Вакцина от совершенства

— Ну и как это понимать? — с недовольной миной стягивал с Курапики одеяло Киллуа, пока Линсен пытался оттянуть его самого от чужой кровати. — Какого ты сюда врываешься без приглашения? Линсен хватал за ткань одежды Киллуа, порыв убить которого сдерживало лишь… мало что на самом деле. Сам профессиональный убийца тоже был бы не прочь избавиться от этой надоедливой собачонки Курута. И это несчастное одеяло никак не стягивалось с блондинистой взъерошенной макушки. Из светлого на этом матрасе действительно были лишь его волосы. Помятая одежда говорила о том, что Курапика даже не переодевался, а ломанные движения при поднятии тела со скрипучих пружин, повествовали о том, что сон его был относительно не долгим. Пара часов? Очень тяжело было вставать при таком сумбурном пробуждении. Он агрессивно дёрнул одеяло, которое у него пытались забрать, и поднял глаза на этих двоих. — Что надо? — грубо спросил Курапика, правда не со зла. Он перевёл сумрачный взгляд с Линсена на изумрудные глаза, полные неприязни. — Отлично, что мрачный вид уже при тебе. Вот с ним сходи и выгони того, кого ты сюда приволок! — Ты из моей же постели меня прекрасно выгоняешь, а того не в состоянии?.. Того… Кого? — помятый вид усталого лица явно вызывал то ли жалость, то ли испуг. — Того, кого привёл! — повторил Киллуа, наблюдая за вялым пробуждением. Прежде чем выйти вслед за Киллуа, который весь из себя в спешке, он размял ладонями хотя бы шею. Не то что идти, даже вставать не хотелось. Существовать на данный момент не хотелось. Кружка кофе и он в норме. Кружка или внезапный визг, причина которого был как раз привод Золдика сюда этой ночью. Собственноручно Курапикой. — Т-ты? — звонким голосом спрашивала Палм, отшагивая назад. — Чёрт, ты живая? — хрустели чипсы между зубов одного из Золдиков, а их крошки лениво вытирались с рук об штанины. — Сгинь... — расширяла веки вокруг глаз всё шире Палм, пока её ногти не начали начесывать кожу на предплечьях. — Я тоже один из Салливеров! — высунул язык, на котором были прилеплены пережеванные и смоченные в слюнях крошки чипсов. — Так что нетушки. — Я вообще-то пока не давал своего согласия, — предупредил Курапика, к которому украдкой подходил Киллуа. — И не стоит его давать! — очень намекающей интонацией проговорил Киллуа, чуть наклоняясь к нему боком. С обратной стороны Курапики чуть притиснулась Юмико, выдвинув и своё мнение: — Плохая идея с ним сотрудничать. — полушепотом предупреждала Кацуки, прикрывая ладонью свои губы, чтобы новый Золдик ничего по ним не распознал. — Согласен. Мне он тоже не нравится! — добавил Леорио, наклоняясь к ним сверху со стороны низенькой черноглазки. Курапике как-то резко стало тесно. Тело и так ломило от трёхмесячного недосыпа, так ещё и эти трое нависали не только над его личным пространством, но и над кончающимися нервами. — Ты принят, — короткой фразой принял его Курута, под самодовольную ухмылку солёных от чипсов губ и недоумённые взгляды со всех сторон. — Какое из наших предупреждений звучало как призыв к действию? — нервно шептал Киллуа, держа на расстоянии от него свои руки, готовые вцепиться в это его непринуждённое спокойствием лицо. — Он та ещё скользкая тварь. Он выдаст тебя и всё, над чем ты трудился в момент. — Твоя разработка? — обратившись к Миллуки и не обращая внимания на все предостережения благожелателя, Курапика вытащил руку из кармана и поднял металлический механизм малюсенького размера. — А? — в момент его узкие глаза округлились до шариков, а потом он начал рыскать что-то в своём телефончике. — Гадство! Как ты?.. — Это чё такое? — щурился Киллуа, разглядывая насекомое между указательным и большим пальцами Курапики. — Муха? Ты что? Этот ужас сюда привёз? — Никакой это не ужас! — повысил голос Миллуки, сжимая кулаки. — Ты ничегошеньки не понимаешь! — Согласен, это очень полезная вещь, — кивнул Курапика. — Это тебе не бесполезная вещь! Это... что ты сказал? — Она взрывается, верно? Обычное и ничем не примечательное на вид насекомое, управляемое его создателем и способное взорваться при контакте с объектом. — положил на ровную поверхность обезвреженный механизм Курапика. — Ты, должно быть, гений? — Я?.. я.. — заикался Миллуки, непроизвольно махая руками в разные стороны. — «Да не, быть не может. Миллуки тот ещё хитрый засранец. Его подобным не подкупить, — усмехнулся Киллуа, мотая головой в насмешливом отрицании. — Такое невозможно» — Да мне это вообще легко далось! Если тебе надо, я таких тебе сто!.. нет! тысячу сделаю! — громким инициативным голосом твердил Миллуки, ёрзая вокруг Курапики. — И тебе не сложно подобное? — Нисколечко! Мы же теперь вместе работаем! Я тебя научу всему, гляди... — Юмико, мне не кажется? — дёргал бровями в недоверии и смятении Киллуа. — Проверь мой лоб. Может, у меня температура? — Нет, всё хорошо. — она положила ладонь ему под чёлку, косясь на третьего повстречавшегося ей Золдика. — Хотя правда удивительно, что он теперь с нами. — Когда выберемся за город, убью его и куплю на выигранные с этого деньги семейный домик для нас. На какой-нибудь тихой и уютной улочке. — бурчал Киллуа, опуская её ладонь к губам, чтобы ворчать туда. — Ахах. Только Наника поняла сразу в чём оказался фокус. Всё дело в жестоких родителях, ставящих своих детей в иерархию силы. Очень сильный старший ребёнок Иллуми, на котором держатся все шрамы воспитания. Киллуа, являющийся самым настоящим алмазом в их семье, надежда и будущий их глава. Каллуто, единственный не обделённый любовью матери. Вся её материнская любовь, а главное — поддержка, достаётся ему. А Миллуки? Он ничем не примечателен. Естественно, среди них он не просто серая, а заброшенная мышь, недостойная похвалы отца, матери, братьев. Так что даже самое слабое признание его успехов может сотворить самые настоящие чудеса. — И где ты его подобрал? — тихо спросил Линсен. — На крыше вчера, — вздёргивал пальцами свои волосы Курапика, чтобы они не выдавали тот факт, что он только проснулся. — Через пять минут собери всех там же. — А-а… Курапика? — обратила на себя внимание Юмико, сразу же получая ответ. — К Хаишу заявляться запрещаю. Нет, со мной и с Киллуа нельзя. Если нечем заняться, сторожи потолок. — словно заученный стих рассказывал Курапика, отмахиваясь от Юмико. — Вопросы помимо «почему» есть? — Ты злюка! — надула щёки Юмико, смотря на его поднятые брови. — Переживу. Он ей никто, а значит не может запрещать без видимой на то причины видеться с другом. Одно дело, если бы Хаиш представлял опасность, но другое, когда это просто какие-то его личные тёрки с Курапикой. После того, как большая часть разбрелась по своим делам, Виктория собиралась направиться за Юмико, но Пиеро её окликнул, поэтому та потеряла её из своего поля зрения. — Мисс просветлённая! — окликнул верующую Пиеро, рядом с которым стоял Леорио. — У меня очень щекотливый вопрос по поводу религии. Прошу! Отнеситесь со всей серьёзностью… — Конечно! — благосклонно провела взглядом по его красным прядям, падающим на лицо. — Господь слышит каждого и его проводники не оставят тебя без ответа. — Да-да. Кхм… Скажи. — его голос чуть понизился, и он сам наклонился к Виктории. — Если батюшка вдруг умрёт. Это увольнение или повышение? — Пиеро! — толкнул его в плечо Леорио, строгость на лице которого спала довольно быстро. Он схватил шутника и оттащил от недовольного лица верующей подальше, чтобы смех в собственный рукав его не сдала. — Совсем уже? — Точняк! Возвышенный! — поймал идею Пиеро, которого провожал хмурый взгляд монашки. — «Идиоты» — вздохнула Виктория, всё прожигая взглядом тропу, по которой ушла Юмико. *** Киллуа вошёл в то же место, что и вчера. На столе по-прежнему лежала огромная карта города и настольная пыльная лампа. Тоже, ровно так же, как и вчера. Единственное, что отличалось, это компания. Незнакомые люди, не выглядящие шибко-то дружелюбно, так же стояли вокруг стола. Как же он надеется на то, что Курапика не заставит запоминать их на лица и на имена. Будет крайне несправедливо. Им нужно будет запомнить лишь одно новое лицо, когда как Киллуа человек десять. Хотя одного он уже знает. Как Курапика и предполагал, Золдик узнал того человека из больницы, который толком ничего не смог рассказать из-за паники, созданной в результате агрессивного поведения самого же Курута. Соми, кажется? По сравнению с другими громилами, он выглядел максимально безобидно. Это и пугало. Смотря на мускулистых ребят, можно сразу понять, чем они отличились. Но что насчёт таких, как Линсен или этот Соми? — Нововведений в плане нет, всё как обычно. — указывал Курапика, переводя взгляд на одну кучку людей. — Группа Арсона следит за скоплениями мутаний в этом районе. — Мутаний? — переспросил с усмешкой тот самый Арсон. — Теперь мы их так называем? — Почему-то он меня злит. — шепнул Киллуа, скалясь. Это же тот самый, с кем у него была мимолётная стычка у эскалатора. — Нормальное назв... — Тихо ты! — дёрнул его Линсен. — Остальные, как и вчера, следят за маршрутом патрульных. — игнорировал их неприязнь друг к другу Курапика, а потом перевёл взгляд на Линсена и Киллуа. — Ты посвятишь Золдика в детали. — Чего? Но... — А Золдик тем временем расскажет и покажет тебе свои способности. — он перебил Линсена, не желая слушать ни чьих возражений. — Вдруг есть что-то, о чём