Другая

*** Нене мечтательно вздохнула и опустила подбородок на сложенные ладони, устраиваясь у иллюминатора поудобнее. За стеклом проплывали звёзды. Откровенно говоря, они не слишком отличались от тех, что было видно на Земле — такие же далёкие и крошечные, едва заметные в бесконечной космической черноте. Только при должной фантазии они складывались в причудливые, во многом абстрактные фигуры с неразличимыми очертаниями — и сейчас Нене, изо всех сил напрягая память, пыталась разглядеть в этих микроскопических огоньках хоть что-нибудь знакомое. Как там рассказывала Хошино на практике? Большая медведица… Кассиопея… Летний Треугольник… Нет, сейчас почему-то решительно ничего не складывалось. Как бы пристально Нене ни всматривалась в непроглядную тёмную бездну за хрупким и таким ненадёжным стеклом, недвижимые звёзды никак не желали собираться в узнаваемые фигуры созвездий. Но… Раз уж сейчас, в ожидании скачка, лаборатория заблокирована, все — почти — образцы заперты в отсеках, и заняться всё равно нечем, почему бы немного не помечтать? Почему бы не представить совсем ненадолго, что она, Нене, до сих пор там, на Земле — лежит спиной на прохладной, по-вечернему чуть влажной траве и глядит в усыпанное бриллиантовыми звёздами небо широко распахнутыми глазами? Не вернуться мыслями ненадолго в то время, когда космос — пугающе огромный, глубокий, как океан, тёмный и такой невыносимо притягательный — казался ей лишь трогательной, почти что несбыточной мечтой? Незаметно для самой себя прижавшись лбом к иллюминатору, Нене беззвучно выдохнула: на стекле тут же запотело крохотное белое пятнышко. Девушка аккуратно стерла его краем ладони и, чуть отстранившись, коснулась прохладной поверхности указательным пальцем ровно напротив одной из звёзд. Дайте-ка подумать… Как же вас много. Может быть, вот так, и… Да, да, кажется, вижу. Вижу! Вот так, потом вниз и немного влево… Совсем неяркая, но ничего. Ещё левее, и ещё… Это оказалось не сложнее, чем рисунки по точкам в детских книжках. Интересно, а те, кто придумывал названия земным созвездиям, делали это так же? Нене улыбнулась своей фантазии и повела пальцем дальше. Левее, затем вверх. Обвести полукругом и… замкнуть. Я назову это созвездие «Сирена». Нене отняла руку от стекла и чуть склонила голову набок, стараясь не моргать, чтобы не спугнуть волшебную картинку. Пока она смотрела так пристально, Сирена действительно казалась живой, такой отчётливой и совсем не причудливой — словно вот-вот взмахнёт хвостом и уплывёт вдаль, вглубь, скроется в по-ночному чёрной пучине космоса. Хотелось задержать дыхание и вечность смотреть на то, как пара едва заметных звёзд блестят, словно чешуйки, как дрожат на стекле их отблески, как… – Raffu~o! – неожиданно в модуле ослепительно вспыхнул свет. Нене на миг рефлекторно зажмурилась, а когда открыла глаза — в ужасе отшатнулась от иллюминатора, неожиданно вместо Сирены встретившись взглядом с чётким отражением собственного побледневшего лица. – Veg, Nene-bgem lu opa! – снова зазвенел за спиной высокий голосок. Нене чересчур резко обернулась всем корпусом и бросила гневный взгляд в сторону дверного проёма. Ровно в этот момент оттуда вслед за своей подопечной — которая тем временем уже с любопытством носилась по модулю и заглядывала в каждый уголок, — предусмотрительно пригнувшись и опустив голову, выплыл Руи со своей фирменной кошачьей полуулыбкой на губах. – Ох, Нене. Здравствуй. Мы не помешали? – Вообще-то немного помешали, – Нене недовольно