Не время для драконов

Парень вскакивает с кровати, тут же нервно оглядываясь по сторонам. Очередной кошмар остался гнить в его памяти, он всё так же в своей комнате. Через шторы проникал луч солнца, уже давно вставшего. Долго ли он спал? Он удивляется, когда глядя на часы видит время. Три часа дня. Неужели смог поспать так долго? Правда толку от этого никакого: ни сил, ни удовлетворения. Почему мама до сих пор не разбудила его? Блондин хмурит брови и оглядывает комнату ещё раз. Странно, бардак на столе даже не тронут, хотя для женщины привычно подрываться в десять утра и пылесосить всю квартиру, ненароком разбудив сына. Может не хотела будить? Что-то не так. Снова клубок паники в горле неприятно саднит, направляет. Внутри всё сжимается, Андрей недоверчиво выходит в коридор. Тишина. Непривычно. Обычно в такое время из кухни слышны стуки посуды, звук вытяжки, может быть шум телевизора или ноты её любимых песен. Ощущение одиночества, будто в доме никого, кроме подростка, не было. И это ощущение не о том, будто взрослые решили сходить в магазин или на работу. Нет, совсем о другом. Оказавшись перед маминой спальней, он несколько раз едва ударил костяшками о дверь. На стук никто не отзывался. Парень на пробу дергает ручку, и дверь открывается; в комнате никого. Кровать была не заправлена, две подушки лежали в нескольких метрах от неё, а одеяло свисало на пол. Он вновь оглядывает комнату, чтобы найти хоть какой нибудь знак, но ничего. Никаких намеков. Сердце вдруг беспричинно ускоряет темп, бьется бешено и неугомоно, воздуха начинает не хватать. Будто появляется догадка, и в голове она тут же находит своё подтверждение, тысячу доказательств, что были незаметны до этого. Глаза намокают. Он, будто загипнотизированный, подходит к окну, опираясь на подоконник. Будто только он является поддержкой, ноги становятся ватными и прямо сейчас откажут владельцу. Парень выглядывает в окно, бегая глазами по внутреннему двору. Машина рядом с подъездом находилась прямо под окном, будто специально мозоля глаза. Катафалк. Пол пропадает под ногами. Но ведь он сделал всё, что просила Хотэру. Он не медлил, делал всё по правилам, что было не так? Голова шла кругом и начинала адски болеть, будто наяву он слышал крики и плачь своей матери. Мысли путаются: то ли её голос, то ли его собственный обвиняет его бесконечно. Ведь он не защитил, не предотвратил, не смог. И виноват только он. Андрей дёргается, подскакивая с кровати вновь. Он снова просыпается в холодном поту. Дурацкие кошмары. На часах пять утра, солнце уже начинает просыпаться. Парень в руках сжимает одеяло: то ли от злости, то ли от страха. Точно ли сон? Он долго борется с этим желанием, но всё же выглядывает в окно, убеждаясь, что под окном нет ни одной машины. Но выдохнуть он спокойно не смог. Может ли он быть уверен, что сон не станет реальностью? Что в какой-то момент такого утра не настанет, раз уж Хотэру настолько всемогущая. Что если ей наскучат игры, или сам подросток сделает что-то не то, из-за чего он подставит близких? Что если игра всё же не честна? Что тогда? В голове всплывают образы снов. Люди, мучающиеся во сне. Может он следующий? Федя с перерезанным горлом может появится в реальности и всё исключительно из-за Федоровича. Что он будет делать тогда? Как жить с таким осознанием? С этими мыслями он пролежал до семи утра, а после не выдержал.

Андрей Федорович

Эй

Федь

Спишь?

Минута. Две. Три. Зелёный значок рядом с аватаркой собеседника загорается по щелчку. Ещё с минуту ожидание ответа. Федор Игнатьев Вообще спал Что случилось?