я не в курсе. Для успеха хотелось бы вытащить пользы из каждого по максимуму. Так что будь добр, Киллуа. Прояви себя. — О, я с радостью продемонстрирую Линсену... — Без увечий, — предупредил Курапика, слыша в ответ лишь разочарованный вздох и видя пожатые плечи. — Ничего не поделать, — усмехнулся Килл, готовя свои коготки. — Уходишь? — Линсен взглянул на Курапику, который жестом руки подозвал Арсона. — Сначала нужна будет помощь в уборке. — обратился скорее к подошедшему, нежели к Линсену. — А потом навещу Джина. — О, можно с тобой? — Киллуа наклонился боком с карманами в руках, чтобы, когда они остались с Линсеном наедине, неплохо так удивить его. — Нет. — вышел Курапика, забирая Арсона и освобождая проход для этих двоих. — Хочешь фокус? — перевёл унылый взгляд на недовольное выражение лица Линсена. — Если это фокус с твоим исчезновением, валяй. *** Стрелка тикала и передвигалась за счётом времени, ползая по часам без перерыва. Точно так же без перерыва стучали и скрежетали инструменты по камню в руках Юмико под наблюдением Хаиша. После ухода в договорённый перерыв за едой Хаиша, который так же не переживал на счёт запретов, Юмико осталась один на один с необработанным камнем. Её грудь поднималась при вдохе воздуха, пропитанного запахом каменной пыли. Увидев недочёт после того, как освободила свой взор от намыленной пелены, она обвила пальцами деревянную рукоять инструмента и прислонила наконечник к камню. Был у неё такой заядлый принцип: заканчивать всё до конца. Звучит сложно. А если приложить к этому ещё и её чувство придирчивости с внутренним неудобством, при столкновении с какой-нибудь неровностью, трещиной, заминкой, противоречащей с её идеальной картиной виденья, так вообще нереально. Проще говоря перфекционизм. А может ОКР. И статую надо доделать меньше чем за двое суток. Раз начала, то надо закончить. В любом случае делать ей было нечего, а сюда не заглядывают лишние глаза. Эти два фактора были решающими в её решении продолжать сидеть здесь. Ей так же хотелось почему-то показать скульптуры их двоих Киллуа и узнать, что он об этом думает. Даже несмотря на то, что ярый противник этого ей запретил. И, естественно, она готова защищать это место всякими аргументами, даже если этот момент наступит прямо сейчас. — Я разве не предупредил тебя, чтобы ты держалась подальше от этого места? — голос Курапики был таким неожиданно злобным, она даже не представляла, насколько это место ему ненавистно. — «Прости Хаиш, я не смогу защищать твои статуи вечно...» — смирилась с обломом в конечном обучении новому мастерству Юмико, вставая со стула и собираясь с угрожающим пальцем из последних сил защищать занятие, что пришлось ей по вкусу. Уничтожить огромную копию Киллуа, её саму, а также то, над чем она сейчас трудится? Словно этого никогда и не было. — Это твоя работа? — поднял на еле безликую статую Курапика, узнавая знакомые черты. — Да! И прежде, чем ты начнёшь возражать... — Неплохо, — мягким и спокойным голосом произнёс Курапика, без толики критики. Он стоял со сложенными перед собой руками и оценивающе смотрел на ту область, над которой сейчас она работает. — Ч-чего?.. — распахнула завитые ресницы в удивлении Юмико, пялясь на его бесстрастное выражение лица. — Курапика, что ты здесь разломить самостоятельно не в состоянии? — не успевающий за ним мужчина, тот самый, кто вместе с остальными вчера провожал их с Палм до этого места. — А. Эти статуи всё-таки решил... — Разломить? — с негодованием громко перебила этого мужчину Юмико, обращаясь к Курапике. — Ты не имеешь право так поступать! — Ты бы не лезла не в своё дело, малая. — Арсон предупреждал нахальным голосом, поднимая без разрешения кувалду из ящика инструментов Хаиша. — Ну пожалуйста, Курапика! Ты ненавидишь Хаиша, но меня-то хоть послушай! Мы не чужие друг другу люди, выслушай хотя бы! — Хо-об... — мужчина замахнулся металлом на ту, что была к Юмико ближе всех, будто бы специально провоцируя её и насмехаясь. — Стой, — не отрывающий взгляда от белой девушки, показательно махнул колеблющейся рукой, чтобы остановить этого человека. Курапика глубоко вздохнул, потом взглянул на выход из комнаты, откуда донёсся прогоняющий голос. — Не здесь. — Тебе тут не рады, сколько повторять? — Хаиш стоял у створок и держал два контейнера с выданной едой. Одно было для Юмико, другое для него самого. — Омерзительный лес мертвецов. Не более, — очень тихой брезгливостью в шёпоте пронеслось у губ Курапики, но Юмико его прекрасно услышала. Оторвав взгляд, он с агрессивным шагом покинул это место, а Арсону ничего не оставалось, кроме как следовать за ним. — «Опасность миновала» — с облегчённым выдохом присела обратно на стул Юмико, принимая еду из рук Хаиша. Выглядела она не очень… И пахло странно. Прелесть её нового тела была ещё и в том, что ей вовсе необязательно было это есть. Пара кубиков сахара хватит ей на несколько дней. Однако и принёсшего ей это тоже обижать не хотелось. С другой стороны, он просто это принёс, а не приготовил. Да и врать о том, что вкусно, она не любит. — Что ты ешь? — заглядывала в контейнер зашедшая Аллука, которой явно стала скучна компания вечно занятого Леорио, стоя на носочках и приподнимая подбородок к верху. — Не знаю. Ты будешь? — она проткнула вилкой еду и преподнесла ко рту девочки. Та же раскрыла рот и поглотила то, что Юмико разглядывала без особого энтузиазма в плане того, чтобы съесть это самой. — Ешь. Ты растущий организм. — А ты сама? — обеспокоенно спросил Хаиш, собираясь делиться своей порцией. — Мне много не надо. Поем позже, не нужно. — махала рукой Юмико, отказываясь. — Спасибо. — Ну как знаешь… — отвёл взгляд в нижний угол Хаиш, когда в комнату снова вошли. Благо они не были из его списка неприятелей. А таковых там не мало. — Килл… — спешно вручив весь контейнер Аллуке, она опять поднялась с этого стула и приветливо ему улыбнулась. — Надо тебе кое-что показать. — не церемонясь перешёл порог и обхватил её руки Киллуа, а потом задним шагом направляясь с ней к выходу. — А мне? — Аллука хлопала глазами, держась за подол юбки Юмико. — Это взрослые разговоры. — Я взрослая! — махнула ручками к верху Аллука, чтобы показать, насколько она большая, но Киллуа аккуратно вздёрнул руку Юмико и нетерпеливо захлопнул перед сестрой дверь. — Потом! — донёсся уже из закрытой двери голос Киллуа, на что Аллука обидчиво свела бровки. — Может… — начал Хаиш, смотря на всунутую девочке порцию, которую она положила на стул. — …хочешь полепить из глины? — Фе! — скривила лицо Аллука, выходя из комнаты и следуя по пятам совершенно не тех, кто только что её оставил. — Может, хочешь поиграть со мной? — для галочки спросила Виктория, мило улыбаясь и наклоняясь к Аллуке таким образом, чтобы не было видно вещей, которые она держит за спиной. — Я взрослая! У меня дел полно! — состроила серьёзную мордашку Аллука, оббегая фигуру миловидной и спеша ножками в неизвестном направлении. — Ясненько… — выдохнула верующая, а потом улыбнулась более оживлённо в сторону Хаиша. — Новая скульптура? Это над ней Юмико трудится? — И что? — взглянул сначала на почти законченную работу Хаиш, а потом на лицо Виктории. — Мило, — пробежалась пальцами по плечу каменной статуи монашка, огибая рукой несовершенство между лопатками. — «Здесь» — она надавила на плотный материал пальцем, а затем протянула спрятанное за спиной Хаишу. — Таблетки от мигрени, не забывай о них. — Да… спасибо. — он так же привычно принял дозу в руки, как и её поглаживания по голове. — И не забывай. Я твоя самая верная подруга, угу? — протянула так же и бутылку, в которой плавали гранулы совсем иного вещества. — Помню… — положил под язык таблетку Хаиш, а после запил этой же водой. Верная подруга. Но своему Божеству она будет вернее. Поэтому она всегда представляла, как перед смертью она увидит самый настоящий светлый проблеск. Не то сонное помутнение, которое сейчас перекрывает взор Хаиша. Поднимать упавшую бутылку вместо того, чтобы подхватить заснувшего было бы совсем не праведно. Она облокотила парня на спинку стула, а потом подошла к статуе. — Для чего звала? — тот, который даже не успел отойти далеко от этого места, опять здесь по просьбе Виктории. — Полимер, вещество достаточно интересное. Столько видов разнообразных. — осверливая дырочку в том самом несовершенстве, она впрыснула вглубь названный материал. Вещество крайне занятное. Спустя непродолжительное время разбухнет внутри, а газ, которому некуда будет деваться, расколет камень в попытке соприкоснуться с воздухом и возжелает выбраться. Теперь стоит Юмико всего раз прикоснуться молотком по нему, то тут же испачкается в каменном порошке от обломков. Как никак, а быть отличницей по ведущим предметам приходилось, раз она хотела занять место Паристона. Её план был до глупости прост. Подставить Юмико и заставить душевно слабого парня, не готового к лидерству, выбирать между друзьями и своим статусным положением. Если выберет первое, то это чистая победа. Точно такая же, как и в тот злополучный для них день, когда они все разбежались. А если второе, так всё равно бонусом избавится от потенциально опасного убийцы, от новенькой, раскрыв её заразную тайну, а также создаст хаос. В начале её пути ей необходим был кто-то сильнее Генцуру. То был Киллуа, чтобы сделать из него человека, который