Вакцина от совершенства

      Тёмные потрёпанные шторы неряшливо свисали рядом со стеклом, лишь бы хоть как-то закрыть собою это окно в вольер. Если немного приоткрыть завесу, то окажется, что по середине абсолютно пустой комнаты стоит кушетка. По линиям белой простыни, можно легко предположить, что под ней находится тело. Курапика стоял подле и с бессмыслием уставился на девичью шею, где не зажил порез ещё с тех пор, как Хаиш под страхом нанёс его ей. Наверное, уже час прошёл с момента, как он аккуратно стянул белое полотно с её лица, чтобы найти причину заражения. Но при виде её неподвижных рук, его тело просто отказывалось делать что-либо ещё. Его кончик пальца поплыл от пореза до груди, которая не взмывает больше от дыхания. В отличие от шейного увечья, пробитая пулей плоть уже давно зажила. Становилось холодно и тошно всего лишь от мысли, что там, где сейчас его пальцы, будут делать разрез ради извлечения свинца. Нестерпимо и то, что он даже смотреть на это не сможет, не то, что ковыряться в её теле. А уж тем более доверять это Паристону, который не упустит возможности что-нибудь вытворить против него за её счёт. — Как ты бережен, — успел улыбнуться Паристон в сторону отдёрнутой руки Курапики. — Не помню, что позволял тебе входить. — В экстренные ситуации формальности это последнее, о чём стоило бы беспокоиться, — помахал и лежащему телу на койке Хилл, находя укромное местечко в углу этой мрачной комнаты. — Помню, когда ты был ещё совсем юнцом, я выделил тебе этот кабинет. Твоей радости не было предела. — Зачем ты здесь? — отклонил его попытки вдаться в тёплую ностальгию Курута, сразу желая перебраться к «чрезвычайной» сути. — Давай сразу к делу. — Церидних каждые свои сны посвящает мечтам о совместной ванне с твоей драгоценной. — как его и просили, Паристон сразу начал с факта. — Ой, только не нервничай! А то в твоих глазах будто ангела пронзили. — Повтори? — кончики ресниц Курапики отражали свет от его алых глаз, которые он злобно вытаращил на «шутника». — Ты всё правильно расслышал. Только не пойми ревностно. Я расскажу тебе кое-что, хорошо? Сейчас это тело, над которым ты тут чахнешь, как змей какой-то, принадлежит Церидниху. Потому что именно он выбирал подопытных в тот подземный лагерь. — пожал плечами Паристон. — Эх, лучше родственникам некоторых заражённых девушек не знать, что кожа их родных, как шкура медведя, прибита гвоздями к стене. А всей выжатой и свежей кровью заполнена его ванна. На счёт внутренностей мне неизвестно, хотя я могу догадываться о его приёмах пищи. Интересно, а кости он использует как зубочистки или как удобрение для своего сада? — Почему... — от одной только мысли, что это могло быть описание Леан, его грудь чуть не сдавило до горькой тошноты. — ...он не заражается от настолько прямой связи с вирусом? — О-о! Я тоже задался этим вопросом! — весело подметил Паристон. — И, возможно, эта информация ускорит процесс создания вакцины. Хочешь? Это правда интересно! — его взгляд переметнулся в сторону источника стуков по двери. И по их интенсивности и темпу, Хилл смог определить нарушителя их личного разговора. Курапика же надеялся, что это кто угодно, но лишь бы не Церидних. И его надежды оправдались. — Входите! — хлопнул в ладоши Паристон, самовольно разрешая войти в личное пространство Курута. — Курапика, есть очень важный разговор! — начал Киллуа, встречаясь со взглядом человека назойливой улыбки. Золдик точно заподозрил бы что-то неладное, но выражающее отвращение лицо Курапики его успокоило. — Мне нужно с ним переговорить. Ты не выйдешь? — Так и я общаюсь. А вы всегда только вместе ходите? Комплектом? — улыбнулся в сторону двери Паристон, оглядывая Киллуа и Юмико с ног до головы, а потом с усмешкой бросил благосклонный взгляд на Курапику. — Им так же будет полезно узнать о том, что такое вирус в целом. Я думаю, это даст ответ и на вопрос, как Кацуки удаётся управлять другими заражёнными. — Мы здесь не за этим, но... — Киллуа выгнул бровь в вопросе, ожидая слов Курапики, но он просто устало вздохнул и отвернулся. — Вирус – это полноценный организм, — начал Паристон, поднимая указательный палец к верху. — Вы когда-нибудь видели, как червь болтается даже после