Вакцина от совершенства

— Если ты не объяснишься мне в чём дело, я обещаю нарушить тебе все планы! — с хмурым лицом скрестил руки перед собой Пиеро. — Соми пропал. Не понимаю куда он мог деться. — хмурил брови Курапика, бегая глазами по полу в поисках догадок. — Соми? Тот угрюмый учёный? А, ой. Не сильно индивидуальное обозначение, ведь вы все такие. — Он должен был везти один из двух грузовиков, в которые я рассадил бы предателей. Но его нет, а другого посадить я не могу. — Почему? —Если предатели поймут, что их везёт такой же предатель, как и они, то сразу поймут, что я собрался от них избавиться подобным способом. А он был одним из тех, к кому я проявлял на людях такое же доверие, как к Линсену или тебе. Более того, водитель-предатель не поедет напролом сквозь барьер и успеет остановиться. — Если водителя нет, то?.. — Убив их, я не просто избавляюсь от предателей, но и ввожу в заблуждение Паристона. Но если я просто оставлю их здесь… — И ты не предвидел, что Соми может отказаться в последний момент и не пойти на это по каким-либо причинам? Ну ты и… — Да знаю я! Просто… Я не уделил этому достаточного контроля… Придумаю сейчас что-нибудь… — Променяешь план, над которым работал долгие месяца, на свои выдумки? И будешь реализовывать эти свои хлипкие попытки исправить неудачу? — Мне ничего не остаётся… — Кроме как заставить меня этим заниматься? — усмехнулся Пиеро, облокачиваясь на стену. — Ты ведь прекрасно знаешь, как я цепляюсь за жизнь Леорио. И ты либо реально сильно устал, что не выдерживаешь свои неудачи и выкладываешь их для кого-то, вроде меня, либо ты умный манипулятор, ждущий, что я соглашусь на подобное самоубийство. — Мне бы и в голову не пришло тебе предлагать подобное. — Допустим, я тебе верю. Однако я не позволю кучке предателей сорвать этот твой план, иначе Леорио придётся застрять здесь чуть ли не навсегда. Позволь мне везти первую машину, тогда предатели не догадаются о том, что от них решили избавиться и использовать их ради отвлечения внимания Паристона. — Ты умрёшь самым первым, это ты понять можешь? — его собранного вида, как и не было, а от его спокойного голоса остались лишь намёки. — Ты даже выпрыгнуть не успеешь, а... — А если всё сорвётся, умрёт ещё больше из-за твоих жалких попыток восполнить пробел в своём идиотском плане. Я не жду, что ты согласишься. Я уже собрался это делать. И только рискни меня остановить, иначе я самолично убью тебя. «Ты, главное, не пожалей о своём решении в самый последний момент» пронеслось этим надоедливым голосом в его голове. Точно, ведь... Именно это и было последними словами, которые Курапика ему сказал. — Ты прости, — в тихом отчаянии усмехнулся сам себе Пиеро, пытаясь во лжи самому себе держать верхом дрожащие уголки губ. — Но я сейчас чертовски жалею. — Останавливайся! Эй! — как только чужая рука резким движением вздёрнула плечо водителя, то агрессор моментально получил пулю меж глаз. — Какого ты... — его напарник рефлекторно направил остриё ножа к горлу, наполненному горечью. Пиеро выстрелил в пальцы угрожающего, выхватывая нож в порыве. Под гнетёный вопль от боли в руке, Пиеро вонзил лезвие в педаль, для того чтобы она не отжималась и движение грузовика продолжалось. А просунутый сквозь отверстия лом Киллуа послужил рычагом, не позволяющим рулю вертеться и сворачивать колёса с пути. Стенки внутри грузового отсека окрасились в красный, которого не было видно из-за отсутствия света. Никому не позволено было покинуть грузовик раньше времени. Разве что запах бил в ноздри единственного живого в движущейся машине. Прекрасно понимающего, что с секунды на миллисекунду... Патрульные, которые только что во весь голос велели остановиться, сейчас старались оказаться не задетыми взрывом от столкновения грузовой машины с электрическим полем между столбами. Он, как и было запланировано, задел собой и машину позади, не оставляя никого в живых в радиусе своего большого диапазона. Эта запланированная авария так же спровоцировала сбой, позволяя отвлечь всё внимание Паристона на ту выходную часть. — Что за вспышка? — сначала взглянул на источник слабо голубого света участник охранной обороны соседнего четвёртого выезда, а потом перевёл взгляд туда, откуда доносился шум мотора. Прищурившись в тёмную даль, куда ведёт асфальтная протяжная дорога шоссе, он всё пытался вглядеться в очертание, которое издавало приближающийся рёв двигателя. Фары не горели, но различить мотоцикл было уже в пределах возможного. Мужчина подал сигнал о приказе остановиться. Спустя две секунды ещё раз. Другие уже начали поднимать дула на нарушителя. Он отправил запрос о разрешении стрелять, но обратной связи не получил. Не просто обратной, он сам никак не мог отправить исходящее. Сколько их? Киллуа плевать. Он в прыжке во время движения приземлил с педалей мотоцикла на сидение свои ноги, на которых к пятам кроссовок были прикреплены острые лезвия. Вывернув руль в сторону, и он, и двухколёсный уклонились от первичных залпов пуль. Киллуа бросил со всей дури шашку им под ноги, как только смог приблизиться к группе людей на допустимое для него расстояние. Шашка ударилась об асфальт и распылила внушительный клуб серебряного дыма, сливающегося со светоотражающим костюмом Киллуа. Как только мотоцикл замедлился на оптимальную для водителя скорость, его пальцы, крепко сжимающие ручки, оторвались от них, как и ноги от сидушки. Лезвия на кроссовках приземлились на плечи издавшего болезненный вскрик. Никто не решался стрелять, лишь бы не задеть товарища. Хотя это скорее был страх перед зверем с изумрудным проблеском, который исчез в дыму сразу же, как только заткнул крик хрустом вывернутой шеи. Исчез и завлёк за собой этот труп, чтобы в дальнейших нескольких секундах использовать его как щит. Когти освободили обувь от окровавленных ножей, чтобы они не мешали передвигаться на прямой поверхности в дыму. Серебряное облако будет нависать над ними около минуты, но этого Киллуа более, чем достаточно. Руки другого военного мужчины вцепились в плечи Киллуа, стараясь сделать крепкий захват, чтобы убийца оставил в покое труп погибшего. Но