Вакцина от совершенства

      Когда-то, каким-то зимним утром, казначейши святилищного собора не досчитались одной своей маленькой послушницы. Её имя, данное ей храмом и толкующее что-то там солнечное, светлое и сияющее, было ею же и исковеркано в Леан. С того самого дня, как только она с помощью Ичиро Кацуки всерьёз решила влиться в общество обычных людей, а не святочных курочек, ни одно социальное правило не было ею проигнорировано. Она со всей скрупулёзной серьёзностью относилась к общественному порядку. Как от огня отпрыгивала от травы, как только видела табличку «по газону не ходить», терпеливо ждала зелёный свет светофора, вовремя оплачивала счета, с уважением уступала места в общественных местах, ругала своего приёмного отца за парковку на местах для инвалидов, да и всё прочее, что в принципе помогало сохранять гражданское достоинство и безупречную репутацию. Именно поэтому её тело пробирала дрожь от волнения, пока её соучастник закапывал труп под пахучей елью леса, в чаще которой находилась дверь бункера, сторожимая ею. Ведь это совершенно отличалось от того уклада, к которому она привыкала после святой тирании. Леан действительно очень хотела помочь и с закапыванием, но так как получалось у неё не складно, закапывающий просто поставил её караулить. К её счастью, ничьё неожиданное присутствие не остановило эту грязную работу. — Ты как? — Курапика потянулся измазанной в земле рукой к её плечу, но в последний момент решил к ней не прикасаться, лишь бы не испачкать в лишний раз. — Нужно выдвинуть какую-нибудь молитву за него, — обнимая саму себя, Леан интенсивно тёрла свои предплечья и смотрела на скрытое преступление. После этих слов она подняла свои глаза на усталый и вопросительный взгляд Курапики, агрессивно бросившего лопату на сухую траву, обожжённую жарким летним солнцем. — У меня нет хороших пожеланий для такого, как он, — он прошёл мимо неё и спустя несколько шагов остановился, чтобы повернуться и дождаться ту, которая мялась около закопанного тела. — Идём. — Мне нужно остаться тут ненадолго. Безнравственно будет не попрощаться с ним. — сделав последний шаг к земляному бугру, она спровадила его вымученный вздох своей благожелательной улыбкой. — Только быстро. — Кстати. Если вдруг с нашим врачом что-то случится... Не оставляй его и ты. — Выражаешься так, словно не с трупом Генцуру прощаешься, а сама... — утомлённо усмехнулся Курапика, предлагая свою ладонь ей и стоя перед высокой кочерыжкой на тропе. — Как бы его опять никто не бросил. Пиетро обещал Леорио так много. — Слушай... — его нос перед признанием поморщился, а под сведёнными бровями от неприятного стыда, который в наказание перекрывал ему дыхание, его взгляд опускался в очень крайний угол. Настолько крайний, чтобы не смотреть в её, и так уже отвернувшееся от него, лицо. — Не самый подходящий момент говорить об обещаниях, которые нас не касаются. Идём. — Иди уже без меня. — её голос прозвучал сдержанно, в секунде от плача. А её пальцы аккуратно поправили локоны так, чтобы скрыть напоминание о Виктории. — Ладно, — его веки опустились с таким же медленным разочарованием, как и предложенная им ладонь. — Не задерживайся. Мы торопимся. «Это был несчастный случай». «Случайность, которой не должно было существовать» всё пытался утешить свою истерзанную в очередной вине душу Курапика, хватаясь за ткань одежды в области сердца и сжимая её. Он всё ищет подходящий момент, чтобы признаться с повинной о произошедшем в больнице. Он действительно начал молить о том, чтобы ему не пришлось оправдывать друга и оправдываться самому от содеянного. Киллуа и Курапика убили её отца. Киллуа и Курапика были убийцами лучшего друга Леорио. Тот, кто услышал его мольбы, был отзывчивым, но не являлся милостивым. Ему действительно не пришлось искать оправданий перед той, кого видел в тот день в последний раз. Несколькими часами ранее, прежде чем оказаться задушенным и закопанным, перед глазами Генцуру был свет совсем иного оттенка. Зеленоватого. Мигающего и противного. — Не испытывай моё терпение, иначе ты будешь третьим трупом, ты меня понимаешь? — сорвавшийся треск в голосе Курапики был громче удара его кулака по столу. Он был готов поклясться, что следующий удар придётся на лицо подрывника. — Я тебя поздравляю с победой. Но от меня то ты что хочешь? — Салливер был нанят. Кем? — Леан тебе не подскажет? Ах да, кстати о ней, — усмехнулся привязанный к стулу. — Ты знаешь, что подобные ей всегда ставят на победителя? Но как тебе быть, если на горизонте объявится новый потенциальный герой? — Его голос стал более провокационным, а взгляд надменным. — Стоит сказать шавке «к ноге», она тут же... Стол, за которым сидел Генцуру придавил его вместе со стулом к бетонной стене, чья штукатурка трескалась точно так же, как столешница под руками Курапики. Он всё сильнее вдавливал его рёбра в стену столом, смотря на мучающие искривления на лице подрывника. — Какие мы злые! — выдавил из себя усмешку Генцуру, чуть ли не задыхаясь от боли трескающихся костей. Сил и выносливости к боли не хватало, чтобы гордо продолжать держать улыбку. Да и желание улыбаться в принципе провалилось сквозь землю, стоило ему поднять глаза на два красных огня на тёмном силуэте, на которую не падал зелёный свет. — Правда глаза режет? — пытался вывернуть свои же руки из верёвок, чтобы хоть как-то сопротивляться этой, казалось, смертельной давке. — Закрой свой рот, сукин ты... К счастью для Генцуру, мучительное сдавливание прекратилось и ему удалось вдохнуть воздух, что обжигал повреждённые внутренности в области груди. Очень болезненно ныла грудная клетка. Вперемешку с неконтролируемой слюной, изо рта Генцуру потекла кровь. — Впрочем, ты и на героя не особо смахиваешь. Ты когда-нибудь топтал пшеницу? — продолжал провокационным голосом спрашивать Генцуру. — Именно это чувство сопровождало меня, когда я пачкал её волосы подошвой. Видел бы ты её лицо у пола, когда она так унизительно на коленях умоляла меня отдать ей лекарства для тебя. Курапика со всей дури пнул ножку стула и плечо пленного ударилось об холодный кафель. — И кто здесь теперь униженный?.. — Курапика остановился не ради того, чтобы прекратить. Видя лишь насмешку в глазах подрывника, его руки достигли его шеи. Они ощущали сухожилия под кожей и перекрытые пальцами вены, по которым кровь в какой-то момент перестала поступать к мозгу. Его уши слышали, как мучающийся захлёбывается в собственной крови. А сам Курапика прекрасно осознавал, что жизнь сейчас покинет тело под ним, если он не остановится. Он не останавливался нарочно. Он не прекратил даже после того, как конечности Генцуру перестали дёргаться в агонии. Единственное, что заставило наконец его руки отступить, это онемевшие плечи, а также звон и дребезжание посуды, упавшей с подноса в руках Леан, которую освещал свет другой комнаты. Пошатываясь, Курута встал с тела, пытаясь срочно придумать, как успокоить вошедшую. Но ему бы самому успокоиться и утихомирить колючие мурашки по телу от собственного неестественного ему хладнокровия. — Леан, что там? — спрашивала за дверью Виктория, которая как раз сильнее всех ждала положительных итогов их «разговора». — Тут... — она с комом испуга в горле пялилась в его красные глаза, которые прожигали её в этой тихой мгле. Содрогаясь перед ответом, она кое-как сглотнула. — …в шкаф, неуклюжая, врезалась... Ничего... — после наиглупейшего отмаха от вопроса, она в панике облокотилась на скрипучую и царапающую пол дверь, чтобы окончательно её за собой захлопнуть. — Он...? Заканчивать вопрос ей было страшно. Очень страшно. Ведь если мёртв, то в случае выдачи его с поличным, она следующая? — Не дышит. — он