Музыка в каждом из нас

Переступив порог бара, по всем рецепторам ударило слишком много всего и сразу. Глазам было до жути непривычно после тёмной улицы смотреть на зал бара сквозь красную и синюю цветомузыку. По носу сразу ударил едкий запах алкоголя, а на уши давили басы, исходящие из динамиков больших колонок. Последнее не напрягало ни одних из них, ни другого, так как оба почти живут на сцене. Узнать песню, исходящую из динамиков, было совсем нетрудно, так как находились они в Швеции, а песня представителей звучала почти из каждого окна. Услышать её здесь было совсем не удивительно. Пока они передвигались по залу, ища свободный столик, Немо рассматривали интерьер и обстановку в данном помещении. Простые чёрные столики и диваны из чёрной кожи гармонично сочетались с красной подсветкой, протянутой под потолком по всему периметру зала. Сцена, на которой стояли рядом с огромными колонками "Yamaha" две девушки, на вид лет этак двадцати, держащиеся за руки и разговаривающие о чём-то с диджеем, параллельно то ли рассматривая, то ли проверяя микрофоны. Они с Сильвом выбрали дальний крайний столик на двух персон, который находился в самом углу заведения и, как подумали Немо, самый абстрагированный из всех здесь. Меню они сразу открыли на странице с красивыми и цветными алкогольными напитками, из-за чего у них сразу разбежался взгляд по всем страницам от их обилия. Они не знали, как и что выбирать: пили они редко и, как говорится, «по праздникам», поэтому при всей их привлекательности Немо бы не смогли выбрать. — Ну что, — задал вопрос Сильв, — ты определились? — Если честно, — осторожно начали Немо, — я не сильно разбираюсь в этом. И, как я уже сказали, в подобном месте впервые и не знаю, как и что выбирать, — они пожали плечами и потупились в меню, постукивая острыми ногтями по переплёту из кожи. — Ну давай тогда я тебе закажу, — предложил Сильвестр, — ты же не будешь против? Немо согласно кивнули, и передали бразды правления в руки Сильва. В итоге, под его указаниями, рассказами о каждом напитке, который есть в меню, и согласными кивками Немо, они остановились на виски и джин-тонике. Пока Сильв ушёл к барной стойке делать заказ, всё внимание Немо снова приковала сцена и изменившаяся музыка. Из колонок послышались первые ноты песни самой на данный момент прослушиваемой певицы Billie Eillish . Уже буквально через секунду стало понятно, почему две девушки выбрали именно песню "LUNCH". I could eat that girl for lunch Yeah, she dances on my tongue Tastes like she might be the one Пропев первые строчки в микрофон, они буквально пожирали друг друга взглядами, скользя руками по округлым бёдрам, талии, груди, шее друг дружки, устраивая почти что секс на сцене, который не был бы понятен людям, лишённым музыки, показывая всем и каждому, что они любят и могут любить, и им никто не запретит. На припеве они перестали петь, опустили микрофоны на уровень бедер, якобы отгораживая их от колонок, чтобы они не фонили, и, притянув друг друга за талию, слились в едином поцелуе, запуская руки друг другу в волосы, прикусывая друг друга за нижнюю губу и ухмыляясь в поцелуй. Немо отвели взгляд. Им было завидно и больно, что люди влюбляются взаимно, могут отвечать взаимностью, открываться друг другу и не скрывать это от самих себя. А они были лишены всего этого. Нет, конечно, они были счастливы за этих девушек, за их честную и открытую любовь, но всё же зависть их не покидала ни на секунду, особенно когда в поле зрения попадался ОН. Немо также хотелось целовать, обнимать, гладить, ласкать и кричать всем о том, что они любят и им можно любить. Но нет. Сильвестр вернулся с напитками в руках именно в тот момент, когда две девушки закончили петь песню, и под овации публики они снова поцеловались, иногда отрываясь друг от друга, перешептываясь и хихикая. Немо хотелось расплакаться от переполнявших их чувств прямо сейчас, но вместо этого они просто опрокинули поставленный перед ними стакан с прозрачной алкогольной жидкостью. Желудок неприятно обожгло, а алкоголь медленно, но уверенно распространялся по всему организму, затуманивая разум и избавляя от грызущих их мыслей, расслабляя все тело и развязывая язык. Они придвинули к Сильву стакан и, склонив голову набок с