Вакцина от совершенства

      Сакура. Розовое древо плакало слезливыми лепестками от скорой участи заражения, приближающейся бури гроз, которые ненароком создадут своими ударами воспламенение по всему саду. А пока под ней расцветало множество сортов цветения бутонов, колыхавшихся от мягкого и нежного ветра, поющего об этом затишье перед бурей. Лепестки приземлялись рядом с Юмико, лежащей подобно этим цветам под сакурой. Она прекрасно осознавала этот сон. Знала о том, что, если поднимется, он закончится. Знала о буре, о грозе, о пожаре. Понимала эти цветы так же хорошо, как и заражённых девушек. И цветы её понимали так же, как и те, кто всегда придут ей на помощь. Раньше она считала, что они слушаются её потому, что вирус внутри неё приказывает другому вирусу. И только этот сон принёс ей осознание из неоткуда, что дело в ином: она единственная душа, выбравшаяся на свободу. А другие души, заточённые в кошмаре, просто следуют за единственной надеждой на спасение. Ветер переменился и стал срывать слёзы с веток сакуры куда агрессивнее. Не только их, но и лепестки других цветков. Чтобы не попасть под бурю и не сгореть дотла от ударов молний, Юмико срочно вскочила с матраса и огляделась по сторонам. Вместо приятных лепестков об руку тёрлась белая ткань. Такая же шершавая, как и на койках в бункере. А бледно-серые стены не были такими же красочными, как окружение того сада. Рядом Киллуа не оказалось, что заставило вдруг подумать, что она снова очнулась в том бункере, только совсем одна. Только она, койка, стул, тумбочка с обтёртыми краями и одиноко стоящая дверь напротив. Волны были спокойными, что означало отсутствие камер. Но это никак не облегчало положение, в котором она оказалась. Юмико ринулась в сторону двери, чтобы схватиться за ручку и проверить не заперта ли она. Так же резко упал камень с души, как и соскользнувшая рука с поддавшейся рукояти. Холодный, но знакомый свет от щели всё сильнее расползался по кафелю. Коридор. И полно таких же дверей. А волны уже колеблются от камеры, следящей именно за этой. Следящая не только камера, но и фигура, сидящая на скамейке рядом. — Линсен?.. — с облегчением выдохнула Юмико. Она здесь не одна. — Я надеялся ты проснёшься позже, чем придёт Киллуа. — эти его слова вызвали намёк на умиротворение, но и на ураган вопросов. — Что произошло? Это же… Жилищный отсек для учёных, которые работали над вакциной. Наверное, номера на дверях соответствовали бейджикам на трупах, которые с разгрызенными шеями чуть ли не расстилали собою дорогу, по которой вели их Пиетро с Джином. Хотя нет. Это она вела их к Курапике, чтобы защитить Киллуа, взятого в заложники. И всё обошлось. Осталось дождаться вакцину и тогда Юмико выздоровеет. А с ней и Леан, которая знает об ордере больше всех и как помочь Аллуке обрести независимость. Только вот воспоминание о её бездушии вызвало побледнение на лице. Если взять обычную мутанью, то у неё имеется: оболочка, вирус, запертая душа. А у той есть всё, кроме последнего. — Не бойся ты так, бледная. — поддерживающе улыбнулся ей Линсен. — Да, ассоциация место не из комфортных. Но у Курапики всё под контролем. — Не было на то похоже, когда мы пришли к вам. Так что тогда случилось? — Слу-ушай… — стал отмахиваться Линсен, с неловкой улыбкой прикрывая глаза от напористого черноглазого взгляда. Встав со скамьи, он начал отшагивать назад. — Трупы начинают пованивать. Мне надо заняться этим. — Эй… — Не уходи никуда отсюда пожалуйста. Иначе Киллуа будет волноваться, если тебя здесь не обнаружит. Прежде чем скрыться за поворотом, он показал пальцем на висящую в углу камеру, которая и являлась источником колебания волн. Их волнистые волокна с шипением ползли по шершавым стенам, неприятно звеня металлическим скрежетом по ушам. И не только на этом этаже. Красные мигающие лампочки не позволяли ни одному углу в этой ассоциации остаться незамеченным. Тот, кто держал теперь каждый сантиметр этого здания под контролем, сейчас стоял рядом с экранами и перевязывал рану на шее Киллуа, которая неприятно жгла после иглы. — Скорее всего там яд. Не дёргайся ты так, — Курапика пытался заставить его усмирить свою повышенную гиперактивность после случившегося, унять его желание помогать и спокойно сидеть на стуле. Он отрезал шершавый лоскут белого бинта от мотка и положил ножницы ему в руки. — Ты остался здесь не просто так, — повертел в руках эти ножницы Киллуа, засовывая их в карман. — Ты явно хочешь Паристона убить, чего медлишь то? Хочешь, я это сделаю? — Не говори глупостей. Если ты убьёшь его, то с семьёй ты точно не помиришься. Вам с Юмико нужно уехать подальше отсюда. И передать Бейонду кое-что, — мизинец Курапики, который облокачивался на койку с заражённой подругой в анабиозе, коснулся хрустальных ногтей холодной руки куклы. — Мы тоже вовлечены в эти дела, — Киллуа с намерением поддержать положил ладонь ему на плечо. — Тебе нужна помощь! — Нет, — вместо того, чтобы скинуть руку Киллуа со своего плеча, он сам отпрянул им от него. — Это моё дело. Не твоё, не Юмико, не даже Леан. Только моё. Я сам по себе, хватит. — Уж извини, но Иллуми, который на секундочку заодно с Паристоном, мой брат, так что это и моё дело тоже! Ты сам ни черта не понимаешь! — Я дал вам шанс и сейчас даю уехать. Уезжайте. — Да какого черта ты не хочешь принимать помощь? — Пиеро мёртв. — Что? — единственное, что вырвалось из губ замершего на месте. Курапика не хотел ставить его в известность, но раз вырвалось… — Я знал, что он умрёт. Он стоял передо мной точно так же и требовал принять его помощь. Мне она была нужна, и он умер. Мне она нужна сейчас и... Киллуа, ты умрёшь. — дрожащие пальцы легли на бледный