Вакцина от совершенства

      Палладинайт Леорио ещё никогда не был на таких мероприятиях. Все словно специально разоделись таким образом, чтобы смутить его дешевизной собственного костюма. А ведь он был самым новым и лучшим в его гардеробе. Однако, Пиетро сказал, что эти ребята при деньгах, а значит, заручившись поддержкой этих магнатов, он перескочит пару или несколько ступеней к своей цели. — Зря ты меня сюда позвал, — не переставал поправлять галстук перед зеркалом Леорио. — Стеснительных никто не любит, так что перебори робость ради своей мечты! — сначала указал пальцем на свою грудь Пиетро, а потом выставил большой палец кверху. — Это не робость, а скорее чувство, словно нахожусь не в своей тарелке... — сминал пальцы в карманах Палладинайт. — Сколько бы ты не говорил о том, как тебе важно иметь дело с большими шишками, всё же ты остаёшься самым обычным простым парнем из того бедного места, в котором мы с тобой выросли. — Ну-ну. — Ты не единственный здесь такой. Посмотри на неё, — перевёл Пиетро взгляд на неуклюжесть приёмной дочери, — такая закрытая и боязливая, ни туда ни сюда. Всё-таки дети из храма куда сильнее отличаются от обычных людей, так что её потерянность и отчуждённость можно объяснить. Она со стеснением стояла у стола, украшенного разными формами блестящих тарелок, которые хвастались друг перед другом изяществом и красотой еды на себе. И как только момент, в котором у стола никого не оказалось, наступил, а её хищные за вкусностями глаза пробежались по золочёной скатерти, её отвлёк от поисков чего-нибудь вкусненького чужой мужской голос. — С ума сойти, — обратил её внимание на себя один из гостей этого мероприятия, прихлопнув при этом в изумлении натёртые ладони. — Ты пришла сюда с лейтенантом Пиетро? — спросил мужчина средних лет, наклоняясь с доброжелательным выражением лица к ребёнку. — Да, — замерла от напряжения девочка, кажется, даже не дыша при ответе. — Покажи пальцем, что ты хочешь, — указал на стол своим, как пример, мужчина, — я тебе это достану. — Мне... Она хотела возразить, что ей ничего не нужно, но Пиетро было бы куда легче, если бы она научилась выходить на контакт с людьми как можно скорее. Девочка пересилила себя и указала на печенье, которое ради вежливости можно и съесть. Он поднёс тарелку к её неповоротливым ручкам, чтобы она выбрала ими самую аккуратную на вид штучку. — Вкусно? — любовался он ей так, словно это печенье он изготовил лично для неё. — Ты такая худенькая. Совсем мало кушаешь, ты хочешь быть моделью? — Не хочу, — отрицательно помотала головой девочка, прикрывая пальцами испачканные в крошках губы. — Жаль, у тебя такие длинные ноги, — с малым сожалением в голосе заметил её взрослый собеседник, — не часто встречающиеся черты в лице, лебединая шея и удивительно обольстительный взгляд. И это только сейчас. Боюсь представить, какой угрозой для мужских слабостей ты станешь в будущем. По определенным участкам тела, обведённым чужим взглядом сверху, возрастало обволакивающее напряжение. От такого взгляда ей словно рёбра перекрутило. — Подобает ли говорить такие слова совсем ещё маленькой девочке? — с возмущением в голосе вторгся в односторонний разговор и перебил жуткие комплименты мальчик, по чьим белым волосам, передавшимися в наследство от самого старшего Кацуки в семье, на свету скатывался блестящий перелив в розовое золото. — Юный Кацуки Ичиро, — улыбнулся юнцу мужчина, освобождая девочку от непристойных взглядов, и спросил: — я лишь подметил, что у неё блестящее будущее в модельном агентстве, не более. — Ясно, — коротко и нехотя ответил Ичиро, заканчивая тем самым короткую беседу и аккуратно отводя её в сторону, — ты отбилась от кого-то? — Я не отбивалась, а сама отошла от Пиетро, — ответила ему девочка, поднимая взгляд на удивлённое лицо юноши. — Лейтенанта?.. — хлопал глазами Ичиро, а потом отвёл задумчивый взгляд и предупредил: — здесь полно грязных людей, несмотря на их чистый и дорого ухоженный вид, поэтому не отходи от него. Сильно испугалась? — Я не пугалась, а просто... — опустила голову к низу девочка, ища подходящее слово. — ...растерялась. Я не знала, как мне следует ответить. — Тогда наблюдай за ним, — указал он рукой на знакомого ей мужчину, на котором этот костюм с оранжевыми полосами сидел сегодня как никогда хорошо. — Изящно увиливает от каверзных вопросов по поводу его работы и остаётся хорошим и манерным джентльменом. — Паристон нехороший человек. — Тебе не стоит разбрасываться такими словами не думая, — предупредил Ичиро, — однако, я полностью тебя поддерживаю. Ты первая среди всех моих знакомых, кто считает так же. Кроме моего дедушки. Он говорит, Паристон зачинщик и основоположник всего нехорошего, что скопилось в политической элите. — рассказывал он той, кто слушал её без должного или желанного им интереса. — Как насчёт дружбы? — внезапно предложил Ичиро. — Я знаю, откуда ты. Если я помогу тебе влиться в общество и избавлю от чувства «не в своей тарелке», то ты будешь поддерживать и помогать мне с будущим дворцовым переворотом. — Я? — с вопросом указала на себя девочка, а потом вспомнила про тающего на неё надежды Пиетро. — Достаточно того, что ты моя единомышленница. Твоя поддержка будет очень кстати. Таким образом налаживаются связи? Под поддержкой он подразумевал любую помощь, связанную с устранением Паристона. Кацуки Ичиро быт хитёр и умён для своих лет и словно выжидал, когда учёный отступится настолько далеко, что этот шаг станет безвозвратным провалом. И, спустя года, он этого дождался. — Ты уже сделала нужную работу, Леан. Так что не контактируй с Салливером больше напрямую, — остерегал её Ичиро, искоса поглядывая на алый слой помады, которую она накладывала на свои губы перед зеркалом. — Пиетро заказал их для убийства, на таком зрелище тебя быть не должно. — Да-да, — отмахнулась Леан. — Любой, кто свяжется с Паристоном, уже обречён на погружение во тьму. Ты исключение, потому что тебе крупно повезло, — услышал знакомую ему броскую интонацию в её голосе Ичиро, поэтому продолжил предостережения. — А тот светлый мальчик, которого ты знала, никакое не исключение. Он создал оружие массового уничтожения и распространил его, а значит, он заслуживает наказания. Несмотря на его предупреждения, она всё же вступила в ряды Салливера. Либо ради веселья, либо ради того, чтобы лично убедиться в том, что ничего хорошего от её первой любви не осталось. Сейчас этому молодому мальчишке рода Кацуки было позволено стоять посреди кабинета главнокомандующего главной федеральной службы безопасности и слышать о секретном приказе для человека, чей чин всего на каплю поменьше. — Самый старший семьи Кацуки мёртв. Одна его внучка мертва, вторая пропала без вести. Лейтенант Пиетро мёртв. Его дочь мертва. И всё ради того, чтобы просто убить ученика Паристона? Больше копать под Хилла некому, — мужчина крепкого и довольно обширного телосложения высказывал факты до тех пор, пока его слушатель с неряшливым видом нахально не бросил на стол рядом с именуемой табличкой «Бейонд» какую-то папку. — Достать наследство Кацуки было довольно непросто. Но раз я когда-то сказал, что сделаю это, то вот тебе результат. — И всем его наследством были лишь секретными бумагами? Я рассчитывал на что-то в виде вакцины. — рука задумчиво проводила по чёрной и грубой бороде своего обладателя. — Это действительно могло бы быть способом посадить Паристона за решё... — Ап-ЧХИ! — шмыгнул носом собеседник, поправляя спадающие ленты с перемотанной головы на его щетину. Он не был ранен, просто... Никто так и не понял фишки своеобразного стиля этого хипперского бродяги. — Извиняйте! — неловко посмеялся мужчина, чеша затылок. — Джин. Это серьёзно. Умирают все те, кто ему мешает. Эти бумаги могут доказать его виновность? — Прости-прости! — шмыгнув в последний раз, он почесал пальцем кончик своего носа. — Просто от одной мысли, что мне придётся с ним увидеться, у меня обостряется аллергия на скользких гадов. — Она пройдёт, когда с ним будет покончено. — Ну а от меня-то что надо, раз весь на него компромат получен? — Кацуки, как знал, что это произойдёт. Он накопил много доказательств того, что Паристон убийца ещё до того, как сам умрёт и застанет этот момент. Но у нас возникнут проблемы, если в его догадаливых доказательствах ошибки, так как мы не можем смело опираться лишь на предсказания умершего человека. — Сто-оп! Хочешь, значит, чтобы я отправился в карантинную зону и... — Выяснил подлинность доказательств. Узнай, действительно ли мертвы эти четверо. Более того, мне нужна конкретная информация о том, что Паристон делает с заражёнными. У меня есть подозрения, что он хочет не создать вакцину, а управлять... — Бейонд устало вздохнул перед видом тошнотиков на лице Джина. — Как же с тобой сложно. Не хочешь браться за задание, пожалуйста! На этой должности я тебя не держу. — Ладно, душный командир! Возьмусь я за это, — закатив глаза, он встал со стула и направился к выходу из кабинета. — Я рассчитывал на что-то вроде отпуска после того, как принёс тебе это наследство. Джин вышел во двор с курящими государственными служащими, и табак на кончике сигареты в его руках загорелся сразу же, стоило ему выйти за порог калитки. — Поздравляю с новым заданием, Фрикс! Ты рад? — низкорослая девушка со строгими очками и вздёрнутым носиком, как у собачки, подошла к пропахшему в табаке и алкоголе. Её кашель вырвался от выдохнутого специально на неё табачного дыма. — Ты бы радовалась, если бы тебя отправили в город, кишащий неадекватными