Вакцина от совершенства

— В городе остались живые люди? Голос прозвучал из темноты, где стояла толпа и блистала в лицо отвечающему мелькающими вспышками камер. — Ни в коем случае, — размахивал руками Паристона. — Все те, кто избежал заражения от неизвестного вируса, были переправлены в другую опорную точку. — Что случилось с телами людей, которые умерли в пределах города? — Конечно же ассоциация позаботилась о телах погибших. — Среди людей всё больше распространяется информация о странных женщинах, жертвах вируса, которые бродят по городу и нападают на людей. — Что-же… — опустил голову со снисходительной улыбкой и помотал ею Паристон. — Все знают про закрытый город в холодной стране? Его так же признали нежилой зоной из-за высокой радиации. Но люди утверждают, что на заброшенных улицах бродят призраки умерших… Но мы ведь с вами люди взрослые и не верим в сказки?.. Это является ответом на вопрос? На этом запись оборвалась. Экрану телевизора, стоявшему в офисе участника Совета и главного федерального органа безопасности, не оставалось ничего, кроме как развлекать зрителей серой рябью. Но зрелище было не менее раздражительным, чем интервью у погибшего от рук ученика. Красная кнопка под давлением пальца приказала телевизору заглохнуть. Недовольно строгий взгляд Бейонда медленно опустился с потемневшего экрана на листы с делами экспериментальных людей, а потом окатил холодом стоявшую солдатиком подле стола Тетту. — Проще стереть с лица земли всю живность в этом городе, чем выпытать из ученика Паристона вакцину… — постучал пальцами по стопке бумаг Бейонд, а потом с тяжёлым вздохом облокотился на спинку дивана. — Где Фрикс младший? — Предположительно преследует особо опасную особь и Киллуа. — Отзывай. Пусть участвует в подготовке по тотальной зачистке города, — махнул рукой Бейонд, распаковывая новые чернила для печати документов. — Подчистую?.. — неуверенно спросила Тетта, собирая волю в кулак для возражений. — Вы даже не посоветуетесь с другими участниками Сове… — Эй-эй! Джин отвлёкся от мониторинга ленты какой-то информации и перебил её, но ей же на пользу. Потому что сидевший Бейонд был уже весь на нервах от одного лишь её вопроса. Фрикс распутал свои ноги, валяющиеся на журнальном столике, и устойчиво поставил их на пол. Локти упёр на свои колени, а сам подался вперёд. — Не много ли военных сил ты на это потратишь? — Дороже мне обойдётся потеря моих солдат из-за заражённых особей. Во главе Кацуки сейчас стоит сопляк Ичиро. Он не так хорош, как его предшественник в силу опыта. С ним мы не сможем долго скрывать нашу ситуацию от других стран. Сколько ещё моим людям сторожить въезды в город? Куда лучшим решением будет избавиться от выживших и заражённых, а потом впустить группу дезинфекции. После вернуть жильё потерявшим свои дома. — Или?.. Столько сил потрачено и даже не попытаемся сделать последний рывок? — Джин решительно выпятил три пальца. Указательный, средний и безымянный. — Дай мне три дня на убеждение заключённого. Не упускай шанс сократить расходы и стать героем, которым собирался стать Паристон. — Три, — повторил Бейонд, не спуская глаз со своей замершей руки, которая держала сполоснутый в чернилах штамп над приказом о зачистке. — Не считая сегодняшнего дня! Фрикс не упустил и эту деталь, ведь сейчас уже начался день и только на путь к заключённому отнимет у него достаточное количество драгоценных часов. Расслабленно поднимаясь с кожаного дивана, он в прощании помахал Тетте и генералу. Вышел в коридор и пропустил мимо себя Кацуки с поникшим лицом. «Жаль парнишку. Одну сестру убили Золдики, а другая особо опасная заражённая» — подумал Джин. Как только он преодолел порог коридора, то тут же уловил тёплый запах застоявшейся пыли на горячих батареях. Как же здесь всё-таки жарит. Скорее покинув это душное место, он сел в свою потрёпанную грязным городом машину и направился в тюремное учреждение. При предъявлении собственного пропуска, он наказал главному надсмотрщику дать разрешение на въезд ещё одному гостю, который подъедет позже. Сотрудник тюрьмы по дороге к названному заключённому уверял Джина, что тот вовсе не такой резвый и опасный, каким его все описывают. И всё же его посадили в камеру к таким ребятам, которые уже наверняка научили его здешним манерам. А если учесть и тот факт, что приезжих с закрытого города вообще нигде не принимают, то ему очень далеко до прежней сладости жизни. Только по приходу картина оказалась совсем иной, чем её описывал сопровождающий Фрикса. В отличии от «учителей здешним манерам», Курута сидел в самом углу грязной камеры, лишь бы свет из вне не падал на него. Но всё же он достигал стёртые от ударов кисти, свисающих с его колен. — Неплохо ты тут обустроился. Тебе там не холодно? — Фрикс кубарем вывалил горячий пар изо рта на свои холодные ладони. Оглядывая побитые лица заключённых в не менее холодной комнатушке, он потёр руки, чтобы согреться. — Ну как тебе в городе, полного обычными людьми? — Необычно, — тон голоса заключённого, казалось, был холоднее здешней температуры. — Отопри! — махнул головой в сторону замка Фрикс, ловя неуверенный и подозрительный взгляд сотрудника. Но возникать он был не в силах, поэтому с предупреждением об осторожности, открыл скрипучую решётку. — С Леан увидеться не хочешь? — Нет. — отрезал он, поджав кисти ближе к коленям, чтобы ребристая тень поглотила и их. — Чего так? Не в настроении? — с прищуром улыбнулся Джин, четно пытаясь заглянуть под чёлку сидящего. — Или ты не в курсе? Хотя бы ради приличия поинтересовался бы, в каком ещё курсе он должен быть, а не раздражал бестактным игнорированием. — Её постигнет та же судьба, что и Кацуки Киоко, — сузил губы бантиком Джин для свиста, но он не вырвался из-за красноглазого взгляда с того угла. — А твои глаза и правда… — Что это значит? — спросил Курапика, перебивая его. — Ту девочку ведь убил Золдик Иллуми, когда она выехала из города с каким-то военным полгода назад. А сейчас дочь лейтенанта похищена им для разрешения распрей между братьями Золдиков. Лично я намерен её спасти, — разъяснял это Фрикс, запихивая кулаки в карманы своих балахонов и разворачиваясь на мысках. Сотрудник занервничал с ключами в руках, когда увидел усмешку Джина, который дёрнул головой в сторону выхода для заключённого, подразумевая что-то вроде «идёшь?», и скрылся с поля видения Курапики. Сидящему в тёмной камере ничего не оставалось, кроме как подняться и выйти в коридор. Фрикс молча шёл в сторону допросной комнаты и в привычке гладил свою щетину. Прежде, чем открыть дверь, он слабо ударил по включателю и врубил свет внутри. Его рука пригласила заключённого сесть за стол. На место, напротив которого сел он сам и закинул скрещенные ноги. Казалось, этот разговор будет отличаться от прошедшего, где Курапику допрашивали с пристрастием. Джин раскрыл глаза на недоумевающее лицо, которое не выявляло желание садиться напротив его ботинок. Подняв брови в неудобном осознании, он быстро смахнул их со стола, а потом выдвинул тумбу и достал дело. — Ты же понимаешь, что утаивание вакцины от государства приравнивается к продолжению геноцида? А учитывая, что на твоём досье обвинения не только твои, но и Паристона, Золдиков, Кацуки и… — Я последовал за тобой не ради этого разговора, — перебил Курапика. — «Вот оно что. Им всё ещё нужна от меня вакцина, а значит они не в курсе, что есть ещё одна сыворотка» — Хорошо… — кивнул Фрикс с поднятыми бровями. — В обмен на рецепт вакцины, я позволю тебе вернуться в город и дам возможность спасти дочь лейтенанта. — Нет, — медленно помотал головой Курапика, скрещивая руки и облокачиваясь на спинку стула. — Я помогаю вам, спасая и вылечивая Леан. А дальше решение за ней. Поступите вы иначе… Нет, иначе вы не поступите, ведь у вас уже огромные проблемы. — Я наслышан о твоих методах заложничества в переговорах. Что-то вроде: «сделайте так, иначе будет плохо». Но с моими методами всё проще. В моих силах оставить тебя гнить в тюрьме. В моих силах оставить тебя в сырости без еды и воды. А ещё в моих силах отдать тебя на пытки Золдикам. Всё равно будешь упрямо скрывать вакцину? — выдохнул Джин, смотря на устремившийся на него исподлобья злобный взгляд. — Ты издеваешься? — с угрозой ударил он кулаком по столу. — Берёшь на себя ответственность за преступления не только Паристона, но и за убийства, совершённые Киллуа и Юмико? Наглое игнорирование привело Джина чуть ли не в ярость, которое отразилось на перевёрнутом с грохотом столе, стоявшим между ними. Курапика ошибся, этот допрос с пристрастием ничем не отличается от предыдущего. — Да к чёрту твоё благородство! Сбрось всю вину на Киллуа, он ведь тоже виновен! У Золдиков в семье полно приемников, а ты на место Паристона один! С вакциной тебя послушают, а он не так тяжело отделается. Курапика нервировал Джина своим пустым взглядом, мучающим тёмный угол этой