Когда, если не сейчас?
2 июня 2024 г., 22:49
Воздух был наполнен солью и сладким ароматом цветов. Слишком сильно, удушающе.
Пенси казалось, что еще минута, и эти соленые цветы похоронят ее под собой.
Мадам Боргезе рассказывала матушке о последних сплетнях среди итальянской аристократии.
Девушка краем глаза заметила, как маменька натянула улыбку, выдавая фальшивый смех — ей никогда не нравилось слушать о других. Только говорить о себе. Но в этот раз дорогая матушка не могла себе такого позволить.
Разговор между матерью и отцом, подслушанный Пенси на днях, давал понять, что обстановка в магической Британии должна оставаться полным секретом.
Паркинсон вздохнула. Они все с ума посходили от этого Темного Лорда!
Когда девушка думала о нем, ее кожа покрывалась мелкими мурашками страха. Она знала историю, помнила, сколько погибло волшебников и сколько горя ощутили все семьи. И чувствовала кожей, что скоро может все повториться.
В голове возник образ одноклассника, который буквально на днях кормил ее самым вкусным мороженым на свете.
Интересно, а что думает на этот счет Блейз?
— Пенси, дорогая, попробуй джелато, — с легким итальянским акцентом проворковала мадам Боргезе.
Перед Пенс стояли пиалы из венецианского стекла, наполненные разноцветным мороженым. Выглядело это все аппетитно, но особенно привлекало ее внимание только одно, покрытое крошкой темного шоколада.
Капелька пота скатилась по затылку и затерялась в летней мантии. Мороженое точно сейчас не повредило бы.
— Ох, Антонелла, ты так добра, но Пенси не стоит увлекаться сладким, если она хочет сберечь фигуру, — маменька стрельнула взглядом в сторону руки Пенси, что уже была готова пододвинуть к себе холодный десерт.
— Прозерпина, ну что же ты? — засмеялась мадам Боргезе, поправляя легкую шелковую накидку на загорелых плечах. — Девочке только… сколько? Четырнадцать?
— Почти пятнадцать, — неслышно проговорила Пенси, убирая руку от желанного лакомства.
— Тем более! — пропела Антонелла, подталкивая креманку ближе к ней. Слух у мадам был острее, чем у ястреба. — Еще вся жизнь впереди! У нас, в Италии, чем больше молодая девушка познает радостей в юности, тем счастливее будет в дальнейшем.
— У нас другие порядки, Антонелла, — сквозь зубы прошипела миссис Паркинсон, пристально наблюдая за десертом.
Пенси даже не пыталась перечить матери. Одна порция джелато не стоила флакончика с экстрактом Растопырника.
— Bene, bene, — мадам Боргезе подняла ладони вверх, посмеиваясь. — Действительно, в Англии воспитание другое. А слышала ли ты…
Мадам Боргезе прервали.
На террасу ураганом ворвалась молодая девушка с растрепанными черными волосами в легкой мантии цвета зари.
— Mamma, cara, sono in ritardo, per favore perdonami! — проворковала девушка, подлетая к мадам Боргезе и расцеловывая ее в обе щеки.
Она будто не замечала гостей, и ее поведение вопиюще шокировало миссис Паркинсон.
Пенси тихо посмеивалась в бокал с лимонадом.
— Cuore mio, non preoccuparti, abbiamo appena iniziato. Vorrei presentarvi i nostri ospiti dall'Inghilterra, — ответила той мадам Боргезе, поворачивая девушку лицом к Паркинсонам.
Открытое лицо с интересом рассматривало Пенси, а на розовых губах играла добродушная улыбка.
Твою мать, в этой Италии, все, что ли, такие добрые?
— Я прошу прощения за мое поведение, я — Беатриче Боргезе, — представилась та, легко кивнув головой.
— Беатриче, — протянула Прозерпина Паркинсон, надевая на лицо самую благостную улыбку.
Пенси называла это «Улыбка номер два». Ее следовало использовать, когда нужно было быть максимально вежливой и казаться радостной встрече. Но уж Пенс-то знала, что после встречи она услышит множество нелицеприятных эпитетов в сторону дочери мадам Боргезе.
— Моя дочь Пенси.
Девушка чинно кивнула головой, как ее учили, и краем глаза заметила одобрение матери.