он полоснул лезвием ему по ноге от самых щиколоток до горла. Тот схватился за горло, выпускающее из своих вен фонтан алой жидкости и пропуская её меж пальцами, а потом упал на колени перед Золдиком. Казалось, он погибнет от потери крови, но обладатель острых когтей решил иначе. Пять пальцев и пять кровоточащих полос на лице, а потом и «крышесносный» удар коленом. Теперь фонтан, успокоившийся спустя несколько секунд, не был таким обильным. А голова, не полностью отделившаяся от тела, была не так далеко от ног Киллуа. — «Нужно выйти отсюда, чтобы пристрелить это...» — оглядывался по сторонам самый взрослый мужчина опытного взгляда, видя паникующие действия его сослуживцев. Он рванул в обратную сторону от барьера, сжимая оружие в руках. И только он сделал шесть рваных шагов, на седьмой шаг сжигающая боль разрезанных суставов над стопой заставила его рефлекторно подставить локти под себя, чтобы не ударить в асфальт своим лицом. Но сдавливающие его макушку пальцы нарушили его неосознанные планы и ударили голову об твердь. — Ты далеко? — усмехнулся Килл, вжимая когти в кожу головы человека, на котором сидел с расставленными коленями в противоположные друг от друга стороны. Он убивал его тем, что создавал сколы в черепе ударами головой об асфальт снова и снова, пока хруст не стал рассыпчатым, а нос на окровавленном лице не перестал пропускать воздух в истощённый болью организм. После этого он перевёл свой изумрудный взгляд на наведённое дуло в свою сторону. Оно тряслось точно так же, как и руки нашедшего этих двоих солдат в этом серебряном тумане. Киллуа чуть вздёрнул уголок губ в ухмылке и свёл в насмешке брови. Затем он молниеносно приблизился к заставшему, лишая его не просто оружия, а целой кисти руки. Хотя у самого убийцы в руках не было ничего. Разве что выпирающие когти на кончиках пальцев. Золдик перевёл глаза на тёмно-алый фонтан из ровного разреза, а потом на полные ужаса глаза бедолаги, который перед истошным криком пялился на свою отрезанную конечность на земле. Пальцы на этой кисти всё ещё лежали на курке, так и не нажавшие. Его голова обреклась на ту же участь, что и голова прошлого убитого. Только щёки вдавливались в землю не пальцами, а ногой. Всего один удар стопой об макушку и трещины асфальта под вогнутым лбом солдата расползлись так же плавно, как и улыбка Золдика. — Сдохни! — обратился он то ли к уже мёртвому под собой, то ли к тому, на кого был направлен взгляд убийцы теперь. Тот, кого ещё не настигли ни когти Золдика, ни его ноги, ни он сам, просто был застрелен из оружия, только что валявшегося под Киллуа. Самая лёгкая и везучая смерть по сравнению со всеми теми, с кем творился кошмар в этом серебряном сне. Последний вжимался руками в дуло автомата с каждым вскриком только сильнее, отшагивая назад и опасливо оглядываясь. Прошло меньше полминуты, а он уже остался совсем один. Один на один с этим убийцей, который сейчас лишит жизни и его. Мужчина даже не знал в лицо того, кто сейчас кромсает его товарищей. Он целился в силуэт перед собой. Или это было уже видение? Он нападёт сзади? Кажется, силуэт показался и в другой стороне. Мужчина так и не смог разобрать, ведь отделённая от тела голова, вращающаяся в воздухе и приземлившаяся с хлюпаньем крови на подорожник, уже не мыслила ясно. Последнее, что увидели глаза на оторванной голове это горячий в холодном осеннем воздухе пар над ухмылкой. *** Иллуми держал на прицеле лоб Юмико, остриями игл направляя в её сторону. И всего мгновение потребовалось для того, чтобы они полетели в её сторону под опасливый вскрик Хаиша. Тонкий лязг невесомого оружия, врезавшегося в металлическое остроконечное оружие Линсена, разнёсся неприятным эхом по гаражному отсеку. — Не делай резких движений, — тяжело дыша, тихо произнёс Линсен, чтобы Юмико смогла его услышать. Присутствие сильнейшего врага давило так, что он уже не слышал собственного дыхания. Не мудрено, он действительно даже не дышал в ожидании. — Хотя ты прав, — обратился неожиданно к Линсену Иллуми, — убивать её нельзя, — рассуждал вслух старший Золдик, задумчиво опуская черноглазый взгляд. Переведя взгляд на то, что он достал из кармана, Юмико уже приготовилась всем своим телом принимать невыносимо болезненные удары волн по себе. Иллуми, завидев слишком быстрое движение в свою сторону, рефлекторно поднял руку, однако прилетевшие вилы всё же с треском пронзили устройство и упали сзади Золдика вместе с насаженным. Убийца пристально смотрел то на свою руку, которую чуть не ранили, то на иглы, валяющиеся теперь на земле. И только потом до него снизошло. — Я так привык убивать слабаков, что и забыл… Есть люди сильнее обычного мусора. — не менял свой задумчивый тон Иллуми. Он приземлился на корточки перед прыжком, в котором в одно мгновение лишит головы Линсена и всех позади, оставляя в живых лишь девчонку. Прыгнул бы, если бы не вибрации телефона в кармане. — «Мне смог дозвониться какой-то незнакомый номер?» — достав оттуда средство связи, Иллуми огляделся вокруг. Общедоступная сеть всё ещё не ловит, за исключением... — Алло. — Я отправил тебе фото. Ознакомься, — донёсся оттуда знакомый голос Курута, после чего Золдик убрал трубку от уха и его ресницы слегка вздрогнули от удивления. Заинтересовавшись, скорее в негативном ключе, он прислонил телефон обратно к уху. — Помимо того, что твой младший брат Миллуки сейчас в заложниках, Киллуа в такой же опасности. Я специально изолировал его от остальных, чтобы ни ты, ни Паристон не смогли найти и остановить его. Ты можешь попытаться, выходов всего девять. Но даже если ты выиграешь эту лотерею один к девяти и помчишься за ним, ты не успеешь. Я убью Киллуа раньше, чем ты успеешь до него добраться, так как его действия полностью зависят от моих решений. — Что ты хочешь? — Во-первых, дай им уехать. — Мне проще взять их в заложники в ответ, а потом обмен... — Бери, мне плевать. В таком случае семья Золдиком поредеет. Нам больше не о чем говорить. — после этих слов, связь оборвалась, а ей на смену пришли быстрые гудки. Иллуми пялился на телефон, который позже завибрировал от входящего номера со