Обмену и возврату не подлежит

Не спать сутками – хуёвая привычка.

Но глотать тоннами снотворное в разы хуже.

19 октября, пятница              — Джарвис, мешаешь! Не трынди под руку!              Искусственный интеллект уже добрых десять минут неустанно бубнил, что меня ждут к завтраку. Ничего, я все равно не голодна.              Сидя на туалетном столике вплотную к зеркалу, я раз в восьмой перерисовывала стрелку на левом глазу. Правая получилась сразу, а эта ни в какую! Кожа века покраснела от того, сколько раз я терла ее ватным диском, и неприятно пощипывала. Но желание повторить всплывший ночью в голове образ было в разы сильнее.              Всё, давай, собралась! Либо сейчас получится, либо никуда не пойду!              И о чудо! Вышло!              Не так идеально, как правая, но, если смотреть издалека, сойдёт. Главное не начать поправлять и не испортить.              Откинув за спину волосы, я придирчиво оглядела себя и удовлетворившись отражением, слезла со столика. Кулоны и цепочки весело звякнули от прыжка. Все подобранные в одной тематике отлично сочетались между собой. Пол ночи я плела мелкие косички на голове, чередуя их с распущенными прядями. Дополнив образ парочкой металлических украшений, я осталась полностью довольна результатом.              Поверх черной майки, надела легкий вязанный свитер-паутинку. Над ним я тоже успела постараться. Теперь в некоторых местах дырки были шире, чем в остальных, а пара ниток торчала в стороны. Смотрелось эффектно и под стать настроению: не подходи, не лезь, не говори со мной.              Накинув на плечи кожанку и заправив шнурки берц под язычок, я отправилась на завтрак.

***

      Утро Тони Старка неизменно начинается с кофе.              Он всегда сам варил несколько порций эспрессо и медленно пил, растягивая удовольствие. Как бы сильно Тони не задерживался – день не мог начаться, пока пара кружечек не будет опустошена.              От ежедневного ритуала его отвлек топот с лестницы. Сделав очередной глоток бодрящего напитка, он обернулся и сразу же пожалел, что не разбавил кофе горячительным. Спускалась Говард, являя собой исконно старковскую смесь недосыпа, приправленную утренним недовольством, запечатанную под дерзким образом.              Судя по наличию мелких косичек, чередующихся с крупными кудрями, темно-зелеными шнурками и нитями металлических отливов в волосах, она толком не спала. Приглядевшись, Тони отметил серебряные и позолоченные под старь колечки, подвески и камушки, обвитые тонкой проволокой, вплетённые в прическу. На макушке придерживали волосы темные очки. Смотрелось эффектно – спорить сложно. Глаза она подвела черной подводкой, выведя длинные стрелки, и дополнила дымными отпечатками теней на веках и блестками только на верхних. Завершала образ нелюбимая Тони кожанка. Ему, в общем-то, было все равно в чем ходит девочка, но эта куртка буквально создана выводить его из себя! Потрепанная, потертая, с дырами на рукавах, смесью то ли парфюма, то ли странного рода курева – она выглядела так, будто секунду назад была стащена с остывающего тела бомжа. Винтаж Тони любил, но не до такой же степени!              — Че эмо-фаза жахнула? — не удержался он от едкого комментария, оглядывая прикид девочки.              — Нет, я вернулась в свое обычное состояние, привыкай, — бросила Говард, спускаясь. — И это другой стиль.              Теперь Тони смог полностью разглядеть ее. На ногах поношенные берцы и рваные колготки в два слоя. Кожаные шорты с множеством металлических заклепок и декоративных элементов. Под курткой майка и в соответствии со стилем кофточка-паутинка, неизменно с дырами и торчащими нитками.              — Деньги на новые колготки дать? — продолжил сыпать колкостями Энтони.              