того, как детишки разорвали его пополам? Будет огромной ошибкой сравнивать эти два организма, но всё же. В принципе, чтобы представить себе это, нужно думать за рамками возможного. Например, вирус, сидящий в тебе, Юмико, и вирус, сидящий в любой другой особи это не две раздельные части червяка, но и одновременно это одна и та же составляющая организма. — Имеешь в виду вирус в теле Юмико управляет не другими вирусами, а собой? — разъяснил понятнее, насколько это для него возможно, Курапика. — Именно! Мозг Юмико даёт команды телу, а оно тем самым передаёт импульсы вирусу. Однако, если убить его в теле Юмико, вирус не перестанет существовать. Её возможности просто переместятся в другую особь, прямо как возможность червяка пользоваться другой частью своего отсечённого тела. — Организм червя не так работает, как ты это описываешь. — Однако это самое понятное объяснение! — отмахнулся от этого зануды Паристон, поворачиваясь к Киллуа. — Ну и возвращаясь к теме ванных процедур... Если конечность организма умирает, то и вирус не может им управлять. Ты же не можешь шевелить уже отрубленной рукой, верно? Всё гениальное просто. — Это к чему? — не понял Киллуа, почему он объясняет это смотря на него. — Да так. Вернёмся к вопросу, который требует чрезвычайно скорого решения. Церидних явится сюда за Леан и совершенно точно заберёт. Её тело имеет ту же судьбу, что и тело Аллуки. Оно так же имеет цену. — Тело Леан не имеет прав, как и тело Аллуки? — уточнила Юмико. — Именно, милочка Юмико. И я ничего не смогу с этим поделать. Я не имею права ему отказать. Но мне очень важно сохранить это тело в сохранности, ведь оно мне тоже интересно. Так что если объединимся... — Всё ты можешь придумать. Ты просто пытаешься подобраться к нам поближе, — отрезал Курапика, не обращая внимания на его махи ладонями. — Я не буду тебе доказывать обратного. Однако, наша с тобой вражда враждой, но принц всё ещё остаётся принцем. Властным и жестоким. Будем честны, мне так же не хочется отдавать тело моей дорогой подопытной кому-то такому, как он. Я просто выкуплю её у него, так что будь добр и вежлив, без своих импульсивных бзиков. А я всё решу самостоятельно. — Вот вы все где! — помяни чёрта и Церидних обведёт взглядом место, в которое не решается войти сразу из-за нагнетающей здесь атмосферы. Она только ухудшилась, стоило ему переступить порог и привести сюда... «Орлис», имя на её бейджике. Она, вечно жившая в окружении таких с виду светлых людей, как Морена, святые дети и Паристон, не терпела тёмных людей. И она совершенно по-другому представляла себе ученика всегда улыбчивого и притягательного Хилла. Её вместе с неоправданными ожиданиями словно окунули в мрачный омут с ледяной водой и с не просветным дном. Она сталкивалась разве что с этим Киллуа, от которого старалась держаться подальше всё своё детство в священных стенах, так как слухи об ядовитой атмосфере, которая в действительности может негативно сказаться о здоровье, были распространены даже в храме. — Ты и вправду мутантка. Удивительно! — всматривалась с нездорово научным интересом в глаза Юмико девушка, склоняясь к ней. — Разговаривать умеешь? — Эй! — цыкнул в её сторону Киллуа под неодобрительный вздох Паристона. — Пусть, — выдохнула Юмико, стараясь просто перетерпеть и не вынуждать никого на новые конфликты. — Прошу познакомиться с новой ассистенткой Курапики! — положил свои ладони ей на плечи Хилл, пока та ему не сопротивлялась. Она вертела головой, находя тело знакомой неприятельницы. — Меня зовут Орлис, — улыбнулась им наконец представившаяся, продолжая рассказ о себе. — Воспитанница храма, имею образование в сфере биологической и психологической направленности. — «Скорее всего Морена её направила, чтобы следить за процессом создания вакцины» — предположил Киллуа, обращая свой взгляд на Курапику. — Курута Курапика! — показала на него пальцем Орлис, пока Юмико наблюдала за тем, как принц шатается тут без дела и со скукой рассматривает скляночки на полочках. — Я очень Вами восхищаюсь! То, что Вам удалось создать, просто немыслимо! Конечно, в этом большинство заслуга генов Золдика, однако то, как вы применили ошибку природы в качестве прогресса в эволюции человека, поражает