Андрей Федорович

Пошли гулять

Блондин аккуратно вышел в коридор, пытаясь не разбудить родительницу в столь ранний час. Она бы не одобрила такие прогулки, но, с другой стороны, если её не спросить, то она и не осудит, так? Парень удивлён, что Федя сам согласился. Только проснулся и в самую рань на улицу идти – такая глупость. Но разве Андрею можно отказать? Он шнурует красные кеды около минуты, а после тихо закрывает дверь, прокручивая ключи в замочной скважине. Его мама не из слабонервных, так что додумается позвонить, как только не обнаружит сына в кровати. В конце концов, она уже привыкла к постоянным выходкам подростка, а так как в последнее время их было очень мало, даже отнесётся с настольгией. Парень несётся по лестничному пролёту, впервые за последнее время чувствуя бодрость. Выйдя во двор, приятная, утренняя свежесть ударяет в нос, и ради этого он готов хоть каждый день просыпаться в пять утра. Не будем уточнять, что он и так это делает не по своей воле. Людей на улице нет. Сегодня выходной, школьники и взрослые спят: наслаждаются редким в рабочую неделю отдыхом. Иногда на аллеях встречаются собачники, по первому взгляду несчастные, не выспавшиеся люди. Среди них шёл Андрей, чересчур довольный. Кажется, в его положении это было совсем неуместно, только он предпочел этого не вспоминать: и так в последнее время мало радостей. — И что же тебе взбрело в голову выйти именно сейчас? — пытается с недовольством сказать Федя, но, видя слишком радостного блондина, улыбка сама лезет на лицо. Уже встретившись они шли вдоль проспекта. — Почему нет? — хмыкает он и пожимает плечами. — После вчерашнего делать вид, что всё вокруг адекватно, бессмысленно. — Кстати о вчерашнем, — начинает Федя и улыбка наконец спадает с лица, — нам же придётся повторить, да? — Определённо, — неохотно кивает Андрей, отводя глаза. Он помнит, что было во сне, кто пропал после одного дня бездействия, но предпочитал не думать об этом хотя бы пять минут. Не получилось. — Давай прямо сейчас сделаем это всё, а потом отдыхать целый день, — во время фразы парень берёт другого за руку, переплетает пальцы. Андрей на это чуть ли не вздрагивает, смущенно отводит глаза. Утро — время, когда людей на улицах не так много, а значит они могут и за руку ходить. Правда, непривычно. — Как скажешь, — всё же недовольно фыркает Федорович, морщится. Опять адреналин, нервы, страх. Как же всё это надоело. Когда игра закончится? Они направились в школу. Где-то двадцать минут они объясняли техничке, что они забыли в школе в выходные, какой учитель их позвал и что вообще нужно делать. Федя распинался о каком-то докладе, неаттестации, математике и другом, пока блондин кивал под боком. Позже они долго уговаривали технолога открыть им дверь снова, ведь они забыли там свои часы вчера и вообще, когда мы вас обманывали, можете не проверять. И, на удивление, мужчина поверил, всучил подросткам связку ключей, и те почти радостно направились к заветной двери. Около проёма руки задрожали, но не так, как в прошлый раз. И насколько же удивились они, когда за дверью была обычная комната. Никакого "портала", тьмы, перехода в пустоту. Маленькое помещение, пахнущее мылом и сыростью. Парень закрыл дверь и открыл снова. Ничего. Потом повторил. Снова. И снова. Ничего. — Где теперь нам его искать? — недовольно буркает парень, уже отходя от школьного забора. — По какому принципу? Как понимать? — переходит уже почти на крик, нервно перебирая ногами. — Что если этот дурацкий переход на другом конце города или вообще на другом конце страны? Что нам делать? — Да погоди ты, — Федя кладёт свою руку ему на плечо, как бы приостанавливая. Непонятно, говорил он про слишком быстрый шаг, вот-вот переходящий на бег, или нагнетающий поток мыслей парня. — Давай руководствоваться твоими ощущениями. В прошлый раз ты среагировал на эту дверь. Может сейчас получится? — Даже если так, нам по всему городу искать? — проходят во дворах мимо многоэтажек и странных магазинов. Обшарпанные дома, передающие то самое чувство грустной России. Сколько лет здесь стоит это здание? Оно точно старше их обоих вместе взятых. — Заглядывать в каждое здание где есть дверь? Парень договаривает предложение, но резко обрывает его в конце. Сердце начинает бешено биться, а внутренняя паника, что и так присутствовала, собирается в большой клубок. Дыхание учащается, взгляд нервно бегает по зданиям вокруг него и невзначай останавливается на очередном многоэтажном доме. Пятнцадцать этажей. — Или не в каждое, — пытается отшутиться блондин, но беспокойный взгляд Феди не пропадает. Те самые знаки находки не были приятными и старший переживал. Андрей идёт вперёд, быстро, сбивая дыхание ещё сильнее. Вот-вот он готов сорваться с места и побежать, ведь мысли в голове собираются в ураган, а ком в горле принимается душить. Подходит к подъезду, дёргает ручку, непонятно на что надеясь, она оказывается закрытой. Федя нажимает на цифры домофона, слышатся гудки, потом чей-то грубый голос. "Я ключи забыл, откройте пожалуйста" — аргумент, открывающий все двери. Как минимум, подъездные. Зайдя в подъезд, парень останавливается. Чувства притупляются. Дверей всё ещё слишком много — не вариант звонить в каждую. Он решает опираться на собственные