знакомыми цифрами. Как только он нажал на кнопку ответа, оттуда раздался низкий голос мужчины. — Г-господин Золдик?.. — обратился дрожащим голосом единственный живой солдат, держащий трубку в левой руке. Вообще он правша, но его правая рука была обожжена точно так же, как и лицо товарища, только что сгоревшего от взрыва и лежавшего совсем рядом. — Д-докладываю из третьего выезда… Никак не могу связаться ни с соседним выездом, ни с главнокомандующим, ни с мистером Паристоном. Грузовик врезался в барьер... тут все мертвы! К-каковы будут указания? — «При чём здесь я?» — не отражал на лице своего непонимания Иллуми, слушая тяжёлое дыхание собеседника. — Я перезвоню. Он собирался набрать Паристону, не отрывая взгляда с замерших. Но его линия была отключена, хотя он только недавно получал его указания с этого номера. — «Если до соседнего четвёртого выезда нет связи, как и до этих стоянок, то он может быть разгромлен. Скорее всего Киллуа там постарался. Во взорвавшемся грузовике наверняка были те, от которых Курута собирался избавиться. Он легко пожертвует и этой компанией?» — напряг брови Золдик, нарушая наконец свою безэмоциональную мимику. — «Киллуа он тоже пожертвует? Наверняка, если его цель Паристон. Но сейчас мой главный приоритет в том, чтобы Килл остался жив, а не слушать указания Паристона. А значит придётся слушать...» — нажав на выделенную строчку на экране прошлого входящего, долго слушать гудки не пришлось. — Что тебе? — ответил ожидавший его звонок Курапика, прикладывая палец к губам, чтобы Миллуки молчал. — Я не трону твоих друзей. Что мне делать, чтобы получить Киллуа? — Киллуа ты не получишь. У тебя выбор: либо он жив, либо нет. Если желаешь первый вариант, то от тебя требуется лишь не мешаться мне. Люди перед тобой заберут средство передвижения, а ты не будешь предпринимать никаких действий. Если ты меня понял, передай телефон Кацуки Юмико и без глупостей. Его бледная рука оторвала трубку от уха и протянула её к черноглазой, которую Линсен от действия Золдика опасливо заслонил рукой снова. — Это тебя, — оповестил тот Юмико, смотря в её недоверчивые глаза. Ей сложно было распознать на таком расстоянии, какие слова были сказаны по телефону, но голос Курапики она узнать смогла. Поэтому подошла сама к убийце, лишь бы он не сокращал расстояние между собой и всеми остальными. Приняв вещь из его еле тёплых рук, её рука чуть дёрнулась от внезапного скрипа поднимающихся механических ворот внутри гаража. Она отшагнула на два шага назад от Золдика, не теряя из виду ни его, ни только что открывшийся проезд. — Алло... — с натягом начала Юмико. — Видишь открытый вход? — по сравнению с тем голосом, каким он выставлял условия Золдику, сейчас он был чуть мягче. Она перевела взгляд на источник неприятного скрипа и дала положительный ответ. — Там стоит фургон. На сидении водителя форма для вас с Линсеном. В карманах твоей одежды карты, ни при ком их не доставай и никому о них не говори. Выезжайте к чёрному выходу и ждите там Миллуки. Киллуа ждите там же. Не говори об этом Иллуми. Леорио по-прежнему везёт группу с Хаишем к четвёртому выезду из города. Если нет вопросов, то передай, пожалуйста, телефон обратно Иллуми. Она отдала его обратно, анализируя и закрепляя всё сказанное в голове. Только вопрос возник уже после того, как её руку освободил от мобильного устройства Золдик. — Слушаю. — Отдай ключи зажигания Юмико от дальнего фургона и ключи от грузовика врачу. Я знаю, что они у тебя. Иллуми высунул ключи и положил их на ладонь Кацуки, больше её не касаясь. Другие же он швырнул под ноги Леорио, который трепыхнулся так, словно ему подкинули бомбу. Только после звука связки он, пощурившись, понял, что это всего лишь ключи. — Не смей их преследовать. Не смей никого трогать. Я за тобой наблюдаю, так что вздумаешь заниматься самодеятельностью, я начну с Миллуки. Как только они уедут, отправь всю основную военную часть в ассоциации «за ними» в погоню к четвёртому выходу. — Я тебя понял, — выдохнул Иллуми, вглядываясь то во внутрь компании выживших, то бегая чёрными глазами по камерам. — «Видимо он и заставляет Миллуки отключать определённые каналы и взламывать сети доступа. Нужно придумать, как сделать Киллуа зависимым от решений другого лица, которое я смогу контролировать. Или стоит добраться до самого Курута? Хотя у меня теперь связаны руки, не стоит рисковать. Ведь его цель Паристон, судя по тому, что хочет оставить ассоциацию без защиты, а значит правда способен пожертвовать Киллуа» Он отшагнул к стенке и начал наблюдать за тем, как Кацуки коротко и чётко обозначает действия каждому, исходя из слов Курапики. Кто и что должен сейчас делать. Врач тронулся с места, как только грузовик загрузился весом всех тех, кто собирался сбежать. Хаиш в последний раз взглянул на Юмико, а потом закрыл за собой двери в отсек. Сама же Кацуки незаметно проверила наличие пластиковых карт в карманах, убеждаясь, что эта чёрная верхняя одежда принадлежит именно ей. Их было две, а также было что-то ещё. Но доставать и проверять, что это такое, пока не стала. Если в этом фургоне будет Миллуки, логичнее будет сесть сзади и дождаться Киллуа, чтобы сидеть с ним и сочувствовать Линсену. Хотя, с другой стороны, эта одежда напоминала форму патрульных водителей, так что придётся сесть так же на переднее сиденье и сочувствовать Киллуа и... — Разберёмся, когда подберём Курапику, — бурчала себе под нос Юмико, захлопывая за собой дверцу и провожая взглядом Линсена, который захватил с пола свои вилы и бросил их на заднее сиденье. Сев за руль и вырулив из парковочного поворота, он с злорадной ухмылкой высунул руку из открытого окошка и показал Золдику жест со средним пальцем. — Не провоцируй ты его-о! — дёргала его она, чтобы тот засунул руку обратно в машину. Убрав от него свои руки, она заметила, как они дрожали. Особенно в области кистей. Вдохнув, она положила их в карман, трогая ту самую вещь и карты, предназначение которых Курапика не объяснил. Юмико взглянула в зеркала заднего видения из-за чувства неприятного жжения от острого взгляда убийцы, провожающего их. — Нам за