подобиями Золдиков, общаться с этим мерзким, подлым, грязным и вонючим... — Кто бы говорил про грязь и вонь? — перекрыла свой нос девушка, отходя от Фрикса подальше. — Ты определился с напарником? — Ага. — Что? — неадекватной реакцией она чуть ли не взвизгнула этот вопрос. — Кого? — Своего сына. — Нет! Возьми меня! Я из кожи вон лезла, чтобы попасть на позицию тех, кого могут взять в карантин! — Хочешь отомстить Паристону за то, что тот не взял тебя в число своих учёных и не делится с тобой развлекаловкой над объектами? Тут без меня. — Ты не понимаешь! Мне надо... — Это ты не понимаешь. То место не для таких хрупышек, вроде тебя. Ответственность за тебя я брать не собираюсь. — потушив недокуренную сигарету об грязную стенку урны, он бросил внутрь окурок и со строгостью взглянул на злое, но от того милое для него, лицо девушки. — Разговор окончен. — Фрикс, а ну погоди! Погоди! — махала над собой по воздуху кулаком девушка, пыхтя и топая на месте. *** — «Нет места заражённым в нашем городе» кричат во всю люди на протестах против приезжих с проклятого города. Девушка с чёрными длинными волосами, сама не выглядящая сильно здоровой в силу своего сероватого тона кожи, говорила в свой микрофон. Она была идеалом для канала, имеющего популярность за счёт какого-нибудь контента о сверхъестественном. Но она почему-то вещала федеральные вести. — Людей, прибывших из города, где произошла вспышка вируса три месяца назад, угнетают до сих пор. Беженцы, которых все ненавидят, не могут расслабиться, ведь в любой момент в них может полететь помидор, камень, а может даже и пуля. Но действительно ли они такие несчастные? Может, мы боимся их не зря? Вот что недавно попало к нам в студию. Черноглазая женщина, словно без глазных яблок из-за неровного качества изображения, медленно подходила к парализованному мужчине в объективе. Трясущаяся камера засняла то, как хищница вцепилась дрожащему в горло и лишила его жизни уже через несколько секунд. Тело упало к её ногам, а потом измазанная в чужой крови улыбка на лице резко повернулась к оператору. — На этих кадрах вы видите самую настоящую дикость, зверство по отношению к обычным людям со стороны заражённых девушек. Правда? Или же это смонтированное видео? Оно попало на нашу студию благодаря нашему гостю, который выбрался из карантинной зоны на днях для того, чтобы рассказать нам правду, — ведущая поднесла микрофон ко рту человека, который был весь в синяках и ссадинах. — То, что творится сейчас в городе — ужас на яву. Военные держат под контролем город с помощью окружающей ограды со смертельным разрядом тока, чтобы никто не смог пересечь границу. Но на долго ли хватит этого контроля? Я считаю, что люди должны знать правду. Что нас ждёт, когда эти монстры сожрут всех солдат до последнего и уже некому будет защищать границы? — Но разработка вакцины ведь в процессе? Так что этих девушек-зомби скоро вылечат, они будут не опасны. — Опасны не они, — возразил мужчина, смотря в фиолетовые глаза ведущей, — а выжившие, которые там находятся. Представьте мир без законов в поле хаоса. Вот, что происходит в городе. Выбраться оттуда нереально, поэтому людям приходится быть частью группировок, чтобы выжить. — Но вы же как-то выбрались? — Я не имею право излагать эту информацию. — О каких группировках речь? — О разных. Их много. В основном они сконцентрированы на выживании. Кто-то поклоняется этим монстрам, создавая целые культы, кто-то стремится выбраться из города, а кто-то пытается просто не быть задавленным другими выжившими. — Правда, что военные не помогают выжившим, а отстреливают их прямо на границе? — Верно. — Почему? — Они им мешают. — «Им»? Вы про... — Учёных. Как они создадут вакцину, если здоровые люди в попытках выжить переубивают всех их подопытных, гуляющих по гор… Пальцы легли на экран монитора, прикрывая крышку ноутбука. Узкие глаза прикрылись в довольном выражении лица. — Весьма неплохо, Палм. — поправил свои очки мужчина в официальном костюме, под мечтательное выражение красного личика этой Палм. — «Нов меня похвалил...» — спрятанное под чёрными прядями лицо раскраснелась лишь сильнее, пока легковлюбчивая дамочка, тыкала кончиками указательных пальцев друг в друга. — Осталось лишь раздобыть ордер Пиетро, чтобы суметь выпустить это в массы. — О-ордер! — старалась не отвлекаться от темы Палм, но... — «Его новый костюм ему так идёт... А его строгое выражение лица, когда он говорит... Хе-хе...» — Ты слушаешь? — перевёл взгляд на неё Нов, устало выдыхая. — Я был бы счастлив, получив его. Ты понимаешь? — К-конечно! — запутывала свои ногти в чёрных прядях его подчинённая, сжимаясь от смущения. — Главное, чтобы это не дошло до ФСБ раньше, чем мы доберёмся до дочери Пиетро, — стоило ему это сказать, как стук в дверь, уже открытую, разнёсся по кабинету студии. В проёме появился один из тех, кого он опасался… — Гон-кун! — резко оживилась с новой волной силы Палм, а потом вертя головой между двумя мужчинами?.. Гон был ещё совсем молод, даже несмотря на то, что уже носит почётное звание государственного служащего федеральной службы безопасности. (ФСБ) — Я за тобой! — тепло улыбнулся ей вошедший и поклонился Нову, не забывая про вежливость. — З-за мной?.. — опустила взгляд в пол Палм, стараясь не слушать влюбчивую дурочку внутри себя и видеть картину той, какой она в самом деле является. Конечно, её сердце навсегда останется во власти сдержанного и серьёзного мужчины в очках, но крепкое тело и горячая кровь юношеского максимализма в рядовом служащем… Как же ей выбрать?! — Палм? — помахал перед её лицом ладонью Гон, под стыдливое за свою подчинённую лицо Нова. Ей-то и самой нет смысла выбирать, ведь ни тот, ни другой, никогда не примут всерьёз её сердце. — Я-я! — подняла смуглые брови журналистка, с не прекращаемой надеждой смотря на зовущего. — Идём? — непонимающе вскинул голову, открывая выход для Палм. Вроде, это вежливость. — Д..да-да! — копна волнистых волос наклонилась в извинениях перед Нов, а потом их обладательница поспешила за ФСБшником. Гон решил начать издалека, начиная с вопросов о том, как мила погода и как она повлияла на репортаж. Таким деликатным вещам его научил отец, женский лавелас. Несмотря на его стиль бродяги, он покорил не одно сердце своей харизмой. Гон даже не подозревал, что он получил от него то же обаяние. Подозрения о том, что он разбил так же не мало девичьих, даже женских, сердец, никак не пробивались в его голову, забитыми простыми мыслями. Он считал, раз девушка вечно заикается и краснеет перед ним, как Палм, например, то это лишь часть их характера. Наверное, дело было в том, что он подобными романтическими взаимодействиями никогда не интересовался. У него на уме всегда были приключения. А его совместное задание с отцом в карантинную зону предвещало то ещё приключение. Но даже у такого простого мальчика имелись свои планы и тайны. Поэтому он уже стоял на пару с Палм у дверцы заместителя следователя, пропуская даму вперёд. — Вы пришли забрать вещь погибшего? — не обращая внимание на этих двоих, мужчина крупного телосложения с белыми волосами и мощным подбородком, выдыхал дым из трубки. Он вообще в курсе, что курят на улице? И очки у него дурацкие... — Всё так! — с кивком ответил Гон, смотря на кейс с вещами убитого Цезугеры. — Он был военным, — рассказывал для мало что понимающей Палм мужчина, доставая оттуда всяко разного. — Был убит нанимателем Золдиков. Было не принято говорить, что профессиональные убийцы таковыми и являлись. Они лишь выполняли свою работу. Истинным убийцей всегда считался тот, у кого были мотивы и большие деньги для Золдиков. А сами профессионалы всегда оставались чистыми для закона. — Какая красивая вещица... — Палм потянула свою тонкую руку к какой-то блестящей броши, но Гон её обогнал, сам того не заметив. — Это мне и надо, спасибо. — по-доброму улыбнулся Гон, держа в пальцах этот золотой жетон. Он в прямом смысле был из золота. — Подпиши тут, тут-тут-тут... — листал беспорядочно листы мужчина, ставя галочки на полях. Пока Гон справлялся с подписями, Палм не отводила взгляд от этого украшения. Но стоило ему закончить, она тут же отвела глаза, будто её чуть не застали за каким-то извращением. Такая реакция была от того, что... — «Неужели, Гон-кун хочет мне это подарить? Иначе зачем я тут?» — Всё, пользуйся на здоровье! — захлопнул папку с подписями молодого ФСБшника мужчина, отчего его передние пряди даже шелохнулись. — Спасибо! — подхватил украшение Гон, пропуская вперёд свою коридорную спутницу. — Г-гон-кун? — гладила свои побагровевшие щёки Палм, пока шла и рисковала споткнуться об собственные ноги. — А эта вещица... Что это та... — не успев договорить, собственный голос в голове её перебил. — «Он что... хочет подарить мне вещь мертвеца?» — Ордер, — коротко ответил Гон, убирая в карман жетон под её раскрывающиеся в удивлении ресницы. — «Тот самый?..» — проскочило в голове ведущей разумная мысль, что отрезвила её в момент. — «Если та, что является собственностью погибшего лейтенанта Пиетро...» — красный румянец вспыхнул на лице Палм. — «...