будет её защищать. Таким способом она бы подобралась к своей цели, возглавив не просто эту компашку, а доминировала бы своей властью над всеми выжившими. А там бы уже грозила Паристону. Однако Курапика сделал это быстрее и без помощи Киллуа. Убедил всех в том, что Генцуру сбежал и умер где-то в потёмках от мутаний. Но только она с Курапикой прекрасно знали, что случилось со «сбежавшим» на самом деле. Поэтому единственное, что ей оставалось, это под очевидной ему маской союзницы, помогать и направлять его из тени. А начнёт своё сопротивление против неё, то настоящее местоположение Генцуру будет известно всем тем, кто видит в Курута спасение. Однако вместо того, чтобы отомстить Паристону, он выбрал больше не собственное безопасное пересечение периметра, чем скорее своих друзей. Ему было бы логичнее воздействовать на Паристона вне города. Но он создал целую операцию по спасению балласта, которого он называет своими «товарищами». Самой Виктории за городом делать нечего. А чуть больше, чем через сутки, всё, к чему она стремилась, будет утеряно. — Ты бы говорила по делу, а? — чесал затылок, стриженный ёжиком, Арсон, смотря на её чехол для лезвия, запрятанного в чужих инструментах. С ним она часто выбиралась на улицу, чтобы избавляться от мутанток тихо. — Вопрос очень щекотливый, поэтому я на тебя очень рассчитываю, — сладким голосом беззащитной прошептала ему Виктория, доставая из ножны лезвие, не отмытое от крови прошлого мужчины. *** Киллуа завёл её в комнату, где они переночевали этой ночью, запер дверь и навис над Юмико, сжимая в руках линии на её талии и прижимаясь к ней плотнее. — К-куда такая спешка?.. — она смущённо выдавила из себя эти слова, пока её не перебили нахлынувшие на неё губы. Горячий поцелуй между их переплетающими губами был мокрым и жарким. Она хотела вдохнуть воздуха, чтобы её надолго хватило, и она продолжила одаривать Киллуа собой. Но он вторгся языком внутрь, не давая ей и шанса на глубокий вдох, и всё продолжал, продолжал хищно вдалбливаться. Его руки блуждали по её телу, которое скучало по его, хоть и неприлично грубым, и спешным, но до горячего приятным прикосновениям. Пока он не останавливался и проникал языком меж губ, сам при этом чувствуя вкус наслаждения и не ощущая потребности в воздухе, она клала ладони на его торс. Не знала, подниматься выше или опускаться ниже. Она вообще мало что сейчас понимала, так как его действия заняли все её мысли. Юмико зарылась пальцами одной руки в его распушенную чёлку, а другими залезла под ткань торчащего верха одежды. Ощутив это прикосновение, Киллуа рвано вздохнул и с жадностью усмехнулся. — У меня меньше двух… нет, одной минуты. — шептал ей над ухом Киллуа, пока она набирала воздуха. — Почему так мало? — жалобно спрашивала Юмико, равномерно распределяя недостающий воздух на слова. — Меня оставили на попечение Линсена. Нужно будет рассказать ему о своих способностях… — Расскажи про мои! — предложила Юмико. — Только не ему, а Курапике! — Ну-у… — он вздохнул, слыша приближающиеся шаги Линсена. Киллуа уже хорошо различал его индивидуальный звук походки и шагов. — Пожа-алуйста, Киллуа! — хлопала ресницами Кацуки. — Тебе это надо? Всё равно уже завтра отсюда делаем ноги. Лучше будет сидеть тихо. — Просто хотелось бы помочь… — надула щёки Юмико, а потом резко отстранилась из-за бесцеремонно распахнутой двери. — А если бы она переодевалась? — с недовольством спросил Киллуа, не особо впечатлённый уважением границ в здешних местах. — В следующий раз, воспринимая мои несерьёзные фразы про фокусы с исчезновением, используй подручные предметы, чтобы запираться. — ответил с таким же недовольством Линсен, стараясь не смотреть на взъерошенный вид смущённой Юмико. — Хватит по комнатам от меня прятаться, пошли. Или что? Боишься, что твои способности меня не впечатлят? — Ха-а? — недовольно выгнул брови Киллуа, выходя из комнатушки. — Бред не говори, мне на такое плевать. Прежде, чем оставить смущённую Юмико, которую заботили мысли о том, что думал о них Линсен, Киллуа показательно перед ним поцеловал её в шею. И только потом уже направился за надоедливым. *** На уличной крыше расположились: распластанная карта канализационных путей, один заряженный пистолет и тикающие потёртые наручные часы, не имеющие крепящего ремешка. На карте было выделено всего два пути, обведённых красным маркером. Один из них был запечатан красным крестиком, так как этот выход был завален. Курапика был убеждён, что этот люк был нетронут после их ухода, а значит Джин всё ещё там. Поэтому не спускал сейчас глаз с прохода, просчитывал всё «от и до» для того, чтобы заявиться к всё ещё висящему бедолаге. Свернув карту, проверив количество патронов в патроннике и засунув часы во внутренний карман, он с осторожностью выглянул из-под торца планки крыши на люк ещё раз, но из-за голоса позади живо обернулся и направил дуло на источник. — А что ты делаешь? — небесные глаза с любопытством рассматривали направленный на неё ствол, который Курапика незамедлительно опустил. — Аллука? Ты что здесь… — он растерянно смотрел на девочку, а потом опустил брови в строгости. — Тебя здесь быть не должно. — Почему? — взгляд Аллуки, которая маялась с носка на пятки и обратно, не отлипал от оружия. — Потому что. Кто за тобой присматривает? — Юмико. Но Киллуа её украл и вот я здесь. Пошла за тобой на прогулку. — Ну и… — глубоко вздохнув, избавляясь от раздражённого мандража, он развернул девочку за плечи в противоположную сторону. — Это не прогулка, и я занят. Иди обратно. — Проводи меня! — закинула назад голову Аллука, чтобы снизу встретиться с неодобряющим взглядом прогоняющего сверху. — Я не знаю дороги, не запоминала. — Врушкам здесь не место, уходи. — Правда-правда! — она поджала губы и сузила глаза. Это означало преднамеренное начало детской истерики. — Ты тоже не хочешь проводить со мной время? Совсем не хочешь? — Я не… — Курапика с озадаченным лицом начал коситься на сторожимый им люк под детский лепечущий плач, становившейся всё громче и громче. — Тише-тише! Слушай, если ты будешь вести себя тихонько… — Тогда ты угостишь меня мороженым. — уголки губ Аллуки весело поднялись вверх, стараясь озарить его мрачное выражение лица. — Иначе мне будет невыносимо грустно, что и ты оставил меня здесь… Ведь это… — небесный оттенок в детских глазах стал куда яснее. Обычный приём, популярный среди детей. — …очень опасно оставлять детей вот так на крышах… — Не слишком ли ты маленькая для таких манипуляций? И я не собираюсь оставлять непредусмотрительного ребёнка без присмотра, — снисходительно вздохнул Курапика, прикладывая ладонь к больной голове. — Мороженым? — Да. Только им и сегодня же! — Твоя взяла. *** Неизвестно было, что раздражало Курапику на данный момент больше. Стучащие капли в грязные лужи под собой или отсутствие заложника в пустой канализационной комнатке. Только лежащие цепи, испачканные в грязи и крови пленного. В относительно свежей. — Не расстраивайся! — утешительно хлопала ладошкой по плотной ткани костюма Аллука, пока его обладатель истуканом пялился на спиленные цепи. — Может, он вернётся? — Обратно прикует себя цепями? Вряд ли. — устало вздохнул Курапика, задумчиво прикладывая палец к губам. — «Я специально оставил люк под определённым углом, поэтому был уверен, что он не тронут. Сам он выбраться не мог…» — он настолько ушёл в раздумья, что не заметил своих же сказанных вслух слов: — Кто мог помочь ему сбежать? — Канализационный монстр? — предложила свою версию Аллука, имитируя его серьёзное выражение лица. — Их не существует, смирись. — подойдя к бывшему месту заключённого, он начал внимательнее осматривать повреждённый металл и искать хотя бы что-то, что могло бы привести его к разгадке. — Они существуют, я тебе не верю! — обидчиво сложила руки перед собой Аллука, отворачиваясь от наглого лжеца. — Ты обещала вести себя тихо, — перевёл хмурый взгляд на младшую из убийц Курапика. И после её жеста «замочек с выброшенным ключом» он вздохнул и продолжил оглядывать место. — Разве есть смысл сидеть в вонючей комнате? — несмотря на все указания тихо шепнула себе под нос Аллука, но та была услышана. — Вообще-то… — его пристальный взгляд на цепи стал рассеянным. Ведь в её вопросе был смысл. Он пообещал Линсену проследить за Джином, но действительно ли он представляет угрозу? Учитывая, что уже завтрашним вечером они покинут этот город, а Аллуке небезопасно находиться на улице. Надо отвести её обратно. Курапика подошёл и присел перед ней на корточки, предлагая свою руку. — Ладно, ты права. Идём обратно? — Обратно? — всполошилась Аллука, чьи нижние веки защипали в преднамеренной истерике. — Ты обещал… Ты не выполнишь обещание?.. — Обещание?.. — его собранный вид тут же улетучился, а карие глаза остекленели. Она подёргала его за рукав предложенной руки, чтобы внимание пустых глаз было снова на ней, а не на несуществующей точке. — Да-да. Я помню, мороженое. Ты же все мои условия выполнила, будет несправедливо, если я проигнорирую твои. Но ты уверена? Опасно ходить по улицам. — Правда!? — рассмеялась Аллука, игнорируя его предупреждения и хватаясь ручками за его ладонь. — Брату принесём? Клубничное надо! Клубничное! — взбудоражено вела его из пустой комнаты девочка, чьё эхо разносилось по подземным стенам. *** Линсен наконец привёл Киллуа к