ними или куда? — отвлек её от этих неприятных переглядываний с Золдиком Линсен, обращая внимание на себя. — Нет, — помотала головой Юмико, указывая пальцем направление. — Курапика направил к чёрному выходу. *** — Чтобы он поверил, что Я — Золдик Миллуки попал в заложники к обычному человеку вроде тебя? Он в это не поверит. — поднял нос к верху возмущённый Миллуки, разглядывая фотографию, отправленную старшему Золдику. — Не нравится мне то, откуда ты меня сфотографировал! Это не моя рабочая сторона! — «Стоило его обидеть не грубым затыканием, а ударом по лицу для более жалостливого лица — сужал глаза в раздражении Курапика, следя за Иллуми через взломанные видеокамеры ассоциации. — Однако, он поверил» — выдохнув, он стал собирать разложенные ими здесь вещи. — В погоню за ними к четвёртому выходу? Разве мы тоже не собираемся оттуда покидать город? Если он отправит туда снаряд, Леорио, может быть, и получится сбежать. Но нам, как самым последним, выезд будет закрыт. Чтобы пробиться, нам как минимум нужен танк, едущий со скоростью мотоцикла. Ты уж извини, но не слишком ли ты переоцениваешь наши силы? — Именно поэтому используем выезд в противоположной стороне. Седьмой выезд. Для того, чтобы открыть вход, необходим запрос и обратный ответ. И только тогда барьер снимется, — поднял указательный палец в объяснении Курапика. — Запрос делается только из ассоциации. Я бы мог потребовать от Иллуми запроса, но и он не идиот. Не упустит шанса оставить Киллуа в городе, а значит стоять у компьютера и запрашивать разрешение должен кто-то надёжный. — Подразумеваешь, кто-то должен остаться и отправить запрос отсюда? А! Так ты отогнал военных от ассоциации, чтобы было проще оставаться на месте? — Да, ты очень догадливый. — ответил ему Курапика, принимая вызов от Киллуа. — Я закончил, — отмахивался от оседающей серебряной пыли Килл, заходя в пустую будку. — Будь осторожен при возвращении. Я отправил за ними снаряд, так что к их появлению тебя быть у выхода уже не должно. — Что-что ты сделал? — Киллуа своим громким вопросом заставил Курапику чуть отслонить динамик телефона от своего уха. — Зачем? — У меня нет времени объяснять это. Зайди внутрь и прими вызов кноп… — Стой, погоди-погоди. — остановил выливающийся на него поток абсурдной на слух информации, водя руками над выпирающими кнопками. — Что тут тыкать? — Замигало? — спросил Курапика, обращая внимание Золдика на мерцающую зелёным маленькую лампочку над кнопкой. — Видно? Я подал сигнал. Нажми и смотри на барьер. Киллуа с любопытством нажал пальцем на кнопку и поднял взгляд на электромагнитное поле, которое перестало мылить границу своим полупрозрачным и опасным полотном слабо голубого цвета. Оно открылось, проход открылся... Спустя несколько секунд завораживающего взора Киллуа, полотно снова расстелилось между огромными балками. И сколько бы он не нажимал на кнопку около погасшей лампочки, поле не исчезало. — Что за?.. — Видишь? Открыть барьер можно только тогда, когда я посылаю тебе запрос и ты даёшь разрешение. Однако оно действует совсем недолго. — И что делать? — Как у тебя с математическими задачками на скорость, время, расстояние? — Экзамен будешь у меня принимать? — нервно усмехнулся Киллуа, почёсывая затылок. — Я плох в задачах. Попроси, что попроще. — Тебе нужно принять запрос сразу же, как только грузовик со скоростью семьдесят километров в час будет от выезда в тридцати...трёх метрах. — Ровно тридцать три метра от барьера, ясно! — неосознанно кивнул головой Килл. Он вышел из военной будки, хватая в руки чужой автомат с окровавленным наконечником, и, чуть ли не вплотную, подошёл к барьеру. Отяжелённые кровью волоски чёлки пытались приподняться от воздушной агрессии электрического действия, но те были слишком тяжелы. Поэтому безрезультатно дёргались и, то пытались залезть под ресницы, то щекотали его лоб. Отшагав ровно тридцать три метровых шага от балок, он отчертил наконечником дула военного оружия красную линию. Она должна была быть его ориентиром, указывающим точный момент нажатия кнопки. И тогда всё. Как только машина Леорио пересечёт эту черту, он откроет электрические ворота. Лишь бы не промахнуться в расчётах. Аллука наконец будет за периметром этого ужасного города. Не этот мир за пределами Золдивской усадьбы он хотел ей показать. А приятную свободу, о которой он сам мечтал. Когда страх черноглазого взгляда старшего брата не лупит по затылку, опустошая всё под рёбрами от ужаса. Он никогда не думал, что может разделить эту свободу с кем-то ещё, помимо своей сестры. До особого дня. До того самого дня, в который он спонтанно пообещал Юмико в последний день заточения познакомить её с самой сокровенной тайной. Аллукой. Наникой. Только ей было позволено узнать от него, что скрывается в этой девочке на самом деле. И страшно было, ведь эта информация, доступная только очень-очень избранным, разлетелась так далеко. В такие отвратительные и змеиные сознания, желающие воспользоваться ею. Это гложет очень сильно. Он очень хотел, чтобы это навсегда осталось сокровенной тайной. Чтобы она всегда могла положиться на старшего брата. А теперь подобной тайной, но другого характера, обладает и Юмико. Как бы он хотел избавить их от этих сверхсил, лишь бы окружающие не начинали «одаривать» их надеждами на защиту остальных, как это было с ним в бункере. Лишь бы ими перестали желать воспользоваться. Точно так же, как и Генцуру тогда хотел использовать его. Точно так же, как и Курапика Курута делает это сейчас, пока сам находится в точно таком же положении. Хоть Киллуа и сам потребовал от него этого, однако чувство было отвратительным. Это можно было бы считать помощью, считай он Золдика другом. Однако отстранённый Курута сам признался, что это не так. А значит... Он сейчас выполняет Золдивскую услугу. Он обещал себе, что больше не будет заниматься семейным бизнесом. Однако сейчас под его ногами что? Килл помотал головой, стараясь согнать тревожные мысли. Не получалось. Злило и ещё одно осознание, что им воспользовались, а он понял это лишь спустя время. Киллуа вдохнул чувство выполненного долга после