Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Алтарь, устроенный в небольшой скальной нише, почти не тронуло снегом, лишь в чаше для жертвоприношений скопилось немного вперемешку с палой листвой, и Петунья старательно вымела мусор и очистила каменную поверхность жертвенника. Это маленькое святилище она нашла в конце весны, отправившись исследовать насколько велика отданная в ее распоряжение ферма. Помнится, тогда она была под впечатлением от прочитанной летописи о Первой Эпохе и потому, пересчитав количество огней, которые полагалось зажечь на алтаре – ровно семь, – рассердилась и ушла. И забыла про это место на долгие месяцы. Сейчас, глядя на святилище свежим взглядом, она поняла, как же жалко оно выглядит. Перед уходом, решила Петунья, она приведет его в порядок. Она вырубила слишком близко подступившие к алтарю деревья и кустарники, сгребла в стороны снег и палую листву под ним, обнажив черную мерзлую землю, и выложила плиткой небольшую площадку, пустив на ее создание завалявшиеся в кольце камни. Получилось вполне симпатично. Жаль только, на спрятанной в нише каменной плите текст нельзя было восстановить. Петунья внимательно изучила его, но те очертания знаков, что еще удавалось разглядеть, не были похожи ни на один известный ей язык. Как ни смотри, а алтарь был весьма загадочной штукой. – Мириэль? – донесся до нее голос, а через минуту к святилищу вышел отец. – Вот ты где. Петунья обрадовалась. Вот у кого она спросит! И тут же, не дожидаясь вопросов отца, задала свой. Фэанаро ничуть не удивился. Только кивнул, довольный тем, каким ухоженным стало святилище. – Это семизвездочная лампа. В мирах, где смертные следуют путем совершенствования, такие светильники используют для продления жизни в экстренных случаях. Я же приспособил ее, чтобы время от времени справляться, как самочувствие твоих братьев. Хочешь посмотреть? Петунья закивала. Разумеется! Но сперва она сбегала за матерью. К счастью, Нерданэль уже проснулась. Дожидаясь, пока муж и дочь придут к завтраку, она занимала себя, вырезая из деревянной баклуши ложку. Пойти посмотреть на алтарь своих сыновей она согласилась сразу. К их приходу Фэанаро уже достал кувшинчик с маслом и моток веревки. В каждое из углублений в светильнике он налил масло, а из веревки сделал фитили. Затем он добавил в каждую лампу по частичке чего-то, что должно было связать светильник с его сыновьями, и прищелкнул пальцами. Яркие огненные искры брызнули в стороны, и фитили занялись огнями. Петунья ожидала, что все семь будут гореть одинаково, но это было не так. В самой первой лампе огонек горел яро и неистово, вдвое возвышаясь над своими собратьями. Пламя второй колебалось из стороны в сторону раздвоенным языком. Лампы с третью по седьмую светили совсем слабо. Отчего-то фитили в них растрепались, и каждая нить зажглась собственным огоньком. Эти несколько ярких искр не могли сравниться по свечению с первыми двумя огнями. Нерданэль вздернула бровь и вопросительно посмотрела на мужа, ожидая объяснений. – Принцип довольно прост, – отозвался он. – Каждый огонь – один из наших сыновей. Тот, крайний, самый яркий, обозначает Майтимо. Он один сохранил свою целостность, и тоже пытается отыскать братьев. Петунья сглотнула. Ее взгляд не отрывался от второго, двойного огонька. – А вот этот, раздвоенный, это брат Кано? – тихо спросила она. Отец кивнул. – Верно. Ты же помнишь, в каком состоянии мы застали его. Я могу лишь догадываться, какая страшная сила разделила его суть на две половины. Но необходимо как можно скорее найти обе части и снова сделать их единым целым. Понимаешь, Мириэль? Она кивнула. Нерданэль хмуро разглядывала оставшиеся пять ламп. – Значит, именно так твоя лампа отображает то, что случилось с Тьелкормо и младшими? – Она наклонилась и стала считать огоньки. Один, два, три… всего то ли шесть, то ли семь. Крохотные искорки покачивались, сливались, и сосчитать их было сложновато. – Но как трактовать это? – Что они в порядке, душа моя, – откликнулся Фэанаро. Он позволил лампам еще немного погореть, а потом погасил их и тщательно вычистил от масла каменное ложе светильника. – Они в порядке, они в относительной безопасности. И, когда Мириэль отыщет их всех, мы непременно найдем способ вернуть им целостность. Нерданэль сложила руки на груди. – Почему Эленика должна быть той, кто будет это делать? – упрямо спросила она. – Она еще совсем дитя. Почему не ты? Или Майтимо? Фэанаро приобнял ее одной рукой, второй подхватил Мириэль и повел их к дому. По пути он терпеливо отвечал на вопросы, что сыпались на него. У Мириэль двойное наследие. Благодаря ее смертной крови ей будет в разы проще перемещаться по мирам. И нет, он не собирается отправлять на опасные поиски маленькую девочку. Она сперва должна вырасти, разумеется. И, само собой, он даст ей все, что может спасти ее практически в любой ситуации. Сам он, конечно, отправился быть хоть на край света, но увы, милая, он может ненароком уничтожить все вокруг. Что до Майтимо, это была бы хорошая идея, знай они, где сейчас их первенец. Даже Макалаурэ мог бы помочь, но вот беда, ему самому сперва требуется помощь. И нет, Нерданэль, наша дочь не думает, что мы выбрали ее только для этой задачи – Папа уже несколько раз мне это