Второй шанс или Волшебные приключения тети Петуньи

Петунья проснулась и увидела за окном сплошную пелену дождя. Зеленого. Она поморгала, потерла глаза, но странное наваждение не исчезало. Она вскочила и поспешно распахнула ставни. Прямо у нее на глазах земля под зеленым дождем покрывалась ковром молодой травы, ветви деревьев окутывались листьями, и на всей ферме то тут, то там тянулись к небу первобытно-огромные древовидные хвощи и плауны. Петунья смутно представляла себе, как должны выглядеть эти давным-давно вымершие гиганты каменноугольного периода, но глядя как ферму заполняет новая, невиданная прежде поросль, не могла подыскать других слов. В дверь постучали, и отец спросил, проснулась ли она. Петунья заставила себя отлипнуть от окна, переоделась и вышла. – Как тебе сегодняшняя погодка? – спросил отец и подмигнул. Он весело улыбался, а глаза его ярко блестели. – Пойдем, познакомлю тебя с тем, кто это устроил. Он распахнул дверь и аккуратно подтолкнул Петунью в спину, побуждая ее выйти на крыльцо. Она осторожно вытянула руку и вздрогнула, когда первые зеленые капли упали на кожу. Упали и бесследно впитались, и Петунья почувствовала как внутри ее тела прошла мягкая, но напористая энергия, живительная и неукротимая, как сама природа. Желая еще раз испытать это ощущение, она вышла под дождь и подставила лицо его изумрудным каплям. – Умница, сразу сообразила, – похвалил ее отец. Петунья вихрем повернулась к нему. – Папа, это ты сделал? – Капли дождя продолжали впитываться в ее тело, и новая духовная энергия заполняла ее меридианы. Но вместо отца ей ответил другой голос, ясный и звонкий, как голоса серебряных колокольцев. – Это мой подарок госпоже за ее милость. Голос исходил от деревьев, что росли перед домом. Петунья заморгала. Ей вдруг почудилось движение, точно деревья сошли с места и двинулись прямо к ней. – Взгляните сами: лес идет на замок, вон там – в трех милях, – безотчетно процитировала она. В ответ раздался смех. Этот неизвестный даритель, кем бы он ни был, определенно слышал о Шекспире. От одного из стволов отделилась гибкая стройная фигура и в несколько шагов подошла ближе, являя себя их взглядам. Это был второй раз, когда Петунья видела дриаду. Это, определенно, была та самая девушка, что умирала у обломков старого гиганта в лесу, но как же она изменилась! Ее кожа светилась серебром, подобно коре мэллорна, голову окружала пышная шевелюра из листьев, светло-зеленых с одной стороны и серебряных с другой, а ее изысканное листвяное платье было единым целым с телом. – Ты – Рианнок! – Увидев дриаду здоровой, Петунья обрадовалась. – Как ты? Ты хорошо себя чувствуешь? Нигде не болит? Надеюсь, злобная ведьма больше не навредит тебе. Дриада рассмеялась. Смех ее звенел подобно колокольчикам, и где-то на фоне шумели кроны Золотого Леса. Отсмеявшись, Рианнок последовательно ответила на все вопросы. Она в порядке. Чувствует себя – просто превосходно. Ничего не болит, и волшебное древо будет надежно хранить ее от козней любых злых волшебниц, пусть госпожа не беспокоится. А Рианнок, в свою очередь, сохранит этот мир. Петунья удивилась. Оглянулась на отца. Кажется, вчера он обещал ей что-то такое. Он кивнул. – Все верно. Рианнок присмотрит за всем, пока тебя не будет, да и после тоже. Ведь чем дальше, тем больше у тебя будет дел. Мы обсудим подробности, а ты посиди пока под дождем. Петунья приняла позу лотоса и стала впитывать зеленую влагу. Как она догадалась, это была сконденсированная до жидкого состояния ци с атрибутом Дерева. Раньше ей доводилось иметь с ним дело лишь в теплице, но разница в концентрации поражала воображение. Духовная энергия, которую она поглощала в теплице, вливалась в ее тело и становилась частью