Вакцина от совершенства

— Ну давай же! — выдохнул Киллуа, ожидая очередного намёка от Юмико на то, что та его понимает. После он повернулся к Нанике. — Я говорю тебе, она меня слышала! — Может это было совпадением. Или тебе показалось, — прикрыла глазки девочка, облокачиваясь на спинку скрипучего и дырявого кресла. — Померещилось. Слышал то, что хотел слышать. Или видеть. — Ты мне не веришь? — нахмурился старший, а потом снова посмотрел на лицо черноглазой. — Юмико. Юмико. Ю-ми-ко! — Это бесполезно, — вздохнула Наника, спрыгивая наконец с плесневелой мебели. — Хочу развеяться. — В смысле? — с неодобрительной интонацией спросил Килл. — Одна? — По лесу. Я же не глупышка, чтобы выходить из чащи. К тому же Аллуку за пределы леса мутаньи не выпустят. — она закрыла за собой дверь, оставляя влажный запах плесени позади, в доме. Он так ей приелся уже. Наверное, на этом и держится её желание поскорее выбраться за город. — Ну давай ещё раз. — ладони Киллуа легли на её щёки, чтобы она не отворачивала лицо и смотрела только на него. — Юмико. Ты Юмико, помнишь? Меня зовут Киллуа. Да в чём же дело? Он начал перечислять все события, которые могли бы повлиять на её сознание в тот момент. Киллуа был на взводе тогда, поэтому собрать кусочки воспоминаний было довольно сложно. Может повышенные эмоции? Она говорила, что может чувствовать эмоции остальных. Но бред. Вряд ли она среагировала на его «психи». На что тогда? Киллуа просто настолько отчаялся в тот момент, что начал говорить обо всём, что в голову взбредёт. Может… дело в сказанном? О чём он ей там говорил? Что же?.. Что же?.. В голову не лезет. — Ну и… Голова сейчас вскипит. — убрав от неё руки, он облокотился на подоконник, сверля долгим взглядом мокрую грязь, размытую когда-то дождём, попавшим сюда из этого разбитого окна. — Блин. И за что мне это? Может, ты знаешь? Киллуа посмотрел на Юмико в надежде на то, что она кивнёт или хотя бы отрицательно помотает головой. Но никакой реакции на его вопрос не последовало. — И думать надо как тебя вылечить. И выбираться надо. Только одно без другого не складывается. Плюс ко всему, возьмусь за одно из этих дел, второе полетит к чертям. Я всё думаю. Может, ты сама справишься с вирусом? Может, мне не показалось, и ты реально можешь прийти в себя, а? Ты бы очень облегчила мою задачу. Юмико «слушала» его монолог, предназначавшийся ей. Но не слышала. — Может, реакция на то, что я обвинил тебя в том, что ты не Юмико? Может… обвинил тебя в том, что оставил? А может… Киллуа аж дёрнуло от осознания. Точно. Что если она начала его понимать после того, как он намекнул ей о взаимности в её чувствах? — Так, Юмико. Подойди-ка поближе. — он поманил её к себе пальцем, отчего особь решила, что её сейчас приласкают. Она и подошла. Получила приятное поглаживание по шее, а потом как-то с возмущением посмотрела на него, стоило ему убрать руку. — Юмико. Я тебя люблю. А ты? Она наклонила голову вбок, желая понять, что он от неё хочет. — Ты тоже признавалась мне, помнишь? — его глаза раскрылись в удивлении, когда она кажется… — Помнишь же?.. Она медленно опустила подбородок, а потом подняла, улыбнувшись. — То-то же… — слабо улыбнулся Киллуа, пытаясь максимально проследить и проанализировать, что сейчас происходит и что он говорит. — Конечно помнишь. Воспоминания… — он бегал глазами туда-сюда по полу, а потом более оживлённо задал вопрос. — А может ты помнишь бункер? Ребят? Она снова дала ему знать, что помнит это место и тех людей. — Боже, почему я сразу не догадался? Ты реагируешь на воспоминания. Я прав? Ты ведь Юмико же? — на очередной положительный коннект, Киллуа перестал униматься с вопросами. — Хорошо. Хорошо. Ладно. — не веря, что ему действительно удалось выйти с ней на связь, его голову посещало невообразимое количество очередных надежд на то, что вакцина не понадобится. — Давай, первый день. Наш первый день знакомства. Ты… Как только Киллуа начал перечислять события, происходящие в те дни, Юмико присела на сырой ковёр, не отрывая от собеседника взгляда. Наверное, минут двадцать… нет, тридцать он говорил и говорил, пока в его горле не пересохло. И каждые несколько предложений, он спрашивал, слушает ли она его. Понимает ли. И каждый раз она положительно ему отвечала. — И всё же… Этого недостаточно. — разочарованно выдохнул Киллуа, у которого уже язык заплетался. И