предположения и бежит по лестнице вверх. Лифт не работает, ничего нового. Первый, пятый, восьмой — этажи пролетают мимо незаметно, будто бы даже сами. На таком адреналине даже тридцать этажей не будет сложно преодолеть. И вот, пятнадцатый. Новая крашенная лестница ведет к потолку, а дальше люк. Замок. Определенно старый, ржавый, но не меняет дела. Замок. Просто так туда не попасть. — Не проблема, — вдруг говорит Федя за спиной, доставая что-то из своего рюкзака. В его руке были листы в клетку, на них его кривой почерк. Андрей знал содержимое. Это были песни, которые парень писал везде, где только приходили мысли: на уроке, прогулке, за просмотром фильма. Но только сейчас важнее не это, а то, что скрепляло эти листы. Брюнет достает две скрепки, сунт небрежно листы в рюкзак, отдавая его Федоровичу. Тот лишь оглядывается и понимает: камер нет. Значит нет доказательств. — Следи. И парень следит. Дёргает головой нервно, смотрит на три двери, что стояли рядом. Хоть бы не открылись, хоть бы никто не вышел. Убьют ведь. Незаконно: если кто-нибудь захочет, то и полицию вызовет, а им совсем не до разборок. Федя разгибает скрепку на половину, вставляет в скважину, крутит что-то, вставляет ещё одну. Около трёх минут ему достаточно, чтобы замок издал характерный треск и поддался в его руках. Люк открывает на себя, а за ним.. Крыша. Просто вход. — Блять, — ругается Федорович, а после слышит, как сзади кто-то открывает дверь. Не находит ничего лучше, как залезть в этот самый люк вместе с Федей и закрыть, будто ничего не было. И они успевают до того, как их поймают. Около бортиков стоит своеобразная ограда, будто специально для таких дураков - подростков. Парень не боится высоты, опирается локтями на железную балку, трёт лицо ладонями. Разве здесь он хотел оказаться? — Времени ещё вагон, успеем найти нужный переход, — говорит Федя сзади, в метре от Андрея. — Да толку от этого времени? — раздражённо проговаривает он и почти плюётся словами. Убирает руки от лица, складывает их на ограде. — Она играет со мной, понимаешь? И в покое меня не оставит, даже если я выиграю. Повисает пауза. Внизу проезжают две машины, разрывают напряжённую тишину. Солнце заходит за тучи, будто даже оно против подростков. — Мне жить не хочется в последнее время. Жизнь люблю, а жить не хочется. Я ведь не многого прошу. Просто верните всё, как было месяц назад, до этих кошмаров, богини и игры, — от прежнего веселья не остается и следа. Слёзы подкатывают к горлу и, по правде, голос уже начинал дрожать в начале этих фраз. — Мне ведь себя не жалко, правда. Да я бы сдался давно, если бы во мне только дело было. Потому что я не особенный, я самый обычный нытик, который боится всего, да даже темноты. Она вам угрожает, а я не хочу вас терять. Ты и мама — самые близкие люди, и из-за меня вы.. И каждую ночь я.. — и не может говорить, потому что всхлипывает громко, прикрывая лицо. Федя только руки тянет, а блондин уже в объятия падает, беспомощно утыкаясь в чужое плечо и ткань на нём. Сцепляет руки на его спине, прижимает почти до боли в рёбрах, хотя хотелось сильнее. Брюнет шепчет на ухо что-то успокаивающее, из шепота не разобрать сейчас ничего. Только бы он открыл глаза и ничего этого не было, они снова беззаботные подростки, которые только об экзаменах и волнуются. И стоят они не на крыше, а в подъезде собственного дома, лишь бы мама из окна не увидела странные касания. Лишь бы всё было как прежде, лишь бы страха не было о том, что Андрей всё потеряет и проиграет, что никого с ним рядом больше никогда не будет. Лишь бы Федя не исчез подобно одноклассникам, оставался здесь навсегда. Лишь бы всё было хорошо. Кажется, он впервые плачет перед Федей так сильно. Кажется, он вообще впервые плачет так открыто перед кем-то. «Я люблю тебя, я рядом» — единственное, что слышится из всех фраз, сказанных старшим, и это залезает в голову, ещё долго будет прокручиваться в мыслях. После всего, что Андрей сказал, любит? — Сейчас тогда к проспекту, — спустя определенное время говорит Федя, снова открывая люк. Он даже первое время не смотрит в скважину, но видит реакцию Андрея. Вместо подъезда внизу была тьма, холодящая душу пустота. — Погоди, что изменилось то? — Она насладилась моим отчаянием, — вздыхает бессильно, но не сдаваясь. Сдаваться рано. Он садится около проема, свешивает ноги, а после сводобно падает в пространство. Больно приземляется, ногами ударяясь о твердую поверхность. Федя так же появляется рядом. Перед ними привычно были воткнуты мечи с ножнами на рукоятках. Как-то уже привычно они обвязали пояс, схватились за оружие и на готове стояли в полной тишине. Уже не по себе. — Не струсил значит? — голос девушки всё с тем же задором посетил парней вновь, хоть и никто не приглашал в этот раз. Андрей сначала оглядывается вокруг и, снова не обнаружив Хотэру рядом, смотрит перед собой. — А говорил, что обычный нытик. Зачем же так себя недооценивать? — А это тебя не касается, — буркает блондин и хмурит брови. Естественно, она слышала его монолог. На нём она и сыграет. — Федь, аккуратнее со словами в следующий раз, — почти хихикая выдает брюнетка. — Кто знает, когда рядом оказаться не сможешь? — Мы будем сегодня играть, или ты свои шуточки продолжишь травить? Не видишь, плевать