Хотелось закатить глаза. Мать Моргана, они же не на приеме у Министра!
— О, рада, познакомиться, — пропела девушка, плюхаясь в плетеное кресло рядом с матерью. — О, джелато, как хорошо. На улице так жарко.
Беатриче протянула руку к сладости с ягодами и зачерпнула ложечкой добрую половину.
Пенси внутри завидовала. Было, действительно, жарко и даже охлаждающие чары и лимонад не помогали. Воздух душил своей сладостью.
— Прози, как насчет того, чтобы отпустить девочек прогуляться по вилле, пока мы с тобой поболтаем? — предложила мадам Боргезе, с хитростью поглядывая на Пенси.
Маменька думала минуту, взвешивая все за и против. И, видимо, придя к выводу, что ничего экстраординарного не случится, одобрительно кивнула.
— Пенси, можешь идти, — махнув рукой, усеянной перстнями гоблинской работы, отдала распоряжение миссис Паркинсон.
Как служанке.
Что ж, плевать. Зато она хотя бы на пару часов освобождена от бдительного ока матери.
— О, пойдем, пойдем, я тебе покажу самый прекрасный вид в твоей жизни, — проворковала Беатриче, поднимаясь следом за Паркинсон.
***
Перед Пенси раскрылся действительно потрясающий вид. Бескрайняя гладь лазурной воды, толстые чайки, плывущие на воздушных волнах, и чуть горьковатый запах, разлитый в воздухе. Наверное, так ощущалась свобода? Пусть и на пару часов. — Тебе нравится? — осторожно спросила Беатриче. Она привела ее на скрытую за можжевеловыми деревьями площадку. Тут было прохладно и в воздухе, наконец, не витал сладкий аромат — только свежесть. — Да, благодарю тебя, действительно прекрасный вид, — ответила Пенси, наблюдая, как одна из чаек сделала поворот и направилась прямиком к скале, на которой стояла вилла. — Если бы моя мама не предложила, то я бы сама попросила тебя забрать на прогулку. Наверное, невыносимо сидеть в кругу матрон и даже не кушать джелато, — засмеялась Беатриче. Салазар, они в этой Италии, что, поклоняются этому десерту?! — Действительно, жарковато, — Пенси не подтвердила, но и не опровергла слова юной итальянки. Нужно быть осторожной. Неизвестно, что юная мисс Боргезе доложит своей маман. — Вы, англичане, такие холодные, — внезапно проговорила Беатриче, опираясь на мраморное ограждение. Легкий бриз колыхал завитки темных волос и играл с полами расстегнутой мантии, под которой… о Мерлин! Пенси заметила оголенные ноги. Она, что, была под мантией голой? — Зато вы все просто излучаете добродушие, — с сарказмом ответила Паркинсон, продолжая следить за одной из чаек, которая шла на второй круг, лавируя среди своих собратьев. — Мы дети солнца и вина, такова наша природа, — пропела та, с улыбкой оборачиваясь к спутнице. — Как насчет того, чтобы немного наделать глупостей? Глупости? Вчера один ее знакомый тоже предложил наделать глупостей. Пусть даже это было и поедание мороженого в кафе… но Пенси знала Забини и была уверена, что он не сделает ничего компрометирующего. Эту же девушку она видела впервые. Скорее всего, неразумно будет соглашаться. — Я не уверена, Беатриче, все-таки мама может меня хватиться в любой момент… На мать Пенси было откровенно плевать. Пара пощечин уже не причиняли боли как раньше, только вызывали раздражение и злость. Но вот если узнает отец… тогда ей точно не сдобровать. — Не хватится, мама займет ее надолго, а у нас как раз будет время для глупостей, — Беатриче по-заговорщицки улыбнулась и протянула руку Пенси. Маленькая ладошка сплошь была усеяна царапинами и мозолями, не то что ее холеные ручки. Беатриче заметила удивленный взгляд и пояснила: — Я увлекаюсь верховой ездой и виноделием. Порой нужно поработать руками. Как будто это в порядке вещей, работать руками для аристократов. Странные они все-таки, итальянцы. — Может, в другой раз? Тут так прохладно, и вид действительно завораживает, — снова предложила Пенси. Она не рискнула грубить юной леди Боргезе. Не дай Мерлин, эта с виду улыбчивая хохотушка все-таки