ледяной комнаты. Фрикс поджал губы, ощущая раздражающую сдавленность внутри. Из-за этого и решил, что следует начать с другого угла. — Курапика Курута, — насмехающимся тоном, он прочитал имя на отчётном документе, а потом продолжил: — «Художники готовы отдать душу, лишь бы зачерпнуть кисточками краску, цвета глаз Курута». Я сначала не понимал, пока не увидел наяву. В древности за вами, демонами, была охота, а оказалось, вы всего лишь альбиносы с мутацией, которая заставляет при сильных эмоциях вливать кровь в радужную оболочку ваших глаз, тем самым смешиваясь с вашим природным цветом. Церидних, которого ты убил… — уточнил Джин, — тоже был своего рода деятелем искусства. Этим объясняется его нездоровая одержимость твоими глазами? — Откуда ты?.. — он даже не понимал, как сформулировать вопрос. — Это не единственное, что я о тебе знаю. Теперь ты понимаешь, что я и за твою семью могу взяться? Так что давай без пафоса. — Две колбы с вакциной, — недолго думая начал Курапика, тяжело вздохнув. — Что? — Первая была для экспериментальной особи. Вторая для Леан… — медленно перечислял Курапика с хрипотцой в голосе. — У нас с ней договор. Вакцина принадлежит ей. Вторую колбу и записку я положил для Пиетро, чтобы именно он занялся её лечением. — А что в записке? — Так я тебе и сказал. — Тогда ситуация меняется. Я могу просто заставить Золдиков разбудить её и под пытками заставить её признаться, где находится… — Вы этого не сделаете просто потому, что вы уже бы это сделали. Но, видимо, вам что-то мешает. Могу поспорить, вам самим невыгоден тот вариант событий, где Золдики распоряжаются вакциной. — Ясно с тобой… Либо, по-твоему, либо никак? — на выдохе протянул Фрикс, устало закидывая голову назад и переводя взгляд на вошедшего надсмотрщика, который встретил его на въезде в тюремное учреждение. — Прибыл, — коротко оповестил мужчина, встречаясь взглядом с кареглазым. — О! О! — резво поднялся со стула Джин, движением руки требуя впустить гостя. — Ты спрашивал, откуда я знаю о тебе? Так вот, я ведь, Джин Фрикс! — И что? — выгнул бровь Курапика, окатывая его презрением с ног до головы. — Прошу любить и жаловать! — указал он на пустующий проём двери. С каждой продолжительной секундой ситуация казалась всё более глупой и раздражающей. Он подёргал кистью, намекая, что уже можно выходить, но так никто и не вышел. Фрикс с недовольным лицом выглянул в коридор и подозвал незнакомца выйти к ним. Хоть эффект идеального и неожиданного появления был испорчен нелепостью Джина, вид этого человека поразил Курапику до степени, что ему пришлось забыть о дыхании. Да и в общем, забыть на мгновение о происходящем вокруг. Курапика считал, что его семья давно в нём разочаровалась из-за этой трагедии, поэтому она никогда не захочет иметь с ним ничего общего и принимать обратно. В последний раз, семь месяцев назад, он связывался с ними. И это только ради того, чтобы заранее предупредить их об опасности. — Тут его называют «спасатель». Это… профессия такая или синдром? — с подавленным смешком спросил Фрикс, глядя на аккуратно выстриженную причёску шатена и мягко выраженные черты кругловатого лица. — Этого пай-мальчика я откопал… — Пайро… — единственное и дрожащее, что вырвалось из губ Курапики, который давно не слушал своего тюремного освободителя. — Как… Почему ты здесь?.. — Я же только что пытался объяснить! — вспыхнул Джин, моча кулаками воздух и не давая вошедшему вставить слово. — Оставите нас? — всё же перекрыл его громкие недовольства Пайро, выставив ладонь перед лицом Джина. — Не положено… — попытался возразить тюремщик, но уныло брезгливый взгляд Джина в его сторону заставил его вспомнить о нраве этого Фрикса и помалкивании рядом с ним. После щелчка закрытия двери, Пайро сел напротив и начал рассматривать потрясённое лицо Курапики. Он будто на мертвеца смотрел, нежели на своего друга детства. — Мне через многое пришлось пройти, чтобы встретиться с тобой, — начал Пайро, — ты и сам знаешь, как трудно выбраться из нашей деревни. Они все там оплакивали тебя, думая, что ты мёртв. Только твоя мать постоянно наведывается в места для беженцев, рассчитывая, что ты скрываешься под другим именем. Ей никто не верит до сих пор, но вот… Ты жив. — Не говори ей… Пусть лучше думает, что я мёртв, чем… — Что с тобой? — поднял в переживании брови Пайро, встречаясь со стеклянным кареглазым взглядом. — Тебя ведь, никто ни в чём не обвиняет, по сути… В той комнатушке было по-прежнему холодно. Особенно тёмные углы, далёкие от батарей, покрывались ледяной корочкой. Их вполне могли подслушивать, но Джин предпочёл оставить эту затею. Он разговаривал со своим сыном по служебному телефону, рассказывая всё, как есть. — Хорошо, я понял, — кивнул в трубку Гон, косясь на лицо Киллуа, заинтересованного в его телефонном разговоре — Ну что? — первая спросила Юмико, как только Фрикс нажал на кнопку сброса и повернулся к ним. — У меня две новости, — начал Гон, вытаскивая симку из телефона и сжимая её в ладони. — Начни с хорошей! — попросил Киллуа, устало облокачиваясь головой на плечо Юмико. — «Я не говорил, что будут хорошие новости...» — он неловко почесал затылок. — Вторая колба с вакциной у Леан. — В смысле у Леан? Она выздоровела? — в недоумении вскинул бровь Киллуа, глядя на отрицательно мотающую голову. — Нет. Вакцина не использована, а она сама похищена Иллуми. — Просил же начать с хорошей! — схватился за корни волос Киллуа, злобно махая ногами в раздражении. — Это можно назвать хорошей новостью, ведь вакцина в пределах города. А значит, получив её, мы сможем вылечить Юмико. — Может Паристон наврал и про то, что вирус убьёт меня, если буду вдалеке от мутаний? — предположила Юмико, а потом продолжила: — ...чтобы удержать меня в городе, а там и Киллуа заодно? — А если не наврал? — чуть не сорвался Килл. — Он хоть и обманщик, но и правдой нас не обделял. Бесит! — Пятьдесят на пятьдесят. — сложил руки Гон, поднимая лицо к небу и тяжело вздыхая. — Патрульные куда-то собираются! — помахала им Палм, аккуратно спускаясь с холмика, за которым их было бы сложно заметить из места, за которым она следила вместе с Орлис и Миллуки. — А вторая новость?.. — всё же продолжила разговор Юмико, внимательно наблюдая за Гоном. — Курапика намерен отобрать у него Леан. — ответил Гон, замечая на себе всё больше удивлённых взглядов. — вроде намерен, не уверен. Он вкратце пересказал им слова его отца о том, что у Курапики есть на это три дня. Гон так же предложил им попробовать скооперироваться с ним, пока сам будет отсутствовать и помогать Тетте. — Если бы у меня была возможность связаться с Ичиро, — начала размышлять вслух Юмико. — То он бы помог нам… — Один он ничего сделать не может, иначе давно бы поставил Бейонда на место и не дал бы ему своевольничать. В Совете тоже имеется иерархия. Сам Зено, скорее всего, тоже не против такого расклада, так как считает, что их внуков расчистка не коснётся. — Даже несмотря на то, что мы здесь? — спохватился Миллуки, топая ногами. — Если вы опять попробуете объединиться с Ку… — Он вам не поможет, — перебила его Орлис, смотря в изумрудные глаза, которые Киллуа отвёл от неё. — Эй, не всё так плохо... — неловко усмехнулся Гон, ободряюще махая руками. — Она права, — произнёс Киллуа. — Если быть честными, каждый раз всё идёт наперекосяк, когда мы с ним объединяемся, — поделилась мнением Юмико. — Он всегда в последний момент делает необдуманные вещи. После этого всё идёт не по изначальной задумке... — И в нашей помощи он не нуждается, — добавил Киллуа, — как бы я не пытался доказать ему обратного. — Тогда остаётся вариант забрать Леан у Иллуми быстрее, чем это сделает Курапика? — спросил Гон, но Киллуа словно слышать перестал после упоминания имени его самого старшего и опасного брата. — Не выйдет, — усмехнулся Миллуки. — Киллуа боится его до трясучки в коленках, так что не станет рисковать. Едем из города и посмотрим. Если Кацуки поплохеет, просто вернём её. Я больше не вижу смысла тут торчать. — Я смогу! — сжал кулаки и стиснул зубы до крови в губах Киллуа. — Не обязательно же с ним видеться напрямую, правильно?.. Мы можем придумать, как выманить его из... из... места, в котором вакцина?.. — Да что вы несёте? Вы все здесь загипнотизированы? — вздёрнула кистями в разные стороны Орлис. — В чём твоя проблема? — обратила серьёзный на неё взгляд Юмико. — Она того и хочет, чтобы вы все вились вокруг неё. — Ты про кого? — не поняла Палм, оглядываясь по сторонам в поиске того, кто тоже не понял, чтобы не чувствовать себя отдельной от остальных. К её счастью, таких было много. — Про Леан. Я не собираюсь рисковать жизнью ради неё. Она и раньше заставляла всех обращать на себя внимание так же, как и сейчас... — И что? — с раздражением выдохнул Киллуа. — Предлагаешь бросить её, даже несмотря на то, что нет больше других вариантов? — Не строй из себя героя. Тебе вакцина нужна, а