Поехали в Ялту?

- Я к Владимиру Антонову, - Карина показала удостоверение и пошла за оперативником, считая про себя детскую считалочку:

Серый зайка вырвал травку.

Положил её на лавку.

Кто травку возьмёт,

Тот и вон пойдёт.

На практике эта считалочка звучала намного чаще, чем "у вас зачет". Руководителем был работник наркоконтроля, который вот-вот уйдет на пенсию. Он обожал все, что связано с запрещенными веществами, но больше всего он обожал ловить наркоманов, барыг и участвовать в заговорах в местных группировках. Поэтому все практиканты у его группы знали эту считалочку. Карине она сначала не нравилась: она - будущий полицейский, готова защищать жизни мирных граждан, а не слушать несколько раз на дню про серого зайку и травку. Спустя пару месяцев она свыклась и порой сама повторяла ее. Правда, со временем привычка исчезла, но Антонова все равно помнила о своем руководителе. - Ну здравствуй, дочь. Как жизнь, работа? - напротив Карины сидел ее отец: он исхудал, побледнел и, самое главное, имел синяки по всему телу. - Привет, - девушка села на стул. В руках была небольшая дрожь, но Карине было все равно: пусть видит и смеется. Позади отца и дочери были оперативники, которые внимательно следили за каждым движением Владимира Константиновича. - Мамка-то как? Небось и она у тебя живет. - Я не знаю, она не звонила, - сказала Антонова. Перед глазами не ее отец, а маньяк и моральный урод. Если попросит адвоката, девушка откажется. - Мы растили тебя, кормили, мамка мучилась, тебя рожала... А ты позвонить ей даже не додумалась, дрянь, - мужчина скрестил руки в замок. - Кстати о семье, дочь. Славе повезло, что он у тебя, но Ире - нет. Она все еще учится в Москве, не забыла? Под моей опекой. - Тебя собираются лишить родительских прав, - отрезала девушка. Она все еще не могла посмотреть ему в глаза, просто уперлась в лоб. Мужчина засмеялся. Истерически, громко, начал постукивать ладонью об стол. Глаза его стали безумными, они будто совсем скоро вылетят из орбит. Жилки стали выпуклыми на лбу и на шее, сам Владимир Константинович тяжело дышал, словно задыхался от собственного смеха. Оперативники увели Антонова, оставив Карину со своими мыслями. И давно он сошел с ума? Она не знала. Подозревала, но не была уверенна. Она провела с этим человеком все свое детство и юность, привыкнув к его характеру. Но оказалось, что все побои, слова, оскорбления - не были нормой. Карина не успела познать, как должен вести себя настоящий мужчина, потеряв Пашу. Повзрослев, девушка узнала. И была благодарна. Карина вышла из комнаты, направилась к выходу. У двери сидел Дима, что-то строча в телефоне. На одной ноге лежала папка, помеченная стикером "Москва", а рядом с мужчиной лежала Каринина сумка. - Ну как? - спросил Дубин, заметив девушку. Он встал и осторожно подошел. - Херово, извини, - Карина обняла мужчину и зарылась носом в его плечо. От него пахло парфюмом, но совсем не отвратительным, каким пользуются многие представителя мужского пола, а легким, чутка сладким. Аромат дурманил Антонова, успокаивал и расслаблял ее. - Он не в адеквате... - Мы со всем разберемся, вот увидишь. А после этого поедем на море, - Дима чмокнул девушку в голову и отпустил ее, чтобы забрать куртки. На улице была настоящая зима: сугробы, которые выросли на двадцать сантиметров, частые снегопады, низкие температуры, после которых пропадает желание выходить из дома и самое главное - многослойные образы. Карина, будучи мерзлячкой, носит по несколько вещей, на работе надевает свитер или кардиган, связанный еще десять лет бабушкой, а дома носит по две-три пар носков, которые не сочетаются с "кофто-футболочной штукой", как назвали Ира и Слава домашнюю одежду Карины, и с меховыми штанами с уточками, подаренные Димой после жалобы на холод в зимней столице России. Антонова в свою очередь начала одевать свою родню и Дубина. Она уже заказала всем теплую пижаму, свитера и носки, а последнему еще и шарф. Для нее - это проявление любви, ведь в детстве, лет до шести, у Антоновых были проблемы с деньгами. В машине Димы Карина писала рапорт. Нужно было объяснить Федору Ивановичу почему она не поговорила с отцом, почему ничего не узнала и также написать о ночном визите следователя. Мужчин ждал, пока салон нагреется, и набивал пальцами какой-то незнакомый для Карины ритм по рулю автомобиля. Он смотрел вперед: на падающий снег на стекло, на людей, которые заходят и выходят с одним и тем же недовольным, досадливым выражением лица, на открывающиеся ворота забора тюрьмы. Термометр показывал минус шесть, но из-за ветра ощущалось как минус десять, а то и больше. Через пару минут, когда салон нагрелся и можно было спокойно снять шапку, Дима выехал с территории.

