Estate in Italia

      Было душно. Пенси крутилась на простынях, не в силах унять беспокойное сердце.       Перед глазами вставал образ чертового мулата, который кормит ее ягодами. Хитрое воображение дорисовывало картину, и вот, она уже в легком платье с открытыми плечами, сидит под сенью деревьев на коленях у Забини, а он в это время подносит сладкую клубнику к ее рту. Пенси захватывает ягодку, цепляя чуть солоноватые пальцы спутника губами, и сердце тут же ускоряет свой бег.       Это просто невыносимо!       Несколько дней в обществе этого змея, и мысли Паркинсон захвачены только его образом.       Она ни разу не вспомнила о Малфое. О холодном, заносчивом, аристократичном Малфое. Перед глазами только яркая как итальянское солнце улыбка Забини, его веселый смех и хитрые ухмылки.       Пенси знала это чувство. Она читала о нем в потаенных уголках фамильной библиотеки, подслушивала на Святочном балу однокурсниц. Легкое как перышко, искристое как пузырьки в бокале с игристым, светлое как Люмос в темном коридоре замка… чувство влюбленности захватило Пенси и отказывалось отпускать.       Как она ждала, что ощутит его по отношению к партии, которую одобрили родители — Малфой был идеальным кандидатом. Но все что блондин у нее вызывал — это чувство легкого интереса и самодовольства.       Самый завидный наследник выбрал ее. Кто бы знал, что Драко Малфой был холоднее всех мраморных статуй Малфой-менора. Иногда Пенси даже казалось, что он влюблен в Поттера — так был на нем помешан.       Поток мыслей и терзаний оборвал легкий стук в окно. Как будто камешки кидали.       Камешки?       Пенси подскочила и раскрыла ставни. На дворе стояла светлая ночь, и пузатая Луна освещала территорию виллы. Осторожно ступая босыми ногами по мраморному полу, Пенси вышла на небольшой балкончик. Облокотившись о перила, посмотрела вниз.       — Пенси, Пенси, ты спишь? — громкий шепот Беатриче мог бы разбудить весь дом. Мерлин, у этой девушки совершенно не было чувства меры.       — Если я стою и смотрю на тебя, значит, нет, — прошептала Пенси в темноту под балконом. Она никак не могла разглядеть, где пряталась итальянка.       — Спускайся, пора повеселиться!       Паркинсон не поверила своим ушам. Если днем еще была возможность ускользнуть от бдительного ока дуэньи, то ночью та в любой момент могла заглянуть у ней в спальню.       — Беатриче, солнце совсем спекло тебе мозги, — зашипела в темноту она. — Мне не поздоровится, если кто-то обнаружит, что меня нет.       Темный силуэт отделился от одного из кустов жасмина, и Пенси увидела Беатриче в лунном свете. Она была похожа на римскую богиню, про которых Паркинсон читала на досуге: длинное белое платье со спущенным плечом и шнуровкой на груди, волосы забранные по бокам золотыми заколками и хитрая улыбка. Богиня хаоса, однозначно.       — Никто не узнает. Твоя сторожевая дуэнья проспит до утра, я тебе гарантирую, — Беатриче переступала с ноги на ногу, внимательно осматривая стену под балконом.       Что она планировала там найти, Пенси не понимала.       — Откуда ты знаешь? — она перестала шептать — в любом случае их разговор, даже шепотом, был слышен на всю территорию.       — Гуччи подсыпал немного сонного порошка твоей надзирательнице, — ухмыльнулась Беатриче, чем вызвала нервный смешок у своей собеседницы.       Порошок. Салазар, а эта итальянка опасна…       — И как ты мне предлагаешь выйти? На все двери наложены заклинания, — об этом Пенси узнала недавно, когда ночью захотела выйти пройтись и перебудила весь дом, а именно, крайне недовольную госпожу Леоне.       — Справа у тебя тут растет виноград, он стелится вверх прямо по небольшой лесенке. Спускайся по ней, — сказав это, Беатриче исчезла в тени дома. — Давай, Пенс, она крепкая.       Мать Моргана, это просто безрассудство. Но с другой стороны… разве мало безрассудного она сделала за последнюю неделю? Одним поступком больше, одним меньше.       Пенси подошла к винограду и схватилась за лесенку, перенося ноги через перила…