лоб, закрытый уже в давно засохшей крови чёлкой. После, он шёпотом начал перечислять имена. Незнакомые Киллуа, но Юмико бы точно узнала. Из уст Хаиша, представляющий свои статуи для неё, можно было бы услышать их. — Все они погибли, желая мне помочь. На мне какое-то проклятие. Я не хочу винить себя за твою смерть тоже, поэтому прошу... Киллуа, я очень вами дорожу. Пожалуйста, оставьте меня уже. — «Ну и., как мне его уговорить?» — в заторможенном ритме моргал Киллуа, протяжно выдыхая. — Несуразица какая-то. Какое ещё «проклятие»? Ты, вроде как, отрицал существование всего сверхъестественного. Несёшь какую-то ерунду на фоне неприятностей вокруг. — помотал он отрицательно головой. — Я точно так же буду чувствовать вину, если оставлю тебя на произвол судьбы. — Именно поэтому я не стал ставить вас в известность о своих намерениях, — сухим полушепотом произнёс Курапика. — Но дальше только хуже. Так что вам лучше уехать. — Ты свою шестерёнку не остановишь, да? Если Паристон захочет, он и на другом конце земли нас достанет, разница невелика. Ты хочешь, чтобы мы сбежали, хотя сам однажды отказался нас бросать. — Что не нельзя сказать о тебе, да? — прозвенел намёк на их разделение несколько месяцев назад. — Так и знал, ты всё ещё крутишь этот момент в голове. Мне было не просто от осознания, что я бросил вас. Крышу сорвало, и... Ты извинений ждёшь, не понимаю? Мне правда очень жаль, что так получилось. И я готов исправлять ситуацию, иначе бы не стоял здесь. — наконец рассказал то затаившееся оправдание. — Стоило и мне поступить так же. Тогда всего этого бы не случилось. Я не злюсь или что-то вроде. Это скорее... — «...зависть» не решился на это продолжение Курапика, просто замолкая. — Делайте что хотите. Хотите остаться, оставайтесь. Здесь действительно безопасно, пока я держу Иллуми на привязи, но мы с вами не на одной стороне. — Может быть, ты не считаешь нас друзьями, но я считаю тебя своим другом. — Это всё? Я занят, — его равнодушное лицо отвернулось в ожидании, когда он покинет хотя бы эту комнату. — Если всё же понадоблюсь, только позови. И… — рука Киллуа неуверенно легла на ручку двери, не торопясь её поворачивать. — …спасибо. За то, что защитил от Иллуми. Я впервые ощущаю безопасность, несмотря на его близкое расстояние от меня. Киллуа упёр на него взгляд в ожидании, надеясь хоть на какой-нибудь ответ. Но пронизывающий взгляд так и не добился его, зато заметил опасность в экранах слежения. Паристона, чего-то желающего от Юмико. Курапика перевёл взгляд с экранов на дверь, захлопнувшую Киллуа, который мчался разведать и решить проблему, возникшую на мониторе. — Ты бешеный что ли? — спросил Линс, держась рукой за плечо, которое чуть не снёс ему всполошённый Киллуа, резко выбежавший в коридор. — Чтоб я ещё раз тебе что-то доверил! — покрутил у виска Киллуа, а потом бросил ему невежливый знак пальцем. — Ей пять лет что ли? — пробубнил ему вслед Линсен, которому Курапика поручил убрать трупы с этажа. Будто бы он в состоянии делать эти два дела одновременно. Он повернул голову в сторону распахнутой двери и со вздохом вошёл. — Я закончил. — Спасибо, — чуть кивнул в благодарности ему Курапика. — «Так из-за неё весь переполох?» — без особого энтузиазма рассматривал лежащую особь Линсен. Оценивающе разглядывая её лицо, ему на момент показалось, словно она вообще ненастоящая. Кожа под этим освещением казалась пластмассовой, а слипшиеся на концах ресницы на прикрытых веках неестественно блестели под лампой. Он приготовил палец, чтобы тыкнуть щёку и убедиться, что кожа настоящая, но строгий и недовольный взгляд Курапики остановил его в сантиметре от этого. — Извини! — расставил перед ним свои пустые руки Линс, а потом в неловкости убрал их за затылок. — Она не похожа на Юмико. У Кацуки нет этих бордовых болезненных кругов вокруг глаз, как у Леан. И других особей они пропали через несколько недель после эпидемии. Она недавно заразилась? — Нет. Со временем действительно вирус ослабевает и привыкшее тело получает иммунитет. Но тут другое, — постарался объяснить по-человечески Курапика. — Что за «другое»? — Это уже не твоя забота. Тебе нужно уезжать за город и… — А ты? — Создам вакцину. За городом Леорио с Аллукой. Скоро она получит независимость от Паристона и нужно будет решать вопрос с тем, кто возьмёт опеку за ней. Киллуа не одобрят из-за ряда преступлений, а Юмико несовершеннолетняя. Леорио поможет, но я рассчитываю и на твою поддержку. — Это ты мне пытаешься дом создать, куда мне можно будет вернуться? — раскусил его Линсен, с улыбкой склоняя вбок голову. — Я не заставляю. — За чадом Киллуа я присмотреть успею, не волнуйся. И опеку возьму при надобности. Но не он меня спас тогда, а ты. А долг я ещё не вернул, так что и верен я пока что только тебе. А значит мой приоритет защищать тебя и Леан, а потом уже все остальные, — С приободряющей улыбкой рассказывал Линсен, а потом подошёл к двери. — Мне заняться другими этажами? Он стоял и ждал ответа, но Курапика ничего ему не ответил. Сочтя это за немое согласие, он оставил его одного и направился на следующий этаж. — Юмико, будь добра... — руки Паристона легли на её плечи, содрогнувшиеся от такого внезапного и нахального нарушения пространства. — ...