смерти Виктории не потому, что это было надо ему. А в первую очередь потому, что это надо было Леан из прошлого. Настолько берегла руки Курапики от крови, что письмом вынудила самого Золдика устранить священницу. Тоже воспользовалась его услугой без его же согласия. Подкупало лишь то, что это можно было сбросить на услугу, которая принесла плоды пользы и ему, что было правдой. Впрочем... Сейчас это неважно. Он старается для двух важных людей в его жизни. Для любимой сестры и для той, кто скрасил его мрачную жизнь своей добротой к нему. Той добротой, которой ему не хватало в Золдивских стенах. Той добротой, которая отсутствовала в отношении матери к нему. Матери, отца, братьев. Отбросив автомат к подорожной растительности, он направился к будке. Шёл медленно, стараясь не перешагивать, а обходить им убитых. Сев на кресло перед кнопками управления, он принялся ждать заветный мотор двигателя грузовика, в котором сидела Аллука и его... друзья. Их то он может таковыми считать, верно? Киллуа перевёл взгляд на мотоцикл, брошенный им таким образом, чтобы можно было доехать обратно. К ней... Уже к полуночи их здесь не будет, и они будут окружены совсем иными проблемами. Но он уверен, они уже не будут такими гнетущими. Они будут более приближёнными к бытовым. Спокойным. Неспокойным был скоростной темп, увеличивавшийся в колёсах грузовика, водителем которого был Леорио. Возникающий и недовольный тем, что получил команду разогнаться до семидесяти в час и не сбавлять скорость довольно поздно. А на переднем пассажирском сидении сидела Аллука, вжавшаяся ручками в ремень, пристёгнутый врачом. Киллуа положил холодный от раннего мороза палец на кнопку под мигающей лампочкой, опуская веки над чётко наблюдающим взглядом. Лишь бы всё вовремя. Лишь бы всё правильно подсчитано. Если въедут в барьер или он вернётся в момент, когда грузовой отсек ещё даже не успеет покинуть периметр, произойдёт то же, что и на третьем выезде. А там Аллука… Колёса на расчищенной от трупов дороге касаются отчерченной меточной полосы и палец Киллуа зажимает кнопку вниз. Барьер исчезает не сразу, но всё же носик капота не задевает поле. Машина преодолела столбы, а поле спустя ровно секунду снова размылила прозрачную картину. Киллуа расслабленно опустил плечи и выдохнул, сползая по стене к полу. С усмешкой начав дышать, он перевёл взгляд на удаляющуюся от города машину за периметр, где их больше не тронут ни мутантки, ни военные, ни Золдики. Потом он посмотрел на мотоцикл. Доставив информацию о том, что всё прошло благополучно, Киллуа вышел из каморки и поднял двухколёсный с земли. Он запрокинул ногу на сиденье, слыша мотор военных машин в свою сторону. — Ну и проблема. — дунул на болтающуюся окровавленную чёлку Киллуа, с вызовом смотря на дорогу, которая предоставила ему очередное препятствие. Водитель другой грузовой машины завернул руль так, чтобы фургон остановился у поворота к чёрному выходу. Линсен старался заехать максимально незаметно, но в том не было нужды. «Расчищать» путь отсюда до крыши им не пришлось. Золдик Миллуки с этим и сам прекрасно справился. Он поднял руку, чтобы водитель его заметил и сам подъехал. Но Линсен не собирался давить трупы, лишь бы к нему подъехать. Поэтому убийца сам подошёл, наступая на спину одного из бывших солдат. Мог бы перешагнуть, но слишком тяжко. Смысла так же в этом он не видел. Его руку так же заметил и подъезжающий на мотоцикле. Его куртка уже не отражала свет из-за пятен крови. На ней вообще остались лишь только проблески чистого места. — Ты пахнешь странно, что с тобой? — отмахивался брат водителя двухколёсного, прикрывая нос. — Почему нельзя убивать так, чтобы потом не пачкать кровью всё к чему притронешься? — Ты вообще воняешь… всегда ужасно. — облокотился локтями на раму с открытым окошком машины Киллуа, заглядывая внутрь и улыбаясь, находя глазами Юмико. — Почему Курапика не с тобой? — с ожидающим взглядом на тот выход глядела Юмико, изредка переводя его на Миллуки. — Он сказал отправляться без него, — нелепо махал ногами Миллуки, вытесняя водителя Линсена чуть ли не вплотную к окну с водительского места. — Кто-то же должен остаться и отправить запрос на открытие барьера. — Что?.. — «Чёрт, пока мы тут из кожи вон лезем, чтобы его не подвести, он делает, что ему вздумается. Достал!» — хмурил брови в злобном негодовании Киллуа, смотря туда же, куда и Юмико. Он достал телефон, уже готовясь к тому, что Курапика ему и не ответит. Однако, злиться от сброшенных звонков не пришлось. Он ответил достаточно быстро. — Ну и как это понимать? Спускайся сейчас же! — Я немного занят, — лицо Курапики на другом конце связи освещал бледный свет от монитора. А на самом экране отражалась база данных о «пациентках». — Ничего не знаю! Ты нам на той стороне ещё нужен, так что… — Слушай внимательно. В куртке Юмико есть то, что поможет вам жить нормальной жизнью. Белая карточка — это дистанционный доступ к седьмому выходу. Приложите её к устройству в руках Миллуки, как только пересечёте расстояние тридцать три метра от барьера. Он закроется так же быстро, не сбавляйте скорость. Поддельные паспорта для Юмико и Аллуки. Их это убережёт на первое время. В чехле рецепт вакцины и документы, отдай их своему дедушке. Вакцина подействует с вероятностью в девяносто процентов... — Ты не собираешься сам её создать? Курапика! — Не перебивай меня. Там есть карта с банковским счётом. На ней ***. Этого хватит вам, чтобы купить дом в изолированном месте на берегу моря как... вы того и хотели. — Сколько? — раскрыл рот и глаза в потрясении Киллуа, прижимая трубку к уху сильнее, лишь бы никто из присутствующих не слышал этой цифры. — О-откуда у тебя столько? — Это... — его голос под улыбкой стал мягче. — ...