Вакцина от совершенства

— Любовь? — хлопал чёрными глазами Иллуми, убирая ладони со стола, на котором лежали фотографии Киллуа и Юмико. — Да-да! — круговыми движениями вертел пальцами Паристон по воздуху. — Чувство любви вырабатывает дофамин, который ударяет в отдельную часть мозга и ослабляет защиту этой инфекции. Так же его вырабатывают сладкие вкусняшки. Ты замечал, что куколки не так агрессивны, когда получают свою дозу глюкозы? Зараза, осознавшая, что тело мутирующей девушки испытывает эти чувства к парнишке, не стала его трогать. — Выходит, это она его всего лишь любит. — Сомневаюсь, что всё так просто. Если особь не будет получать импульсы любви в ответ, то за дофамином появится страх отверженности, что усиливает воздействие заразы на мозг. Почувствовав «гормон счастья» от Киллуа и от своего сосуда, заражение не стало нападать на парня. Наоборот. Источник дофамина она начала защищать. И только потом уже от переизбытка чувств, на смену заражению пришло сознание обладательницы тела. То есть самой Кацуки. Бездонные глаза смотрели в своё отражение в стекле, за которым стояла особь и хищно вглядывалась в свою жертву, которую она не могла никак достичь вводимыми по прозрачной поверхности ладонями. Он не верил, что эти создания сотворены по его подобию. Они чувствуют свою жажду убийства. Их охватывает радостное предвкушение перед тем, как вцепиться в горло своей жертвы. А он этого не чувствует. Никогда не чувствовал. Когда в последний раз он вообще чувствовал не так притуплено, что был не в силах сдержать эмоции? Он уже и не вспомнит. Единственное, что он помнит это – последний удар хлыстом, после которого всё его тело перестало воспринимать внешние болевые ощущения. Тот удар отца по выпирающему из-под кожи мясу… Живого места тогда на нём не осталось. И даже сейчас шрамов на теле было куда больше, чем простых здоровых участков. С того удара на его лице навсегда остался этот отпечаток безразличия. Словно задели какой-то нерв, отвечающий за эмоции. И теперь ничего не исправить, так как рана над этим нервом затянулась. Ему с детства вдалбливали не только рассекающую боль, но и семейную «истину» о том, что главой Золдиков станет никто иной, как он, так как самый старший, а значит самый сильный. Продолжалось это до тех пор, пока его самый младший брат не стал проявляться, как «особенный» ребёнок, а также пока не стало известно, что его самый любимый брат является его самым настоящим конкурентом. Киллуа развивался с такой скоростью, что по личным расчётам Иллуми он уже к своему совершеннолетию будет на одном уровне со своим старшим братом. И сколько бы Иллуми не тренировался вновь, его младший брат впредь всегда будет стоять на шаг впереди. Любовь родителей к Иллуми всегда выражалась лишь тогда, когда он показывал свою силу. А если кто-то будет сильнее него, то он лишится этой любви. Самая настоящая борьба за место любимого ребёнка. Смирившись с тем, что Киллуа в будущем всё же перегонит его, желание контролировать сильнейшего всё же взяло верх. Ведь если он будет управлять силой семьи, то и главным быть ему. Отсюда и гиперопека, любовь с помощью запугивания, сверхконтроль. Всё это, лишь бы оставаться гордостью семьи. Это желание усилилось, стоило ему стать свидетелем того, чем сам Киллуа «управляет». Некой силой. Опасной и черноглазой. — Нельзя любить никого сильнее, чем семью, — бездушным голосом возразил Иллуми. — Выходит её состояние… нет, она в целом, зависима от него. Если Киллуа обратится во что-то подобное, он может вернуть своё сознание из-за родственной любви ко мне? — Хочешь сделать его от себя зависимым? Кто знает? Они первые экземпляры. За ними бы понаблюдать. Вирус убивает мужскую часть населения из-за того, что есть недоработки в проекте. Эх, надо было слушать старика и не спешить. — Паристон расширил улыбку в своей шутливой манере. — Иллуми, знаю! Облучим девушку тем же светом, которой была облучена Кацуки, влюбим её в тебя, введём заразу и вуаля! — «Могу ли я сам обуздать эту силу, ей не подчиняясь? Если вирус, созданный по поему подобию, попадёт ко мне в кровь?» — посмотрел на свою бледную ладонь Иллуми. — Эй, куколка! Ты слушаешь? — надулся Паристон, протяжно выдыхая. — Хотя вряд ли выйдет, сердце то у тебя чёрное и сам ты никого любить не станешь. Эх, а так хочется побольше поглазеть на разумных особей. Паристон хоть и сделал омерзительную вещь, которая стала чуть ли не глобальной для мира угрозой, но поводы для благодарности нашли место даже в сердце Леорио. Его друг, Пиетро, настолько был ценим им, что все приятные качества он смог отыскать в тех, с кем ему было суждено быть запертым в этом злополучном бункере. В каждом было что-то такое, что напоминало ему о нём. В каждом, но та троица, с которым он проводил большего всего времени, особо отличалась от Курапики, Киллуа, Юмико и Хаиша. Киоко стала катализатором, который разбудил в Леорио желание снова помогать людям разгребать их психологические и психические проблемы, сжирающие изнутри. Она так же заразительно смеялась и любила насмехаться над своими проблемами, которые в итоге сыграли с ней злую шутку. О Леан не было смысла говорить, она буквально пропитана воспитанием Пиетро. А Пиеро… Схожесть с именем далеко не единственное, что связывало его с погибшим солдатом. Лёгкое восприятие к этой нестандартной ситуации с бункером, который оставил отпечаток в каждом. Такое же лёгкое, как и к ситуации с закрытым городом. Он был настолько прост… Его просят помочь? Он помогает. Кто-то грустит? Он не боится стать клоуном и посмешищем, лишь бы разочарованный отвлёкся от гнетущего настроения. Кто-то боится одиночества? Он останется, несмотря ни на что… Леорио нужно было быть нужным. Сам же Пиеро прекрасно видел в нём эту особую черту. А Пиетро был человеком, которому не нужен никто. Врач настолько хотел его «переубедить» в этом, что, увидев, как его молодая копия Пиеро в нём нуждается, он почувствовал облегчение. А лёгкость рядом с человеком часто, если не всегда, влечёт за собой привязанность. Но Пиеро в нём не нуждался, он делал таковой вид, лишь бы закрывать эту душевную потребность Леорио. Леан нуждалась в Паладинайте, потому что тот знал, как общаться с таким, как Пиетро, а значит автоматически он знал, как вести себя и с ней. А ей, чтобы не сойти с ума, необходимо