месту, где обычно редко появляются выжившие. Их в этой шахте человек тридцать всего от силы. Раз Курапика приказал вытащить из него информацию о полезных навыках, о которых он не в курсе, значит он это сделает. У него был способ проверять новичков. Не любимый, но действенный. Основывался на провокации. — Что с волосами? После сна забыл привести себя в порядок? — взглянул на взъерошенную руками Юмико чёлку Линсен. — Хотя ты выглядел нормально утром. — А... У меня такой волос. Вечно приходится укладывать, — в нелепой попытке отмазаться, Киллуа тёр между пальцами свою прядь. Потом он решил сменить тему разговора, чтобы не последовали неудобные вопросы, или того хуже, подколы. — Вы вообще осознаёте, что у вас предателей сплошь и рядом? — Не понимаю о чём ты, — опустил в недоверии брови Линсен. — Всё ты понимаешь. — усмехнулся Киллуа, раскрывая глаза шире. — В этом месте вся компашка разыскиваемых, не считая мёртвую. И неужели вы считаете, что так хорошо держите всё под контролем, что никто не ждёт подходящего момента, чтобы сдать вас ассоциации? Лично я могу указать пальцем на тех, кто уже состоит в каком-нибудь сговоре. — На меня сейчас укажешь? — блеснул серым бликом в глазах Линсен, ухмыляясь. — Мозги есть? Если бы ты был предателем, то я бы перед тобой тут не распинался, — с засунутыми в карманы руками, Киллуа скучающе водил узоры носком по пыльному песку под собой. — Скорее всего они сорвут ваш план. Указать на самые удобные моменты? Или сами догадаетесь? — Ты довольно... самоуверен… — удивился Линсен. — Теперь понятно, почему Курапика тебя уважает. Ты умён и быстро оценил ситуацию. — Ув... уважает?.. — смутился Киллуа, повторяя произнесённое шепотом. — Только слишком самодоволен. Думаешь, что все вокруг тебя сплошные дураки и один ты только всё прекрасно понимаешь. — Ничего подобного. Я считаю так только про тебя, — хмыкнул Киллуа, недовольно сводя брови. — Ну и зря. Ты совсем недооцениваешь тех, с кем связываешься. — Это типа такое скрытое хвастовство? — Нет, это был призыв к тому, чтобы ты перестал языком чесать и начал уже действовать. — Ладно, любитель крутых реплик, — выдохнул Киллуа, прекращая водить носком. — Меня-то это как колышет? От того, что я раскрою свои способности, я только попаду в положение, где меня используют. Проходили уже, не понравилось. — Понравилось – не понравилось, плевать. — он отсоединил острый медный наконечник, чтобы в его руках осталась лишь деревянная палка. — Часто так случается, что всё идёт не так, как надо. И тогда нужен рациональный ум и... — Линсен сделал ложный шаг вперёд и замахнулся палкой по его лицу, настолько быстро, что Киллуа едва уклонился. Уклонился бы, если бы это тоже не было бы ложным нападением. Настоящее скрывалось в ударе противоположным наконечником. — ...грамотное распределение сил. И представь ситуацию. Твоей любимой Юмико угрожает опасность и Курапика счёл нужным отправить на помощь наиболее подходящую пешку. И ему нужны доказательства того, что он может отправить именно тебя не просто потому, что ты её любовник, а потому что ты можешь её спасти. Но вот ты выпендриваешься, что тебе это не надо. И тогда он посылает... — Линсен сделал выпад, не давая Киллуа места для уклонения. Потому что постоянно были то ложные замахи, то настоящие. Уворачивался он ото всех. — Ну, например, меня. А всё потому, что он уверен во мне больше. Так что, либо ты соглашаешься быть инструментом, либо ты бесполезная амеба. Здесь так. А если не нравится, то ищи другие способы спасти своих любимых. — Ты сам это придумал? Курапика не из тех, кто будет использовать людей, словно пешек. — Речь не о нём. Речь о тебе. Продолжай выпендриваться о том, что не обязан доказывать свою значимость. — он врезал тупой наконечник прямо рядом с щекой Киллуа с такой силой, что пыль от места удара полетела. — И тогда в спасении Юмико или Аллуки тебе придётся полагаться не на себя, а на постороннего человека. Ко всему прочему есть пешки, делящиеся на три категории. Средние, которыми не жалко раскидываться ради больших. И мелкие, которыми можно пожертвовать ради средних и больших. По моим расчетам ты — самое мелкое звено. — Считалка твоя не треснет? По моим расчетам ты грёбаный неудачник. Вот теперь ты меня реально взбесил. — Он схватил палку, не гадая ложный ли очередной удар или нет. Сильным нажатием он отломал часть крепкой палки и ею же сбил Линсена с ног. Только тот хотел встать, Киллуа приставил отломленный острый наконечник к шее нападавшего. — Выпендрёжник здесь это ты. На Курапику я и сам выбрал полагаться. И если я кому и позволю защитить свои любимых, так это ему. И если бы он что-нибудь упустил в моих способностях, я бы ему раскрыл. Но не тебе. Так что затирай свою нудную философию кому-нибудь другому. Киллуа со скукой на мине бросил в его сторону отломленную палку, а потом вышел из комнаты. «Позволено ли мне будет спасти Юмико, потому что я могу её спасти, а не потому что хочу» неприятно крутилось в его голове. От Линсена он ожидал явно большего. *** Легко можно было понять, что Киллуа и Аллука самые настоящие брат с сестрой. Эту родственную связь можно было распознать даже по самым незначительным мелочам. Например, звучание на выдохе при «ха-а» у них одинаковый, разве что используется в различных случаях. Киллуа обычно использует это броско, в ключе вопросительного негодования. Ха-а? Что насчёт Аллуки же: — Ха-а! — вдохнула холодный воздух с приятным морозным трепетом на языке Аллука, высовывая ложку с остатками мороженого изо рта. — Правда-правда мороженое! Самое настоящее! — Славно, — с мягкой улыбкой произнёс Курапика, отключая провод морозильной камеры от блока питания. Он привёл её к месту совсем близко к ассоциации, снабжённому электричеством. Нет ничего мудрёного в том, чтобы обморозить разбавленное сухое молоко, смешанное с консервированным соком. На вкус вряд ли настолько вкусно, но если ей нравится, то всё сложилось удачно. — Теперь мы квиты? — Ещё как! Принесу клубничное братику и Юмико. Они очень обрадуются. — Тогда тебе стоит есть быстрее, пока не растаяло. — Курапика устало облокотился на спинку стула, закидывая голову и искоса задерживая подавленный взгляд на вид огромного монитора из окна. Хорошо, что Аллуки в списке разыскиваемых нет, иначе бы ходить по улицам было бы ещё опаснее. А так в случае нападения, её можно уберечь. — Ты постоянно на неё пялишься, — голубые глазки выглядывали то на экранную стюардессу, то на него самого из-под холодной ёмкости, на стенках которой оттаивали отмёрзшие участки под её пальцами. — Не говори глупостей. — Не скрывай, я всё вижу. Кто она? — Аллука встретилась с кареглазым взглядом, ожидая честность от того, кто после вымученного выдоха ответил своим мягким бархатным тембром: — Моя возлюбленная. — А где она сейчас? — она проводила вставшего со своего места и начавшего собираться пристальным взглядом. — Я не знаю, — спешно ответил Курапика, желая поскорее закончить бессмысленный разговор, а потом раскрыл глаза в осознании и прикрыл рот. — Так ты её не убивал, врунишка! — она подняла глаза на окно, а потом как поняла! — И про монстров из канализации получается ты тоже соврал! Они существуют! — Я не… — Любимых не убивают так просто! Я бы Киллуа ни за что, ни за что бы не пристрелила! — мотала отрицательно головой Аллука, пока Курапика не повысил на неё голос. — Она была любимой в прошлом, хватит! Сейчас это не имеет никакого значения. — он агрессивно отворил дверь для Аллуки, чтобы она поторапливалась, но она застыла на месте с впечатанными пальцами на ёмкости с мороженным. Вот теперь её слёзы текли без какой-либо истерики. — Э-эй, ты чего? — Выходит Киллуа и меня тоже разлюбит, а потом убьёт… — Что… ты такое говоришь? — второпях подошёл к ней Курапика, усаживаясь рядом на колени. — Миллуки и Киллуа не любят друг друга, потому и хотят убить… друг друга. В нашей семье все будто бы ненавидят меня и хотят моей смерти… Только он, но… И меня он тоже возненавидит и прикончит! — рыдала Аллука под иступленный и растерянный взгляд. Курапика вытащил из внутреннего кармана платок и зажал им её красный носик. — Сюда выдыхай, — он гладил девочку по голове, пока она сморкалась в одноразовую ткань. — И больше таких ужасных вещей не говори. Он очень тебя любит, ему просто не за что тебя ненавидеть. Киллуа тот, на кого можно положиться. Поверь. Он никогда тебя не бросит. — Он возненавидит меня из-за Наники, которая не хочет делить Киллуа с Юмико. А я не хочу их вражды, я просто хочу быть всегда-всегда с братиком… — тёрла свои воспалённые глазки Аллука, отстраняясь от платка. — Если Юмико исчезнет, Наника успокоится. А я не хочу! Всё её заплаканное лицо было мокрым и жалостливым, отчего у Курапики не просто кошки на душе скребли. Они сдирали все её остатки, добираясь до самого жгучего и больного. Ему хотелось разрыдаться ещё порывистее и молить в слезах о прощении. Только мало того, что этому не суждено быть исправленным, так ещё и Аллуку поставит в отвратительное положение. Может быть не Аллука, но Наника его точно не простит. Его мольбы только всё усугубят. — Если Наника действительно любит Киллуа… Нет, если она любит Аллуку… — поджал губы Курапика, перебарывая тягучую боль в горле. Прозвучит ужасно эгоистично от человека, создавшего эту проблему. Не он должен об этом ей