общего запаса ци. Но та энергия, что лилась на нее дождем, не объединялась с остальной, а текла по меридианам и венам наособицу, сама по себе. «Невероятно!» ахнула система. «Если так пойдет дальше, мисс непременно получит второй духовный атрибут!». Раз уж Петунья не медитировала, а просто мокла под дождем, она попросила рассказать ей. Бина была только рада. В мирах, где люди следуют путем совершенствования, даже врожденные таланты подразделяются на ранги. Большинство людей имеют сродство только с одним атрибутом. Как Петунья с огнем. Но на каждые сто тысяч встречается один редкий талант, с рождения наделенный двумя атрибутами! Секты разыскивают их и стараются заполучить в свои ряды, чтобы усилить свой престиж и свою мощь. Среди одного миллиона заклинателей можно найти исключительно одаренного человека с тремя атрибутами. Такие люди почитаются как невероятные гении, чье будущее поистине безгранично. «Атрибут духовной энергии влияет на то, какие техники сможет изучить человек. А также к каким профессиям он будет наиболее расположен», пояснила система. Например, атрибут огня был предпочтительным для алхимиков, мастеров вооружения и шеф-поваров. А целители, наоборот, предпочитали иметь атрибут воды. Разумеется, каждый может изучать то ремесло, какое ему по душе, но не имея нужного атрибута, больших высот не достигнет. А атрибут дерева, рассудительно подумала Петунья, принесет пользу травникам. Система похвалила ее за догадливость. Когда отец закончил обсуждать с Рианнок ее обязанности, он позвал Петунью завтракать. Вовремя. Ее способность поглощать духовную энергию подошла к своему пределу. Теперь нужно было дать новому атрибуту укорениться в теле, чтобы присвоить его себе окончательно. Пока Петунья завтракала, отец собрал для нее некоторые вещи. Банку с улучшенными постными пилюлями, бутылку с единорожьим молоком, куда долил сегодняшнюю долю, мешочек с духовными камнями с разными атрибутами, но предупредил, чтобы Петунья не трогала их без особой нужды. Потом добавил свиток с подробнейшей инструкцией, как создать портал, который вернет ее на ферму, а под конец достал из камина черное яйцо и упаковал в специальный ящичек с горячими углями. Петунья совсем забыла про это яйцо. Оно с весны мирно лежало в камине и никак не давало о себе знать. – Оно не для тебя, – предупреждая ее вопросы сказал отец. – А для кого – скоро узнаешь. Петунья закончила завтракать, а дождь все не кончался. Она собрала все свои вещи в кольцо-хранилище, отец накинул на нее сверху дождевик, а маме предложил большой зонт. И все вместе они пошли к автобусной остановке. Следом увязался Турко. Вызванный дриадой дождь не доставлял ему неудобства. Казалось, он и вовсе его не замечал. Изумрудные капли впитывались в шерсть, и, приглядевшись, можно было увидеть, что тело зверя окутывает слабая зеленая аура. Автобусная остановка была недалеко. Их небольшая процессия быстро добралась до дорожного указателя и свернула налево, прямиком к ожидающему их дилижансу, и в этот момент в небе раздался громкий крик, и золотая птица спикировала вниз, точно коршун. Отец ловко подставил руку, и Курво упал на его предплечье. – А вчера ведь ты так и не прилетел, – попеняла ему Петунья и ласково провела рукой по золотым перышкам. Зеленый дождь испарялся, не долетая до оперения, и над вороном клубилось небольшое облачко пара. – Куррво! – ответил ворон и ласково ухватил клювом ее за палец. Петунья ойкнула. На мгновение стало горячо, а когда неожиданный жар исчез, вокруг ее пальца появился тонкий золотой узор, точно колечко. – Вот тебе и почтовая сова, – рассмеялся отец. – Потри эту метку, и Курво найдет тебя где угодно. Правда, мой хороший? – Куррво! – согласился ворон и закурлыкал, подставляя