убрал пальцы от ещё тёплой кожи мертвеца, чьего пульса не ощущалось. Поджав губы, он прикрыл глаза в попытках что-нибудь придумать. — Если Виктория увидит, поднимет шум. — не следил за своими холодными словами Курапика, из-за чего её боязливый взгляд стал куда красноречивее. — Тебя это беспокоит? У тебя мёртвый человек здесь, который... который... — не находя слов, она вцепилась в ручку двери позади себя ногтями, на которых ещё виднелись старые клочки обсыпавшего лака. Ну всё. Тошнота начала подступать к горлу. Головокружение, характерное перед обмороком. — Ты издеваешься? — сорвался на крик с давно таившейся хрипотцой Курапика, не церемонясь о том, что их тут услышат за этими толстыми стенами. — Я беспокоюсь о том, чтобы не убили тебя, Леорио, Пиеро и Хаиша! У меня сейчас нет такой роскоши, как время, чтобы думать о морали! Нас и так было меньшинство, а как ушёл Киллуа, так шансов нет! Теперь ещё и... Этот его человечный припадок вперемешку с дрожащими костяшками пальцев слегка под успокоил Леан, которая уже не так сильно впечатывалась в эту холодную металлом дверь. Потом он и вовсе облокотился на стенку напротив неё и медленно скатился вниз рядом с бездыханным телом, устало вздыхая и потирая подушечками пальцев корни чёлки. — Прости, пожалуйста. Я не со зла… — вернул свой привычный сдержанный тон Курапика, глядя в заляпанный светом от опрокинувшейся лампы потолок. — Я не знаю, что мне делать. Ещё немного времени и девичьи пальцы отлипли от ручки. Ни одного успокаивающего вздоха. Только еле заметное пропускание воздуха через не поднимающуюся от дыхания грудь. И даже колючие мурашки почему-то перестали моросить её спину. Кажется, адреналин неосознанно прилил в равнодушие. — Никто ни о чём не узнает… — томительно и тихо произнесла внезапно даже для самой себя Леан, медленно переводя взгляд с тела на шкаф. И пока они обсуждали, как упрятать тайну очень глубоко, и придумывали сказку про трусливый побег Генцуру, специально введённый вирус в данный момент действовал сразу в трёх девушках. Одна пыталась добраться до Киллуа с его сестрой, чтобы предупредить об опасностях, которые таятся в Виктории. Другая, рыжеволосая Аста, стала жертвой от этих же рук. А третья прикрывала сейчас лицо Генцуру больничной пелёнкой. — Немного времени на решительность и мы, наконец, уйдём. — подпирал своей же спиной дверцы шкафа Курапика, чтобы завёрнутое в тонкие покрывала тело не вывалилось. — Вонять будет, — она прятала за волосы глаза, щиплющие от соли в слезах. — Ни за что не соглашусь его закапывать, даже не проси. Это рискованно и не имеет никакого смысла. — Гораздо удобнее считать дверцы шкафа его крышкой гроба. — с пренебрежением бросила Леан, а потом с виноватым взглядом выдохнула. — Прости. — Нет. Ты права. Я убил его ради собственного удобства. Я ничем не отличаюсь от того, кого только что задушил. И жить мне с этим всю жизнь. — слова врезались в его дрожащие ладони, закрывающие лицо. Потом последовал тяжёлый вздох после изнуряющего молчания. — Как только я попала в Салливер... — начала Леан, с усмешкой облокачиваясь на дверцы. — ...то тут же самодовольно подумала: «Пока я жила с отцом, то угощать чаем бандитов, которые ждали его за столом, чтобы убить, было обычным делом. Так что мне ничего не страшно!». Но вышло по-другому. Я никогда никого так не боялась, как Генцуру. А теперь и эти девушки. Меня тошнит от страха постоянно. Поэтому эти две ночи, я была в ужасе. Каждый раз, оставаясь одна, я бредила: сейчас из этой двери выйдет Генцуру и сделает со мной что-то непоправимое. Или позади, в тёмном углу, он выжидает, чтобы схватить. Или эта улыбка заражённой прямо около моего уха, пока лежу в постели. Или... — Хватит! — он освободил своё лицо от руки, накрывая ею её дрожащее запястье. — Я просто стараюсь начать благодарность. Я никогда не буду радоваться чьей-то смерти, но... осознав, что он действительно мёртв, я наконец почувствовала... облегчение. Я не буду врать, говоря, что понимаю какого тебе, однако ты сильнее своей судьбы, так что ты справишься. Для твоей души убийство это тяжело и тебе действительно жить с этим. Но ты так же всю свою жизнь будешь жить с тем, что спас мне мою. — В таком случае быть твоим героем достойная компенсация, — с приглушённой ухмылкой произнёс Курапика, обвивая своими пальцы её ладонь. — Я всё не мог добиться от тебя честного ответа на то, почему ты мне помогаешь. Сейчас я могу? — Не хочу подобно Виктории быть вынужденной искать сильнейших, чтобы повысить шансы на выживание в чудовищных условиях. Знать, что не только я так живу, но и мои близкие будут корячиться в грязи и страхе каждый день в унизительных попытках выжить. Меня тошнит от безысходности, стоит мне подумать, что придётся привыкать к этим ежедневным страданиям, которые я никак не смогу остановить. Поэтому подумала о красивой смерти. И когда Генцуру выгнал меня, ты нарушил мои планы на бокал шардоне в роскошном номере и пули в висок. — И правильно сделал. Звучит ужасно. — О чём ты? Умереть красиво куда лучше, чем бродить по улицам и набрасываться на людей. — И поэтому ты мне помогала? Решила, что остановить это под силу мне? — осознав до смешного простую истину, он разочарованно свёл брови. Страх будущего? Жить в грядущем разрушенном мире для неё невыносимо? — Я не знаю никого другого. — она положила пальцы на мокрые прикрытые ресницы, лишь бы ему не было видно её до жалости огорчённого лица. — И до последнего не объясняла тебе причину, чтобы ты не нёс на себе бремя и давление обязательств. — Я всё равно его несу. Мне просто казалось, что твоя истина немного... — Курапика неловко поймал свои пальцы на том, что они неосознанно проводят по собственным губам, из-за чего его щёки предательски обожглись пунцовым румянцем. Но, помимо этого, лёгкие и сердце с болью обвили холодным металлом, не давая им покоя от такого заблуждения. — ...иная. — Ну и не только это, — улыбнулась для него Леан, — вариант защищать тебя привлекателен своей человечностью. Я не хочу нормализовать жестокость ради выживания и отказываться от принципов морали, выработанных мною на протяжении всей моей жизни. Если человечности суждено умереть вслед за цивилизацией, то суждено и мне. Так что прежде, чем я стану черноглазой убийцей, хочется знать, что больше такая участь никого не постигнет. — Я не позволю твоему страху стать реальностью, — внезапно пообещал Курапика, стараясь говорить чётко и не отводить свой взгляд от её пораженных глаз. — Клянусь, я сделаю вакцину и не дам заразе разрастись по миру, чего бы мне этого не стоило. — В крайности-то не забегай… Ты не обязан обещать такое. — взволнованная с красным лицом не знала куда девать свои стеклянные от выступающих слёз глаза. Правда её то ли писк, то ли скулёж всё же сделал её лицом жалостливым. — Но… спасибо. Пика, ты такой хоро-оший... — Опять ревёшь. — Я вообще-то никогда не ревела так часто! — Да-да. — с дразнящим недоверием и с тёплой улыбкой отвечал Курапика, стирая слёзы с её красных щёк. — Правда! Я столько всего подразумеваю под «хорошим»! Так обнять тебя хочу, можно? — правда, от мысли, что этот человек ей сейчас откажет, желание рыдать навзрыд вновь подступило. Бояться отказа не пришлось. Пальцы одной его руки собрали её волосы, а вторая рука, не разжимая её запястья, завлекла её саму к себе. Он сотворил эти объятия такими тёплыми и уютными в этой мрачной комнате, что хотелось в них растаять. Это было похоже на змеиный захват маленькой птички, в которую вьющийся хищник впрыснул яда. И пока ютилась в змеиных объятиях пленённая птица, чьё сознание замутилось от рубинового блеска в бусинах под чешуйчатыми веками, сама ехидна сдавливала перья к