говорить. Этого вообще всего не должно быть. — То примет реальность таковой, какая она есть. Мир несправедлив, а любовь это… не просто процесс в организме. И не желание владеть человеком, когда он от этого несчастен. Поэтому, если Наника правда любит брата, ни за что не позволит ему страдать от разрыва с человеком, с которым он счастлив. А если Юмико исчезнет, разве Киллуа не превратится в… — он взглянул на своё прозрачное отражение в стекле. — Я не хочу, чтобы братику было плохо. И Наника совершенно не хочет! — мотала голову в разные стороны Аллука, отнекиваясь. — Она постарается! Я уговорю её стараться! — Хорошо как. Пойдём? Нужно набраться сил перед тем, как мы отбудем отсюда. Правильно? — с тяжестью приподнял уголки губ Курапика, отщёлкивая пальцем по её чёлке и не прикасаясь ко лбу. Он снова предложил ей ладонь, чтобы сопроводить её обратно, но она резко шагнула вперёд мимо его руки и заключила его шею в объятия. Теперь его воротник был влажным от её мокрого личика. Он в неудобстве и растерянности застыл, так и не дёргаясь, но и не принимая объятий. — Когда мы будем в новом месте, ты же останешься? Мне нужен кто-то, с кем я буду играть, пока братик будет счастлив! — прижималась всё сильнее Аллука, вытирая заплаканные носик и глаза об плотную ткань. — Я не… — застыв, так ничего и не предпринимая, он посмотрел на русую макушку. Курапика положил руки на её кисти и отстранил от себя. — Посмотрим, — неприятно смутившись, он встал и взял её за руку. — Пойдём уже, пожалуйста. — Ладно… — детский грустный взгляд перешёл к окну, а потом он раскрылся в удивлении. — Джин. — Что? — не понял сразу Курапика, переводя взгляд туда же, а потом резко пригнулся и прислонил саму девочку за плечи к полу. Нет. Нет-нет. Он собирался отвести девочку обратно, а не вовлекать её в свои дела. Он достал пистолет и приложил палец к губам, намекая Аллуке вести себя тихо. Она в ответ ему кивнула, стараясь не издавать ни шороха. Они так далеко ушли от того места, но встретили Джина на этих улицах в компании тех, с кем у Курапики партнёрские отношения. И это настораживало. Нельзя было упускать такой шанс, но и Аллука… Нужно было подобраться хотя бы поближе, чтобы можно было расслышать их разговор. Сейчас Курапика проклинал себя за то, что потратил единственный жучок на того солдата, беспокоясь за Киоко. Сейчас бы он был куда полезнее. Он зажмурил глаза перед принятием решения, а потом выдохнул. — Будь здесь! — шепнул ей с пальцем у губ Курапика, но она отрицательно помотала головой. — Не оставляй меня одну! — просила Аллука, чувствуя инстинктивно неприятную дрожь в теле. Курапика на это цыкнул с неприязнью к ситуации, а потом жестами рук подозвал к себе. — Нужно вести себя максимально незаметно. Справишься? — Я Золдик. Раз плюнуть! — гордо усмехнулась девочка, направляясь за Курапикой. Дорога становилась ему всё узнаваемей. Курапика прижался к внешним стенам знакомой школы, пропуская взглядом тех, кого они с преследовали. Арочный коридорный въезд в закрытый двор школы был всё таким же, разве что ворота запечатаны более надёжно с прошлого его появления здесь. Аллука хотела выйти, но он схватил её за плечо, чтобы бежавшая за теми людьми девушка её не заметила. Бежала она не одна. Её с широкой улыбкой преследовала бежавшая за ней особь, чьи руки болтались сзади. Незнакомка врезалась в калитку и начала барабанить по ней кулаками, чтобы только что вошедшие снова открыли ворота. — Мы не можем пока открыть без разрешения! — констатировал мужчина, прекрасно видя опасность, бегущую за ней. Его пытался образумить другой, который так же прекрасно понимал, что, если они ей не помогут, мутантка обратит выжившую в одну из них. Особь с бега перешла на медленную ходьбу, при которой её тело непроизвольно содрогалось. Не видя необходимости оглушать жертву, она просто схватила сильным хватом её за плечо, а потом с нажимом прислонила к железной калитке, чтобы та даже не посмела шелохнуться. И губы, и пальцы были измазаны в чужой крови. И этот металлический запах бил по ноздрям девушки. — Пожалуйста... пустите... — жалобно уже скулила та, чьи губы дрожали в сантиметре от лица готовой вцепиться в неё. Ещё мгновение и последовало эхо громкого выстрела. Мутанья с улыбкой свалилась в ноги испуганной, не шевелясь более. Пуля прилетела от начала школьной арки, из пистолета Курапики. Он подошёл к временному трупу, не спуская её тело с прицела и подходя к калитке. — Откройте и скажите Зенджи, что я здесь. — Дождёмся его позволения. — Шевелитесь. — вздохнув, Курапика перевёл взгляд на девушку. — С... Спасибо... — она сглотнула, будучи на грани новой волны истерики. — А кто ты? А откуда ты? — Наклоняла дружелюбно голову Аллука. — Я с ними... Просто отбилась от группы и пришла сюда позже остальны... — она подняла полный ужаса взгляд на плотоядную улыбку ещё одной черноглазой в конце коридора. А потом и ещё двух их заметивших. Девушка развернулась и продолжила колотить по двери. — О-откройте уже!.. — Они на громкие стуки скопились... — Аллука вжалась пальцами в ткань брюк Курута, который реагировал на них спокойнее всех. — Курапика!.. Каждый раз ему было неприятно встречаться с их хищным взглядом. Видеть их отталкивающие неестественные движения. Вздрагивания в конечностях и плечах. Чужую и давно засохшую кровь на губах. Самая ближайшая из них остановилась в нескольких метрах от жертв и начала пожирать кареглазого чёрным взглядом. — П-почему ты не стреляешь? — её писк в голосе бил по ушам и нервам. — Убей их! Ну! — Пуль не хватит. — после раздражённого выдоха, его рука полезла в карман. После этих слов новая волна истерики вырвалась вместе со слезами, призывая своими стуками открывать быстрее. Мутанья подняла плечи и начала откидывать их назад, чтобы издать вопль, но электромагнитные волны хлыстом шлёпнули ей по горлу. Они поступали из самодельного ручного устройства, которое находилось в вытянутой в их сторону руке Курапики. Именно эта вещь приводила их в ужас, не подпуская к агрессору. Не желая соприкасаться со жгучими волнами, особи начали отходить на безопасное для них расстояние. Но терять из виду жертв они так же не собирались. В этот коридор наконец проступил свет, проникший из проёма школьной калитки. Курапика завёл Аллуку внутрь самую первую, а только потом пропустил незнакомку. Она тут же ринулась в объятия к тому, кто громче всех просил открыть ворота, которые захлопнулись только что за Курута. — Кура-апика! — хлопнул неожиданно по его лопаткам в приветствии низенький мужчина, тот самый Зенджи, а потом и приобнял за плечи. — Рад видеть! Выглядишь так, будто никакого вируса и в помине не существовало. А-а, может ты из периметра к нам? Его взгляд стал куда более подозрительным, особенно после того, как Курута с недовольством и брезгливостью откинул его руку от себя. Он незаметно покачал головой в отрицании одному из знакомых людей, который помогал в отворении ворот. Сейчас же они снова плотно запечатывались, чтобы даже если мутантки будут ломиться сюда, им не удалось проникнуть внутрь. Это место стало куда безопаснее с момента, как Генцуру перестал быть главным. А некоторые люди, находившиеся в его рядах ранее, так и остались здесь. — Так ты с маленькой гостьей, чудно! — долго наклоняться ему не приходилось, он и так был ростом не сильно выше Аллуки. — Здравствуй-здравствуй! В ответ она спрятала своё лицо за тканью брюк, в которые вцепилась, а потом с просьбой подняла его на Курапику. — Чаю? — предложила обладательница незнакомого голоса. — Нет, я здесь по делу. — взгляд Курута броско и мимолётно пролетел мимо её лица, но только когда он остановил его на Аллуке, то в неполном осознании быстро вернул глаза обратно. — Вечно ты ко мне по делу. Хоть бы раз зашёл просто проведать меня. — рассмеялся мужчина, приглашая застывшего пройти дальше. — Только оружие придётся сдать. Это когда-то же было твоим правилом? — Курапика?.. — дёргала за ткань ручками Аллука, пытаясь вернуть его в реальность. — Да... Я не возражаю. — зажмурившись, он отвернулся от незнакомой ему девушки с болотными глазами и светло русыми волосами, а после того, как открыл их, разрядил пистолет и положил его на поверхность коробки. — Что за дело? — завёл мужчина своих гостей за порог школы, подходя к столу охранника. — Имя «Джин» тебе знакомо? — Буквально только что он согласился со мной на чашечку чая. А что, твой друг? — Не то слово. — Ой, друзья в наше время — это полезно. Пойдём-пойдём! Отведу тебя. Он провожал Курапику и Аллуку в сопровождении трёх людей по знакомой лестнице, где им после первой встречи с мутаньями впервые дали перевести дух и осознать новую реальность. Тогдашние проблемы не морочили голову тем, что кто-то умер или заразился. Преодолели и коридор, в котором Киллуа убил ту мутанью и произвёл впечатление на Генцуру. А дальше незнакомый кабинет. — Несмотря на всю ситуацию вокруг, чай у них и вправду неплохо заварен, — безмятежно хлебая из чашки, Джин расслабленно сидел за столом учителя. — Как рука? — Терпимо, — оставив Аллуку в коридоре, Курапика перешёл порог класса. — Как ты выбрался? — Третий раз скажу, — издевательски сузил глаза Фрикс, будучи без оружия точно так же, как и его нервный собеседник. — Я раскрываю карты только союзникам. Курапика сомкнул два пальца своей руки, обмотанной бинтами, и нацелил их