уделить мне пару минут своего времени. — Что тебе от меня нужно? — с недоверием отшагнула от него Кацуки, отчего его ладоням не осталось иного выбора, как сползти с её плеч. — Давай поговорим о твоих непревзойдённых способностях! И о том, какую пользу они могут принести. — Я всё равно тебе ничего о них не расскажу. — Для моей просьбы мне достаточно того, что я видел. Это правда не займёт много времени. Ну же! — предложил ей свою ладонь Паристон. — Нам обоим это будет очень выгодно. — Ладно, — разве что ради интереса, она согласилась уделить ему минуту, игнорируя предложенную руку. — Имя «Церидних» знакомо тебе? — растянув уголками губ свою улыбку, он уловил дёрганье кончиков её бровей. Пиетро вроде говорил о том, что есть люди, готовые обеспечить ей безопасность, а есть такие, как он. — Принцу вроде что-то надо от меня. — Это не для женских хрупких ушей слышать его намерения на твой счёт. И, к сожалению, я никак не могу повлиять на его скорый визит. — пожал плечами Паристон, а потом и сгибаясь от болезненного хруста в шее. Эти гематомы по телу никак не давали ему покоя и беспокоили его при любом неаккуратном движении. — Скорый визит?.. Насколько скорый? — Завтра, послезавтра... Тебе, кстати, комфортно в блоках для проживания? Я бы очень не хотел, чтобы твой комфорт нарушился из-за его присутствия. Сколько он будет тут жить? Ох, наверное, неделю или две. Однако... — Он будет здесь жить? — С вами по соседству. Разве не славно? Ведь его особняк весь кишит твоими черноглазыми подругами. Или бандитами. Но если вдруг можно не усложнять никому здесь жизнь и подготовить его привычное место жительства… — В этом твоя просьба? — выгнула бровь Юмико. — Если ты, конечно, не против. — Не против чего? — впрягся за неё Киллуа, облокачиваясь на стенку и скрещивая руки перед собой. — В зачистке королевского поместья для четвёртого принца. Я не знаю максимальное расстояние воздействия её приказов на особей, поэтому, скорее всего, ей придётся выйти наружу и… — Нет. — отрезал Киллуа, подходя к Юмико и заслоняя её собой. — Тогда ему придётся жить здесь. Уж поверь, тебе это не понравится, — распростёр руки Паристон, начиная давить тоном голоса, передавая досье о личных противозаконных действиях, которые сошли ему с рук. Красочность описания действий принца заставили почувствовать его брезгливое отвращение. Почему такой человек, как он, вообще состоит в Совете? Киллуа всегда считал, что Золдики являются самыми тёмными лошадками. — Мы подумаем, — не спеша ответил Киллуа, не желая торопиться. Принц опасен, но Киллуа ещё опаснее. И он в состоянии защитить Юмико. — Чудно. Поторапливайтесь, хорошо? — Обязательно! — с агрессией передразнил его улыбку Киллуа, разворачивая Юмико к двери их комнаты. Юмико не потребовалось открывать дверь, она распахнулась перед ней от яростного пинка Киллуа. — Да что с ним такое? — пнул по ножкам одиноко стоящего стула Киллуа, после того как злостно хлопнул дверью. Юмико остановилась на месте у кровати, куда он её и привёл, посмотрела сначала на сбитый с ножек стул, а потом на самого Киллуа. Он же убрал руки в карман и отвернул надутое лицо к углу. — Паристон? Он сумасшедший, так что... — Нет. Я про Курапику. — А.. — отвела взгляд Юмико, подходя к Киллуа и кладя руку ему на чёлку. Она хотела хоть как-то его подбодрить, а также разузнать о том, что им делать дальше. — Может, мне называть тебя «пальмочка»? — хихикнула Юмико, нежно трепля его отросшую чёлку. — Ты таким голосом это голосом это говоришь, что я даже не против. — промурлыкал Киллуа, прижимая её к себе руками за талию и кладя лоб на её плечо. Прижимал очень крепко, желая затискать и чуть ли не заскулить ей в шею от того, как он её любит. — Пф, волосы всё же правда начали мешать. Нужно вернуть прежнюю стрижку. — Я очень постараюсь! — заволновалась вдруг Юмико, сжимая в руках врученные ей ножницы, которыми отрезались бинты на его шее. — Что с шеей? Не сильно болит? — Расцелуй и тогда не будет! — ухмыльнулся клыкастый, наклоняя голову вбок. — Я ведь могу, — старалась унять дрожащие руки смущённая. Киллуа, не сопротивляясь её инициативе, подошёл к сбитому стулу, поднял его и уселся передом к спинке. И стало как-то непривычно тихо. Тихо даже тогда, когда звяканье металлических ножниц, состригающих локон за локоном, чередовало за собой глухие и еле уловимые шорохи падающих волос. Всё, потому что шум в ушах с накатывающей тревогой всё заполнял и заполнял его голову мыслями, от которых он старался сбежать ещё с самого начала. Та самая незаконченная война с самим собой. — «Он ведь только недавно боялся Паристона и не решался на смелые действия, прямо как...» Киллуа сейчас. Хоть он и поблагодарил Курапику за защиту, но главная проблема его жизни так и не исчезла. И в каких бы мрачных потёмках он не прятался, в какие бы безлюдные места он не сбегал, Иллуми его найдёт и вынудит делать так, как он того требует. Поэтому и ассоциация эта – запертое место, ничем не отличающееся от особняка, в котором он вырос. Самый страшный его кошмар – это остаться с Иллуми один на один? Нет. Скорее разговоры тет-а-тет с ним. Они мучают его тело страхом, а душу отчаянием. Если он поступит как Курапика? Просто начнёт с холодным рассудком принимать всё ему сказанное и абстрагируется от всех и каждого. Просто избавится от главных слабостей, созданных из-за привязанности к кому-то. — Ну как? Чёлка хорошо?.. — с неуверенным лицом Юмико держала зеркальце перед лицом задумавшегося. Киллуа мог сейчас смотреть куда угодно, но только не на своё отражение. Он остановил свой апатичный взгляд на её лице, которое потихоньку принимало беспокойство на её мимике за его состояние. Нет. Смотря на неё, понимает, что... Не абстрагируется. Он так не может. Больше Иллуми он боится одиночества. Наверное... Именно это главный их общий страх с Юмико. Он впервые пошёл наперекор своей семьи, когда почувствовал себя не одиноким с Аллукой. Будь он один, то не решился бы. Сейчас он и вовсе ведёт чуть ли не самую настоящую вражду с семьёй. Но смелости ему придаёт осознание, что и сейчас он не один. Сейчас он с ней. Что будет, если она бросит его здесь и