Нов меня похвалит!» Не веря своему счастью, о том, что не понятно какое божество, вручило ей буквально в руки то, что создаст романтику, любовь, семью и милого тарантула, в качестве домашнего любимца, в её жизни, стоит это только принести Нову... Он в неё влюбится, а потом они поженятся, а потом... — Ну пока! Спасибо что составила компанию! — Ч-что? — нервной и дёргающей улыбкой спросила Палм, глядя на удаляющуюся фигуру. Её вопрос до ушей Гона никак не успел дойти. Он чуть ли не выбежал из здания, оставив её наедине со своими вопросами. Только потом она вспомнила, что сегодня вечер пятницы. А в вечер пятницы она всегда навязывалась к нему в коридоре, чтобы пройтись и узнать, как прошёл день. Видимо, для них это уже своего рода привычка или традиция. Гон бы, наверное, с радостью отдал этот жетон Палм, если бы знал о том, как он может повлиять на её судьбу. Но он знал, для чего он нужен человеку, которому этот ордер необходимо передать. Сейчас он где-то в карантинной зоне и Фрикс его обязательно отыщет. Даже несмотря на то, что единственное знание о нём, это имя. *** Лицо маленькой девочки было накрыто полупрозрачной белой и мокрой тряпкой, свисающей со стола, как и её каштановые волосы. На ребёнка было устремлено четыре взгляда. Хоть Киллуа и видел мрачную картину перед ним, находиться он там не должен. Да и сами его глаза отдавали не изумрудным, а рубиновым оттенком. Повернув голову к разбитому зеркалу, перед ним предстало отражение испуганного шестнадцатилетнего блондина, чьи дрожащие руки почему-то были в крови. — «Ясно, — не особо удивился Киллуа, словно похожее с ним уже случалось. — Воспоминания Курапики значит?» — Это не то, чего я хотел… — прохрипел морщинистый человек, слабо опираясь на свою трость. Гравировка «Кацуки» была выцарапана прямо под прозрачным самоцветом, вкрапленном в дерево. Киллуа не пришлось сильно стараться, чтобы подойти к лежащему ребёнку. И то, кого он увидел, привело его только в ярость. Но тело, в которое он вселился, не позволяло и сдерживало его потуги аж до трясучки внутри себя. Его младшая сестра Аллука была накрыта белой простынёй, испачканной в красных пятнах. И только в этот момент он почувствовал перемешанный запах спирта, крови и анестезии. На кушетке неподалёку лежало ещё одно тело. И оно совершенно точно было бездыханным. — Наника… — прошептало знакомое лицо, виновато смотря на эту девочку. Безликий мужчина сразу приобрёл лицо того убитого в больнице лейтенанта после того, как его наименовали Пиетро. Но он был не в солдатской одежде, а в очень дорогом костюме. Видимо, это то время, когда он был ещё министром по правам человека. — Как же не то? — пожал в вопросе плечи Паристон, смотря с нездоровой теплотой на мирно спящую Аллуку. — Ты, старик, хотел себя увековечить. Я не прав? Вот результат моего труда. Наника, примерная служительница моего храма, пожертвовала свою душу мне, своему Богу, чтобы я проверил свой проект в действии. Всё прошло успешно. Нужно найти ещё одно совершенное тело, на подобии Аллуки Золдика, и лишь переместить туда твою душу. — И что же стало с самой Аллукой? Если Наника в новом теле, где сама хозяйка? — Судя по всему там же… Значит ты не хочешь, чтобы в твоём теле был сосед? Нужно придумать, как вытеснить или заглушить душу, ведь в мёртвое тело переместить никого не выйдет. — Дело не в том, что я хочу… Это… — не мог подобрать слов Кацуки, бегая глазами между двумя девочками. — Это не этично и не гуманно, — встал на его сторону будущий лейтенант, злобно смотря на Киллуа, а если быть точнее, на златовласого мальчика. — Во-первых, по статье естественных прав человека… — Не пора бы Вам заткнуться? — огрызнулся Паристон на «защитника», переводя взгляд на Кацуки. — Взрослые пытаются решать взрослые дела. — Вы ради подобных экспериментов выращивали детей в своём приюте? Это подло, низко и… — Пиетро, погоди немного, — улыбнулся старик тревожному взгляду Пиетро, увеличивая число своих морщинок под глазами. Сглотнув, солдат с уважением ему кивнул. — Паристон, я хвалю тебя за твои старания. Но ты переборщил. Когда Золдики узнают, что ты сделал с членом их семьи, твоё положение в отношениях с ними пошатнётся. Ты насильно перенёс душу девочки постарше в тело маленького, но очень сильного ребёнка. Как же ты исправишь подобное? Ведь тело Наники мертво, ты не сможешь вернуть её душу обратно. Ты бы сам хотел бы ютиться, со мной, например, в одном теле? — под недовольный взгляд Паристона, он разговаривал с ним, как с отчитываемым ребёнком. — Я всего лишь хотел Вам угодить, — нахмурил брови старший учёный, пялясь на лёгкую улыбку старика. Раздражало. Но на смену раздражению, пришла очередная идея. — Я знаю! Создам новый сосуд, на подобии Аллуки. Без души! И тогда… — Заканчивай это дело и верни девочку домой, — перебил усталым, разочарованным вздохом Кацуки, разворачиваясь к выходу. — Если будут проблемы с Золдиками, я здесь не при чём. Не приплетай меня в это. Я не хочу, чтобы от того, что ты меня неправильно понял, пострадала моя семья. — Подождите… — Паристон хотел рвануть в сторону старика, но массивное тело Пиетро преградило ему путь. — Если не хочешь оказаться за решёткой, не совершай глупостей. Я более не буду прикрывать тебя, — пригрозил министр, остро переглядываясь с учёным, а потом он перевёл взгляд на мальчика. — Тебе есть, куда возвращаться? Что ты вообще здесь… — Идём, Пиетро. — Кацуки открыл дверь, собираясь оставить Паристона наедине с его «творением» и с ребёнком, вытирающим в панике руки об подстилку. В последний раз взглянув на всех присутствующих в этой комнате, Пиетро перешагнул порог в коридор с ослепляющим белым освещением, закрывая за собой дверь. — Почему? — задал вопрос мужчина, догоняя Кацуки. — Этому мальчику нужна помощь! Этот Паристон просто эксплуатирует ребёнка за счёт его гениальности. — Я всё понимаю, но этого ребёнка не спасти. По крайней мере сейчас. — выдохнул Кацуки, проходя мимо лабораторных кабин. — Возможно, мои решения сейчас покажутся тебе жестокими, но поверь… Паристон ухватился за этого ребёнка. Попробуешь выдернуть и всему конец. Не подвергай никого опасности. — У нас много доказательств его злодеяний, почему нельзя просто добиться правосудия? — «Сначала ты работаешь на авторитет, потом авторитет работает на тебя» — усмехнулся Кацуки, останавливаясь у железной двери, намекая на то, чтобы створку толкнули сильные руки министра, а не дряхлые и потёртые временем палки. — Слышал такое? Не связывайся с ним, дабы не остаться без хлеба. — Паристон не остановится. — со злобой толкнул дверь мужчина, пропуская Кацуки вперёд. — Более того, при всём уважении, Ваш отказ от его стараний спровоцирует его нанести Вам какой-нибудь вред. Или, наоборот, он продолжит этот проект. Дети, которых он воспитывает в том приюте, в опасности. — Какой ты паникёр. Допустим, мы вмешаемся. Хочешь предсказание? У меня в роду были гадалки. — отшутился и начал чертить на гравии своей палкой Кацуки, объясняя линиями. — Паристон не сядет за решётку. Он убедит Золдиков, что виноват во всём ты. Закажет у них твоё убийство. А мальчик так и останется у него в руках, как и дети из монастыря. — Что делать тогда? — Я с этим ничего не поделаю. Однако… Если как-то избавиться от самого Паристона, то проблемы в миг исчезнут. — Предлагаете мне заняться его убийством? — Не льсти себе. Ты не справишься, — улыбнулся старикашка недовольному мужчине. Пока эти двое мягко спорили, Паристон разочарованно смотрел на свой блестящий провал. А потом он панически положил свои ладони на плечи Курапики, начиная его дёргать в разные стороны. — Хотя бы ты понимаешь, насколько мы продвинулись? Нельзя, чтобы всё так закончилось! Создай мне людей, на основе ДНК Аллуки, слышишь? — Я не хотел… — мотал головой красноглазый, пытаясь содрать кровь со своих рук. — Почему ты соврал? Ты сказал, никто не пострадает! — Кто пострадал? Они обе живы, ясно тебе? — пытался повернуть обомлевшее лицо подростка к себе, чтобы тот его внимательно слушал. — Ты сделаешь или нет? — Не сделаю! Не буду! Оставь меня в покое! — вырвался Курапика из его рук, отшагивая назад и врезаясь в кушетку с мёртвым телом брошенного ребёнка. Он зажал ладонью рот, чувствуя, как его сейчас стошнит от переполняющего стресса его не до конца сформировавшейся подростковой психики. — Ладно-ладно, не нервничай. Почему не хочешь? — дружелюбно развёл руками Паристон, мирно улыбаясь в недоверчивые глаза. — Не подходи! — красноглазый злобно смотрел на улыбающегося, пытаясь найти хоть какую-нибудь защиту под руку. — Ну не устраивай сцен, а? — Паристон взглянул на чемоданчик с его личной когда-то разработкой, действующее на память особым образом. — Если на тебя так повлиял сегодняшний инцидент… — учёный опустил голову, чуть ухмыляясь. — …как насчёт того, чтобы его забыть? Впрочем, как и любые другие твои разработки. Киллуа было жутко, смотреть на это таким образом. Так же странно, как и смотреть на себя теперешнего. Миг прошёл и вот он в дне, когда он сам переворачивал весь лабораторный цех Паристона в поисках своей сестры. День, именующийся началом трагедии, когда вирус был по ошибке выпущен на улицы города. Зеркал рядом не было, для того чтобы понять от чьего лица Киллуа теперь наблюдал за происходящими событиями. Но рядом стояла Аллука. Его Аллука. Он ещё не отошёл от её бледного вида, лежащего под кровавой простынёй. Так хотелось прикоснуться к ней, обнять. После стольких дней бесполезных поисков... Он наконец... Но стоило его руке потянуться, как электрический разряд со всей дури ударил по его пальцам, прикоснувшимися к телу девочки. Сама же Аллука ничего не почувствовала. Она не материальна в нынешнем понимании. Но она не сводила глаз с, оцепеневшего от шока, Курапики, сидевшего под дверью в лабораторную. Даже не переводила внимание на включенный телефон рядом с ним. Оттуда раздавался уже знакомый голос, пытающийся вернуть парня в реальность. — Курапика, выслушай меня! — говорил Пиетро в трубку, слыша, как учёный наконец собрался с силами и смог поднести телефон к уху. — Я понимаю, что увиденные тобой забытые воспоминания привели тебя в ужас. Но сейчас это не важно, ясно? — «То, что я видел... Это его забытое воспоминание?» — П.. почему?.. Он лгал мне. Лжет до сих пор и я не хотел этого! Люди умирают, а я... — Успокойся! — выработанный командный тон покалеченного лейтенанта слегка отрезвил и вытащил из неуравновешенного состояния Курута. — Жизнь этой маленькой девочки сейчас зависит от тебя и твоих действий. Соберись и сделай всё грамотно. — Понял... — красноглазый пытался вернуть свой естественный оттенок глаз успокаивающими выдохами, пока брал девочку за запястье и вертелся в поисках запасного выхода. — В здании сейчас двое Золдиков. Ваш шанс выжить, пятьдесят на пятьдесят, — объяснял Пиетро в трубку, пока Курапика быстрым шагом вёл Аллуку мимо кабин, предназначенных для будущих «сосудов». — Если тебе встретится Киллуа, вы спасены. Но если наткнёшься на старшего Золдика, шансы приравнивай к нулю. — Что делать, если всё же встречу Иллуми? — Забудь об этом. Встретить Иллуми — смерть. Вбей себе это в голову. В его интересах лишь Аллука. Буду с тобой честен, не пройдёт и секунды, как она окажется у него, а ты будешь мёртв. Договориться не получится. — Если его интерес это Аллука... — Курапика резко остановился у какой-то двери, набирая электронный пароль. — ...