***

Дома Антонова рухнула на диван. Слава ушел с девочками гулять, а Дима наконец остался у Карины. Мужчина стал потихоньку вписываться в ее быт, в обыденную жизнь без преукрас. Кофе с утра, объятия на работе во время обеда и незапланированные звонки перед сном. Квартира стала также меняться: совместные фотографии, подарки, вещи Дубина на полках и тапочки. Слава недавно подарил Диме на накопленные деньги кружку с надписью "Айнц, цвай, полицай", приняв таким образом молодого человека сестры в свой маленький круг. Эти моменты казались священными для Карины. Все свое детство она мечтала именно о таком: о доме, полный понимания, спокойствия и любви. Но без ссор не обойтись. - Кариш, ты не думаешь, что это уже слишком? - Ксюша натирала стакан, будто пытаясь создать в нем дырку. - Перестань утаивать от нас абсолютно все! По приезде в Санкт-Петербург, Ксюша изменилась. Отрезала волосы, не боялась высказывать свое мнение. У нее начался запоздалый переходной возраст, который подавили в свое время постоянными криками и насилием. - Я тебе говорю: это секретная информация. Я не могу о ней распространяться. Я подписывала бумаги о неразглашении. - То есть, нашего отца ищут по всем областям, садят в СИЗО, обвиняют не пойми в чем, так еще и следователь приходит без предупреждения поздно вечером, чтобы что?! А мы не знаем, ведь наша сестра, а-ля лейтенант полиции, решила умолчать и закрыть глаза на то, что какой-то странный мужик приходит в квартиру поздно ночью и сидит на кухне! Знаешь что он мне сказал? Что я поступить никуда не смогу из-за того, что родилась от своего отца! - Ксюша активно жестикулировала со стаканом в руках. Тряпка давно упала на пол, но поднимать ее девушка не спешила. Комок загадок, несказанных слов и обид вырывался наружу, создавая тем самым ураган. - Да мне, блять, мать звонит уже какое время! Спрашивает: "Ксюшенька, что с папой? Он же у вас?", - девушка спародиловала трубку из рукия и голос мамы. Высокий и несчастный, как и вся ее жизнь. - А я ей знаешь что? "Мамуль, да все нормально, Карина все решит". Да ты нихуя не решишь, такая же как отец! На семью плевать! - Алло, - на кухню зашел Слава. Весь красный от холода на улицы и в куртке. Он услышал лишь конец монолога сестры и не хотел терпеть такое в сторону Карины. - Тогда катись отсюда. Карина из кожи вон лезет, чтобы прокормить нас. Если бы ей было плевать на нас - я бы к ней не поперся на ночь глядя. - Помалкивай, не вырос еще, - Ксюша громко поставила со всей силы стакан на стол. От стука у Карины в ушах зазвенело и головная боль дала о себе знать. - Либо ты говоришь что за хуйня, либо... - "Либо" не будет, - девушка села на стул и облакатилась на стену. - Ира, выходи, я тебя вижу, - Ира зашла на кухню, виновато пряча руки за спиной. Ей не особо хотелось встревать в разговор, - В общем... Вы двое не помните Пашу, но Ксюша вспомнит. - При чем здесь он, если речь идет об отце? - Да помолчи ты. Он долгое время считался мертвым, - все кивнули. - Но это не так. Просто намотайте этот факт на ус и отстаньте от меня. Карина встала и, зевнув, ушла в комнату. Ее спальня была как у всех: двухспальняя кровать, шкаф, стол, набитый бумагами, компьютер и какой-то огромный цветок, который остался от предыдущих владельцев. Антонова не знала зачем он ей, но он хорошо вписался в общую атмосферу. В четыре часа так вообще красота: свет красиво падает на большую часть помещения, окрашивая его в нежно-розово-оранжевый свет. Словно из сцены из фильма, Карина просыпалась с первыми лучами солнца, только зимой она позволяла себе будильники из-за вечной темноты. Остальные комнаты были совсем другими: Слава в первую же неделю украсил постерами, распечатанные по его просьбе в участке, вещи валялись повсюду, но сразу становилось ясно: здесь живёт подросток. В скором времени приедут фигурки, которые заказал парень, да и скоро четырнадцатое февраля и он ожидает получить заветную Валентинку от своей спутницы. Ксюша и Ира пока что не обжились, лишь игрушки украшали кровать да книжки. Карина легла на кровать. Краем уха она слышала спор сестер и брата: - Да ты дура! Тебе на русском языке объясняют, а ты упёрлась, - возмущалась Ира. - Да Господи, - простонала Ксюша, - ты считаешь это нормально? Карина закатила глаза. Ее уже порядком вымотали сестры, как Слава до этого момента молчал и не обращал внимания на дела, связанные с отцом или с другой работой старшей. Совершенная идиллия. Сейчас же младшие, словно ураган, уничтожали ее, сметали все "книжечки" с полки, создавали беспорядок не только в доме, но и в голове Карины. Девушка кинула взгляд на рабочий стол. Стопка бумаг, ручка, папка... Будто ничего не происходит. Все как обычно. Антонова только сейчас поняла, что окружение может никак не поменяться при душевных муках. Карина выдохнула. Было уже поздно, а завтра на работу. Перед глазами все двоилось, голова продолжала гудеть.Через пару минут девушка заснула.