воображение! Мы много месяцев изучали мутацию и пытались выяснить, как Вам удалось сделать из этого вирус, но нам так ничего и не удалось. — Погляди, тут есть фанаты твоего индивидуального подхода к науке, — усмехнулся Паристон, бросая боковой взгляд на Курута. — Это... шутка какая-то?.. — на дрогнувшем выдохе произнёс Курапика, чей нерв под нижним веком дёрнулся, а кожа на кончике носа стянулась в морщинку от брезгливости к ситуации. — Я работаю один. Не нужны мне ассистенты. — Ты уж извини, но Совету нужны результаты. Если не доверяешь ей, то просто позволь ей делать хотя бы отчёты. Я ведь тоже не могу полагаться лишь на твоё слово. — «Курапика начинает нервничать. Это видно» — сузил в хладнокровии глаза Киллуа, наблюдая за тем, как резко он начал бросать взгляды в разные стороны, лишь бы держать под контролем каждого. Чем больше становится людей вокруг него, тем сильнее сдавливает чувство опустошенности. Здесь кто угодно, кроме той, кто реально сейчас необходима. Тревожность и паника пробирает костяшки, пытаясь вытащить тело из внутренней растерянности. — Эй. Всё хорошо, — обратила на себя его внимание Орлис, отвлекаясь от собственного наблюдения над глазами Юмико и распознавая паническую атаку в поведении Курапики. Подойдя к нему почти вплотную, она положила ладонь ему на чёлку и прошептала: — Ты здесь. Дыши. — А?.. — хлопал глазами и пытался отдышаться Курапика. Ему это удавалось благодаря успокаивающим движениям её второй ладонью по воздуху. — «Морена всегда была гениальна в подборе персонала» — гордился ею про себя Паристон. — Что за трюк такой? — вскинул бровь Киллуа, обращаясь к Орлис. — Секрет! — усмехнулась учёная, прикладывая палец к губам. Вернув своё дыхание в норму, а себя в реальность, Курапика сбросил её руку со своей чёлки и озадаченно на неё покосился. И только потом, внезапно поняв откуда взялся собственный приступ, его рука рефлекторно схватила тянущееся к Леан запястье Церидниха. Паристон в этот момент пообещал уверовать в Бога, лишь бы всё обошлось и этому вспыльчивому поганцу сошло с рук то, что ему хватило наглости грубо сжать королевскую кисть. — Не притрагивайся! — с яростной ненавистью Курута уставился на недоумевающее лицо принца, а потом начал сжимать его запястье до хруста костей. — Отпусти! — Киллуа сначала положил свою ладонь на его руку, а потом и вовсе её отдёрнул. — Перегибаешь. — Простите его, Ваше Величество! — в хаотичной панике размахивал руками Паристон перед впечатлённым лицом принца. — Его подростковый максимализм немного припозднился и проявляется только сейчас. — «Глупая отмазка» — отвела взгляд Юмико, понимающая, что конфликтов всё же не избежать. — Этот оттенок... — широко распахнул свои глаза Церидних. — Что у тебя за особенность с глазами такая, а? Хочу этот цвет на своей стене... Хоть он и говорил про оттенок, все здесь, кроме учёной, прекрасно понимали, что он буквально имел в виду его глаза. Прежде, чем сказать ещё пару мерзких слов, Курапика всё же задумался о последствиях. Если принц умрёт, Паристон и не только он, сделают всё, чтобы именно Киллуа и Юмико понесли за это ответственность. Не желая их подставлять, а также не давать Паристону контролировать ситуацией, он вдохнул напряжённого воздуха. И вправду ядовит. — Так нравятся?.. — Курапика опустил лицо в пол, разбито улыбаясь. Хоть паника с тревожностью ушли, но опустошение всё же осталось. — Очень. Сколько стоит один твой глаз? Назови свою цену! — с одержимостью произносил принц, уже не смотря на ту, к которой протягивал свои руки, когда как взор желанных глаз был направлен только на неё. — Ты можешь получить их, как только я разберусь с вакциной. — Ты с ума сошёл? — сорвался на крик Киллуа, толкая его в плечо, чтобы тот очнулся. — Совсем уже головой не думаешь? Что ты несёшь? — Точно-точно! — поддержал Паристон, дёргая уголками губ. — Я не закончил. Церидних, ты получишь их оба. А взамен, никогда к ней не прикасайся, не смей о ней думать. Забудь вообще обо всех особях в этой ассоциации. И тогда я позволю тебе самолично их забрать. — Самолично? То есть, ты имеешь в виду... — поднимал уголки губ вместе с бровями принц, косясь на операционный нож. — Цвет! Главное, чтобы он остался! — Погоди! Я