голову и шею под поглаживания. От отца он перепрыгнул к матери и затих, нежась в тепле ее рук. – Хорошая птичка, – шептала Нерданэль, осторожно поглаживая сына. – Сейчас проводим твою сестру, а потом сходим навестить Ринквэ, да, Атаринкэ? Дилижанс ждал их. Когда они подошли, дверца, рисунок на которой сменился, открылась, и откидная лестница выдвинулась сама собой. Петунья заглянула рассмотреть аэрографию. Теперь, вместо Раздола, на дверце был нарисован смутно знакомый бар. Вроде бы даже тот самый «Дырявый котел», за которым скрывается вход в Косой переулок. Что бы там ни было, наступило время прощаться. Хлюпая носом, Петунья обняла по очереди родителей, Турко, поцеловала Курво и отважно залезла в экипаж, заняв то же самое сиденье в заднем ряду. До чего же странное ощущение. Она и в тот раз ехала здесь же, но теперь на ней чужая одежда, и ни одной, даже самой маленькой дорожной сумки. – Будем ждать тебя через неделю, Эленика, – сказала на прощание мама, заглядывая в салон. Отец же предупредил, чтобы она ни за что не покидала дилижанс, пока не прибудет на место назначения. Даже если будет казаться, что это он зовет ее или мама, или кто-либо еще. Нужно просто продолжать оставаться внутри. – Я буду слишком далеко, Мириэль, – объяснил он. – А твоя мама пока не сможет покинуть этот мир по собственной воле. Поэтому – будь предельно осторожна. Поняла? Петунья кивнула. – В крайнем случае позови Курво, – добавил отец и закрыл дверь. Всхрапнули невидимые кони, забряцала кажущаяся пустой упряжь, дилижанс вздрогнул и медленно покатился вперед. Петунья, высунувшись в окно, махала рукой до тех пор, пока родители не исчезли из виду. А затем дилижанс въехал в тоннель и вокруг стало совсем темно. Если бы не Элрос и его рассказы о том, как люди путешествуют между мирами, Петунья бы уже паниковала. А так ей было просто скучно. Темень снаружи была хоть глаз выколи. И Петунья на всякий случай повернула световое кольцо камнем внутрь, чтобы не привлекать лишнего внимания. Теперь только фонарь снаружи дилижанса давал хоть какой-то свет. Некоторое время Петунья пыталась смотреть в окно, в надежде разглядеть отблески Беззвездной Дороги, но, видно, дилижанс вез ее другими путями. Проголодавшись, она сунула в рот пару конфет из бездонной банки да сделала глоток отвара ацеласа. Делать было нечего, и понемногу она задремала… Петунья проснулась от того, что свет бил прямо в глаза сквозь щель в незакрытых до конца шторах. Она удивилась. Откуда в дилижансе шторы? Заморгала, заворочалась. Непроснувшееся до конца тело казалось неповоротливым, тяжелым, каким-то задубевшим, даже больным. Тяжело подняв руку, Петунья протерла глаза и, проморгавшись, открыла. Она лежала на узкой белой кровати в небольшой светлой комнате. Рядом с кроватью стояли странные приборы. Они попискивали, моргали лампочками, на экранах зеленый огонек вырисовывал странную рваную линию. От одного такого аппарата в сторону Петуньи тянулся провод, он заканчивался у толстой манжеты вокруг ее запястья. Она потянулась свободной рукой, чтобы снять непонятное приспособление, и замерла. Рука. Разве же это ее рука? Тощая, морщинистая, с узловатыми пальцами, скрюченными как у сказочной ведьмы. Под сухой пергаментной кожей ясно проступают синие прожилки вен. Петунья подумала пошевелить пальцами, и эта чужая рука послушно отреагировала. Но ведь это не ее рука? Или ее? Пока она в панике пыталась сообразить, что происходит, открылась дверь. Петунья с надеждой уставилась на вошедшую. Женщина в голубой одежде медработника улыбнулась ей профессиональной улыбкой сестры милосердия и ласково, точно обращалась к неразумному ребенку, сказала: – Доброе утро. Как сегодня ваше самочувствие, миссис Дурсль?