Вакцина от совершенства

      Меня зовут Кацуки Киоко, и я… умерла. Всё произошло в тот момент, когда я только почувствовала облегчение от того, что весь кошмар за моей спиной закончился. В эту же спину мне и нанесли удар. Не предательство, а буквально иглы в спинные кости!.. Я не плачу и не грущу от того, что моя жизнь оборвалась. Я всегда знала, что умру молодой и красивой. Ещё точно так же я знала, что с нашей семьёй что-то не так. Солдат, который пришёл за Кацуки, действовал из добрых соображений своего командира. Защита подопытного ребёнка от Золдиков и изобретение вакцины с помощью оставленного наследства нашего дедушки. Но думаю, это всего лишь метафора, чтобы оставаться Кацуки наплаву. Как только я почувствовала точечный и смертельный удар, то все мои воспоминания, начиная от стёртых на этой неделе и заканчивая забытыми, давно минувшие детством, вернулись ко мне. Что-то вроде «жизнь перед глазами пролетела». Наш дедушка был болен. Каждое второе воскресенье он водил своих детей в церковь, чтобы мы были христиански грамотны или что-то вроде того. Приносили сиротам из церковного дома еды, игрушек, сладостей и прочих штук, чтобы совершать «добро». А сам он выделял деньги владельцу этой церкви по имени Паристон. И почему я в упор этого не замечала? На деле же наш дедушка финансировал проект этого Паристона, которого там все дети, как один, считали богом. В руки этому психу попала какая-то девочка по имени Наника, вокруг которой этот проект и крутился. Наш дедушка был сильно вовлечён в идею Паристона. Тот уверял, что может создать совершенный вид человека без болезней на основе ДНК этой девочки и ещё одной… другую звали Аллука. Она была совсем ещё ребёнком, только научившимся ходить. Золдики отдали Паристону Аллуку, а потом что-то произошло… Наника исчезла, Аллуку забрали. Спустя несколько лет в общий дом Кацуки пришло письмо, после прочтения которого, болезнь дедушки резко разрослась, чуть не доведя его очередным приступом до смерти. Прежде, чем передать наследство, троим детям он сказал разное. Шепнул что-то старшему брату. Лично мне он сказал: «обязательно забери его у лейтенанта П…» поэтому я и была уверена в том, что наследство будет моим. А что он сказал старшей сестре неизвестно. Наверное, что-то вроде: — Оно спасёт человечество… — прошептала Юмико, под скептический взгляд учёного. — Прости, Курапика. Это всё, что мне известно про наследство для детей Кацуки. — Его очень желает получить Паристон. — Так значит это наследство, как бы, является вакциной? — Киллуа перебил вопросом учёного, закидывая назад руки. — Не может быть всё настолько просто… — Может это ты просто слишком много думаешь и всё усложняешь? — усмехнулся Киллуа, вставая со стула. — Найдём этого лейтенанта, привяжем к стулу и расспросим. — Как успехи с попытками выудить информацию из того солдата? — выгнул бровь Курапика, а после зазорного выражения на лице Золдика, устало выдохнул. — Тогда во время тусовки Виктории я постараюсь снова… — Не нужно!.. — резко выпалил Курапика, преграждая ему путь рукой, вызывая у Киллуа подозрение. Конечно, он понимает, что не нужно. Не стоит донимать пытками человека, который собирается переправить меня через границу. Киллуа же не в курсе, что младшая сестрёнка его подружки собирается умчать отсюда, как можно быстрее. И пусть он дальше будет в неведении. Ведь иначе он так просто не отпустит этого военного. — Ам… Юмико хотела что-то сказать Курапике, пока они разговаривали. Но душить его неподтверждёнными догадками не хотелось. Может это просто спросонья. Её чувства. Её ощущения. Её состояние. Они становились зависимым от того, на кого она смотрит. Совершенно непонятно. Она обнаружила это случайно. Когда она смотрела на Киллуа, было тёплое и волнующее ощущение. Ей казалось, это её. И та малая смена чувств, когда она отворачивается от него, не казалась чем-то странным. Казалось, так надо… Но когда в поле её зрения появился Курапика, она в странном резонансе перебегала взглядом то на него, то на Киллуа. Такая резкая смена чувств вызывало столько вопросов… Юмико сидела на кровати, обнимая подушку и наблюдая за этими двумя. После заданного друг другу вопроса, утверждения или чего-то подобного, она анализировала и спектр сменяемых ощущений в себе. Словно бывала нутром в теле каждого… Но, если она попытается это объяснить? Курапика снова сочтёт её слова бредом. Да и как сказать? Нужен кто-то ещё… Двух людей, общающихся между собой, недостаточно… — Я хотела бы пойти на этот ужин. Но без тебя мне будет сложно… —обхватила ткань Золдика пальцами Юмико, сводя брови в просьбе, зная, насколько он сейчас будет против. — Не могу же я здесь вечно сидеть. А сейчас я чувствую себя хорошо. Отличная возможность успокоить всех тем, что я «здорова». — Генцуру всё равно придумает за что задеть. — отвернул взволнованное лицо от неё к Курапике, чтобы тот поддержал. Сам он противостоять её милым глазкам не в состоянии. — В этом есть смысл. — задумчиво согласился Курапика. — Вот видишь? — Нет. Я про возможность «доказать» всем, что Юмико не заражена. — Ты думаешь, что говоришь? — вспылил Киллуа, недовольно тыча в его лоб пальцем. — Генцуру знаком с этими черноглазыми больше нашего. Он выведет её на чистую воду раньше, чем мы успеем опомниться. — Больше подозрений она вызывает тем, что сидит здесь и ни с кем не контактирует. — отмахнулся от его руки учёный, продолжая: — Если она продолжит тут сидеть и десоциализироваться, разговоры про неё только сильнее пойдут. А Генцуру не тот, кого стоит бояться. Он лишь строит из себя сильного. Сам подумай. Мутантки появились четыре дня назад, два из которых и у тебя были с ними точки столкновения. — Это конечно да, но… — надуто ответил Киллуа, не находя, что сказать. — Ты, конечно же, будешь контролировать ситуацию? — Киллуа, прости. Но у меня нет времени на вечернее чаепитие. — Хотя бы немного. — попросила Юмико. — Если она спросит про... Чем я болею вообще? Ринит?! — Точно ведь. А тебе будет полезно узнать, как размышляет Генцуру. — дразнил его Золдик, видя, как он меняется в лице. — Немного. — выдохнул Курапика. — Если почувствуешь, что разговор идёт не туда, просто возьми ситуацию под свой контроль. Для тебя это раз плюнуть. Тебя здесь всё равно боятся. — Супер-план. — закатил глаза Киллуа, пропуская Юмико вперёд. — В каком смысле «боятся?» — подняла в вопросе глаза на Киллуа, а потом ответ сам донёсся чужим восклицанием. — Не сяду я за один стол с убийцей! — возникала Аста, указывая на дверь, даже не подозревая, что Золдик оттуда уже вышел, и тыча пальцем в него. — «Что-то мне неприятно...» — напряглась Юмико, смотря на свирепое лицо Асты. — Тебя кто-то заставляет что ли? — уселся Киллуа за своё привычное место, пока его никто не занял. — Вообще-то!.. — её укололи угрожающим взглядом со стороны, отчего она просто молча села, наблюдая за Юмико. — Юмико! — помахала ей Виктория, подходя к ней. — Сяду рядом? — Да... Почему нет?.. — её взгляд упал на её сиденье, лишь бы не смотреть на её лучезарную улыбку. Что-то в ней было не то. — Как ты себя чувствуешь? Та аллергия… тебе лучше? — Да... Мне лучше. — Ну Слава Богу! — скрестила она в замок пальцы, произнося туда шёпотом какие-то слова. — Всевышний наблюдает и за твоим здоровьем. Можно не беспокоиться... — Вот как? — Здоровье контролирует Бог значит? — Спросил Леорио, усаживаясь напротив Виктории. — Конечно! — она принимала чужую посуду, чтобы разложить еду по тарелкам. Из вежливости хотя бы Юмико тоже хотела оказать помощь, но Киллуа аккуратно отдёрнул её, чтобы она не напрягалась лишний раз. — Бог оберегает всех тех, кто этого заслуживает. Человечество совершило много грехов, поэтому Бог покарал нечистых. Но все здесь — выжившие! Прекрасные люди. Именно поэтому я рассчитываю на то, что мы не будем ссориться! — «Да она больная... Помешанная…» — пронеслось в голове Юмико. Она сначала посмотрела в свою тарелку с едой, а потом перевела взгляд на Леорио. — Значит все те, чьё здоровье пострадало от вируса, этого заслужили? — нахмурился врач, разрезая