кончики на Джина. В этот же момент «шелест» металла на курках пистолетов начали шуметь в руках двоих из сопровождающих раннее под недоумённый взгляд Зенджи. Сейчас Джин был мишенью сразу для двоих стволов, чьи рукоятки сжимали двое из знакомых Курута. Казалось бы, обезоруженный Курапика, на самом деле являлся самым вооруженным в этом помещении. — Мелкий... — цыкнул Зенджи, переводя злобный взгляд на своего гостя. — Настолько мне не доверяешь, что своих людей мне под нос присунул? — Есть притча о пулях... — как-то задумчиво копался в собственных воспоминаниях, а потом с прикрытыми глазами помотал головой. — Неважно. Прежде чем он откинул два пальца в имитации выстрела, после которого должен был последовать реальный выстрел Джину в лоб, какой-то хлопок разнёсся из окна, выходящих в закрытый школьный двор с воротами. Державшие пистолеты в своих в руках переглянулись, а потом заметили вбежавшую девочку, которая в порыве паники схватилась за одежду Курапики. — Идём отсюда, он здесь! — чуть ли не молила Аллука, дёргая ткань и ловя искренне переживающий взгляд сверху. — Пожалуйста, пойдём! — «Он»? — переспросил Курапика, подходя к коридорным окнам. Первое, что он и Зенджи увидели оттуда, это дыру в калитке. Ещё мгновение и оттуда вылетело что-то очень тонкое. Тонкое, но крепкое и длинное. Игла проткнула твёрдый лоб человека, который сторожил ворота. Надёжно закреплённые ворота с оглушительным грохотом ударились об асфальт, а из прохода поступью вышла одна мутантка, а затем вторая, третья. Они перешагнули тело с продырявленным лбом, резко поворачивая головы в разные стороны в поисках жертв. Четвертая, пятая. Шестым вышел мужчина с такими же беспросветными чёрными глазами и такого же цвета волосами. Он не стал резко ворочать головой, а сразу поднял глаза в нужное окно нужного этажа, хватая опасливый взгляд Курапики. — К-какого… Это ещё кто такой? — пытался разглядеть Зенджи, щурясь и подзывая единственного вооружённого человека, никак не связанного с Курапикой, ради того, чтобы иметь при себе хоть какого-то телохранителя. — Заражённые его не трогают? Или он сам мутант? — Курапика!.. — всхлипывала Аллука, с надеждой оттягивая переглядывающегося с её старшим братом от окон. — Укройся где-нибудь, как ты умеешь. Мне нужно уладить, а потом я тебя позову. Договорились? — спокойно старался торговаться Курапика, пока его рука мягко поглаживала её макушку. — Не оставляй меня! Не оставляй! — мотала в разные стороны заплаканное лицо Аллука, а её руки всё крепче старались его удержать. С готовностью вздохнув, Курапика позвал по именам тех двоих за собой, оставляя Джина в покое. Младшая Золдик осталась с этими двумя и с Фриксом, который будучи свидетелем того, как она однажды расправилась с неугодными ею, не стал рисковать принимать каких-то действий против неё. Однако это прекрасный момент, чтобы оставить их. Опять. Курута спускался с людьми, но вышел к незваному гостю во двор один, принимая на себя внимание черноглазых убийц. Шесть пар чёрных глаз, пять плотоядных улыбок в его сторону. Сам Золдик стоял по центру этой женской компании, которая даже не думала его трогать. Наоборот, они его слушались. Именно поэтому к Курапике пока не подходили. — Курапика? Верно? — бездушный голос с эхом пробежался по стенам вокруг них. Видя его, снова, Курута в очередной раз убедился, что эти мутации точно сделаны по его подобию. — Если ты здесь за Аллукой, Наникой или Киллуа, то разворачивайся. — Я здесь не за ними, — ответил Иллуми, заводя Курапику в смятение. Особенно хорошо это сделали следующие его слова: — Я пришёл за тобой. Я могу научить тебя управлять куклами. — «Куклами?» — выгнул в непонимании брови Курапика, держа руку в кармане. — Не интересно. Это всё? — «Два… три… четыре…» — считал про себя Иллуми количество наведённых на него прицелов с разных окон. — Какой ты странный. Тогда что мне тебе предложить? Ой, я не озвучил свои мотивы. Это надо было сделать первее… Я не хочу убивать Киллуа. Я хочу всего лишь вернуть его с Аллукой домой. Родители по ним очень скучают. А на Паристона я больше полагаться не могу. Я не хочу насильно заставлять Киллуа вернуться, а твои слова могут на него повлиять. Если ты убедишь его… — Это не моя забота, — перебил его Курапика, положив руку в карман. — Я ведь могу просто против твоей воли доставить тебя Паристону. — Рискни. Ты ничего с этого не получишь. — Если честно, ты прав. — согласился Иллуми, точечным движением швыряя в ладонь Курапики свёрток бумаги. — Но это то, твоя забота? — Что там? — обведя глазами пойманное, он свёл в подозрении брови. — Твоя забота. — отвечал Иллуми, наблюдая, как взгляд переговорщика цепенел при виде изображения на фотографии, которой была обвита флешка. — Так ты мне поможешь? — Не держи зла, — притупленно пустые глаза сухо разглядывали фотографию, а потом они скрылись за светлой чёлкой. Вздохнув, по его команде из окон всё-таки последовал залп выстрелов, после которых пять тел свалились под ноги Иллуми. Сам Золдик даже не шелохнулся, спокойно оглядывая продырявленные тела своих «подруг». Курапика, не поднимая взгляда, напряжённо дал ответ: — Проходи. *** Стоило Юмико подойти к двери и прикоснуться к её ручке, то тут же почувствовала что-то неладное. Не просто ощущение опасности, а запах крови. Она в переживаниях за Хаиша в спешке отворила дверь и в тот же момент почувствовала этот запах сверху. Это было похоже на школьные издевательства, когда ученик входит в класс и на него выливается ведро воды. Тут была та же система, но Юмико успела отскочить. Но чтобы не врезаться в статую, пришлось в последний момент замедлить шаг на отскоке. Из-за этого руки всё же погрязли в чужой крови. Не только руки. По стенке двери стекала выплеснутая кровь, а над ней со скрипом шаталось опустошённое ведро. — Чья это?.. — подняла глаза на висящий предмет Юмико, а потом оглянулась по сторонам. Перед её глазами сидел Хаиш, но тихо и спокойно. Был без сознания. И, к счастью, не ранен. Она в спешке подбежала к нему, но не стала к нему притрагиваться. Юмико хотела сначала его привести в чувства, но посмотрев на окровавленные руки начала мотаться в поисках чего-то такого, чтобы вытереть их. Взглянув на свою испачканную блузку, она просто по инерции начала вытирать руки об неё, лишь бы очистить их от красной жидкости. Похоже на чью-то злую шутку, только вот всё бы ничего, если бы кровь была не настоящая. Но она самая, что ни на есть, настоящая. И раз Хаиш в порядке, то откуда… Юмико увидела чужую мужскую руку, лежавшую незаметно под статуями на полу. Она тихонечко подошла к части тела, раскрывая картину перед собой всё яснее и яснее. Тот самый Арсон с продырявленной грудью… лежал сейчас у неё под ногами, пока она сама в его крови. Это точно его кровь… Как это выглядит со стороны? Нет, то висящее ведро будет доказательством её невиновности. Будет, если хоть кто-то согласится под гнётом страха её выслушать. — «Спокойно. Главное не поднимать шум» Из этого чередует, что нельзя, чтобы Хаиш был свидетелем этой картины. Не просто Хаиш. Нельзя, чтобы хоть кто-то это видел. Нужно срочно обратиться к Киллуа, но не может она вся такая окровавленная спокойно покинуть это место. Хоть Юмико и старалась держать себя в руках, но опечатки алых ладоней на статуях, которые словно начинали что-то нашептывать, начали будить «её». Если она сейчас попытается спрятать куда-нибудь труп, быстро здесь всё убрать, а потом заручиться помощью Киллуа? Он единственный ей поверит. Главное не думать о том, как убрать труп вошедшего свидетеля, самого неудобного и отвратительного из всех. — Что здесь произошло?.. — подняла брови в ужасе Виктория, оглядывая картину. — Ты?.. — Я не… — оправдываться перед такой, как она, было омерзительно. Но если Юмико хотя бы не попробует сделать так, чтобы она выслушала… — Ого… — Виктория заметила каплю, упавшую прямо перед её носом на каменный пол. Она подняла вверх глаза, осматривая висящее ведро. А потом и дверь, пол, одежду Юмико. Монашка задумчиво прикрыла глаза, прикрывая за собой дверь. — Кто-то тебя подставил, я смотрю? — Да, — недоверчиво свела брови Юмико, в чью голову наплывали догадки о том, кто виновник. Вернее, виновница. — Бывает, — снисходительно улыбнулась Виктория, ловя на себе удивлённый взгляд через очки, душки которых тоже не были обделены кровавыми пятнами. — Здесь ведь полно тех, кто не прочь лишний разок предать, чтобы получить свободу. — она прикладывала к бледно-розовым губам свой палец, говоря тихо, чтобы Хаиш преждевременно не очнулся. — Тихонечко спрячем труп? Хотелось бы её пришить, но это только всё усугубит. Нет доказательств, что это она. Очевидно, что она просто что-то замышляет. Хочет сделать из неё жертву шантажа, чтобы в будущем использовать? Первое, что пришло на мысль Юмико. А если она сейчас откажется от её помощи? Что тогда? Вот бы она не подходила к трупу. Вот бы её сейчас здесь не было. Вот бы её вообще никогда не было. Не было желания принимать от неё помощь, но времени на то, чтобы срочно что-то придумать так же не хватало. Ей необходимо подавлять ту заразу внутри себя, чтобы она не вырвалась и не сделала ситуацию ещё пуще некуда. Виктория мягко присела рядом с Юмико, которая обнимала себя и успокаивающе гладила по ткани своих предплечий, растирая кровь и там. Дышать. Почему так трудно дышать? Верующая положила руку ей на голову, стараясь не касаться красных участков. Но тут же её рука была отшита Кацуки, которая грубо от неё отмахнулась. Виктория с наигранным сожалением посмотрела на свою руку, а потом на вырвавшиеся из уст слов Юмико, улыбнулась ещё милее: — Это ты сделала... — произнесла, не обдумывая Кацуки, глядя на неё исподлобья. — Господи, какая же ты... — уголки губ расширили надменную улыбку на лице верующей, а голубые проблески в глазах сквозь темноту становились всё тусклее. — ...