не она. Так что да, именно это я и предлагаю. В отличие от вас, у меня нет причин и мотивации её спасать. Лучше встретиться с Курапикой и уговорить его дать нам рецепт вакцины, а я её сделаю сама и вколю Юмико. Этот вариант лучше. Через её брата мы внедрим вакцину в общество и... — А если не уговоришь? Думаешь так легко сможешь убедить Курапику отдать нам рецепт? Что же ты раньше такого не сделала? У нас нет выбора, кроме как не пытаться перехитрить Леан, а просто плыть по течению, которое она задала. Одна монашка уже пыталась, так она её с того света прикончила. — Что за глупость?.. Вы думаете Леан его переубедит? — Она – нет. — задумчиво отвёл взгляд Килл. — «Если использовать вакцину на Юмико, а Леан оставить как повод для того, чтобы он создал новую? Или использовать вакцину на Леан, а она сможет достучаться до Курапики? А если не сможет, то и не факт, что она сама предпочтёт вылечить Юмико. Нам может дорого это обойтись... Стоит подумать об этом позже, ведь серьёзная проблема не только в ней, но и в Иллуми...» — сначала он вдохнул глоток морозного воздуха, а потом выпустил пар. — для начала разберусь с Иллуми. К тому же для Леан это не спасение. Она просто станет заложницей другого. Меня. А там посмотрим... по ситуации? — он с ухмылкой взглянул на переживающее лицо Юмико. — Вы все суеверные и чокнутые? Вы даже не знаете где их с Иллуми искать. — «Иллуми наверняка всё это затеял для встречи со мной…» — задумался Киллуа. — Думаю, они находятся в особняке Золдиков именно этого города. Нет, я уверен. — Очень трогательно, Киллуа. — Миллуки похлопал по своим сухим губам, раскрывшимися от зевоты, — только я этим заниматься не буду. Так же как у этой пай-учёной выручать свою сестру, у меня нет повода оставаться здесь и пытаться выручить своего недалёкого брата. — Я тебя и не просил. Мне легче самому этим заняться. — Ах, ну тогда arrivederci. — размял складки на шее Миллуки. — «Самому»? — переспросила его Юмико, слабо дёргая пальцами за ткань его водолазки. — Ты же не собираешься самостоятельно этим заниматься? — добавила Палм, не давая Киллуа ответить на первый вопрос Юмико. — Естественно... Вас то это не касается, а Юмико... — Тогда ты ничем не отличаешься от Курапики, я правильно понял? — пожал плечами Гон, жмуря глаза и показывая язык. — Нет, я же просто... Всё, потому что я за вас волнуюсь! Я не прощу себе, если вы пострадаете от Иллуми! Он сильнее вас и... Никакие мутаньи или военная подготовка ему ни по чём. Он рос в ещё более жестоких условиях, чем я… и расправы его куда страшнее, чем мои. — Разве не поэтому мы должны объединиться? Ты ведь сам только что сказал, что он сильнее. Тогда это будет похоже на самоубийство, нет? — спросила Палм. — Ты-то чего так стремишься помогать? — скривил брови Миллуки, брезгливо косясь на покрасневшее лицо Палм. — Киллуа же спас меня однажды... Я чувствую себя неловко, что никак не могу его отблагодарить! — стучала подушечками пальцев друг об друга, а потом резко спрятала лицо в ладонях. — О, гадость. — высунул язык Миллуки. — Палм права. — пыталась игнорировать этих двоих Юмико, хотя какое-то раздражение слабо трепло в груди. — Вы с ума посходили? Помимо того, что у Юмико нет возможности покинуть границу, есть ещё поводы остаться? Там ведь тебя ждёт Аллука. Когда Бейонд добьётся своего, в живых в этом городе не останешься даже ты. А ты? — Орлис посмотрела на Юмико, которая больше не поднимала ни на кого своих чёрных глаз. — Готова лишить девочку старшего брата, лишь бы он умер с тобой? — За языком следи! — огрызнулся Киллуа. Он резко поднялся, заставляя ту сделать шаг назад. И если бы Гон не огородил их друг от друга своим оружием, а также не попросил бы его взглядом, то Бог знает что сделал бы с ней убийца. — Никто тут не умрёт! Подведё-ём итоги! — Гон продолжал заслонять её собой от Киллуа, лишь бы в этом городе только что не произошло новое убийство. — Двое «против» этой затеи, четверо, считая меня, «за». У нас есть три дня до момента, пока Бейонд не получит вакцину. Но! — Заранее перебив негодования Орлис, он вытянул указательный палец к верху. — Я увезу отсюда вас с Миллуки, как и договаривались. Это не займёт много времени. — широко улыбнулся им Гон, а потом вернул взгляд на Палм, Юмико и Киллуа. — А вы поищите самое наиближайшее место, откуда можно будет наблюдать за Иллуми и где он нас не заметит. Думаю, лучше всего с этим справится Киллуа. А Юмико умеет же управлять особями? Как ты это делаешь? — Это… само собой получается. У меня нет ответа… — Когда Киллуа спас меня, — начала Палм, неосознанно поднимая руку. — они на него не нападали. На нас это может распространиться? У тебя с ними ментальная связь? — Это действует только на Киллуа, и то, только если я ощущаю их рядом на определённом расстоянии. Особи вдалеке могут напасть даже на него. На счёт того, будут ли они нападать на вас, пока меня нет рядом, я не знаю. Но я чувствую то, что чувствуют они, если я беру над ними контроль. — Если расставишь их в местах вокруг особняка, — предложил Гон. — то получим большой обзор. — Для слежки то, что надо, — подтвердил Киллуа, возвращая взгляд на Юмико. — Мы сможем подобраться достаточно близко, но сами будем в безопасности. — Мы сможем узнать, есть ли в особняке помимо Иллуми ещё кто-нибудь. — А ты сможешь узнать, кого конкретно почуяла особь? — Палм обратилась к Юмико, у которой пробежал блеск мизерности. — «Каким образом она себе это представляет?» — подумала Юмико, просто отрицательно мотая головой. — Плохо. В таком случае, если Курапика решит действовать, то мы можем профукать момент и упустить его. — Если Курапике удастся забрать Леан, то мы их ни найти не сможем, ни договориться, ни получить вакцину. — тяжело выдохнул Киллуа. — Он использует устройство, отпугивающее собак, — напомнила Юмико, вспоминая день их встречи. — Я сразу пойму, что это он. — Это при условии, что он единственный пользуется этим устройством. — предупредил Миллуки. — Сомневаюсь, что Иллуми нужна такая штука. — ответила ему Юмико. — Скорее всего, он сразу убивает заражённых. Так что и приятели у него, скорее всего, такие же. — Ага… Такие же. — тихо повторил Киллуа. Он поднял голову на небо, которое смыло с себя рассветные краски и накрылось пуховым одеялом грязно-серых облаков. Хотя, если приглядеться и сравнить их с болтающейся чёлкой Киллуа, то они уже таковыми не казались. Скорее были матово-серебряными. Хотя какая разница, если цвет остаётся цветом. Меняется лишь суть, и то, не для всех. Восьмое января. Седьмой месяц как они в этом «пустом» городе. Сегодня они должны были быть за его пределами. Однако некоторые тонкие лучи солнца всё-таки пронзали недостаточно плотные облака и падали на участок земли, где жизнь людей в неведении продолжалась. Блики на капоте джипа слепили бы водителю, если бы не тонирующее лобовое окно. — Мне даже стыдно сидеть в такой дорогой машине… — с неудобством шептал Пайро, кладя руки на кожаный руль и поворачивая голову к окну, откуда была видна, но не слышна последняя беседа Джина и Курапики. — Оружие с собой не возьмёшь? — спросил Джин, протягивая Курута пистолет. — Чтобы сразу застрелиться при встрече с Иллуми? — задал ему встречный вопрос Курапика, поднимая на него глаза и принижая его следующим объяснением: — Вооружённая толпа обученных солдат его не остановила. Ты считаешь, дилетант с пистолетом раз и навсегда покончит с убийцей Золдиком? Хоть в его словах и была толика унижения, но пистолет Курута принял. Впрочем, как и свои вещи, так и устройство, благодаря которому Гон выслеживал чипированных особей по городу, а также автомобиль. Обязательным для него условием было выставлено: система автопилотирования. — Значит и про «вооружённую толпу обученных солдат» под твоим командованием заикаться не стоит? — Эти люди мне ни к чему, — спокойно ответил Курапика, заглядывая в магазин пистолета, а потом возвращая взгляд на Джина. — Пайро достаточно. — Тогда гляди, — указал пальцем на карту Фрикс. — Раз хочешь приватности своим передвижениям, пускай. Я буду проезжать мимо седьмого выезда каждое утро, начиная с завтрашнего дня. А также проведывать этот дом у трассы ради того, чтобы забрать вас. Третий день будет последним, после уже действовать будет Бейонд. Снабдить туда электричество я смогу только послезавтра, увы. Когда мы встретимся, я должен быть уверен, что вакцина в любом случае попадёт в массы. Так что мне всё равно, спасёшь ты свою подружку или нет. Мы обуславливались: я даю тебе полную свободу действий, возможность и отсрочку на три дня, а ты предоставляешь мне вакцину. — Тебе нет необходимости мне напоминать, — раздражённо ответил Курапика, засовывая пистолет в кобуру. (чехол для личного огнестрельного оружия) — А прошлых союзников под своё крыло не возьмёшь? — вспомнился вдруг Джину тот паренёк Ичиро с мяклой походкой после того, как узнал, кем является Юмико