Говард только хмуро закивала, грозовым облачком проплыв мимо Тони. Он с интересом проследил за ней, отмечая слегка покрасневшие глаза, и еле сдержался, чтобы не шагнуть в сторону, уступая дорогу. Казалось, стой он на пару сантиметров ближе, так с упертостью Говард, она бы прошла сквозь него, как заправский призрак – не вздрогнув.              Бросив рюкзак на стул, девочка заняла своё место за столом, рядом со спокойно завтракающим Хэппи, и сразу же отодвинула от себя чай. Затем повертела тарелку с кашей. Взяв салфетку, вынула целые ягоды из порции и начала протирать их от молока, складывая горкой на чистую салфетку рядом.              — Должна мне будешь за прикрытие, — шепнул Хэппи, наклонившись к ней ближе.              — Чем берешь? — перешла на такой же шепот Говард, загадочно прищуриваясь.              — Пончиками и кофе.              — Забились! Думай о пончиках, — Говард показала ему «слежу за тобой» жест и с улыбкой до ушей вернулась к своей тарелке.              Тони со стороны молча наблюдал, как она, кривясь и хмурясь продолжила ковыряться в тарелке, размазывая кашу по бортикам. Ни одной ложки в рот так и не взяла. В конце концов, она понадкусывала все ягоды, съела клубнику, и со скрипом отодвинула от себя тарелку. Положив подбородок на стол, Говард уставилась на Хэппи. Тот допил свой чай и бросил взгляд на наручные часы.              — Ух ты ж, мы уже опаздываем! — спохватился он.              Говард схватила рюкзак и поднялась вслед за Хоганом.              — Ты не поела, — заметил Энтони, почему-то вспомнив Пеппер, которая вчера чуть ли не силой заставила его пойти поговорить с девочкой, беспокоясь за нее.              — Я не голодная, — на ходу бросила она.              Тони громко поставил кружку на стол. Раскатистый звук от столкновения керамики с деревом заставил Говард остановиться. Со вздохом она медленно развернулась к нему.              — Я не хочу сейчас есть, — скрестив руки на груди, она перенесла вес на правую ногу. — Нельзя впихивать еду против воли.              — Никто тебя насильно и не кормит, — спокойно заметил Тони. Зажав переносицу пальцами, он прикрыл глаза. Сегодня в Старк Индастриз очередное собрание по поводу переезда штаба и без Тони, видите ли, не могут подписать документы. А он вынужден объяснять подростку, как важны полноценные приёмы пищи! Вообще-то, это Пеппер волновала тема питания Говард. Тони просто вспоминал себя, при погружении в новый проект, забывавшего и про еду, и про сон, и не видел ничего плохого в том, что Говард питается чипсами и сэндвичами от их Шефа. Вот точно! Она ела сэндвичи! Но Вирджинию это не успокоит. — Пеппер волнуется, что ты плохо ешь, — кратко пояснил он.              Говард раздраженно фыркнула на такое заявление.              — Я нормально ем, — буркнула она. — Просто сразу после сна не хочется.              Тони укоризненно на нее посмотрел, прекрасно понимая, что спать она не ложилась. Говард открыто глядела на него в ответ. Эх, эти невинные глаза! Да на них уже сеточка красных капилляров растянулась.              — Хорошо. Хочешь я пообещаю, что поем в школе?.. Скорее всего уже на следующей перемене.              — Вот, чтобы ко мне вопросов не было, пришли фотку, — предложил Тони.              Настроение резко покинуло Говард. Она опустила глаза, закусила губу, что-то серьёзно обдумывая.              — А если нет?              — Тогда будешь вставать в пять, чтобы до школы проголодаться и нормально поесть, — безапелляционно отрезал Старк.              — Окей! — она вскинула руки, развернувшись, уходя к лифту. — Доволен?              — Более чем, — улыбнулся ей в спину Тони.              Говард яростно зажала кнопку вызова и, стоило створкам открыться, скрылась внутри.       