толку, что она его понимает? Не она это всё ещё. Доказательства где? Рано он обрадовался. Хотя он и понятия и не имеет, какие ему ещё нужны доказательства, что это она. Да и вообще, к чему они? Он просто хотел, чтобы она наконец была здорова. Если бы она была здесь, то обняла бы его. Утешила. Прикоснулась бы. — Наверное, я слишком многого хочу, да? Этого мало, но это не значит, что он не может дать большего. Пока есть шанс, он не сдастся. — Жди тут, договорились? Не уходи никуда и пусть мелкая за мной не увязывается. Она кивнула ему, на что Киллуа улыбнулся. Это эффект от постоянного тянущегося каната из прошлого. Пару вопросов, не задевающие воспоминания и она снова превратится в ничего не осознающую особь. Снова перестанет его понимать. *** — Солдаты одновременно зайдут со всех контрольных точек въезда и выезда в город и будут двигаться к центру. — объяснял Бейонд, смахивая свою чёрную бороду с документов на столе. — Обстреливая всё и вся на своё пути? — с нервным смешком спросил Паристон, переживая за своих гуляющих по изолированному городу куколок. — Именно. — А Пиетро не объявлялся? — со скучающим лицом барабанил мужчина с усталым худым лицом и прямыми светло-русыми волосами, чуть выше плеч. Не понятно почему, но именно Паристон и только он нервничал, стоило этому мужчине в одеяниях из лёгкой длинной ткани, напоминающую мантию, иногда переводить взгляд на улыбчивого. — Впрочем, я против. Пока не пройдёт год с момента, как его объявили пропавшим без вести, никто не смеет занимать его место и отдавать приказы от его имени. — Ситуация-то чрезвычайная. Будем ждать оставшиеся восемь с хвостом месяцев, пока мутантки не сожрут всех до последнего солдата? — выдохнул Бейонд, раздражённо смотря на барабанящий палец сына короля страны. — Солдаты уже давно приспособились к системе тамошнего выживания. Мутантки им уже давно-о не помеха. — Паристон улыбнулся шире Бейонду, стараясь мягким голосом ослабить накалившуюся давку над столом собравшихся. — Где-то в этом городе мой внук. Так что лишь из личных побуждений я тоже не поддерживаю зачистку. — добавил признание Зено, не открывая глаза и не одаривая всех добродушным взглядом. — Не хочу, чтобы наша семья лишилась самого многообещающего наследника Золдиков. — Я, кстати, виделся с ним недавно. — помахал ему Паристон, немного наклоняясь вбок, чтобы старик заметил его приятный вид посреди этих мрачных людей. — Он категорически против возвращаться домой. Однако я могу помочь… — Иллуми вернёт его домой, не сомневайся. И когда он это сделает, я поддержу план зачистки. — Ты дуешься на меня из-за того, что ваша репутация так резко упала? — усмехнулся Паристон. — Но я не виноват. Я бы вернул вам Аллуку, но это Киллуа всё испортил и забрал её раньше. Так что я не при делах, ладно? — он отмахивался ладонью, будто отгонял надоевшую муху. — Не-е-е я это! — Я разрешаю своим детям брать твои заказы лишь потому, что даю тебе шанс всё исправить. Если вернёшь нашей семье этих двоих, то так и быть, я закрою глаза на всё, что ты натворил, и мы снова будем сотрудничать. — Конечно-конечно! — тот с прищуром улыбнулся, а потом незаметно перевёл взгляд на вазу, под которой была скрытая камера. И он прекрасно понимал, чья это работа. — Подведём итоги? Трое из шестерых против того, чтобы и заражённых, и выживших, расстреливали направо и налево. Двое отсутствуют. Пиетро и Кацуки. — Ваши голоса перестанут иметь силу, когда найдётся ордер. — выдохнул Бейонд. — Приказ, отданный с ордером Пиетро не подлежит обсуждению или оспариванию, и выполняется сиюминутно. — Хотите его получить, чтобы впустить свою армию в город? — с интересом лепетал Паристон. — Какой ты догадливый. — Ну, пока он не нашёлся, оставим город в покое на моё попечение. Я держу всё под контролем. — И откуда только у этого ордера столько власти? — завистливо и с задумчивой расслабленностью протянул принц, переставая барабанить и начиная качаться на стуле. — Ордер был общим подарком международных правителей, — поднял указательный палец блондин, объясняя это словно ребёнку. Принц Церидних Какин, сын короля страны, имеющей этот заражённый город, был тем, кто помог Паристону встать на ноги после того, как старик из семьи Кацуки «предал» учёного. Церидних финансировал продолжение проекта, финансировал обучение Курута, финансировал всё, что ускорило бы процесс создания