свою еду на тарелке. — Ты так смотришь, будто это зависело от меня. — улыбнувшись ему, она положила горячую порцию перед ним. — В чём провинились семьи, где их мать, сестра, дочери превратились в кровожадных и безмозглых убийц? — задал прямой вопрос Леорио, скрежета зубами. Его порыв вспыхнул гневом, с которым он мирился и таил в себе эти два дня, чуть не заставил его с грохотом встать со стула, если бы Курапика не положил с нажимом ему руку на плечо. — Леорио, не сейчас! — шепнул учёный, желая выслушивать не её бред и его споры, а взаимодействие Генцуру с теми, кого он «взял под крыло». Но тот с такой усладой наблюдал за происходящим, не говоря ни слова. — Что-то у меня пропал аппетит. — скучающе ковырялся вилкой в тарелке Киллуа, протяжно выдыхая в нависшем молчании. Он только собирался положить кусок в рот, как верующая его остановила. Под его раздражённый взгляд, она начала: — Нужно помолиться, прежде чем приступить к трапезе! — настойчиво предупредила проповедница, не позволяя ему простого человеческого поесть. — Да твою... — Киллуа чуть не выругался на неё, но прикосновение руки Юмико слегка остудило его пыл. Ощущение раздражения сменялось успокоением и терпением не только в теле Киллуа. Обострённые чувства Юмико сигнализировали о его состоянии. В какой-то момент она сочла это… полезным!.. Не обращая внимание на слова в певчей молитве, она бегала глазами по присутствующим. Взгляд на Генцуру. Ему весело. Весело наблюдать за этим. Взгляд на Киоко… Она напряжена. Чего-то ожидает. Взгляд на Леорио. Раздражение. Омерзение. Злость от несправедливости того, что ему приходится молчать. Терпеть и молчать. Снова. Взгляд на Асту. Смотрит кротко на Киллуа. Страх? Скорее опасение вперемешку с ненавистью. Бара? Желание держать её под контролем. Боится, что Киллуа сорвётся. Сабу? То же самое. У него есть основания. Он уже лежал под ногами Киллуа, трясясь от добавочной порции кулаков. Взгляд на Вонг Ли. Ему не по себе. «Мне здесь не место, я не в своей тарелке». Через что-то подобное Юмико уже проходила, поэтому могла дать описание этому чувству. Взгляд на Курапику. Полное отсутствие каких-то внешних раздражителей. Фокусировка хладнокровного внимания на подрывнике. И снова взгляд на Киллуа. Скука. Желание пойти… спать? Он это серьёзно? Взгляд на Хаиша, который как обычно ел в стороне… Неприятно ощущать себя отстранённой от всех… Снова это чувствовать. Она спешно отвернулась от него под законченную молитву проповедницы. — …Аминь. Взгляд на Викторию. Первым делом она открыла глаза и посмотрела на Юмико… свысока?.. Надменность, чувство превосходства над ней… Да в чём? Кацуки отвернулась. Голова начала гудеть от резких перепадов чувств и эмоций. — «Плевать на эту монашку…» — свела в обиде брови Юмико, пряча лицо в тарелку. А вот глаза Виктории ещё некоторое время пожирали пренебрежением. — «Пожалуйста отвернись. Не смотри ты на меня!» Она снова подняла на неё глаза. Виктория доброжелательно глядела на неё… Но это не так… Юмико знает, что за этим взглядом. Она смотрит так на всех… Всегда так было? Виктория снова закрыла глаза, прошептав свою личную проповедь самой себе. Закончив, она открыла глаза и обратила внимание на свою откидываемую от тускло зелёной лампочки тень, которая была намного меньше до её молитвы. Со всей силы нож у неё со спины пронзил яблоко, лежавшее рядом с её запястьем. Аста тут же с грохотом после дребезга столовых приборов поднялась со стула и опасливо смотрела на силуэт позади Виктории, за которую волнение лилось через край. Улыбка гранатового цвета обдали жаром ухо голубоглазой, которая с ужасом медленно перевела взгляд на обладательницу вишнёвого аромата. — Какая красивая молитва. — улыбнулась хитроглазая, поднимая перед собой нанизанное яблоко. — Я уже слышала её однажды. Юмико глядела на Викторию, чья спина начала покрываться холодным потом. Медленно обволакивающие объятия Леан были такими же фальшивыми, как и улыбка Виктории. Со стороны казались ласковыми, но Кацуки ощущала на себе этот холодок от прикосновений, которые её даже не касались. Мурашки. Растерянность. Страх. Животный страх. Монашка не знала куда деть свои дрожащие ладони, поэтому она сжимала ими свои колени. Юмико, сквозь все эти ощущения, теперь сама прожигала взглядом Викторию, пытаясь понять, почему она в таком ужасе. Если бы Юмико было не в первой это переносить, она бы прекратила на неё смотреть. Подобное она ощущала… в охотничьем отделе, когда столкнулась впервые с мутанткой. — Твоего бога случаем не Паристоном зовут? — прошептала ей Леан так, чтобы Виктория была единственной, кто это услышал. — Передашь ему привет? Если, конечно, выберешься отсюда живой, когда все узнают о твоей связи с ним. — «Мы в одной лодке, нечего бояться…» — выдохнула монашка, щипая свою кожу на трясущихся коленях. Она с просьбой о помощи смотрела не на Генцуру, что было бы логичным, а на Киллуа. Юмико почувствовала, как напряжение с плеч сползает, как и руки Леан с шеи проповедницы. На этих двоих ей смотреть не хотелось. Но как её, так и остальных, внимание привлекла к себе Виктория, резко вставшая со стула и сжимающая жалобно подол её платья. — Прошу тебя! — шёпотом чуть ли не молила она ту, что была чуть выше неё, а потом повысила голос так, чтобы все могли услышать горечь в её словах. — Мне что, на колени перед тобой встать? — она безотрадно всех оглядела, с расчётом на то, что Леан не будет ставить её в неловкое положение перед всеми, выставляя себя мерзавкой. Раньше такое у неё всегда прокатывало. — Ну встань. — усмехнулась Леан, слабо прикрывая лукавую улыбку от её встревоженных ещё больше глаз. Виктория опустила дрожащие пальцы с бордовой ткани, кладя их на стол, чтобы было легче потом вставать с коленей. — Я просто шучу, прекрати. — Что?.. — подняла с пола Виктория на неё глаза благодарности, пока не встретилась с её холодным и высокомерным взглядом. — Мне понравились твои размышления о Боге. Скажи, Амана была грешницей? — Что ты сказала? — вскочила Аста, игнорируя контролирующий её взгляд Киллуа. — Судя по её вере, так оно и есть. — разведя руками, Леан свела брови домиком в притворном переживании. — А Киллуа вовсе не убийца, а спаситель? — подхватила Юмико, топя Викторию её же логикой и ловя осознающий взгляд Асты. Оказалось, что если надо защитить Киллуа, то Кацуки сумеет быстро среагировать и объединиться хоть с самим дьяволом. — В яблочко! — улыбнулась ей Леан, махая нанизанным яблоком перед ртом Виктории. — Что же сделала бедная Амана и как избежать её участи? — Он оберегает всех тех, кто этого заслужил. Если ты где и нагрешила, кары тебе не избежать. Наказание настигнет каждого. Человечество совершило много зла этой планете, поэтому они несут наказание. — нежно проговаривала каждое слово Виктория. У Леан глаз дёрнулся, так как ответы этой девушки были словно не её, а Матери. — Поэтому я считаю, что Вы очень хорошая, раз всё ещё живы. — Ты что городишь? — нервно и во весь голос прозвучал голос Леорио, что замолчали все вокруг. Только усталый вздох Курапики разорвал эту тишину. — А что насчёт детей, которые умерли от того же вируса или остались без родителей? Они должны нести это твоё наказание за проступки человечества? — Их бы не постигла такая участь, не будь они плохими людьми. Так решил Бог, ты не можешь осквернять его решения! — Леорио, тише!.. — если Юмико его не спасёт от готовящего на него зуб Генцуру, а также накалившуюся атмосферу, то никто не спасёт. — Она меня так злит, так злит! — агрессивным шепотом и пыхтением возмущался Леорио, показывая пальцем на святошу, пока его не потянули за другую руку. — Простите, сегодня мы действительно устали, поэтому не готовы искать виноватых. — усмехнулась Леан, намекая Леорио повернуться и выйти с ней отсюда. — В любом случае, мы уважаем и ценим любых девушек, какими бы кровожадными и черноглазыми они не были. Да? Леорио! — она уткнула ему локтем вбок, отчего тот обидчиво на неё взглянул. Но стоило услышать её «обсудим общего знакомого?», так пришлось подыграть. — Конечно! Что за