Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Рождество в этом году вышло малость суматошным. Не успела Лили сойти с Хогвартс Экспресса, как ей сказали запрыгивать в отцовскую машину, после чего они погнали так, точно за ними дракон гнался. Лили глазам не могла поверить. Папа никогда так не лихачил! Но в Коукворт они въехали на обычной скорости, чинно, не сказать даже степенно. Перед тем, как заехать в гараж, папа подмигнул ей и попросил не говорить маме. Лили обещала не говорить. Но, даже захоти она выдать отца, стоило войти в дом, как все посторонние мысли выскочили из головы. В доме дым стоял коромыслом. Мама украшала гостиную, развешивая по гардинам блестящие гирлянды, а на кухне хозяйничала Пенелопа. – О, ты приехала! – крикнула Пенни, появившись в дверях. На голове у нее была гулька, щеки испачканы мукой, а поверх домашнего платья она повязала мамин фартук. – Идем, поможешь! Лили занесла сумку с вещами в свою комнату, переоделась и побежала на кухню. Там ей поручили взбивать крем – можешь пользоваться магией! – пока Пенни одновременно готовила сразу несколько блюд, и ни на что не осталось больше времени. Что ж, думала Лили, усердно взбивая в чашке смесь из яиц, молока и сахара, была своя выгода в том, чтобы иметь старшую сестру ведьму. По крайней мере теперь она могла без оглядки колдовать на каникулах. Рождество Эвансы встретили в семейном кругу. Тихо пел праздничные песни радиоприемник, пока члены семьи лакомились угощениями. По такому случаю родители позволили себе пару рюмочек вина, и даже дочерям налили по половинке. После чая с тортом Эвансы оделись и вышли во двор. Около соседнего дома бабахнуло – вверх взвилась ракета, и над крышей расцвел огненный цветок. – Давайте тоже запустим фейерверки! – Пенни приплясывала от нетерпения. Она громко закричала, когда папа тоже выпустил ракету. По всей их улице раздавалась праздничная канонада, и на короткий миг небо над Коуквортом стало волшебным безо всякой магии. Лили магией убрала со стола, отправив остатки еды в холодильник, а грязную посуду в мойку. Она стояла и смотрела как мыльная тряпка намывает посуду, как за спиной раздался тихий смех. Она оглянулась. Пенни прикрывала рот рукой и с каким-то странным чувством смотрела на посуду. – А, прости, я странная, да? Это уж точно. С прошедшего Хэллоуина Лили немного свыклась со своей новой старшей сестрой, но та порой говорила или делала нечто такое, что не всегда укладывалось у нее в голове. Настолько, что Лили иногда думала, неужели в глазах Петуньи она сама была такой же ненормальной? – Ну, ничего не поделаешь. Кстати, научишь меня этому заклинанию? Мириэль, конечно, научила меня мыть посуду, но магией будет быстрее. Лили сперва озадачилась, но быстро вспомнила. Мириэль или, иногда, Эльдалоттэ, так Пенни называла их общую секретную старшую сестру. Пенни поставила чайник на плиту, достала заварник и банку с чаем. Как бы между прочим она заметила, что родители уже спят, а, значит, никто не помешает им немного посекретничать. Лили встрепенулась. Ей было что рассказать! Чайник закипел. Пенни лихо заварила чай, пока Лили накрыла кухонный стол у окна. Устроившись друг напротив друга, они взяли по чашке. – Ты или я? – улыбнулась Пенни. – Я, – быстро отреагировала Лили и сделала для храбрости глоток чаю. Она сама не верила в то, что ей довелось увидеть. В Хэллоуин они заключили договор. Если одна узнает что-нибудь о Петунье, то непременно расскажет второй. Лили планировала прошерстить Запретную секцию на предмет хоть чего-нибудь, что могло пролить свет на то, куда подевалась сестра. Пенни, наоборот, поставила перед собой задачу раскопать что-нибудь о ее прошлом. Не просто так же ее еще младенцем подкинули Эвансам! Два месяца Лили каждую свободную минуту проводила в Запретной секции. Но, как бы тщательно ни искала, не нашла ничего, что могло бы помочь. На поезд до Лондона она садилась, тщательно скрывая свое разочарование. И кто бы мог предположить, что именно Хогвартс Экспресс немного поможет ей. Все знают, что в сентябре и июне Хогвартс Экспресс ходит по своему маршруту без остановок. Но в зимние каникулы, когда часть студентов остается на праздники в школе, вагоны посвободнее, а потому машинист время от времени делает остановки, чтобы ведьмы и волшебники из близлежащих селений могли доехать до Лондона или Хогсмида с удобством. Студенты уже и не обращают внимания на эти остановки, вот и Лили не прекратила угощаться вкусностями и слушать планы Поттера на эти зимние каникулы. Но некое предчувствие заставило ее бросить взгляд в окно. И тогда она увидела это. Снаружи был незнакомый полустанок, за которым уходила вверх отвесная скала. У поезда обнимались так крепко, будто не виделись целую вечность, мужчина и женщина. Рядом же – Лили выскочила бы из поезда, но тот уже двинулся с места, – стояла Петунья и смотрела на них. Волосы ее отросли совсем длинными, и одежда на ней была какая-то чудная. Петунья, которую Лили знала всю свою жизнь, ни за что не