догадливая. Ну пусть, скрывать долго я и не собиралась. — «Её действительно проще убить и дело с концом…» — Я разукрасила их тела по твоему подобию. Как тебе? Правдоподобно? Очень старалась передать эти смертельные раны с тех солдат у вашей бывшей хижины на этого бедолагу так же хорошо, как ты режешь камень. Ой, прежде, чем ты мне что-то сделаешь, предупрежу, что не стоит! — Виктория улыбалась в сторону размашистой на неё руки, которая остановилась в сантиметрах от того, чтобы с непреодолимой силой снести ей голову. — Подумай-подумай, прежде чем ты совершишь ошибку. Курапика прекрасно всё обо мне знает. У него столько было шансов от меня избавиться, но почему же он ничего не предпринимает? Ох, загадка. Юмико резко отстранилась от костлявых пальцев, которые собирались убрать её пряди за ухо. И отстранялась всё дальше и дальше, лишь бы её руки не притрагивались к её очкам. — Я объясню и тебе тоже, — повернулась в сторону открытой двери, где стоял Киллуа. Его лицо со смятения медленно перерастало в злобную опаску. — Киллуа… — подняла перед собой окровавленные руки Юмико, чувствуя, как сейчас расплачется. Эта Виктория словно её загипнотизировала своим голосом, улыбкой, взглядом. — Что здесь… — Киллуа в спешке запер дверь, чтобы никто больше не смог сюда проникнуть. — Ой, ничего такого. Просто думаю, как бы вас так удачно подставить! — уже не скрывала своих намерений Виктория, поднимаясь с корточек и вытирая всё же испачканный в крови палец об щёку скульптуры Киллуа. — Однако, мы можем сотрудничать так же хорошо, как мы делаем это с Курапикой. — Больная совсем? — несмотря на испачканные руки Юмико, он обхватил её запястья и помог ей подняться на дрожащих коленках. — Я бы, конечно, сказала, что моя смерть приведёт к тому, что все прекрасно поймут, чья это вина, но… не буду хвастаться тем, как смело это провёрнуто. Если я умру от ваших рук, то конец доверию к Курапике со стороны выживших. Но это ведь не самое главное. Главное то, что если я умру, то моя ловушка сработает и все узнают, что настоящим убийцей Генцуру был Курапика. — Вообще не волнует, — со скукой на лице ответил Киллуа, зачёсывая чёлку назад пальцами, на которых стремительно выползали когти. — То есть Курапику шантажируешь? Классно. Получается поводов убить тебя сейчас у меня куда больше. Есть ещё причины тебя не убивать или на этом всё? Ах да, хорошенько подумай над своими последними словами. — Если доверие к Курапике исчезнет, то и план попадёт под общее сомнение. Чуть меньше суток осталось? Будет крайне обидно. — Да ты и так, и так ты ему помешаешь. — Ну убей меня, — поддалась чуть вперёд Виктория, провокационно подставляя шею. — Посмотрим, поблагодарит ли тебя Курапика. Или выгонит за очередной твой промах от непрошенных действий? Киллуа с сомнением смотрел то на неё, то на выпирающую из чёрных монашеских одеяний шею. Очевидный блеф. Ничего не случится, если он её убьёт. Нет никакой ловушки. Однако даже так. Виктория здесь чистая душа и вторая по списку тех, кому выжившие доверяют. И вот приходят трое с репутацией безжалостных убийц и умирает святая любимица ни с того, ни с сего. Даже если она просто исчезнет, возникнут вопросы. И в первую очередь к Золдикам. Он-то ладно, примет на себя удар. Однако Аллука тоже из семьи убийц. Да и если здешняя общность не пожелает больше видеть здесь Киллуа, то и Юмико за ним уйдёт. А Курапику возненавидят за то, что приютил убийц. Что плохо, ведь столько сил потрачено на то, чтобы уже завтра быть подальше от этого места. Эти монашеские игры ему вообще не интересны. Эта дура помешана на том, чтобы люди вокруг её любили. Надо было устранить эту проблему в виде сумасшедшей фанатки. Нужно было поступать как-нибудь более хитрее. Хитрее?.. Так, чтобы никому не доставлять проблем. — Ла-адно. — усмехнулся Киллуа, скалясь. — Убедила. Тебя убивать реально стрёмно. И как будем решать проблему? — У нас нет никаких проблем, — прошла мимо убийцы Виктория, отпирая дверь, которую запер Киллуа. — Просто время от времени помогай мне, как это делает Курапика. Как только дверь за ней захлопнулась, Киллуа ринулся к трупу. Юмико совсем не понимала, что происходит. Он правда просто отпустил её? Но ведь… — Юмико, переоденься! — указав на одежду Хаиша, Киллуа потащил труп к углу комнаты и заставил его коробками с инструментами. — А… ладно? — она не стала ему перечить, а просто собиралась спросить, что у него на уме. Что у Виктории на уме? Ему что-то известно? Вообще ничего не понятно… — Ей с самого начала надо было либо от нас избавиться, либо от Курапики. Но только после того, как возвысится за наш счёт. Зачем не понятно. Сама она не может, поэтому подключила к этому стадо, которое будет верить лишь ей. Курапика натаскивал их на то, чтобы выбраться отсюда, а Виктория на то, чтобы они ей верили. — Это плохо… — Эй, алё! — он похлопал по щекам Хаиша, который не собирался очухиваться по его желанию. — Блин. Дышит хоть, и то хорошо. Ну теперь мы знаем, что Курапика убил Генцуру. Вопрос лишь в том, правда ли это? Или Виктория от него избавилась? А мне говорили, подрывник сбежал. — Я тоже это слышала… — Так, не унывай! — присел перед ней Киллуа, помогая оттирать кровь с рук. Казалось, если она сейчас расплачется в благодарностях, он сотрёт и её слёзы. — Есть у меня мысль Викторию заткнуть. — Да? — Нужно убрать и замаскировать тут всё. Справишься? — А… да. А ты? — Слушай. После того, как закончишь, дуй к главному выходу. Мне нужно успеть встретиться с Курапикой раньше, чем Виктория. — Я сделаю всё как надо! — опустила брови в готовности Юмико, а потом получила мимолётный поцелуй в щёку. — «Он так спешит, а лицо уверенное. Значит, всё под контролем?..» Она приложила пальцы к целованному месту. И всё-таки она хотела поблагодарить его, но казалось, что сейчас он пропустит это мимо ушей в спешке. Потом. Она отблагодарит его потом. Киллуа снял ведро и вышел в сторону комнатушки, где они с Юмико расположились. Закрыв за собой дверь, он поднял матрац, под которым хранились вещички не для ношения с собой. Фотографии с бункера, этикетка от батончика, которым он сегодня позавтракал. Она угостила его им в ночь, когда он проснулся от мучавшего его кошмара. А также то любовное письмо из бункера. *** Виктория плавно шла к задорному источнику голоса Аллуки. А предвкушающая хаос улыбка растелилась на лице верующей куда шире после того, как узнала вдалеке и голос Курапики. Она шагала расслабленно, мягко пританцовывая и напевая какую-то колокольную мелодию под сомкнутыми губами. Остановившись у прохода, она вернула тот обеспокоенный вид, с которым вошла тогда в комнату с трупом и «в спешке» отворила дверь. Полно людей вокруг, которые услышав от неё эту ужасающую новость о том, какого монстра они приютили в этих стенах, сразу заставят Курапику предстать перед несправедливым выбором. — Мороженое было таким! Таким!.. — Аллука вертелась вокруг врача, который всматривался в пустое выражение лица Курапики. Он хотел расспросить о том, что произошло, но Виктория заставила их обоих перевести взгляд на всполошённую монашку с видом, будто увидела мертвеца. — Курапика! — руки Виктории со своих специально взъерошенных волос упали ему на предплечья, в панике сжимая их. — Что произошло? — с беспокойством спрашивал окликнутый, внимательно оглядывая её вид. — В комнате со статуями… Юмико сошла с ума и… — с запинками произносила испуганная, сжимая его рукав всё сильнее и сильнее. — Йо, ребят! Тут тебе письмо, — громко обратил на себя внимание Киллуа, обращаясь к кому-то из этих двоих и с расслабленной походкой проходя к ним. — Потом, Киллуа. — не обращал на него внимание Курапика, так как тут дело выглядело куда серьёзнее, чем махающая бумажка в руке Золдика. И стоило Виктории узнать голос Киллуа позади себя, то начала серьёзно беспокоиться и говорить куда расторопнее. — Юмико нельзя больше доверять, она… — Оно от Леан, — как можно громче перебил её с усмешкой Килл, становясь центром всеобщего внимания. И конечно же развернувшийся к нему бешенный взгляд голубоглазой выглядел куда опаснее, нежели вытаращенные остальные. — Из прошлого, разумеется. Всё не было повода отдать. — Курапика, я тебя умоляю! Выслушай меня! — её локоны в развороте врезались в её же боязливое лицо, взгляд на котором, с мольбой пыталось обратить внимание Курута на себя. — Дай его мне. — его не моргающий взгляд неотрывно уничижал бумажку, и только через какое-то мгновение на его лице заиграло беспокойство и замешательство одновременно. — Нет, — со спокойным выражением лица ответил Киллуа, отдёргивая руку с письмом от резкого желания Курапики эту бумажку забрать. — С чего ты взял, что оно адресовано тебе? Тебе будет позволено посмотреть содержимое только после того, как Виктория его прочтёт. Это было её личной просьбой, ничего