я увеличу шансы на успех поиска Киллуа и своё выживание. С Иллуми можно будет договориться. — Ты слушаешь меня, нет? Не смей откланяться от моих указ... — Если буду слушать Вас, то высока вероятность, что Аллука достанется обратно Золдикам с помощью Иллуми. А значит Паристон сможет снова до неё добраться и закончить вирус. — Ну и что ты предлагаешь? — Звонки могут прослушиваться, поэтому не буду отвечать. Отключаюсь. — Не слишком ли ты быстро осмелел, щенок? Ты... Курапика сбросил звонок, прерывая все его громкие возмущения и открывая дверь в гаражный отсек. Помахав какому-то мужчине около кузова, он повёл Аллуку к огромным машинам. Курапика помог девочке взобраться на высокие сиденья грузовика, а потом дал команду водителю от имени Паристона доставить её в аэропорт. Для Киллуа это было довольно интересно и познавательно. Интересно ему было бы посмотреть и на то, как он выглядел со стороны, пока в ярости метался во всех возможных лабораториях этого здания. — Слушай, — шептал Курапика, пока водитель заводил машину. — Ни с кем не разговаривай, пока не доедешь. Ты немая, ясно? Как только вы приедете, срочно беги со всех ног к сотрудникам аэропорта. Я обо всём позабочусь, хорошо? Они тебе помогут. — А ты? — Аллука недоверчиво взглянула на Курапику, который нервно оглядывался. — Не унывай, — он с улыбкой щёлкнул ей по выпирающей пряди волос у лица, а потом быстро захлопнул дверь, чтобы грузовик наконец тронулся. Киллуа наконец сам вспомнил, что потом они встретятся тут же. Этот учёный выдаст ему автомобиль, чтобы нагнать сестру, в обмен на сохранённую жизнь. Так всё было. Потом пустые улицы, но заполненные дороги. Юмико и Киоко. Грузовик Иллуми. Что случилось потом с Аллукой? Она по указаниям направилась к «бортпроводнице». А потом? Это знает только сама Аллука. Единственный способ узнать, это спросить у неё лично. Жаль только вот, что... — Ну и зачем ты впихнул в меня эти воспоминания? Нельзя было это всё просто рассказать словами? — проговорил сонным голосом Золдик, уже привыкший к этому пустому пространству в кабине колеса обозрения. На сиденье напротив валялся бинокль, одинокое плюшевое чудо, пакет с пропитанием на непродолжительное время и его излюбленный лом из бункера. Сквозняк сверху был куда сильнее, чем тот, что гулял внизу между каруселями, киосками, аттракционами и магазинчиками с мороженым, растаявшими уже как два месяца назад. Отросшие белые волосы щекотали плечи, поддаваясь резким порывам ветра. Обладателю изумрудного взгляда мешала наблюдать за пустым, на первый взгляд, городом внизу, свисающая и уже длинная челка. Но они считывали движения бродящих снизу мутанток. Однако он так и не поймал ими ни одной здоровой человеческой души. До того, как Золдик превратил эту самую высокую кабину колеса обозрения в свой уголок, он иногда возвращался в бункер, надеясь там хоть кого-нибудь застать после того случая. Но никого. Ни Юмико. Ни Курапики. Ни Леорио. Никого. Только давно засохшая кровь и белые очерченные линии на полу вокруг, давно убранного военными, трупа. Если кто и выжил, возвращаться туда опасно. В поисках Аллуки никаких успехов. Более того... он сам стал разыскиваемой целью Паристона и его старшего брата. Постоянное скрытие вечно ему только мешало. И чем дольше он прибывает в одиночестве, тем меньше надежды на то, что хоть кто-то остался жив. «У такого, как ты, не может быть друзей». Слова, сказанные Иллуми. И неприятно. Противно. Мерзко. Отвратительно осознавать смысл его слов. — Я никого... Не смог защитить. — его пальцы просачивались меж корнями тусклых белых волос. А его гортань неприятно ныла от напряжения. — Почему всё так обернулось?.. У меня больше никого нет? Семья. Поместье Золдиков. Возвращайся домой. — Мне действительно будет лучше дома? — Киллуа с обречённой улыбкой запрокинул голову назад. Вдохнув ещё горячего, попалённого солнцем воздуха, он обострил слух в сторону заводящегося мотора и… шумной компашки военных? — «Вот ведь!» Он спрыгнул с сиденья и чуть пригнулся, начиная вести наблюдение за ними из-под ограды в виде дверцы. Солдаты шумно о чём-то переговаривались, готовя оружие. Паристон выследил его и они пришли за ним? Невозможно. Но после того, как короткий взвизг снизу чуть не оглушил его, сразу стало понятно, из-за чего они здесь. Прямо в слепой зоне под кабинкой укромного места парня, мутантка пыталась взобраться к нему, чуя его сверху. Но её внимание тут же угасло и возгорелось в желание крови приехавших солдат. Но и тут она потерпела неудачу. Выстрел в её колено напугал особь, заставляя её разворачиваться назад под ликующий смех мужчин. Черноглазая ползла куда подальше, оставляя за собой кровавую дорожку на асфальте. Она волочила простреленную ногу, интуитивно пытаясь разыскать укрытие от опасности. — Далеко ты намылилась? — незнакомый для Киллуа мужчина, но в уже знакомой ему военной форме, выстрелил в колено её второй ноги. Подобных людей он уже встречал. За два месяца выжившие и солдаты стали смелее и увереннее в поведении с мутантками. Они подобным образом развлекались или выпускали гнев, тем самым коротая своё рабочее время. Стреляют они так же по-старому. И в заражённых, и в здоровых людей, не выпуская никого из города и не давая никому даже шанса на объяснение. В городе поменялось не только отношение людей к мутированным, но и сами мутантки. С месяц назад, Киллуа заметил, что всё больше особей ходят в белых одеждах. Они были похожи на те сорочки из бункера. Золдик однажды поймал одну, чтобы выяснить про это что-нибудь. И он выяснил. Они, видимо, подопытные Паристона. Его подчинённые отлавливали некоторое количество, чипировали их, а потом выпускали снова на волю. У Киллуа были предположения, зачем он так поступает. Скорее всего, с помощью отслеживания их перемещения, он пытается понять природу их поведения. Золдик продолжал наблюдать за кучкой солдат, мучающих эту мутантку. Они были очень шумными. Их разгорячённые свисты и громкие выстрелы привлекали к себе очень много внимания, не только со стороны убийцы. Да и в принципе им не повезло, что они сейчас попадут под горячую руку Киллуа. Злость на весь мир кипела в его груди, сжигая весь его здравый рассудок с каждой секундой. Когти создавали неприятный скрежет и царапающую полосу, спускающуюся вниз, на металлической трубе. Специально громко приземлившись на самую нижнюю кабину колеса, Киллуа исподлобья бросил бешеный взгляд на, переведённые на него самого, дула автоматов. Ему неважно было, чья кровь сейчас прольётся. Пострадают все. И военные, и мутантка. Однако, голос со спины разрушил все его не долговременные планы. — Я тебя отыскал, наконец. Не успел он развернуться в сторону источника холодного и бездушного голоса, как игла пронзила его кожу на задней стороне шеи. Киллуа свалился с крыши нижней кабины аттракциона, еле приземлившись более или менее безболезненно на асфальтную плитку. Он старался приподняться, но задетый иглой нерв парализовал его тело. Перед глазами мутнела измученная мутантка, оружие в руках испуганных солдат и высокий мужчина, осторожно подходящий к своему младшему брату. — Теперь домой, — он собирался положить свою руку ему на макушку, но кареглазый блондин его остановил. *** Черноглазые девушки одна за другой поворачивались к своим недосягаемым жертвам, провожая их взглядом из своих стеклянных отсеков. И всё же стоило кареглазому мужчине остановиться подле стеклянной ограды и улыбнуться одной из особи в ответ, как она раскрыла рот и выпустила из себя парализующий визг. Только сама жертва лишь дружелюбно помахала ей в ответ. — Я хочу забрать Киллуа домой, — назойливо и приставуче, Иллуми шагал как деревянная куколка за махающим мутантке Паристоном. — Когда же твоя пластинка перестанет заедать? Всему своё время, — он опустил руку на предложенные ему документы одного из его сотрудников, но не обратил ни на того, ни на Золдика никакого внимания. Он лишь продолжал наблюдать за ладонями девушки, которые медленно водили по стеклу и изучающе мотали головой, рассматривая лицо Паристона. — Тебе хочется же, чтобы он вернулся по своему собственному