всем на твои речи, — почти кричит Федорович, сильнее сжимая рукоять. Злость кипит, вылезает наружу, уже невозможно молчать и сглатывать накопившиеся эмоции. — Ну, раз кричишь, значит не всем, — с довольной ухмылкой — так кажется по голосу — девушка заканчивает диалог. Андрей оборачивается, видит дверь и шагает к ней. Без промедлений дёргает ручку и проходит в проём, быстрее бы приступить к испытанию. Федя следует за младшим. А вокруг.. Деревья. Андрей смотрит вперёд, берёза устало свисает ветви прямо над железным проржавевшим столиком. По узору на столешнице, на её поверхности проливали что-то, жидкость так и осталась там. Трава была истоптана, а вокруг лежали листья. Даже птицы не поют. Слишком тихо. Хочет что-то сказать блондин, но замечает растеряный взгляд Феди, что обернулся осмотреть всю местность. Федорович повторяет за ним и оглядывается. Дыхание замирает. Серые камни вырастали из земли. На них белым цветом выведены чужие потретры, ниже фамилии и год. Внизу где-то только голая земля, где-то с цветами и конфетами, сигаретами и рюмками. Маленькие заборчики ограждали их от обычной тропы. Кладбище. Они стояли на кладбище. Андрей испуганно глядит на брюнета, потом нервно сглатывает. — Она продолжает издеваться, — может быть в шутку, а может с агрессией хотел скзаать парень, но получается безразлично. По времени это явно утро. Солнце только поднимается, правда людей вокруг нет совсем, хотя в такое время должно быть достаточно много. Парни проходят по тропинке вдоль надгробий и оград. В каждом камне есть какое-то отличие: где-то цветная фотография, где-то цветы ярче и больше, где-то плита из другого материала. Несколько могил были в форме чего-то знакомого. В голову Андрея засел только один образ — образ самолёта. Что-то в этом было до жути пугающее. Столько трупов лежит здесь. Столько судеб ушло в небытие. — Андрей, — окликает его Федя, который стоял неподалёку. Он остановился около очередного надгробия, но выражение его лица явно выдавало что-то неладное. Парень послушно подходит к нему, переводит взгляд на могилу и, тело начинает неметь. Плита была старая, она почти начала заростать мхом. Вокруг ограда, полностью ржавая и поломанная, где-то даже лежала на территории самой могилы. Земли не было видно: она заросла травой почти по колено. Надгробие было другим, на нём не было металлической таблички или гравировки с датой и именем. На верёвке висела картонная табличка, а на ней от руки выведено : "Федорович Андрей Игоревич". Вместо даты рождения стоит пропуск, а рядом дата смерти. Сегодняшняя. Жутко, правда? Видеть собственную могилу, так ещё и в таком состоянии. Значит, про Федоровича никто и не вспомнил? Никто даже не позаботился о плите или траве, что захватила всю могилу. Ему же пятнадцать, мог бы кто-нибудь и конфет принести для приличия.. Ему пятнадцать, какая могила, какие конфеты? Рассудок начинает плыть. Страшно, когда.. — О тебе забыли, — говорит кто-то сзади, и оттуда веет холодом. Боковым зрением он видит образ, самый банальный образ смерти с косой. Чёрная накидка с длинным капюшоном, костяная рука. Андрей не считает нужным оборачиваться. Внутри все органы будто плачут, выворачиваются наизнанку, отказывают. — Страшно, да? Смерть — это страшно, особенно когда не успел пожить. Думаю, сейчас ты со мной согласен, — ком становится плотнее и перекрывает горло. Становится сложнее дышать, а ноги постепенно перестают держать. Дрожь по всему телу, жар накатывает полностью. Физически плохо. — И умирать так же страшно. Поверь мне, я видел многое. Когда предсмертная агония вот-вот настигнет тебя, тело перестаёт слушаться и ты сам понимаешь, что осталось не долго, — блондин понимает, что не может открыть рот. Не может пошевелиться. Не может даже на Федю рядом посмотреть, который зовёт третий раз уже. Перед глазами всё плывет, всё становится размытым и странным. Внутри пульсирует боль, она с каждой секундой становится больше и сильнее, с головой накрывает паника. Он умрёт прямо сейчас? — Когда жизнь проносится перед глазами, и ты понимаешь, что всё было зря. Мог бы жить по другому, но не сделал ничего и прожил никчёмную жизнь, как сотни других. Ничего не стоющую, — он падает на колени, теряя равновесие. Рукой держится за горло, пытаясь хоть раз вдохнуть нормально, но воздух не поступает в полной мере. Запах могильной земли, только зарытой, бьет в нос, душит сильнее. Холод позади становится невыносимым. — А потом наступает смерть. И тебя больше нет и никогда не будет. Вдруг в голову что-то ударяет, чёткая картинка перед глазами восстанавливается, получается вздохнуть полной грудью. Быстрыми вдохами пытается захватить достаточно воздуха, несколько раз кашляет. Шевелится можно в полной мере, именно поэтому Андрей встаёт на ватных ногах еле-еле, глядя на испуганного Игнатьева. Наверное, выглядело это странно. Наконец парень оглядывается, глядя прямо на "кошмар". Он стоял неподвижно, в пару метрах от подростков. У него словно не было эмоции, чувств. Он говорил отточенный текст, без лишних запинок или интонаций. Он ничего не чувствовал. Может, потому что он олицетворяет смерть. — Я страх, который есть у каждого человека. Я мучаю людей перед их смертью, в любой болезни и опасных ситуациях. Я сковываю тебя