нахмурилась и скрестила руки на груди. Какая-то призрачная надежда заставила в последний раз бросить взгляд в иллюминатор, но было уже слишком поздно: Сирена всё же уплыла, в последний раз качнув плавником, и оставила после себя только бесформенную звёздную рябь. – Ой-ой-ой. Прошу прощения, – Руи с наигранным сожалением опустил голову, а затем, выпрямившись, дружелюбно взмахнул рукой. – Я просто показываю Эму корабль. Задние отсеки мы уже осмотрели, теперь идём к носу. – Juju ve sussilu unurgopuo! – восторженным тоном затараторила инопланетянка, тут же подскочив к Нене и с каким-то непонятным выражением заглядывая ей в лицо. Под мягким, но пристальным взглядом Руи Нене с трудом сдержалась, чтобы не поёжиться от близости «Эму»: слишком уж… непривычным до сих пор было её присутствие на корабле. Как и вся она в целом, чего уж скрывать — то ли из-за эффекта «зловещей долины», то ли просто из-за того, что Нене никак не могла до конца осмыслить её появление в их небольшой команде. – Э-э-э… Д-да. – Она говорит, что у нас интересно, – промурлыкал Руи, привалившись плечом к стене и с явным удовольствием наблюдая за ними обеими. Нене послала в его сторону укоризненный и вместе с тем умоляющий взгляд, но он то ли этого не заметил, то ли сделал вид, что не заметил. – Am! Abgaarim ve uujojasi, jumme lumu lose jusu meo! Rui-jam ve esergo mo abgaarim mu seli mu uorgoo lumu u lorisi, rgomwua fe cuju mo epa mu je u urgoisi, umeje mu meje mu opuopume lumu fe cuju mo epa mu je u urgoisi, Nene-bgem-sebgo fe cuju mo ramciopa mu jelu urgoisijapise! – инопланетянка всё продолжала болтать и болтать, ничуть не смущаясь замученным выражением на лице Нене. Впрочем, наверняка она и не понимала, что это такое — «замученное выражение». – Sejarem mu raniira fe essi, ave! Cuju cilu ouju mo mepipa! – выпалив очередную тираду, «Эму» вдруг широко расставила руки в стороны, издала невнятное бульканье и начала валиться на спину. Нене рефлекторно дёрнулась в её сторону, вытянула руку в попытке поймать — инстинктивное желание помочь перебороло даже первобытный страх перед ней, такой шумной и непонятной, — а вот Руи даже бровью не повёл, так и оставшись стоять в расслабленной позе у двери, словно видел это уже в сотый раз за день. Конечно, ловить её было уже слишком поздно — но приземлилась она на пол как-то удивительно мягко, почти что беззвучно, тут же высоко и звонко застрекотав и перекатившись со спины на живот, а потом вновь на спину. Это её странное стрекотание, похожее не то на птичий клёкот, не то на заливистый смех, и стало последней каплей. Нервно вздохнув, Нене вскочила со скамьи и, аккуратно, по дуге обойдя катающуюся по полу инопланетянку, подошла к Руи. Тот не сводил глаз со своей новой необычной подружки и чуть заметно улыбался. – Руи, слушай… Забери её, пожалуйста. Мне не по себе. – М-м? Что такое, Нене, ты чего? Эму же совершенно безобидна. – Да, наверное, но… – Нене неуютно потёрла запястье и сцепила руки в замок. – Она просто… странная, Руи. Она же другая. Я никак привыкнуть не могу. И такая… громкая. – О, это… – Руи задумчиво хмыкнул, взявшись пальцами за подбородок, и понимающе закивал. – Да, такой она бывает. Хе-хе. Но, Нене, постарайся её понять! Она впервые видит всё это, – он широким жестом обвёл корабельный модуль ладонью, – и таких, как мы. Конечно, она в восторге. – Esergo, sussilu vejaveja rapa! – вдруг завопила «Эму» с пола, и Нене ощутимо вздрогнула, ошалело оглянувшись на неё. – Jupi ve… vemcegu:o!! – Что? – как-то