было непринуждённое общение, которое кончится разветвлёнными путями. Юмико не нуждалась в ком-то таком, как Леорио. Она желала находиться рядом только с кем-то вроде Киллуа, который в свою очередь так же не нуждался в Палладинайте. Курапика же ни в ком не нуждался вовсе. Что до Хаиша… С ним он смог найти контакт только после того, как они выбрались из компании Генцуру. Но он не цеплял его совершенно ничем, так как никак не мог разглядеть хоть какое-нибудь сходство с мёртвым товарищем. Пиеро же, видя, как терзается сердце Леорио после того, как из этой дружной четвёрки остались лишь они двое, не оставлял его в одиночестве. Более того, помогал искать недостающий кусочек с помощью четвертного покера, в который они играли в бункере. И даже сейчас, не оставляя его в одиночестве… — Пиетро… — отодрал веки друг от друга Леорио, видя перед собой мутную фигуру. Зажмурив глаза и распахнув их снова, врач приподнялся под громкий скрип пружин под собой. Было холодно. Одеяла уже не спасали. Нужно было либо искать способы отопления, либо же выбираться отсюда. Как же грело сердце от того, что уже этим вечером здесь останется лишь след их выживания. Совершенно не хотелось вылезать из нагретых перин, но забитые лёгкие верещали от желания насытиться воздухом из ингалятора. Он был так далеко… Нет, не далеко. — Держи, — Пиеро протянул ему желанный предмет, доставляющий воздух, и искушая остаться лежащего в тёплой кровати подольше. — Спасибо… — сонно поблагодарил врач, получая улыбку в ответ. Такую, словно тот не слышал, каким именем его окликнули. Да, нужно было испустить из себя максимум усилий, чтобы встать с кровати. Но вспомнив, что рука Курапики по расписанию должна быть обработана, он так же вспомнил и о руке Виктории. «Не дай Бог» кто-то ещё прострелит или пронзит себе ладонь. Что вообще на них нашло? Когда рука Леорио потянулась за пачкой сигарет, которая была приоритетно ближе к ранее спящему, нос Пиеро сморщился от такой его утренней пренеприятной привычки. Его не покидали сомнения на счёт того, что все квалификации врача у него липовые. Иначе как объяснить его намеренную гублю собственного здоровья? И когда младший в последний момент выхватил пачку из несносной руки, сонно ищущей табачное спасение, Леорио поднял на него взгляд. — Я же ничего не говорю о твоём пристрастии к алкоголю, — на опережение начал врач, прекрасно догадываясь, нет зная, что на уме и Пиеро. — Тогда давай сегодня оба воздержимся. — не отпускал из рук пачку Пиеро, даже не смотря на требовательно вытянутую руку из-под одеяла. — Всё же особенный день. День действительно был для него не менее особенным, чем для остальных, несмотря на всегда спокойную реакцию на все невзгоды. Ведь этот день наконец станет концом терзаний Леорио, который сможет приступить к работе. А его спокойная душа — спокойная душа Пиеро. Цель врача состояла в том, чтобы помогать людям, пережившим все негативные последствия от вспышки эпидемии. А после того, как созданная вакцина вернёт девушкам разум, помогать в последующим и им. Именно эта простая доброта и привязала такого простого человека, как Пиеро. — Когда ты просишь с таким щенячьим лицом, тебе невозможно отказать. — усмехнулся себе под нос Леорио, всё же отрывая своё тело от манящего обратно тепла. — С каким? С каким лицом? — вспыхнул Пиеро, отмахиваясь от вставшего. Посмотрев на ещё не застеленную кровать, ему захотелось проявить заботу. Но только он шагнул в сторону не заправленной койки, руки врача схватили мягкие уголки и встряхнули одеяло, медленно и раскрыто приземляющегося на пелену. — Спина. Как же ломит. — вытянулся после врач, ловя краем уха тихую насмешку. — Прежде, чем пошутишь… — Дед. Выдохнув, он потянулся к всегда подготовленному чемоданчику, которое он в своей привычке постоянно закидывал за плечо, отчего осанка его тоже начинала хромать под тяжестью медикаментов внутри. Прежде, чем выберется обрабатывать всем раны, он зайдёт в общую самодельную душевую и обнаружит, что опять забыл зубную щётку, которую Пиеро заботливо захватил для него. И вручит он её, конечно же, после какой-нибудь очередной издёвки. *** — Этот Курапика... — нервно тёр себя по предплечьям Хаиш, смотря на белую россыпь под ногами. — Это не он, — Юмико сидела возле белоснежной горки и возила рукой по каменной пыли. Её рука коснулась какого-то твёрдого вещества, совсем не похожее ни на камень, ни на гипс, даже ни на мрамор. — Помимо него, тут ещё кто-то был? — вошёл к ним Леорио, вторгаясь в догадки. — Нет... — отвёл глаза Хаиш, желая прикрыть свою «подругу». Но Палладинайт прекрасно прочитал ложь между несуществующих строк. — Ты нечасто здесь бываешь… — Я ищу Курапику, — намекающим движением руки Леорио поднял бинты, которые менял Виктории до этого. — Я его не видела со вчерашнего дня. — оглядела всех вокруг Юмико, мало ли они знают что-то. — Куда бы он не уходил, он должен был уже вернуться. Он никогда не уходил так надолго. Ночью Киллуа с Аллукой на время покинули эту шахту с целью избавиться от покоцанного Викторией трупа втихую, чтобы лишний раз никого не беспокоить. Главное, чтобы не оказалось, что Курута сейчас тратит время на поиски убитого в это тёмное время суток. — Да придёт, не парьтесь! — Пиеро заканчивал утренние потягушки, которые он не доделал утром. — Если, конечно, он не страдает топографическим кретинизмом. Тогда беспокоиться стоит. — Помолчи-ка! — выдохнул Леорио, разворачиваюсь к выходу. — Пойду осмотрю всех на симптомы заражения. У нас отбытие меньше, чем через десять часов. Надо всех подготовить. — Если босса нет, то у меня выходной. Эй, Леорио! — улепётывал хвостиком за ним Пиеро, оставляя Хаиша и Юмико снова одних. — Ты с утра ничего не ел? Сходи и возьми поесть. Мне не нужно! — сразу предупредила Юмико, беря совок и веник. — Я тут приберусь. — Зачем? Нас ведь уже не будет скоро, о-оставь… — отвёл взгляд Хаиш, неуверенно шагая за шумной парочкой. — Мне нужно же чем-то заняться, пока нет рядом Киллуа. И отвлечься от накалившейся атмосферы. А маяться дурью, как Пиеро, не особо хочется. — Р-разумно… Как только его фигура скрылась из виду, она расслабленно выдохнула. Подбежав к статуе, она начала оттирать красную улику убийства. Она старалась максимально отвлекать внимание остальных как можно дольше от этой недоделки, чтобы никто не задавал