птичьей коже всё сильнее. Так же и его пальцы вцепились в ткань платья и прижимали к её телу всё плотнее, из-за чего она даже шелохнуться не смогла. Возможно, именно сейчас она поняла, что это не она обнимает мальчишку, которого всегда задевала издёвками и шуточками, никогда не воспринимая его в серьёз, а сам взрослый юноша прячет её в своих объятиях. Сейчас этот человек твёрдых убеждений был до неумолимого слаб перед собственными желаниями. Этот момент его осознания наступил, когда она вздрогнула под его пальцами, зарытыми уже под подол её обтягивающего платья. А пальцы другой его руки неосознанно наматывали её волосы на кулак. В данный момент вообще была бы не к месту близость, но хотя бы насладиться вкусом её поцелуя на своих губах он имеет право. — Я не готова!.. — в панике отстранила смущённое лицо Леан, прикрывая в тайне заражённое Викторией место. Не дай Бог она угробит вирусом единственного, кто может создать вакцину. — А?.. — Курапика сомкнул губы в осознании и как ошпаренный отстранил её от себя, так как самому-то деваться некуда, разве что сливаться со стенкой. — Прости! Не знаю, что на меня нашло. Теперь помимо отвратительного трупа в шкафу, эту комнату настигла не менее отвратительная в своей неловкости тишина. Тишина и их сбитые дыхания. Наладив свой ритм, Курапика первый её нарушил: — Ладно. Будь, по-твоему. Закопать, так закопать. — уже хоть на это соглашаться, лишь бы не томиться больше в этой мрачной комнате. Очнувшись ото сна, которое наконец заимело приятное продолжение, а не мучало его лишь воспоминаниями об убийстве подрывника, его притупленный взгляд плавно упал на тикающие часы. Только через пару секунд после осознания, он вскочил с койки и осмотрел пыльное помещение палаты больницы. Стекло под его ногами неаккуратно хрустнуло, невольно возвращая ему воспоминание об окончании очередного такого вечера. Избитый временем и чередой швыряний об стенку каскан валялся рядом с посудой, разукрашенной в трещины. Разбросанные и разорванные подушки, негодные для использования в силу их растерзанного состояния. Снова убирать за собой весь бардак, который он разбросал в собственном порыве, уже не было никакого смысла. Это ведь последний вечер, что он здесь проводит. Однако некоторые вещи стояли неизменно. Даже самый огненный и болезненный приступ ярости не давал ему позволения разрушать стоящие на пыльных коробках склянки и посуду, покрытую ржавчиной. Лежавшие инструменты, использующиеся когда-то для вскрытия консервов. А также лежавшие рядом листы с графиками, формулами и рисунками Хаиша, рисованные не то ручкой, не то помадой. Всё это было прямиком из бункера, в которых проводил летние ночи, несмотря на опасность. Больше всего его взгляд задерживался на почерке в письме, предназначенное не ему. Оно было испачкано в крови проповедницы, но почерк... Он слегка просвечивался. Это письмо столько раз подвергалось намеренному возгоранию с помощью спички, чтобы сжечь и его, и мучающее его прошлое. Но поджигатель всегда останавливался в самый последний момент. Если бы он мог сжечь собственное прошлое, то дорога позади бы давно была сожрана пламенем. Точно так же, как и он. Ведь осуждающие глаза мертвецов по всему городу перестали лизать его душу языками пламени с того момента, как тела с асфальтов были убраны. Но Хаиш… Он словно знал, как спровоцировать панику ударить в голову Курапики. Каждый раз при виде этого белоснежного каменного леса, Курута из последних сил пытался подавить в себе желание зарыть свои покрытые холодным потом пальцы в ткань на предплечьях или вонзаться до синяков подушечками пальцев в кожу на плечах. Сил не осталось, когда среди этих мёртвых душ стала смотреть на него так и она. И как бы он не клялся шёпотом о том, как ему жаль, чувство вины никак не сползало с его потускневшего сердца. Не только письмо подвергалось сжиганию, но и бордовая и слегка пыльная ткань, висящая и трепещущая сквозняком на железном пруте сломанной вешалки. На этом месте хорошо бы смотрелась картина, но обладатель тусклого взгляда решил, что здесь место именно её платью. Шёлк спадал с холодных пальцев Курута под его, полный сомнениями и противоречиями, тоскливый взгляд. Стоит ли брать это с собой? Не нужно. Прошлое должно оставаться в прошлом. Ткань освободила его ладони, неаккуратно падая с вешалки на грязный пол. Не успел он опомниться, как его руки порывисто стряхивали от платья прилипшую с пола грязь. — Я тебе тут не помешаю? — как гром среди ясного неба раздался голос Киллуа, стоявшего в проёме. — Как ты меня нашёл? Нет, стой. Это неважно. Уходи. — Давай обсудим. — облокотившись на холодную стену, он скрестил руки перед собой и перекрыл собой проход. — Опять нужен план по спасению Юмико или Аллуки? На этот раз без меня, я тебя прошу! — Нет. Я хочу обсудить о том, что произошло. — Нечего тут обсуждать. — А мне кажется, что пора бы перестать хранить какие-то свои тайны ото всех вокруг. Они тебя уничтожают. — Нет никаких тайн, Киллуа. — Раскрыться страшно? — Тоже не то. — Что тогда? — чуть сорвавшимся голосом рявкнул Киллуа, а потом глубоко вздохнул. Общение между людьми, которые по-разному были обделены социализацией, давалось очень непросто. Однако и это приносило в общении такие плоды, которые можно и не получить даже на сеансе психотерапевта. — Хватит! Говори! — Если научусь жестокости, то не отступлю перед возможностью мести. Однако же... Тебя часто боялись за твою тьму? — Часто, — без промедлений ответил Киллуа с такой лёгкостью, так как рана подобного рода уже не жжёт. — А ты сам часто её боялся? — ответ на этот вопрос Курапика получил с заметным промедлением. — Да. До определенного момента. Я повстречал человека, который помогал мне не бояться. Так что мы с тобой похожи и... — Это всё не то, — перебил равнодушным голосом его Курапика, задумчиво стуча пальцем по деревянной поверхности. — Мы разные. Ты боялся этой тьмы, однако мне она не страшна. И именно это меня напрягает. Люди вокруг умирают, а мне нет до них дела, как было то раньше. Но я знаю, что это не навсегда. Пройдёт время, и я вспомню, насколько я ужасный человек. Пока этот момент не наступил, я должен радоваться… Ведь это не отвлекает меня от поставленной цели и является показателем моей решимости?.. Вроде должно мне придавать уверенности, что я смогу совершить месть… но всё равно, что-то не то... Я этого не понимаю. — А мне кажется, я прекрасно понимаю, в чём дело, — выдохнул Киллуа, ловя наконец во взгляде на себя красный оттенок под коричневой радужкой. — Тьма поглощает лишь тех, в ком она живёт. Твоя тьма горит в ненависти. Ты не вырос в тех же условиях, что и я, так что сколько не пытайся, ты никогда не привыкнешь к убийству людей, которые ничего тебе не сделали. Что-то вроде потому... — Киллуа с неловкостью положил ладонь на свой затылок, не зная куда девать руки при таком необычном объяснении. И как только люди вокруг говорят такие неудобные вещи, не чувствуя при этом хотя бы лёгкого стыда? — ... сердце у тебя светлое. Вот. Проще говоря, с той желанной лёгкостью, которую ты ищешь, будешь убивать лишь тех, кого ты ненавидишь. Так что не беспокойся на счёт того, что ты не сможешь убить Паристона. Уж ты-то его точно убьёшь, не сомневайся. Да и... Нужно ли оно тебе? — Я хочу этого больше всего на свете. — Я думал, ты презираешь враньё сильнее всего на свете. — Хочешь правды? Дела мне нет до вакцины, которую вы все дружно от меня ждёте. Я искушён двумя путями, которые мне всё равно недоступны из-за одной только сдерживающей меня клятвы, которую я дал в порыве своей же глупости. — Клятвы? — уточнил Киллуа, чуть наклоняя вбок голову и щуря глаза. — Я пообещал всё это закончить. Именно