желанию? — Если честно, мне всё равно. — Как бесчеловечно. Чем отличается волк от выдрессированного пса? — медленно перевёл взгляд на высокого парня старший учёный. — Послушностью? — Сколько волка не корми, он будет смотреть в чащу леса. А если сломать его волю, человеческим образом слова, одомашнить… Он превратится в пса. С Киллуа так же. Забери его отсюда силой, он всё равно вернётся в город. А если показать ему всю бессмысленность его потуг, то ему ничего не останется, как вернуться в ваше унылое поместье. — Это ещё более бесчеловечно. Но мне подходит тот расклад, что будет удобнее. — Тогда дай мне время и оставь меня наедине с твоим младшим братом, — Паристон прислонил палец к шумоподавляющему стеклу, будто желая притронуться через преграду к ладони подопытной, бьющуюся в попытках оглушить улыбчивого. — Выполни-ка моё задание для начала. Услуги Золдиков мне сейчас очень были бы кстати. А вам будет кстати не портить со мной взаимоотношения. Ведь от меня зависит, сможете ли вы с Киллуа вообще покинуть этот город. — разговорчивый мужчина повернул дружелюбную улыбку в сторону Золдика. — И улыбайся-ка ты почаще. — Чтобы быть похожими на «этих»? — Иллуми повернул свои чёрные глаза, разглядывая своё нечеловеческое подобие со стороны. — «Этих»? Они ведь, мало чем отличаются от вас. Всего лишь кровожадные девушки с чёрными глазами. Убрать их нездоровые круги под глазами и дёрганные движения… Будут самыми обычными красавицами со стороны. Узнать бы, как добиться такого эффекта с мужчинами… — Заказчик проекта Кацуки мёртв, как и его односторонний товарищ Пиетро. Больше нет нужды пытаться создать сосуд на основе возможностей Золдика для помещения туда души из больного тела. — Ты наконец стал интереснее, высказывая своё мнение. — Это слова Зено, — сухо ответил Иллуми, переводя взгляд на пришедшего учёного, которому было что сказать. — Во-от как? — разочарованно выдохнул Паристон, перенаправляя взгляд туда же. Поняв, что информация конфиденциальна, он оставил на время Иллуми в коридоре наедине с запертой особью и направился за своим учёным. Подойдя к кушетке с лежащей без сознания особью, он наконец взял бумаги и начал мирно выслушивать терпеливого паренька. — Новая информация по поводу регенерации особей, — начал сотрудник, под интересующийся взгляд Паристона. — Она относительна. — В каком таком смысле? — Мутантки, как вы и предсказывали, регенерируются по подобию своего изначального образа, сопутствующего до заражения. Это касается не только тела. У их клеток есть «память». Если нанести увечье до превращения, то эта рана останется с ними и не будет затягиваться. Так что спасти умирающего человека заражением не выйдет. — Поэтому вирус берёт за основу только здоровых девушек? — Да. Он убивает больных женщин и тех, кто перерос репродуктивный период. Вирус счёл это природной раной в силу того, что Курута не успел полностью закончить проект. Однако. После заражения, даже рана в сердце будет затягиваться, если не повреждён мозг. — Да что ты? Даже душевную? — усмехнулся Паристон, под неловкий взгляд сотрудника. — Внутри этих особей нет души, ими управляет вирус… — Насколько нужно повредить тело мутантки, чтобы не было даже шансов на восстановление? — Отрезанные намеренно конечности не восстанавливаются, так как клетки в срочном порядке перекрывают кровотечение, создавая там препятствие, не дающее позже возможности на прорастание новой конечности. Однако. Если отрезать им волосы, ногти, то они тоже отрастут до изначальной длины, так как там нет угрозы смерти для тела. Но не более. — Поразительно. Проще говоря, их тела застряли в том виде, в котором они были до заражения. Для их тел словно время остановилось. То, чего я и желал… — тихо посмеялся Паристон, под негодующий взгляд сотрудника. — Что насчёт способа коммуникации с ними? — Глухо. Все попытки как-то воздействовать на них бесполезны. Нужно для начала узнать, каким образом они общаются между собой. — Э-эх, столько времени прошло. А мы так и не продвинулись, — страдальчески выдохнул Паристон, смотря на чёрный взгляд ожидающего его Золдика. — Ладно, жду ваших результатов. После пары слов с Иллуми, Паристон открыл дверь в сырую кладовку и с лёгкой улыбкой поприветствовал плененного, окутанного всеми возможными металлическими вставками к стулу. Получив от него острый взгляд неприязни, Паристон поставил второй стул перед убийцей и уселся напротив него. — Наконец я могу пообщаться с тобой с глазу на глаз. Честно, я твоё взросление таким и представлял. — улыбка не спадала с его лица. Наоборот, она становилась всё дружелюбнее. Но игнорирование со стороны Золдика прямо так и кричало об отсутствии желания общаться с улыбчивым. — Как продвигаются бесполезные поиски? Киллуа в ярости дёрнулся в его сторону, но прикованные руки пластинами не дали ему сдвинуться с места. — Они вовсе не бесполезные!.. — яркий блик ненависти пробежался по глазам убийцы, пытающегося вытащить руки из натирающих пут. Всё дёргая и дёргая. — Освободите его. — по-доброму улыбнулся мученику Паристон, принимая на себя удивлённые взгляды как подчинённых, так и убийцы. — Даже учитывая все риски? — сзади стоящий мужчина в военной форме одаривал неодобрительным взглядом пленного, который мечется на стуле, так и мечтая разорвать глотку своего собеседника. — Он не будет делать поспешных решений. Он умный и не будет убивать человека, с которым у него общая цель. — О чём ты? — недоверчиво вскинул бровью Киллуа. — Я надеялся с тобой поболтать, но видимо придётся перейти сразу к делу. Давай заключим сделку? — ухмыльнувшись, он хоть и приказал освободить Киллуа, но полного указания на это не давал. Он лишь привлёк внимание Золдика этим. — Доставь мне одного из двух названных мной людей и тогда я дам тебе свободу. Ту, которую сам пожелаешь. — «Ту»? И о какой речь? — Для начала я дам тебе первичную свободу. Отпущу тебя в город. Потом ты найдёшь мне либо Аллуку, либо Курута. — Курута? — Фамилия Курапики. Неужели, ты не знал? — Ты реально думаешь, я буду искать Аллуку ради того, чтобы тебе её вручить? Ты тогда реально идиот. — Мне нужны лишь образцы её ДНК. Как только я получу её слюну, волос и биохимический анализ с крови, я отпущу вас куда ваши глазоньки глядят. В мир за периметром. Более того, я не скажу об этом никому из семьи Золдиков. В том числе и Иллуми. Ну как? — С чего бы мне тебе верить? — хоть Киллуа и смотрел на него с ненавистью, всё же малая надежда на успех проскользнула. — Хотя бы, потому что я не равнодушно отношусь к своему творению. Что Аллука, что мутантки, они очень дороги моему сердцу. — «Псих ублюдочный» — прожигал взглядом его Золдик, но перебивать не стал. — До того, что хочет семья Золдиков, мне как тогда, как сейчас, дела никакого нет. Мне важна вакцина. А её я не получу, если они убьют Аллуку. Так что твои согласие и помощь — мой приоритет. К тому же... Разве ты не хочешь увидеть своих выздоровевших подруг? — Ты не можешь создать вакцину, — прежде чем его брови жалобно поднялись от пробежавшего образа той самой перед глазами, Киллуа отрезал все попытки надавить на своё больное место, усмехаясь. — Могу. Мне всего-то... — Тогда зачем тебе Курапика? — Золдик наблюдал за спадающей улыбкой Паристона. — Я просто перестраховываюсь. Не буду врать, этот человек для меня опасен. — Убить его хочешь? — Как только выжму из него всё, что будет полезно. — Ты полный идиот, раз думаешь, что я предам друга и передам его такому, как ты. — Ты про того друга, который не выходит с тобой на контакт уже долгие месяцы? — «Откуда он...» — Киллуа постарался не выдавать виду, но для этого потребовалось как минимум опустить лицо вниз, спрятав его за чёлкой. — Или ты про того, кто забросил создание вакцины? Сейчас его приоритет отомстить мне, ты знал? — расслабив плечи, Паристон устремил глаза в потолок. — Когда тебе понадобится вакцина, попроси помощи у того, кто оставил двух заражённых мутанток в бункере и смылся. — Что?.. — он должно быть просто пытается настроить его против Курапики, но... — Каких ещё двух? — Обе из организации Салливера. Знаешь про них? Проводя зачистку, внутри было найдено ещё три трупа. — На не понимающий взгляд Киллуа, он прищурил улыбчивый взгляд. — Двое застреленных и один задушенный. Итого пять умерших. — Мне это ни о чём не говорит. — Я лишь хочу предложить тебе взаимовыгодное сотрудничество. Сам посуди. У этого дилетанта всё пошло наперекосяк, как только его инструмент «для получения места во главе организации Салливера» перестал его слушаться. Я имею в виду тебя. Так что, когда Курапика откажется делать тебе вакцину, которая вдруг тебе понадобится, я с радостью протяну тебе руку помощи. Паристон повернул ключ и холодный металл отлип от запястий убийцы. Как тот и предсказал, Золдик не решится на него накинуться теперь. — Поможешь с Аллукой – будет тебе и вакцина, и свобода. Однако, если я умру... ни того, ни другого тебе получить не суждено. Довольно несправедливо, да? — С Курапикой разбирайся сам. А я просто предоставлю тебе не саму Аллуку, а то, что тебе от неё нужно. И тогда ты вывезешь нас на свободу? — Как тебе будет угодно! — размахивал руками Паристон, певчей птичкой разговаривая с ним, как с ребёнком. Раздражало. — Я дам тебе вето от солдат. Они не будут тебя трогать. Так ведь будет легче вести поиски? — Легче. — сухо ответил Киллуа, поджимая губы. — Но у меня условие. — Я ве-есь во внимании! — Я хочу знать, какими подопытными ты владеешь. — Хочешь знать про тех двух мутированных девушек? — Нет. Обо