с точки зрения государства. — У меня нет причин связываться с теми, кто вместо того, чтобы выслушать меня, пытался внедрить мне мысль о том, что Леан мертва, и поверил моему врагу, испортившему всем жизнь. — Обиделся что ли? — запрокинул голову назад, кладя её на ладонь, которая разминала уставшую шею. — У меня нет времени на обиды. Передо мной цель, вот и всё. Он захлопнул за собой дверь у пассажирского переднего кресла и пристегнулся. В его движениях прослеживалась пассивная агрессия. Его раздражение выдало цоканье, когда у него не получилось с первого раза зафиксировать ремни безопасности. — Что это? — спросил Курапика, поднимая глаза с ремней на протягиваемую к нему руку. — Антивирусное, ведь ты потихоньку простужаешься, — объяснял Пайро, протягивая дополнительно и воду. — Мне не… — заметив, как брови водителя раздражительно дёрнулись, Курапика без слова больше принял заботу. — К сумеркам будем уже там, — рассказывал Пайро, наблюдая за распаковкой какого-то смарт-устройства, с которым разгуливал Гон, когда отлавливал чипированных особей. — Ого… мы можем наблюдать за ними даже с такого расстояния? — Оно спутниковое, — дал короткое объяснение Курапика, замечая точки на экране и вокруг особняка Золдиков. — «Если предположить, что одна треть мутанток в городе чипированы, то их в лесу как-то многовато… схематически это… поджидают?» — Тебе стоит поспать, пока будем ехать. Хорошо? — настаивал Пайро, отчего Курапике пришлось просто смиренно вздохнуть. — Хорошо, — согласился Курапика, облокачиваясь на стекло и наблюдая за тронувшимися колёсами в зеркале заднего виденья. — Цель, да? Как знаешь, — проводил Джин их бесстрастным взглядом в окно, откуда шумиха сборища людей буйствовала по сей день. Подобная шумная толпа, откуда были слышны призывающие отголоски выгнать беженцев из заражённого города, прошла и под окнами высокоэтажного здания. За стеклянными окнами именно этого дома часто красовался красивый и дорогостоящий интерьер. Цены на снятие такого жилья тоже были баснословными. И один молодой парень, который мог себе это позволить, делит эту квартиру с четырьмя жильцами. Честно говоря, он впервые в такой ситуации. И в такой компании. Это слишком необычно для него. Ведь убийце из семьи Золдиков впервые доводится сосуществовать в одних и тех же стенах не только с младшей сестрой, но и с психом-параноиком, специализированным психотерапевтом и пожилой… нет, уже старушкой. Каллуто смиренно пил чай, которым эта старушка поила не только эту четвёрку здесь, но и ранее всех выживших и подобранных Курапикой в том городе. Кстати говоря, даже Курута не смог тогда отвертеться. Не ясно, что в ней было такого, но она угощала всех опасных личностей, представляющих глобальную угрозу по мнению государства. Батончик для особо-опасной особи. (Старушка была слеповата, но явно подозревала, что девочка в солнечных очках совсем необычная. Не стала устраивать скандал, а просто приняла действительность). Для Киллуа она припасла корзину яблок, которые стояли бы тут по сей день, если бы не любовь врача к яблокам. А маленькую Аллуку она постоянно задабривала конфетами. Казалось ли это подозрительным? Почему она осталась в опасном положении в квартире убийцы, семья которого славится своей кровожадностью, а не вернулась в безопасное место с остальными выжившими? Эти вопросы возникали, но до тех пор, пока не подавалась её стряпня. Сами выжившие сейчас в лагерях для иммигрантов. Фриксу пришлось хорошенько постараться, чтобы этим людям выдали документы, подтверждающие их местонахождение здесь ещё с самых первых дней эвакуации. — «Мне не по себе. Три месяца тут торчу в заложниках у Золдика…» — переживал Леорио, сидя на полу и мониторя новости о выживших день за днём. Он бы сидел на диване, но на нём распласталась вымотанная после прогулки Аллука. Нельзя было сказать, что Леорио был прямо-таки в заложниках… Просто предчувствие у него такое, что, если он начнёт рыпаться раньше времени, ему не поздоровится. И убийственный взгляд Каллуто в его сторону, даже по дороге к мусоропроводу, здесь совершенно не при чём! — Когда уже они вернутся?.. — задал Хаиш вопрос, очевидно на который ни у кого здесь не было ответа. Хотя абсолютно каждый здесь желал бы его узнать. — «Меня больше беспокоит, зачем Каллуто нам помогает. И помогает ли он нам вообще?» — всё не унимался с одним и тем же вопросом на протяжении трёх месяцев Леорио. — Интересно, — начала Аллука, уныло поднимая пальчики к верху, пытаясь достать лампочки на потолке, но так ими до них и не дотягиваясь, — чем занят сейчас братик? А для братика, как бы он того не хотел, время приближалось к выжиданию подходящего момента для перехвата. План был хорош своей простотой и состоял из того, чтобы выманить старшего Золдика из поместья и забрать охраняемую особь. Гон попросил не действовать без чёткого плана, пока не отвезёт Орлис и Миллуки за границу. Без него эта авантюра плохо закончится. Исключительным случаем будет лишь Курапика, который может опередить его и решить действовать независимо. С дальней крыши было видно здание, но недостаточно. Деревья загораживали основной участок входа и калитку. Если необходимо будет знать, что происходит на пороге особняка, то скорее всего придётся спускаться. Киллуа подготовил на этот случай верёвку, но разве что для себя. Девочкам такие трюки ни к чему. Привязал её к выступающей крепко накрепко балке, а другой конец приготовил для спуска. Юмико сидела на деревянной коробке и ловила ощущениями улетающее тепло, теплившееся внутри куртки, в которой она была окутана. Тепло Киллуа… Он знал, что ей без нужды пытаться согреться в такой мороз, но также понимал, что ей нравится именно это тепло. Рядом шелестела камерой Палм, ворочая объективом по красотам городской пустыни. Но здесь она по своему желанию. Журналистка настраивала камеру таким образом, чтобы она служила дополнительным биноклем. На подобии того, которым сейчас орудует Киллуа. Он облокотился локтями на обочину. Сквозь ткань водолазки пробирался каменный холод от треснувших кирпичей. — Я вспомнила, что произошло со мной в тот день... — внезапно начала Юмико, кладя ладонь к вискам. Похоже, рано или поздно, искусственно утерянная память всё же возвращается. — Какой? — повернул к ней голову Киллуа, отвлекаясь от слежки за поместьем. — Когда я исчезла из бункера. — ответила Юмико, замечая, как под волнующей ветром чёлкой, его взгляд в удивлении расширяется, а тёмные брови в недоумении приподнимаются. Как же явно и красиво они просвечиваются под волосами. — Я знала, что не могла уйти, ничего тебе не сказав… — Что ты вспомнила? — Виктория усыпила меня. А когда моё тело ослабело настолько сильно, она поволокла меня из бункера и отдала каким-то людям в форме. Они хотели забрать меня для опытов Паристону, но Наника спасла меня. — Страшно было? — спросил Киллуа, глядя, как она меняется в лице. — Мне больше было страшно за тебя в тот момент! Я чувствовала такую опасность от неё. Знала, что она может причинить тебе огромный вред, если я ничего не сделаю… А когда я… — опустила подбородок ниже Юмико, делая голос тише. — Мне было не по себе от того, что я не могла тебе объяснить, куда исчезла. Мне в какие-то моменты голос в голове шептал, что это я тебя бросила. Так сложно было не верить… После встречи с Мореной, не верить стало проще. Она говорила, что осталась бы с любимым несмотря ни на что. Я её очень сильно понимала, поэтому… Не могла и всё тут! — Я не считал, что ты меня бросила, — удивился Киллуа, поворачивая голову вбок. — Я верил, что ты бы так не поступила. Ты же со мной пробыла весь этот путь. Жизнь в пустом городе, пристанище Курапики, ассоциация. Ясное дело, что что-то случилось. Для меня было так же ясно, что за всем этим стоит Виктория. У неё внутри появилась какая-то благодарность к человеку, который наделал столько дел. Конечно, эта Виктория общий враг и от неё стоило избавиться раньше, но стоило бы ей отдать должное? Благодаря ей они прошли через множество испытаний и готовы к новым. Любовь, укреплённая таким количеством трудностей и преодолевшая столько невзгод, казалась очень окрыляющей и одушевлённой?.. — А ещё это значит, что моя злоба к ней была не беспричинна! — вздёрнул к потемневшему небу кончик носа Киллуа, хмыкая. — Так что и я тебя ни за что не брошу. Рассчитывай на меня как можно чаще. — Не весь! — вздохнула покрасневшая Юмико, поднимая глаза на его ласковый взгляд. — Не весь путь… Я ещё в первые наши дни, когда ты только-только начал раскрываться мне, удивлялась, через что ты прошёл до встречи со мной. А потом я влюбилась и… сейчас тоже… — Хах, интересно узнать, что было бы, если бы ты не заразилась и не обладала этими супер-способностями, а потом отыскали бы Аллуку. — вздохнул Килл, облокачиваясь на сложенные сзади руки, а потом кивнул и подмигнул Юмико. — Предлагаю узнать это, когда выберемся