наигранной улыбкой, сказали: — Неплохо. А можно повторить? На это Сильвестр промолчал, с неким недоверием посмотрел на них, но все же взял их стаканы и пошел за еще одной порцией. За пустой, пьяной, развязанной болтовней пролетели и второй и третий стаканы. — Почему? — закончили задавать очередной беспокоивший Немо вопрос, который они обдумывали полчаса назад. — Да я и сам не знаю, — начал Сильв, допив свой четвертый бокал и с характерным грохотом поставил его на стол. — Не всем везет в этом плане, как бы этого не хотелось, — Сильв грустно улыбнулся, пристально посмотрев на Немо, ожидая, что те, может, что-то скажут. — Ты так говоришь об этом, как будто уже научен жизнью. Они также в ответ посмотрели на него и положили свою руку на его, поглаживая по костяшкам, то ли подбадривающе, то ли показывая, что он не один такой. — Jei žinotum, koks esi teisus — ответил Сильвестр, перешедший на свой родной язык. У Немо внутри все перевернулось. Они никогда не слышали, как он разговаривал на литовском. Они не понимали, что тот мог сказать, даже догадаться не смогли бы. Они услышали литовский первый раз только во время репетиций и выступлений Сильва, а так им не удостаивалось услышать хотя бы одно слово на его родном языке. Это их озадачило. — Что? — переспросили Немо в надежде, что Сильв переведет то, что он только что сказал, в порыве эмоций и воздействия алкоголя на нервную систему. Но он только лишь уводил свой взгляд от них, смотрел куда угодно, только не на них, и молчал. — Извини, — быстро промолвил Сильв, и помявшись, встал и ушел в неизвестном направлении. Немо проследили, по крайней мере, старались проследить за удаляющимся, плывущим перед глазами силуэтом. Грудную клетку сдавило от подступающих всхлипов, а глаза намокли от слез, которые так и норовили скатиться по розовым щекам. Хотелось просто глупо истерить и жаловаться на жизнь. Они опустили голову на стол, подложив под нее руки. В мыслях набатом повторялся вопрос "почему?" Ответ на него отыскать они не успели. Смесь трех алкогольных напитков и эмоционального состояния на протяжении сегодняшнего дня дали свои плоды. Они просто отключились в бессознательный сон. … Сильвестр, чудом успевший сбежать до начала собственной истерики, вернулся через пятнадцать минут. Он уже хотел сказать: "Мол, давай собираться, уже поздно, нужно в отель", но подойдя к их столику, увидел лишь мирно сопящих Немо, которые, свернувшись калачиком, просто заснули за столом. Он стоял как вкопанный, не зная, что с ними делать. Они выглядели очень мило: их кудряшки спадали им на лицо, из-за чего те во сне очень смешно пытались убрать их с лица, а их ресницы мило подрагивали. Сильвестр простоял так минут пять точно, разглядывая спящих Немо. Он старался запомнить каждую черту лица, как будто это было чем-то запретным. Будить их Сильв не стал, лишь тихонько подошел, стараясь издавать как меньше звуков, хотя в самом заведении уровень шума был максимален, и поднял их на руки, как те самые принцы из сказок, бравшие на руки своих принцесс после высвобождения от злого дракона. Немо сразу же прижались к нему, как к своей любимой игрушке, обнимая и ища утешения. Они были, на удивление Сильва, очень легкими, у него даже сложилось ощущение, как будто они совсем не едят. … На улице Сильвестру удалось почти сразу поймать такси, водитель которого косо на них посмотрел, но тактично промолчал и, постаравшись изобразить вежливость, спросил адрес. Сильву было абсолютно все равно на косые взгляды окружающих, еще с самого детства, а сейчас особенно, когда Немо лежали у него на коленях и мирно спали, и подавно. Сильвестр назвал адрес отеля, в который заселили представителей всех стран, которые участвовали в Евро. И автомобиль тронулся с места. … Дорога не заняла много времени, так как в Мальмё в ночное время на трассах было почти пусто. Уже возле отеля Сильвестр достав пару купюр из кошелька и обменяв их на сухое "всего доброго", снова взял все так же спящих Немо на руки и понес в отель. Он знал, где живут Немо, но не увидел у них в карманах ничего похожего на ключ-карту от номера и принял решение нести их к себе. Уже у себя в номере он положил их на кровать и принялся раздевать Немо, чтобы те не лежали в липкой и грязной после бара