всегда и везде. Так кто же я? — Страх смерти, — будто по команде повторяет Федя и кидает взгляд на возлюбленного. Тот стоял решительно: то сжимая, то разжимая кулаки. Сдерживался. — И я буду мешать тебе всю жизнь. В каждом кошмаре будет сцена твоей смерти, эта могила, эти мучения. Я буду доводить до слёз тебя и твоих близких, — злит будто специально, выводит из себя, провоцирует. Андрей стискивает зубы. — Но ты можешь всё исправить. Убей меня, я стою прямо перед тобой. Блондин отводит взгляд, будто взвешивая "за" и "против". На самом деле думает. Что-то здесь не так. Не может быть всё так просто. Но сложно думать о чём-то, когда эмоции берут контроль. — Неужели ты так не любишь своих близких? — продолжает говорить образ. Если бы это говорила Хотэру, то в её голосе мелькнуло бы наигранное сочувствие. Но безэмоциональность в голосе напрягала даже больше. — Или ты хочешь, чтобы они прочувствовали то же самое, когда будут умирать из-за тебя? Даже не пожалеешь их? Андрей выхватывает меч из футляра, держа клинок перед собой. Ещё мгновение, и он кинется на стоящий перед ним образ и нападёт. Не зря ведь ему оружие дано. — Подожди, — вдруг говорит Федя, и блондин останавливается прямо перед желанным действием. Он сначала не отрывает взгляда от "смерти", а после вопросительно смотрит на Игнатьева. — Нельзя убить страх смерти. Его ведь нельзя убрать насовсем, иначе человек не сможет нормально жить, — Андрей отводит взгляд, пытаясь обдумать сказанные слова. Поджимает губы, смотря на образ напротив. Страх смерти — базовый страх для выживания любого существа. — Значит нужно бороться с ним по другому. Парень чуть опускает оружие, уже не готовясь нападать. Просто держит перед собой. Оглядывается на надгробие, смотрит на табличку. Поднимает клинок и срезает верёвки, на которых она висит. Картонка падает на заросшую землю, туда же вонзается меч. Он загорается чуть ярче. — Мне не нужно избавляться от страха смерти, — начинает младший, повторно осмотрев могилу. — Рано или поздно я умру, и не имеет значения, будет моя могила выглядеть лучше или хуже, чем эта. Парень оборачивается на образ смерти и глядит ещё несколько секунд, не моргая. — Я восхищен, — кратко говорит он, делая многозначительную паузу. Федя гордо глядит на блондина. — Госпожа говорила, что ты особенный, но сейчас я убедился сам, — коса пропадает из его рук, а Андрей почти с улыбкой смотрит на него. — Ты умеешь думать холодной головой даже при сильных чувствах и страхе. Ты победил. Образ чуть склоняется перед подростком, а тот даже теряется для начала. Он берёт меч в руки вновь, проводя по воздуху светящимся клинком. За ним остается белая полоса, что расщепляется прямо в воздухе, а вместе с ней и образ смерти. На месте него остаётся мальчик, может лет десяти, может меньше. Его лицо выражало спокойствие, он поднял взгляд на Федю, потом на Андрея, а после кивнул, будто благодаря. Кажется, Федорович хотел что-то сказать, но мальчик ушёл по тропинке вперёд, а потом и вовсе пропал из поля зрения. Паника пропала. Около них, прямо в земле появился переход в виде люка. В проходе виднелся тот самый подъезд. Игнатьев положил свою руку на чужое плечо, несильно сжал, как бы в знак поддержки и благодарности, прежде всего, а после прошёл через люк. Андрей, даже как-то смущенно улыбаясь, повторил то же самое. — Получилось? — почти кричит Федорович радостно, но тут же замолкает: эхо приводит в чувства. Они стоят в подъезде рядом с люком и сломанным замком, а значит им нужно вести себя потише. Федя кое-как прицепляет замок обратно, а после они спешат покинуть помещение. На улице уже стало светло. Парень достал телефон, на дисплее горели цифры 10:26. Внизу уведомления о трех сообщениях и одном пропущенном от мамы две минуты назад. Он тыкает пальцем на иконку звонка, а после раздаются гудки. — Алло? Андрей, ты совсем с ума сошел! — голос мамы звучал тревожно. Естественно, она волновалась, а пропущенный телефонный звонок подбил на это сильнее. — Мам, прости, не слышал звонок, — извиняется он, пытаясь сделать виноватый голос, но улыбка не сползала с лица. Они переходят дорогу и наконец выходят на проспект. — Гулять в такую рань? — недовольно цедит женщина, чуть успокаиваясь. — Что то случилось? — Нет, я просто не смог заснуть, — почти правду выдаёт Андрей. Не смог, но и не пытался, на самом деле. — У меня выходные, скоро экзамены, хочу отдохнуть. Ты же не против? — по ту сторону трубки слышится вздох. — Конечно не против, — беспокойство вместе с недовольством уходят и голос мамы становится обычным. — С Федей небось гуляешь? — Ну с Федей, — как-то смущенно говорит он, а Игнатьев рядом тихо усмехается. Мама часто говорила двусмысленные фразы со странной интонацией. Например, как эту. Андрей иногда даже думал, что она обо всём догадалась, просто приняла это и шутит над подростками специально. Может и так, вряд ли она бы не приняла это. — В девять чтобы дома был, — последнюю фразу произносит с улыбкой, а после сбрасывает звонок. — У нас есть около двенадцати часов, — говорит Андрей, оглядывая проезжавшего мимо велосипедиста. На улице уже достаточно людей, что не было на руку. — Это же прекрасно, — улыбается тот и, кажется, пару секунд обдумывает, куда хочет для начала. — Нам бы зайти