лишних наводящих вопросов. Начав собирать грязным веником белую пыль в совок, она услышала подкрадывающиеся шаги. И они явно не принадлежали хозяину этой «мастерской». К ней выглянул молодой человек, со слабой тенью приветливой улыбки. Один из выживших, чьё лицо она могла вспомнить только размыто. А про имя и заикаться не стоит. Сутулившись, он тихо подошёл к стулу Хаиша, а только потом представился. — Здравствуй, я Соми. — уже более выраженно улыбнулся ей тот, кто обрёл наконец имя в видении Юмико, которая поправляла солнцезащитные очки. — Здравствуй. Меня зовут Юмико… Было видно, что он пришёл именно к ней, а не к Хаишу. Поэтому какая-то толика нервозности толкала её на те же формальности. — Знаешь, кто я? — чуть отклонил голову вбок Соми, кладя сложенный замок на своё колено. — Если честно… — Бывший учёный из ассоциации Паристона, — не таил тот, растягивая улыбку в дружелюбии. — Перейду сразу к сути, так как времени у нас мало. — Времени на что? — с недоверием взглянула на него Юмико, когда он дёрнулся, чтобы встать с места. — На осуществление моего предложения. Дело в том, что я тоже чувствую крайнюю незрелость в решении не использовать по назначению твои силы и таланты, приобретённые из-за вируса. Тебя это не злит? — «Он знает? Или провоцирует?» — она не сводила с него взгляда, чтобы быть ко всему готовой. Но его темп речи, интонация, медленная ходьба и жестикуляция внушали какой-то необъяснимый ужас, что хотелось бежать не оглядываясь. Если он подойдёт к ней ближе, Киллуа придётся помогать с ещё одним трупом. — Я могу тебе объяснить, почему ты осознанная мутантка. Хочешь? — Что ты несёшь? Я никакая не мутантка. — Вы с Киллуа просто бесподобны! — его улыбка криво вздрогнула, а брови поднялись под дикими глазами. — Раскрыть истинную сущность вируса с помощью такой неурядицы, как выброс серотонина с дофамином в мозг. До вас ещё никто так не делал! Ты понимаешь, что это значит? — Не особо… — совершила шаг назад Юмико, стараясь держать руки под своим контролем. Он закрыл собой путь к выходу, так что она, как загнанный в угол зверь, метала взгляд в разные стороны, лишь бы не смотреть ему в глаза. — Это значит, что вакцина буквально стоит прямо передо мной! Только представь, что мы можем сделать, если ты дашь мне своё согласие на эксперименты с твоим телом! — его дрожащие кончики пальцев смогли лечь на её щёки, застывшие, как и её лицо, в неопределённом страхе. Его эта улыбка словно принадлежала не ему, а кому-то чужому. Его фаланги давили на её кожу всё сильнее. Это было похоже на то, когда мутанья парализовала в жертву и собиралась в неё вцепиться. Только тут было всё совершенно наоборот. — «К-Килл…» — первое, что ударило в её затуманенное паникой сознание, пока к её губам стремились слёзы из чёрных глаз, которые должны были быть закрыты этими солнечными очками на каменном полу. — Руки от неё убери. После этих слов давящая хватка спала не только с лица, но и с тела в общем. Голос принадлежал не желанному, но всё же спасителю. Лязг металла об каменную стену, и вот шея Соми барахталась между двумя холодными зубцами вил, которые держал в руках Линсен. То, что он не мог продавить стенку и задушить учёного, не означало, что он не мог со скрежетом по камню перенаправить острые концы по часовой стрелке, чтобы сломать ему шейный позвонок. — Тебе сказано было держаться от неё подальше. Что ты себе позволяешь? — Я всего лишь хотел… — ёрзал между остриями вил Соми, который не мог повернуть голову ни туда, ни сюда. — Бросьте, вы ведь все прекрасно видите. Узнав, сколько на деле здесь предателей, Курапика понял, что не справится и сбежал куда подальше. Не нужна ему ни вакцина, ни вы. А я могу сделать вам вакцину! Ясно? — Линсен не надо! — потянулась к ним рукой Юмико, желая всё уладить. Если эти вилы, которые он поднимает таким образом, чтобы душить Соми рукояткой, сейчас в самом деле убьют его, пошатанная психика Хаиша не выдержит трупа около сделанных им статуй погибших. — Чего вы все скрываете её? В крови этой мутантки наверняка есть что-то такое, что могло бы помочь выбраться нам из этой ситуации. — Я обязательно расскажу Курапике об этом и твоих тупых догадках, когда он вернётся. — освободил шею Соми от наконечника Линсен, прикрывая глаза. — Проваливай! Учёный ударился копчиком об каменный пол после того, как его шею резко отпустили. Кладя свою руку на потёртый кадык, он перевёл взгляд на Юмико и хрипло посмеялся. Поднявшись, он так же посмотрел на белую пыль под её ногами и подошёл к двери. — Запомнила его лицо хорошенько? Чтобы потом слепить из камня дополнительную статую. — Здесь полно каких-то сумасшедших и жутких… — выдохнула наконец Юмико после того, как он скрылся, глядя на необычное оружие Линсена. — Поэтому мне и сказали за тобой приглядывать. — А?.. — Насколько я знаю, ты не сразу получила сознание. — Откуда знаешь? — медленно присела на стул Юмико, не глядя на него. — Общался с Палм, — ответил Линсен, кладя оружие. — Мне всё интересно было узнать. Каково это было, быть неразумной особью? — Ох, ну… — отводя взгляд с нежеланием вспоминать об этом, краем глаза она заметила, как он встал в ожидающую позу. — Не помню. — Понятно, — опустил глаза в угол Линсен, слыша эту нотку намеренного отказа от ответа. — Хочешь знать причину моей ненависти к тебе с Киллуа? — Ты нас ненавидишь? Почему же?.. — Зависть. — облокотившись на стенку, он запрокинул голову назад. — Знаешь, до эпидемии я знал много ребят, которые стали в итоге такими, как Соми. Оказывается, не всем дано сохранить здравый рассудок в пост-апокалипсисе, и каждый сходит с ума по-своему. Но таких быстро отстреливали там, куда мы прибились с моей невестой. — «У него есть невеста?» — удивлённо хлопала глазами Юмико. — И недавно, месяц назад, она заразилась. Естественно, мы с ней сбежали, чтобы её не убили. — Оу… — Она должна была родить мне ребёнка. Я был с ними до самого её обращения. Она плакала, боялась, просила убить. А я узнал, что в городе есть некий парень, который спокойно контактирует с обращённой. И когда я разведал обстановку и узнал, что между вами что-то есть, я подумал, что это выход. Подумал, она тоже сможет сохранить рассудок если не терять с ней контакт. Я не хотел её терять, поэтому рискнул. — он положил пальцы на свою красующуюся над губой почти зажившую