всех. — Исключено, — отрезал Паристон, рискуя сейчас остаться со смертельной раной на шее. — Я не знаю с кем ты заодно и кому ты предоставишь эту информацию. Я не могу рисковать подобным образом. Ты, видимо, ищешь кого-то конкретного? — Да. Кацуки Юмико. Ты должен о ней знать. — Знать-то, я её знаю. Но о её местоположении мне неизвестно. Должно быть, если Иллуми не смог её найти, то она в числе погибших. — Иллуми искал её? — внутри словно кровь остыла, отливая от головы. — Я заказал её убить, но тише-тише! — он распростёр мирно ладони, сглатывая от напора когтей у своей шеи. — Если бы он её убил, я был бы в курсе. Однако, я могу и отменить заказ. Хочешь? — Отмени. — Оки-доки! Что-нибудь ещё? — выдохнул Паристон, нервно усмехаясь вслед убранной смертоносной руки. — Пока ничего, — отвернулся Киллуа, хмуря брови. — Чу-удненько как! Как ты оживился, — усмехнулся Паристон, провожая убийцу взглядом из кладовки. — Хотя есть ещё кое-что, — остановился у кладовки Киллуа, бросая угрожающий взгляд в сторону учёного. — Не смей за мной следить. Узнаю о слежке, не обессудь. Но я их мигом убью, какими бы профессионалами они ни были. А затем будешь ты. — Даже твой брат? — Его ты не пошлёшь. Иначе крышка всем твоим планам. — Ве-ерно, Иллуми это палка о двух концах. Неумело воспользовавшись его услугами, я могу попасть в очень неприятное положе… Киллуа не стал его дослушивать и просто на просто захлопнул с шумом дверь, оставляя Паристона наедине с молчаливым солдатом. По табличкам над коридором ему удалось покинуть здание достаточно быстро. Он, конечно, никуда не торопился. Но воображаемое тёмное всё же толкало его тело вперёд как можно скорее. Да нет… Оно кричало ему бежать. И этот крик внутренней паники сменился на страх, стоило услышать знакомый голос. — О чём вы говорили? — сидел на корточках сверху Иллуми, словно хищный ворон на ветке, и бездонным взглядом поражал не того, к кому он обращается, а вещь в своей сжатой руке. — Не твоё дело, — плюнул в сторону эти слова Килл, сжимая кулаки в карманах под гнётом опасной ауры, настигнувшей его сразу же, стоило вопросу старшего брата вырваться из его бледных, как смерть, губ. — Я имею право знать. — Оставь меня! — Ты ведь прекрасно знаешь, как происходит исполнение наших заказов? Убийства, которые мы совершаем, влекут за собой ответственность. По контракту, её берут на себя заказчики. Именно поэтому нам доверяют преступления. Никто и никогда не мог доказать вину Золдиков, даже если все прекрасно понимали чьих это рук дело. Но ты всё испортил. — сделав осуждающую паузу старший, его слова ранили только сильнее. — Сбежал из дома. Забрал «её». Поставил под сомнения профессиональные способности Золдиков. — Заткнись... — Но мы любим тебя даже после этого. Хватит уже барахтаться. Всё, что ты делаешь – бесполезно. — Не бесполезно... — Вот как? Стоит Аллуке пересечь границу, её заберёт государство для дополнительных опытов. У неё не будет права отказаться, ведь её даже за человека никто не считает в прямом смысле. — Что ты несёшь? Хватит уже... — губы потерянного убийцы кровоточили от стиснутых в напряжении и страхе зубов. — Её нет в базе личностей. И никогда не было. Поэтому, она всего-то объект. — Она живой человек! — рявкнул громко Киллуа себе под нос. — Чтобы она была живым человеком в глазах государства, которое не будет иметь право использовать её в качестве экспериментального продукта, нужно зарегистрировать её в этой базе с помощью ордера, защищающих естественные права человека. — Зачем ты мне это рассказываешь? Это же для тебя совсем не выгодно! — он повернул взгляд на лицо Иллуми, который лишь пусто улыбнулся. — Чтобы доказать тебе насколько это бесполезно. Ведь... ордер на это может дать лишь тот, кого ты убил в больнице. Припоминаешь? — пока лицо мёртвого лейтенанта проскакивало в голове Киллуа, тот продолжал давить. — Тем, кто убил в Аллуке человека – это ты. — Не правда! — ткань штанов сжалась под его дрожащими пальцами, которые после стёрли металлический вкус с кровоточащих губ. — А тебя ждёт тюрьма, — холодно начал с другого угла Иллуми. — У тебя не было заказчика на убийства, которые ты совершал в день, когда пытался забрать Аллуку. Но я могу тебе помочь избежать решётки, если отправишься со мной до... — Нет! — вскрикнул отрицательный ответ Киллуа, злобно колеча брата своим бунтарским взглядом. — Ты спрашивал о своей подруге? — он склонил вбок голову, замечая вздрог в плечах своего младшего брата. Киллуа уже не задавался вопросом, откуда ему об этом известно. Паристон ли нашептал или же он сам подслушал. Паника холодным потом пробегала по дрожащим рукам. Он было собрался с силами ответить, но тут Иллуми бесшумно сполз со столба. Ему даже подкрадываться не нужно было для того, чтобы разбудить в Киллуа нешуточный страх. Ни первый день в бункере, ни одна мутантка, ни одна предсмертная ситуация не вызывали такой парализованности в теле Киллуа, как этот человек. — Когда ты найдёшь свою «подругу» среди «таких», ты всё ещё будешь придавать смысл этой «дружбе»? — склонился слегка над своим братом Иллуми, вызывая волну мурашек каждым своим монотонным словом. — Буду! — пытался сопротивляться этой давке Киллуа, прекрасно понимая, что у него нет ни единого шанса на случай, если он сейчас вздумает сбежать. — Ты действительно хочешь дружить с той, кто может на тебя напасть? — сжимаемая игрушка в ладони Иллуми показалась перед его глазами. На ней были пятна крови, грязи. А сама она потемнела от влажности от какой-то блестящей жидкости. Бензин. — Ты убьёшь её сразу же. — Нет! — злобно вскрикнул Киллуа, резко разворачиваясь и пытаясь выхватить плюшевое чудо. Но и рука старшего брата была длиннее, как и он сам. Стоило изумрудному взгляду встретиться с пустой мглой в глазах Иллуми, так чувство мгновенного наказания, которое сейчас наступит из-за его неподчинения, перекрыло ему воздух. — Откуда... — Не обманывай себя. Что с нормальными людьми, что нет... Тебе ни с кем нельзя дружить. Ты не умеешь, и учиться не стоит. — палочка из коробка спичек зажглась под лёгким движением рук Золдика. — Такое тебе только помешает. — Не смей... — запрещал Киллуа, обречённо смотря на мелкий огонёк, надвигающееся к лапкам кота. Запретить то, запретил. Только руки и ноги совершенно его не слушались. Ничего в его теле не могло пошевелиться. Дрогнули лишь кончики его бровей от мгновенной вспышки пламени перед его глазами. За пламенем вспыхнула и разочарованная обида, нарастающая с каждой секундой от сжигаемой игрушки. — Я не буду тебя останавливать. Сам убедись в своём отсутствии навыка дружить, когда встретишься с ней. — руки убийцы специально выронили пылающую игрушку, чтобы пламя не искусало его холодные пальцы. — Иди. Ищи. Как только разрешение донеслось до ушей Киллуа, то он тут же рванул в противоположную сторону от брата. Сердце избивало внутреннюю стенку его грудной клетки, отдавая звук этой пульсации до самых ушей. Он нёсся до тех пор, пока не почувствовал безопасность. Наверное, она отражалась в отсутствии воздуха в лёгких и пересушенном горле. Киллуа склонился и облокотился руками на свои колени, чтобы смочь отдышаться и суметь обернуться. На деле было так страшно. Не хотелось поворачивать голову в сторону, откуда бежал со всех ног. Казалось, стоит ему это сделать и лицо смерти окажется прямо перед ним. Что если он не смог оторваться? Всё это лишь на потеху старшему брату. Повернувшись, перед ним открылся лишь квартал дряхлых магазинчиков. В таких местах всегда собиралось много народу когда-то. Что-то вроде ярмарки на мосту. Столько безделушек на асфальте, которые начинал темнеть от капель, летевших сверху. Ещё немного и ливня не избежать. Только это последнее, что волновало Киллуа на тот момент. Хотя... — Больно! — вслух, не понятно кому, произнёс убийца, стискивая пальцами влажную ткань своей одежды. Всё влажнее становились не только его одежда, но и пряди, прилипшие к плечам. Нужно не останавливаться. Хоть медленно, но идти. До тех пор, пока не наткнётся хотя бы на намёк того, что он прав. Он прав, а Иллуми нет. Разбитые витрины ползли мимо идущего по бордюру убийцы. Под собственными мыслями для него совершенно незаметно пролетело время, за которое он преодолел два километра от места, откуда его выпустили. Киллуа бы ходил так до вечера, мучаясь от принятия решения «какой дать ответ» на предложение Паристона, если бы не шум мотора поблизости. Лишь бы не брат, пожалуйста... Звук приближался к нему до ненормального быстро, из-за чего ему пришлось юркнуть меж осколками витрин внутрь, чтобы спрятаться за манекеном. Какая-то новая и на вид крутая машина, с высокой посадкой и огромными колёсами остановилась около этой же витрины. Таких Киллуа ещё не видел. По крайней мере в пределах этого города. Пафоснее была только музыка, потихоньку заглушаемая водителем. — «Браконьеры нашли себе крутую тачку?» — выдохнул Киллуа, вытаскивая свои смертоносные когти из карманов. Сейчас то он спустит пар... Не только окошко опускалось внутрь дверцы, но и крыша над головой водителя съезжала к багажнику. Но внешний вид человека за рулём совершенно не соответствовал крутизне, на которой он разъезжает. — Малыш, вылезай. Не прячься! — усмехнулся Джин, облокачиваясь локтем о край подоконной рамы. Но его весёлый энтузиазм слегка стих, стоило ему почувствовать, как капля его собственной крови сбегает вниз по шее от чужих когтей. — Ещё раз меня так назовёшь, и ты труп. — Киллуа не стал его убивать сразу, так как проявлял слабый интерес к тому, как он смог его так