надела бы что-то подобное. Но это точно была она. В последней попытке выяснить хоть что-то об этом месте, Лили бросилась к окну, испугав своих попутчиков, и приникла к стеклу. Она успела увидеть вывеску с названием станции, прежде чем поезд нырнул во внезапный тоннель, и называлось это место как-то чудно. То ли Речная долина, то ли Управляемая… а может и вовсе Разорванный колодец! – Я знаю это место! – хлопнула в ладоши Пенни. – Станция называется «Белый город»! – Не замечая удивления Лили (где долина, а где город!), она пустилась в рассказ о чудесном белоснежном городе, который прячется среди горных отрогов. Сама Пенни жила на ферме вместе с Петуньей, а в город они ходили за покупками и в библиотеку. – Про станцию мне рассказали люди в таверне. Они приехали в город на поезде-призраке. Но вот кто те двое, – она покачала головой, – даже не представляю. Лили вздохнула и одним глотком выпила остывший чай. Узнав, что видение вовсе не было плодом ее воображения, она почувствовала облегчение. – А тебе удалось что-то выяснить? В ответ Пенни скорчила рожицу. – Отец возил меня к большой семье, в Корнуолл, – пожаловалась она, и Лили сочувственно покивала. Корни семьи Эванс лежали в графстве Корнуолл, известном своей дикой природой, древней историей и мистической атмосферой. Семейный дом, где родился еще дедушка Лили и Пенни, стоял в маленькой полузабытой деревушке. В молодости дедушка уехал оттуда на заработки и, в конце концов, осел в Коукворте. Но время от времени возил к родичам своего сына. А потом и папа возил своих дочерей. Стоп. Тут Лили задумалась, а Петунью тогда брали с собой? Она напрягла память и вроде бы припомнила, что нет. Поехали только они с родителями, а Петунья чаще проводила время с дедушкой. Интересно, почему так? Как бы там ни было, в конце ноября папа и мама отвезли туда Пенни. И той пришлось мало того, что перезнакомиться со всеми кузенами и кузинами, тетями и дядями, дедушками и бабушками, и даже с прабабушкой, так еще и выдержать пытку семейными альбомами. О, Лили знала эти альбомы. Снаружи они выглядели так, точно их утащили из Запретной секции да так и не вернули, а внутри их заполняли одинаковые скучные черно-белые фотокарточки, к которым прилагался подробнейший и оттого унылейший пересказ прабабушки кто есть кто на этих снимках. – Но кое-что я узнала. Гляди! Пенни выложила на стол небольшую, пожелтевшую от времени фотокарточку. Лили не успела восхититься – неужели стащила?! – как всмотрелась в лица запечатленных на снимке людей и больше не могла думать ни о чем другом. Это была молодая пара. У девушки были темные волосы и прямой нос, как у всех Эвансов. А вот ее спутник… Лили сперва решила, что он тоже молод, но потом присмотрелась. Его можно было посчитать молодым, но на самом деле черты его лица нести на себе отпечаток безвременья. Черты, которые Лили были прекрасно знакомы. Вытянутое «лошадиное» лицо, длинный нос, который так удобно совать в чужие дела, светлые глаза под практически бесцветными бровями. – Кто он такой? – прошептала она. Как удалось выяснить Пенни, разговорив одну из тетушек, девушку на фотокарточке звали Холли Эванс. Она приходилась родной младшей сестрой их деду, и о ней не было принято говорить. – Тетушка по секрету сказала, что она была помолвлена с сыном пастора и сбежала практически из-под венца с каким-то бродягой. Да так и пропала. Одно время ходили слухи, что она ушла в эльфийские холмы, но… – Пенни пожала плечами. – Но это неважно. Тут на обороте еще подпись есть. Она перевернула фото. Чернила выцвели, но надпись еще можно было разобрать. – «На ярмарке с Май… Майк…» С Майком? – прочла Лили. – Может и с Майком. Мне кажется, я его уже как-то видела, с той стороны, но пока не могу вспомнить, – Пенни нахмурилась, но тут же ее лицо разгладилось. –  Важнее другое. Учитывая его поразительное сходство с Мириэль, очевидно, эти двое – ее родители! Лили быстро задумалась. Если Холли Эванс сестра ее дедушки, то тогда она приходится родной тетей ее отцу. Но если она родная мать Петуньи, тогда… Ее глаза расширились. – Дальняя родственница по отцовской линии! – прошептала она слова детектива, сказанные когда-то летом. Пенни закивала. Вдруг за окном раздался звон бубенцов, а затем топот копыт и скрип полозьев по снегу. Девушки переглянулись и, погасив свет, приникли к окну. В тусклом свете фонарей они увидели сани с оленьей упряжкой, и кто-то в красном колпаке и красном же полушубке соскочил с саней и подошел к их дому, чтобы оставить что-то на крыльце. После чего запрыгнул в сани и мгновенно унесся прочь. Лили сразу подумала о Джеймсе Поттере и его сто и одном способе разыграть ближнего своего. Не сговариваясь, они вышли в прихожую. Лили проверила заклинаниями округу, но никого не было. Пенни открыла дверь, и они увидели под нею две небольшие коробочки. Перевязанные праздничной лентой, с прикрепленной к каждой крохотной открыткой. Внутри знакомым почерком было написано всего по паре слов: «Счастливого Рождества!»