уедет в город? Поэтому, он не может её отпустить, даже если предложит уехать одной в город следить за Аллукой. Раньше ему мысль о подобном отстаивании собственного счастья перед Золдиками и в голову бы не пришла. Он не хочет возвращаться в те месяцы, кажущиеся даже сейчас, самым настоящим адом. Дни без неё. В одиночестве. А Совет, в который хочет запихнуть его семья, это не то, чему он хочет посвятить свою жизнь. Каждый день быть погружённым в проблемы, которые решать он морально не готов. И никогда не будет готов. Семья ошибается, что он лучшая кандидатура на место Золдиков за столом, где решаются политические вопросы. А значит, чтобы просто жить обычной человеческой жизнью, он должен... Что? Массовое убийство Золдиков? Самоубийство. Разговор с ними об его истинных желаниях? Они никогда не воспримут его серьёзно. Либо заставят возжелать привычным им способом. Как ему решить эту проблему? Как только ему показалось, что вот-вот всё наладится, шквал безвыходных ситуаций свалился ему на голову снова. Киллуа опять в ловушке желаний его семьи. — Киллуа... — кололо в её глазах, откуда начали выступать слёзы переживания. Его лицо ещё никогда не было таким сдерживающим грусть, но Юмико то чувствовала. Что-то не так. — Я тебя люблю, — внезапно произнёс Киллуа, не отводя от неё свои изумрудные глаза. — Ки... Не до конца произнесённое имя Киллуа сорвал с её розоватых губ своими и, возможно даже проглотил бы, если мог бы. Потому, как и губы, так и его имя её голосом было произнесено очень сладко. А её рука, которой она стригла для него причёску, была накрыта его ладонью. Его бинты на шее шевелились вместе с гортанью от тяжёлого дыхания. Особенно когда она положила свою руку на эту шею. От их спонтанного, но продолжительного поцелуя, лёгкие как-то предательски сжимались с каждой секундой, желая заставить их отсоединиться друг от друга. Когда она всё же отстранилась из-за нехватки воздуха, его дыхание обдавало жаром не только помятые им губы, но и область её щёк. Настолько она была красная, что ему даже показалось, что он смог заполонить её теплом, которого ей не хватало в своём теле. А тепло рядом с любимым человеком всегда заставляет чувствовать безопасность и комфорт, из-за которых хочется провалиться в сон. Юмико ничего не могла поделать с такими желаниями, против которых никогда не получалось пойти. Хотя очень жалела и даже чувствовала вину, что после подобных моментов не обнимается и целуется с ним, как она того хотела бы, а просто спит. Удивительно то, что спать то она и начала только с появлением Киллуа, несмотря на то что заражённые не имеют этой потребности. Только сам Золдик не жалел об этом. Ему никогда не надоедало смотреть на её спящее лицо и тихо усмехаться от милоты. *** Глава представителя федеральных органов безопасности имел не только высокое и сложное именование, но и собственный офис. А стройная девушка, стоящая солдатиком напротив стола Бейонда, была идеальна. От слова совсем. Идеально выглаженная форма, светло русый волос к волосу на её ровном каре, блестящая чёлка не лезла в глаза из-за ободка. Сдержанное и строгое выражение лица, на котором кожа не имела несовершенств. Идеальная симметрия черт лица и ровный контур носа. А также она идеально выполняла поручения, выдаваемые ей этим самым представительным органом. Как и именование статуса, к которому она стремилась, её цели были такими же высокими и высоконравственными. Дослужить до места в Совете и избавиться там от таких отвратительных для неё людей, таких как: Золдики, Хилл, принц Церидних. К её счастью, будущее задание идеально подходило для того, чтобы начать с Хилла и его ученика. Но и, к её сожалению, выполняться оно будет под статусом телохранителя принца. — Этот псих на пару с Золдиком Киллуа обчистил территорию ассоциации, а теперь держит её у себя под контролем, — щёлкал ручкой Бейонд, — а Паристона в заложниках. — Однако не убил, — констатировал Ичиро с умеренной невозмутимостью в голосе. — Можно расценивать, как приглашение на переговоры. — Переговоров не будет, — темноглазый перевёл взгляд на светловолосого парня. Небрежно махнув на него рукой, он положил руку на свою чёрную бороду. — Ты слишком много умничаешь для новичка, прекращай строить из себя. Твой дедушка вообще бы не допустил такого. Он встал из стола и направился к выходу, вручив письменное распоряжение девушке. Что бы ему тыкал чуть ли не ребёнок? Сколько наглости у этого нового представителя Кацуки? Брат Юмико, по всей видимости, смиренно и благосклонно выдохнул, как только тот покинул собственный офис. — Я так не считаю, — наконец высказалась холодным и волевым голосом девушка, поднимая светло карие глаза на Кацуки. — Ты о чём? — Такое бы произошло, даже если бы на Вашем месте был кто-то другой. Вы прекрасно справляетесь, господин Ичиро. — Да? Я рад, что здесь есть хоть кто-то, кто так считает, — доброжелательно улыбнулся ей Ичиро. — Спасибо тебе, Тетта. Её ресницы вздрогнули, а идеальная кожа на щеках приобрела светло розовый оттенок. Она почтительно поклонилась своему единомышленнику и поспешила удалиться, но в дверях появилась высокая и довольно открытая в одежде фигура. Пока все ходили в строгих костюмах и соблюдали дресс-код, принц Церидних выглядел так, словно только что проснулся. В таких одеждах пьют чаи на дорогих верандах летним утром, но никак не сидят за столом и решают политические проблемы. — Эй, я не опоздал? — не до конца вошёл внутрь Церидних, оглядывая комнату. — Собрание через десять минут. Кабинет, вторая дверь отсюда по коридору. — направил его Ичиро, попутно указывая пальцем направление. — «Он здесь в первый раз?» — А-а, точно-точно! — ударил в осознании