этих сумасшедших кукол. Он так же пользовался определённой властью, чтобы взятки нешуточных сумм помогли Паристону избавиться от законного наказания. Более того, он самолично выбирал девушек, над которыми будут проводиться эксперименты. И всё для того, чтобы этот улыбчивый смог насытить его скучную жизнь занятными красками. Что Пиетро, что Кацуки. Обоих он презирал за воровство и моральную скучность. Поэтому было бы приятно увидеть панику этих двоих, стоило отобрать у них самое ценное. Членов их семьи. По окончанию этого скучного собрания, он вышел из кабинета самым первым, чтобы поскорее вернуться к своим утехам. Но вспомнив, зачем он вообще объявился на собрании советников, начал ожидать Паристона около своей машины. Тот же, словно назло, вышел самым последним из кабинета, тратя драгоценное время принца. — И ещё раз вечер добрый! — увидев, как Церидних с завёрткой между сухими губами ищет в своей мантии карманы, Паристон тут же достал алюминиевую зажигалку. — У меня мало времени, так что предъявлю претензию сразу. — отрезал принц, позволяя ему преподнести маленькое пламя к кончику его сигары. — Ты вздумал меня дурить? — Не понимаю о чём Вы, — пальцы улыбчивого закрыли поцарапанную крышку зажигалки, как только Церидних смог сделать затяжку. — Прошлая партия кукол была весьма неплоха. Но за эти три месяца я искупался в крови лишь одной из тех, кого я тебе выделил. И то, её труп был таким не свежим, что даже на стене её тело никак не смотрелось бы. Что говорить о её стухшей крови? В итоге пришлось красотку просто похоронить. — выдохнул дым на лицо Паристона принц, ожидая, что эта омерзительная улыбка спадёт с его лица. — И за что только я тебе деньги плачу? — Я же извинился. Убийство Киоко было публичным, поэтому понадобилось время для того, чтобы заполучить её тело. — он лишь прикрыл глаза, чтобы глаза не слезились от горького дыма. Но улыбка никуда не делась. — Дела пока не ладятся, однако это временные трудности. Остальных же отправлю Вам хоть живыми мутантками, чтобы Вы сами с ними разделались и получили своё извращённое наслаждение. — Что со старшей Кацуки? — проигнорировал его обещания Церидних, втягивая вторую затяжку. — Раз уж ты так подводишь, значит я имею право знать, что с ними. — В поисках, — немного начиная нервничать, ответил Паристон. — Дочь Пиетро? — В поис…ках… — запнулся Паристон, открывая лукавые глаза и видя мрачное лицо принца. — И как ты можешь утверждать, что доставишь мне их живыми мутантками, когда даже понятия и не имеешь, живы ли они вообще? — второй раз выдохнул дым принц, провоцируя раздражение внутри перегородки носа Паристона. — Два месяца. Я даю тебе время до конца ноября. — Иначе?.. — боялся даже предположить он, наблюдая как личный швейцар принца открывает тому дверцу. — Я сам заявлюсь к тебе в лабораторию и заберу самых сладких на мой вкус мутанток. — бросив недокуренную сигару на влажный асфальт под ноги Паристона, Церидних сел на заднее сидение своего роскошно белого автомобиля. — Ну а если мне никто не приглянется, я приму ванную с тобой. — Ох, лучше бы я счёл это за домогательство, а не за угрозу. Как только машина тронулась, Паристон достал из кармана брюк свой телефон. Набрав определённый номер, он дозвонился до нужного абонента. — От журналистки надо избавиться, — донеслось из телефона в руках Миллуки, наблюдающим как раз за своей новой целью. Она в шоке пялилась в свой телефон, пересматривая запись разговора этих людей за столом несколькими минутами ранее. Он не был любителем быстрых убийств. Миллуки либо действительно избавлялся от цели, бросая его в водоворот опасных событий, либо издевался над жертвой с помощью своего любимого способа: хлысты и разделка. Золдик выбрал первый вариант. Всё-таки втираться в доверие ему как-то больше нравилось. Наверное, недостаток этого же доверия из-за необычного способа воспитания Золдиков сильно повлияло на его методы. Приняв заказ, Миллуки вытер руку от чипсов об штанину, а потом оставил жирный след пальца на красной кнопке телефона. — Слышал, вы ищите способ попасть в закрытый город? — сдерживая отдышку, Миллуки подбежал к ошеломлённой Палм. — Что? — она опустила взгляд под недоверчиво сведёнными бровями. — Мне тоже нужно будет туда через две недели. Дело в том, что мне не помешал бы попутчик с деньгами. — тёр большой и указательный палец между собой