могу предложить тебе больше! — остановил их словесный пакт Паристон, оглядываясь по сторонам. — Любая особь на твой вкус! Сколько хочешь? — пытался договориться Хилл, но принц, очарованный алым цветом, его не слушал. — Нужно письменное соглашение! А... Паристон! Зафиксируй это на бумаге, пока он не передумал. — он повернулся к старшему учёному, запечатлев по истине редчайшую картину. Паристон просто в бешенстве. Не понимающая Орлис пыталась разобраться в ситуации по лицам и чужим переглядываниям. А Юмико с растерянностью смотрела то на Киллуа, то на Курапику, всё пытаясь подобрать слова. — Что же… — довольно быстро скрыл своё возмущение Паристон, тяжко вздыхая. — Орлис подготовит всё необходимое. Заодно займёт Ваше Высочество по пути рассказами о происхождении красного цвета глаз в природе. Я верно говорю? — он явно не спрашивал, а серьёзно настаивал своим тоном на то, чтобы все просто оставили их с Курапикой наедине. Но ни Юмико, ни Киллуа не собирались никуда уходить. Орлис же сочла обстановку вокруг действительно напряжённой. Она и так почувствовала себя лишней при входе сюда, а теперь из-за нарастающего непонимания, всерьёз это всё или нет, она вообще не чувствовала себя в своей тарелке. Церидних очень поспешно, чтобы Курапика «не успел передумать» по поводу глаз, скорее потащил её на составление письменного соглашения. И в комнате настала гробовая тишина. И лишь только стискивание пальцев Киллуа в своих кулаках звучало зловеще. Хоть Курапика с самого начала и отстранял их от себя, но Килл всё равно чувствовал себя преданным. Сначала он не понял почему, а потом дошло. Это было настолько безответственно по отношению не просто к себе и своему будущему, а ко всем, что кулаки Киллуа чесались по выбиванию дури из его головы. — Придурок, ты думаешь, что смысл твоей жизни иссякнет, когда ты добьешься всех поставленных целей? Жизнь подойдёт к концу? Якобы, тебе всё равно нечего будет терять? Курапика просто молчал, из-за чего желание Киллуа помогать просто отпало. Но и одновременно он всё пытался выяснить, что именно он делает не так в этой дружбе. — Ты всегда был прилежным учеником, поэтому никогда не сталкивался с моими методами наказания, — всё же начал Паристон, видя, что выгнать отсюда Киллуа не получится. — Но сейчас не слишком ли много ты себе позволяешь? — Я убью тебя! — прошептал Курапика, поднимая на него глаза. — Но прежде, чем я это сделаю, я отберу у тебя всё. В один прекрасный день, ты возненавидишь меня так же сильно, как я тебя. А потом умрёшь. — Не горячись! — выставил ладони вперёд Паристон, смягчающе хихикая и косясь в сторону Киллуа. — Почему только я так ненавистен тебе? Принц Церидних сравнил твою драгоценную с куском мяса. Но разве Золдики не делают так же? Им плевать на жизни других людей, если им за это заплатили. Не лучше ли тебе было бы, если он просто исчез с твоих глаз? Скажи, ты не поэтому ли так хочешь, чтобы он убрался отсюда? Я ведь лучше, чем кто-либо, знаю тебя и ход твоих мыслей. — Ничего ты не знаешь. — Знаю какие мысли гложут все ночи. Твоё желание не верить в очевидное очень забавляет. Настолько не хочешь верить в то, что она была в бункере на момент заражения? Знаешь, как было всё на самом деле? Вместо того, чтобы помогать тебе, она сбежала от тебя. Потому что не верила в тебя. И в последний момент, беспомощная, дрожа от страха и вируса, всё же решила приползти к тебе за вакциной. — Замолчи! — Тебя в бункере не оказалось. — всё же закончил Паристон, наклоняя голову набок в предвкушении очередной его панической атаки. Он приоткрыл рот в наигранном осознании, а потом слащаво улыбнулся. — Оказывается, я попал в самую точку. — Ты не можешь так говорить. Тебя там не было... — свёл брови над закрытыми в сожалении глазами, прижимая ладонь ко рту от наступающей тошноты. — Эй, рот закрой! Ты что несёшь? — свёл в ярости брови Киллуа, встречаясь с мерзкой для него улыбкой, пассивно выражающую агрессию. — Не лезь! — отвернувшись от Золдика, он развернулся обратно. — А может, всё дело в зависти? Тебе ведь недоступно то, чем наслаждаются те, кому ты помогаешь. Я где-то слышал, что можно вечность лелеять романтические чувства к тому, что тебе никогда не будет доступно. Ты