кулачком по своей ладони Церидних, хлопая глазами. Очевидно, он здесь не в первый раз. Скорее всего, часто витает в облаках. Ичиро давно удостоился места своего старого предшественника, но это собрание у него впервые. И прежде, чем устроить всё то, чего он пообещал дедушке перед смертью, нужно получить должный авторитет. В случае с Ичиро, он слишком поспешил хвататься менять давно устоявшиеся порядки и устои в кругу людей консервативного мышления. Если он начнёт с ходу здесь всё менять, его просто сочтут неудобным и заменят. Ведь в отличии от Паристона, который утверждал право на своё место многие годы разными манипуляциями таким образом, что всё в его отсутствие рухнет, то место Кацуки занять легко. Он получил его совсем недавно. — Кстати, как там тебя… — Кацуки Ичиро, — помогла принцу Тетта. — Да-да. Ичиро, я скоро улетаю в тот страшный город. Тебе привезти сувенирчиков? — приглашал его рукой пройти с ним до того кабинета Церидних, а Кацуки и не мог отказать. — «Мою сестру. Было бы славно» — хотел бы так ответить Ичиро, но он просто вежливо помотал головой в отрицании. Хотя ему даже представить сложно, а может и страшно, какой ещё сувенир можно привезти из заброшенного города, кишащего заражёнными мутантками. Однако, он наслышан о том, что Паристон поставляет ему какой-то «сувенир» оттуда. — Правда, что Паристона не будет на собрании из-за того, что его держит в заложниках его же ученик? — Правда, — ответил Ичиро, идя с ним по коридору в том же темпе и чуть вздрагивая от неожиданного хохота. — Вот это он вляпался! — не мог успокоиться Церидних, пока Ичиро не знал какую подобрать реакцию. — Вы едете его выручать? — после поддерживающего, но неловкого и тихого смеха, поинтересовался Ичиро. — Ну, допустим. Всё-таки собрания без него не такие интересные, а моя жизнь не такая красочная и вкусная без его… экспериментов. А какие ссоры они вечно устраивали с Пиетро, обожаю по сей день. — Я бы тоже предпочёл, чтобы Паристон присутствовал на собрании. Он бы точно не поддержал идею Бейонда уничтожить город. Ведь, где-то там сейчас моя сестра. — Ой, а ведь точно. Крайне соболезную утрате сестры помладше, — положил руку на грудь принц, прикрывая глаза. — «И её шкуре, которая прекрасно бы дополнила мой интерьер под камин» — Благодарю, — взглянул Ичиро на лицо соболезнующего. — Уверяю! Если твоя сестра осталась с ребятами, запертыми во время эвакуации, то сейчас находится в ассоциации. Как увижу её, сразу отправлю её домой. А если она среди заражённых, подгоню Паристона с вакциной. — «Не сдержит слово» — знала наперёд Тетта, бесшумно идя позади них. — Это очень великодушно с Вашей стороны. — чуть успокоившись тем, что идёт среди своих сторонников, Кацуки чуть расслабился. — А что с дочерью лейтенанта? — А что с ней? — засуетился Церидних, услышав об особи, которую он ждёт с самого её похищения. — А-а, Леанесс. Её искать смысла нет. Она мертва-мертва. — Вот как, — разочарованно опустил глаза Ичиро. — А? Чего кислый-то? — он бы утешительно толкнул его в плечо, но принц не из тех людей, которые прикасаются к людям первым. — Она хотела пышные похороны. — Устроим, устроим. Вы были лично знакомы? — занервничал Церидних, ведь если да, то это проблема. — Есть такое, — помял пальцами шейный позвонок Ичиро, наклоняя лицо к низу и поджимая губы. Такой ответ явно принца не устроил. А следующий вопрос так тем более усугубил атмосферу. — Где её тело? Раз она мертва, то оно должно быть подтверждением. — Тело, да? — задумчиво произнёс принц, но внутри он проклинал его за неудобные вопросы. А этот мальчишка точно начал что-то подозревать по его неоднозначной реакции. — Перед смертью она была заражена, — встряла Тетта теперь на помощь принцу. — Мы не можем привезти тело для похорон, так как это может стать угрозой для новой вспышки. Единственное, что мы можем предложить, её прах, или же… — она протянула потрёпанную сумочку. — «Ты моя любимица!» — улыбнулся подыгравшей Церидних. — Точнее одну вещь оттуда. Саму сумку мы отдадим её отцу. Предположим… — он наугад достал оттуда лак синеватого оттенка, которым когда-то были накрашены ногти его сестры. — Это подойдёт? — Вполне… — с неприятной горечью отвёл взгляд Ичиро, уверенный в том, что раз Тетта так говорит, значит правда. Со вздохом он вошёл в кабинет собрания первым, неспециально оставляя тех двоих в коридоре наедине. — Тетта! Он меня чуть не раскусил! — ныл в плечо той, кто отвела презренный взгляд и сухо хлопала его по спине. — Если бы он узнал о моих планах на её тело и его сестру… — Возможно он блефует и лично с Леанесс не знаком, — предупреждала его Тетта. Она говорила это стоя неподвижно, шевеля только губами. — Он очень умён, его стоит сторониться. Скорее всего он прощупывал почву. На самом деле она так не думала. Она всего лишь хотела, чтобы такой грязный человек, как принц Церидних, не приближался к Ичиро. — Не волнуйтесь! — она отстранила его от себя, кладя ладони на его плечи и уверенно произнесла тому, кто заставил её нагло соврать. — Я на Вашей стороне. — Только тебе я могу довериться среди всех этих лгунов, — наклонился к ней принц, раскручивая красный стержень, выползающий из колпачка помады, которую он достал из сумки. — Твоё лицо такое идеальное, что аж бесит. Он коснулся кончиком чужой помады её губ, а потом неряшливо размазал краску. А потом и вовсе специально вышел за контур, протягивая черту до щёк. Тетта никак на это не реагировала. Словно в манекен смотрела прямо и ничего не предпринимала. — Теперь красиво, — мило улыбнулся ей Церидних, вручая ей помаду и разворачиваясь к двери, за которую вышел Ичиро. — Пользуйся! *** Утро в пустом и тихом городе уже давно так громко не