заметить. — Не смей! — скомандовал Джин в сторону дула пистолета, направленного на Золдика. Киллуа перевёл взгляд туда же, отчего чуть дёрнулся назад. Болотного цвета блик пробежался по глазам тёмной фигуры, сидящем на заднем сидении. Как он его только не заметил? — Кто вы такие? — убийца прижал пальцы к шее ещё более угрожающе, провоцируя когти возрастать всё длиннее. — Не убивай меня пожалуйста, пока смелый ФСБшник не посадит Паристона за решётку! — расставил ладони в мирном положении Джин, строго смотря на руки, опускающие ствол пистолета с макушки Золдика. С позволения убийцы, мужчина достал и раскрыл удостоверение. — Впрочем, смелый федеральный служащий прямо под твоими... Когтями. — Что? — Киллуа недоверчиво выгнул бровь, не переставая резать верхний слой кожи шеи мужчины. — ФСБ тут что забыли? — Расслабься, а? У нас с тобой общие интересы. — Так вас всех послушать, вы все тут в городе ради помощи мне собрались. Спасибо! — нервно прошипел Киллуа, ползя когтем вверх к гортани. — О Кацуки тебе много известно? — стоило ему начать, как рука тут же освободила горло от угрозы. — Самый старший член их семьи погиб до вируса. Одна из его внучек погибла от рук Золдика, а другая пропала без вести. Я спрашиваю, тебе что-нибудь про последнюю известно? — Погибла?.. — раскрыл глаза Киллуа, а потом помотал головой. — Без вести пропавшая, зачем она вам? — Она мертва? — и не думал уступать мужчина. — Нет. — даже не задумываясь ответил Золдик, нервно выдыхая. Он не хочет тратить время на них. Этот водитель с нахальной рожей выводит его из себя. — Тогда, где она? — Я в процессе поисков. — зачем он ему так откровенно ответил? Поболтать что ли не с кем больше? Нужно прекращать этот разговор. — Я собираюсь её найти! — громко заявил незнакомый ему парень, на вид одногодка с Киллуа. — Что? — Юмико Кацуки. Я... — Балбес! — ударил по макушке своего сына Фрикс, недовольно выдыхая. — Эта информация не распространяется! — Пусть скажет! — сложил руки перед собой Киллуа, внимательнее разглядывая этого паренька. На вид простак простаком, но он силён. Очень. Не говоря уже об этом бродяге, который привёз его сюда. — Это не тебе решать, сопляк! — А ты нам. — расслабился Гон, с интересом разглядывая беловолосого. — Где была Юмико Кацуки после того, как солдат выпустил вас? Расскажешь? —«Так он тебе всё и поведал...» — обидчиво отклонился назад Джин, пока Киллуа не начал. — Два дня она просидела в бункере вместе со... с нами, а на девятый день после нашего заточения, как сквозь землю провалилась. Это всё, что мне известно. — Не обманываешь? — улыбнулся Гон, склонив голову вбок. На отрицательное мотание головой убийцы, он продолжил. — А остальные? — Не знаю. Я покинул то место в тот же день, что и она. Теперь ваша очередь. Что ФСБ тут надо? — О! Я собираюсь инден... Иде... Фицировать... — сквозь неловкость попытался проговорить слово Гон, но так ничего и не вышло. — Опознать личность каждой мутантки! — Ха? Ты идиот? Их же тут тьма. — Ну а я попытаюсь! — Ну и удачи, чудак. — выгнул скептично бровь Киллуа, выдыхая. — «И этим бесполезным занятием заняты высшие силы обороны? Какой в этом смысл?» — «Раз этот пацан ничего про Кацуки в действительности не знает, то больше задерживаться здесь необходимости нет. Я и так много времени потерял» — завёл машину Джин посреди их бурного спора. — Если я её найду, как мне с тобой связаться? — не унимался Гон под звук закрывающихся стекла и крыши. — Хм? — Киллуа оставил без ответа этих двоих, провожая недоуменным взглядом удаляющуюся машину. Кого тут только не встретишь. *** Паристон всеми правдами и неправдами убеждал Иллуми не вмешиваться в то, чем занимается Киллуа, пока важный для него объект не найдётся. Они находились в кабинете, в которую никто не имел права входить без веской на то причины. И всё-таки туда вошли без разрешения. — Паристон, это срочно! — один из сотрудников «седого» возраста прервал этих двоих, словив на себе лёгкую улыбку Паристона, от которого исходила аура раздражения из-за бардака, происходящего в здании ассоциации, где находятся подопытные особи и полным ходом идут попытки разработки вакцины. — Насколько? — выдохнул Паристон, переводя взгляд на вошедшего. — Представители центра национальной безопасности хотят Вас видеть. Они здесь. — ФСБ? — спросил Иллуми, пялясь на Паристона. — Тебя не должны здесь видеть. Уходи через чёрный вход. Мутанток без реестра на усыпление и в подвал. Пыль с плеч рыжего костюма была смахнута, выпирающие складки приглажены, а дружелюбная улыбка на лице Паристона уже по привычке натянута. Выйдя к непрошеным гостям, перед ним предстал один молодой человек, а рядом не совсем молодой. Показав удостоверение, Джин передразнил его смазливую улыбку, а потом убрал пропуск в карман. — Осмотри пока всё, что успеешь. — шепнул старший Фрикс своему сыну, собираясь приманить всё внимание их главной цели прибытия на себя. — Понял! — он дал твёрдый ответ, осматривая мутанток за стеклом. — Джин Фрикс, какими судьбами? — Слышал тут много красоток, вот и нашёл предлог заскочить на кружечку кофе и полюбоваться. — Ну же, они бедные жертвы катастрофы. Как так можно? А что за предлог? — Засадить тебя за решётку, — стиснул зубы Фрикс, пытаясь разглядеть в равнодушном взгляде Паристона хотя бы толику паники от навестивших его проблем. — Единственную надежду на вакцину? Как не рационально вы работаете, Фрикс. — его взгляд был переведён на парня рядом. При подобном освещении можно было лучше разглядеть внешность этого юноши с крепким телом, волосами торчком и чуть смуглой от постоянного загара кожей. — Твой напарник? — И да, и нет. — ответил Джин, пытаясь дать ему возможность смыться поближе к особям. — Как тебя зовут? — обратился к оглядывающемуся по сторонам юноше Паристон. — Гон. Гон Фрикс. — Ого. Твой сын? — вернул своё внимание Джину тот. — А то ты не в курсе. — устало убрал выпирающие волосы в свои блеклые бинты Джин, подходя к одной из подопытных. — Ну и какие ко мне претензии? — подошёл к нему Паристон, смотря на то, как Фрикс тянет пальцы к стеклу. — Мне бы информацию о личностях каждой девушки, которую ты у себя держишь. — он начал стучать по стеклу пальцем, словно маленький ребёнок в зоопарке пытался вывести на реакцию черепашку в аквариуме. — Не нервируйте пациенток. — строгим тоном порекомендовал Паристон, а потом тут же вернул своё формальное дружелюбие. — Я разговаривал с вашим главным. Он дал согласие на конфиденциальность в этом вопросе. — Какой ты изворотливый, молодец. — убрал руки от стекла Джин, косясь на своего сына, который ходил неподалеку в поисках Юмико, а потом бросил папки документов на стол перед учёным. — Ну, может хотя бы расскажешь что-нибудь про этих восьмерых? — Хм? Кто это? — он перебирал в руках досье каждого подопытного, которых подбирали специально для экспериментов в бункере. — Ну не притворяйся, а. — скучающе почесал ухо Джин, смотря как бумаги с личностями раскладываются на столе. — Пропавшие без вести? Жертвы трагедии? — Твои жертвы. — в этот момент Джин нажал кнопку включения диктофона у себя в кармане. — Какое смелое обвинение. — А я тебя ещё ни в чём не обвинял. — усмехнулся Джин, ловя нервное подрагивание в уголке улыбки учёного. — Свилл Пиеро. Кацуки Юмико. Кацуки Киоко. Парсон Хаишелл. Курапика Курута. Золдик Киллуа. Аста Соуфраби. Леорио Палладинайт. Что их объединяет? — Кто-то планировал держать их в закрытом пространстве неделю, в самый разгар эвакуации из города. Более того, по моим данным вместо Асты Соуфраби была беженка из твоего приюта. — Какой ужас. Так вот куда запропастился мой студент Курута. Что с ним сейчас? — Не притворяйся, что ты беспокоишься и ничего про это не знаешь. — получив немое отрицание, Джин продолжил: — Будешь утверждать, что не знаешь их, даже если у меня есть сведения, что именно от твоего лица была команда военному выпустить их оттуда? — Вот как? — улыбнувшись, он разглядывал фотографии своих бывших пленников. На столе вообще-то лежали личности тех, кто должен был быть в числе пленных по плану. Но не все планы заблаговременно выполняются. — Ты к этому не причастен? — Слушай, — Паристон вдохнул побольше воздуха, а потом собрал всю свою оставшуюся вежливость, — на все вопросы подобного характера я уже отвечал всем, кто выше тебя по званию. Не отвлекай меня от создания вакцины своими глупыми вопросами и домыслами, ладно? У тебя ещё что-нибудь? — Ну... — Джин в последний раз посмотрел на «пациентку», которая хищными глазами исследовала его тело. — Разве что поблагодарить за то, что такой герой, как ты, уделил время такому простому государственному служащему, вроде меня. Не злись. — хлопнул Паристона «по-дружески» по плечу Фрикс, хохоча. — Проводи их к выходу! — повернул свою нервную улыбку Паристон в сторону охранника предприятия, а потом перевёл взгляд на неловкую улыбку Гона, который очевидно прятал за спиной что-то. — Хорошего вам пути! *** Смысла возвращаться к своей бывшей малюсенькой базе в ста метрах от земли Киллуа не видел. Пока он бесцельно бродил по главному мосту в городе, мысли обо всех событиях за сегодня не давали ему покоя. Три месяца из шума его беспокоили лишь визги заражённых девиц и вечные перестрелки где-то вдалеке. А сейчас и Паристон, и Иллуми… Теперь ещё и «туристы» с удостоверениями. Наверное, скоро его поиски либо продвинутся в прогрессе, либо же прекратятся насовсем. Но не прекратится эта слежка военных за ним, пока убийца не покажет преследователям, что давно заметил за собой хвост и не окликнет их. — Я ведь