настолько утонул в страданиях по любви, которую тебе никогда не испытать, что принимать реальность: «она не верила ни тебе, ни в тебя» попросту боишься. Между тобой и возможностью спрятаться от собственного страха, она ведь выбрала не тебя. — Прекращай! — вцепился и начал сжимать до крови в бинтах корни своих волос Курапика, скатываясь по стене. — А хочешь ты, чтобы Киллуа и Юмико перестали мозолить тебе глаза своей любовью. Вот и пытаешься их сбагрить, у тебя-то такого нет. А если она тебя и любила, то недолго. Ведь в момент, когда её тело переходило грань заражения, тебя рядом не было. А кто захочет, сидя в сырости, в холоде и в темноте, продолжать любить того, кто её там и оставил? Плюс ко всему, тебе тоже не за что её любить. Твой порыв спасти её, всего-то разыгравшееся чувство вины перед ней. В красном отражении печально поражённых глаз, светловолосая копна волос Хилла сжималась кулаком Киллуа, который впечатывал ею его лицо к холодному полу. Золдик с недоумением осматривал забитого в угол Курапику, который растерянно перебегал глазами с него на Юмико позади. Он ещё никогда не видел его настолько загнанного в угол. — Курапика, хватит глазками хлопать и соберись! — прижимал всё сильнее к полу чужой череп Киллуа, вызывая у Паристона кровотечение из носа. — Леан ни за что бы так не ду… — Юмико словно горло перекрыли, ведь бездушное тело мёртвой куклы на койке почему-то посеяло смуту в словах, которые она собиралась произнести. — Чего замолчала-то? Ах, такая милая поддержка от друзей меня очень трогает! — всё пуще улыбался Паристон, заглядывая в озлобленные глаза Киллуа. — Киллуа, отпусти его. — прикрыл свои глаза Курапика, не желая упускать хотя бы крупицу своего контроля. Киллуа в недоверии ослабил хватку, а потом и вовсе встал с Паристона. Он его злил не меньше, чем бездействие Курапики. А больше всего его злило, что он его понимал. На своей собственной персоне всё это было им прочувствованно много раз. — Вы задавались вопросом, почему на самом деле Курапика так тянет с вакциной? Почему Миллуки всё ещё здесь, хотя он сильнее всех рвался отсюда подальше? И почему при всем его контроле только Церидниху и Матери всех детей того храма было позволено тут объявиться? Давай, Киллуа! Тебе же интересно! — словно прошипел последние слова Хилл. — Что ты несёшь? — вскинул бровь Киллуа, а потом взглянул на опущенное лицо Курапики. — Мне казалось, вы куда более догадливые. Всё дело в том, что он хочет отсрочить выздоровление Леан до тех пор, пока его возмездие не будет завершено. — весело улыбнулся Паристон, хлопнув в ладоши. — Чтобы потом замести все следы и показаться перед ней хорошеньким. Разве я не прав? — Не слушай этого полоумного, давай просто... — Киллуа хотел подойти к Курапике, но тут же замер, увидев выражение на его лице. Его словно поймали с поличным, и он готовился к оглашению приговора. — Как никак, а я тоже принимал участие в твоём воспитании. И поэтому прекрасно знаю, как ты собирался поступить. Заставить Миллуки справляться со всеми тебе неугодными. Скорее всего, принца ты бы заставил купаться в собственной крови, Матерь заставил бы отмаливать прощения до неизбежной смерти. После того, как привыкнешь к этой грязи, убил бы Миллуки, чтобы языком не трепал. А там напоследок Я. Понятия правда не имею, какую мучительную казнь ты приготовил для меня. Ну и после всего этого прибрался бы за собой и вот! Я снова хороший, меня можно любить хотя бы за это! Только… — Паристон чуть наклонился вбок, заглядывая в полные ненависти глаза. — …это так не работает. Убийца навсегда останется убийцей. — Киллуа… — шёпотом пыталась вразумить его Юмико, чтобы он хоть что-то сделал, но он просто стискивал зубы и сдерживал когти на своих местах. Ведь если он потеряет самообладание, то точно прикончит Паристона. К тому же этот псих затронул даже его вечно оглушающие мысли. — Скажи, а если Пиетро узнает, что ты пудришь мозги его дочери? Ты и его убьёшь? Вот весёлая история, да? Закрыла глаза, когда ты был славным мальчиком, а откроет… ты уже одержимый местью маньяк. Ох, как она в тебе разочаруется. — Как же ты меня достал! — замахнулся своими когтями на него Киллуа, несмотря на все рефлекторные попытки Юмико