одежде. Как только Сильв снял с них зеленый топ, у него перехватило дыхание, и он не мог оторвать взгляд от голых участков кожи. Затуманенный алкоголем разум дорисовывал такие картины… А одна из них была реальностью перед глазами: Немо лежащие открытые ему и только ему на кровати с оголенным торсом. — Dieve, tu tokia graži ir tik mano, — еле слышно на одном дыхании вымолвил он и припал своими губами к их прессу. Он целовал их до головокружения, исследовал своими руками их тело, как будто они это был наркотик, а Сильв чувствовал себя наркоманом, зависимым от них. Ему было мало, очень мало, но все же стопор на подсознании дал о себе знать, и он остановился, просто притянул их к себе обнимая и целуя в макушку, и почти засыпая сказал: — kaip aš tave myliu, mano brangieji… … Утром Немо проснулись от ярких солнечных лучей, пробивающихся из-под прозрачных штор и падающих прямо на белоснежные простыни кровати. Они поняли почти сразу, как открыли глаза, что находятся не у себя в номере. Тогда у кого же? Они находились в отеле, предоставленном Евровидением, — это уже радовало. Немо попытались вспомнить хотя бы что-то. Они помнили, как пили — достаточно много пили по сравнению с их обычной нормой — пили вместе с Сильвестром, это точно. Разговаривали, потом помнят, как хотелось плакать. Они настолько отчетливо это вспомнили, что аж сейчас грудную клетку сжало. А потом всё, пустота. Немо помнят после этого ещё кое-что: Сильвестр, их Сильвестр, склонялся, выцеловывал, гладил, исследовал, рвано и шумно дышал и сбито говорил что-то на литовском, но Немо списали это на сон. Слишком прекрасно это было, чтобы быть реальностью. Так как единственное действующее лицо, которое они помнят, был Сильв, они решили, что находятся, скорее всего, у него. Поэтому, прочистив горло после сна, они вопросительно крикнули: — Сильв? Ты тут? На их вопрос ответа не последовало. Потому они сонно сползли с кровати Сильва и пошли осматриваться в его номере. Сама комната особо ничем не отличалась от их, кроме везде натыканных личных вещей. На косметическом столике, который находился напротив кровати, стояли флакончики с духами — с его духами, и Немо просто не могли пройти мимо. Эти духи они знали отлично — этими духами пахнул ОН. Его кровать, его вещи, они могли лишь только по духам отследить, находится ли в помещении Сильв. Немо подумали: раз Сильвестр куда-то ушёл, то им нужно по-быстрому умыться и пойти к себе, так как оставаться тут не было смысла. Поэтому они быстро поставили флакончик на место, пару раз перепроверив, стоит ли он точно на своём месте, и пошли дальше по коридору в душевую. На удивление дверь в душевую была не закрыта на замок, поэтому Немо, отбросив последний вариант, где бы мог находиться Сильвестр, осторожно открыли её. Так и замерли на пороге: вся душевая была заполнена горячим паром настолько, что дышать стало трудно, а за стеклянной прозрачной шторкой стоял ОН: Сильвестр, красивый, накачанный, высокий Сильвестр, стоял на коленях на кафельном полу под тропическим душем. Облокотившись всей поверхностью спины о стенку, он еле дышал, задыхался, запрокидывая голову в немом стоне, двигая бёдрами в такт движений кулака. Его трусило, выгибало; он кусал губы и вторую руку, пытаясь подавить так и рвущиеся наружу стоны. Его грудь вздымалась, ему было трудно дышать. С каждой секундой движения кулака ускорялись, а стоны становились всё громче. Их невозможно было подавить или хоть как-то заглушить. У Немо началась самая настоящая дрожь, их сердце выбивало гребаное стаккато. Они не могли отвести взгляд, им хотелось не только смотреть — им хотелось трогать, прикасаться, заменить его руку своей и показать, что они хотят его. Их член дал о себе знать, дернувшись под подолом юбки, когда Сильв издал один из самых громких и протяжных стонов, кончая себе в кулак и сгибаясь пополам, стараясь отдышаться. А Немо продолжали стоять и смотреть, словно под гипнозом. Очнулись они лишь тогда, когда Сильв повернулся к ним в сторону, и на его лице застыл ужас — он испуганно подорвался с пола. — Вот же сука, Немо! И они тут же захлопнули дверь в душевую. За ней послышалось приглушённое: — Нет! Стой! Подожди! Но было уже поздно. Немо со стыда максимально быстро выбежали из его номера.