начиналось. А всё, потому что прибывшим гостям не требовалось даже пропуска. Вращение лопастей с оглушающим жужжанием потихоньку становилось тише при посадке на ангар крыши ассоциации. Когда они и вовсе заимели очертания благодаря сниженной скорости вращения, дверь вертолёта выпустила семерых. Двое из них под командование Тетты помогали выйти принцу Церидниху, низкорослому мужчине в белом халате, который присутствовал при отборе экземпляров для вируса, а также высокой даме, которая в свою очередь помогала выйти молодой девушке в таком же белом халате. Тетта наказывала мужчинам охранять молодую девушку и престарелого мужчину с козьей бородкой, пока Его Величество и дама проходили вперёд и обменивались никому не слышимыми фразами. — Эх, твоя воспитанница выглядит так сладко. Я бы принял с ней… — Если ещё раз заикнёшься про свои извращения — пожалеешь. — Отвечала та, чьё лицо было скрыто под спущенными волосами. — Я специально искала ту, которая сможет поладить с учеником Паристона. Таких, как она, у меня, увы, больше не осталось. — Вирус положил всех твоих дочерей, да? — усмехнулся принц, косясь на Матерь храма, в котором она воспитывала детей для экспериментов Паристона, наверное, сама того не подозревая. Хоть взаимоотношения у них не клеились, Церидних уважал её не только за отличный навык впихивать своих воспитанниц куда только можно, чтобы всегда быть в курсе событий. Сам он знал только о Виктории, которую она втиснула в нанятую группировку «Салливер» и снайпершу Супер в военные ряды Паристона. А также неудачная попытка перевоспитания по имени Леанесс. — Так-так! — хлопал в ладоши Паристон, завлекая своих преданных ненавистников кучнее собраться у лифта, едущего к ним с крыши. Всех, кроме Иллуми. А также Джина и Пиетро, которым Курута запретил появляться в ассоциации. — Встретим же! наших гостей! — распростер ладонь в сторону дверей открывающегося лифта Паристон, встречая радушной улыбкой стоящих внутри трёх личностей. И при одном виде принца, у Киллуа мурашки взмыли дыбом. Не вид его так шокировал, он выглядел слишком хорошо. Чёрный костюм, уложенные светло русые волосы, чёлка свисала до плеч, а волосы аккуратно лежали на дорогой ткани костюма до лопаток. Он словно вышел из сказок про принцесс, где такие, как он, спасают юных дев и делают их своими невестами. Киллуа отрицательно впечатлился от его взгляда и омерзительного дуновения крови. Ни один маньяк, ни один убийца не источал из себя такое зло, как это делал этот мужчина. Одна только его расслабленная улыбка и всегда опущенные веки свидетельствовали о том, что он либо очень по-своему харизматичен, либо самый настоящий психопат. — Чувствуешь? — шепнул Миллуки с прикрытым носом, видевший его однажды. — Что за... — старался утихомирить свою тошноту от этого отвратительного запаха Киллуа. Обычный человек не почувствует этого, это особенность лишь тех, кто тесно связан с убийствами. Такие как Золдики и... — «Мне плохо...» — прикрыла рот Юмико. Об этом не должны были слышать её уши по мнению Паристона? Она точно знает и ощущает это. Женская заражённая кровь, которой он постоянно омывает своё тело. Он действительно принимает ванны и... — Ты побледнела. Всё хорошо? — с переживанием в голосе наклонился к ней Киллуа. — Д-да... — выдохнув, она оперлась рукой ему на плечо. Курапика, не чувствующий ничего необычного, кроме как ненависти к этим людям, с подозрением наблюдал за их реакцией на появление новых врагов. Несмотря на жуткую ауру и высокий чин, Паристон первым делом поприветствовал не принца, а даму, целуя нежную на вид кожу на её руке. По-другому её назвать было невозможно. Эта женщина обвела всех лёгким взглядом, каждого одаривая чистой улыбкой, мгновенно избавляя Юмико от тошноты. И даже этот разрезной шрам, желающий уродовать её лицо, никак не отталкивал. Не ясно почему, но она была противовесом этой тяжёлой атмосферы вокруг её приятеля и приятельницы. Приятельница же была строго одета, как и всегда. Строгий и острый взгляд, остановившийся на Курута. — Я ведь так заревную! — посмеялся Церидних, по-приятельски хлопая Паристона по плечу. — Это лишнее! — учтиво склонил голову учёный, от которого не отводила нежного взгляда... — Матерь Морена, приветствую. — после поцелуя в руку, он поскорее бросил приветственный кивок и в сторону третьей, а потом презентовал всё своё внимание для Церидниха. — Как добрались? — Бро-ось эти формальности. — поймав взглядом Кацуки, он чуть прикрыл глаза и улыбнулся ей. — Мы здесь для... А, Тетта! Выступишь для меня? — Ваша несовершенная система безопасности похоронила множество людей, — не церемонясь начала холодным тоном названная, обращаясь то ли к Паристону, то ли к Курапике. — Легко взламываемая система слежения, легко взламываемая база данных, отсутствие субординации среди солдат и никакого порядка в строю. Я полагаю, из-за этих факторов нарушителю удалось пробраться и устроить хаос. И я здесь за тем, чтобы лично доказать его вину и заставить понести наказание. При всём уважении, Курапика Курута, в стенах ассоциации Вы имеете политическую защиту, но как только Вами будет пересечён порог дверей самой ассоциации, я лично Вас арестую. — «Нужно было сразу валить?» — щурился Киллуа, засовывая руки в карман. — «Эта ассоциация ничем не отличается от особняка Золдиков. Проходу не давали что там, что здесь...» — его взгляд упал на Юмико, после чего он с успокоением выдохнул. — «Хотя нет... Отличается» — Ты чего? — поймала Юмико на себе его улыбчивый взгляд. — Да так. — усмехнулся Киллуа, облокачиваясь на стену. — Что и стоило доказать. Мутантка не в вольере. — искривила бровь Тетта, осматривая Юмико с ног до головы, и обратно, ловя злобный