поэтому я пытаюсь вытащить вас отсюда, а потом заняться вакциной. — Пообещал? Себе? — Киллуа с подозрением вглядывался в алые огни под веками Курапики, чьё дыхание под замирающим видом стало неровным. — Раз начал правду резать, так режь до конца. — Я не обязан, — отвернув взгляд как можно дальше, лишь бы не быть измученным этим же терзающим со стороны Киллуа, он начал стараться вдыхать больше воздуха. — Ясно, — вздохнул Киллуа, а после минуты протяжного гула сквозняка, нарушающую эту тишину между ними, он уничтожил её вовсе. — И сколько раз на дню она тебе мерещится? — Гад. — Хах, меня часто хвалили за мою проницательность. — усмехнулся Килл, разбавляя эту веющую злобу Курапики над собой. — Ну так? Я не отвяжусь, так и знай. — Пусть, — с протяжно дрожащим выдохом ответил Курапика. Наверное, ещё полминуты гула прошло. — Думать о ней перед сном стало уже привычкой. — всё же решился ответить, потихоньку соскребая твердь со своей души. Ведь он сам для себя решил, что пора бы её очистить и облегчить ношу. — Тебе нужна помощь избавиться от этой привычки? — Нет! — словно яд, а никакой не воздух, попал в его лёгкие после заданного вопроса. — Эта привычка — последнее, что у меня осталось. Если и эти ночные грёзы исчезнут, не вынесу. Правда, не вынесу. Что угодно переживу, перетерплю, но ни этого. — Неужели нет никаких других целей, подкрепляемых твой дух? — «Глупое слово» подумал Киллуа. Постарался скорее спросить следующее, лишь бы его внимание не зацикливалось на этом неправильно брошенном слове. — У тебя же большая и крепкая семья. Возвращайся к родителям. — Стараться ради того, чтобы вернуться домой... я этого боюсь. Они меня, наверняка, не ждут после всего того, что случилось. Мне некуда идти. — Ну и глупость, — всё же вырвалось из уст Киллуа, но он об этом даже не думал жалеть. — На придумывал себе кучу малу из вины, которую можно на себя благородно цеплять. Возьми себя уже наконец в руки. Твои родители никогда от тебя не откажутся и с радостью узнают от тебя о твоей невиновности, так что цени это. — выдохнул Киллуа. Он искоса взглянул на Курапику, чтобы посмотреть, насколько сильно он разозлился от его слов. — В любом случае мне очень надо получить вакцину и пересечь границу. Так что, если не сможешь идти из-за того, что разрушил себя слишком сильно, то я тебя силой за уши потащу. — Я и не собирался соскакивать, — приподнялся Курапика, аккуратно кладя сложенную ткань в тумбу. — Тогда чего ты ушёл не понятно куда и не возвращаешься? — Я.. — он в неловкости нахмурился и прикрыл глаза. — ...проспал. — Ч… чего? — прикрыл улыбку ладонью, из-под которой зазвучал еле сдерживаемый смешок. — Что бы ты? Реально? Мы уже столько на фантазировали, что с тобой могло произойти. — Отстань от меня! — смутился Курапика, ускоряя шаг от него подальше. — Ах да… Я всё хотел спросить. — чуть скукоживаясь, приспустил подбородок Киллуа, останавливаясь у лестницы. — Мы друзья? — Киллуа, послушай… — Ненавидишь меня за то, что оставил тогда? — Нет. Совсем нет. — Ты мне друг. А я тебе? — Я уже говорил. У меня нет времени на дружбу. Но… — он прикрыл глаза и его уголки губ слабо приподнялись. — …ты замечательный друг. Правда. При иных обстоятельствах… Или… Может быть… — всё никак не мог подобрать слов Курапика под ожидающим взглядом. — Как-нибудь потом. В будущем. — Почему не сейчас? — Не гожусь я сейчас в друзья. Никому. Давай не будем. — Я просто думал ты поделишься со мной, что Иллуми от тебя хотел? — Тебя это не касается. — Он мой брат, который подрывает мою уверенность в том, что, между нами, с тобой ещё осталось хоть какое-то доверие. Так что ещё как касается, — после высказанных оснований Киллуа, со стороны Курапики прозвучал тяжёлый вздох. — Пожалуйста? Речь была ведь обо мне. — Ты прав наполовину. — опустив глаза к низу, его рука достала из внутреннего кармана фотографию, потерянной Джином тогда, и протянула её к Киллуа. — Он обещал помочь вытащить её из лаборатории Паристона, если разлучу тебя с Юмико и заставлю думать, что вернуться домой, твой единственный выход. — Вот подонок! — ответил с ноткой обиды Киллуа, после чего с замешательством начал разглядывать изображение. — Так и знал, что твои сказки про «застрелил» дудки. — он усмехнулся, но вскоре поднял глаза обратно. — И ты выбрал меня? — Нет. Я выбрал не связываться с Иллуми, так как это очевидная ловушка. Если бы она была у Паристона, какой смысл подавать на неё в розыск на все экраны, наравне с нами? Он тоже её ищет. — Курапика, я не был уверен, но сейчас… Когда я был у него, он сказал, что забрал обеих мутанток из бункера. Я не воспринял тогда это как за важную информацию, но мне кажется, он не врёт. — Она не могла быть в бункере. Он определённо врёт. Хватит. — «С Гоном у меня может получиться вызволить её и получить ордер уже за границей… А значит Аллука…» — пялился на фотографию Киллуа, под удаляющийся от него шаг. — В чём твоя проблема? Он точно не врёт! На твоём месте я бы уже со всех ног мчался… — Вот именно, что это сделал бы ты. — резко развернулся к нему Курапика, разговаривая на повышенных тонах. — Мы разные! Я не собираюсь менять планы и ставить всё под угрозу ради одного человека, пойми! Мы даже не знаем, насколько информация достоверна. — Ты уверен? Свернуть с пути не выйдет. — Я сам решаю, когда мне сворачивать, а когда нет. — Раз уж говорить о самостоятельных решениях… У меня к тебе две просьбы. Первая: мне нужно, чтобы Линсен сопроводил Палм в место встречи с Гоном. Я решил так будет лучше. — Сам не в состоянии? — Загвоздка как раз-таки во второй просьбе. Хочу, чтобы один из предателей умер таким способом, который я сам определю. — обратился Киллуа, опуская брови над хладнокровным взглядом. — Дай позволение убить Викторию. Она ведь тебе ни к чему? — Поэтому-то у тебя и не будет времени на Палм. — Протяжно выдохнул Курапика, отворачиваясь от убийцы. — Она мне ни к чему. *** Ладонь одного прикасалась к тыльной стороне руки другой, когда как вторая её ладонь прикасалась к чужой тыльной стороне ручки той, кто своей ладошкой прикасалась к тыльной стороне руки первого. А потом хлопок. — Юмико-о выбыла! — вещал ведущий Леорио, наблюдая за её отстраняющей от круга из трёх человек руки, по которой хлопнула Аллука. — Остались Аллука и Пиеро. — Аллука побеждает. Так мило, что вы ей поддаётесь. — улыбалась Палм, смотря на Юмико, которая тёрла красную от удара ладонь. — А? Да-да! — неловко смеялась Кацуки, желая удачи пока здоровой ладони Пиеро. Она побеждает не потому, что ей поддаются, а потому что только попробуй оставить ребёнка Золдиков в проигравших. Будет в следующей игре колотить так, что отправит руку нормального человека в нокаут на несколько дней. После счёта голосом Леорио, девочка сконцентрировалась на том, чтобы достичь своей ладошкой чужую. Хлопок, но увы. Она хлопнула в свои ладошки, так как рука Пиеро ловко ускользнула вверх, а после он дал ей слабый щелбан по лбу. — Хоба! Ты выбыла! — он показал ей язык, дразня увернувшейся ладонью. — Требую реванша! — сжала кулачок Аллука, прикрывая щёлкнутый лоб. — Умей проигрывать! — выдыхал устало Пиеро, качаясь на стуле. — Сколько-о можно? — жаловался Миллуки, нервируя точащего острия вил Линсена. — Я сейчас со скуки сдохну. Миллуки нервировал не только его. Зашуганную Палм, которую он оставил на растерзание мутанткам и так не извинился. Более того, она должна доверить такому, как он, своё спасение? А также Аллука, которая совсем не испытывала тёплых чувств к своему этому старшему брату. Леорио относился к нему с подозрением, исходя из давних рассказов Киллуа о своей семье. А Юмико же испытывала к нему всё, что и остальные вместе взятые, приплюсовывая