глупые вопросы? — пробурчал Леорио, стараясь уклониться от её болезненных толчков, припрыгивая в сторону палаты. — А ты что думаешь? — Виктория провокационно взглянула на Леан, вспоминая милые дни, когда им в голову вбивали то же, что и монашка пыталась сделать сейчас. И просто избавиться от этой идеологии было невозможно, как бы ты не желал выпутаться. Так она считала. — Спасибо, что спросила! Ты очень вежливая! — мягко похлопала ей по голове хитроглазая, а потом по привычке скрестила руки в замок. Точно так же, как их учили в храме. — Каждый человек грешен… — неудержимая улыбка растеклась на её лице. Голос Леан восторженно разлетелся, пока сама проводила ногтями по коже головы верующей, задевая её волосы. — …оттого они и интересны! Каждый человек непостижимая вселенная. И какой-то Бог не имеет право на их уничтожение. — она сжала руку и потянула за натянутые на пальцы волосы, чтобы прошептать: — ещё раз попробуешь вбить эту идеологию кому-то в голову, и я тебя убью. Леан напоследок этого цирка положила в рот яблоко, специально назло Виктории. — Прежде чем положить кусок в рот, нужно помолиться. — Ну значит, гореть мне в аду. — она слащаво улыбнулась Виктории, забирая её блюдо себе. Леан открыла дверь, чтобы выйти, но оттуда вывалился Пиеро. Она чуть не выронила всё из своих рук прежде, чем поняла бы, что с ним всё хорошо. По крайней мере, он так промямлил. — Чего хмурые сидите, хе-ех? — попытался подняться упавший, но толчок каблуком вниз ему это не позволил. Леан было проще его перешагнуть, чем ждать, пока он встанет. — «Минус один...» — улыбнулась Киоко, обнимая взглядом его пьяный вид. — Что-то разговор, смотрю, не клеится... — размахнул руками Генцуру, вежливо помогая выпившему недоразумению сесть на диванчик. — У меня есть чем его склеить... — под вырывающуюся икоту, встрял Пиеро. — Киллуа был таким крутым! Взмах и пау-у.… — он бросил вилку в сторону сестёр Кацуки, а от замаха чуть сам не свалился с сиденья. — И мутантки пока-пока! А Генцуру-у... — Тебе уже хватит. — хлопнул его по спине подрывник с особым усилием, отчего животу его поплохело. — Да нет, пусть уж договорит. — усмехнулся Киллуа, прожигая взглядом резко запаниковавшего. — Ты думал о моём предложении? — улыбнулся ему язвительной улыбкой Генцуру, передавая Пиеро в руки Виктории, чтобы она о нём позаботилась. — Думал. Хочешь его обсудить перед всеми? — Почему нет? — спросил подрывник под изучающий взгляд Курапики. — Знаешь, как работает мир без законов? Тебе, белому форточку из профессионалов, чья работа почти легальна, наверное, такое неизвестно. Однако сейчас платить тебе тут некому. А в городе расцветает мародёрство и разбой. Такому сильному человеку, как ты, место на их вершине. Всё довольно просто. Убиваешь главаря и людям не за кем идти, поэтому они идут за сильнейшим. Я знаю людей, чья смерть может предоставить тебе власть над теми, кто в этом городе уже профессионалы по выживанию. — Да-да, я понял. — закинул руки за голову Киллуа, ухмыляясь под своим хладнокровным взглядом. — Получается, если убью тебя, твои ребята будут гонять мне в магазин за всем, что мне угодно? — после этого вопроса, он обратил внимание на недовольное лицо Курапики, который грубо толкнул по ножке его стула. — Да я же не серьёзно. — У Салливера совершенно другой глава. — «Кто?» — не унимал вопрос у себя в голове Курапика, когда речь зашла на тему, ради которой он здесь сидит. — И кто? — уныло свёл брови Киллуа, качаясь в скуке на стуле. — Об этом знают немногие, почему я должен тебе говорить? — Хотя бы, потому что твои методы уговора утомительные и совсем не внушающие. — зевнув, он положил бедный кусочек себе в рот. Правда, после слов подрывника, чуть ржавый метал хрустнул от сдавленных от злости клыков. — Однако, если примешь моё предложение… После пяти… Хотя нет, для тебя сделаю исключение. Пойду тебе на встречу, так сказать. После двух принятых тобой заказов безвозмездно, я расскажу тебе обо всех подробностях. Разве не заманчиво? Иметь связи в таком жутком городе для поиска своей любимой и хрупкой сестры? — Думай над тем, что говоришь! — смотрел на него исподлобья Киллуа, сгибая в ладони вилку и скрежета водя ею по тарелке. — И ты подумай над этим. — усмехнулся Генцуру, наблюдая за такой мрачной реакцией. Киллуа встал из стола, резко задевая края, отчего посуда на поверхности содрогнулась. Сжав губы, он развернулся и направился в сторону привычной палаты. — Киллуа! — Юмико впопыхах кивнула головой в сторону Виктории, «поблагодарив» за ужин в качестве приличия, и направилась в ту же сторону, оставив свою порцию на столе. Киллуа открыл дверь и дождался прихода девушки. Он эту дверь открыл, он её и закрыл. — «Чёрт…» — отвела взгляд Киоко, раздражаясь тому, что как минимум двое — уже угроза её побега. Киллуа отбросил вилку в стену, а потом пихнул ножку койки. — «Чёрт... Катись всё пропадом. Катись! Катись!» — бил ногой по стене Золдик, чувствуя тот же гнев, что и в тот проклятый день, когда его старший брат разлучил их в первый же день побега из их семейного особняка. А потом он перевёл взгляд на Юмико, тяжко выдыхая. — Извини, я напугал тебя? — Нет, не... — скатывающаяся слеза мочила веснушки на девичьих щеках, а потом она упала на кафель. Шмыгнув, она отвернулась. — Если скажу, ты мне не поверишь... — С чего ты взяла? — Если даже создатель этой заразы мне не верил, то ты и подавно... — Юмико. — он произнёс её имя тёплым голосом, подходя к ней и проводя большими пальцами по мокрым щекам. — Если есть то, что тебя тревожит, говори. — Я... Я не знаю, как это объяснить. Я чувствовала, как люблю тебя чуть ли не в два раза сильнее каждый раз, как только перевожу на тебя взгляд. Мне казалось, я от такого наплыва сойду с ума... А потом, когда я начала ощущать других, я поняла в чём дело и... — Что ты имеешь в виду под «ощущать других»? — раскраснелся Киллуа. — Эмоции... — она водила руками по воздуху, желая объяснение начертить пальцами, а потом поправила себя. — ...нет, ам... Чувства. Пока мы сидели там, я могла процентов на восемьдесят оценить чувства остальных и... Я не знаю. А присутствие других было ещё раньше, и... — Почему ты не сказала? — Я думала мне бредится... Хотелось подождать, чтобы убедиться. Киллуа присел на край койки, тяжело вздыхая. Облокотившись на свои колени, он добавил ещё одну головную боль к своим проблемам. — Сама-то ты как? — Хорошо. — присев рядом, она робко потянула к нему руку. Робость ушла, а на смену пришло облегчение, когда обволакивающее тепло его руки нагрело её кисть. — Реально много чувствуешь? — раскрыл глаза Киллуа, смотря на Юмико. — Тогда не смотри на Генцуру. И на всяких его друзей, и.… — он начал прикрывать глаза ей простынёй. — Э... Эй! — рассмеялась она, падая на пружину. А потом она ощутила его горячее дыхание на своей шее. — Смотри только на меня! Чувствуй тоже только меня! Сглотнув, она с кивком согласилась. Если бы она могла передавать цвет своего настроения на предметы, то одеяло на её лице тут же стало бы красно-розовым. Сквозь эту ткань можно было услышать тихую благодарность за то, что он так легко ей поверил. *** — Вы, ребятки, какие-то подозрительные, — усмехался Пиеро, волочась по коридору с помощью надёжного плеча Виктории. Говоря такие вещи в нетрезвом состоянии, он совершенно не думал о чувстве самосохранения. — «В таком состоянии передоз будет отличным оправданием, которое сработает после…» Её размышления по пути с непутёвым телом в сторону одинокой палаты перебили хитрые глаза, обратившие на неё внимание с разговора с Леорио. — Куда ты его тащишь? — спросил врач, отрываясь от уже закончившейся беседы. — Ему поплохело от такого количества алкоголя, поэтому хочу позаботиться о бедняге, — мило улыбнулась Виктория, только эта улыбка никак не действовала на Леорио. Её репутация была подорвана чересчур даже для того, кого с лёгкостью можно подкупить вежливостью. — Бармена-то? — усмехнулся Леорио, словно чушь какая-то между ними пробежала. — Ну-ну, Леорио, — улыбалась появившаяся сзади Киоко, — словно бармены не