мой вам свадебный подарок. Я желаю вам счастья. — Св... Что? Эй, Курапика! — кричал он в микрофон телефона, который ударял по воздуху своими сброшенными гудками, а затем… Долгий и протяжный вой. Настолько громкий, что ветки под паникующими и взлетающими воронами в округе начали тревожно колыхаться. Птицы оставляли после себя лишь углевые перья, так как их карканья не были слышны под оглушающей сиреной. За минуту до этой сирены, в ассоциации всё было довольно мирно, как и всегда. Какая-то девушка в белом халате, немного попачканном в каких-то пятнах химикат, посмеивалась с шутки её коллеги, пока они оба вели наблюдение над мутанткой в метре от них. Они были в безопасности, так как вольеры с пуленепробиваемыми стёклами ограждали особей от учёных. Эти люди, как и остальные собравшиеся здесь, были добровольцами, выступившие в роли помощников по созданию вакцины. Такими они были сейчас. Но ранее, они так же являлись наблюдателями за экспериментальной восьмёркой в бункере. Заражённая изучающе глядела на обеих жертв, которых никак не могла достать. Как бы она не кричала, не билась об стекло и не пыталась поработить своим парализующим взглядом, всё без толку. Всё это не действовало до тех пор, пока на замках вольерных дверей не раздался характерный писк, а огонёк не загорелся зелёным. Точно таким же, каким он был и при открытии железной двери в бункере. Освещённые белым больничным светом вольеры в центральном исследовательском помещении ассоциации разом размагнитили свои замки и распахнули двери, открывая собой проход мутанткам к долгожданным мучающим их жертвам. А потом по центральному этажу и начали раздаваться оглушительные вопли и визги, а также страдальческие крики. И только после этого разнеслась волна рёва гудков сирен, кричащая о срочной эвакуации из ассоциации. Блондин, одетый в чужой белый халат и держащий устройство, отпугивающее собак, спокойно прошёл мимо дёргающегося в конвульсиях боли на полу учёного, в которого вгрызлась его уже черноглазая ассистентка на пару с экспериментальной особью. Не только он, но и некоторые здешние работники так и не успели покинуть центральное помещение. И даже мимо солдата, пришедшего за успевшими среагировать и хоть как-то подбежать к чёрному выходу сотрудниками, сейчас пытающегося безуспешно отталкивать от себя заражённых. — Почему сирена включилась? — закрыл рефлекторно уши от громкого звука Паристон, непонимающе глядя на камеры видеонаблюдения. Ещё больше его удивило отсутствие реакции сотрудников ассоциации, ведь сигнализация раздавалась по всему зданию. После того, как он прищурился, он в смятении раскрыл глаза. Он заметил. То, над чем он сейчас наблюдал, были записями, а не прямой трансляцией. Когда его экраны стали это показывать? Сейчас это неважно. Всё это для того, чтобы Паристон поздно понял и не успел предпринять какие-то действия против нарушителя. Например, запер бы обратно двери в вольеры и предотвратил потери среди своих работников. Когда он вернул пользователя системы слежения в режим наблюдения реального времени, его приоткрывшийся рот неосознанно издал короткую нотку непонимающего хрипа. Его догадка подтвердилась, так как по этажам уже разгуливали заражённые в экспериментальных пижамах и белых халатах, испачканных в красных пятнах. Обувь заражённых сотрудников окрашивались в бордовый так же, как и босые стопы более ранних заражённых, так как наступали на растекающиеся по кафелю лужи. — Да где же он?.. — пытался Паристон распознать преступника среди выживших в мониторе, бегая глазами по экранам и вглядываясь в них до покраснения век под глазами. — Кто? — отяжелил атмосферный воздух в комнатушке своим присутствием обладатель алых глаз, невозмутимо входя в эту комнатушку. Вместо того, чтобы ответу на очевидный вопрос быть выслушанным, раздался лязг об кость скулы металлической связки цепей, намотанных на костяшки пальцев Курута. А потом последовал неприятный хруст вперемешку с грохотом упавшей гарнитуры со стола. Теперь это всё, как и хрипящий от боли Паристон, валялись под ногами незваного гостя. Курапика подошёл к системе управления, оценивающим взглядом проводя по клавишам. И разобравшись, что именно откроет барьер и его друзьям, и эвакуирующимся, он выполнил свою первостепенную задачу, устранив электромагнитное препятствие на седьмом выходе до момента, пока датчик движения кого-нибудь не обнаружит. У Паристона даже не было сил потирать своё повреждённое лицо. Перед карими глазами мутнело всё, кроме алых огней на лице того, кто готовится убить его прямо сейчас. — Когда уже эта сирена прекратится? — зажимала свои уши ладонями Юмико, пряча лицо в кровавой куртке Золдика, кутающего её в своих объятиях. — Отъезжай как можно дальше, Линсен! — переживая, повышая тон и прижимая её к себе, обращался Килл. Но он всё пялился на выход, откуда Курапика должен был выйти вместе с Миллуки. — Линсен! Оглушаемый вой наконец прекратился. После этого непривычная тишина начала наводить панику другого вида. На испачканную в крови чёлку Киллуа приземлилась чёрная кепка водителя, после чего Линсен стал снимать куртку, чтобы отдать Золдику и её. Он и до этого считал, что ему нет особого смысла уезжать за город и начинать новую жизнь, когда как его невеста и его ребёнок в ней похоронены здесь. А у того, кто его спас, ещё дел за периметром полно. — Дождитесь его здесь. — Линсен! — подняла брови Юмико, чувствуя неприятный конец. — Оставаться дожидаться Курапику нельзя! Тут Иллуми совсем рядом! — старался сдерживать панику в голосе Миллуки. Схватив своё оружие и захлопнув за собой дверь водителя, Линсен перешагнул бездыханное тело, неудобно оставленное здесь Золдиком, а потом скрылся за знакомым тому поворотом. *** Леорио всё пытался и пытался зажать тормозную педаль, но разогнанная машина никак не желала останавливаться. Всё ничего, пока они едут по пустому шоссе. Но достигнут города и что тогда? Они не просто доедут до места встречи, они в него врежутся. — «Без паники» — успокаивался про себя Леорио, делая вид, что всё хорошо, чтобы не наводить панику. — Что-то случилось? — свела бровки домиком Аллука в сторону водителя. — Всё нормально, — старался сдерживать нервный тон врач, проносясь мимо деревьев, пока его дыхание не затормозило от какого-то внезапного приземления на капот. Чего-то тяжёлого… нет, сильный удар, который заставил передние колёса визжать и стирать шины об асфальт, а задние приподняться над землёй в воздухе. Все пристёгнутые совсем не пострадали, не