отсюда. — Конечно… — она тепло улыбнулась ему, прикладывая ладонь к его слегка покрасневшей, то ли от смущения, то ли от мороза, щеке и погладила пальцем по выступающему румянцу. — Я так обрадовалась тогда, несмотря на то, насколько сильно мне было тогда плохо… Думала, что наконец верну тебе сестру и может… жили бы вместе, как ты предлагал? — неуверенно предположила Юмико, отводя смущённый взгляд. — Да, только чур наш дом будет намного уютнее тех мест, в которых нам приходилось ночевать. — вяло вздохнул Киллуа, уже уставший от настолько трудного образа жизни. Киллуа вовсе не брезговал. Ему вполне неплохо. Он понял смысл фразы «и рай в шалаше, если рядом любимый». Но скрипучие кушетки в палатах, обмёрзлые качели в заброшенных парках аттракционов, мокрые матрасы и опять кушетки в белоснежных стенах… были не самыми приятными местами отдыха, которые он мог бы предпочесть. Терпимо, конечно. — Хорошо. Я только с радостью поселиться в какой-нибудь новой просторной квартире со свежим ремонтом… — вздохнула с улыбкой Юмико, опуская свою руку с его щеки ниже, начиная игриво переплетать пальцами, стараясь защекотать и взбодрить его, тем самым желая согнать тучу нагнетающих мыслей в сторону Иллуми. Она прекрасно понимала, как он не хочет связываться со своей семьёй. Потому и ценила, что он всеми силами старается раздобыть для неё вакцину. Понятия и не имела, как его отблагодарить в этот момент. — Хэ-эй! — рассмеялся Киллуа, жмуря глаза. Но как только он открыл их, то увидел скорее грусть на её улыбке, нежели радость, которой она хочет напоить его сполна. — Что случилось? — Ничего, — помотала отрицательно головой Юмико, тяжело вздыхая. Много что случилось. Она не хотела, чтобы он возвращался к семье точно так же, как он не хочет этого сам. Вот бы эта зараза исчезла из её тела сама по себе и им не пришлось сидеть здесь в ожидании. Конечно, рядом с Гоном запах успеха чувствуется отчётливее, но всё равно какая-то тоска. Что если Киллуа напрямую встретится с Иллуми, что тогда? Она сможет его защитить? Одно дело уничтожать стаей толпу военных, но что делать, когда враг умеет точно так же? Только ему нет нужды кем-то управлять, кроме как собственным телом и убийственным инстинктам. Ну а сам Киллуа… вообще-то часто задумывался о том, какое их совместное времяпровождение было в обычной среде. Самой обычной. Обычный день. Солнечная погода. Возможно, он наблюдал за этой атмосферой из окна класса, уныло мотая ногами и ожидая звонка. Звонок на перемену хорошо, но звонок, трезвонящий, чтобы закончить уроки вовсе ещё лучше. Ведь тогда можно свободно и в полный голос разговаривать со своими друзьями, дурачиться и веселиться по дороге домой. Никакая злая тётка тебе и слова не скажет за это. Впрочем, злые тёти не мешали ему дурачиться и сидя за партой прямо у них под носом. Куда бы он направился в первую очередь? Да куда угодно! Караоке, где он сорвал бы голос из-за высоких нот после холодного напитка. Кафе, где проходило бы какое-нибудь мероприятие, которого он с друзьями ждал с нетерпением. А может, у них с Юмико, девочкой на два класса ниже, был бы общий интерес и общее желание сходить в какое-нибудь определённое место. Куда обычно ходят школьные парочки на свидания? Кино?.. Внутри пахнет горячим попкорном. Если пройти дальше по протяжному ковру, запахнет чем-то сладким. Вата? Сахарная... Взять её за руку? Или рано? Вокруг плакаты, среди которых обложка к тому самому новому фильму. Судя по её счастливому лицу, предвкушая и ожидая чего-то невероятного, Юмико долго ждала этот фильм. Скорее всего со дня его анонсирования. Она миленько одета. Причёска показывает то, что она упорно готовилась к этому дню. Впрочем, она и в форме очень даже ничего. Просто непривычно видеть её в повседневной одежде... Плакаты кончаются и вот вход, освещённый неонами. Дальше тёмный зал, напротив огромный экран и она рядом. Попкорн сладкий или солёный? Когда она ненавязчиво решила узнать, какой он любит, чтобы взять такой же, он просто взял два таких, два других. И даже два с карамелью. В первой пачке липкая сладость переливалась розовым оттенком, а во второй мелькала голубым. Он без раздумий высыпал содержание в одну картонную тару, а после перемешал пальцем. Она может не беспокоиться, он мыл руки. Наверное, сейчас подходящий момент для того, чтобы взять её за руку? Киллуа отвернул лицо, пряча в темноте свои багровые щёки. Нет, нет, нет. Рука... липкая из-за карамели. — «Фильм только начался, а ему уже не интересно?» — пронеслось это разочарование в голове Юмико, отвлечённой от фильма. Конец был бы оценён по достоинству, если бы голова Киллуа не была занята одним и тем же переживанием. Как она отреагирует, если он возьмёт её за руку? А если поцелует? Что тогда? Ему больше понравилось говорить об этом фильме, нежели его смотреть. Ведь её голос намного приятнее, чем свой внутренний, переживающий из-за неопределённости. Так ещё и в темноте. По дороге домой зашли в кафе. Он был здесь уже со своей компанией друзей, поэтому знал, что выбирать. Клубничный коктейль в жаркий сезон. Он аж глаза зажмурил от удовольствия! Хотя опыт с севшим горлом и проучил его, но навсегда от любимого напитка отказываться не станет. К тому же, в тот день, очень мило было завести разговор с Юмико, начиная о её переживаниях по поводу его здоровья. Она не хотела себе ничего брать, ведь не планировала тратиться. Но видимо забыла, что эта прогулка за его счёт. — «Или только я так считаю?» — не понял Киллуа, а потом обратил внимание на её указательный палец. Указательный на то и указательный, чтобы указывать на что-то или на кого-то. — Обычный чёрный чай? Ты уверена? Килл не стал уговаривать её покупать что-то другое после того, как она кивнула. Он приложил свою карточку к терминалу. Дождавшись напитки с мокрым и холодным чеком, случайно прилипшему к картонному стакану, Киллуа протянул ей холодный чай. Теперь дорога до дома. Наверное, стоило её всё же уговорить на другой напиток. Она вон какой замкнутой походкой идёт. Смущённая что ли или ей неловко? — Хочешь попробовать мой? — спросил Киллуа, как только его губы отстранились от влажного наконечника трубочки. — А.. можно?.. — неуверенно спросила Юмико, переводя свой взгляд то на крышку чужого напитка, то на его хозяина. — Я ведь предлагаю. — уверил её в этом Киллуа, протягивая стакан ей. — «Это непрямой поцелуй?..» Голова закрутилась, пытаясь угнаться за вертящимися смущающими мыслями. Или это из-за солнцепёка? Юмико обволокла трубочку губами и втянула сладкую жидкость. Ясно теперь, почему он выбирает этот коктейль. — Вкусно... — засияла аж в лице Юмико. — Можешь допить... — Не нужно!.. — она помотала головой. — А я твой возьму, и ничего. — хмыкнул Киллуа, проделывая своими губами с трубочкой то же, что и она с его. Раз так, то... ладно. Раз Киллуа не против... Он проводил её до дома. Честно говоря, она бы и подумать не могла, что их знакомство доведёт до такого. Мечтала, конечно, но не рассчитывала. — «Ладно...» — собрался с мыслями Киллуа. Крыльцо её дома, летний вечер и песни цикад на деревьях. Лучше, чем этот момент для признания, бывает разве что в сказках. Так что соберись, Киллуа! — Киллуа! — отвлекла его от этих мечтаний Юмико, дёргая пальцами за ткань, обволакивающую её плечи. — Мутаньям плохо от вибраций. — Откуда? — спросил Киллуа, мотая головой, чтобы полностью отрезвиться. Она показала указательным пальцем на место, которое, как назло, было закрыто острыми кронами зелёных ёлок. Как же стало быстро темнеть. Киллуа всё пытался разглядеть единственную дорогу, ведущую в особняк. Он заходил под разными углами и моргал в сторону луп бинокля. Но маленькая территория крыши не давала большого простора. Это сильно напрягало. Вспоминая эти хоромы с голыми стенами холодных и постоянно сквозящих коридоров, ему на ум приходил и четвероногий сторож. Мокрый нос огромного зверя, принимающего обличие то ли выдрессированного пса, то ли огромного волка, случайно коснулся щеки лежащей особи при запоминании нового запаха на территории особняка. Это место заброшено уже как полгода. И вот один из хозяев снова ступил на порог своего дома в ожидании младшего брата. Золдик пришёл сюда не один, ведь прекрасно понимал, что и Киллуа в одиночку сюда не заявится. Да и заявится ли он вообще? — Вместе с глюкозой в её кровь поступало «сонливое» вещество, которое держало особь в анабиозе, — объяснял человек, чьё лицо прикрывала маска. Этому незнакомцу не очень-то хотелось, чтобы Золдик знал в лицо того, с кем имеет дело. Удивительно, что Иллуми согласился на эти условия. Либо ситуация настолько сложная, что он готов на любые жертвы, либо ему чересчур безразличны марионетки, которых он использует для своей выгоды. — Не долго ей осталось лежать? — спросил Иллуми, перекатывая между пальцами колбу с вакциной. — Эффект анабиоза пропадёт через определённый промежуток времени, и она