личного. Как же этот пронизывающий взгляд Курута был неприятен для Киллуа. Будто бы он сейчас его самый заклятый враг. Однако, как он и планировал, сколько бы Виктория сейчас не билась в своей актёрской истерике, желанное ею внимание не будет им ей выделено. Да и видя этот испуганный взгляд, внимательный Киллуа понял, что сейчас её страх самый настоящий. — Я не… хочу читать… — отвернулась верующая, кусая губы. Но Киллуа схватил её за запястье и насильно вручил письмо, запихивая меж дрожащих пальцев. — Вскрывай. — потребовал Курапика, смотря сверху вниз далеко недобрым взглядом, выжидая. — Без промедлений. — Курапика, пожалуйста возьми! — с мольбой подняла на него взгляд Виктория. — Я не… — Мне тебя заставить? Читай. После этих слов она покорно начала разворачивать лист с ошмётками клея. В это время как раз появилась Юмико, с непониманием оглядывая немые лица в этой напряжённой атмосфере. Только лицо Киллуа ничего не выражало. Разве что лишь готовность к неожиданностям, потому что Леан, пусть даже мёртвой, он не доверял. Лицо Виктории и так выражало ужас, однако сейчас, пока она бегала стеклянными глазами по тексту, оно медленно перерастало в слезливое смирение. А потом её уголки губ вообще приподнялись в обречённой улыбке, пока из голубых сапфиров кубарем вытекали слёзы. — Юмико… — её голос ещё никогда не был настолько нежным, несмотря на её вечную тёплую интонацию при разговоре с различными людьми. Должно быть сейчас её голос, намекающий на будущую просьбу, выражал самую настоящую искренность. — Дай мне стек… — Ещё чего? — всполошился Леорио, посмотрев на то, что Юмико в спешке забыла вытащить из кармана рабочего халата Хаиша. Это единственное, во что она могла на данный момент переодеться в той комнате. — «Чтобы ты с ним на кого-нибудь накинулась?» Она хоть и полоумная, но никак не супер-сильная. Киллуа вообще не чувствовал угрозы нападения от верующей, ровно так же, как и Юмико. Если она и решит с дуру напасть, то вряд ли кого-то поранит этим сомнительным орудием труда. Кацуки выполнила просьбу, лишь бы она перестала так жалостливо на неё смотреть. Было тошно и неприятно. Протянув стек к бледной руке, она опасливо, но внимательно следила за её действиями. — Прочитала? Теперь дай мне. — надтреснутым холодом в голосе потребовал Курапика, нетерпеливо протягивая к ней руку. Но она отшагнула назад и замахнулась кулаком, сжимающим деревянную рукоять. Киллуа отпрянул руку назад, чтобы на случай, если она запульнёт это в Юмико, то точно не попала. А Аллуку она уж точно не поразит, когда перед ней препятствие в виде Курапики с Леорио. Но остриё стека вонзилось в её собственную ладонь, в которой она держала письмо. Спустя мгновение по округе раздался её вопль, перемешанный с истеричным рыданием от пронзающей боли. Пятно её крови поглощало проткнутый вместе с ладонью исписанный лист, омрачая алым почерк и делая его смытым, неразборчивым. — Какого? — Леорио живо подбежал к ней и присел рядом, осматривая её рану несмотря на то, что они вроде как неприятны друг другу. — Ты чокнутая? Он пытался ясным взором оглядеть поражение на ладони, лезвие в котором затупилось на конце из-за задетой кости. Углы уже полностью красного листка завяли и беспорядочно роняли алые капли, пачкая пол в багряных маленьких лужах. — Насчёт трупов не переживай. Я с ними позже разберусь. Что насчёт Виктории… — шептал Киллуа, мягко прижимая Юмико к себе, чтобы его тихие слова достигли её чутких ушей. — Здесь ей теперь никто не поверит. И уж тем более она не помешает нам отсюда выбраться. Наверное… — Теперь… — тихо повторила Юмико, обвивающая руками торс Киллуа. Из объятий она в непонимании косилась на рыдающую Викторию, чью ладонь собирались незамедлительно реанимировать. Она посмотрела на победное выражение лица убийцы, а потом на укоризненный взгляд Курапики в его сторону. — Что там было? — Не знаю. Я не читал. — Неужели? — сузил глаза в мрачном подозрении Курапика, но Золдику скрывать было нечего. Он говорил правду, поэтому и отвечал непринуждённо. — Мне есть смысл тебе врать? — передразнил когда-то сказанные Курапикой слова Киллуа, ехидно смотря на него исподлобья над светлой макушкой Юмико, чьё тело он хищно обнимал. — Ясно, — расслабил взгляд Курапика, задумчиво его прикрывая. После он кротко взглянул на багровую лужу, а потом решил и вовсе удалиться в неизвестном направлении. Юмико дёрнулась в настороженном подозрении за ним, но Киллуа сжал её плечи и приложил свой лоб к её шее. — Останься со мной! — уже даже как-то ревниво просил Киллуа, зарываясь носом в её волосы. *** Киллуа вытащил то письмо как раз из той пыльной дыры в кондиционере бункера. Но о том, как оно туда попало, Киллуа не счёл нужным никому рассказывать. Даже Юмико, несмотря на то что делился с ней всем. Не поведал не потому, что не хотел. Просто считал это глупостью, о которой он никогда не вспомнит. Однако вспомнил, как только опасность, о которой его намёками предупреждали, в действительности не всплыла. В тот день, когда Киллуа в последний раз видел Леан, она, сидя на стуле, ёрзала перед ним в наигранном смущении точно так же, как и огонёк вокруг фитиля над воском. Зеленоватый свет уже настолько воротил всех, кто находился под ним больше суток, что полумрак со свечами — лучшее решение. Киллуа, глядя на этот листок, украшенный сердечками из поцелуев красной помады, начал срочно что-то придумывать. Если бы Юмико его отвергла, то он точно бы получил сердечную травму. Поэтому нужно было скорее придумать наиболее мягкий отказ, чтобы подругу, какую никакую, не травмировать точно так же, как в его самых страшных кошмарах, касающихся с Юмико. И только он хотел начать, она его опередила: — Знаешь одну из пыток, применяемую на предателях в древности? Их прибивали ладонями к стене гвоздями. — Это… такой намёк на то, что со мной будет, откажи я тебе? — не понял Киллуа, засовывая руки в карманы. — Это одна из притчей Курапики. А? Ой, ты не хотел принимать? Моё сердце разбито! — спешно тараторила эти формальности Леан, скорее передвигаясь к сути. — Тогда передай это той симпатичной новенькой с голубыми глазами. — Ничего не понял, — разглядывал завёрнутый лист Киллуа, читая, раз не признание, то что? — Не читай, эй! — дёрнула за белую чёлку того, кто собирался подсмотреть в конверт. — Это безопасная мера, ясно тебе? Чокнутые опасны тем, что ты не знаешь, как на них влиять! На них не действуют запугивания, как на обычных людях. Но мне очень повезло и так вышло, что я знаю её главные страхи. Но тебе такое не интересно. — Нет, вот теперь мне интересно… — сопротивлялся выталкиваниям Киллуа той, кто, между прочим, сама его позвала на этот сомнительный разговор при свечах. Только свечи были не романтические, а церковные. Пожелтевший лист был святым пергаментом. Почерк был в латинском стиле. — Запомни! — грозила пальцем перед его носом Леан, усмехаясь над ним загадками. — Если понадобится заткнуть рот Виктории, просто сделай её средневековой предательницей. — Я вообще ничего не понял! — злобно шагнул в сторону захлопнутой перед его носом двери Киллуа, а потом он замахнулся кулаком, чтобы начать стучать. Но привлечение внимания подручных Генцуру не было чем-то, чего жаждал Киллуа. А если бы он начал пытаться войти обратно и требовать объяснений, то точно бы навёл шуму. Да и вообще, нисколечко не интересно. Бред наговорила и только суеты навела. Сегодня-то он понял. И его страшно бесило то, что она скинула на него эту грязную работу, хотя могла избавиться от Виктории ещё с самого начала. Просто, потому что он лучше всех понимает наилучшие методы избавления от навязчивых врагов? Жаль он не вовлёк её в какую-нибудь семейную Золдивскую передрягу, чтобы она чувствовала себя дурой точно так же, как Киллуа чувствовал себя дураком в этих семейных монашеских разборках. Те ритуальные свечи горели всего два раза. В первый раз они были свидетелями того летнего разговора между Киллуа и Леан под землёй в бункере. Сейчас же они были свидетелями одностороннего разговора. Можно было подумать, что это беседа какого-то сумасшедшего со статуей. Но взаимности от неё ждал самый рассудительный из всех, кого можно было себе представить. — Я, должно быть, совсем уже сошёл с ума, раз пытаюсь сейчас добиться от тебя ответа. Что это было? — прикрыв тоскливый взгляд, Курапика вплотную подошёл к снежного цвета статуе, которую всё не смел коснуться. Он плавно провёл пальцем в сантиметре от камня по гладкой линии руки, достигая кисти. И всё же наконец решившись положить раненую руку на её ладонь и скрестить свои тёплые пальцы с холодными, почти ледяными пальцами скульптуры… — Пожалуйста… Может, ты оживёшь? После горестной усмешки, вытянутые белые пальцы с треском пошли по швам от его прикосновения. Трещина молниеносно поразила всю руку, достигая сердцевины, а потом и вовсе превратила статую в кучу белоснежных льдин. Не трещина была виной всему тому, что находилось под обречённым взглядом. И не сам Курапика, который не успел подхватить ни единого кусочка. Лишь только светлый песок сочился с его дрожащих пальцев. Осознавая, насколько тяжек в горле ком, перекрывающий дыхание, он замер в оцепенении на несколько секунд, а потом одиноко съёжился на полусогнутых, обнимая белую пыль на своих чёрных рукавах. До последнего дня в городе осталось: меньше суток.