Золдик, сужая и без того узкие глаза и намекая на плату за проезд. — Когда мой пропуск будет готов, денег не будет. Поэтому мы оба будем в выгоде. Родители Палм всегда говорили о незнакомцах, которые приглашают в свою машину. Но это единственный шанс пожени... предупредить Гона об опасности и самой воспользоваться ордером как можно скорее, чтобы люди узнали правду. Она приняла от него свёрток с его номером телефона, а потом начала наблюдать за тем, как Миллуки в спешке начал собирать за собой пустые упаковки из-под чипсов и оглядываться по сторонам. *** План действий Киллуа был весьма прост. Если Иллуми не забрал ордер у мёртвого Цезугеры и не отдал Паристону, значит изначально он был не у него. Или же он где-то спрятал ордер до смерти. Скорее всего он должен был оказаться у Пиетро, как конечная точка. Но при убийстве Пиетро, никакого жетона не было обнаружено. Остаются варианты, что он либо у того странного паренька, которого они с Курапикой встретили в больнице, либо у дочери Пиетро. Богу слава он её знал. Успел с ней познакомиться, будучи неделю запертым в бункере. Поэтому он и решил, что поиски стоит начинать отсюда. Киллуа навещал это место раза два или три с их последней встречи. И конечно это было в надежде, что сюда всё же вернётся кто-то из ребят и даст знать, где все находятся. Но никто повесточку о своём благополучном выживании так и не оставлял. Дверь в бункер всегда была открыта. Хотя было бы страннее, если бы она в какой-то момент закрылась. На самом деле начать отсюда поиски было второочередным его приоритетом. Киллуа пришёл сюда за своими вещами, которые не рисковал бы таскать с собой по городу. Он не хотел, чтобы они попали в руки Иллуми или Паристона, если его вдруг схватят. Но сейчас особый случай. Что толку от его болтовни перед Юмико о прошлом, если это никак больше не помогает. Нужно было окунуть её в воспоминания более глубоко. Именно поэтому он здесь. Может стоило её сюда привести? Наверное, слишком опасно. Киллуа вытащил фонарик из кармана, пришитого к штанине у колена, и настроил яркость. К темноте, в которую не проникал уличный свет, нужно было привыкнуть даже его глазам. Но за это время на него вполне могли напасть, поэтому он водил по комнате у входа бегающим белым светом фонаря, не желая здесь обнаружить кого-нибудь опасного. Мутаньи не трогают Киллуа, когда он рядом с Юмико. Однако стоит ему пропасть из её поля зрения, они продолжают принимать его за свою потенциальную жертву. Фонарик тут же потух, стоило глазам Золдика привыкнуть к окутывающей его темноте. Пройдя коридор, по которому они выходили всей компанией из бункера, стоило только Цезугере высвободить их, Киллуа посмотрел на приоткрытую железную дверь. Открыв её и пройдя внутрь, никто его не встретил. Даже постоянно мигающая зеленоватая лампочка над общим столом не освещала эту комнату. Под столом же под слоем пыли валялись бутылки и раскиданные фигурки шахмат. Где была сама дощечка неизвестно. Рядом с порванной на полу пижамой, которую он решил захватить с собой, были проведены линии краски. Если отвести фокус внимания с черт, то было ясно, что это фиксация застреленного человека, упавшего после выстрела. Из-за темноты было не понятно, но кажется цвет был красный. Солдаты и впрямь забрали тело. Паристон говорил о трёх погибших, но сколько бы Киллуа не петлял по пустым и тёмным комнатам, пустых контуров вокруг бывших тел было всего два. Пройдя мимо шкафа в сторону кабинета, он поднял глаза на вентиляционную шахту, закрытую металлической ржавой сеткой. Отвёртка была на те дни только у Киллуа. На данный момент она-то у него и осталась. Золдик поднялся ногами на стул и начал откручивать винты, которые откручивал ранее и не раз. Ветерок оттуда совсем немного теребил свисающую чёлку, щекочущую его нос. Сдунув её со своего лица, он схватился пальцами за отверстия крышки и выдернул её, бросая на койку позади, даже не поворачиваясь и не целясь. Засунув руку в эту маленькую дыру, в которую даже Аллуке не пролезть, он коснулся чего-то твёрдого. То был новенький, но очень пыльный телефон. Связи на нём, как и привилегированной сим-карты не было, но Золдика нужно было от смартфона совсем не это. Сдуть этот уже твёрдый слой пыли было нереально, поэтому опять пришлось марать свою штанину. Протерев экран об ткань брюк, он засунул телефон в карман. Это было не