его остановить, чтобы тот не делал глупостей, но лишь только мёртвый голос заставил оружию Золдика остановится в миллиметре от кожи на шее Паристона. — Не надо, — попросил Курапика, медленно поднимаясь и пытаясь равномерно дышать. — Он просто задевает гуляющий нерв. В этом его сила. —Гуляющий нерв? — тихо поинтересовалась Юмико, слыша привычное спокойствие в голосе Курапики. — Я объясню, крошка Юмико. — сузил расстояние до нуля между большим и указательным пальцем Паристон, отшагивая от него на шаг. — Этот нерв ищет душевную нематериальную рану, на которую безжалостно надавили. Этот нерв и создаёт физическую боль в груди. Я уже много раз повторял, что любовь это всего лишь механизм в организме, которым нужно научиться правильно пользоваться. — Ты сам не веришь в то, что говоришь. — свела в злобе брови Юмико, обращая его внимание на себя. — Сад, который ты подарил Морене. Вирус ты тоже создал для неё. — Не я его создал, а Курапика. — начал отмахиваться Хилл, с издёвкой усмехаясь. — Да и вообще, Юмико. Что ты знаешь о любви? — Да замолчи ты уже. Я тебя понял. — лишь бы он и её не начал травить, неубедительно потребовал обладатель потускневшего алого взгляда, который медленно преобладал оттенок гниющей и завядшей рябины. — Не обессудь, Курапика. — со смягчающей ухмылкой тёр место, поражённое контролирующим чипом, Паристон. — 1:1. Всё-таки колёсиком крутишь ты хорошо, но и я шурупами твоего рассудка вертеть умею. Так что не злоупотребляй своей временной властью, если не хочешь, что бы я свёл с ума и тебя, и твоих друзей. — Что значит, Курапика его создал? — стоял с негодующим лицом в створках двери Линсен, пожирая требующим объяснения взглядом Курапику. — Вирус? — Линсен. — с опаской протянул руку Киллуа, отмеряя расстояние между ними. — Ой, ты не в курсе? Не спроста же Курапика единственный, кто может создать вакцину. Ведь он так же единственный, кто знает рецепт своего же вируса. — Он врёт? — с надеждой спросил Линс, оглядывая всех знающих кроме него. — Нет, — сухо ответил Курапика, не поднимая глаз. — Когда ты невесту мою застрелил… Ты не спас меня вовсе… — не моргал Линсен, медленно протягивая руку к лезвию операционного ножа. — Ты всего лишь второй раз её убил… — Ты прав. — Линсен! — Юмико расставила руки перед тем, кто резким движением руки превратил мёртвую тишину в грохот, перемешанный с самыми беспощадными ругательствами. Киллуа держал уже его, чтобы тот никого здесь не поранил ножом, который он схватил в порыве. — Угомонись! — прижимал его к стене лицом Золдик, выворачивая Линсену руки и заставляя сильным нажатием на крепкие запястья выронить холодное оружие. После он с раздражением посмотрел на холодный взгляд Курапики. Одно дело абстрагироваться от друзей, но совсем другое настраивать их против себя. И когда он хотел оправдать его, чтобы остудить пыл Линсена… — На самом деле Паристон… — Киллуа. — перебил его Курапика, прося отпустить и его. Тяжело вздохнув, он посмотрел на уже, по всей видимости, бывшего друга. — Линсен, отойдём. — Он тебя убьёт! Киллуа это злило. Он тут всех усмиряет, а этот только провоцирует и заставляет их же отпускать. — Успокойся, Киллуа. Он не убьёт меня, если я ему этого не позволю, — Курапика впустил его в вольер, прикрытый чёрными шторами, а затем зашёл и сам, прикрывая за собой дверь. Положив пистолет на стол между ними, он отошёл на шаг дальше, чем расстояние вытянутой руки от него. — Но тебе я позволю. Я знаю, что такое чувствовать ненависть к человеку, забравшему у тебя всё. Поэтому ты можешь на мне отыграться. — Издеваешься? — в его взгляде больше не было того уважения, лишь презрение и осуждение. — Готов бросить здесь все свои дела, чтобы мне ношу облегчить? — Готов, — с беспристрастием кивнул Курапика, смотря куда-то в сторону и чувствуя нацеленное дуло. — Я ведь реально убью тебя! — пальцы Линсена дрожали на металлическом курке. — Ты просто хочешь совершить самоубийство моими руками, разве нет? — Может быть. — Ты... — поджав губы, он с разочарованием опустил оружие. Он всё пытался заглянуть в его глаза, но Курапика не позволял своей удушающей атмосферой к нему даже подойти. — ...