предупреждал Паристона, что будет, если я узнаю о слежке. — резко повернулся в сторону колоны, обклеенную всякими старыми и ободранными листовками. — Я здесь вовсе не по его приказу! — спокойным шагом вышел из колоны человек, судя по голосу… девушка, в солдатской форме. Её лицо покрывала чёрная камуфляжная маска. — У меня личные мотивы встретиться с тобой. — Да что ты? — со скучающим выражением лица спросил Киллуа, смотря на её чёрные волосы, собранных в два хвостика. Боже, он думал такие причёски носят только дети… Сколько ей вообще? Не особо волновало, ведь один лишь вид смуглых волос вызывал головокружение. Из-за этого ему показалось, что у него троилось перед глазами, завидев странные очертания мужчины с непонятными треугольными узорами под глазами и… наиглупейшим лицом. Но всё же ему не троилось, этих ребят действительно было больше одного. — Я пришла сюда за местью тебе. Ты и представить себе не можешь, через что мне пришлось пройти, чтобы встретиться с тобой. — девушка с бейджиком «Анита» говорила сквозь режущий уши Киллуа визг мутантки неподалёку. Только вот где? Золдик опустил глаза с моста и встретился взглядом с черноглазой особью, которая смотрела на него снизу. Она топталась под мостом, оценивающе разглядывая своих потенциальных жертв, мотая головой. Но к ним было никак не подступиться таким существам, которые даже не в состоянии открыть дверь с помощью ручки. А уж целенаправленно найти вход на мост уж тем более… Однако она резко повернула голову в сторону, развернула дёргающиеся плечи туда же, а после и направилась куда-то медленным шагом. У Киллуа не было думать, что это за реакция особи такая. У него были проблемы и посерьёзнее. Например… Четыре направленных дула автоматов в его сторону, помимо неприятного до тошноты головокружения. Он сейчас с ног свалится же… — Не делай резких движений! — настороженно вскрикнул один из мужчин, с бейджиком «Омори». Кстати… у двоих других были точно такие же. — Я здесь из-за своего отца. Услышав это, Киллуа поднял глаза на ту, у которой глаза злобно переливались в оливковом тоне. Сняв маску с лица, выражающую гнев, девушка сжала оружие в руках крепче. Она пришла сюда в сопровождении этих троих. — Я-я-ясно всё с тобой, — протянул в усмешке Киллуа, держась за чёлку и слегка ухмыляясь. — Извини, ничем не могу помочь. Я его не видел. — Даже не помнишь тех, кого убил? — положила палец на курок Анита, срываясь в голосе. Видимо, Киллуа её неправильно понял. — Я здесь за местью! Я собираюсь убить тебя! Ты понимаешь? — Ты уверена, что это был я? — сжимая пряди волос сильнее, Золдик желал сейчас лишь одного. Чтобы эта громкая девчушка заткнулась. — Я знаю, что это был один из Золдиков. Какая разница кто именно это был, если вы все из одного и того же слеплены? Жалкие убийцы… Я убью вас всех и… Пока они разговаривали, та странная мутантка подходила из того же угла, из которого пришёл Киллуа. За ней шли ещё трое, улыбаясь шире, завидев своих жертв. Он схватился за нож, но он выскользнул из-под его ослабевших пальцев. Только Аните было плевать. Она разделается с ними сразу же после того, как закончит с её изначальной целью. Было плевать до момента паники в голосе одного из её сопровождающих. — Эм, Анита? Не слишком ли их много? — самый крупный брат ворочал голову в разные стороны выходов из этого переулочного моста, откуда из каждого, как минимум выходило по трое или четверо мутанток. Если учитывать статистику, где один профессиональный солдат способен обезвредить или убить двух особей, то единственным верным решением было бы: сбежать отсюда и как можно скорее. Как военным, так и самому Киллуа. Даже для него такое количество уже слишком. Убийца повернулся в сторону единственного, неочевидного выхода, в сторону преграды, за которой была пропасть с моста высотой пятиэтажного здания. Оттуда на него тогда пялила мутантка, прежде чем смогла пройти сюда. Приземлиться без увечий ему будет практически невозможно, а тем более в его нынешнем состоянии. Но это лучше, чем быть сейчас загрызенным заживо. Только если, не... Киллуа собрал все свои оставшиеся силы в кулак, чтобы схватить выпавший нож, валяющийся под его ослабленным телом. Анита в свою очередь начала вертеть дулом оружия по сторонам, пытаясь отыскать наименьшие риски пройти напролом и бежать отсюда. Она не понимала, что ей сейчас нужно делать первым делом. Эти заражённые были куда опаснее, чем этот полу живой убийца. Но её охватила неведомая паника только сейчас, осознавая спустя некоторое время, что ситуация крайне безвыходная. Стоит им открыть огонь, чтобы покинуть мост, то хотя бы одна из них парализует жертв визгом и тогда точно конец всем. Особенно сильно пострадают чувствительные уши Киллуа, которые так и не приспособились к этим крикам и еле-еле выносили их даже за пол километра от него. Но если дело касается жизни и смерти, он выдержит. Руки убийцы схватили клок чёрных волос, притягивая к себе шею девушки, потерявшую бдительность из-за нахлынувшего на неё страха. Золдик хладнокровно посмотрел в сторону обрыва, в которую мог прыгнуть и, в лучшем случае без травм, приземлиться на нижнюю часть улицы с помощью её экипированного тела. Он прижимал к её горлу холодное лезвие, чтобы она послушно пятилась за ним по попятной. Пока черноглазые будут заняты самыми ближайшими к ним братьями Омори, он сбежит отсюда. — Чего это они замерли? — раздавшийся голос старшего Омори вывел из чрезвычайных раздумий Киллуа и заставил поднять глаза на обстановку вокруг. Мутантки в самом деле, все, как одна, замертво остановились и не делали больше никаких движений. Лишь стояли в тишине и дёргали плечами, отчего трепыхались уголки их пустых улыбок. — «Не знаю, что с ними творится, но это мой шанс...» — не успел Киллуа закончить свой мысленный план побега, как его глаза распахнулись с дрожью в груди. Вместо того, чтобы перерезать горло Аните прежде, чем использует её тело как подушку, его рука бросила лезвие в плечо Омори, который направил автомат в сторону одной из мутанток. Болезненный вскрик, упавшее оружие и шаги светловолосой особи, вышедшей из компании её подобных, были единственными звуками, раздавшимися на этой улочке. Она единственная шагала в их сторону, пока другие оценивающе разглядывали этих пятерых и чего-то... ждали? — Ну и чего вы вылупились на неё? После нескольких её шагов и столько же прошедших секунд вылупленных взглядов, Омори вскрикнул, с тяжким выдохом вынимая вонзившейся нож, застрявший в плече благодаря непонятным и неосознанным действиям Киллуа. Но не успел он поднять голову на того, кто откидывал на него свою тень, как мир перед его глазами с хрустом в шее резко сменил свою картину на пол оборота. А также перед такой быстрой смертью, он почувствовал жгучие и выступающие из царапин капли своей же крови, собирающиеся скатываться по его лицу. Упав замертво перед ногами Киллуа, старший Омори был первым погибшим, так как был опаснее всех для этой нестандартной особи на данный момент. И пока его младшие братья с Анитой с потрясением смотрели на безжизненное тело, черноглазая прошла мимо Киллуа и погибшего, не отклоняясь от своей основной какой-то цели. Недоумевающие взгляды Омори бегали между убитым и Киллуа, который зачем-то защитил эту особь. Темноволосая оглядывалась по сторонам, не желая верить, что та смотрит, улыбается и идёт именно к ней. Её выпавший из рук автомат был слишком далеко от неё, но слишком близко к подходящей мутантке. Заражённая буквально наступала на оружие, игнорируя все препятствия на пути к той, кто ворочала отрицательно головой и прислонялась спиной к ограде у обрыва. Очнувшись от страха и чувствуя пришедшую на смену злобу, Анита взглянула на уже... лежавшие мёртвые тела на мосту ещё двоих, кто тоже пытался напасть на заражённую. Смотря в чёрные глаза, находившиеся уже в метре от неё, зеленоглазая замахнулась, но не достала кулаком до особи. Она почувствовала сильный и болезненный толчок в области своей груди, а потом отсутствие опоры под ногами. После треска забора, по улице раздался глухой удар тела, упавшего на голый асфальт с высоты пятиэтажного здания. С этой высоты черноглазая ещё некоторое время наблюдала с улыбкой на лице за лежавшей внизу девушкой, которая не подавала больше признаков жизни. Всего минута… А на мосту уже было трое погибших… Под мостом ещё одна. Единственный, кто остался жив по каким-то непонятным причинам, смотрел на развивающиеся от высотного ветра светлые волосы. Черноглазая повернулась в сторону Киллуа, который завороженно смотрел на этот разлив не до конца растворившегося космоса в мгле. Поверить не мог, но ему всё так же виделись те серые глаза той, кто медленно к нему подходила. Иллуми прав? Киллуа сейчас ведь убьёт её. Подняв нож, он… Он не сможет. Ни убить её, ни сбежать. Мутантки вокруг не двигались, лишь смотрели на изучающую улыбку одной из них. Некоторые смотрели на его растерянное в печали выражение лица. — Юмико… — зажмурив глаза, он слегка поддался этой слабости перед ней. Он её не тронет, а раз она решит его убить… Он лишь почувствовал прикосновение её руки на своём плече, которой она только что столкнула насмерть ту, кто собиралась его убить. Потом она и вовсе попыталась… что она пыталась сделать? Положиться на его плечо? Положить голову?.. Не выходило в силу разности их роста. Такая маленькая, по сравнению с ним, но такая же смертоносная. Он слегка наклонился к ней, не чувствуя уже той опасности, которую ощущал минуту назад. Щека Юмико преданно обтёрлась о шею недоумённого Киллуа.