единственным, зачем он сюда пришёл. Вытащив вещь, весом намного легче предыдущего, Киллуа устало свёл брови. Пыль разлетелась огромным клубом над ним, когда он начал вытряхивать конверт в своих руках. Какое-то любовное письмо с нарисованными кривыми сердечками было ему отдано когда-то в те дни. Загвоздка только в том, что почерк письма принадлежал вовсе не Юмико. Киллуа засунул во второй карман листок и спрыгнул со стула. Откашливаясь и отмахиваясь от пыли, которую он тут поднял, Золдик направился обратно к выходу. Он чуть не наступил на какую-то лужу, рядом с открытой дверью холодильной камеры. — «Стоп» — напрягся Киллуа, переводя взгляд на щель. — «В прошлый раз она была закрыта» Аккуратно толкнув пальцами железную дверь, она с неприятным скрипом начала медленно отворяться дальше. Оттуда тёк какой-то ручеёк, только в темноте не было понятно, что это такое. Кровь? Киллуа нажал на кнопку фонаря, чтобы приглядеться к жидкости получше. Тяжесть словно дух отпустила. Всего-то вода. Видимо лёд оттаял из-за того, что дверь была открыта. — «Здесь кто-то был» — водил светом фонаря по углам морозильной комнаты Килл, рассматривая продукты, с давно вышедшим сроком годности. — «И относительно недавно. Иначе бы вода успела высохнуть» Наступив на красную полосу на полу, он отключил фонарь и начал оглядываться по сторонам. Он все комнаты здесь проверил. Никого сейчас тут точно нет. Выйдя в главный коридор, ведущий к выходу, он заодно проверил и комнаты с давно потухшими мониторами. Трупного запаха тут словно и не было. Но ощущение было неприятное от осознания, что здесь мёртвыми от вируса дней пять или шесть валялись люди в белых халатах, которые должны были следить за подопытными. А по этому коридору бродила мутантка, ждущая, когда ей выпадет возможность попасть к запертым там внутри людям. Сейчас мутаньи уже не настолько пугали, ведь стали привычной формой жизни, обитающей там же, где и он. Однако на тот момент… Киллуа толкнул уличную железную дверь, после чего зажмурил глаза, привыкшие к темноте. Оглянувшись по сторонам и убеждаясь, что рядом нет опасности и можно идти, Киллуа перевёл взгляд на несколько бугров в земле. Трупы, которые они там закопали, точно всё ещё не разложились. Будто бы только вчера они засыпали чужие тела землёй. Даже чья-то лопата там в траве всё ещё валялась. Фактически, погребение было уважением к их смерти, но, по сути, это было для того, чтобы трупы в бункере не мозолили глаза и не воняли. И тут его током озарило. — «Та мутантка Амана ведь регенерировала свою рану? Спустя день. А ту, что они похоронили, ведь подстрелили те солдаты?» — он с негодованием на лице перевёл взгляд на один из бугров, отчего ему стало как-то не по себе. — «Она там что, живая?» Посмотрев всё же на лежавшую лопату, испачканную в сырой от недавних дождей земле, он потёр виски. — А, нет. Её в голову же поразили, — опомнился Киллуа, успокаивая себя и говоря это самому себе вслух. Для того, чтобы размять мышцы, Киллуа запрокинул руки за голову и потянулся. Осенний ветерок пробежался по его открытым зонам, что навело его на мысль. — Холодновато становится, — задумчиво проговорил себе под нос Киллуа, присвистывая от ощущения неожиданных мурашек по коже. — Надо бы зайти в магазин за тёплой одеждой. А Юмико? Блин, мутантки мёрзнут или как? На всякий случай… Видимо его голос услышала какая-то мутантка в лесу, а у него, помимо своих смертоносных когтей, и оружия-то с собой нет. Она визжала откуда-то из чащи, слабо, но неприятно закладывая чувствительные уши Киллуа. Хорошо, что она была не с той стороны, куда ему надо было. Он поспешил на видную тропу, в очередной раз замечая протоптанную кем-то другим траву. Выйдя из леса по меткам, оставленным когда-то ребятами на коре деревьев, перед ним открылся всё тот же пустой город. Нигде уже не было пожаров и свет горел только в отдельном районе, расположенный рядом с ассоциацией. Только дым исходил из разных мест. Не понятно было, это костры выживших или всё же где-то очередная утечка. Отсюда ему было видно даже военных, патрулирующих освещённые районы. Киллуа спустился к границе города, направляясь к торговому центру, чей вход и некоторые кварталы были однажды подорваны. Попасть внутрь было довольно проблематично, но, видимо, выбитые окна на первом этаже послужили ранее кому-то проходом. Проходя мимо детских витрин на