к этой каше ещё и отвращение. Долго терпеть нытьё в стиле Миллуки не пришлось, его нетерпеливый взгляд быстро метнулся в сторону появившихся. Его, а после и остальных. Увидев Курапику в сопровождении Киллуа, у многих спали целые горы с плеч. — Я же говорил, что притащу его сюда! — усмехнулся Киллуа в сторону Юмико и Аллуки, словно он тащил его сюда силком. — Ты куда запропастился? А? — хмурил в переживании брови Леорио, слыша смешок Киллуа. — Не поверишь… — прикрывал улыбку Киллуа, но суровый взгляд кареглазого заставил его отстранённо отвернуться и присвистнуть. — Это неважно, — отчуждённо ответив, Курапика взглянул на Линсена. — У нас меньше трёх часов. Позови всех действующих, а после по одному ко мне. На тебе размещение. И ещё… — он шёпотом что-то назначил Линсену, который незаметно взглянул на Палм, а потом с сомнением кивнул. — Леорио. Ты от Аллуки ни на шаг. — Только пришёл и уже раскомандовался. — чуть шепнул Пиеро, стоя между Леорио и хихикнувшей Юмико, которая поджидала момент снова напомнить пришедшему о своей полезности. — Пиеро, — требовательный голос достиг и настороженного. Но после некоторой паузы, взгляд Курапики смягчился. — Хорошенько отдохни за эти три часа. — Что?.. — недоверчиво вскинул бровь Пиеро, принимая лом с рук Киллуа и похлопывания по спине. — Эй? В смысле? Алё! Что это значит? — Миллуки. — Гляди! — вытянул к нему открытую коробочку, внутри которой лежал пульт и что-то ещё. — Довольно необычный заказ. Очень сложно было провернуть, но… — Утончённая работа. Ты и правда гений. — Проще простого! — вручая коробочку Курапике, он захлопнул её и задрал нос. Как же это выводило Юмико. Может он умеет мастерить, но абсолютно точно она не бесполезнее него. Ей не пришлось дожидаться возможности перебить его, ведь он обратился к ней следующей. — Юмико. Ты со мной, пошли. — А? — её неожиданно перебитые готовые фразы улетучились и теперь она в недоумении хлопала ресницами, а потом взглянула на Киллуа. Он лишь пожал плечами, оглядываясь параллельно по сторонам в поисках Виктории. И нашёл. — Ты идёшь? — Ой. Иду! — торопливо приблизившись к Курапике, у неё уже было ощущение, что она сделала что-то не так. Но она ничего не делала, честное слово! Они поднялись по лестнице к двери диспетчерской будки, из которой веяло пренеприятное зловоние. Юмико решила не обострять на этом внимание, решив, что это в порядке вещей, но Курапика прикрыл нос и оглянулся. Пахло скорее странно. Им было невдомёк, что это запах расплавленных мозгов Соми. Не будь он лаборантом, а она уже бывалой в убийствах и привыкшей ко все разным ароматам смерти, то их, как и любого нормального человека, уже бы стошнило. После разговоров с Кацуки, надо будет сменить обстановку для переговоров с этими самыми нормальными людьми. Предложив ей стул, он облокотился спиной об стенку и сложил руки перед собой. — Ну начинай, — намекнул ей на постоянное дёрганье с её стороны по поводу помощи. — Помимо того, что я могу парализовать визгом, так ещё я могу и управлять мутантками на расстоянии! Они делают то, что я ими укажу. Даже не так, я могу управлять ими. Не могу объяснить как, но… Это довольно просто мне даётся. Они знают, что мне нужно от них и они просто делают это. — присев на стул, она продолжила, словно на каком-то устном экзамене или собеседовании. — В тот день нашей встречи на улице. Те мутантки, которых ты убил, я прекрасно их чувствовала. Я их и созывала тогда туда. — Что же ты не хвастаешься своими успехами в уничтожении целого военного отряда? — отклонился от стенки Курапика, выгибая с упрёком брови. — Я думал, ты начнёшь с этого. — Я… хотела. — Но не стала, потому что поняла, что это вовсе не ты их уничтожила. А то, что тобой овладело. И где тогда гарантия, что мне не придётся выворачивать планы наизнанку, лишь бы не бросать тебя, когда ты не сможешь очнуться? — Я теперь могу её контролировать. Знаю, как заглушать её желание мной овладевать. — Значит можешь повторить, при этом оставаясь в сознании? — Мне это ничем не навредит. Я слышала, видела и чувствовала всё то, что делала она. — Значит повтори, — намеренно чуть приспустил лицо Курапика, медленно изводя её угнетающим взглядом. — Повторить?.. — она, конечно, была готова к тому, что ей удастся его уговорить. Но, чтобы он сам обязывал её… — Я совру, если скажу, что ты не принесёшь пользы. Но если ты не сможешь контролировать свои способности, ты подведёшь всех. И чтобы этого не произошло, я прикажу Линсену убить тебя, если ты поставишь всё под угрозу своим отсутствием навыка контроля. Если осмелишься, ради Киллуа, разумеется, я позволю тебе участвовать. Если не готова, то я попрошу не мешаться. — медленно прикрыл глаза Курапика, направляясь к двери, но Юмико его остановила. — Я знаю, что смогу её контролировать. Так что я готова, ведь знаю: до моего убийства не дойдёт. Да и ради Киллуа я на всё готова. Неважно, скольких людей мне придётся убить ради того, чтобы он был счастлив… — Прекрасно. *** — Сказали собраться, а все только разбежались. — выдыхал Пиеро, качаясь на хлипкой деревянной коробке и намекая на Викторию, Киллуа, Палм, ушедшую с Линсеном. Он запрокинул голову назад, чтобы разглядывать нелепый вид Леорио теперь и верх тормашками. — Давай тоже? — Сейчас лучше не создавать проблем, — завязывал бант на косах Аллуки врач, пока та напевала мычанием какую-то незнакомую им музыку. — Нервничаешь? — улыбнулся с приподнятой бровью ему Пиеро, перебрасывая лом с руки на руку. — А-а-а. Несколько часов без сигарет так пагубно на тебя влияют? — Ты не представляешь, как я сейчас тебя ненавижу. — морщил нос Леорио, жмурившись и дёргая уголок губ. — Да ладно, потерпи. Чуть-чуть осталось. Дотерпишь — угощу своим любимым напитком. — Ты разоришься на том, чтобы утолить моё чувство негодования. — он медленно провёл глазами по нему, сверху вниз и обратно, а потом слегка улыбнулся. — Хотя голубая лагуна, а ближе к полуночи что-то более крепкое… может, ликёр кюрасао?.. меня утешат. — Замётано! Как насчёт того, чтобы обменяться привычками на каком-нибудь празднике. Сколько дней протянешь, столькими коктейлями и угощу. Какой у нас ближе всего? — Хм… Хэллоуин? Новый год? — перечисляла Аллука, хлопая глазками в разные стороны, словно она тоже окажется в доле за помощь. — Нужен такой праздник, где мне не нужно будет платить за все напитки, которыми я буду угощать Леорио. — Свадьба? — предложила и приняла на себя удивлённые взгляды, а потом добавила. — Киллуа и Юмико. — Точно! — тыкнул ей в межбровный участочек Пиеро. — Ты же будешь непосредственно главной на этом празднике! Твоё мнение, как у самой любимой малявки, будет авторитетным. Тогда надо устроить этот праздник как можно скорее. И ещё заставь их выбрать меня барменом и почётным гостем! Самым почётным! Сначала меня, а потом уже всякая семья и так далее. — А ничего, что угощение это когда платит тот, кто угощает? — засомневался Леорио, рефлекторно доставая из кармана кисет со знакомым дизайном пачки сигарет. Держал он в руках до тех пор, пока Пиеро их не выхватил. — Это мне предстоит попробовать на свадьбе? — вытащив одну из пачки, он ловко увернулся от неповоротливых махов врача, а потом примерил скруток между своими губами. Осталось лишь зажечь кончик и затянуться, но рука Леорио всё же обхватила его запястье. — Ну и что ты опять вытворяешь? — схватив его запястье другой рукой, ясно дело было, что вытащить непосредственно саму драгоценную сигарету не выйдет. — У меня тот же вопрос, — выгнул в строгом недоумении бровь Курапика, отбирая вещь, из-за которой нарушался порядок. Хотя, чтобы установить его раз и навсегда, стоило просто избавиться от Пиеро. — Балуемся?.. — хихикнул