рану, которая оказалась не содранной кожей, а укусом. — После обращения она накинулась на меня. И если бы не незнакомец, который выстрелил ей в голову и вколол мне своё лекарство, она бы бродила сейчас где-нибудь, а я был бы мёртв. Поэтому я и обязан Курапике жизнью, но… — Мне жаль… правда, я не знала… — Я рассказал для того, чтобы ты мне объяснила, чем мы отличаемся от вас с Киллуа. Почему так? — Я не знаю… — бегала глазами по своим коленям Юмико, пытаясь найти объяснение, о котором она в действительности была не в курсе. Киллуа тоже был с ней, но она не помнит, как обратилась. — Поэтому я и прошу вспомнить, что ты чувствовала, когда была неосознанной. Я много прошу? — Это было… — она сначала прикрыла глаза, а потом зажмурилась, погрузившись в тёмные и острые осколки воспоминаний. — …страшно. Я словно очнулась от самого настоящего кошмара. Это хуже смерти, ведь пока она всё обрывает и на этом всё заканчивается… то там было холодно, одиноко и… пусто. Я будто умерла, а душу из тела не отпускало. Да… наверное, всё правильно сказала. — Прости, — тяжко вздохнул Линсен, утешительно кладя ей ладонь на макушку. — Не надо было так заставлять тебя вспоминать. Я вас не ненавижу, просто… обидно. К тому же, когда ты так на неё похожа. — Это на кого? — появился в дверях Киллуа, выгибая бровь в возмущении. — Ни на кого. — убрал руку в карман Линсен, отворачиваясь от обоих. — Где ты ходил? Надоело тебя караулить. — Ты такой терпеливый, прям за душу берёт. Ходил по округе и искал нашу блондинистую потеряшку. — соврал Киллуа, на деле же избавляющийся от трупа ранее. — А ты что от меня хотел? — Пойдём-ка со мной и узнаешь. — Я не очень хочу с тобой на свидание. Последнее наше с тобой единение чуть не закончилось твоей смертью. — намекал Золдик на прошлую их потасовку. — Что? — подняла на него удивлённые глаза Юмико, тут же встретившись с не менее удивлённым взглядом Киллуа, который в мгновенье понял, что сболтнул лишнего. — Что? — хлопал глазами Киллуа, пытаясь улыбаться так сглажено. — Он же не умер. — Курапика просил тебе кое-что передать, — устало вздохнул Линсен. — Поэтому пошли. — Я с вами! — начала Юмико с подготовленными аргументами на то, что ей никто не смеет запретить и… — Хорошо, — ответил Линсен, смотря на ту, которой аргументы и не понадобились. — Но ты тут разве Хаиша не ждёшь? — Я часто пропадала дышать свежим от камня воздухом, пока он отходил. Думаю, он привык. — кивнула ему Юмико, подходя к ним. — Я надеюсь ты ведёшь меня рассказать о хороших новостях? — шепнул Киллуа, смещаясь к Линсену. — И надеюсь ты не хочешь сказать, что-то типа: «Курапика просил передать: “всем пока”»? — Не скажу, успокойся. — обычным голосом без ответного шепота отвечал он, открывая перед Юмико и Киллуа дверь на выход, который в последующем выведет их в пустой город. Тихая улочка на некоторое время перестала быть таковой, когда плоская пластина ворот гаража, запечатанная ранее всеми возможными цепями, начала с громким скрежетом взмывать к верху. И уличный свет стал всё больше и больше проникать во внутреннее пространство, падая на колёса двухколёсного транспорта. — Воу... — присвистнул Киллуа, бесцеремонно перешагивая порог гаража, когда как ворота не успели даже подняться полностью. Такому мотоциклу бы позавидовал старший Фрикс, который выпендривался своей машиной при первой их встрече. — Тебе. — Линсен коротко указал на Киллуа, жестикулируя в сторону Юмико, чтобы та поскорее зашла внутрь. — Мне? — повернулся Золдик, тут же резким хватом поймав мешок к чем-то мягким внутри. — Переодевайся, — облокотился на сиденье Линсен, которого тут же Киллуа поспешил согнать. — Ну-ка от моего мотоцикла отойди. — пыхнул Килл, кладя руки на рукоятки. — Мне же. — Нахал? — взглянул с укоризненностью тот, а потом перевёл взгляд на хихикающую Юмико. — Ахах, а что в пакете? — поинтересовалась Кацуки, подходя к ним ближе. — Там… — не успел он договорить, Киллуа специально его перебил последующим вопросом, лишь бы позлить. — У-у-у, Курапика такой щедрый. С чего бы? — вскинул бровь Киллуа, раскрывая пакет. — Это для исполнения плана. — Линсен положил ключи в ладони Юмико, чтобы она после отдала их Киллуа, у которого сейчас заняты руки. — Не сходится что-то. — вытащил непонятную одежду из мешка Киллуа, которому она показалась сначала чуть ли не перламутровой. — Этот подарок мне не пригодится. Ни транспорт, ни… Э, очень мило. — О плане, который внушал всем Курапика, забудь. Он создан не для вас. — В каком смысле? — Он создан для его списка предателей. — Мы не входим в этот список? — спросила Юмико, доставая из мешка забытую Киллуа чёрную водолазку. — Вы не входите в мой. В его я не знаю. Возможно, он считает предателем и меня. На деле же план совершенно иной. — Получается, для предателей один план, а для нас иной? Секретный? — уточнила Юмико, получая в ответ кивок. — Бли-ин, выходит я зря запоминал все эти схемы? — запрокинул голову назад Киллуа, агрессивно ёрзая пальцами по корням волос. — Если подумать, он мудрил с планами и в момент нашего заточения в бункере. — вспоминала Юмико, принимая старую верхнюю одежду Киллуа, пока он пушит свои белые волосы в чёрной водолазке, которую он пронизывал собою. — Транспорт, одежда и шашка с дымом. Это понадобится тебе для основного плана, — положил дымящееся незамысловатое устройство рядом с ними Линсен. — А курточка, блестящая, со штанишками… — без особого энтузиазма принимал серый перламутр Киллуа. — Это светоотражающая ткань! — вывернула наружу Юмико куртку, пока Линсен кивал головой. — После того, как затеряешься в дыме, который окутает пункт выезда с патрульными, эта одежда поможет тебе остаться незамеченным даже когда на тебя попадёт свет их фонарей. Эта ткань и стеклянная пыль в шашке с дымом выиграют тебе много времени. Впрочем, разберёшься. — М-м… — внимал Киллуа, которому больше информации и не надо было. О дальнейших действиях он и сам вполне мог догадаться. — Важно, чтобы было удобно. Тебе же резню устраивать, так что помаши ручками. Если, где жмёт, говори. — Ты шить умеешь? — посмотрела на него Юмико. — Я вынужден уметь. У меня здесь у единственного руки из нормального места. — Какой ты скромняга, — усмехнулся Килл, поправляя воротник куртки. — Говори по делу. — Комфортно, не парься! — отодвинулся Киллуа, разминая плечи в новом