***

Ночь. Мужчина сидел за столом, что-то бормоча. Ему нужно было закончить рапорт, но он никак не писался. Блокнот, в котором было все написано, промок насквозь из-за стакана кофе. - Максим Алексеевич, - в кабинет зашёл коллега по работе. Мужчина лет сорока, с такой же щетиной, как и у его приятнля. От него несло потом и табаком, так же, как и от Максима Алексеевича. Особый признак, который помогал отличить следователя от работника полиции. - Антонов сбежал. - Что? Я же с ним недавно разговаривал, посадили в камеру, - из-за усталости мужчина не понимал от слова "ничего". Ситуация казалась ему совсем обыденной, как и преступник, которого он точно поймает через пару минут. - Другой. Павел Владимирович. Тот наркоман-сектант, которого нашли месяц-другой назад. - Это ещё кто... - Максим Алексеевич откинулся на спинку стула, пытаясь вспомнить "наркоман-сектанта, которого нашли месяц-другой назад". - Сын этого? - кивок. - Да что ж за семейка такая... - Только старшие выделяются из всех. Карина Антонова - лейтенант полиции... С ней лично не знаком, но, как знаю, она достаточно умна, чтобы не натворить глупостей. - Как знаешь... Следующий этап: гнев. Только через пару минут до Максима Алексеевича дошло, что заключённый СИЗО сбежал. Сбежал маньяк. Ярость нахлынула на мужчину моментально, после осознания произошедшего. По рации он сообщил майору и генералу о побеге и засуетился сам.

Вы

23:43 Антонов сбежал

Одно сообщение. Две серых галочки означали, что его еще не прочитали. Следователь цокнул. По его мнению, сотрудники полиции не должны спать в столь ранний час либо не выключать звук телефона. Еще минуту мужчина пялился в свой разбитый экран, а потом, с громким "Как же меня все заебало", пошел в неизвестном направлении. Его полномочия заканчивались на сообщении, дальше он должен ждать указаний от начальства либо оповещение. В начале своей карьеры Максима Алексеевича терзала эта мысль: почему он сидит сложа руки, пока преступники бегают по улице, замышляя еще одно убийство или разбой? С годами он смирился. Что еще делать? Только выпить кофе и дальше сидеть за столом с кучей бумаг.