втором этаже и перешагивая валяющуюся фарфоровую безглазую куклу, с трещиной на лице, Киллуа проник в детский отдел одежды. Только вот… — Размер! Какой у неё размер? — устало почесал затылок Киллуа, с тяжёлым выдохом падая на кресло и раздвигая расслабленно колени. Возможно, такие вылазки стоит проводить в компании самой Аллуки. Детей в городе мало, если они вообще есть, поэтому вряд ли у выживших будет спрос на детскую одежду. А значит не будет проблем с нехваткой. Однако второй проблемой уже была тёплая куртка для Юмико. Вот бы она свой размер назвала… Его отросшие волосы свисали с запрокинутой головы на спинке кресла. Немного посидев так, отдыхая и концентрируясь на звуках в окрестности, он прикрыл глаза. Ему хватило пяти минут, чтобы спокойной обдумать последующие действия. Если в бункере нет, значит надо ворошить и доставать выживших, мало ли они что-нибудь знают о бывших подопытных? Будет терроризировать их до тех пор, пока не докопается до того, что ему нужно. Дисплей чужого телефона засветился после того, как Киллуа зажал кнопку включения. — Ну и заставка… — со стыдом в голосе произнёс Киллуа, неодобрительно смотря снизу вверх на свисающий в его руке телефон. Фотографии с времяпровождения хозяина телефона с этими тремя Леорио, Киоко и Леан за играми в карты вызывали глупое неудобство. Он открыл вкладку галереи, а потом начал листать последние фотографии. Всё с ними хорошо, файлы не были повреждены. Киллуа перевёл взгляд на разбитое окно, откуда можно было увидеть район, снабжённый электричеством. Приняв решение, он встал с кресла и подошёл к нему. Довольно высоко, но не для того, кто прыгал с высоты и повыше. Схватившись за внешнюю хлипкую трубу, по которой должна стекать вода с крыш, Киллуа прыгнул с этажа, не задевая осколки и выпирающее стекло, а потом начал спускаться по ней вниз, скользя подошвами по потрескавшейся стене здания. В последний момент, когда ноги Золдика достигли асфальта, четырёхэтажная труба отсоединилась от стены из-за таких недопустимых манёвров и, с громким скрипом, начала медленно падать. Киллуа поджал губы и зажмурил глаза от таких незапланированно громких звуков. Будет проблемой, если мутантки или патрульные сюда сбегутся. Труба всё же с грохотом упала на мусорные отделения, наконец избавив Киллуа от этого мучительного звука. Он с расслабленным выдохом посмотрел на эту предательскую железку, а потом повернулся в сторону одного здания, замеченным им с окна детского отдела. Присвистывая, словно это не он отломал эту конструкцию, Киллуа с расслабленным шагом направился за мусорные баки. Дойдя до здания миграционного отделения, Золдик заглянул во внутрь. Уж точно никого из выживших здесь быть не может, так как ни еды, ни развлечений, ни какой-либо комфортной мебели здесь и в помине нет, а рядом тусуются люди в форме и с автоматами. Подойдя к принтеру, Киллуа с вызовом усмехнулся. Интернета нет, а распечатать то, что было на телефоне ему всё же хотелось. Поворошив отделения в тумбах, напичканных всякими уже ненужными никому документами, Золдику удалось откопать чью-то флешку. Компьютер тоже включился, что показалось даже странным. Единственное, он ужасно тормозил. Сильно раздражало нетерпеливого Киллуа. И вот помучив компьютер и помучавшись самому, наверное, спустя полчаса его надежды на успех оправдались. Принтер с жужжанием начал выдавать фотографии одну за другой, пока Киллуа хмурил брови. Ну неужели нельзя чтобы всё в этом мире падало, бухтело, барахлило чуть потише? Услышав приближающиеся шаги и чей-то голос, сливающимся со звуком металлических застёжек, которые обычно крепятся на ремни от оружия, Золдик быстро схватил стопку выданных фотографий и вынул телефон от присоединённого проводочка, а потом опустился под стол. Вытащив из смартфона сим-карту и карту памяти, Киллуа наступил на него и выбросил его с потрескавшимся экраном в урну. Он не расскажет Пиеро о том, как только что поступил с его телефоном. Двое мужчин, услышавшие что-то подозрительное, направили свои дула в сторону входа здания. Решив, что это очередная мутантка, они с профессиональным видом на лице вошли внутрь. Но светящийся монитор компьютера заставил патрульных сжать свои автоматы покрепче, а самим быть более бдительными и осмотрительными. Что-то мелькнуло под столом на глазах одного из солдат, и тот дал немой знак рукой открыть огонь