***

             В середине октября температура снизилась до рекордных десяти градусов и весь Лэнгдон перекочевал обедать в столовую. Говард, Джеймс и Уайти, никогда не славившиеся послушанием, дружненько забили на негласное правило. Все что не запрещено – разрешено. А в школьном уставе про обязательное употребление пищи в здании ничего указано не было. Ребята похватали куртки, закупились едой и отправилась подальше от шума и толкотни. На волю! Расположившись во внутреннем дворике около лавочки, они расстелили плед, чье наличие предусмотрела школа, и разложили рядом еду.              Несмотря на низкую температуру, солнце стояло в зените и светило ярко. Греть не грело, но заставляло щуриться. Говард, единственную в солнечных очках, братья Марсо усадили прямо под слепящими лучами, и она все равно хмурила лоб, прикрываясь ладонью, как козырьком.              Вытянув вперёд ноги, Уайти с удовольствием уплетал пряную лапшу с овощами и говядиной. Джеймс предпочел овощной салат и рис с курицей карри, Говард остановила свой выбор на классике – цезарь и ожидавший своей очереди брауни. Не успев съесть и половину порции, она вспомнила об утрешнем разговоре с Тони. Хлопнув себя по лбу, девочка полезла за телефоном.              Из-за этого Старка она даже поесть спокойно не может!              Кое-как умостив на коленях коробочку с салатом, Говард постаралась сделать нормальный кадр. Задача не из лёгких. Нужно одновременно видеть экран, что фотографируешь, при этом изловчиться, понизить экспозицию и главное – не уронить еду на землю или еще хуже на себя.              Выгнувшись своеобразной дугой, Говард в три погибели щелкала кадры на авось. Чуть вилку не выронила!              — Давай, я сфоткаю, — Джеймс протянул открытую ладонь, отставляя пустую коробочку на лавочку.              Говард страдальчески улыбнулась, запрокинув голову.       Ничего с ее потребностью в избегании камер не мог поделать даже Джеймс, хотя редко, ему и удавалось уговорить ее на пару снимков. И то только на фотоаппарат мгновенной печати! А ведь только Джеймс, по ее мнению, действительно умел обращаться с камерой. Снять с нее очки или капюшон вообще не представлялось возможным, что до ужаса выбешивало парня. Сама Говард каждый раз отнекивалась и упорно твердила: она не получается на снимках. Бред смертельно больного лихорадкой и чем-там-вообще-болеют-Уайти-лучше-шарит! Они все втроём прекрасно это понимали, но молча кивали, соглашаясь, и продолжали придерживаться именно этой теории. Лишний раз нервировать Говард никто не рисковал.              Марсо закатил глаза и попытался в какой раз за всю их дружбу убедить подругу:              — На твой телефон. Никуда из него фотографии не денутся. Господи, Говард, у тебя телефон похлеще Пентагона защищён!              Работало не ахти. Скептическое выражение лица девочки осталось неизменным. Говард сидела неподвижно и даже сквозь темные очки, умудрялась взглядом вызывать толпы мурашек. У любого, но не Джеймса. Он слишком хорошо ее знал, чтобы вестись на это гримасу, так и кричащую: я решаю с какой части тела начать твоё расчленение!              Плотнее запахнувшись в куртку и натянув рукава до кончиков пальцев, Говард с недовольством передёрнула плечами.              — Пентагон далеко не самая сложная система для взлома. Любой начинающий хакер ее в первую очередь пытается взломать, — поджала она губы, с хрипом откашливаясь.              Телефон другу все же протянула.              Джеймс тут же подорвался с места и встал напротив подруги, настраивая ракурс. Теперь лицо Говард попадало в кадр и ко всему прочему выглядело здоровым. Она сложила ноги по-турецки, подняла к себе коробочку, помотала головой, растрёпывая волосы, и для приличия наколола на вилку курицу и помидорку.              — Сы-ы-ыр! — широко улыбнулся Джеймс, щёлкая первые кадры. — Пре-вос-ход-но! Отлично вышло! Еще бы лицо попроще сделала, и цены бы тебе не было!              — Что б ты знал и помнил – я бесценна! — холодная улыбка Говард больше сошла бы за оскал.              Сзади нее рассмеялся Уайти, молча наблюдавший за излюбленной перепалкой этих двоих. Говард и ему посвятила убийственную моську. Парень в притворном ужасе схватился за грудь и завалился на траву, раненный в самое сердце.              — Вы придурки, — констатировала Говард, качая головой, еле сдерживая улыбку. Она не могла по долгу серьезно дуться на друзей.              — Мы придурки, — исправил Джеймс, обводя пальцем всех троих. — Видео-обращение батьку запишем? — он переключился на видео и скорчил забавную рожицу в камеру, следом переводя ее на подругу.              