снова поднимется на ноги, — ответил тот, кто внимательно наблюдал за вакциной в руках убийцы. — «У него в руках вакцина от кошмара вокруг и важная заложница. Если Золдик всё правильно рассудит... Хотя вряд ли его заботит будущее других людей. Ему важен лишь Киллуа...» Другие люди нужны ему лишь для того, чтобы они занялись окружением Киллуа, когда как он сам займётся своими заключительными методами воспитания. Тяжёлые лапы животного помогли мохнатому телу угрожающе подняться, а мягкая ранее шерсть встала колючим дыбом при приближении ещё одного постороннего. Незнакомец был не в восторге от этого четвероногого монстра, когда оно запоминало его запах. Из его пасти сразу веяло запахом смерти. Или, проще говоря, запахом сожранных заражённых. Золдивская собака уже чуяла однажды запах этого постороннего. — Это, скорее всего, Файралла… — предупредил он, намёком прося остудить пыл домашнего любимца. — Твоя подруга, сбежавшая из храма? — поинтересовался Иллуми, не ясно зачем, давая рукой команду сесть собаке обратно. Этот пёс здесь только для того, чтобы учуять Киллуа, не более. А значит, когда пёс завиляет хвостом… — У неё компания и полно оружия, которое сработало даже против Киллуа. Сработает и против той опасной особи, которая бегает за ним постоянно хвостиком. Человек в маске преодолел этот коридор и подошёл к дверям. На полу встречала морозь вместо утончённого ковра. Выходя на террасу, куда ни посмотри, вокруг сплошной лес с мрачными ёлками и голыми деревьями. Вороны отлепили свои когти от крючков холодных веток, услышав не сильно далеко шумы, создаваемые людьми. Эти птицы уже отвыкли видеть передвижения кого-то, помимо лесных обитателей. Файралла вместе со своим знакомым помахали вышедшему их встретить. Она подошла и похлопала по плечам встречающего. — Почему так долго? — спросил он и убрал со своих плеч её руки, под ногтями которых проглядывалась засохшая кровь. — Я общалась с Теттой. Она кинула меня, — злилась Файралла, царапая ногтями экран своего телефона. — Я продемонстрировала ей оружие на Золдиках, а потом отпустила того пацана и её. Но свою часть уговора она не выполнила. В тот день после того, как Киллуа, Гон и Тетта освободили особняк, последняя зашла в комнату, где уже как таковых связанных, не было. Были лишь усмешки, направленные в её сторону. А от прикосновений женских рук сзади у неё пробежались мурашки по шее. — Как всё прошло? — промурлыкала вопрос Файралла, прижимая к себе замкнутую в насильные объятия. — Мне кажется... Гон что-то заподозрил... — поджала губы Тетта. — А я говорил, что он фальшивит, — рассмеялся парень с дредами, указывая на массивного мужчину рядом. — Закрыли бы вы свои рты, — холодно произнесла Файралла, слизывая из-под ногтей остатки крови Золдика. — Мне плевать. Если это попытка соскочить, то неудачная. Я выполнила все твои требования. Перевезти оружие, испробовать его на Золдике. Теперь твоя очередь мне услужить. — Послушай Файралла... — Хочешь знать, что я сотворила со снайпершей с прозвищем «Супер»? — прижала указательный палец к губам Тетты. — Она могла бы просто отделаться обычным заражением. Бродить себе по городу и радоваться, что её кошмар — это всего-то вирус. — Не хочу я знать. — отрезала она сразу после того, как перед её глазами пробежался образ до конца потерявшей рассудок девушки. Виктория оставляла в подарок Файралле кейс, о котором не был в курсе даже Паристон. Внутри были капсулы с вирусом и лекарством. И если первая желала добиться каких-то результатов, которых добивалась всю жизнь, то вторая просто утоляла свою извращённую жажду. Снайперша, прикованная к холодному столбу, получала дозу вируса. И до момента обращения получала такую же дозу лекарства. И так постоянно, раз за разом. Сначала ее выпирающие вены синели, как и кожа под веками. Тело окатывало холодом, а душа травилась чувством одиночества, страха, отчаяния и жажды убийства. Затем наступал момент лечения. Её телу нужно было переживать массу изменений в организме, чтобы всё пришло в норму. А потом снова, в не до конца окрепшее после заражения тело, она вводила вирус, повторяя раз за разом эту карусель отчаяния… — Жаль, — хлопнула Файралла по плечу Тетты, отстраняясь и давая ей наконец вдохнуть. — Если не выполнишь свою часть сделки, я обещаю тебе, Тетта. Я достану тебя из-под земли и посажу на место той несчастной. Не думай, что высокое звание тебя спасёт. Я доберусь до тебя. — Она... — всё решалась сказать Тетта. — ... тебе без нужды. Она мертва! — И что? — подняла брови в угрозе Файралла, доставая из кармана телефон. — И что? И что? Что значит «без нужды»? Раз мертва, то не нужна? Мёртвое тело, мёртвая душа. Леан всё ещё целиком моя. И смерть нас с ней не разлучит. В тот день она так же шкрябала поцарапанный экран так же, как и сейчас, перед своим знакомым. Этот жест сильно раздражал присутствующих рядом с ней, но никто не возникал. Рядом стоящие переглянулись, не понимая, что сказать. Но тема быстро сменилась, как только вдалеке стал слышен шум мотора. Потом слышны были и колёса, вращающиеся по ледяной корке на асфальте. А летящие им навстречу фары проливали свет так, что было видно не только этим двоим, но и незаметно следящим на крыше. — Друзья твои? — разглядел он в темноте чёрный джип. — Я приехала сюда только с… — она посмотрела на своего сопровождающего, а потом на машину. Судя по всему, автомобиль не собирался сбрасывать скорость. Он собирался въехать в этот двор, несмотря на препятствия, которые повредят машину. Тонированное лобовое стекло не позволяло увидеть водителя, который не удосужился даже повернуть руль, чтобы не сбить стоящих у террасы. Сопровождающему Файраллы пришлось даже схватить её за руку и отбросить себя вместе с ней вбок. Не сделай он этого, то её тело было бы прижато к колонне террасы вмятым капотом машины. Она дымилась, но не только этот дым щипал глаза. Треск камня побежал по колонне, которая из-за своих увечий больше не могла выдерживать мраморную крышу. Она тоже треснула и случился обвал, который поднял с земли пыль, замёрзшую грязь и тяжёлый запах камня. — «Что там случилось? Не вижу…» — злился Киллуа, беря в руки конец верёвки. Он видел лишь то, что фары угасли после звука столкновения. А также дым и обрушившие камни. Быстро нацепив защитную перчатку, чтобы не содрать кожу на ладони, он сбросил верёвку и схватился за основание около узла. Со словами «я только посмотрю, лезть не буду», Киллуа заприметил с высоты калитку, за которой спрячется, спрыгнул с обочины и, с огромными отталкивающими от стены прыжками, приземлился на землю. Файралла хотела подняться и открыть дверцу машины, но мужчина её опередил. Он резво встал, быстро подошёл к покалеченному джипу и злобно потянулся к двери, чтобы вытащить неповоротливого водителя. И когда до Файраллы дошло, что внутри может никого и не оказаться, она не успела открыть рот, как её сопровождающий дёрнул ручку. Разбил бы он окно или попытался вытащить водителя иными путями, неважно. Оглушительный и ослепляющий взрыв всё равно испугал бы всех птиц в округе, а также развалил террасу полностью. Если Файралле и человеку в маске нужно было просто отвернуться, чтобы не ошпарить лицо взрывным жаром, то открывшему дверь не повезло. Не было смысла проверять, жив он или нет. Упавшие на него обломки заставили прекратить его конечностям предсмертно трепыхаться. Киллуа, добравшийся до калиток, наблюдал и не мог ответить себе на вопрос. До взрыва он понял только, что это машина Джина Фрикса. Что она здесь делает? До этого он не мог распознать, чьи это фары, из-за кромешных теней от деревьев, которые так же загораживали едущий транспорт. Убийца был незаметен, но полностью затаил дыхание и скрыл своё присутствие до невозможного, как только послышался цокот каблуков и внутри клубного дыма, который окатывал вход в особняк, показалась высокая фигура. Черноглазый убийца оглядел этих двоих, которые всё не могли откашляться. Человеку даже пришлось снять маску, из-за чего его лицо разочарованно удивило Киллуа. И именно этот миг, когда он потерял всю свою сосредоточенность, за которой скрывал свой страх перед Иллуми, выдал его местоположение. Теперь в чёрных глазах Иллуми это казалось действием со стороны Киллуа. Пёс правильно понял, что член семьи совсем близко. А значит, вколов вакцину похищенной особи, он всё сделал правильно. Он рассчитывал на то, что в итоге его младший брат не получит ни вакцину, ни мутанью, которая всё равно погибнет от переохлаждения. Киллуа на короткий миг присел на корточки, прислонился боком к калитке, прикрыл глаза и отдышался, чтобы не дать узнать Иллуми, что он здесь. Он начал жалеть, что всё это затеял. Надо было остаться на крыше и дождаться Гона? Нет правильного варианта, ведь в обоих случаях они просчитались. Иллуми изначально не собирался идти на компромиссы, а просто безжалостной давкой заставить младшего брата