по команде. Вот-вот и он настигнет этого стола и… там никого не окажется. — Просто показалось, — пожал плечами один из них под расслабленный выдох второго. — А чего он включен тогда? — Да мало ли? Пошли, на обед опоздаем так. *** — Вот, смотри! — Киллуа всучил Юмико в руки свою наволочную пижаму, на которую иногда сменял свою привычную одежду в бункере. — Вот её помнишь? Пальцы Юмико щипали потёртую ткань и дёргали простирающиеся швы. Особь наклоняла голову то в один бок, то в другой, рассматривая гуляющую в её руках одежду. — Чего ты пытаешься добиться? — донеслась интонация Наники сверху, сквозь скрип под спускающимися шагами по лестнице. Юмико медленно повернула голову в сторону девочки, а потом вопросительно наклонилась вбок. — Я не знаю, — Киллуа закрыл свой взгляд рукой, которая специально зачесала пальцами чёлку, а потом начал шастать в карманах. Врезавшись пальцами внутри об шершавую скрутку, он достал маленькую стопочку, связанную резинкой. Это были распечатанные фотографии, сделанные когда-то Пиеро. Именно их он и ходил печатать. — Пробежимся по моим, ну и твоим, комнатным соседям из прошлого? — С ума сойти. Ты рассказываешь в красках о том, как ты провёл время, той, кто это и так знает. А не сестре, которая ждала от тебя этих рассказов и объяснений. — обидчиво сложила перед собой руки девочка, отводящая ревностный взгляд в дальний нижний угол. — Садись рядышком. — не понимающе пожал плечами Киллуа, хлопая по кривым дощечкам рядом с собой. — Ну ещё чего?! — пнув пустой пакет из-под ног, краснолицая девочка покинула дом, отмахиваясь отговоркой «желаю дышать лесным воздухом». Юмико положила подушечки пальцев рук на пол, чтобы поменять положение тела, а потом медленно отлепила их от него, аккуратно поднимаясь с колен. — Сиди, это бессмысленно. — руки Киллуа тронули плечи Кацуки, немного надавливая обратно вниз. — Это вроде как... — он что-то там прикинул у себя в голове, поднимая взгляд на дырявый потолок. — ... переходный возраст. У Наники, не Аллуки. — поднял указательный палец перед лицом черноглазой Килл. — Знаешь, а ведь Аллуке тоже придётся через это пройти. — немного огорчившись её незаинтересованным взглядом, он начал развязывать узелок. — Гляди! Киллуа вернул её внимание к себе, положив на пол перед ней одну из нескольких фотографий. На одной из них была изображена её младшая сестра, показывающая какой-то дружелюбный жест рукой в камеру. После нескольких секунд пустого взгляда, уголки губ Юмико агрессивно напряглись. Ногти особи впились в картон, а потом её ладони начали это сминать. — Я-ясно, неудачно начал, — аккуратно старался вытянуть из комкающих рук обречённую фотографию. — Я просто подумал это сильная карта, раз она твоя сестра. Но окей, как тебе такой персонаж? Золдик вытянул из стопки изображение Пиеро. В те дни цвет его красных волос был куда насыщеннее. Реакция на этого человека была уже не такой ярой, но и положительной её было назвать нельзя. Её нос чуть поморщился, а после она и вовсе склонилась к Киллуа поближе. — Нету особи честнее, честное слово. — усмехнулся Киллуа, повторяя за ней её медленные движения головой. — Фотографии, кстати, делал этот парень. Хорошо, есть ещё он. Бешеный взгляд, под которым красовались мешки и потемневшая кожа под нижними ресницами, был устремлён прямо в камеру. Оттого казалось, что изображённый смотрит прямо в упор на смотрящего. Эта фотография хорошо передала постоянное выражение лица Хаиша. — Ну как тебе? Красавец, у-у. — усмешка спряталась под его ладонью, а потом она тут же спала, стоило бровям Юмико в сожалении свестись. — Эй, ну и чего ты? Ладно, вот тебе он! Киллуа выставил лицевой стороной фотографию Леорио, где он забавно морщился от того, что его моднявые очки были похищены кем-то таким... кто на этой фотографии оставил лишь свой белый клочок волос. Она переменила свой фокус внимания и начала мотать головой в разные стороны, хотя могла бы просто водить по изображению глазами. Но видимо для мутанток это что-то невообразимо сложное. Юмико сменила фокус внимания на другую руку, где лежала стопочка вытаскиваемых фотографий. Она неожиданно и резко потянула туда руки, отчего Киллуа аж дёрнулся и картонки разлетелись по полу. Большинство из них упало задними белыми холстами вверх. — Ну эй! Ты всё тут перемешала, — недовольно фыркнул Киллуа, наблюдая за тем, как она водит