прикиде. — Киллуа, если где-то не так, я могу сама подшить. — мило улыбнулась ему Юмико. — Правда всё нормально. Спасибо. — поправив штанины, он посмотрел на своё отражение в маленьком зеркале двухколёсного. — А тестовый заезд можно? — Конечно, созови сюда всех подозрительных личностей звуком дорогого мотора мотоцикла. — улыбнулся в иронии Линсен, смотря на запрокинутую ногу Киллуа. — Вечером оприходуешь, слезай. — После твоей душноты всё равно придётся оставлять гараж открытым. — Хва-атит. — гладила по его плечу Юмико, разглядывая очертания мышц под облегающей чёрной тканью. В попытке отвлечься, она посмотрела на другого. — А в чём будет моя задача? — Он мне не говорил. Наверное, будешь ехать в грузовом отсеке с остальными. — Остальными? — Есть четыре категории. — Надеюсь это не та твоя философия с пешками на шахматной доске, я тебя умоляю. — цыкнул Киллуа, закатывая глаза. — Это как компьютерная игра, — игнорировал его Линсен, объясняя правила. — Есть те, кто будет принимать участие в плане прямо, кто-то косвенно, а кто-то не будет вообще. Я, Миллуки, Киллуа и сам Курапика будем прямо влиять на события. Пиеро и Леорио будут косвенными участниками. На них задача везти грузовики с теми, кто не будет влиять на план. Такие, как: ты; Аллука; Хаиш; Палм и прочие выжившие. Среди них будет и четвёртая категория: предатели. — Миллуки полезнее меня что ли? Это уже никуда не… Я третьесортная? Да я… — не могла отыскать слов от возмущения Юмико, махая руками по сторонам. — Чего злишься-то? — склонился к ней Киллуа сбоку. — Будешь в безопасности значит. К тому же кто-то должен с Аллукой быть. — С Аллукой будет Леорио, — поправил его Линсен, принимая на себя негодующий взгляд. — Чего-о? — Аллука и Юмико будут в разных машинах. — уточнил тот, отшагивая от угрожающего на себя шага со стороны. — В одной из машин будут предатели. Он что, считает Юмико предательницей? — Я говорю то, что знаю. Не делай поспешных выводов. — перевёл взгляд со злобных изумрудных глаз на чёрные и отчуждённо отведённые. — «Хотя это объясняет, почему он не пользуется её силой» — Надо бы его отыскать и всё разузнать, — почесал кожу головы Киллуа, растерянно бегая глазами. — Он не может считать её предательницей. В голове не укладывается. — Ну не считать же ему лазутчиками Леорио и Аллуку. Впрочем, говорю же. Прекрати догадки строить. Может он вообще считает им меня, поэтому рассказал мне липовый план, о котором сейчас рассказываю и тебе. — Это более вероятно! — свёл в недовольстве брови Киллуа, а потом вздохнул. — Ладно, прости. Ты прав. Киллуа тяжело вздохнул, смотря на колесо. Колесо… Он чуть улыбнулся и взглянул на Юмико, державшую уже сложенные его вещи у себя в руках. Прежде, чем покинуть этот город, захотелось пройтись по тому мосту, где он встретил её в первый раз после расставания. Захотелось посмотреть на колесо обозрения, которое служило ему каким никаким убежищем. Наведаться в бункер. Не ясно зачем. Глупое, странное чувство незавершённости. Закончив помогать с закрытием ворот, Киллуа даже отпрашиваться не стал на то, чтобы отлучиться и украсть с собой Юмико. Всего на пару часов, не больше. Но прежде, чем погрузиться в унисон воспоминаний, прогуливаясь по этим местам, Киллуа решил закончить всё же те дела, которые оставляли в нём неприятный след. Ранее, по пути к метро после удачного захоронения трупа, он нацепил с Аллукой пакет на балку на крыше, чтобы дать Гону знак для приглашения на встречу, он рассказал Юмико о том, кто этот парень вообще такой и что он знает. — Поэтому, если у тебя есть сомнения на счёт того, чтобы доверять выезд из города Салливеру, можно довериться Гону и отправить тебя к своему брату. — А вы с Аллукой? — вопросительно посмотрела на него Юмико, видя сомнения уже на его лице. — Ну это решится тоже. У меня есть варианты помимо Салливера, так что не переживай. — сглаживающей улыбкой убеждал Киллуа, но она с подозрением нахмурилась. — Я создаю сложности? — Что? Нет конечно! — он раскрыл глаза в удивлении, размахивая перед ней ладонями. — Просто думаю, считаешь ли ты всё это безопасным. — Я уже ни в чём не уверена и просто следую за тобой. Киллуа, я чувствую, что без тебя мне будет плохо. Поэтому пожалуйста, не оставляй меня… — Я ни за что тебя не оставлю, — заправил её прядь за ухо Киллуа, с приободряющей улыбкой смотря на неё. — Гону я не говорил о том, что нашёл другой путь выбраться отсюда. Я не хочу отказываться от его помощи. Думаю, оставить запасным вариантом. Он поднял взгляд на крышу, где его уже ожидала фигура. Из одежды, форменные у него были лишь штаны, когда всё остальное походило на повседневный стиль. Майка под зеленоватым жилетом. Если не вглядываться, можно решить, что он был суровым патрульным. Если, конечно, не брать во внимание его лучезарное лицо, которое стало таковым, когда он заметил тех двоих и начал им махать. — Ты та самая Юмико? — спросил первым делом при встрече Гон, заглядывая снизу под её очки. — «Та самая?» — подняла на его лицо глаза Юмико. Их разница в росте была довольно значительной. Она в уважительном приветствии чуть наклонила голову, а потом ответила. — Да. Ты Гон? — Ага. Да-а, с таким видом на Совет тебе не стоит появляться! — задумался вслух Гон. — Линзы может какие помогут? — Мне кажется проблему надо решать, а не маскировать. — предложил Киллуа, засовывая руки в карман. — Впрочем, я наконец разобрался. Гон, сегодня я верну тебе Палм невредимой. — А? Чего так? — Твоя реакция? Не «Вау, круто!», а сразу причину тебе подавай? — У тебя планы поменялись? — жалостливо наклонил голову вбок Гон. — Ну… Твоя помощь понадобится мне в чём-нибудь другом. К тому же ты мне должен ещё за то, что я спас твоего отца от сожжения заживо. — Ого?.. Спасибо? — неловко посмеялся Фрикс. — И что я тебе должен? — Ничего, забей. — опустил глаза вниз Киллуа. — Ты так просто поверил, начинает прям бесить. — Извини! — высунул язык Гон, а потом выдохнул. — Так чего ты от меня хочешь? Просто Палм вернуть? — Нет. Просто послеживай иногда за пакетом. Возможно, я обращусь к тебе с другой просьбой. К тому же встречу с Курапикой я тебе так и не смог устроить. Так что это своего рода извинение. — Э-эх. Жалко, но меня больше волновала не встреча с ним, а сотрудничество с тобой. — А вот это звучит уже подозрительно! — указал на него пальцем