сам говорил, что смерти твоего врага недостаточно. Но даже твои враги не хотят умирать, а ты... Толку, что я пристрелю тебя? Твоё лицо, что сейчас, что после выстрела в лоб останется таким же. — Ты закончил свою речь? — всё же бросил отдалённый от ситуации взгляд на него Курапика. — На твоём лице мне нужен тот же страх, который чувствовала моя беременная невеста перед заражением. И я заставлю тебя его прочувствовать, отняв всё дорогое! Курапика не воспринял всерьёз ни его психоз, выраженный хлопнутой дверью вольера, ни его угрозу. Ему казалось, что он уже прочувствовал все гадости отрицательных эмоций и других просто не существует. Заражённую он не тронет, это очевидно. Что до семьи... Даже Паристон не смог ей навредить, а Линсен беспомощный. И выглядел очень жалко в высокомерном взгляде Курута, которого он так хотел застрелить. Но духа не хватило. — Я ухожу! — накинул на себя лёгкую куртку от ветра поздней осени Линсен, не оглядывая никого прощальным взглядом. — Линс, янтарный мой. За городом есть хорошее место для беженцев, тебя туда отпр... — Отвали! — яростно отшвырнул руки Паристона со своих плеч Линсен, скрываясь за поворотом в коридоре. — Ну и что ты там ему наговорил? — Это уже не имеет смысла, — не смотрел ему даже вслед Курапика, встречаясь мрачным взглядом Паристона, а потом переводя взгляд на Киллуа. — В итоге, мы поняли друг друга? — с прищуром улыбнулся ему Паристон, желая догнать Линсена и нашептать ему какие-нибудь привилегии, если он к нему присоединится. — Не зазнавайся больше, пожалуйста! — Курапика, — засунул руки в карман Киллуа сразу после того, как дверь захлопнулась, стараясь поймать его изворотливый взгляд. — Я покину ассоциацию? Для того чтобы обчистить территорию Церидниха. — Ты у меня разрешения просишь или что? — его безразличие на лице сменилось недовольством, стоило его бровям хмуро опуститься. — Мы с вами не на одной стороне. Сам принимать решения не в состоянии? — Я просто... Стараюсь предложить обмен. — напрягся Киллуа, так как эта идея всё ещё заставляла сомневаться. Но он не прокололся, так как смог немного его заинтересовать. — Нам обоим Церидних действует на нервы. Я понимаю, что твоё желание собрать здесь всех своих врагов для мести может быть правдой, но всё же твои сроки не сходятся. Вакцину вы с Юмико договорились делать седьмого и... — Киллуа!.. — остановила его Кацуки, а потом прошептала. — Я ещё не обсуждала с ним это... — Оу... — рефлекторно закусил губу Килл, отводя взгляд. — Курапика, хочешь ты того или нет, но пока Юмико не выздоровеет, я останусь здесь. Много кто будет терпеть и не предпринимать действий, так как все прекрасно осознают важность вакцины. Впрочем, для тебя это скорее всего очевидно. — Курапика, я специально постаралась вытащить из Тетты план и отсрочить тебе время для выяснения, куда Паристон дел душу Леан. — Кто вас просил влезать? — с раздражением в голосе спросил Курапика, вызывая леденящую обиду в её груди. — Успокойся и послушай, — выдохнул Киллуа, неимоверно злясь от этой его неблагодарности, но понимая противоречивое чувство своей навязчивости. После разговоров с Иллуми он тоже чувствует себя не очень и, возможно, они выбрали неподходящее время для разговоров о планах на будущее. — Не хочешь говорить о своих целях, ну и пусть. Ты хотел передать Бейонду что-то важное. Что если я дам тебе гарантию? Это «что-то» попадёт ему на стол уже на днях. Есть человек, который мне должен за помощь Палм, доставит это туда. А взамен ты задержишь здесь Иллуми, пока я освобождаю особняк. — «..."я освобождаю?"» — Юмико взглянула на Киллуа, взгрустнув тем, что он принял это решение без неё. — Помощь от взаимовыгодного обмена отличается. Курапика, мы не на одной стороне. Но мы тебе не враги, поэтому прекрати на нас так смотреть. — Я не собираюсь доверять это кому попало, — опустил свой враждебный взгляд Курапика, поразмыслив над его словами. После он задумался и над предложением обмена и поднял глаза на Юмико. — Перемани Морену на другую сторону. — Что?.. — Не поняла она сначала. — Мне достаточно, чтобы она считала Паристона врагом. Ко мне или к Киллуа она не так тепла, как к тебе. А значит, тебе поможет информация о том, что он использует выращенных ею детей в отвратительных целях. Распорядись этой информацией правильно