руками по полу, выбирая какую фотографию поднять. И стоило её опасным ногтям прикоснуться к одной из них, Киллуа тут же наклонился, чтобы аккуратно выхватить её и спасти от будущего скомканного состояния. Но он не успел. — Ти-ише! Только не делай резких движений, ладно? Да, коллективчик там не особо приятный, легко психануть, но мне ух как надо их найти. Поэтому прошу тебя, не порть. Чёрные глаза в упор сжигали изображение в руке. На недовольном лице Курапики аккуратно лежали женские пальцы, обхватываемые его скулы так, чтобы он не мог отвернуться от камеры. Рядом с его щекой, помеченной помадой, находилось победоносное выражение лица хитроглазой, которая пальцами другой руки жамкала щёки раздражённой Киоко. — Знаешь, меня теперь больше пугает, что ты так долго их рассматриваешь. Придумываешь план тройного убийства? Юмико медленно развернула к нему лицо, вопросительно поднимая брови. А потом её взгляд упал на белый конверт под коленями Киллуа. Он всё же выпал из его кармана. На этот раз Золдик успел молниеносно выхватить лист из-под тянущихся рук Кацуки, вставая и собираясь упрятать это от неё куда подальше. Её стеклянные глаза начали бегать то по сжимающей руке письмо, то по опасающемуся, не понятно чему, лицу Киллуа. Он не отпустит конверт, даже после её пронзающего чувствительные перепонки визга, сотрясающего и без того битое стекло этого дома. Как только он рефлекторно упал на пол, хватаясь за жгучие уши, Юмико тут же зажала рот рукой и начала с обречённым взглядом вертеться из стороны в сторону. Она хотела к нему прикоснуться, но сразу же её рука отпрянула от него. Киллуа прижимал звенящую голову к полу, а потом начал стучать кулаком по доскам под ним, пытаясь отбиться от боли. Тяжело дыша, он стёр раздражительно щекочущую каплю крови с ушей, окрашивая ею длинные пряди в тёмно-красный. — Что же ты у меня ревнивая-то такая? — с болезненной усмешкой шептал в пол Киллуа, чувствуя бешеную пульсацию где-то в голове. Он поднял глаза и с досадой посмотрел на Юмико. Она забилась в угол, сидя и прижимая ладонь к губам как можно сильнее, лишь бы этот визг снова из неё не вырвался. Сквозь пальцы просачивался жалостливый чуть ли не скулеж, а из чёрных глаз выкатывались грозди слёз. — Да брось ты, всё в порядке! — сквозь заложенные кровью уши уверял Киллуа, вставая с пола. Пара шагов и вот он присел на корточки и помахал ладонями перед ней. — Я в норме, видишь? Она недоверчиво глядела на кровавую ладонь, не позволяя себе даже шевелиться в его сторону. — Упс, извиняй. — Киллуа заметил свою испачканную в своей ушной крови руку, после чего поспешил вытереть её об ткань штанины. — Пустяк. Серьёзно. Для меня многое пустяк, а это так вообще. Её всхлипы стали тише, а грудь перестала так высоко и порывисто подниматься. Взгляд стал спокойнее, с толикой интереса, когда Киллуа начал что-то рыскать среди разбросанных фотографий. Его брови победно поднялись, а потом он уселся рядом с Юмико поудобнее. — Ну-ка гляди. Кто это у нас здесь? Она взяла в руки предложенную им фотографию, на которой изображался диван. На нём сидели двое. Лицо спящей безмятежно опиралось на плечо Киллуа, смотрящего в камеру. Он прикладывал кончик пальца к губам, намекая вести себя тише. — Ты здесь вышла довольно-таки мило, что скажешь? Подушечка пальца мягко водила по фотографии, останавливаясь на лице Золдика. Она долго сверлила взгляд на нём, ну а Киллуа никуда не спешил. Её брови сводились так, словно её кололи чем-то в лоб, а потом она резко перестала мотать головой, изучая изображение. Вместо этого, она моргала и рассматривала уже помещение, в котором они находятся наяву. — Хочешь знать? Я вообще не помню, когда были сделаны эти фотографии. И... Юмико? — Киллуа в переживании повернулся к ней, пока черноглазая хваталась за больное горло и глотала воздух. — Ки... — обрывистым звуком вырвалось из дрожащих губ Юмико, пока руки Киллуа поглаживали её плечи, голову, руки. Всё что угодно, лишь бы понять, что ему сейчас необходимо сделать. — ...Килл...у-у...г-ха — хрипло вздохнула последний звук Юмико, стараясь назвать именно его имя, а не повторить неудачный опыт с визгом. — Так... — его дыхание затихло, а сам он полностью сконцентрировался на происходящем. — Ки-илл... — она болезненно сглотнула, а потом горько улыбнулась ему, смотря на его беспокойное и взволнованное выражение лица.