Киллуа, пока Гон в ответ ему смеялся. Юмико глядела то на одного, то на другого. Она впервые за такое долгое время встретила в городе человека, рядом с которым ни она, ни он не чувствуют напряжение. А ведь он из числа первых, кто в полномочиях их сдать. Она испытывала ощущение спокойствия, а внутренняя интуиция не горела красными огоньками в предупреждениях об опасности. — Тогда вся надежда на то, что вакцина появится и Юмико вылечится. А там уже расскажешь Совету о том, что с вами произошло, чтобы с Паристоном было наконец покончено. — Все эти политические проблемы такая му-уть. — с унынием зевнул Киллуа, запрокидывая руки за голову. — И не говори! — выдохнула Юмико, чувствуя усталость уже от того, что ещё не началось. Совет — это место, где собрались все эти главные сливки общества, которым они управляют. Там ведь ещё сидит один из старших представителей Золдиков. Зено… Можно ли будет считать это преждевременным знакомством с родственниками Киллуа, если она явится на Совет? *** Аллука осталась на Нанике после того, как они с Киллуа разминулись после избавления от тела. Плёвое дело для ребёнка, который родился в семье Золдиков. Что же случалось с одной, когда кто-то из них овладевал телом? Было бы удобно, если бы это было обычным сном. Но это была всего лишь прогулка по пустому коридору с бесконечными дверьми, за которыми таились воспоминания. И все они были открыты как для одной, так и для другой. Или просто наблюдение за тем, что делала та, кто стоит у «пульта управления». И Аллуке часто не нравилось то, что совершала Наника. — Курапика вернулся? — она подняла взгляд на распахнутую дверь, до которой вели эти металлические ступеньки. Наника тихонечко поднялась, достигая взглядом чужую тень. Не его. А также стекольный звук скляночек, в которых кто-то рылся. И шёпот. — Просто нужна была кровь разумной особи. Так сложно? И всего-то нужны её крики для ультразвука… — порывисто дышал Соми, складывая в сумку чужие лекарства от вируса. — И Киллуа… Он обязательно нужен. — Ты здесь что-то потерял? — улыбнулась ему Наника, чья русая чёлка сползала по лбу вбок, как и её голова. — Ничего! — в порыве от неожиданности спрятал сумку за спиной. Он совершенно не слышал того, как она сюда поднялась. — Девочка, ты сама не потерялась? Кто тебя опекает? — Меня опекать не надо, — уголки губ резкими тикающими движениями всё поднимались и поднимались. — Тебе помочь? Чья кровь тебе нужна? — Ого, а ты ведь… Правда можешь мне помочь. — объяснял учёный, пока дверь с подозрительным скрипом сжирала свет, проникающий в комнату. — Кровь Юмико! Ведь то, что с ней случилось, очень необычно! Почему никто не берёт это во внимание, ведь… — Ты не выглядишь, как доброжелатель. Что ты на самом деле хочешь сделать с Юмико? — её голова начала падать на плечо, не отлепляясь от шеи. — Хочешь лишить братика счас…счастья? Голос Наники начал барахлить, как у сломанной игрушки, в которой встроена повреждённая аудиодорожка. — Чего? — отшагнул к стенке Соми, врезаясь пяткой в стену. — Тронешь Юмико, и я тебя убью-ю. Убью. Убью-ю! Наника распахнула ресницы, под которыми глаза так заставляли кружить сознание смотрящего в них, превращая серое вещество внутри головы парня в месиво. Если бы ему дали выбор: сгореть заживо, дать зубам мутантки разорвать себя или дать расплавиться собственным мозгам под взглядом этой девочки, то он определённо выбрал бы первые два варианта сразу, лишь бы не чувствовать кромешной тьмы, откуда гнилые руки выковыривают здравость из неё по кусочку. Свалившись с судорогами на конечностях, его омертвевшие глаза продолжали быть в плену у Наники до самой его смерти. Она опустила веки на свой смертоносный взгляд, вернула положение головы, а потом раскрыла свой обычный цвет глаз. Равнодушно смотря на тело, чьи нервы в пальцах всё ещё шевелили конечности, Наника подошла к тумбочке, аккуратно разложила по местам всё то, что он тут разворошил, а потом осторожненько задвинула обратно. Перешагнув тело и положив ладошку на ручку, она осознала. Скоро у тела из ушей польётся мозг, а значит будет сильно вонять. — Киллуа сильно отругает меня, а Курапика разочаруется… — размышляла вслух Наника, переводя взгляд на бездушное тело. — Но я защищала Юмико. Она-то меня похвалит? И Киллуа тогда не будет сильно злиться. Или спрятать тебя? Леорио тоже это не понравится. Зна-аю! Отнесу твой труп мутаньям и воронам на ужин. — она посмотрела на сумку с лекарствами, которые он успел туда упрятать. — А Курапике скажу, что ты вор. Как здорово! Как здорово я придумала! — хлопала ладошками в прыжках Наника, пока жизнь учёного не улетела из тела насовсем. *** — Парк аттракционов? Ты хотел сводить меня покататься на карусели? — Юмико развернулась с улыбкой к Киллуа, но не встречая в ответ ту же желанную улыбку. Он скорее ради приличия поднял уголки губ к верху, но выглядело это так угнетающе... — Киллуа, что случилось? — Я всё думаю над словами Линсена, и одна мысль всё не отпускает меня. — Какая? — подойдя к нему, она обхватила его тёплые ладони. — Что, если Курапика считает предателем меня? — Что ты такое говоришь? Конечно нет! — Уверена? У него есть все основания так думать. Посуди. Я тот, кто общался с самым его заклятым врагом и имею с него выгоду. Более того, я ляпнул Курапике, что если он мне не поможет, то поможет Паристон. И ушёл я тогда в самый нужный для него момент. А теперь всё вокруг начало рушиться после моего прихода, и... Не знаю. Иллуми был прав. Я только всё порчу. Из-за меня у Аллуки нет шансов на нормальную жизнь. Из-за меня ты заразилась. Я во всём... — Киллуа! — она вообще-то секунду назад уже окликнула его по имени, но эти тёмные мысли так увлекли его за собой в бездну, что ей пришлось во второй раз назвать имя погромче. — Иллуми не прав! Он совершенно ничего не понимает! Аллука счастлива, она со своим братом. Я тоже счастлива, хоть и тяжело, но я с тобой! А ты со мной! Ты делаешь нас счастливыми, как ты можешь всё портить? — она скрестила с ним пальцы, смотря в его сожалеющие глаза. — Если бы тебя не было, всё было бы куда хуже! А не будь тебя в бункере? Я бы с ума сошла! Ты всего-то своим присутствием даришь мне больше, чем кто-либо когда-либо. Так что не верь впредь Иллуми! — Да? — улыбался Киллуа, прикрывая глаза. — Да! — мягко оттянула его руки к себе, поглаживая