Говард любезно показала в камеру фак, выражая тем самым все свое отношение к его затее. Джеймс грустно выгнул губы и провел пальцем по щеке, имитируя слезу.              — Не стоит, — безэмоционально отозвалась Говард.              — Но почему? Прикольно будет! — запротестовал Джеймс.              — Не будет, — вскинулась Говард, задевая локтем тарелку. — Вот у меня из-за тебя помидорка упала! — она разочарованно проводила ее взглядом и убийственно зыркнула на Джеймса.              — Только не поднимай и не ешь ее, — предупредил Уайти, уворачиваясь от летящей в него пластиковой вилки.              Говард смерила его скептичным взглядом и отставила пустую коробочку подальше.              Энтони уже впору именовать персоной нон грата. Последнее время ни один разговор не проходил без его упоминания. Будто на планете не осталось других людей! А Говард, вот хоть головой о стенку бейтесь, не понимала, почему вдруг должна воспылать к незнакомому человеку теплыми дочерними чувствами. Сложно объяснить людям, выросшим в полноценной любящей семье, что своих родственников никто любить не обязан. Классно, если у вас получилось, но также нормально, если нет. Говард считала, что «своих» людей всегда нужно выбирать осознанно и, если душа не лежит, значит не твоё и не трогай.              Отвернувшись, она легла на плед и подложила согнутые в локтях руки под голову, уставившись в небо. Солнцезащитные очки накладывали затемняющий фильтр, успокаивая глаза. Легкий ветерок нежными прикосновениями щекотал кончик носа. Но взгляд девочки тонул в бесконечной синеве неба.              Чистое. Ни облачка.              Ни-че-го.              Пустота.              Равно как и в душе Говард.              Ни осталось ни сил, ни желания, что-либо к кому-либо испытывать. Тело придавило к земле тяжестью накопившихся проблем, о которых Говард старалась не думать. Девочка ей не сопротивлялась. Говард не хотелось думать о школе, о вернувшемся Мэттью, долгах и двойках, об Экспо, Старке и Поттс, о смерти, себе, прошлом и будущем. Вообще ни о чём! Хотелось просто лежать, вот так на пледе, и, растекаться несуразной массой мышц и размякших костей в надежде впитаться в землю.              Пройдясь молотами от кончиков пальцев ног до корней волос, груз накопившихся за все время бурь непониманий и невысказанных недовольств, запихиваемых Говард куда подальше от нежелания во всем копаться, вдавливал в землю, рыхлыми комьями вставая поперек горла. Не позволял полноценно вздохнуть. Но ничего. Говард привыкла. Нужно просто перетерпеть и станет легче. Как горькое лекарство. Сначала неприятно, воротит и корежит, но после ведь легче! Усталость от людей, мира и даже самой себя скоро сменится приятным безразличием. А на его безмятежных волнах плыть легко и комфортно.              Порой, в такие моменты, Говард ощущала себя совсем не живой. Так, существующей. Все, что должно было приносить радость отобрали, иссушили, а взамен всунули бутафорию. Жалкую подделку, не стоящую и крупицы оригинала. Но и с ней жить можно. Она научилась. Только где-то внутри самой сердцевины, места, чья суть неугасающая пульсация, борьба за жизнь сквозь страх и не могу, Говард находила лишь методично выжженную и раскуроченную дыру. Лежа ночью в кровати – почему-то такие мысли посещали ее именно тогда – она осторожно касалась груди руками, но из раза в раз натыкалась на кости и плоть. Закрывала глаза. И все по новой. Сначала было страшно, пугающе, а потом она привыкла. Настолько, что эта обезображенная дыра стала неотъемлемой для существования и личности частью. Щитом.              От обрушившегося цунами угнетающих мыслей мозг взбунтовался и послал в своды черепа давящие импульсы. Говард, кривясь, потерла виски пальцами и перевернулась на живот. Вальяжно растягивая слова, она принялась пояснять парням все тонкости бытия в Башне Старка:              — Энтони Эдварду вы-помните-фамилию абсолютнейше плевать на меня, — Говард опустила очки на нос, гладя на внимательно слушающих друзей поверх. — Главное не создавать проблем и можно делать, что хочется – почти цитата. Вся это показушная «добродетель» только ради Пеппер, чтобы она не переживала и не волновалась. И… Тони не Льюис. Он не такой, как ваш отец. Не берусь загадывать, возможно, расти я с ним с самого рождения у нас бы и были приемлемые отношения. Он в работе, пьянках и ночью бегает по любовным жрицам и разносит сифилис, а я с серебряной ложкой в заднице и голубой кровью по венам… в общем-то делаю тоже самое, — усмехнулась она. — Но вот не сложилось у нас так! Бывает! И сейчас что-то менять поздно! Нам плевать друг на друга. И мне это нравится! Свобода от всех оков! Никто не делает никому мозги! Я, как видите, все долги бегаю закрываю, ну а он даёт мне денежки и просит приезжать в Башню, а не вваливаться с фанфарами через главный холл. Всё! Нас это устраивает! Но почему-то никто не хочет этого понять!              