говоря о тех, кто был в грузовом отсеке. Не было никаких серьёзных травм, но было неприятно. После того, как машина наконец со скрежетом под посадкой остановилась, Леорио оторвал припечатанное лицо от руля, а потом поднял глаза на лобовое стекло. Девушка… Нет, парень в чёрном шелковом кимоно и с тёмным каре прикрывал своё лицо веером, из-под которого выглядывали лилового цвета глаза. Он элегантно сложил веер и воздушным прыжком спустился на землю, ожидая, когда обладатель широко раскрытых в удивлении глаз наконец отойдёт от шока и выйдет с ним на беседу. — К-Каллуто… — вздохнула в опаске Аллука, вжимаясь в ремень ручками ещё сильнее. Его ожидающий взгляд пронзал даже сквозь дым, выпускающегося из-под повреждённого капота. Ещё один член семьи Золдик собирался силком вытащить водителя из-за такого долгого прихода в себя. — «Ну хватит с меня уже этих сверхлюдей…» — устало выдохнул Леорио, открывая дверь машины. Всё равно сбежать уже не удастся, так уж лучше попробовать ответить на его бессловесное предложение поговорить. Хотя, смотря на Аллуку, не сложно догадаться, что ему нужно. Из всех присутствующих, Леорио сейчас единственный, кто может её защитить. — Ты нас здесь ждёшь? — Верно. — мягко кивнул Каллуто, не выражая никакой враждебности в их сторону. — «Как он понял тогда, что мы выедем именно из этого выезда?» — Часть нашей семьи стремится к тому, чтобы Киллуа вернулся домой. — начал объяснять Золдик, видя его непонимание. Почему врач не в курсе, что именно этот человек должен их встретить? — И так же отношусь к их числу, так как этого желает моя дорогая мать. Она считает, что, вернув домой Аллуку, он так же вернётся и сам. — Значит… Хочешь отобрать её? — он медленно перевёл взгляд на ребёнка на переднем сиденье. — Нет. Я здесь по заказу Курута, чтобы укрыть вас от Совета, в том числе от Золдиков. — Что? — в опаске опустил брови Леорио. — «Это конечно объясняет, почему он ждёт нас именно здесь, но…» — в недоверии, он сделал шаг назад. — Помочь? Это противоречит целям, которые ты озвучил. И как ему тогда удалось уговорить тебя на такое? — Не ему удалось уговорить, а мне. Взамен на эту услугу, Курапика самолично поможет вернуть Киллуа. Это иной путь. — раздался голос под механическим шипением, словно кто-то автономно костылял. У Леорио замерло дыхание от того, насколько этот голос погружает в воспоминания о старом, и, казалось бы, погибшем друге. — Йо, дружочек Леорио. А ты совсем не поменялся. *** На этаже, где находится личный кабинет Паристона и комната допроса, из-за угла медленно вылезало солдатское дуло автомата. Ещё немного и пуля оттуда поразила добравшуюся и до сюда особь. Двое людей в разного цвета формы освободили себе путь до двери главного учёного, чтобы в последующем вывести его по безопасному маршруту к машине, которая эвакуирует его, как «особенно важного» лица. С ними был и третий звания рядового, но он остался сторожить двери, чтобы путь продолжал оставаться безопасным. И его работа была бы прекрасно исполнена, при всём его снаряжении, если бы не стайное количество особей, предусмотрительно согнанных туда из центрального помещения ассоциации ультразвуковым устройством. Рядовой забился в комнатушке и закрыл офисную дверь, чтобы спастись. Как оказалось, в вольере теперь оказался он. Один на один с той, кто тихо подошла к нему сзади и положила свои холодные пальцы на заднюю зону его шеи. В кабинете, где источником светом являлся лишь бледный свет мониторов, стояло медицинское, похожее на стоматологическое, кресло. С матовой обивки этого матраса капали алые капли. Всё потому, что им не хватало уже места в луже, которая всё медленнее и медленнее из-за своего обилия впитывалась в мат. Их так же вытесняло лежащее на матрасе тело, которое дрыгалось от постоянной и накладывающейся друг на друга боли. Казалось, и вибрации в луже тоже вызваны несдерживаемыми вскриками кареглазого блондина. Но это была всего-то отдача от не прекращаемых режущих ударов. — Сожалей! — холодный треск в голосе разрезал хриплый смех Паристона в тишину ещё болезненнее, чем удар по его не жизненно необходимым органам первым попавшимся под руку лезвием скальпеля. — Сожалей… Сожалей!.. Сожалей! Смысл повторяющихся слов, сорванных с кровавых губ садиста, угасал вместе с жизнью в глазах привязанного. — Жестокость тебе к лицу, — успел произнести Паристон до того, как остриё вонзилось в ногу пленного и быстро прокрутилось внутри плоти. По ощущениям словно нервные окончания вместе с мясом накручивались на скальпель. Уже не только лезвие, но и сами руки окрасились в, идентичный глазам Курапики, алый цвет. Как же омерзительно. Он ненавидит этот запах крови. Ненавидит эти вязкие и мокрые ощущения в сжимающем скальпель кулаке. — Замолчи! — оставил прибор в ноге Курапика, убирая руки с испачканного в крови больничного мата. — Моли меня о прощении! И тогда я прекращу. Улыбка, которая была так ненавистна Курапике, отрицательно помотала. Поэтому он с размаху вонзил круглое лезвие, которое оставит после себя высеченный ровный круглый шрам и чип в центре. Процедура была похожа на ту, которую Паристон проделывал со своими заражёнными пациентками, прежде чем отпускать их обратно в город. — Золдик Миллуки знает толк в том, как соорудить орудие пытки. Они в принципе хороши в подобном деле... Его недобросовестные слова были перебиты порывистыми стуками в дверь. Курута перевёл взгляд на мониторную сетку, разделяющую разные наблюдаемые места, и увидел двух людей в форме у дверей в их кабинет. — «Не мог я настолько увлечься» — сводя брови в непринятии того, что упустил из внимания их приход, он поморщил нос в отвращении. Бесшумно пройдя к петлям двери, палец одной его руки легли на губы, пачкая их в крови Паристона. Другая же аккуратно легла на дверь, чтобы смягчить удар, когда та распахнётся. Даже если Паристон успеет предупредить спасителей об красноглазой опасности, Курута успеет повредить экран выстрелом и сделать этими действиями клавиатуру невосприимчивой к нажатиям. Его приоритет — обеспечить друзьям выезд из города. — Выламывай! — дал команду более взрослый голос из