жалобно выдавила Нене. – Cessi, jupi ve… – Она говорит, что счастлива, – перебил Руи инопланетянку и быстро, заговорщицки ей подмигнул с хитрой полуулыбкой. Нене чуть сдвинула брови, заметив это; а «Эму» только снова звеняще застрекотала. – Am, am! – Как ты вообще её понимаешь? – Нене попыталась замаскировать недовольство в голосе, но не слишком усердно. Руи многозначительно хмыкнул, засовывая ладони в карманы комбинезона, и пожал плечами. – Ну… Как-то приучился, хе-хе. Интонации она быстро усвоила, а остальное обычно несложно понять из контекста. Да и сама она нас тоже неплохо понимает. – Руи, это же инопланетный язык! – Ну и что? Программирование, знаешь ли, тоже своего рода инопланетный язык. Как и музыка. Как и язык минералов, – Руи мечтательно усмехнулся. – И кому из нас двоих это помешало? – Да нет же… Ох! – Нене обессиленно, слегка раздражённо фыркнула, в очередной раз наткнувшись на напускное непонимание во взгляде Камиширо. Чёрт с ним. Раз уж сегодня он в игривом настроении — бесполезно ему что-то объяснять. Хотя с тех пор, как на борту с ними поселилась эта… «Эму», он всегда такой. Довольный, как слон. – Какой ещё язык минералов, что за глупости? – устало поинтересовалась Нене, привалившись спиной к стене рядом с Руи и переведя взгляд на инопланетянку. Та уже перестала кататься по полу и теперь подползла к иллюминатору, вжимаясь лбом в стекло и с неподдельным восторгом цокая языком. Интересно даже, что она там разглядела — с включённым-то светом. – Ну как это «какой»? – философски протянул Руи: он тоже не сводил с «Эму» нежного, растроганного взгляда — будто отец, наблюдающий за собственным ребёнком. – Вот ты, Нене: собрала на Пустынной какие-то камни и сидишь с ними в лаборатории весь день. Для меня это — просто камни и песок, а для тебя — явно что-то важное, да? – Конечно. Я изучаю состав, молекулярную структуру вещества, элементы… – Нене растерянно тряхнула головой: разве не это и было основной целью их миссии? Зачем бы руководство стало тащить в команду астрогеолога, если бы тот ничего не делал? – Не пойми неправильно, – покосившись на неё, Руи ухмыльнулся. – Я к тому, что тебе эти камни о чём-то говорят. И ты их понимаешь. Разве это не то же самое, что инопланетный язык, а? Тем более, у Эму хотя бы слова есть. Ну… Если так подумать… – …Наверное, в каком-то смысле да, – Нене неуверенно пожала плечами и покосилась на инопланетянку с видимым недоверием. – Но всё равно как-то странно. Чего ты так с ней носишься? Ты же не биолог, и разумную жизнь мы не искали. Я думала, ты больше по технике. – Конечно, по технике, ну и что? – в голосе Руи засквозили какие-то обиженные нотки. – Это же всё равно фантастика! Не искали разумную жизнь, а всё равно нашли, причём совершенно случайно! Разве это не чудо, Нене? Любой бы увлёкся. Да уж. С этим поспорить было трудно. Но всё-таки, как ни крути, Нене не ожидала от Руи — прожжённого техника и гениального конструктора, у которого даже лабораторные крысы никогда не проживали дольше пары недель — такого интереса к совершенно непонятному, шумному, крикливому и немного жуткому живому существу, совершенно случайно обнаруженному ими на просторах Пустынной Планеты. Стоило признать, что если бы не Руи... Нет, конечно, они с Тенмой-саном не бросили бы эту странную инопланетянку, чересчур говорливую и прыгучую, взяли бы с собой в любом случае — но именно Руи был тем, кто больше всех на этом настаивал; кто, почти забросив свои прямые обязанности, возился с