куда-нибудь перекусить. Уведомление снова приходит на телефон блондина. Он несколько раз мограет, удивлённо глядя на сообщение. Перевод от мамы на пять тысяч с подписью "ладно, отдыхай". — Похоже, сегодня мы можем нормально поесть. И прогулка их началась с шаурмы, что делали неподалёку от дома. Они заходили туда довольно часто, периодически деля одну порцию на двоих. Ну а что, в конце концов, денег у них не так много, а есть хочется. Сегодня они взяли целых две, так ещё и по бутылке колы в придачу. Продавец недовольно глянул на них на кассе, после пищания карточки потеряв интерес к подросткам, именно поэтому они предпочли есть на ходу. Ещё скажет, что места ему просто так занимают, скандалить сегодня не хочется. Доев последний кусочек, Федя с хитрым прищуром потащил блондина в ближайший магазин канцелярии. Он что-то долго высматривал на полках, будто даже иногда забывал, зачем они пришли, но всё-таки нашёл нужную вещь. Обычный чёрный маркер, ценой в тридцать восемь рублей. Андрей нахмурил брови, вопросительно глядя на брюнета, но вопросов не задал. Просто приложил карточку. Позже парень понял, в чём была суть идеи. Каждому подростку, в руки которого попадет ручка, маркер или баллон с краской придёт в голову одна единственная мысль. Что и где бы написать? Так вот Федя знал это будто заранее. Минут через тридцать район был добротно расписан этим самым маркером. Какие-то глупые надписи, номера телефонов на скамейках, подписи к объявлениям, рекламам каких-то сомнительных компаний и телеграмм каналов. Всё, что приходило в голову, а с этим проблем не было. На очередной доске объяснений у какого-то подъезда Андрей с ухмылкой вынул маркер из кармана и большими кривыми буквами написал: "Хотэру, иди нахуй", после чего довольно хихикнул. Он надеялся, что она и сейчас за ними наблюдает и увидит это. — Вы что, совсем охерели? — послышалось из окна на уровне третьего этажа, может выше. Старческий недовольный голос даже забавил. — А ну прочь отсюда, черти! — через тридцать секунд подростков и след простыл. С громким хохотом они покидали двор. Девятиклассники направились в центральный парк, что был от них почти в двух часах ходьбы. Кеды обоих обошли почти весь город вместе с их обладателями, где только не побывали, а главное вместе. Когда-то давно, в начале учебного года, мама Андрея впервые разрешила съездить в магазины и прикупить школьную форму без присмотра, ну он решил и Федю с собой прихватить. Сначала он пытался объяснить, как вместо школьной обуви, или хотя бы чёрных кроссовок, он взял ярко-синие кеды, и почему в старой обуви будет намного удобнее ходить в школу. В первый же приход Феди к ним домой вопросов появилось больше, ведь рядом с Андреевой обувью стояли такие же кеды, только красные, будто даже парные. Женщина хотела задать вопросы, но, кажется, она сама смогла найти на них ответы. Тем более, что-то большее, чем "Ну, друзья же покупают парную обувь, что такого?" она и не ожидала услышать, сколько таких дежурных фраз было. Мама кивала с заговорческой улыбкой на лице, а подросток сильнее краснел на подобные жесты. "Верю, верю!" - как-то издевательски сказала она и ушла в свою комнату, оставив Андрея с неловкостью и горящими щеками. — Так, мы здесь, — говорит парень, садясь на первую попавшуюся скамейку. Через несколько шагов стояла арка — вход в центральный парк. — Что дальше? — Ну, мы можем... — хотел продолжить Федя, но остановился. Его внимание привлекла девушка на велосипеде, проезжавшая мимо. — Кажется, у меня есть идея. Два старых велосипеда они взяли неподалеку от парка. Лавка с проржавевшей вывеской "Аренда" давала на прокат самокаты, ролики и даже скейты. Они решили остановиться на обыденном варианте. Увидев расценки, двести рублей в час, они подумали о том, насколько цифры не соответствуют продукту. Да этим великам лет больше, чем самому этому ларьку, но предъявлять за это они не собирались. Какой дали. Они арендовали транспорт на семь часов, потратив почти все деньги с карты Андрея. Федя тоже не оставался в долгу — на свои средста купил сколько смог: несколько бутылок с газировкой, снеки — и кинул всё это в свой рюкзак. Со спокойной душой они отправились в путь. А куда они ехали? Для начала подростки планировали просто покататься по городу, но потом в голову пришла другая идея. Федин друг часто рассказывал о местах, где мало людей и комфортно находится. Обычно такие рассказы он пропускал мимо ушей, потому что в рекомендациях всегда было своё "но". То добираться туда на поезде, то идти почти сутки, то напасть вообще кто-нибудь может. В этот раз тот самый недостаток был долгий путь, но с велосипедами дорога казалась более лёгкой. Узнав точный маршрут от того же знакомого по геолокациям в телеграмме, Андрей сначала сомневался, но потом задумался. Почему бы не отдохнуть в подобном месте хоть раз? Времени всё равно предостаточно. Сначала они выехали за пределы города на шоссе, а после часа таких разъездов свернули на тропу вне дороги. Ноги уже начинали пульсировать и неметь от резкой физической нагрузки, одежда заметно намокала от жары. Когда-то они ускорялись, желая побыстрее добраться в то место, где-то ехали медленно и спокойно, отдыхая, пытаясь хоть чуть-чуть сбавить нагрузку. Несмотря на усталость, нельзя