***

      Они шли по сельской дороге на веселый звук скрипки. Вокруг сновали люди. Бегала ребятня, абсолютно не обращая на них внимание.       Оказалось, что Беатриче захватила с собой платье и для Пенси. Алое, оно струящимся водопадом ниспадало до земли.       Плечи Паркинсон были открыты, и при легком ветерке девушка каждый раз вздрагивала. Было непривычно ходить в настолько открытой одежде не на приеме или балу. Беатриче утверждала, что Пенси в нем похожа на Геру — греческую богиню, жену Зевса. И несмотря на легкий дискомфорт ей нравилось как она выглядела.       Мимо них пробежали дети лет семи, а за ними — девушка примерно их возраста, окликая ребятню и прося быть осторожнее.       И тут до Пенси дошло:       — Это магловская деревня, — в потрясении проговорила она.       — Да, — казалось, Беатриче ничуть не трогает, что они были среди маглов, — Сегодня последний день джазового фестиваля. Мы не могли это пропустить.       Пенси с опаской придвинулась к итальянке, теперь более внимательно поглядывая по сторонам.       Везде были люди. Много людей: старые, молодые, одинокие и по парам. И абсолютно все улыбались. Пенси загляделась на одну пару, которая с упоением танцевала под мерные звуки музыки, что лилась из открытого кафе, и почувствовала удар в плечо.       — Ай, — плечо заныло, и Пенси, подняв голову, столкнулась с испуганным взглядом голубых глаз.       — Perdonami, per l'amor di Dio, sono così goffo. Sei illeso? — парень тараторил что-то на итальянском, и она не успевала за ним — ее знания языка были поверхностны.       — Пенси, ты в порядке? — Беатриче была уже тут как тут, осматривая плечо Паркинсон.       — Да, просто… — она не знала, что сказать и как успокоить молодого человека, который заламывал руки и продолжал с какой-то сверхчеловеческой скоростью говорить на итальянском.       Беатриче повернулась к парню и, сказав всего пару слов, успокоила его. Молодой человек поклонился и тут же убежал в противоположную сторону.       — Держись меня поближе, тут много людей, — схватив ее под руку, Беатриче повела Пенси к площади, что виднелась в конце дороги.       Удивительно. Пенси ожидала увидеть невежественных и злых маглов, но вокруг нее были такие же люди как и она. И даже инцидент с плечом не смог испортить ей настроение, разве что немного напугал.       Пенси почувствовала, как кто-то коснулся ее плеч, и обернулась. Перед ней стоял тот же парень, но теперь он улыбался и протягивал Пенси букет алых роз.       — Per favore accettalo come segno del mio rammarico, — проговорил он.       — Grazie, — ответила Пенси и взяла букет в руки.       Розы пахли сладко, с оттенком горечи. Чайная роза, поняла она, рассматривая лепестки, а когда подняла глаза, то увидела только удаляющуюся спину.       — Уже находишь поклонников, cara mia, — прошептал на ухо бархатный голос, запуская ряд мурашек по затылку.       — Это всего лишь знак вежливости, — ответила Пенси, разворачиваясь и сталкиваясь с Забини взглядом.       Выглядел мулат бесподобно: черная шелковая рубашка, прямые брюки под цвет и алый шейный платок, который небрежно свисал с шеи.       — Я рада, что ты пришла, — проговорил Забини, облизывая ее фигуру с ног до головы взглядом. Да, именно так Пенси и ощущала это: как будто ее обласкали не дотрагиваясь.       — Против твоей кузины нет приема, — Пенси развернулась, чтобы обратиться к Беатриче, но той уже и след простыл. — Где?       — О, поверь, у Беа есть свои причины прийти сюда, — улыбнулся Забини, беря ее под руку и ведя по небольшой площади.       Отовсюду раздавались звуки саксофона, пиано и скрипки, смешиваясь в волшебной симфонии итальянской ночи.       Пенси казалось, что она попала в какую-то сказку — настолько все было непривычным. Особенно, ее эмоции, которые захлестывали девушки с каждой минутой все сильнее и сильнее.       — Тебе нравится? — осторожно спросил Блейз, ловко лавируя среди толпы.       — Это необычно, — коротко ответила Пенси.       Забини только кивнул, как будто прекрасно понимал, что она сейчас чувствует, и повел ее в небольшую рощу на краю площади.       В тени деревьев стояла скамейка, куда и усадил ее мулат.       — Что тебя тревожит? — спросил он, присаживаясь рядом. Между ними лежал букетик роз, который Пенси положила как преграду.       — Я не думала, что маглы такие, — Пенси не нашлась, как продолжить, и вместо этого обвела рукой праздник, наблюдая, как те, кто должен был вызывать у нее отвращение и страх, вызывали только улыбку и восхищение.       — Они ничем не отличаются от нас, cara mia, — в тон ей ответил Блейз, так же наблюдая за праздником. — Возможно, в чем-то даже лучше.       — Да? — девушка повернула голову в сторону Блейза, ожидая продолжения.       — Они учатся на своих ошибках, стремятся быть лучше, развиваются, причем быстрее нас. Но и у маглов есть как хорошие, так и плохие люди, — ответил Забини поворачиваясь к Пенси. — Красивая мелодия… Разрешишь пригласить тебя?       Он резко поднялся и протянул ладонь к ней. Девушка, повинуясь порыву, не думая ни минуты, вложила свою руку в его горячую ладонь и поднялась следом.       Они двигались неспешно под мягкие звуки музыки. Рука Забини покоилась на ее талии, обжигая и заставляя хотеть большего.       Пенси подняла голову и столкнулась с пристальным взглядом. Дыхание перехватило, но она не могла отвести глаз. Казалось, он полностью ее подчинил себе.       — Cara mia, могу я тебя поцеловать? — тихий шепот как ветер, но Пенси слышала его так отчетливо.       Не думая ни о чем, кивнула в согласии. Почувствовав, как горячие, чуть сухие губы накрыли ее, забыла обо всем: о Малфое, о родителях, об Англии.       Над головой яркими огнями взрывался фейерверк, вокруг слышались возгласы восторга и радости, но паре, что кружилась в собственном танце было плевать.       Только сладкий вкус губ, тихое дыхание и хватка на талии, что прижимала все ближе и ближе, в надежде никогда не отпускать.