взгляд Киллуа. — У неё имя есть! — голос Курапики чуть не надорвался от такой резкости. — Успокойся! — с угрозой кольнул его взглядом Паристон, не желая ненужных конфликтов. — Он ведь прав, — улыбнулась Морена, отстраняясь от этих двоих, с которыми пришла, и поравнялась с черноглазой. Заметив их очевидную разницу в росте, но не желая смотреть на неё сверху вниз, Матерь неловко поёрзала и отошла на шажок назад. — Её имя Юмико. Кацуки Юмико. И мы не относимся с пренебрежением к жертвам недуга. Я права? — её взгляд на мгновение принял нечёткую угрожающую нотку в сторону Тетты, отчего той пришлось в извинении смиренно поклониться. — «Если Ичиро знает, что я жива, а он знает, то определённо послал человека, который на моей стороне» — старалась рассуждать здраво Юмико, оценивая обстановку. Вариант с принцем точно отпадает, если, конечно, тот не запудрил её брату мозги. Тетта здесь за тем, чтобы арестовать Курапику. Скорее всего послана Бейондом. Значит ли это, что эта девушка со шрамом... Морена с мягкой улыбкой положила руку ей на макушку в качестве жеста миролюбия, а потом потянулась ими к щекам Миллуки. — Все заражённые такие милые! — мяла мягкую кожу Золдика, который даже не думал сопротивляться рукам живого идеала, списанного с фигурок красивых женщин на его полках. — Он из Золдиков, голубушка! — с неловкостью пролепетал Паристон. — Ого! Сын Зено! — похлопала в ладоши, а потом развернулась к Киллуа. — И ты! — Внуки, — поправил Киллуа, смотря на эту особу уже не с подозрением, а как на какую-то ходячую несуразицу. — Ох, и точно. А где же старший? — мотала головой по сторонам Морена, не находя Иллуми, но встречаясь с неприветливым взглядом Курапики. Она хотела его взбодрить трепанием по голове, как это было раньше, но стоило её руке к нему потянуться, она тут же стала грубо отвергнутой. — Что ты только что собиралась сделать? — наклонил лицо к низу Курапика, давя на неё агрессивным взглядом исподлобья. — Я всего лишь рада тебе, — всё же улыбнулась ему Морена, не понимая такого внезапного отвержения. — «Она ведь Матерь того приюта откуда Виктория и Леан» — вспомнила Юмико, обращая внимание на неожиданное обращение принца к ней. — Я давно хотел провести знакомство с внучками Кацуки в неформальной обстановке, — предложил ей руку Цередних, подходя к ней всё ближе. Но его присутствие было настолько отвратительным и отторгающим для тела Юмико, что она не могла держать себя в руках. Ей хотелось быть от него настолько далеко, насколько это вообще возможно. Не будь этого вируса, она могла бы не чувствовать эту кроваво-гнилую вонь и так невежливо отшагивать. Благо, приятный запах Киллуа, который загородил её собой от него, перебил это отвратное дуновение. — И это приемники участников Совета? Не имеют никакого представления об уважении по отношению к вышестоящим. Один грубит, другой врывается посреди диалога. Вы считаете это допустимым? — лицо Тетты не шевелилось. Лишь её строгий взгляд с порицанием обошёл фигуру Паристона. — Тетта, ты очаровательна, когда так серьёзно относишься к работе! — с улыбкой тыкнула её в щёку Морена. — Они только что пережили настоящий кошмар, длинною в несколько месяцев. Разве им не простительно? — она обвила руками шею Юмико, даже не давая ей супротивиться, и положила щёку ей на макушку. — Во дворе ассоциации есть удивительный сад. Юмико, я хочу тебе показать! — Мне? — попыталась поднять на неё глаза Кацуки. — Ты здесь единственная моя потенциальная подруга. — улыбнулась ей Морена, воздушно отшагивая и ослабляя объятия. Юмико оглянулась и... Ведь действительно, не считая Тетты, явно не желающую тут с кем-то дружить, она единственная тут девушка. Ну, по крайней мере, говорящая. К тому же, принять её предложение, чтобы выяснить, является ли она подосланной Ичиро, было куда заманчивее, чем принять предложение познакомиться поближе с Цереднихом, которого даже убить не выйдет. Иначе Кацуки не избежать проблем, а Ичиро скорее всего сейчас и так нелегко. — Можно... — неуверенно кивнула ей Юмико, опасаясь реакции Церидниха. С другой стороны и напрягать взаимоотношения тоже не стоило бы... Всё было бы проще, если бы они с принцем и вовсе не пересекались. — Принц Церидних. При всём уважении... — начал и Паристон учтиво защищать ценную Кацуки от рук принца. — ...мы не знаем обо всех опасностях вируса. И понятия не имеем, как именно эта может отразиться на Вашем Высочестве. Как только она поправится, обещаю устроить вам личную встречу. — «Должно быть, этот недоумок меня совсем за идиота держит» — усмехнулся про себя Церидних, подыгрывая в роли глупого и несмышлёного. — Жаль. А так хотелось узнать Юмико получше. — «Всё он понял» — напрягся Киллуа, сжимая кулаки в карманах. А потом с инициативой взглянул на Курапику, шепнув ему: — А если я узнаю об их целях? — Мне всё равно. Я тебя не просил, — отверг его подступ к помощи Курапика, отворачиваясь к выходу. Только голос Киллуа заставил его нервно повернуться обратно. — Принц Церидних? — помахал ему Киллуа, обращая всеобщее внимание на себя. — Я ведь будущий участник Совета. Познакомься и со мной поближе! — «Что он несёт?» — с опаской глядел на него Курапика, когда как взгляд принца стал весел. — В таком случае, может вчетвером прогуляемся по саду? — предложил Церидних, поворачиваясь к Матери. — Как тебе такое, Морена? — Нет, — коротко отрезала она, дружелюбно улыбаясь. Хотя в её взгляде каждому здесь можно было прочитать: «А не пошёл-ка ли ты куда подальше?» — Даже не вздумай подходить к моим цветам. — Оставляешь на чужих сердцах такие же уродливые шрамы, как и на своём лице. — улыбнулся ей в ответ принц. Черноглазая, глядящая на их перепалку, лишь больше убеждалась