сказать, что такая идея была проблемой. Парни разделили наушники на двоих и всю дорогу слушали совместный плейлист. На скучных уроках или совместных прогулках они уже пытались слушать музыку с одного телефона и плейлиста, но выходило это не очень. У них были разные вкусы: Федя любил русский рок, а Андрей был почти меломаном, хоть и часто склонялся к инди-поп композициям. В общем, совсем противоположные жанры. Спустя нескольких неудобных прогулок и нытья друг друга, они решили создать общий плейлист, где будут песни обоих. Зато это сильнее сближало: Андрею начинали нравятся песни Би - 2, а Игнатьев прислушивался к песням Элли на маковом поле. Вот и сейчас они делали так же, подпевая в слух на знакомых песнях. — Эй, догони, — вдруг кричит Андрей, нагло обогнав старшего и ехидно глядя назад. Только что они заехали в гору, и спускаться с неё не доставляло никаких усилий, однако блондин решил добавить обоим работы. Начиная крутить педали сильнее, он отрывается от Феди на пару метров. — Думаешь, я не обгоню? — сзади слышит, как громче начинают скрипеть колеса, а после рядом с его великом появляется транспорт старшего. — Не на того напал. — Это мы ещё посмотрим, — съезжает с очередной горки, по которой они ехали всё это время. Лицо обдаёт свежим и влажным воздухом. Андрей смотрит вперёд и улыбается. Сбавляет скорость, дабы Федя успел догнать. — Похоже приехали. Впереди открывался вид на озеро. Слишком чистое, почти не заросшее по бокам, устремляющееся куда-то вдаль. Вокруг водоема был насыпан песок, а на нем несколько голубей клевало пустоту. Людей и вправду не было. В чём-то ведь должен был быть подвох. Только слезвши с велосипедов они тут же его почувствовали. Ноги слегка дрожали и болели, мышцы ныли, а внутри сильнейшая слабость брала вверх. Им точно нужно отдохнуть. — А сейчас обгонишь? — спрашивает Федя, стаскивая с себя футболку, остается в одних шортах. Он небрежно кидает одежду на руль велосипеда, стаскивает кеды и носки, вставая на тёплый песок голыми ногами. Всё, что было в карманах, он предварительно положил в рюкзак и уже направлялся к прохладному водоему. — Эй, подожди! — Андрей повторяет то же действие: стаскивает верхнюю часть одежды, обувь и выкладывает телефон с наушниками прямо в кеды. Игнатьев тем временем уже зашёл в воду по пояс. Вода брызжет в разные стороны, Федя нырнул на пару секунд, появившись над водой уже с мокрыми волосами. Блондин сначала заходит в воду по щиколотки, после по колено. К температуре он чувствительный, для того, чтобы искупаться, нужно ждать привыкания тела минут пять. Только старшего такой вариант не устраивает. Он подплывает к возлюбленному, тянет за руку на себя, и тот безвольно шагает в воду по пояс, а после и вовсе падает с головой. Бриджи неприятно прилипают к ногам, но желанно пропускают прохладу к ногам. Выныривая, парень несколько раз бьет ладонью по воде — брызги направляет на Федю. Вода прохладная. После стольких нагрузок и ужасно пекущего солнца, озеро кажется раем, не иначе. Они не думают о том, что не взяли полотенец, что одежда может не успеть высохнуть, что всё это очень напряжно, ведь никто здесь почему-то не купается. Плевать, на всё плевать. Сейчас уже ничего так сильно не волнует, да и волноваться особо не хочется. Андрей уплывает от Феди, активно жестикулируя. Они отплывают от берега, не чувствуют дно, но они не перестают кричать во всё горло. Дразнящие фразы, наигранные крики испуга и смех — лишь они разрезали мирную тишину. Удивительно, даже некому нудить рядом. Может это и к лучшему? — Помогите, утопить хотят! — кричит Андрей, почти захлёбываясь в своём смехе. На воде держится только за счёт активном движении рук, хотя, это его не пугает. Федя, тихо хихикая, продолжает плыть сзади, уже почти ловит того за руку. Блондин на секунду выдыхает, опасно опускаясь в воду по подбородок. В это мгновение паника всё же берет своё, не давая забывать о себе даже в такой момент. — Тише, по настоящему тут не утони, я хреновый спасатель, — придерживает того за локоть, улыбается брюнет. Мокрые волосы, довольный взгляд и такая спасающая всегда улыбка радовала глаз. Андрей аккуратно кладёт руки на чужую шею, впервые так беззаботно глядит на партнёра. — Я так люблю тебя, — почти шёпотом говорит он, но Игнатьев слышит каждый отдельный слог. И не успевает он ответить, как блондин приближается, впервые своими губами касаясь чужих. Целует осторожно, неумело, почти пугливо. Федя глаза прикрывает, в поцелуй улыбается, пытается помочь, сам не умеет особо. Сердце бьется бешено. Кажется, и вода под ними, и сжирающее плечи солнце, и опасное расстояние от дома, и любая другая мелочь, казавшаяся раньше огромной проблемой, больше не волновала. Лица обоих предательски краснеют, стоит отстраниться и в глаза глянуть друг другу украдкой. Стоят так неподвижно с минуту, а потом продолжают плескаться, как ни в чём не бывало. И хочется этот момент остановить, чтобы просто навсегда остаться в нём. В этом ненаигранном, долгожданном спокойствие. Облака красивые. Пышные, разнообразные, постоянно спешащие куда-то. Андрей смотрел за ними уже минут десять, глядел за каждым из них отдельно. Сначала, правда, хотел посмотреть на небо: на красивый закат, вот-вот начинавшийся, а потом