Пиеро, опуская руки, рукава которых освободились от хвата Леорио. А потом он чуть озорно глянул на Юмико, которая стояла позади обломщика. — Вам нечем заняться? Вы тратите время на бесполезные вещи. — Не думаю, что в этих пустых разговорах есть что-то плохое. Перед экзаменами рекомендовано забить на всё и смотреть глупые сериалы с чипсами. Так же и здесь, расслабься! — усмехнулся Пиеро, приподнимая подбородок и искривляя в насмешке брови под проницательным взглядом. Да, Пиеро хорошо читал людей по их движениям, мимике, интонации. И даже в таком, как Курапика, он смог разглядеть метания в сомнениях. Его повышенную нервозность и этот отвлекающий от всего разговор был прекрасным показателем. Уметь то, различать негодования он умел, но поддержка... Особенно кому-то такому, как Курапика? Пиеро хорошо поддерживал помощью, но никак не словами. А этот никогда не позволит себе помогать. Вообще-то причина его неприязни к Курапике довольна прозрачна. Всё намного серьёзнее, чем простая неприязнь. Обида на чувстве злобы. Из-за него бесследно пропала Киоко. По его вине Леан нет с ними. А сейчас он смеет сомневаться, когда от его плана зависит жизнь Леорио? Пиеро подавлял свою ненависть только потому, что Палладинайт ему доверяет. И только потому, что, как никак, но он лидер, который спас его от пули Джина. — Но я привык за час до экзамена только начинать готовиться. Так что познакомь меня с планом, ладно? — сузив глаза с едким выражением и сложив руки перед собой, он перешёл на шепот. — Или я тоже числюсь в твоём списке предателей? — Учиться никогда не поздно, — прикрыл глаза Курапика, игнорируя негативные колкости в свою сторону. — Даже кому-то вроде тебя. *** Ткань, обволакивающая колени, с лицевой стороны тёрлась об каменный пол. С внутренней же она пачкалась в бордовый от стёртой до крови кожи. Виктория порывисто елозила своими коленями в попытках высвободиться из верёвок, крепко накрепко держащих в плену её тело. Припечатанная спина коченела от холода булыжного столба, который принял на себя все ранние заморозки. Но не это мучило её больше всего. А попавший случайно в глаза бензин, который изначально стекал по прядям её чёлки и оставлял сильно пахнущую дорожку. Она проникла в её полость сквозь бледно розовые губы, сжигая спиртовой горькостью вкусовые рецепторы на языке. Из-за горючего глаза щипало всё сильнее, стоило ей раскрыть их хотя бы чуть-чуть, чтобы не терять из виду обманщика-мучителя. — Сожжение это одна из самых мучительных смертей. Я с этим не согласен. Ты не представляешь, сколько запрещённых пыток на мне испытывал мой брат, — Киллуа встряхнул горлышко канистры, чтобы ни одна капля не осталась без дела, а потом швырнул её к горе из нескольких таких же ёмкостей. — Но я не держу на него зла, так что… И ты не держи, хорошо? Мне кажется, так мы будем квиты. — Знаешь, что будет с тобой? Нет, со всеми вами! Мне нельзя умирать, слышишь? — её блестящие от вонючей жидкости локоны врезались ей в щёки каждый раз, как она дёргалась в бесполезных рывках. Поблёскивали не только её волосинки, но и бензиновая дорожка, ведущая от неё до двери. — Да плевать. Мне дали добро, значит: прощай. — ухмыльнулся Киллуа, подходя к двери. К слову, она была не той, через которую они сюда вошли. — Те, кто заразились, не являются подзащитными твоего Бога, да? Тогда потеря его защиты тебе будет куда мучительнее сожжения, хах. Его рука повернула скрипучую ручку и впустила черноглазую заражённую, которая медленно начала шагать в сторону той, кто при её виде начала только сильнее дёргаться. Она не обратила на Киллуа никакого внимания. Лишь прошлась по направлению ведущей блестящей дорожки и неторопливо присела перед Викторией на корточки. Расправлять плечи она не стала, так как прекрасно понимала, что жертве от неё никуда не деться. — Ты не можешь так со мной поступить! Это не справедливо! — верещала с визгом Виктория, резкими движениями отстраняя свой подбородок от навязчивых пальцев неосознанной. И всё же она крепко обхватила её лицо, а другой надавила на плечо, раскрывая для себя зону в области шеи жертвы. Осталось лишь обратить. Киллуа аккуратно прикрыл дверь, не захлопывая, а потом облокотился на стенку, дожидаясь, когда крики, рыдания и мольбы наконец утихнут. И утихли. После них эхо медленных шагов, приближающихся к Киллуа, которого она проигнорировала в начале. Её фигура вышла из дверного проёма, и окровавленная свежей кровью улыбка резко повернулась в сторону стоящего Киллуа. Она не успела развернуть дёргающиеся плечи, как пуля из его пистолета поразила одно из них, и она свалилась на пол. Убивать её он не стал. Ведь целью была не она, да и как никак она оказала ему помощь с местью для Виктории. Горящий кончик деревянной спички выпал из его рук и врезался в сиюсекундное вспыхнувшее пламя, стремительно бегущее по сияющей дорожке к привязанной особи, чьи только что почерневшие глаза оценивающе прошлись по приближающемуся огню, а после и чей оглушающий визг разнёсся из обволакивающего её огня. — Аминь, — Киллуа пренебрежительно махнул рукой в сторону возгорающейся, а после и захлопнул наконец за собой дверь. Выйдя из здания, он вдохнул холодный воздух. Он не чувствовал какого-то удовлетворения от настигшей её участи. Это ощущалось как: на одну проблему меньше. Было темно. Только светлое пятно в небе со стороны ассоциации, где ещё горели фонари для тамошних рабочих. Здесь же свет шёл лишь от пламени, горящим в окне. Он шёл достаточно размеренным шагом, отдаляясь от источника рыжего света. Подальше от привлечённых мутаний. И дойдя до входа в заброшенное метро, он заметил Линсена. Явно ждал его. Он опирался спиной на рамы тяжёлых дверей с разбитыми стёклами и смотрел на небо. Из-за отсутствия городского света на тёмной пелене более выражено блестели рассыпчатые звёздные крапинки. Киллуа они напоминали кое-чьи красивые веснушки. Довольно необычное чувство. Стоять в пустом городе около заросшего метро и смотреть на звёзды. — Ты чего тут? — выгнул бровь Киллуа, опуская взгляд обратно на Линсена. — Провожал Палм к некому Гону. Вот стою и смотрю, нет ли за мной слежки. — Ты осмотрителен, но он бы не стал. — выдохнул Килл, проходя мимо него внутрь. — Ну, твоё дело. — Ну и где был ты? — Тоже провожал кое-кого. — Кого? — Предателя в пучину ада. — Киллуа перепрыгнул через препятствие, на которое падал свет от направленного фонаря Линсена. Ему бы не хотелось, чтобы Золдик сломал себе нос. Но тому не было необходимости светить. Свет так же попал на светоотражающую куртку Киллуа, а также на его волосы. В этой одежде он казался каким-то очень нереальным. Не вписывающимся во всё то чёрное, что окружало их вокруг. На лестнице, ведущей в мрачную глубь… Белый призрак с фарфоровой кожей, серебристыми волосами, ярко изумрудными глазами. Линсен всё гадал, с какими людьми он вообще имеет дело. Курапика умалчивал о своей особенности с глазами, а теперь он приводит сюда кого-то такого. Того, чья невообразимая сила пугала, а оружие в виде когтей вообще приводила в ужас. Правду говорят, что он без оружия может одолеть вооружённую армию? Глядя на Золдика, сразу вырисовывался в голове ответ: правда. Но он не зря его тут сторожил. Выдохнув, Линсен окликнул его, чтобы он шёл готовиться действовать. *** Всем тем, кто не входил в список предателей, Курапика чётко объяснил черёд действий и разъяснил роль каждого. Самые сильные входят в категорию зачистки: Киллуа, Линсен и Юмико. Сразу после того разговора Пиеро был исключён из этой категории по неизвестным никому, кроме него самого, причинам. С какой-то стати он будет везти машину с предателями. Линсен и Юмико занимаются первыми тремя этапами, когда как на