в том, что Морена является посланницей Ичиро. И как только Киллуа исчез исследовать ассоциацию на пару с принцем, Кацуки отправилась вслед за Матерью, мучая себя вопросом: «Как ей намекнуть про Ичиро, чтобы наверняка?». Ведь если это прокол, то она что-то заподозрит и кто его знает, какие проблемы нахлынут после. Юмико давно научилась различать тех, кто имеет скрытые мотивы для того, чтобы ей навредить, от тех, кто ведёт себя искренне по отношению к ней. Нельзя было сказать, что заслуги чувствительности вируса к окружающим факторам не сыграли своих ролей. Каково было её удивление от того, как источает из себя искренность эта дама. Она пустила её в свой сад. Место, которое закрыто для обычных людей, ввело Юмико в ступор. Кто бы мог подумать, что место, специально отведённое Паристоном для Морены, судя из её же болтовни, будет точной копией вчерашнего сна. Она поймала дежавю, оглядывая цветы, но не находя сакуры, под которой она лежала. А также не было ветра. Качались лишь мягкие и никому невидимые волны перед её глазами. — «Не вижу здесь волн от камер или датчиков прослушивания. Должно быть территория Морены и правда чиста» — Я не жду твоего моментального доверия. Но среди цветов своих детей я откровенна. — Детей? — переспросила Юмико, оглядывая растения. — Они чувствуют отрицательную ауру и вянут. Именно поэтому я стараюсь не осквернять себя, чтобы это не выливалось на единственную материальную память о них. Каждый цветок – это бесценная драгоценность. — Каждый цветок, это... — всё ещё не до конца понимая, она аккуратно шагала вслед приятному запаху, который оставляла за собой Морена. — Каждый ребёнок у меня ассоциируется с отдельным цветком. И каждую новую девочку в своём приюте я привозила сюда, чтобы она посадила корешок. Хочешь поиграем? — Что за игра? — с подозрением свела брови Юмико. — Ты ведь знакома с тремя из моих девочек. — Я не особо долго их знала... — С одной ты прожила месяц, со второй девять дней, несколько раз встречалась с третьей. — Леан, Виктория и... С кем я так долго жила? Не припомню что-то... — Наника, — помогла ей Матерь, видя её непонимание. — Она тоже здесь была. Как думаешь, сможешь найти их цветы? — Сомневаюсь... — ведь со всеми тремя она тесно не общалась. Попроси она что полегче, где тут цветы Аллуки, Киллуа, ну хотя бы Курапики и Хаиша, то может выстрелит и отыщет. — Попробуй, — улыбнулась ей Морена, подсказывая ладонью тропу, по которой ей следовало бы пройти. — Наника... — задумчиво произнесла Юмико. Она с каждом шагом чувствовала влажную духоту, в которую она постепенно заходит. Пластмассовая завеса, украшенная зелёными лианами, приглашала зайти внутрь и полюбоваться. Зайдя в совсем душное, но совсем немного проветриваемое помещение, она оглядела блестящую от влажности листву. Чтобы не споткнуться об зелёную и тяжёлую лиану под ногами, Юмико упёрлась рукой на стол, где стояли комнатные растения. Случайно прикоснувшись к фиолетовому шершавому листу, она подняла глаза на пятнистый цветок. Только белые пятна оказались выпуклостями, которые, казалось, лопнули бы при нажатии. — Ты права. Этот цветок посадила она. Точнее пожелала. Сколько усилий ушло на выращивание этого паразита. Зато очень красиво, да? — «Она Нанику имеет в виду?» — посмотрела в зловещее основание с шипами, словно зубами Юмико, сравнивая его скорее с хищником. — Разве это паразит? — Да. У неё был непростой характер. Жаль, что ей теперь его приходится усмирять ради Аллуки из-за несчастного случая. — «Это правда, что с Наникой очень сложно» — выдохнула Юмико, обращая внимание и на другие цветы. А потом за прозрачной стенкой парника заметила размытые шары очень красивого оттенка. Заподозрив, что это за цветы такие, она ускорила шаг к выходу, чтобы скорее подтвердить свои догадки. И хризантемы, голубых и розовых оттенков, цвели пышным кустом и вызывали у неё спокойную улыбку. Она в привычке наклонилась к ним, чтобы насладиться любимым запахом. — Очень красивые. — Как думаешь, чьи они? — Я не знаю имён всех ваших девочек. — Её ты знаешь, — предупредила Морена, замечая потускневшую улыбку. — Ещё при первом твоём появлении перед моими глазами я подумала о том, что ты очень похожа на Викторию. Вам даже нравятся одни и те же цветы. Ни улыбки, ни лица уже не было видно за свисающими волосами Юмико. Она поджала губы и хотела ответить что-то едкое на такое оскорбление, но прекрасно знала, что так делать не стоит. — Мне нужно идти, — не открывала своего лица Кацуки, стараясь затушить вспыхнувшую агрессию внутри от нарастающей обиды. — А?.. Завтра погуляем? — в недоумении хлопала ресницами Морена, провожая взглядом идущую мимо неё Юмико. — Я буду тебя ждать. Эти слова были брошены уже тогда, когда даже зацепившиеся за рукав Юмико шипы алых роз не смогли её остановить. Зажившая от них ранка так не щипала, как выступающие слёзы в глазах Юмико. Надо будет вернуться и извиниться. Её по голове не похлопают за то, что она испортила отношения с тем, с кем априори сложно поссориться. Она уже давно поняла на примере с Иллуми, что здесь ценятся связи. Даже с врагами. Но так хочется к Киллуа. Завтра на прогулке извинится, сейчас ей необходимо побыть с ним. До ужаса необходимо. Впрочем и сам Киллуа был, мягко говоря, не в восторге от «прогулки» с принцем. Просто проходя мимо мёртвых особей, которые Линсен не успел ещё убрать, и видя ненормальный взгляд этого психопата, всё желание сидеть без дела, пока это чудовище с ними уживается под одной крышей, мигом отпало. — Ты говорил о том, что можно принца «переселить» — обращался к кареглазому блондину Киллуа, терпя эту неприятную улыбку. — Не заставляй Юмико этим заниматься. Дай всё сделать мне.