ней сутками с негаснущим огоньком любопытства в глазах; кто каким-то образом научился понимать её загадочный инопланетный язык всего за какие-то жалкие пару дней; кто, наконец, дал ей что-то вроде имени. – Эй. – М-м? – Почему ты назвал её «Эму»? – негромко поинтересовалась Нене. Услышав своё имя, инопланетянка тут же оторвалась от стекла и обернулась на них двоих с любопытствующим видом. – О-о, – насмешливо и беззлобно протянул Руи. – Это просто. Во-первых, эму — это такой австралийский страус. Первые колонисты, прибывшие к берегам Австралии и Новой Зеландии, обнаружили их вместе с остальными чудными зверями. Мне показалось это символичным — мы ведь тоже так долго бороздили космические просторы, чтобы в конце концов наткнуться на неё, – он кивнул в сторону инопланетянки. – Ясно… – пробормотала Нене, тоже покосившись в её сторону. Ну.. Если прищуриться и немного дофантазировать… Наверное, какое-то сходство со страусом и впрямь можно заметить. – А во-вторых, – продолжал тем временем Руи и, поймав заинтересованный взгляд «Эму», нежно улыбнулся ей, – «Эму» означает «улыбка». А она всё время улыбается. Ей идёт. Нене понимающе хмыкнула, хоть и не было до конца ясно, что Руи имел в виду: что ей идёт такое имя, или улыбка сама по себе. – Rui-jam, Nene-bgem! Emumi! – снова затараторила инопланетянка, соскакивая со скамьи. – Eruju, riopiimwe u lose! – Да ну? – Руи с изумлённым видом приподнял брови. – Правда? Никогда о таком не слышал. – Gumsua-gumsua! Sussilu jopio, Nene-bgem loseo! – инопланетянка почему-то повернулась к Нене и дружелюбно оскалилась. Та растерянно попыталась улыбнуться в ответ. – Хм, – Руи задумчиво потёр лоб и тоже повернулся к Нене. – Надо же. Эму, погоди минутку, я тоже посмотрю. – Да что?! – непонимающе выпалила Нене, переводя взгляд с одного на другую. В груди снова зашевелилось лёгкое раздражение: неприятно быть единственной в комнате, кто не понимает, о чём речь. Да и вообще — эта метафора с камнями, конечно, красивая, но всё равно ничерта не объясняет, как он понимает её бессвязное бормотание. Руи тем временем встал на колени на скамью и тоже прижался лбом к стеклу, пытаясь разглядеть что-то за иллюминатором. Эму застыла рядом с Нене, косясь на неё весёлым взглядом. Нене проглотила комок в горле и повернулась к ней. – Слушай, э-э-э… Эму… А как ты… – Кхм-кхм! – вдруг закашлял динамик под потолком. И Нене, и инопланетянка разом подняли головы; и даже Руи отвернулся от иллюминатора. – Внимание, внимание! Говорит Цукаса Тенма, командир корабля! – Ух ты, – удивлённо протянул Руи, почёсывая затылок. – Что, неужели уже скачок? – Ска-... чок? – сбивчиво повторила Эму. Чёрт… А ведь точно. Уже пора. – Приказываю всем приготовиться к гиперскачку. Немедленно займите места в пассажирском модуле, наденьте свои беруши и пристегните ремни. Камиширо, за Эму сам отвечаешь! – продолжал грохотать из динамика голос Тенмы, слегка искажённый помехами. Руи молчаливо усмехнулся и отдал потолку честь, а затем жестом подозвал к себе Эму. Та тут же подлетела, а следом за ней опомнилась и Нене и тоже бросилась к скамье. – Садись сюда, – Руи указал инопланетянке место рядом с иллюминатором. Та послушно плюхнулась на скамью, и Руи щёлкнул пряжкой ремня, протянув его ей вокруг того места, которое у людей называется «поясом». – Жду вашего сигнала. Нене тоже опустилась на скамью рядом с Эму, крепко затягивая ремень безопасности вокруг талии. Руи по другую руку от неё делал то же самое, не переставая вполголоса объяснять