взгляд стал проходить сквозь. Мысли даже сейчас не давали покоя. — Смотри, — вдруг говорит Федя, отрывая от раздумий. Блондин приподнимается на локтях, глядит на парня. Его волосы всё ещё были мокрыми, забавно вились почти до плеч. Футболку они оба надели на мокрое тело почти сразу: неловко друг перед другом без них быть. В руках брюнета был венок, только что сплетённый из желтых одуванчиков, ещё не распустившихся. Он протянул их младшему — тот, улыбнувшись, покрутил в руках. — Спасибо, — кратко говорит Андрей, примеряя изделие на свою голову. Как раз подходит. Самодельное украшение он точно заберёт с собой — оставит на память. Игнатьев садится рядом с парнем, а после и вовсе ложится на траву в нескольких сантиметрах от него. Взгляд так же устремляется в небо. — О чём думаешь? — сложно было не заметить резкий перепад настроения. Ещё около озера он бегал от Феди с криками и радостными возгласами, а стоило им чуть-чуть отъехать и успокоиться, улыбка пропала с чужого лица. — Да так... — говорит блондин, слушая жестокую тишину. Ведь старший не начнет говорить, пока не услышит хоть что-то в ответ на вопрос. Промолчать и съехать с темы не получится, придётся отвечать. — Вот что дальше? — Что ты имеешь ввиду? — спокойно переспрашивает брюнет. Фразу он мог понять в очень негативном ключе и надеялся, что понял неправильно. — Если мы выиграем Хотэру, — отводит взгляд, неуверенно делая паузу. Если.. Хотел бы он сказать "если вдруг", но лучше промолчит, — что дальше? — Дальше десятый класс, потом одиннадцатый, — начинает рассуждать брюнет, положив ладони под свою голову, — экзамены, поступление, все дела. Песни начнём свои в свет выводить, а там уже дело времени. Годик - два, и вот мы с тобой великие исполнители, гении русской музыки, — Андрей хихикает, поворачивая голову на парня. — Фиты будем писать, вместе выступать. Прикинь, нас все будут сводить, а мы будем делать вид, что друзья. Потом фанфики ещё читать будем про себя, — в шутку говорит он, делая короткую паузу. — Вся жизнь ещё впереди, и без этой Хотэру. — Да, если всё будет хорошо, — снова замолкает, глядя на проплывающее мимо облако. Белоснежные фигурки уже начинали краснеть, а значит совсем скоро закат. Тревожно вздыхает. — Каждый раз я должен бороться со "страхами". Какой шанс, что в следующий раз они не победят меня? У меня ведь слишком много страхов. — Так это ведь нормально, — хмыкает брюнет, будто говоря что-то настолько очевидное и важное одновременно. — Думаешь у меня нет страхов? — Андрей снова поворачивается на собеседника, пристально на него глядит. Почему-то раньше он об этом не задумывался. И вправду, ни одной мысли по этому поводу не допускал. — И смерти боюсь, и одиночества, и боли. Сколько страха, что ничего не получится, и здесь останусь обычным неудачником с несбывшимися мечтами. Но это ведь не повод сдаваться, да? — Да, — кивает парень опуская взгляд. Что бы ни сказал, всегда прав оказывается. И как он это делает? — Ужасно, что Хотэру выбрала именно тебя. Может, это повод и себе доказать, что ты сильнее этих фобий? — Ты, как всегда, прав, — грустно усмехается Федорович. — А я тебе помогу это доказать. Помнишь, как в песне одной.. — вроде хочет договорить, но останаливается. Снова принимает положение сидя и берёт в руки рюкзак. Из кармашка достаёт маркер, тот, что купили сегодня утром. На вопросительный взгляд младшего спешит ответить. — Помнишь тренд из тик тока? С кедами? — Строчку из песни написать хочешь? — с хитрым прищуром глядит, но всё же садится на траву и начинает расшнуровывать обувь. Носками на траве стоять странно. В ответ Федя свои кеды тянет. А теперь вопрос. Что же написать? На обуви Федоровича, а точнее на её подошве, быстро появляются строки довольно популярной песни Би - 2. «Если ты в пекло — я за тобой». Он постарался: каждую букву выводил, лишь бы рука не дорогнула. И от этой фразы улыбка до ушей ползёт, в душе тепло становится. И эту фразу он посвятил именно блондину. И сам блондин ни на секунду не смел усомниться в правдивости этих слов. Пойдёт ведь. И в пекло, и в ад, и в безграничную темноту, дом Хотэру. Пойдёт, молча и верно пойдёт. Андрей крутит маркер меж пальцев, глядя на чужую обувь. Что бы написать. В голове тексты песен все, что недавно слушал. И всё не то. Эта не подойдет, эта не нравится, эта странная слишком. Одна строчка была в голове и навязчиво крутилась в мыслях. Странно будет такое написать, да? Ладно, попробовать стоит. Федя ведь не осудить, хоть и этого исполнителя в общем плейлисте пролистал часто. — Если всё это сон, то не буди меня, — проговаривает Игнатьев вслух, разглядывая чёрный след на белой подошве. Учитывая, как часто Андрею снились нежеланные сны, то именно этот будет самым лучшим в его жизни. — Знаешь, в чем самый главный плюс? — блондин вопросительно кивает, смущённо улыбаясь. В ответ парень приближается, быстро целуя в макушку. — Это не сон. Подростки садятся на велосипеды, готовя и так уставшие ноги к очередной поездке. Андрей снова смотрит на дисплей экрана, саркастично вздыхает. Восемь вечера пятьдесят шесть минут. Примерно через четыре минуты он должен быть дома. Парень открывает мессенджер и печатает маме короткое сообщение.

Андрей Федорович

Опоздаю сильно

Не ругайся

Люблю тебя