самого согласиться на возвращение домой. И неважно, кому потребуется умереть ради этого. — Ты доволен? — Иллуми задал вопрос, который не дал Киллуа вдохнуть воздуха. Он стоял сзади и Киллуа это прекрасно понимал. Страшно было осознавать, что понял он это только после того, как услышал бездушный голос. Присутствие уловить не удавалось даже сейчас. В прошлые разы Иллуми давал сбегать своему младшему брату после того, как преподавал ему урок. Только что-то подсказывало, что сейчас он его ни за что не отпустит. Киллуа не был в состоянии пошевелиться. Он просто сидел на корточках и пытался принять хоть какое-то решение. Всё, что ему удалось сделать после того, как чёрные волосы коснулись его щёк с обоих сторон, это медленно запрокинуть голову назад и встретиться с пустыми глазами сверху. Ничего и никого больше не существовало. Только тихая пульсация внутри висок, стучащая в ожидании, что он сейчас с ним сделает снова. Пока этого не произошло, он успел хотя бы немного отрезвиться от ужаса, пробирающего его колени, и подняться, чтобы повернуться лицом к собственному страху. Стоило Киллуа сглотнуть тяжёлый ком и сделать шаг назад, Иллуми потянулся за выпирающими из кармана иглами. Тело младшего на мгновение стало ватным, а журчание собственной крови по венам становилось слышно всё отчётливее. Контроль над телом снова был потерян, когда бледные пальца притронулись к тонкому, но смертоносному оружию. Иллуми его не убьёт, но ноги всё равно подкашивались. И холодно. Стало как-то холодно. Тонкие пальцы второй руки медленно потянулись к серебряной макушке, чтобы поприветствовать младшего брата, которого Иллуми давненько не видел. Но Киллуа в рефлексе отдёрнул лицо назад, поэтому недоумённому старшему брату пришлось резко нырнуть в копну волос и сжать их куда сильнее, чем намеревался. Это был даже не вскрик, а хриплое «не надо». Это не вызывало у Иллуми никакой жалости, лишь только подпитывало его садистские наклонности. Он поволок его к горящей машине, а когда доволок, нажимом заставил сесть на колени дрожащее тело. Холодным остриём иглы он провёл по коже на задней стороне шеи, не царапая, а потом точечными движениями зашагал ею до затылка. — Твоих рук дело? — спросил Иллуми, наблюдая за побледневшим лицом. Киллуа отрицательно помотал, чувствуя кончиком носа искусственно вызванный жар от машины. Но Иллуми ему не поверил, поэтому начал надавливать кончик к коже сильнее. Киллуа невольно начал переживать не за собственную жизнь, а за ту, которая сейчас может рвануть его спасать. Понимая, насколько это бесполезное занятие, его взгляд случайно метнулся на крышу. Он проклял себя несколько раз и молился, чтобы Иллуми не заметил этого броского взгляда. Но чёрные глаза Золдика медленно проскользили туда же. — Нам туда? — с ухмылкой спросила Файралла, видя за ёлкой маленький уголок крыши. Не туда. Только не туда. Киллуа задышал быстрее, когда Иллуми кивнул им после предложения Файраллы притащить сюда его друзей. Главное, чтобы они были живыми. Или полуживыми. Тогда он сможет лишить их жизни прямо перед глазами младшего брата, навсегда избавляя его от желания за что-либо бороться впредь. Киллуа этого не вынесет куда сильнее, чем получит очередные увечья от брата. Основное слово «очередные». Ведь они будут продолжаться. А то, что он собирается сделать, уничтожит его раз и навсегда. Поэтому лучше попытаться сделать хоть что-то, чтобы этого не случилось. Он отдёрнулся от иглы и хотел рвануть за этими двумя, чтобы убить их раньше, но Иллуми с шлепком припечатал свою ладонь к холодному и мокрому лбу Киллуа, отчего он замер вновь. Но когда он решил избавить себя от его руки, локоть Иллуми нанёс острый удар по солнечному сплетению. Киллуа снова упал на колени и приложил руки к больному месту. Было так больно, что всё перед глазами расплывалось. Хотелось откашляться, но воздуха не хватало. Вместо руки брата, к его лбу уже прикасались крупинки холодной земли, к которой он склонился. — Заведя друзей, ты стал слишком много себе позволять. Мне нужно это исправить, — не отрывал взгляда оттуда, куда направились те двое. Киллуа же смотрел на останки мёртвого человека под палящими колёсами. Выбрасывая из губ болезненные выдохи, он дождался, когда сможет использовать собственный голос. Вместо очередного «не надо», он попросил: — Пожалуйста… — начал Киллуа, заставляя внимание Иллуми переключить на себя. — Мне убить её быстро? — спросил старший, рассчитывая на то, что предугадал его вопрос. — Я вернусь… — полушепотом произнёс Килл, чувствуя бегущую каплю крови по губам. Капля врезалась в грязный снег, под сидевшим на нём Киллуа. Он поднял голову и не хотел повторяться. Но удивлённо поднятые брови намекали ему, что Иллуми не до конца расслышал. Нет, он хотел услышать это более отчётливее. — Я вернусь домой, только не трогай больше никого… — Не врёшь? Не сбежишь снова? — смотрел на него сверху вниз Иллуми, наклоняя голову так, как ворон, смотрящий на свою еле живую добычу. — Вернусь, только… Дай мне её спасти. Отдай вакцину и обещаю, я… — запнулся Киллуа, пытаясь сдержать горечь. — Я вернусь домой и больше никогда не подумаю о побеге из дома. — Хорошо, — согласился Иллуми, опуская зажатые между пальцами иглы и поднимая взгляд с Киллуа на разрушенный, но проходимый вход в особняк. Мысли Киллуа всё метались в голове, начиная от «что сказать ей напоследок», ведь вряд ли им позволят в будущем увидеться, и заканчивая тем, как он не хочет возвращаться. Как только вакцина попадёт в руки Киллуа, он вручит их Юмико. И что-то скажет. Не знает что, ведь вся голова забита страхом и тревожностью. Беспокойством о том, что эти двое сейчас доберутся до Юмико и Палм. Может, Кацуки сможет защититься, но это оружие, прикреплённое ремнями к телу Файраллы. Если ему было настолько ужасно от этих ультразвуков, то он молился, чтобы они до них не добрались, либо же хотя бы не использовали это, потому как тело Юмико может попросту не выдержать. Сама же Юмико чувствовала жжение каждый раз, когда пыталась заставить мутаний напасть на приближающуюся опасность. Но уже знакомые волны, источающие от неё, просто не давали к ней приблизиться. Приняв решение потребовать Палм бежать отсюда, а самой обойти вооружённую, в зависимости от того, как чувствуют её особи, она посмотрела в сторону входа в особняк. Юмико лучше направится выручать Киллуа, нежели стоять тут без дела. Файралла преодолела лес быстрее своего друга, добегая до двери, а потом услышала скрип на крыше. Всё-таки в бесшумном и безветренном месте любой шорох будет отчётливо слышен. Она запрокинула голову, вспоминая, как однажды словила так несчастную снайпершу. Юмико схватила верёвку, но после звука выстрела почувствовала, как в руке вес верёвки уменьшился. Другой конец извилисто приземлился на асфальт. Файралла поразительно метко прицелилась и отрубила её попытку спуститься пулей, которая плюс ко всему врезалась в бетон и выпустила своим наконечником ультразвуковые волны. Был вариант спуститься на этаж ниже, заманив её на крышу, а потом живо спуститься вниз. Палм открыла дверь на лестничную клетку, последнему выходу из крыши, но вошедшая Файралла использовала эхо бетонных стен и вдарила ультразвуком по всей площади многоэтажного дома. И пока даже у Палм закладывало уши, лично её были защищены теми специальными наушниками. Состояние Юмико совсем ухудшилось, как только она получила такую волну ультразвука по себе. Чувство неконтролируемого страха заставляло тошнить и желать держаться подальше, впрочем, как и у мутаний, которых та психопатка отгоняла устройством. Всё кругом расплывалось, а зовущая Палм совсем не слышалась из-за плотных вибраций и искусственного свиста. Слышно только собственное дыхание где-то там внутри себя. А когда её отпустило, она подняла глаза. Её чёрные глаза встретили утолщённые острия вил, угрожающие вонзиться в них, если она начнёт сопротивляться. — Тебе лучше не шевелиться, — предупредил Линсен, держа её лицо под прицелом своего трёхконечного оружия. — Линс… — еле как произнесла Юмико, пошатываясь от невыносимых болей в висках. — Так вы знакомы? — спросила Файралла, весело волоча за собой чёрные волосы Палм. Ответа она не ждала, лишь с ухмылкой наблюдала за особью, за которой так долго охотилась. — И вправду говорящая особь. Наконец-то, а то мне только визжащие попадались. Ну… ты знаешь.   