одном Киллуа держится последний четвёртый. Ему досталась самая сложная территория. Место, где невозможно будет укрыться от пуль. Поэтому потребуются его мастерство и ловкие навыки. Кацуки очень хотелось быть в паре с Киллуа и чувствовала несправедливость. Но всё же одно радовало душу. Согласно плану, она пересечёт границу вместе с ним, а не порознь, как бы было, если бы она не являлась прямым участником запланированных действий. Первый этап — это устранение препятствий в виде патрульных на частной стоянке. Оттуда Пиеро повезёт первую группу выявленных предателей из двух грузовых машин. Второй этап — это зачистка на другой стоянке, откуда ведущим на грузовой выедет Леорио с группой поменьше. Третий этап строится на задаче обеспечить безопасный выход с крыши для Миллуки и Курапики. Для этого хватит и обычной машины, которую Линсен и Юмико так же возьмут из второй стоянки во время выполнения второго этапа. Тем временем Киллуа должен будет освободить от военных границу, которую Миллуки откроет на некоторое время с помощью взлома сети, имеющий внутри систему отключения электрического поля между столбами. И после того, как две грузовые машины отбудут, последние пятеро пересекут периметр. Время отсутствия опасного барьера после открытия будет ограничено, поэтому на Курапике стоит задача рассчитать всё в точностях до секунды. Время, скорость, расстояние. С учётом всех задержек передачи информации через рацию. *** Мужчина в зелёной военной форме скучающе бродил по крыше пятиэтажной ассоциации, осматривая округу сверху и водя вокруг стволом оружия. Рядом со значком рядового на его нагрудном кармашке болталась рация, по которой в случае обнаружения постороннего можно было запросить разрешение на стрельбу. Сейчас он проходил над гаражом, за которым внизу из жёлто лиственных веток кустов наблюдали Линсен, Юмико и Пиеро. Именно туда им нужно было попасть сразу после того, как им подадут сигнал. Около гаража стояло трое патрульных. А внутри насчитывалось два грузовика, точно, как и было запланировано. За руль первого сядет Пиеро, везя за собой пассажиров и вторую грузовую машину. После того, как они тронутся, Линсен и Юмико примутся за второй этап и отправятся зачищать вторую стоянку, откуда сядут в грузовик, водителем которого будет Леорио. Рядовой с томящим от скуки лицом болтался вдоль отгородки, в очередной раз проходя одно и то же место, на котором как раз идеально можно было бы и сбивать радиоволны рации, и подключаться к чужой системе. Именно поэтому хозяин электронной мушки выпустил её именно здесь. Она летела, как настоящая, обращая на себя внимание человека своим неестественным жужжанием механических крыльев. Не сразу поняв, что что-то не так, он лениво отмахнулся от насекомого. И только он осознал, что достаточно поздний сезон для летающих жуков, букашка, источая из себя газ, со вспышкой издала глухой хлопок. Механизм упал на пол вслед за раненным солдатом сразу после того, как использовал все свои две функции. Отравить и оглушить взрывом. Как бы он на коленях не жмурил от боли глаза, перед глазами всё было белым бело. И как бы он не закрывал уши ладонями, пронзающий писк с дребезгом разрушал ушные перепонки. А кашель не помогал выкашлять ту отраву, которую он успел вдохнуть. Помог ему лишь сшибающий с колен удар ногой по голове неизвестно с какого направления. — Ты даже не досмотрел, как он будет мучаться дальше! — жаловался Миллуки, поспевая за перешагивающим тело Курапикой. Оно ещё билось в конвульсиях, подёргивая конечностями. — Не трать время и подключайся, — он чуть пригнулся за перегородку, сразу находя местоположение тех, кого неопытный солдат проворонил. — Блин, прямо на крыше. Мы, считай, над головой Паристона. Ты чокнутый? — ныл Миллуки, быстро строча по клавишам своего ноутбука. — Поблизости нет никаких высотных зданий. А снизу ты не достанешь до сети, — осознав, что перебарщивает с нотациями такому, как Миллуки, он вернулся к изначальному заискиванию. — Но я уверен, для такого, как ты это ведь проще простого. Так? — Конечно! — в соответствии с мигом его вздёрнутого носа, скрытое подключение к чужой сети прошло успешно. Так же удалось сбить текущие частоты радиоволн, сделав рации солдат на первой стоянке бесполезными. — Слышал? — поднял глаза на источник подозрительного хлопка один из служащих. И стоило сторожу отвлечься от своей линии наблюдения, пронзающая боль заставила его вскрикнуть до хрипоты, которая вибрировала горячую кровь в глотке. Не успевший ответить ему товарищ успел лишь раскрыть глаза на два острия, насквозь торчащих из его груди. Таким же бордовым, как и конечности зубцов, разливалась и лужа под убийцей и военным. Второй живо направил дуло автомата на нарушителя, который спрятался за телом, без мгновения мёртвым, и не собирался запрашивать очевидное разрешение по рации на стрельбу. Но его палец не успел зажать курок, так как его руку, а после он осознал, что и всё тело парализовал его же собственный мозг болевым шоком. Всё, потому что женская окровавленная рука вертела своё запястье, чтобы она смогла вылезти из плоти, пробитой со спины кулаком. Юмико старалась вытащить руку аккуратно, чтобы не застрять внутри острых рёбер. Не очень бы хотелось корячиться и бездействовать, пока Линсен с особой лёгкостью вытаскивает своё оружие из ещё тёплого мертвеца и не спускает глаз с третьего оставшегося в живых. Тот в попытках отыскать на рации нужную кнопку пальцем, дрожащим от ужаса увиденного, отшагивал назад. Отыскав, он начал безрезультатно нажимать и нажимать. Осознав бесполезность действий, он схватился за оружие. Но его руки отказывались держать автомат так, чтобы при выстреле точно попасть хотя бы в одного из них. А вот Линсен попал. Бросив свои вилы таким образом, что одно из остриёв пронзило незащищённое горло солдата. Юмико, стряхнув с руки кровь, сначала взглянула на Пиеро, а потом перевела взгляд на открывающиеся створки ворот гаража, которые Курапика открыл им сверху. — Я рассчитывал на грузовички побольше, — закинул лом на плечи Пиеро, пропуская людей из первой группы к грузовому отсеку. — Не ёрничай и полезай за руль! — выдохнул Линсен, вытаскивая вилы. — Тесно будет, — забросив на переднее сиденье лом, не давая другому человеку туда сесть, дабы не теснил воздух вокруг водителя, Пиеро поставил ногу на ступеньку. Но прежде, чем окончательно залезть, он, чуть отклонившись назад головой, чтобы обратиться к Леорио и к надоедливой девчонке Аллуке, с теплотой усмехнулся и помахал им. — Увидимся за городом! — Мы расстаёмся меньше, чем на час. — прежде чем ответить, Леорио на мгновение замер, а потом почесал затылок. — Увидимся. Дверь машины захлопнулась, а фары начали отражаться от металлических ворот гаража до того, как Аллука перестала неуверенно махать ему в ответ. Она схватилась ручками за брюки врача, чтобы держаться с ним поблизости, как и было обговорено. Как только створки стали опускаться к низу, Юмико и Линсен переглянулись и направились приводить к действию второй этап плана. — Киллуа, — начал Курапика, произнося его имя в ловящий сеть телефон. — Первые поехали? — ухмыльнулся Киллуа, разминая плечи сидя на сидушке мотоцикла. Потянувшись в последний раз, напрягая мышцы перед выдохом, он завёл двухколёсный. Он выключил фары, но, при зажигании ключа, свет успел отражением отскочить от металлических ворот на серебристый оттенок чёлки. Новолуние, а значит придётся справляться своими глазами. — Если я не смогу сдвинуться с места, все претензии к Линсену за отсутствие тест-драйва. — играясь с шашкой между пальцев, бубнил Киллуа в телефон, который Курапика уже не слушал. — Отключай рацию второй линии, — заслоняя микрофон