внимательно слушающей инопланетянке: – Сейчас будет гиперскачок. Это когда мы за пару секунд перенесёмся в пространстве на много-много световых лет. Новая технология. – Тех-но… I? – Тех-но-ло-ги-я. Только может немного потрясти, поэтому надо пристёгнуться и надеть это. Держи, – Руи протянул Эму беруши. Та немедленно разобралась, что с ними нужно делать — видимо, подумала Нене, он ей это уже показывал. Сунув в уши собственную пару беруш, Нене повернулась к стене и нажала на кнопку рядом с иллюминатором. Раздался оглушительный визгливый писк, слышный даже сквозь плотную вату. Эму рядом тут же восторженно застрекотала — это было видно только по её распахнутому рту. – Сигнал принял, – надрывно закашлял динамик. – Запускаю программу гиперскачка. Включаю режим экономии электричества. Свет в пассажирском модуле тут же потух. Повернув голову, Нене покосилась в иллюминатор: там снова мерцали звёзды. – Гиперскачок произойдёт через три… Эму рядом как-то неуклюже заёрзала, пытаясь повернуться и тоже глянуть в иллюминатор. На её… да, пожалуй, лице сияла широкая… да, пожалуй, улыбка. И да — пожалуй, Руи был прав: она ей и правда в каком-то смысле шла. – Два… Отведя глаза от Эму, Нене бросила взгляд на Руи. Впрочем, он, казалось, даже этого не заметил — он, не отрываясь, смотрел на ёрзающую на месте инопланетянку с таким восхищением и теплотой, с какими можно смотреть разве что на усыпанное мириадами звёзд небо, и крепко, словно в попытке успокоить её, совсем не напуганную, сжимал ту её часть тела, которая у людей называется «ладонью». – Один… Нене отвела взгляд и хотела было привычно зажмуриться, но, подавшись какому-то порыву, всё же снова бросила взгляд за стекло иллюминатора. В недрах корабля что-то гулко заревело, затрещало, загрохотало… И вдруг тело стало таким лёгким, словно газообразным, дыхание перехватило, и все мышцы разом расслабились. И хотя Нене абсолютно точно ничего не слышала, ей всё равно показалось, что сквозь гулкую тишину до неё доносится нежное, переливчатое стрекотание и чьи-то неловкие смешки. А звёзды за стеклом теперь казались кометами, и вслед за несущимся на небывалой скорости кораблём размеренно и величаво плыла Сирена. *** – Эй. А почему ты не говоришь с Нене и с Тенмой на нашем языке? Я-то тебя понимаю, но они — нет. Или ты тоже только понимаешь, а говорить не можешь? – Vejepemeo ou! Sezam, cijopa jelu… Cilu, Rui-jam, esergo fe memo je u gemera su, Nene-bgem-sebgo mu ucupujo ve sussilu ulurgopuo! Rurgosi, li ve "u! u!" su mepa! Ossralu vemcegu:o loseoci ulurgopuo! – Хе-хе. Ну, это и правда забавно. – Gupe, Rui-jam lu vejessipa! – Пожалуй. Ну, и как тебе корабль? – Vemcegu:o!! Jumme rasijome zergu fe epa su rgossiosepe, rafa mo ossemumo! Razisi fe ... nojenojeci, rgopujasi, jeseo! – Как лаконично. Прямо в точку. Ну, а мы тебе как? Хе-хе. – Rui-jam su, Nene-bgem su, Tsukasa-jam? – Да, мы трое. Ну, и люди в целом. Мы же немного… другие. Нене вон как нервничает, а ты что, совсем не боишься? – Wimwim! Ulurgopuo jepe. Tsukasa-jam ve jui fe sejejasi, Nene-bgem ve…issu…esele mu ai mu lumu ssi sussilu jopio! – Волосы. – Am, am! Rui-jam lu ulurgopujasi, oele mu ouu mo ri fe sejejasi, osralu "mooemooe" ssi jemho mem ce! – Хе-хе. Улыбаюсь? Вот так? – Am, am! Vemcegu:o! – Ну-ка повтори ещё раз, что ты за слово всё время говоришь? – Vemcegu:o? – Да, да. Оно. Вем-це-гу-о… – Jupi ve…issu…semurgojasi, apirgojasi, wi:mza fe vemcedapame busu ou! – Хе-хе. Мне кажется, я и так догадался. Надо запомнить.