и выдвини его как аргумент. — «Это правда, что она может не знать о Паристоне, ведь она считает случай с Наникой несчастным. Но я не уверена в том, что она поверит мне...» — Звучит как что-то невозможное! — ответил за неё Киллуа, стараясь защитить от этой невыполнимой на вид задачи. — В обмен на это я не просто помогу удержать здесь Иллуми, но и гарантирую вам, что Аллука получит независимость от ассоциации и будет жить нормальной человеческой жизнью. — Как ты можешь это... — Я хоть раз нарушал обещания? — на опережение спросил Курапика, встречаясь с недоверчиво поражённым изумрудным взглядом. — Ты можешь отказаться. — Я попробую! — с твёрдым намерением заверила Юмико после этих тяжёлых переглядываний между ними. — Как раз скоро время для нашей следующей прогулки. Мне задача ясна. — «Мне в любом случае следует привести Гона и уверить Курапику в его нужности... — задумался Киллуа. — ...что бы в случае провала с Мореной, мне было что ему предложить» — В таком случае дай мне час, — сложил руки перед собой Курапика, — я займу Иллуми таким образом, чтобы ты с ним не пересёкся при покидании ассоциации. Киллуа с сомнением проводил взглядом Юмико до выхода, а потом попятился за ней. Обменявшись с Курапикой неоднозначным взглядом, он закрыл за собой дверь. Мысли о том, как это провернуть, мешали Киллуа сосредоточиться на равномерном темпе, идентичностью с шагом его девушки. — Куда ты так бежишь, ахах? Я не успеваю за тобой! — ей пришлось подбежать к нему, чтобы сравняться с ним. И это несмотря на то, что он вышел последним. — Ой, извини! — замедлил шаг Киллуа, освобождая место между рукой и боком, чтобы она могла просунуть туда руку. — Как ты будешь это проворачивать? — Морена не так ужасна, как нам кажется. — шагала Юмико, обнимая его руку в ходьбе. — Нутро меня ещё ни разу не подводило и что-то здесь не сходится. Она что-то скрывает, но мне кажется я скоро узнаю это от неё. Потому что... — она неосознанно замедлила шаг, заставляя Киллуа опустить на неё глаза. — ...я правда похожа на Викторию? — Ну и ересь! — плюнул от неожиданности эти слова Килл, выгибая брови. — Она тебе такое сказала? — Угу... — с грустью кивнула Юмико, а потом почувствовала его пальцы на своих щеках. — Это ложь. И до идиотизма наглая! Должно быть эта пай-дамочка совершенно ничего о тебе не знает. Да и вообще, она когда Викторию воспитывала, куда смотрела? Ты совершенно не такая! — пока возмущался, он мягко пожимал её щёчки, дабы взбодрить. А потом и вовсе заключил её в свои тёплые объятия. — Не верь ей. Она же наверняка чокнутая, не забывай об этом. — Не забываю... — прижимаясь всё сильнее, она отвела взгляд на стеклянные узорчатые дверцы, через которые просвечивались разноцветные крапинки на зелёном фоне. — Ты опять хочешь справляться со всем без меня. — Наоборот. Мне без тебя очень трудно. — Выдохнул Киллуа, кладя щёку ей на макушку. — К тому же я говорил, что мне страшно. Если я встречусь с Иллуми один на один, я не смогу тебя защитить. Ты сама это видела... — виновато прикрыл глаза Килл. — Я никому здесь не доверяю. Если раньше я слепо защищал тебя от всего, что движется, то сейчас я могу на тебя положиться. Это одно из самых успокаивающих чувств, которые я когда-либо ощущал. Хоть и защищать тебя мне тоже нравится. — Я всегда ощущаю себя в безопасности рядом с тобой, — обвила его шею руками Юмико, прижимаясь своим носом к его плечу. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя иначе рядом со мной. Поэтому я и не хочу подвергать тебя опасности. — Килл... — прижиматься уже было некуда, но так хотелось ощутить это тепло, исходящее от него, сильнее. Ближе. Насколько это вообще реально. — Мы с тобой прощаемся всего на несколько часов, — усмехнулся Киллуа, хотя было совершено не до смеха. — Ещё я не доверяю Курапике. Я имею в виду, что я понятия не имею, на какие ещё самоубийственные ухищрения готов человек, продавший собственные глаза. И что у него сейчас в голове я тоже не понимаю. Если честно, мне хочется верить, что это часть его очередного плана и настолько далеко он заходить не собирается. Но всё же он очень уязвим перед Паристоном, особенно на данный момент. Именно поэтому я и хочу, чтобы ты осталась и проследила.