могут перебрать с алкоголем. — Мы сами о нём позаботимся, лучше отдохни, — перекинул Палладинайт дрожащую руку Пиеро на своё плечо, в последний раз встречаясь взглядом с Викторией. — Ты же всё-таки потратила много сил на праздник, это многого стоит. — Я принесу бедолаге воды, — предложила Виктория, но Киоко угрожающе положила ладонь ей на плечо. — Мы сами, сказано же тебе. — с раздражением остановила её Киоко, направляясь в морозильную камеру самостоятельно. Это было так же и предлогом в очередной раз ненавязчиво проверить обстановку в общей комнате. Леорио захлопнул дверь палаты за ними, но правда старался не выдавать своего раздражения. Её мировоззрение, её бесчеловечное отношение к жертвам вируса просто выводили его из себя. Давно он не был готов срывать голос, лишь бы доказать человеку неправильность его точки зрения. Правда, это желание как ветром сдуло, стоило ему взглянуть на беспомощность этого Пиеро, который был готов горы свернуть, несмотря на своё состояние. Видимо, это искажённое восприятие сквозь призму алкоголя, и сподвигало его ёрзать. — Значит и вправду ты всё это время костылял с повреждённым плечом вдобавок к раненой ноге, — вздохнул Леорио. — Ты бы его видел! — громкий голос Пиеро разносился по всей палате, пока умелые руки врача работали с бинтами на его плече. После того, как Леорио вправил ему плечо, Пиеро стало прямо-таки легче дышать. — Киллуа? — Да-да! с десятиэтажного здания на кузов! — «В торговом центре же всего пять этажей?.. — засомневался Леорио, а потом с расслабленной тоской опустил улыбку. — Какие же вы все ребята крутые. Вы достаточно сильны, чтобы жить и бороться ради своих целей. — А ты? — хотел подпереть подбородок Пиеро, но плечо хрустнуло. — Я вырос со своим другом на пустынной свалке, которую нельзя назвать городом. — хоть в словах было явное пренебрежение, в голосе теплил мягкий тембр. Пиеро понравился этот его голос. — Пиетро болел. Лечение стоило до безбожного дорого, мы даже не знали о существовании таких денег. Но какой-то, на первый взгляд, проходимец оказался специализированным врачом и вылечил моего друга, не взяв при этом ни монеты взамен. Я не представлял свою жизнь без Пиетро, поэтому был тронут до глубины души. Я решил, что тоже стану врачом и буду ходить по бедным городам и лечить детишек, — он закинул за голову руки и потянулся телом назад. — Наверное, Пиетро заразился моим энтузиазмом и тоже захотел сделать доброе дело, забрав из приюта одну девочку. — «Пиетро-Пиетро-Пиетро» — повторял про себя чужое имя с усталым лицом Пиеро. — Так же хочу разыскать того странника и всё же расплатиться с ним. — Не ты же болел, — вскинул в непонимании брови собеседник. — Так-то оно так, — задумчиво протянул Леорио. — Всё равно я должен ему за мечту, которую он мне подарил. Но мне до этого далеко, ведь я недостаточно силён, чтобы даже помогать вам, — отвёл взгляд Леорио. — «Возможно, я недостоин стоять плечом к плечу с ребятами...» — Ну а мне плевать, — выдохнул Пиеро, обращая внимание на потолок. — Среди всех этих подозрительных и сильных чудаков, твоя открытость и простота являются глотком свежего воздуха. Даже хочется ставить целью тебя защитить и жить ради этого. — Ты так легко можешь поставить мою безопасность своей целью? — в неловкости рассмеялся Леорио от таких алкогольных на вкус слов. — Почему бы и нет? Нужно же ради чего-то стараться становиться сильнее. Или раз у меня нет изначального пути, я не могу её себе выстроить? Да я легко найду смысл жить, ведь умирать я не хочу. — вздёрнул нос Пиеро. — Но ты не подумай, что я легкомысленный! Я буду верен поставленной цели и твоей защите до самого конца. — Ты такой бесстрашный, даже завидно. Совершенно просто относишься к тому, что нас ждёт. — Зря ты так думаешь, я раньше был до ужаса тревожным человеком. Боялся будущего сильнее, чем настоящего. — Ты-то? — с усмешкой упёр щёку на ладонь Леорио. — Да, я! — отмахнулся от него Пиеро. — Каждый день жил в страхе завтрашнего дня. Сидел и боялся, боялся, боялся. Думал о том, как покончить жизнь самоубийством, лишь бы прекратить эту колесницу нескончаемой тревожности. Но Слава Богу мне было стрёмно совершать это! — облокотился на руки Пиеро, а потом чуть не вскрикнул от стреляющей боли в плече. — И однажды я обернулся назад и... Так и не понял, чего я так ждал день за днём. Очередное завтра наступало и наступало, так и не поразив меня ничем смертельным. Я понял, что всё, что могло случиться, случилось со временем. Это меня не убило, но достигло меня вне зависимости, боролся бы я с этим или, поджав хвост, сидел в конуре. Но теперь я не буду, так что положись на меня! — во всю отвечал на его улыбку своей Пиеро. — Вы наболтались? — открыла дверь Киоко, бросая к ним на матрас обещанную бутылочку воды, а потом пропуская Леан. — Пока меня не сменили на посту, сыграем партию? — Точно, это ведь в последний раз, когда мы можем так собраться, — улыбнулся Леорио конкретно для Киоко, раскладывая карты. — Почему это? — возразил Пиеро, а потом высунул язык, — будто бы слова о том, что мы с вами никогда не увидимся абсолютная правда. Дудки это всё! — Какой же ты, Пиеро, несерьёзный! — с пренебрежением выдохнула Киоко, кладя карту на стол перед Леан. — Серьёзным я рано или поздно стану, — старался делать интонацию голоса максимально трезвой, — но это случится, когда я безвозвратно повзрослею. Так что пока у меня есть возможность дурачиться, я не буду спешить. Оставлю это дуракам, которые не ценят отведённую им молодость. — Ясно, — бросила ему Киоко после подозрительно долгой минутной тишины, наступившей после бурного спора и немых взглядов в сторону Пиеро, а потом взглянула на Леан. — Ты побеждена, снова. — Карты плохие были! — оправдывалась Леан, показывая ей свои оставшиеся масти. *** Сколько прошло с момента, как игра в карты стала невозможной из-за буяна Пиеро? Киоко не считала, так как уже просто на просто устала спаивать дружков Генцуру в общей комнате после последней партии. Не выдержав, последнего она просто окатила ударом бутылки по голове, пока в комнате никого нет. Оставшись наедине с недееспособным телом, Кацуки направилась в палату с пленным. Он уже был освобождён, так что проблем не возникло. Его больше удивило то, что он планировал уйти, как минимум с группой людей, а в итоге с ним идёт лишь «Юмико». Осторожно выходя из палаты, оглядываясь по сторонам, он дёрнулся от юношеского голоса сзади. — Вы не торопились. — держал руку на поясе Курапика, переглядываясь с солдатом. Но тот посмотрел на дверь, за которым находился его заказ в лице Золдика от лейтенанта Пиетро. — Даже не вздумай. У тебя ни шанса. — предупредил учёный, открывая железную дверь. Выдохнув, солдат оставил затею и вместе с Кацуки направился вперёд по туннельному коридору за учёным. — Ознакомь меня с планом. — остановился Курапика, поворачиваясь лицом к идущим за ним. — Какие мы осторожные. Совсем мне не доверяешь? Я думал, тебе всё объяснили. — усмехнувшись, Цезугера открыл кондиционерный люк и вытащил оттуда карту. — Весьма предусмотрительно. — опустил взгляд на протянутую ему карту и удостоверение личности солдата. — А ты думал, я с этим добром отправлюсь в лапы Золдика? — солдат наблюдал за бегающими карими глазами по пометкам на карте, а потом с выдохом и благосклонностью улыбнулся на приставленный к его лбу пистолет. — Эх, так и думал. — Курапика, ты что творишь? — испуганным голосом спросила Кацуки, прячась за телом мужчины. — Ты полный идиот, если думал, что всё будет настолько просто. — держал на прицеле солдата Курапика. — Ну так выстрели. — улыбнулся Цезугера, обращаясь не к тому, кто направил на него ствол, а к той, кто уже направлял дуло на учёного. — Пика, лапушка. Будь хорошим мальчиком, не устраивай сцен и не порти мои планы. — С чего ты так им доверяешь. Уверена, что это не ловушка? — ощущал холодный металл у своего виска Курапика, у которого рука не поворачивалась направить на неё дуло в ответ. — Вспомни свою преданность к Паристону, а потом поставь на ваши места этого бедолагу и Пиетро, тогда