Выдохнув, Говард устало опустила лоб на сложенные в замок руки, следом, ощущая, как теплая ладонь заботливо гладят ее по голове. Захотелось против воли и всей своей выстроенной бравады замурчать и пошевелить ушками.              — Мы наверное и не можем понять, потому что со своим отцом имеем другие отношения, — осторожно начал Уайти. — Но мы знаем и видим, как тебе тяжело, поэтому о Старке больше не говорим.              — Табу! Он под запретом! — поддержал его Джеймс.              — Да, но!.. Знаешь, это и хорошо, что я ему не нравлюсь, — приподняв голову, задумчиво протянула она.              — Потому что иначе сама будешь сухой бесчувственной сволочью, ведь плевать на него хотела?              — Какой ты проницательный, Джеймс! — съехидничала девочка. — Да! Я ненавижу людей и все что с ними связано! Чувства? Фу-фу-фу! Бууэээ! Кто вообще до такого додумался?! — принялась кривляться Говард, театрально взмахивая руками.              — Бедный мужик, — усмехнулся Уайти, приступив к своему десерту. — И за какие только грехи ты ему свалилась?              — Да у него там накапало ещё небось c прошлых жизней, — спокойнее отозвалась Говард, приподнимаясь и садясь.              — Я понял, видео было плохой идеей, — вскинул руки Джеймс и сел между друзьями, прекращая их зарождающийся спор. — На, я все удалил.              Джеймс вернул ей телефон, снять нормальное видео так и не успел – с Говард это вообще было проблематично, хотя иногда уговаривать получалось – но фотографии действительно вышли отличные. Приступив к десерту, Говард параллельно отправила Тони фотографию, решив не откладывать и поскорее расправиться с неприятным. Она не стала выбирать лучшую, тем более что на солнце телефон отсвечивал и все равно видно было плохо, поэтому послала самую последнюю и отложила телефон.              От усилившегося ветра, все трое плотнее закутались в куртки. В такую переменчивую осеннюю погоду, когда за день может выглянуть солнце, смениться тучами и дождем, а затем обернуться пестрым закатом, не было ничего лучше шоколадного брауни с черным, как недовольно морщилась Аэлита Львовна – да, бабушку по имени отчеству – могильным чаем. Говард засунула в маленький бумажный стаканчик сразу два пакетика с заваркой, залив кипятком.              — М, чуть не забыл, — встрепенулся Уайти и полез к себе в рюкзак.              Говард лениво повернула к нему голову, положив ее ближесидевшему Джеймсу на плечо. Тот почесал ее за ушком, в мгновение забирая все недовольство и раздражение. Ладно, на обоих Марсо Говард не могла по долгу злиться. Ну, люди они такие. Её.              — Нам на китайский принесли табели, я взял ваши, — наконец Уайти выудил три одинаковых с виду листочка с официальным гербом школы на обратной стороне.              Говард поморщилась. Она с неохотой полезла в рюкзак за ручкой и взяла у друга свой табель. Красивенный – с двойкой по французскому, одной-одинёшенькой пятёркой (с минусом) по математике и тройками по всем остальным предметам. Внизу подчёркнутым жирным шрифтом значилось: «до среды 24.10.2012. в обязательном порядке досдать все задолженности».              Превосходно! Минус выходные, спина, шея и зрение!              Ручка щёлкнула. Говард отстранилась от Джеймса, умостила табель на коленке, намереваясь поставить мамину закорючку.              — Не думал, что ты-знаешь-кто разрешит вместо него подписываться, — хмыкнул Джеймс, отпивая свой чай с шиповником и смородиной.              Говард так и замерла с поднятой рукой. Задумчиво закусила нижнюю губу, пожевав, и медленно подняла взгляд на друга.              — Ты только что спас мою задницу от исключения.              