его тёплую кожу. — Так что не унывай, всё скоро закончится. Давай сейчас погуляем, отдохнём и приступим к… созданию нашего совместного счастья! — чуть смущаясь от таких слов улыбнулась ему Юмико. — Пойдём? — Пойдём. — он посмотрел на колесо, заприметив ту самую кабину. В последний раз он там был, когда Иллуми его обнаружил. А ведь где-то недалеко от ассоциации валяется опалённая игрушка. Место, заполненное раньше детским смехом и гулом счастливой толпы, сейчас издавало одинокие звуки скрипа одной калитки, колыхавшейся от холодного сквозняка. Игрушки в тирах приобрели серость на своём меху от постоянных дождей, которые не смогли смыть какие-то пятна крови на асфальте. Такая себе романтическая прогулка. Но, Юмико, держась с ним за руку бодро шагала туда, куда он вёл. И довёл до начала стебля этого когда-то вращающегося дерева. Он притянул её к себе вплотную и с вызовом усмехнулся. — Удержишься? — Килл положил её руки себе на плечи, чтобы она обхватила ими его шею крепче. — Конечно! — мило улыбнулась ему Юмико, чувствуя, как ноги от земли отрываются, а под коленями шуршала ткань его рукава. Она уткнулась холодным носом ему в шею, пока была у него на руках. Слышала карабканье. Слышала скрипы старого металла под их общим весом, которое перемещала его вторая рука. Перед глазами за белыми прядями получалось увидеть лишь крепители, которые менялись с неимоверной скоростью. Чувствовала, как ветер всё сильнее начинает задувать ей в волосы. А потом качание на весу. Сидя на бортике, он помог ей опустить ноги на пол кабины. Сквозняк пошатывал её, но внутрь не пробирался. — Знакомься с моим холостяцким домом до того, как ты приютила меня в домик поуютнее. — Я тебя приютила? — повернулась к нему Юмико, а потом поняла. — А, ну. Ахах. — она присела на скамеечку, напротив которой была ещё одна, и повернулась к стеклу, где красовались виды пустого города. Она сразу узнала тот домик у нотариуса, где они были с Киоко. Тот лес, в котором она прогуливалась с собачками, а дальше чаща… — Отсюда видно и… — Да, лес, в котором спрятан тот бункер. Я бы сводил тебя туда, но боюсь там много патрульных. Да и тоска зелёная. — уныло свёл брови Киллуа, усаживаясь напротив неё и подпирая подбородок со скучающим выражением лица. — Может, когда-нибудь этот город снова будет жилым, и мы сможем прогуляться по бункеру, вспоминая всё это как страшный сон. — Определённо… — улыбнулась Юмико, смотря на знакомый ей лом. Потом Юмико чуть взглянула на него сбоку. Очень красиво колеблись волосинки чёлки на ветру, ударяясь об фарфоровую кожу. Её взгляд спускался к губам, чуть сухим. Надо исправить. Она приподнялась со своего места, кладя руку на облегающую чёрную ткань на его груди и приложила свои влажные губы к его улыбке. — Киллуа... — сглотнув, она слегка отстранилась. — Мне хочется чего-то тёплого… *** Обычно, клиентам предлагают чашечку чая, когда их просят подождать того, к кому назначен визит. Кто-то когда-то сказал, неизвестно кто, что чаепитие заставляет ожидание растворяться во времени подобно гранулам сахара в горячей воде. Пиеро активно пользовался этой мудростью, коротая время. Даже приучил к этому Леорио. Тот так часто заходит к врачу, что вечно гостившему не было даже смысла постоянно носить к нему свои кружки. Всё равно он постоянно пьёт чай в компании. Леорио сейчас же видел в этом чаепитии способ отвлечься от пачки сигарет, которые при каждом взгляде на них манили и манили к себе. Быстро отвернувшись от искушения, он залил в заварник подобие кипятка, а потом перевёл взгляд на не свою кружку. Та же ручка чашки, за которую он держался. То же место, где остался прозрачный отпечаток его губ. И те коричневые от чая потёртости, безуспешно смытые и отодранные мокрыми подушечками пальцев. Леорио налил из заварника в кружку скорее воду с цветом чая, нежели запланированный напиток. Он никак не мог за такое короткое время завариться и придать вкус пресной воде. И только он хотел приступить к чаепитию, дверь в его комнатушку распахнулась без согласия хозяина. — Вернулся? — так и не прикоснувшись губами к керамике, он отложил чашку на стол. — Как видишь. — показывал на себя Пиеро, вставая в свои самые удачные для позирования позы. — Я про Курапику… — выгнул в недоумении бровь Леорио, получая в ответ лишь высунутый язык. Аллука и то ведёт себя серьёзнее. — Не-а. — положив свои пальцы на ручку своей чашки, Пиеро уселся рядом. — Спасибо за чай. — А… Это вообще-то… — его чай в чужой чашке? Ну да, как же. — Очень странно, я начинаю серьёзно беспокоиться. Куда он запропастился? Может с ним что-то случилось? — Не нагоняй панику, — глотнул горячую воду Пиеро, хмуря брови. Этому врачу никогда не познать мудрость заваривания чая. Он даже не пытается. — Если он не вернётся за час до отбытия, тогда, наверное, начать беспокоиться стоит. Но даже так, все ведь знают план. Будем действовать без Курапики и сделаем главного… не знаю. Линсена? Киллуа? — Тебя? — усмехнулся Леорио, в привычке раскладывая карты по столу. — Ещё чего?! — облокотился на спинку стула Пиеро, внимательно наблюдая за тем, не мутит ли он опять что-нибудь при тасовке карт. — И мне разложи! — сел с ними Линсен в сопровождении Хаиша, игнорируя сжигающий взгляд Пиеро в свою сторону. — О-о, конечно. — начал с улыбкой класть Леорио карты и на участок стола в стороне пришедшего, пока Пиеро поджидал момент «случайно» опрокинуть чашку и горячей жидкостью на его брюки. — Но, если с Курапикой что-то случилось, будет не гуманно оставлять его в городе, пользуясь его же планом. — М-может, это он-н нас бросил?.. — сел на свободный стул Хаиш, но карты на него раскладывать не стали. Леорио знал, что он не умеет и учиться по каким-то причинам не собирается. Их разговоры за вечерним столом не были слышны чётко за пределами каморки, разве что весёлые или вздорные отголоски Леорио иногда проскакивали меж разговоров. — Ахах, зачем она тебе? — улыбалась Юмико, разглядывая лом Киллуа. Всё-таки он подобрал её под колесом обозрения и притащил в эту шахту. — Мне кажется она приносит удачу, — усмехнулся Киллуа, перекидывая балку с руки на руку, играясь. Вообще-то это оружие имеет богатую историю, произошедшую до того, как он утерял её при встрече с Иллуми у того аттракциона. Он ломал ею камеры в бункере, а также она сопровождала его при