окажется такой как все. — Ты гостья, все будет, как ты скажешь, — улыбка на лице Биатриче не погасла ни на мгновение, но в глазах появился азарт. — Тогда ты не против, если к нам присоединится мой кузен? — Кузен? Не хватало только еще одного веселого итальянца, который будет уговаривать ее на «глупости». — Да, он сын моего троюродного дяди по второй линии матери со стороны дедушки. Хотя, кто разбирается? — опять засмеялась Беатриче. — Так ты не против? Блейз давно ноет, что у нас тут совершенно не с кем поговорить. — Блейз? Маленькая искорка, которая продолжала тлеть со вчерашнего дня, разгорелась, будто на нее повеяло жарким ветром Милана. — Да-да, Блейз Забини. Он тоже приехал из Англии, возможно вы даже знакомы… Вот же маленькая лгунья! Она наверняка знала, что Пенси и Блейз знакомы. Двое подростков из Англии, кто угодно догадается. — Достаточно Беатриче, — из ряда можжевеловых деревьев вышел Блейз собственной персоной. Засранец, скорее всего, подслушивал. Пенси сузила глаза и недовольно посмотрела в сторону Забини. Вот же скользкий змей. — Тебе не стоит злить cara Пенси, иначе можешь получить такие же зубки, как у твоего любимого гнедого. Искорки смеха плясали в карих глазах мулата. Он не отрываясь наблюдал за реакцией Паркинсон. Та на его комментарий только пожала плечами и вернулась к наблюдению за чайкой. Птица продолжала кружить вокруг своих сородичей, словно еще не определила, присоединиться к ним или продолжить собственный путь. — No-no, мои зубки прекрасны, не нужно мстить мне cara Пенси, — умоляюще посмотрела на нее Беатриче, прикрывая ладошкой губы. Паркинсон не могла злиться на Беатриче, слишком открытой казалась девушка, а Пенси была уверена, что в этом фарсе не обошлось без дела рук Забини. — Что-то мне подсказывает, что ты прекрасно знал, что я тут, — проговорила девушка, рассматривая пристально мулата. Сегодня на нем была легкая футболка с треугольным вырезом голубого цвета и те же песочные брюки. Засранец выглядел потрясающе в магловских вещах. — От тебя ничего не скроешь, Пенс. Буквально вчера от дядюшки я услышал, что к Антонелле прибывают гости из Англии. А так как мы вчера так удачно столкнулись, то я не смел отказать в удовольствии видеть тебя снова. Ну что за фигляр?! Пенси вздохнула и слегка улыбнулась. Хотя, было приятно, что Забини решил встретиться вновь. — И что теперь? Накроем послеобеденный чай и поговорим о школе? — с Блейзом быть собой было легче. — Чай мы сможем выпить и в Англии, а Беатриче предлагает тебе приключение на пару часов, — заговорщицки проговорил Забини, улыбнувшись кузине. — Какое может быть приключение на пару часов? — Пенси опасалась. Присутствие Блейза действовало на нее успокаивающе, но она не могла забыть о матери и ее бдительности. — Почему нет? — задала вопрос Беатриче и подскочила вплотную к Пенси. Да что с этой девчонкой не так? Она не может вести беседу спокойно. Глубокая синева глаз, обрамленных длинными ресницами смотрела на нее весело и испытующе. — Если миссис Паркинсон пойдет искать тебя, мы об этом узнаем. Если она только заикнется о тебе — мой личный эльф доложит об этом, и в ту же минуту мы вернемся прямо сюда. Никто из взрослых даже не заподозрит, где мы были и что делали. Звучало соблазнительно. Просто пару часов побыть обыкновенным подростком. Сделать глупость. Испытать приключение. Где-то между ребрами Пенси почувствовала, как сердце увеличивает свой бег только от одной мысли. — Давай, Пенс, никто не узнает кроме нас. Италия, лето, нам по пятнадцать! Когда, как не сейчас? Блейз протянул со своей стороны широкую ладонь в сторону Паркинсон, Беатриче вторила его движению. Девушка в последний раз взглянула на чайку. Та присоединилась к своим сородичам и теперь держала курс в сторону горизонта. Зажмурив глаза от страха и сомнений, протянула обе руки к этим безумным итальянцам. Действительно, когда, если не сейчас.