Когда Иллуми смотрел вслед вялой походки, то даже не сожалел о том, что потратил единственную вакцину на без пятиминутный труп. По полу этого коридора стучали только каблуки старшего Золдика. Шаги младшего были бесшумными, как и всегда. Иллуми умел скрывать звук своих шагов, но предпочитал скорее вселять ими ужас. Чтобы его жертвы знали, какой звук сопровождается идущей к ним смерти. Зайдя в комнату, сквозняк из открытого окна и вид пустого матраса вдребезги разбили намёки на надежду, что существуют иные пути, которые могли бы помочь ему выпутаться из этой западни. — Где же? — осматривался по голым стенам помещения Иллуми, находя в дальнем углу зашуганную собаку. А всё дело было в лежащем на полу устройстве. Не зря эта вещь отпугивала собак. Даже это мохнатое четвероногое скалилось и прижимало уши, принимая за опаснейшего врага эту ничтожную шкатулку, откуда катился ультразвук. Киллуа увидел в нём себя и ненавидел за то, что ничего не смог сделать. Даже сейчас ни черта не получается выдумать. Иллуми швырнул иглу в эту вещь, чтобы она перестала терроризировать домашнего пса. После этого животное засуетилось и начало осматривать помещение в поисках нарушителя, оставившего здесь свой запах. Именно его он чувствовал тогда в больнице и недавно, когда Линсен стоял здесь и разговаривал с Иллуми. Но никого постороннего здесь не было. Только открытое окно, откуда донёсся удаляющийся шум уже другого мотора. Не было смысла заставлять собаку отправляться за ними в погоню. А делать это самим… бессмысленно, даже просить у Иллуми не стоит. Иначе он точно воспримет это за нахальство и без разговоров убьёт Юмико. Киллуа не знал, правда ли так случится. Но рисковать не хотел. Ведь лучше всего он знал своего брата, который ненавидел терпеть. А натерпелся он достаточно. Старший Золдик взглянул на валяющуюся колбочку, которую ранее положил на тумбочку после того, как ввёл исчезнувшей особи вакцину. Теперь эта колба находится у ножек тумбочки и вот-вот окажется в трясущихся ладонях Киллуа, который обречёнными глазами будет выжигать каплю, болтающуюся на кончике шприца. — Это… несправедливо… — поджал треснувшие губы Киллуа, сжимая пустой флакончик в кулаке и жмуря глаза. Дышал тяжело и порывисто, стараясь спрятать голову от давящего черноглазого взгляда. — Тогда выходит, — поднял в осознании глаза Киллуа, но не решился взглянуть ими на брата, — всё не так. Моё условие не выполнено… — Почему же? — не понял Иллуми, дёргая голову вбок. — Всё выполнено. Я дал тебе возможность Кацуки спасти, как ты и просил. Ты этого сделать не смог. Как и с Аллукой. Ты в итоге никого так и не спас. Отдам тебе должное, ты отсрочил её смерть и теперь она умрёт не от моих рук. Киллуа хотел подняться и вскрикнуть о том, что братья не могут так поступать. О том, как это эгоистично, невыносимо, страшно, больно и нетерпимо. Всё должно быть по-другому. Почему именно он должен это всё выносить? Хотел, но сонная игла отяжелила вены в области шеи, не позволяя некоторое время поступать кислороду в мозг. И когда очертания комнаты перед глазами становились всё более размытыми, он проглотил последний воздух, будучи в сознании. Последующие вдохи были уже в беспамятстве. Машина, взятая в прокат у жившего ранее в этом городе владельца, чьё тело уже скорее всего сожгли, чтобы всё ещё неизвестная зараза не распространялась, стояла у тёмного поворота в лес. Она была для отступления, когда цель будет взята и машина Фрикса станет отвлекающим манёвром. У Курапики тряслись руки в неконтролируемом нервозе. Он рассчитывал, что вакцина нужна Иллуми, и не был готов к тому, что этот псих так просто избавится от неё, лишь бы надавить на Киллуа всей безнадёжностью ситуации. — Здесь тепло, но в машине оставаться нельзя, — объяснял Пайро, наблюдая за процессом вкалывания вируса в тело похищенной, чтобы выздоровление протекало медленнее и у них было больше времени. — Отвезти в ассоциацию? Либо есть какая-нибудь квартира?.. — Эффективно будет... погрузить её в горячую воду, — пытался собрать он осколки своего хладнокровия. — «Нет смысла просить его собраться...» — размышлял Пайро, напряжённо сжимая руль. — Вряд ли Джин провёл электричество и воду в заявленный дом раньше времени. Ехать туда — потерять время. Я высажу вас у поместья принца, а потом брошу машину где-нибудь вдалеке. Постараюсь вернуться вовремя с чем-то, что поможет её согреть. Ты спра... Истошный, но короткий и хриплый вопль, будто задыхающейся чайки, пронзил им обоим уши. Пришлось зажать ей рот тканью куртки, чтобы черноглазая никому не навредила. — Справлюсь, — шёпотом уверил Курапика, слабо кивая и прижимая ладонью куртку к её лицу сильнее. Место, которое они покинули, стало тише. Выстрелы заглохли, а громко каркающие вороны ещё не вернулись. — Эй-эй! Ты говорить умеешь? — всё спрашивала Файралла, тыча пистолетом по изнеможденному лицу Юмико. — Какая неразговорчивая. — Не выкидывай ничего, — начал предупреждать Линсен, — что могло бы помочь тебе сбежать. Жизнь Киллуа сейчас зависит и от нас тоже. — Только что разговаривала же! Или ты только односложные предложения выговариваешь? — не унималась она, пока ей не дали по руке. Линсену было противно наблюдать, как нахально эта девушка себя ведёт по отношению ко всем, независимо от того, есть ли у человека разум или нет. Такая сторона равенства была ему омерзительна. В дальнейших её планах было оставить разумную особь себе, как и пленённую журналистку. Даже к экспериментальным мышкам относились гуманнее, чем действия над этими двумя бедняжками в её фантазиях, которые она собиралась воплотить в жизнь.   Покои не зря так называются. Это место, а именно комната принца, должна излучать покой, который Курапика нарушил, ворвавшись сюда. — Подожди немного, — попросил её Курапика, кладя вздрагивающее тело на простыни и вытаскивая оружие из чехла. Он бросил свой взгляд в сторону двери в ванну, но прежде, чем войти туда, он проверил все комнаты на случай, если здесь кто-то остался. Этому кому-то бы не повезло здесь оказаться, ведь Курапика без вопросов просто выстрелил бы. Зайдя в ванну, он повернул краник, чтобы налить горячей воды. В припадке ярости его рука чуть не выдернула кран, из которого текла испорченная и прохладная вода. Сколько бы он не крутил вентиля, в треснутую ванную врезалась лишь холодная струя. В попытках что-то срочно придумать, он приложил мокрую руку к разгорячённому лбу, который шпарил своей высокой температурой из-за простуды. Её всё сложнее было игнорировать. — Думай!.. — уже вслух заставлял себя Курапика, облокачиваясь на негреющие батареи. Он услышал слабый свалившийся грохот. Нетрудно было догадаться, что это она упала с кровати в попытках добраться до жертвы, пусть даже через слабость от вакцины. На пути к ней он захватил тяжёлое пуховое одеяло с открытого шкафа и накрыл им для начала себя, попутно снимая верхнюю одежду. Живо, не давая теплу с ткани остыть, он накрыл её сопротивляющееся тело. Необходимо было передать своё тепло ей, как это обычно делается при сохранении тепла экстремально холодных условиях. Она прижала свои пальцы к его лицу, когда одна его рука поддела её ноги, а другая приобняла за плечи, чтобы поднять и вернуть её на матрас. Только расположился он там вместе с ней, всё крепче прижимая и стараясь выполнить роль грелки. — Давай без твоих фокусов... — попросил Курапика, зажмурившись и отворачиваясь от её изучающей улыбки. Её губы чуть ли не касались тёплой кожи, под которой плоть, такая желаемая для заражённых с помутневшим разумом. — Грейся... — уже потребовал Курапика, игнорируя опасность съедения заживо. Её лоб обессиленно упал ему не плечо, когда он обвил её руками свою шею. Он так и не понял, сама она не захотела его трогать или у неё просто сил не хватило на нападение. Он чуть согнул колено и упёр на него локоть, чтобы руке было удобнее направлять прицел пистолета к входной двери. Слежку за ними ещё никто не отменял, поэтому любой вошедший, не подающий признаков, что это Пайро, получит пулю в лоб. Лишь бы к его приходу не пришлось осознавать, что всё это время он прижимает мёртвое тело. Время тянулось болезненно. К утру тело невыносимо ломило. Колючие звёзды трескали мышцы, а палец, держащийся на курке, онемел. Плечи ныли, отчего сам пистолет в его руках казался весом с тонну. Горло першило от сухости. И голова трещала от этой вечной борьбы со сном. В ушах шумела кровь и начинало уже скручивать органы внутри, вызывая тошноту. В какой-то момент он перестал ощущать разницу температур между ними. Она потеплела или это его кожа наконец похолодела? В таком случае, Пайро не успел. — Холодно... — невнятно с хрипотцой и через боль попыталась произнести... Возможно, именно из-за этих предсмертных галлюцинаций сознание растворяется в вечном покое. — Прости, знаю... — в полудрёме извинился Курапика, обессиленно стараясь тереть рукав интенсивнее, пока не раскрыл глаза. Не померещилось, то было наяву. Он постарался заглянуть под приспущенные ресницы, под которыми на него поднялись сонные, но чистые глаза. — Сон был таким длинным, — шёпотом произносила Леан, мечтательно ему улыбаясь. — Дом приснился. — Неприятно, — с сожалением ответив, он облокотился наконец назад. Что-то знакомое из какого-то забытого прошлого. — Как я рада, что этот кошмар закончился, — вяло уткнула согретый нос в его и так простуженную кожу под ухом. — Если бы. Я так истосковался по тебе.