тебе станет ясно. — она освободила его от прицела, разворачивая пистолет в руках рукоятью в его сторону. — Да и вопрос стоит не в том, доверяешь ли ты им, а в том, доверяешь в ли ты мне. Приняв в руки второе оружие, он опустил направленный ствол и выдохнул. — Занятно. — улыбнулся Цезугера, принимая пистолет от учёного. — Тише-тише, без подозрений. Что там с черноглазыми красотками? — Они слишком горды, чтобы дожидаться свидания с тобой под нашей дверью. — вскинула в насмешке над ним брови Леан. — Раз путь чист, можно идти. Они с Киоко прошли мимо этих двоих, что пялились друг на друга с разным настроением. — Удачи! — Леан протянула Курапике ключ-карту бункера, тепло улыбаясь. — Я думал, ты тоже уйдёшь. — напрягся Курапика, сводя брови в подозрении. — Раз я не иду, то ты теперь точно сомневаешься в этом сомнительном адюльтере. — Нет, я... — зная значение этого слова, он раздражённо выдохнул. — Дело не в этом. Поче... — Дверь открывается с помощью ключа, так что будьте добры! — вскинул в иронии брови солдат, указывая на замок. Он принял ключ-карту, провожая взглядом, скрывшуюся за дверью в комнату видеонаблюдения. И что это за сухое прощание? Задумчиво повертев пластиковую карточку в руках, он посмотрел на Киоко. — Завидую такой лёгкости к принятию идиотских решений. — проворчал под себя Курапика, прикладывая ключ к замку. — Возьмём машину Генцуру? — показала на внедорожник Киоко, звеня сводкой ключей, выкраденных с кармана одного из дружков подрывника. — Доедем до припаркованной мной машины, а оттуда до пункта пересечения. — Открывая дверцу машины для юной Кацуки, Цезугера посмотрел в сторону сомневающегося учёного. — Будь «лапушкой», верни мой пропуск. — А что, без него ты не представляешь никакой ценности? — швырнул ему в руки карту Курапика, задерживаясь в проёме. — Не злись, не злись. Я шучу. Можно мне тоже называть тебя Пи... — Закрой рот. — Давайте уже, времени мало. — похлопала по рулю Киоко, поторапливая этих двоих. — Ты уверена? — прошептал ей вопрос Курапика, подходя к сидящей. — Нет ведь никаких гарантий. — Оставаясь здесь, гарантий у меня не больше. — отвернулась Киоко, щурясь от неприятных воспоминаний о ночном разговоре с Киллуа совсем недавно. — Причин оставаться здесь... У меня нет. — Тогда хорошего пути. — пожелал ей Курапика, принимая на себя её поднятый взгляд. — Стой, а ты?.. — С самого начала не собирался уезжать. Просто хотел удостовериться в твоей безопасности. Раз ты говоришь, что уверена, у меня нет причин тебя останавливать. — Ты... Беспокоился? — Естественно?.. — вскинул в непонимании бровь Курапика, потом перевёл взгляд на солдата. — Как эгоистично. Леан ведь дорого заплатила, чтобы оплатить твой проезд. — пожал плечами мужчина, усмехаясь. — Сколько? — Не напрягайся. Мир вращается не только вокруг денег, так что такие убытки ты ей возместить не сможешь. Но советую тебе передумать и мотнуть с нами. — Не издевайся и просто ответь. — Сам спроси. — предложил это тому, кто испепелял его мрачным взглядом. Солдат смотрел на Киоко, а потом в осознании перевёл взгляд на железную дверь. — Кажется я ошибся в твоих приоритетах, прости. — Что ты несёшь? — Могу лишь ответить, что плата была сладкой. — провокационно усмехнулся мужчина, пока рука Курапики не дрогнула в сторону пистолета. — Не поддавайся на провокацию, что дешевле пали серебра. — выдохнула Киоко, заводя машину, на дверце которой сверкала молнеобразная трещина под пальцами учёного. — Да знаю я! — захлопнув дверь машины за Киоко, он направился ко входу в бункер. Машина подняла за собой пыльную завесу земли и выхлопного дыма, а потом скрылась за деревьями. Курапика взглянул на камеру, откуда из него пялились с комнаты видеонаблюдения, где ещё никогда не гулял такой сильный мороз. Наверное, стоит объясниться. Но он не обязан отчитываться за принятые им решения. Не его вина в том, что она злится за отказ от её непрошеных действий. Он прошёл мимо двери в каморку надсмотрщика, так и не постучавшись, проходя дальше по тёмному коридору. Не успел он положить руку на ручку двери, как чей-то необычайно быстрый взмах лезвием в его сторону заставил перенаправить руки на рукоятку ножа нападающего, чтобы не оказаться зарезанным. — Вот это да... — прошипел из сумрака обладатель изумрудных глаз.— Я, конечно, собирался остановиться раньше, чтобы случайно тебя не убить... Но ты схватил мою руку раньше, чем я успел это сделать. — Киллуа, что это значит? — всеми силами удерживал его запястье красноглазый, пытаясь освободить своё горло от угрозы острия. — Я ещё в первый день подумал, что с тобой что-то не так. Я еле оттащил тебя от Хаиша, потом твоя неплохая реакция на замах для пощёчины от Леан, твои странные глаза, а теперь ты отпускаешь без моего ведома подчинённого Паристона? — как бы его соперник не старался, Киллуа всё же приближал к шее лезвие. А под ним безудержная улыбка убийцы с ярым взглядом. — Кто ты вообще такой? — И что ты сделаешь, если я не скажу? Убьёшь? — с потугой попыткой спровоцировать улыбнулся Курапика, после чего почувствовал сковывающую боль на своей руке. Не успел он среагировать, как ему намертво завернули руки за спину. — Неважно, что ты там у себя скрываешь. Я способен тебя убить в любой момент. — с нажимом вдавливал его руку к спине, чтобы учёный не барахтался. — Если неважно, значит злишься на то, что я отпустил заложника? — Курапика вздёрнул руку, на которую Киллуа акцентировал меньше всего внимания, и замахнулся в слабую подмышечную систему держащего. — Тогда посмотрим на это с другой стороны? — Ты и такие приёмчики знаешь? И всё же пока не твой уровень, извиняй. — со скучающим лицом Киллуа удерживал вовремя схваченную руку около своего плеча. — Не дёргайся. — Ты злишься, потому что всё было бы куда хуже, будь на моём месте Генцуру. Ты бы не смог их догнать и знать бы не знал, что ожидать далее. Пока ты не можешь уследить за заложником, я переправляю жучки и симки через границу. — Что? — переварив всё сказанное, у Киллуа задето дёрнулась бровь. Он отпустил руки учёного, злобно отводя взгляд в сторону. — Тц... — Сразу бы так. — тёр повреждённые руки Курапика, недовольно выдыхая. — Тогда объясни мне. — В этом городе сделать вакцину практически невозможно. — облокотившись на холодную стену, Курапика начал сжимать свои плечи. — Оборудование последних тенденций, элементы, не продающиеся в обычных аптеках. — Оборудование я тебе соберу! А элементы... Невозможно, чтобы не было! Больницы? Наверняка где-то... — Они незаконны в нашей стране! — Отправимся на порт! Наверняка там были дилеры!.. — Ты думаешь Паристон там не бывал? Это пустая трата времени! — Тогда что ты предлагаешь? — В том то и дело, что не знаю я! — сорвался Курапика, сбрасывая со стола оставшуюся посуду. Киллуа дёрнулся от звука разбивающейся посуды, а потом прошипел ему, чтобы он тут не буянил. Безнадёжно выдохнув, учёный подвинул себе стул. — Я знаю, как сделать лекарство. Но проблема в том, что она создаётся на основе вируса. А я не могу его воссоздать обратно. Потому что... — он раскрыл пустые ладони, беспорядочно махая ими. — ...ну ты понял. Киллуа устало выдохнул, запрокидывая голову назад. Весь потолок был исследован изумрудными глазами, надеясь, что подсказка или само решение будут там написаны. Но начало последующих слов Курапики заставили его свисающие белые пряди обостриться кошачьими ушами. — Если только в больнице... — отводя ничего не обещающий взгляд от Киллуа, он неуверенно начал. — ...