выходе оттуда. Подбросив лом в последний раз, он увидел Аллуку, маячащую около двери к ребятам. Пока внутри горел тёплый свет, она не решалась зайти к ним из этого тёмного угла. Но увидев брата, её унылый вид чуть приободрился. — Ты чего здесь? — присел на корточки перед ней Киллуа, как только младшая подбежала к ним. — Вас жду. Вы без… — она хлопала глазами в недоумении, а потом начала растерянно вертеть головой по сторонам. — Без…? — намекнула на продолжение Юмико, щекоча случайно свои пальцы об волосы севшего у её ног Киллуа. Но сам Золдик, услышав вдалеке имя того, кого по всей видимости среди них нет, подошёл к двери каморки, где состоялось застолье без еды. — Проблема в том, что, если не получится выбраться в запланированный срок, никто больше не будет верить Курапике. Виктории это только на руку, потому что в таком случае она останется единственным лидером. А лидер – Виктория? — объяснял Линсен, игнорируя приход этих троих. — Хуже и не представить! — Я поручения Курапики-то выполнял без особого желания, а тут эта ненормальная, — облокотился на спинку стула Пиеро, высовывая карту из своей колоды. — Тогда ты точно от рук отобьёшься. — передразнил его Леорио. — Может тебе стоит руководить планом, а? — не заканчивал своих колкостей врач в сторону Пиеро. — Я, кажется, прекрасно понимаю, что тут происходит, хоть и пришёл только что. — усмехнулся Киллуа, глядя на Линсена. — Собираешься всех подначивать уходить в любом случае, даже если Курапика не придёт? А то, что он вакцину всем обещал, тебя не волнует? Так какой смысл валить отсюда без него? — Если он решит отложить побег из города, никто его уже слушать не будет. Доверие будет исчерпано. — Ещё ничего не случилось, а уже какие-то конфликты начинаются… — тихо прошептала себе Юмико, а потом перевела на мнущуюся в сомнениях Аллуку. — Вы реально считаете, что Курапике есть до этого дело? — облокотившись на стену, Килл с руками в карманах с ироничным недоумением оглядывал опасающихся. — Это не ему надо, чтобы вы выбрались отсюда. Это надо вам. Я ещё с самого начала заметил, что это вы за ним следуете, а не он вас за собой ведёт. Ему вообще до лампочки, кто тут будет главным после него. Но всё же он взял за вас ответственность, поэтому и вернётся в любом случае. Если, конечно, с ним действительно ничего не случилось. Расслабленно развернувшись и отперев хлипкую дверцу слабым пинком, он с выдохом холодного воздуха вышел из каморки. Хоть Киллуа и выглядел довольно круто, всё это говоря, однако за Курута всё-таки беспокоился. Он придержал эту же дверцу для выходящей Юмико, чьё настроение уже не могло укрываться в её собственных чертогах. Как же было тяжко смотреть на её беспокойства. Впрочем, всё ещё остаётся вариант позволить Гону перевезти её к брату, а тут он как-нибудь сам. Но вопрос с вакциной не решён. Довериться Паристону после того, как переправит Юмико к брату? А дальше по ситуации? Нет, вариант с Курапикой куда надёжнее, несмотря на всю его скрытность. — Если есть что сказать, то лучше скажи сейчас. — Киллуа посмотрел на свою младшую сестру, которая вспыхнула настороженностью от неожиданного обращения к ней. — Не-нет! Мне нечего сказать! — махала ручками в отрицании Аллука, напряжно улыбаясь. Либо это дети так плохо врут, либо это сама Юмико хорошо распознаёт детскую ложь. Она присела перед ней на корточки и доверительно чуть наклонила голову вбок, чтобы обратиться: — Ты что-то знаешь? — Ничего, говорю же! — От этого много зависит. Пожалуйста! — свела домиком брови Юмико, снимая очки. — Все сильно беспокоятся, и мы в том числе. Её носик задёргался в предшествующей детской истерике, а глаза сузились под сдвинутыми бровями в сожалении о том, что не сразу сказала. — Мне кажется он в плену или в опасности... — Аллука сглотнула ком, который заставлял её глаза слезиться. — Он-то? — усмехнулся Киллуа, складывая руки перед собой. — С чего так? — Он запретил говорить. Если скажу… — Аллука, мы ему не скажем. — гладила её по макушке Юмико, утешительно улыбаясь. — Что случилось? — Вчера Курапика виделся с Иллуми… — еле слышно произнесла Аллука, лишь бы хоть как-то оттянуть потрясение, которое заставит голову Киллуа неприятно кружиться. — Они договорились о чём-то. — Чёрт! Так и знал! — он швырнул пинком какую-то брошенную коробку под ногами. — Киллуа!.. — потянула к нему руку Юмико, но тут же её отпрянула. — Так и знал, что он считает меня грёбанным предателем! Иллуми всё сделает, чтобы именно он остался единственным, к кому я смогу обратиться с просьбой о помощи! Он точно наговорил Курапике чего-то такого, чтобы я не смог покинуть город этим способом. И будет ставить палки в колёса постоянно. — Киллуа, мы не можем быть уверены! — Я знаю, прости. Но… — Он не будет слушать человека, который заодно с Паристоном. Сам подумай! Ты так же ненавидишь Паристона за то, что он сделал с Аллукой и мной. Кому и доверять Курапике больше всего, так это тебе! — Ты… — он поджал губы, а потом пропустил в себя через глубокий вздох морозящий воздух. —…права. Прости, что сорвался. Я просто очень… очень хочу, чтобы мы отсюда выбрались. И чтобы этот Иллуми отстал. И больше не быть среди тех, с кем я вынужден находиться, а среди тех… — он обвёл взглядом Юмико и Аллуку. —…с кем хочу лично я. Киллуа потрепал по голове Аллуку и прижал Юмико к себе, даря ей объятиями своё тепло. Немного поводив ладонями по её спине, разливая его и там, он обдал её шею горячим паром. Запах зимы чувствуется слишком рано для такой осени. Ноябрь ещё не наступил, но ощущение такое, что вот-вот с неба полетят декабрьские хлопья. — Думаю, я знаю где он ошивается. Схожу проведать. — С тобой отправлюсь! — без раздумий предупредила Юмико, обтираясь носиком об его тёплую шею. — Не, — высунул телефон Киллуа из кармана, вручая его Юмико. — Тут связаться можешь только с моим телефоном. Позвони мне в случае, если он вернётся. Могу на тебя положиться же?.. — Конечно... — она подняла на него глаза, узнав в нём кое-какой взгляд. — Только не надо его бить, пожалуйста… — Да… Да не собирался я. — соврал Киллуа, отворачивая надутое лицо, вызывая у Юмико лишь умиление. Она приподнялась к его уху на носочках, прижимаясь плотнее и шепча: — Только недолго. Я буду тебя здесь очень ждать! — Я мигом. — улыбнулся ей Киллуа, целуя в лоб. До отбытия: 6 часов.