тех двух стоящих, которые дёргали ручку и в который раз убеждались: дверь заперта изнутри. После третьего удара кожаным ботинком по основанию замка, дверь со всей силы врезалась в тень человека за ней. Глаза, вбежавшего внутрь мужчины, раскрылись в удивлённой опаске от увиденной кровавой картины, после чего он начал живо осматриваться по сторонам. Второй же, более моложе лицом, сделал лишь шаг после ступора и получил удар от этой же двери, а потом и сшибающий толчок ногой к креслу. Тот врезался в того, кто собирался немедля оказать первую помощь старшему учёному. Старший вооружённый повернул голову в сторону двери, откуда чьё-то не проглядываемое лицо, выглядящее ещё мрачнее в темноте из-за размазанного красного цвета, куда темнее его естественного тона кожи, заперло их внутри вместе с умирающим. Курута перевёл взгляд на повреждённое тело особи, которая потихоньку поднималась с пола с более злобной улыбкой на лице. Его спокойный взгляд медленно тускнел в мраке, отдаляясь от опасной женщины, средних на вид лет, и оставляя её им задержание. Толчки в дверь ломали стволочную балку от швабры, на которой остались следы крови Паристона от рук Курута. Она удерживала жертв особи, которая уже была на этом этаже не одна. Тот рядовой, который должен был защищать безопасный путь несмотря ни на что, сейчас забивался в угол вольера и, с несдерживаемыми больше вскриками, пытался сдёрнуть со своих плеч сильные руки мутантки. И судя по вишнёвой улыбке, ей нравились его попытки из последних сил спасти свою жизнь. Её палец болезненно лежал на коже под его глазом, пока она сама приближалась, чтобы убить жертву. Разве что, скрип этой хлипкой двери заставил её улыбку в сантиметре от бедолаги замереть на месте. — Долго ждала? — устало нежным взглядом одаривал Курапика ту, кто плавно поднялась с колен, видя перед собой жертву куда более заманчивую. Разбитый вид человека, словно вышедшего из самого ада... и запах смерти, который от него веял... Или это было из главного коридора, откуда уже не доносилось криков людей и вопящих визгов мутанток. — Уходи отсюда. Мне с ней надо поговорить. — тихим голосом обратился к выжившему Курута, подгоняя его наведённым на него пистолетом. Вяло облокотившись на створку двери, он дал пройти незнакомцу мимо особи и себя. Тот хотел обернуться, чтобы спросить, но дверь с внутренней стороны захлопнулась. — Ты прости, я один. Не хотелось втягивать в это остальных, — с вымученной улыбкой он бросил ствол на пол, отшвырнул ногой от себя и выставил ладони перед собой. — Надеюсь, тебе было тогда не сильно страшно? Без слёз на неё было взглянуть невозможно. Знали бы они как навзрыд ревела его душа после слов, в которых он выбрал всех, кроме неё. Он метался между тем, чтобы закрыть глаза и не видеть этот мрак под её веками, и тем, чтобы разглядеть получше ту, мысли о которой постоянно изводили его рассудок. Как бы он не готовился к этому моменту, правильной реакции он так и не подобрал. Поэтому он, не дыша, просто замер на месте и принимал на себя оценивающий взгляд неразумной особи. Она откинула плечи назад и прогнала пронзающий визг по стенам комнаты, чтобы обо всём сожалеющая жертва скатилась по стене вниз, рефлекторно закрывая уши ладонями. Её черноглазый взгляд, всё ещё имеющий тот хитростный прищур, с жадностью его осматривал. А ядовито лукавая улыбка медленно спускалась к лицу обречённого. Пальцы севшей перед ним коснулись пола, а потом и его испачканных в чужой крови чёлки. — Это было лишним... — горько усмехаясь, он корчился на полу от острого звука. Отдышавшись, он оторвал руки от ушей. Его кровь оттуда медленно стекала по ладони, смешиваясь с кровью Паристона. — Я всё равно никуда бы от тебя не ушёл. Он чуть отклонил голову в сторону, открывая перед ней зону, в которую чаще всего вгрызаются мутантки. Достигшие его кожу на шее губы вызвали поток леденящих мурашек. Странно было. Такая реакция то ли от вот-вот наступающей смерти, то ли от долгожданной встречи. — Так будет справедливо. Надеюсь, это не сильно больно, — перед его глазами пролетели все те отрывки с разгрызенными и разорванными сухожилиями на шеях жертв. — Хотя неважно. Губы, не успевшие испачкаться в крови убитых, разомкнулись и замерли. Она медлила с расправой, желая заставить жертву почувствовать хоть какой-то страх, который так будоражит черноглазых убийц. Или хотя бы заставить пытаться противиться смерти, стараясь задушить ту, кто прижимает смертельной хваткой его рёбра к холодной стене. Но обагрённые кровью руки заботливо убрали с плеч её волосы, которые щекотали его испачканные пальцы. Они убрали их за ухо, а потом со слабостью в кончиках оставляли алые дорожки, сползая к низу. — Прости меня… — свёл брови в сожалении Курапика в сторону слепой к его словам. Она почти потеряла интерес к игре с жертвой, пока её висок не испачкался в красный из-за того, что он с раскаянием в стеклянных глазах обтирался об неё мокрой щекой. Голова начала кружиться, а перед глазами всё мрачнеть. Эти первые симптомы заражения вынуждали прибегнуть к мыслям: терять уже нечего. Он всё-таки прикоснулся губами к её улыбке, завлекая в безответный поцелуй. Всё равно было приятно. Нет ничего прекраснее осуществлённых грёз. Первые несколько секунд словно заставили время остановиться до тех пор, пока горькая боль не проникла внутрь, вынуждая дёргать плечами от заражающего холода в теле. Отрываться не хотелось всё равно. И не нужно было. Всего лишь перетерпеть эту стремящуюся по венам заразу и это сдавливающее сердце боль с ощущением металлического привкуса во рту. Даже сквозь невыносимое жжение стараться ухватиться за ту не дополученную нежность. И, казалось, ещё мгновение и он утолит жажду, пока выстрел не разлучит их. Её тело свалилось на холодный кафель. Корячась от боли выстрела, её конечности дёргались в конвульсиях. А после второго выстрела померкли не только признаки её жизни, но и в принципе картина перед глазами заражённого. Потянувшись пальцами к неподвижной больше девичьей кисти, он ждал тепла прикосновений в последние минуты. Но её рука была так же холодна, как разрушенная статуя.