медицинский микроскоп не поможет мне выявить эти элементы из крови заражённых... — Медицинский? Вот уж «запара». А то я не смог бы тебе приволочь его сюда! — с иронией закатил глаза Золдик, закидывая руки назад. — Не смог бы. — отрезал Курапика, собирая осколки с пола. — Если сдвинешь с места, то собьются настройки приближения, настраиваемая формулой, которую я.. тоже не знаю. — А где их взять? Ну, формулы. Леорио не поможет? — Нет. Я узнавал. Запоминай, они находятся в Центральной библиотеке... — А не проще тебе самому отправиться в больницу и изучить... Что там изучить? Кровь мутантки? — облокотился на спинку стула Киллуа, скучающе на нём качаясь. — Или боишься выходить? — Не боюсь. Просто потом начнутся разговоры: учёный, который хотел спасти мутанток, умер от этих же мутанток, потому что в упор промахнулся пятью пулями из пяти, так как никогда не держал в руках огнестрельное оружие. — Не будь к себе так строг. — усмехнулся в ладонь Киллуа, а потом поспешил скрыть ухмылку от недовольного взгляда. — Я перерезал мутантке горло без всякого огнестрела. — У меня нет такой скорости и реакции, как у профессионального убийцы из прославленной своими нечеловеческими способностями семьи. А рукопашный бой не имеет смысла. Они оглушат меня раньше, чем я успею к ним подобраться. — Курапика, если ты хочешь, чтобы я сходил с тобой, то просто попроси. — ухмыльнулся Киллуа, облокачиваясь локтями на колени в ожидании. — Это тебе срочно нужна вакцина, а не мне. — отвернулся Курапика, от сменяющегося недовольства в лице Золдика. — Я могу если что взять уроки стрельбы. Тут есть кому меня научить. Но на новый навык нужно время. Я не привык спешить, так что... — Ладно! Я тебя понял, эгоцентрист недоделанный. — вымученно выдохнул Киллуа, нервно дёргая бровью. — Пожалуйста, Курапика. Возьми меня с собой в дурацкую поликлинику, чтобы я смог защитить тебя от мутанток, пока ты создаёшь лекарство. — Не создаю, а изучаю. — поправил Курапика, отряхивая руки от частичек осколков от сброшенной в мусорку посуды. — А так правильно. Сразу бы так. — Подлец, ты с самого начала этого и добивался. — Так и быть, возьму тебя на прогулку до больницы и университета. — не слушал его Курапика, пока сам Киллуа не очнулся от его манипулятивной давки и не вспомнил об одном препятствии. — Ещё понадобится сходить в научный университет, где я возьму специальные приборы для извлечения этого элемента... — Я не могу пойти. — резко вспомнил Киллуа, поджимая губы. — Я... С кем мне оставить Юмико? — Ты издеваешься сейчас? — Я серьёзно! Если Генцуру узнает, что нас обоих здесь не будет... Даже представить стрёмно. — Он не узнает. — Рано или поздно он прознает о нашем отсутствии. Он с нас глаз не спускает. Чтобы спокойно выйти, нужно чтобы двое наших были на контроле выхода. На камерах и на выдаче оружия. Это тебе не побег той милой парочки из школьницы и военного старика! Леорио и... О боже, самая ненадёжная, Леан, кому мы можем это доверить. А раз они будут на этих позициях, то некому будет защитить Юмико. — И что ты предлагаешь? Взять Юмико с собой что ли? — Оставим её с Леан или Леорио на позиции. — Нет. — опасливо вздохнул Курапика, неприятно цокая от сдавшей его реакции. — Так и знал. Ты ведь не знаешь, когда она превратится в одну из тех... Вот ты и боишься оставлять её наедине с кем-то из них. Ты разве беспокоишься о Юмико меньше? — Я беспокоюсь обо всех одинаково! Хватит вешать на меня ярлыки. — тёр нервно виски учёный, в порыве указывая на дверь в их «личную» палату. — Ты не думал, что она в состоянии защитить себя сама? Оставь ей оружие. — Каким таким образом? Она то нормально себя чувствует, то даже ручку поднять не может! Её состояние нестабильно. Или тебя отвести посмотреть, как она мучается во время сна? Как я могу не быть рядом? — Тебе минутное спокойствие о ней важнее вакцины, которое может её же и спасти? — Она тут под влиянием Генцуру умрёт, тебе не ясно? Ты на моём месте бы оставил её среди психов, от которых она чисто физически себя не защитит? Хотя нет смысла спрашивать эгоиста, который держится за Генцуру лишь потому, что он сильный! — Эгоист? Я получу пулю в лоб только потому, что решил довериться вашему благоразумию и тому, что ни она, ни ты не будете скрывать заражение! — Теперь ты хочешь обвинить Юмико в своих неудачах? — Я никого не обвиняю, я просто... — Прекратите... — сдавленным от горечи голосом просила Юмико, стоя в дверях. — Когда ты?.. — Киллуа раскрыл удивлённые глаза, а потом сердито перевёл взгляд на опасливый взгляд Курапики в её сторону. — Ладно, остынь. Киллуа был спроважен холодным взглядом учёного, который размышлял о том, что она теперь и передвигается так же бесшумно, как и заражённые последней стадии. Юмико была голодна, а чувствуя, что Киллуа рядом за стеной, решилась выйти. Голод пропал сразу же, стоило ей увидеть, как эти двое срываются друг на друге. А уж тем более после того, как прочувствовала каждого из них. Золдик же держался за ноющей от боли голову, зарываясь в свою чёлку и сжимая её. Защита о близких всегда его сбивала с катушек. Подтверждением стал побег с сестрой из поместья в мир, такой же неизвестный им когда-то, как обычным людям сейчас. При всём этом, он осознавал, что говорит. Знал, что можно было не выплескивать свой негатив на единственную его надежду. Но эмоции и чувства взяли своё. Киллуа положил голову на колени Юмико, понимая, что боль от сжатий пальцев так и не пройдёт. — Ну как ты? — поглаживала по его белоснежным волосам Юмико. — Пойдёт. — повернул голову в сторону от неё Киллуа, начиная не злиться, а дуться. — Помирись с ним! — впервые потребовала что-то у него Кацуки, проводя пальцами по ушам, чтобы в случае отказа потянуть за них. Так делал её старший брат, когда она капризничала, а он беспокоился. — Да знаю я. — пробубнил себе под нос. — Ведь от него зависит, будешь ты здорова или нет. — Это конечно тоже, но... Вы должны помириться, потому что вы друзья! — Да какие друзья так поступают? — вскочил Киллуа, чтобы начать жаловаться и сравнивать методы уговора учёного с настоящими пытками. Но Юмико прекрасно, но необъяснимо прочувствовала переживание каждого. И они оба не правы, и правы... хотя говорить об этом Киллуа не хотелось. — Ему тоже тяжело... — единственное, что удалось сказать в его защиту Юмико, щипнув очень мягко его за ухо. — Ну да, теперь я плохой, а он хороший. — ревностно закатил глаза Киллуа, а потом слегка подтаял под её поглаживаниями. Ещё несколько таких движений её руки и он и вправду замурлычет. — Ладно. Но не сейчас. Я не настроен разговаривать с этим занудой. — Я думала он не из тех, с кем сложно поладить. — задумчивой интонацией произнесла Юмико, пока руки Киллуа обвивали её талию и его нос зарывался в её одежду. Киллуа ворочался на койке туда-сюда, весь в размышлениях о предложении Генцуру. И как бы он на него не злился, он прав. Сидя просто здесь, в поисках сестры, он никак не продвинется. Принять предложение подрывника? Есть шанс, что тогда Юмико не поздоровится. Кто её защитит, пока он будет здесь отсутствовать? Юмико не нужно было быть телепатом, чтобы понять его переживания. Но принимаемые на себя ощущения беспокойства всё только подтверждали. — Посоветуйся с Курапикой. Что если он не против, чтобы ты разыскивал сестру с помощью Генцуру? — переместилась к нему на койку Юмико, юркая под его руку в объятия. — Это не то… — задумчиво произнёс Килл, нежно перебирая пальцами её волосы. И Юмико прекрасно это понимала. Он прикован к этому бункеру из-за её состояния. И сколько бы раз Киллуа не убеждал её в том, что она не виновата… Она видела, как он скучает по сестре. Как переживает и мечется. Как только и делает, что подавляет в себе весь свой негатив. Из-за этого чувство вины накатывало на неё всё сильнее. Нужно было показать ему, какая она сильная и не нуждается в его заботе, построенной на страдании. Показать ему, что она может выдержать абсолютно всё ради него, пока он ищет снаружи свою сестру. Или показать, как она готова ему в этом помочь. Но предлагать ему выйти туда при её-то состоянии?.. Он не согласится. Но и, честно говоря, не хочет она оставаться одна. Но смотреть на то, как он ворочается здесь, словно зверь в открытой клетке… Тоже было ужасно. Она не хочет быть причиной того, что может оказаться поздно. Пока не оказалось… — Аллука… — начал Киллуа, вдыхая душный воздух и задерживая его в себе. — Никакой не монстр. Она пристроилась поудобнее между стискиваемых в объятиях рук, сводя брови в непонимании. Естественно, она не монстр. С чего он взял, что она так про неё решит? — Она просто своеобразна… Именно Аллука