повторил, – хихикнула Петунья, и Нерданэль, наконец, оставила свои расспросы. Сегодняшний завтрак был особенно вкусен. Гренки были невероятно хрустящими, а яйцо-пашот – с плотным белком и нежным кремообразным желтком. Когда отец разлил по чашкам горячий кофе и поставил на стол молочник со сливками, Петунья спохватилась. Кто же присмотрит за огородом? И теплицей? И еще нужно проверять животных, собирать руду из шахты и проверять садовых гномов. Кто все это будет делать? – Успокойся, – отец поставил перед ней горячий кекс. – Огород ты посадишь сама, завтра, перед отъездом. За теплицей и животными присмотрит твоя мама. Шахту оставь заботам Ринкве. А что до этих маленьких помощников. Не беспокойся, завтра я представлю тебе кое-кого. Нерданэль закивала. Она не великий огородник, конечно, но с такими любезными помощниками, как садовый гном, справится кто угодно. – К тому же, – добавил отец, – ты ведь вернешься. По моим прикидкам, настройка обратной дороги займет у тебя что-то около недели. Петунья уставилась на него. – Но я ведь не знаю как! И получила в ответ уверенное: – Я научу. После завтрака отец повел ее в горы. Они поднялись по северной тропе к перевалу и остановились в том месте, откуда было видно припаркованный у дороги дилижанс. Экипаж казался покинутым, но Петунья знала, что в него впряжены невидимые восьминогие кони, которые могут домчать его куда угодно. – Ты вернешься на этой повозке назад, – сказал отец, – но это последний раз, когда ею можно будет воспользоваться. Оказывается, дилижанс был делом рук мистера Кори. Он сам сконструировал его, а потом поймал и связал договором службы восьминогих призрачных коней. Срок действия договора истекал завтра, и Фэанаро уже договорился с ними, чтобы они, прежде чем уйти, отвезли Петунью обратно в Лондон. – На самом деле есть способ побыстрее, – добавил отец, пока Петунья растерянно глядела на него. – Скажи, дочь, ты выполнила желание той каменной леди? Он, вероятно, говорил про радужный осколок, и Петунья достала невероятное сокровище из кольца, вновь поразившись контракту холодной гладкой поверхности и полного отсутствия веса. – Ты пробовала применить на нем оценку? – Нет. Только посмотрела Небесным Оком, – призналась Петунья и покраснела. Отец вздохнул, точно говоря «я же предупреждал». Не дожидаясь выговора, она слегка сжала пальцами осколок и прошептала: – Недостатки. – И не сдержалась от удивленного «ого!», когда в ее разуме появилась информация. – Это и правда осколок Бивреста? Того самого Бивреста?! – она шокировано уставилась на Фэанаро, а тот спокойно кивнул, не понимая, почему она так удивлена. Петунья уставилась на лежащий в ее ладони осколок мифического моста. – Но это же… просто с ума сойти! – Я бы попросил тебя не торопиться с этим, – со всей серьезностью отозвался отец. Петунья нервно хихикнула и поскорее спрятала драгоценность в хранилище. У нее голова кружилась при одной мысли о том, чтобы уронить его. Что, если он разобьется на мелкие, мелкие кусочки?! – Время от времени Биврест приходится подновлять. Когда соседние миры подходят к Асгарду слишком близко, от него отсекают лишние куски. А когда они отдаляются, то мост, наоборот, надставляют. Из-за всех пертурбаций некоторые части теряются. Петунья представила протянувшийся над черной пустотой радужный мост и рядом бригаду рабочих в оранжевых касках и жилетах со строительной техникой, и почувствовала, что вот-вот сойдет с ума. Она торопливо прогнала эти образы и вслушалась в то, что говорил отец. Ей предстояло самостоятельно создать мост из Арды в маленький мир. Они дошли до пещеры, и Петунья поразилась, как останки Мории изменились после включения Великого Калькулятора. Стены пещеры едва слышно гудели, а в воздухе отчетливо ощущался запах озона. В стене слева открылся тоннель с рельсами, и несколько вагонеток, доверху наполненные камнем, рудой, самоцветами и останками монстров стояли, дожидаясь разгрузки. Как только Петунья выгребла их содержимое, вагонетки по очереди исчезли в тоннеле. Затем Петунья настояла на том, чтобы заглянуть в Гильдию. Она предупредила кафру о своем отъезде, но пообещала, что вернется не позже следующей недели. Пришлось, правда, заплатить штраф за еще одну пропущенную неделю, но у Петуньи было столько очков заслуг, что она могла об этом не волноваться. После Гильдии они вдвоем с отцом спустились в город, и Петунья договорилась с Келебримбором, что он вместо нее присмотрит следующую неделю за шахтой. Он, впрочем, так и собирался. На рабочем столе его громоздились стопки книг и лежали чертежи марионеток – он изучал как восстановить механизмы, чтобы выполнить свое обещание. Оставив Фэанаро обсуждать с внуком изобретения гномов, Петунья обошла город, прощаясь с друзьями, и столь многие хотели повидаться с ней напоследок, что она освободилась только к вечеру. – Ты закончила? – отец ждал ее у двух каменных стражей. Он протянул ей руку, и Петунья взялась за нее. Все эти бурные прощания чересчур ее вымотали. Она же говорила, что уезжает всего на неделю, почему же люди прощались с ней так, будто она уезжает навсегда? – Пора спать. Завтра будет сложный день, Мириэль, – сказал отец, и они пошли на ферму. С темного неба, кружась, падали снежинки. Последний снег в этом году.