***

Дима ждал на уже излюбленной им лавочке возле пятого подъезда. В руках кофе, на голове шапка, купленная совсем недавно по настоянию мамы и Карины. Он уже думал о знакомстве между ними, но никак не мог решиться: они официально не подтверждали свои отношения, вдруг для Антоновой они в свободных, совсем детских, по его мнению, отношениях? У них были поцелуи, свидания, да и в ее квартире появились его вещи. А Антонова была лишь раз у него дома и то совсем немного, Диме нужно было взять бумаги по работе. Теперь у него создалось впечатление, будто он состоит в детских отношениях, а не наоборот. Карина приняла его полностью, а он, словно стена, не мог допустить трещину. Да, он рассказывал о себе, говорил сокровенное, но... Он ничего не делал, одно кофе по утрам. - Доброе утро! - неожиданно Карина вышла из парадной и быстро чмокнула в щеку мужчину, забирая кофе. Капучино с кокосовым сиропом. В учебное время девушка била лишь эспрессо или растворимый безвкусный напиток. Но сейчас совсем другое дело. - Доброе, - пробурчал Дубин, шагая в сторону участка. - Слушай... Ты не думаешь, что у нас странные отношения? - В каком смысле? - Антонова хлебнула кофе. - Ну, мы никак не обговаривали наши отношения. - Дим, ты чего? Слушай, вчера мне Ксюша весь мозг вынесла, не начинай и ты... - Стой, - Дима встал на месте и посмотрел в глаза девушке, которую любил. Тихо. Не говоря об этом. - Работа подождет. Что между нами? - Дима-а-а, блин, - простонала Карина. Она тоже остановилась. Ей совсем не хотелось поднимать этот вопрос именно сейчас. - Карина, пойми. Я тебя люблю. - Что? - Я тебя люблю, - повторил Дубин. - Ты понравилась мне еще с первого дня. И я хочу с тобой встречаться, официально. Ты будешь моей девушкой? Эта сцена напоминала ситком из нулевых. До этого дня Дима не говорил о своих чувствах Карине, оба понимали что к чему, никому не нужно было официально подтверждать что-либо, но сегодня что-то поменялось. Щелкнуло. Антонова посмеялась. Ей было совсем не смешно, но вся ситуация была нелепа. Первый мужчина в ее жизни, которого заботили отношениями между ними. - Прости, - Антонова кашлянула в кулак. - Да, я согласна. Совсем неожиданно, что ты так прямо скажешь об этом. Я думала, мы встречаемся, но раз ты спросил, то я ошибалась. Наверно. - Да я... - Дубин попытался оправдаться, но когда увидел легкую улыбку на лице возлюбленной, замолчал. Любовь. Как сильно может убить или воскресить это слово. Сердце Антоновой забилось, когда она услышала то самое "я тебя люблю", о котором она даже не задумывалась. А оказалось, нужно было. Она давно не слышала эту фразу, забыла насколько она может быть приятной, желанной. Вновь Карина обретала зависимость от нее. Одновременно и ненавидела и любила. В будущем будет так сложно отказаться. Или девушке не придется причинять себе боль? Может, Дмитрий Дубин - "тот самый"? Сегодня день открытий. Приятных открытий. Карина поняла, что ее отношения с Дубиным развиваются с молниеносной скоростью. Подумать только, когда она была невесткой другого мужчины, с которым встречалась несколько лет, не было никакой уверенности. Спустя пару месяцев чувства превратились в обязанность. Антонова в те года терпеть не могла признания любви, ей самой было противно говорить о чувствах, о скоро свадьбе. Она не видела никакого будущего, лишь удобный совместный график, признание родителей и свое отвращение. Вадим никогда не была "тем самым" и не стал бы, сколько бы не старался. А осенью всего за пару месяцев Антонова полюбила. Видела будущее с этим человеком. Ей не нужно было одобрение ни от кого-то еще, кроме себя. Ощущения, которые она испытывала рядом с Димой, не описать словами: живот приятно скручивало, а улыбка появлялась сама по себе. Но самое главное, девушка знала: Дубин всегда прибежит к ней на помощь и защитит. "И я тебя люблю", - ответила в голове Карина, целуя мужчину. Губы были совсем сухими из-за мороза, но это никак не останавливало. Одна секунда и Дима обвил свободной рукой талию Антоновой, сжимая ее поверх куртки. Любовь вскружила им голову, но по-разному.

***

- Глава! - громким шепотом сказала женщина, укутывая мужчину в теплый плед. - Хвала Всевышнему, Вы в порядке! Что эти люди сделали с Вами... Как же Вы изменились! Мужчина протянул пару таблеток Паше, и тот сразу проглотил их, приятно разложившись на задних сидениях машины. Как же он скучал по этим ощущениям. - Вам повезло, что обряд еще можно совершить.