добрая, милая и ни в чём не повинная. Ни кто-то второй… — он склонил голову ей на плечо, тяжко выдыхая. — Прости, ты, наверное, не понимаешь о чём речь. — Я уверена, она хорошая. — Почему ты так уверена? — вспоминая всю ненависть семьи, обрушенную на неё после случая в какой-то церкви. — Потому что у неё хороший старший брат. — улыбнулась Юмико, проводя рукой по его мягким и взъерошенным волосам. — А как иначе? — Помимо меня у неё ещё как минимум двое братьев, которые желают ей смерти. — Именно поэтому… может тебе ускориться в поисках? — решила воспользоваться моментом Юмико, увеличив шансы на успех в поисках его сестры. — Ты же говорил, что Аллука из самой семьи Золдиков. Может она просто прячется лучше, чем ищут старшие Золдики? И кто знает её привычки лучше, чем самый любимый брат? У тебя намного больше шансов напасть на её след. А дальше будем действовать по ситуации. — Предлагаешь мне рвать и метать весь город в поисках сестры, пока ты тут мучаешься? — Я не мучаюсь! — приподнялась резко Юмико, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я чувствую себя прекрасно! Момента лучше не найти, пока вирус… — она мотала ладонью, парадируя ручеёк вируса, проливающееся по её венам. — …того. А если ты даже не попытаешься её найти и тебе будет от этого только плохо… Я не знаю, как объяснить… Я буду чувствовать себя так же. Нам обоим будет здорово, если мы все втроём будем счастливы! Киллуа спрятал лицо в её ложбинке, сводя брови от назойливого лепета по вискам от очередного выбора. В последнее время подобные выборы зачастили в его жизни. Призадуматься… До того, как он выбрался из особняка Золдиков, он мало принимал решения, от которых зависела и своя жизнь, и других. Он постоянно следовал за кем-то. Дед, отец, старший брат… А сейчас в его руках столько жизней, за которые он не брал ответственности… Оно просто получилось само собой. — Как ты здесь без меня? — Я могу чувствовать присутствие людей. Их намерения с помощью их чувств. Думаю, это не последние силы, которые я могу приобрести, пока заражаюсь. Так что, я не пропаду. Я, может, могу даже выйти с тобой… — Нет. — отрезал Киллуа, кладя руку на голову той, что надула щёки. — Почему? Мутантки меня не тронут, с тобой мне будет безопаснее… — Это место единственное, о котором моя семья не в курсе! — выдохнул в переживании Киллуа. — Если возьму тебя с собой, я не смогу тебя защитить от них. Я не нахваливаю свою семью, но никакие способности мутантки тебе не помогут. Без шансов. — «От них… он имеет в виду своего самого старшего брата?» — наклонила голову в бок Юмико в недоумении. В любом случае… — Оставь мне оружие, если настолько за меня беспокоишься. Я в состоянии себя защитить! — Хорошо бы… — неуверенно опустил глаза Золдик, пока не ощутил обволакивающее тепло её объятий. — Всё обязательно наладится… — тёрлась носом об складки его одежды, пока он прижимал её к себе ближе. Стоило ей сомкнуть глаза от сладостного представления, как всё будет замечательно, когда она познакомится с найденной Аллукой. Тогда всё определённо будет лучше, чем сейчас. От чувства защищённости, присутствия Киллуа в её сонных объятиях…от тепла его ответных объятий…она-таки провалилась в наконец спокойную дремоту, переходящую в сон. *** Курапика прикрыл глаза, как только донёсся скрип двери по всей общей комнате. Должно быть этот Киллуа с непрошедшим подростковым максимализмом вышел, чтобы добавить что-нибудь недосказанное, в попытках остаться понятым. Только молчаливый стук каблуков по кафелю прошёлся в сторону морозильной камеры и заставил его приподнять ресницы. Он поймал взглядом только её скатывающиеся с ребра открытой двери пальцы, когда как она сама прошла внутрь холодного отсека. Немного посидев и послушав её шуршание, в котором совершенно точно прослеживалась тихая агрессия, он не выдержал и встал с места. Курапика так и не понял, почему чувствует вину, но чувствовал, что должен её загладить. Возможно, если они поговорят, то он хотя бы приблизительно сможет понять, откуда появилось это тягостное чувство, и стоит ли оно вообще его внимания. — Ты отдала что-то ценное за мой выезд? — с ходу начал Курапика. — Сейчас это неважно, — достала свой перекус на ночную смену Леан. Его взгляд упором застрял на отцвечиваемой на пол полосе, которая в какой-то момент в сопровождении со скрипом железной двери начала стремительно становиться всё тоньше. Когда Курапика резко обернулся и дернулся в её сторону, эта шумная дверь захлопнулась перед его носом. — Захлопнулась? — резко вдохнула холодный воздух Леан — Сквозняка нет, а защёлка снаружи, — поднял ногу и ударил ею по железному препятствию Курапика. После нескольких таких ударов, он настороженно взглянул на отверстие между дверью и полом. — «Защёлка не настолько крепкая! Кто-то держит дверь?» — Если будем стучать... — предложила Леан. — До утра четыре часа, так что нам как минимум надо продержаться до этого момента, — говорил Курапика, чувствуя, как морозец начинает колоть его щёки. — В лучшем случае нас выпустит тот, кому ночью приспичит попить или поесть. — Какой же ты... — не договорила Леан, срочно замолкая. — Эй, я дверь не захлопывал! — повернулся к ней Курапика, впадая в замешательство от её скатывающихся из-под обиженных глаз слёз. — Дело совершенно не в этом, — отвернулась от него, как от надоедливого ребёнка Леан, прикладывая к холодеющему лбу свою ладонь. — Ты даже представить себе не можешь, какую цену мне пришлось заплатить за твой билет отсюда. Кем ты себя возомнил? — Не имею право на собственное мнение, потому что являюсь в первую очередь ключом к спасению, а только потом уже человеком? — с презрением в холодном голосе спросил Курапика, а потом поспешил смягчиться. — Я редко предлагаю помощь, но, если я и пообещал помочь, я останусь до самого конца. — начал объяснять Курапика, — Юмико услышала от меня: «Мы тебя вылечим», значит я обязан сдержать своё слово. У неё нет шансов на выздоровление, если я окажусь за периметром. — Понятно, — без энтузиазма ответила ему Леан, усаживаясь под картонными коробками и обнимая свои колени. — Температура понизилась, — заметил Курапика спустя некоторое время молчания, потирая свои предплечья. — Кто-то осознанно пытается нас убить. — Я бы хотела умереть красиво, а не на пару с тобой в холодильнике, — тёрла она себя всё интенсивнее ладонями, на которые всё чаще выдыхала пар. — Не говори так, мы здесь не умрём. — Это вопрос времени, а не места. — ответила ему Леан, продолжая стучать каблуком по двери. — «Здесь не было так холодно, пока мы не зашли… Следует ли дальше долбить? Нет, мы за зря потратим все силы и замёрзнем куда раньше…» — старался согревать ладони горячим паром, а потом, спустя непродолжительное время этого напряжённого молчания, взглянул на Леан. — Я хотел попросить у тебя прощения, — обратил её внимание на свои слова Курапика. — За то, что я остался, извиняться я не стану. А за слова, которые я однажды тебе сказал, стоит уже давно. Мне не следовало говорить тебе всякие гадости про лицемерие и о том, какие жалкие у тебя способы защиты. Не знаю, что на меня нашло тогда, но сейчас я так не считаю. Прости меня. — Ты подобрал прекрасный момент для извинений, — ответила Леан. — Прощу тебя за слова, если выберемся отсюда. Но не за остальное. — Вот оно как, — начал он тереть свои костяшки на пальцах. — Твой цвет глаз снова красноватый, — заметила Леан. — Это линзы, которые зависят от температуры? — Не совсем, — с малой улыбкой отрицательно помотал головой Курапика. — Они краснеют, когда я сильно взволнован. — Интересно, — рассмеялась с такой шутки Леан, а потом вновь заглянула в его серьёзные глаза. — Ты не шутишь? — Это единичный случай мутации альбинизма, который передаётся по наследству. Глаза обретают алый цвет, когда кровь «ударяет в голову». Во времена властвования кланов это считалось сокровищем, поэтому на Курута была охота. До сих пор моя семья живёт так скрытно, чтобы не спровоцировать чёрных торговцев на новую волну охоты за глазами. — Я думала, охота на алые глаза тоже сказка, — прятала