ладонью, он обратился к Миллуки. — Там их так же трое. Но они, видимо, ни сном ни духом о том, что только что произошло в нескольких десятках метров от них на первой стоянке. — Разумеется, — присел на колено Курапика, наблюдая через загородку за Линсеном и Юмико сверху, — на то и расчёт. Линсен прислонил своё тело к стене, выглядывая на обстановку из-за угла. Повернув назад голову к Юмико, оглядев маленькую группку всего лишь из Леорио с Аллукой, Хаиша и нескольких малознакомых выживших, которых Кацуки хоть как-то помнила в лицо, Линсен взглянул на крышу, откуда Курапика подал сигнал о разрешении действовать. — «Тоже трое…» — с полуприкрытыми глазами Юмико наблюдала за действиями ничего неподозревающих солдат, ведя к ним мутанток одну за другой. Она очень удивлялась простоте этой способности. Кацуки управляла ими так же просто, как и управляла своим телом. Заражённые словно без слов и команд понимали, что от них хочет главная, и инстинктивно делали по ведущей интуиции то или иное действие. Разве что, она не могла требовать от них больше, чем они могут себе позволить. Например, совершать действия во время бега. Было бы очень удобно, если бы они могли оглушать жертв во время быстрого движения. Или сразу нападать на врага, а не замедляться перед намеренным неторопливым заражением и растягиванием удовольствия от предвкушения перед сладкой им кровью. Пальцы в чьей-то засохшей крови легли на цемент здания, пока их хозяйка медленным шагом не высунула из-за угла голову с растянутой улыбкой. Увидев вооружённых жертв, заражённая с растяжным шагом двинулась на них и была тут же пристрелена. Сразу после этого, человек в форме оповестил об особи по рации. А потом следующая с менее выраженной улыбкой. Нет никаких признаков того, что она кого-то убивала ранее. Лишь растрёпанная из-за бега причёска с запутанными волосами, в которых всё ещё болталась грязная заколка на макушке. Она не успела расправить плечи, как и в них врезались смертоносные для обычного человека пули. И когда первая мутантка из-за регенерации начала подавать признаки жизни, а с других сторон начали медленно подкрадываться и другие заражённые, поле, обязанное быть контролируемым солдатами, осталось без присмотра. Патрульные были заняты устранением, пока этим же устранением, но других, не занялись Линсен и Юмико. Жгучая боль самого ближайшего к ним поразила плоть, вокруг образовавшейся дыры внутри него. Настолько было больно, что боль от удара коленями об асфальт не так сильно ощущался на фоне этого. Только окаменелый холод по сковываемому телу и размывающие фигуры девушки и парня перед бледневшими под веками глазами. Он даже не понял, что его убило. Просто знал — это была она. Линсен с презрением цыкнул от того, что второго нужно было именно добивать, так как удар его был не сильно точным и поразил не так, как надо. Вилы соскользнули с бронежилета и вонзились не в жизненно необходимые органы. Именно поэтому пришлось втыкать их в лицо, чтобы уж пронзившийся лоб наверняка отправил его на тот свет. Последний не успел быстро очнуться от ужаса, как ладонь осознанной заражённой легла ему на лицо, а пальцы начали сжимать скулы с такой силой, что спустя мгновение последовал хруст и брызг крови из носа. Ещё мгновение и тело с расплющенным лицом весело у неё в хвате до тех пор, пока она не разжала пальцы. Последнее, что осталось у него перед глазами, когда те ещё не были выдавлены от смертельного сдавливания, блаженная улыбка черноглазой. — Юмико?.. — сжал в напряжении рукоять оружия Линсен, с недоверием пялясь на улыбку союзницы. — «Потерялась всё-таки во тьме?» — Всё нормально, — успокоила она Линсена, стирая чистым, но малым участком рукава с щеки чужую кровь, а с ней и улыбку. — Хорошо… — с толикой беспокойства в спокойном голосе ответил Линсен, а потом достал из кармана мертвеца рацию, подключаясь к «особой» линии. — Курапика. Мы тут закончили. Готовы обчищать вам путь. — предупредив, он отковыривал отупленные вилы из тела безыменного мужчины. Но ответа, как обычно это бывает, не дождался. — «Всё идёт подозрительно гладко…» — мучился в собственных подозрениях Курапика, прикрывая глаза, которые начинали слезиться от холодного порыва ветра на крыше. — Э-эх, какие молодцы! Никто ещё не пересекал мой городской вольер, так почему вы решили, что особенные? — искренне радовался Паристон, зажимая клавишу красненького цвета и отключая Миллуки от сети ассоциации. — Ла-адно, если буду долго любоваться тем, как он вырос, то они мне точно нос утрут. — с улыбкой вздохнул Хилл, набирая своей самой старшей Золдивской собачке. — Курапика? — зажимал одну и ту же кнопку Миллуки, нервничая перед признанием того, что его выгнали с сервера. — Что произойдёт, если машина столкнётся с барьером? — задав риторический вопрос, он заставил Курапику в напряжении опустить брови. — Очевидный взрыв. Но до этого всех парализует сильным током до летального исхода. Что там? — он прищурил глаза от непривычно яркого мониторного света под ночным светом, наблюдая за красной мигающей точкой, закреплённой за Пиеро и приближающейся к одному из выездов. — Кто-то знает, что мой пользователь, чужой для этой сети, подключён к системе выезда! Нас уже раскрыли? Я не могу открыть им проход. Что делать? Отмена? — Нет. — удержав звонок с Киллуа, он давал запрос на соединение с Пиеро. — Попробуй заново. Курапика пытался дозвониться до Пиеро снова и снова, стараясь не показывать, на каком он уже взводе. Он готовился требовать развернуться назад, но поджатые губы только сильнее замыкались с каждым гудком. И неожиданно они разомкнулись от вспышки и глухого салюта вдалеке. Если обернуться, можно было увидеть со стороны выезда, как электрический барьер от нарушения поблёскивал голубоватым под клубами дыма, источающихся из алого месива металлолома, который секундами ранее был грузовой очередью из двух машин с пассажирами. Но он не обернулся, а просто спрятал лицо за волосами, опуская телефон со сброшенным исходящим вызовом. — Теперь-то точно отмена? Курапика!? — повернулся от взрыва со стороны Пиеро к нему обратно Миллуки, округляя глаза от увиденного. Хладнокровный взгляд на спокойном выражении лица Курута перевёлся на входящий сигнал от Линсена. — Курапика! У нас большая... Нет, огромная и серьёзная проблема! — предупреждал с паникой в голосе Линсен, отшагивая назад и заслоняя рукой Юмико и остальных. — Насколько серьёзная? — Как тебе описать масштаб не включённого в план самого старшего Золдика? — раздался его голос из громкоговорящей трубки телефона в руках, заставшего врасплох Курапики. — «Иллуми нельзя знать, что я помогаю Курута... Блин! Как же я вляпался!» — негодовал про себя Миллуки. — Игнорируй любой ценой. Третий этап должен быть выполнен, — отключился от линии с Линсеном сразу после этих равнодушно брошенных слов Курапика, вставая с колен. — «Он так... — узкоглазый Золдик напрягся, поднимая на него глаза и сжимая свои кулаки от незнания, что делать. — ...нас всех погубит!» — поджав губы, Миллуки всё же к нему обратился. — С ума сошёл? Узнай Киллуа, что ты отдал Юмико на растерзание Иллуми… — Закрой свой рот, — с надменным промедлением опустил на него свои красные и широко распахнутые глаза Курапика, а потом перевёл их на старшего Золдика снизу. Иллуми с очевидной будущей безжалостностью медленно перешагивал трупы, оставленные здесь Юмико и Линсеном, вытаскивая из одного нагрудного кармана знакомый им обоим аппарат, позволяющий контролировать заражённых, а из другого кармана тонкие, но очень прочные иглы, торчащие теперь между его пальцев. — Уйти вам я не позволю, — бездушным голосом предупредил Иллуми, целясь своим игольчатым оружием Юмико в лоб.