свой покрасневший нос под ладонями Леан, выглядывая на него из-под пальцев. — Киллуа куда сильнее походит на альбиноса, нежели ты. — Правда, что ли? — опустил взгляд на свои немеющие от холода мыски. — У альбиносов не очень крепкое здоровье, что значит: — подняла на него улыбчивый взгляд Леан, — наше с тобой спонтанное свидание закончится на том, что ты сляжешь с серьёзной простудой. — Всё будет нормально, — предупредил её Курапика, растирая свои быстро бледнеющие участки кожи. Больше не в силах на это смотреть, она оторвалась с места и вплотную подошла к нему. — Лич... личное пространство! — запнулся Курапика, врезаясь спиной в дверь при шаге назад. — Не волнуйся, я никому не расскажу. — её руки легли на его ледяные запястья и положили холодные ладони на тёплую шею Леан. — Если не будем беречь тепло, то мы тут правда насмерть замёрзнем. Главное не тратить остаток сил на разговоры, — врезала еле тёплый шёпот в его губы цвета синевы Леан, зарываясь одной рукой ему в волосы, а другой исследуя его тело на самые холодные конечности. Скорее ей приходилось согревать его, нежели честно обмениваться и сохранять тепло между ними, хоть он и старался повторять за ней, пробираясь заледеневшими пальцами к её щекам и ушам. Она растирала пальцами его участки кожи с выступающими капиллярами на пальцах, которые имели уже сероватый оттенок под ногтями. Его слабый иммунитет — та ещё проблема, он замерзал куда быстрее. — Не проваливайся в сон, — приподнимала его ресницы над побледневшей кожей проскользнувшим под них пальцем. — Я стараюсь, — положил холодный лоб ей на плечо и укутал нос в её ткани под её объятиями. Прошло так мало времени, но ощущение, что они простояли на морозе целую вечность. — Я почти сделал лекарство, поэтому давай расскажу рецепт раньше, чем... — Ты не замёрзнешь, угомонись. — Ты замёрзнешь намного раньше, если будешь пытаться согреть меня, — пытался отодвинуть её и отстраниться Курапика, но сил избавиться от её настойчивых объятий не хватало. Не успел он договорить, как её потянуло за проскользившим по двери вниз. — Курапика! — опустилась с ним к низу Леан, прижимая его к себе плотнее. Услышав его сдержанный хриплый кашель, она слабо постучала по ледяной корочке на двери. От такой низкой температуры и передачи собственного тепла, у Леан самой веки потяжелели. И воздух забивался в носу с нестерпимым холодом. И вот в морозильную камеру начал падать не только бледный зеленоватый свет, а другой, из вне. — Вы чего тут? — хлопал удивлёнными, а потом всполошенными от испуга и переживания глазами Киллуа, встречаясь с тусклым взглядом Курапики. Стоило замёрзшему осознать, что дверь открыта, он поддался для помощи Киллуа, который вытянул его из еле тёплых объятий в морозильной камере в общую комнату. Леан схватила стакан по пути к стоявшему в ещё тёплой кастрюле бульоне, а потом скорее зачерпнула тёплое питьё. Только её обледеневшие подушечки пальцев выронили стакан обратно в жирную жидкость. — Давай я, — предложил Леорио, вышедший вместе с Пиеро. Пиеро положил на её холодные плечи покрывало, а потом взглянул на вышедшего к ним Генцуру. — Чего вы расшумелись? — чесал он затылок, лениво подходя к своре. — Как ты это объяснишь? — не сдержался Киллуа, злобно пялясь на недоумённого Генцуру. — Кто-то из твоих намеренно запер ту дверь? — Ты так уверенно бросаешься обвинениями, не подумав о том, что это кто-то из ваших мог попытаться подставить моих людей, — усмехнулся Генцуру, а потом сузил глаза. — Если это конечно вообще не их молодая глупость закрыться там наедине, а потом спихнуть на того, кого удобно. — Мы там чуть!.. — сорвал застуженный голос на выкрик Курапика. — Курапика, успокойся! — огородил Киллуа рукой короткий промежуток расстояния между ним и Генцуру. — Он тебя провоцирует! — Да знаю я! — сомкнув потрескавшиеся губы, он раздражённо прикрыл глаза. — «Самое худшее, что я могу сейчас сделать, это действовать исходя из злости» — Сочтёмся на несчастном случае, пока не разберёмся, кто это сделал? — предложил Генцуру, переглядываясь с нерасположенным к нему Курапикой. — Когда выясним это, выгоним отсюда виновника. Как тебе предложение? — «Хочет исчерпать конфликт, подставив самого слабого и ненужного члена своей банды» — опустил свои блеклые глаза Курапика, а потом протяжно выдохнул. — «Нужно терпеть. Насколько сильно бы я не был уверен, у меня нет никаких доказательств, что это он» Не успел он предложить свой вариант, как его тело покосилось в сторону и упало бы со стула, если бы не стоявший рядом Киллуа. Холод по телу Курапики сошёл в лёгкую усталость. Голоса ребят уже не были достижимы. Их затмевали выкрики и визги. Кажется, счастливые. Кажется, детей в поле. И поле кажется таким ржаным, до приятного знакомым. Даже если он никогда там не бывал. Они верещали всё громче, что слова Леорио о том, что нужных антибиотиков у них нет, а отогреться на солнце опасно для его кожи, были растворены в детских криках. Кажется, и они замолкли. — Всего минус один? — шепнула Виктория для Генцуру, многозначительно смотря на него. — Я собирался обоих, но кое-кому рано умирать, пока я не получу должных извинений. — скрестил руки перед собой Генцуру, встречаясь взглядом с Леан. Потом она и вовсе попыталась незаметно ускользнуть в ванную комнату, словно произошедшее её никоем образом не касается. По крайней мере, эта ситуация отвлечёт внимание остальных от побега Киоко и солдата. — «Если Генцуру будет здесь, пока Курапика в беззащитном состоянии, а Киллуа тут не будет, то подрывник просто убьёт всех, кто ему не нужен, и подготовится к его приходу… — размышляла перед зеркалом Леан, зарывая пальцы в пшеничные корни и зачёсывая их в высокий хвост, — хочешь хорошо: сделай сама» Хотя перспектива быть загрызенной заживо не радовала, как и тот факт, что она может оказаться черноглазой убийцей. Но страшнее было потерять последнюю надежду на спасение в таких глупых обстоятельствах. — Ого, ты настроена серьёзно? — усмехнулся Генцуру, наблюдая за бликами, бегущими по её жидким волосам, собранных в конский хвост. — Оставь эти пафосные фразочки при себе, — подняла брови в пренебрежении Леан. — Отправишься за лекарствами? Откуда такая самоотверженность? — продолжал насмехаться Генцуру, стоя в дверях. — Этот пай-мальчик так повлиял на тебя, что ты решила исправиться и стать хорошей? — Ничего подобного, — ответила она ему, протяжно выдыхая. — Никогда не считала себя нуждающейся в исправлении. — Тогда в чём дело? — не освобождал её от настойчивого взгляда Генцуру, захлопывая и загораживая собой дверь. — А, дело в твоём желании покрасоваться перед отцом? «Папочка, взгляни! Я делаю всё, чтобы спасти мир!» — Да-да, ты прав! — она с унылым лицом отмахивала ладонями перед ним, желая таким образом сдуть его с прохода. — Всё дело в детских травмах, отходи. — выдохнула Леан, а потом раскрыла глаза в осознании и посмотрела на ухмылку Генцуру. — Да-да, ты права! — передразнил её Генцуру, — я в курсе, что он ученик Паристона. Хотел убить его в том холодильнике, но сердце сжалось от мысли, что и ты станешь хладным трупом раньше, — скрашивал свои фразы жалостливым тоном подрывник, — чем я увижу стёртую гордость на твоём лице. — У тебя явно проблемы с самооценкой, — усмехнулась Леан, когда на деле ей было совершенно не смешно. — Может быть, но благодаря этому вы и выжили, — не отрицал, да и вовсе пропускал её слова мимо ушей подрывник, доставая при этом аптечку. — Честно говоря, я подготовился. Знал, что вам это понадобится, поэтому прихватил с собой. Это спасёт вашего ненаглядного юношу? — Естественно, ты не отдашь нам это за просто так. — смотрела на необходимое содержимое в аптечке этого подлеца Леан. — Естественно-естественно, — продолжал издеваться Генцуру. — Но я вообще-то очень добрый, если упрашивать меня на коленях. Вроде в вашем мерзком храме так и происходило у алтаря? — Ещё чего?! — отвела насмешливый взгляд Леан, скрещивая руки перед собой и облокачиваясь спиной на стену. — Унижаться перед кем-то вроде тебя? Ты за кого меня принимаешь?..