Начиная класса с пятого, Говард сама расписывалась в дневнике, а затем и в табеле Лэнгдона. Элеонора контролировала учёбу дочери только в младших классах. Она никогда не ругала ее за плохие оценки, а вместе старалась разобрать и объяснить все непонятные моменты. В хорватской общеобразовательной школе подпись дневка носила формальный характер. Никто в обязательном порядке не проверял ее наличие в начале новой недели, только в конце четверти и то классный руководитель вежливо просил напомнить о необходимой процедуре родителям. В один из таких разов Говард и решила лишний раз не дёргать маму и быстренько подмахнула ее рабочую подпись сама. Элеонора оказалась совсем не против такого расклада. Учеба – зона ответственности дочери. Плохие оценки Говард не скрывала, зная, что ругать никто не будет.              В Лэнгдоне же своеобразный ритуал был обязателен. Табеля выдавались в пятницу, а уже в понедельник проверялись. И Говард по привычке сама ставила подпись.              Вот только распишись она сейчас маминой подписью у администрации возникло бы кучу вопросов. Слава Джеймсу, он предотвратил катастрофу! Осталось теперь договориться со Старком и в случае, если он не разрешит ставить его закорючку, подменить в документах на школьном сервере его подпись на одну из своих.              — Я всегда готов помочь твоей заднице, — приложил парень ладонь к сердцу, другой обнимая девочку за плечи.              — Может ты-знаешь-кто тоже на такую штуку согласится? — Говард задумчиво почесала кончик носа, поддерживая табу на имя Старка, и посмотрела на друзей поверх очков. — Тогда мы вообще сведем общение к минимуму и мне не придется доставать его по выходным.              — Не думаю, — покачал головой Уайти, хмуря брови. — Он может согласиться вписать в наши документы какую-то левую подпись, но своей тебе точно не разрешит подписываться. Слишком рискованно для владельца корпорации таких масштабов.              — Тогда он обречет себя на ежепятничную измотку нервов в виде моей до ужаса отвратительной учебы, — елейно протянула Говард.              — Только представь, ты-знаешь-кто возмущается твоим оценкам! — рассмеялся Джеймс. — Это что за параллельная вселенная!              — Бля, ну знаешь, как будто в его кругу общения принято хвастаться достижениями своих деток. Мне казалось, он в первую очередь не хочет афишировать нашу родственную связь только потому, что я его якобы опозорю! А безопасность предлог только для меня.              — Ну нет! Он больше выглядит как человек, вертевший все это общество и его принципы на одном органе, — не согласился Уайти. — К тому же оценки не равно знания. Объясни ему на русском, кто ты и что думаешь – он в ахуе будет.              — Да он от меня уже!              Закрыв коробочку от брауни, Говард залпом допила чай. Выбросив пустые коробочки из-под еды в урну и убрав плед, троица направилась в здание на следующий урок.       

***

             Говард клевала носом над тетрадями, когда Джарвис сообщил, что Энтони вернулся и находится в своём кабинете. Девочка потерла глаза, с минуту пялясь в даль ночного города. Стол, удачно расположенный напротив панорамного окна, позволял ее отрываться от выполнения многочисленных заданий и любоваться живыми огнями Нью-Йорка.              Ночной город Говард любила. Особенно гулять по нему. Организовывать ночные вылазки из Башни после того первого похода в магазин, Говард не спешила, да и, откровенно говоря, не было ни времени, ни сил под конец дня. Поэтому пока она не ложилась спать, всегда оставляла меж штор широкую полосу, чтобы наслаждаться видами. Задергивала она их только перед сном. Жизнь в импровизированном аквариуме отдавалась тревожным покалыванием в теменной доле. И хоть окна в жилой зоне имели непроглядное с наружи покрытие и сами этажи располагались настолько высоко, что рассмотреть хоть что-то с земли было бы невозможно, смириться с фактом такого открытого пространства девочка не могла. Стойкой ощущение, что за тобой всё время наблюдают, не отпускало.              Джарвис волновал не меньше. Успокаивало, что в комнате не было камер, а ориентировался интеллект по датчикам.              — Ты просила напомнить, что нужно отнести табель на подпись, — правильно истолковал ее ступор Джарвис.              — Точно! Спасибо!              Откопав на дне рюкзака бумажку – она даже не помяла ее! – Говард под навигацией Джарвиса отправилась на поиски кабинета. Найти его оказалось просто, главное запомнить, что, если к главной лестнице встать спиной, то нужная дверь будет по левую сторону. А то никаких опознавательных табличек около личного домашнего кабинета Старка не наблюдалось.              — Мистер Старк сейчас разговаривает…              Предупредить Джарвис не успел, Говард уже распахнула дверь, по-хозяйски вторгаясь в чужие владения. Судя по виду, Энтони действительно только пришел. Он был в том же строгом костюме, в котором девочка видела его утром, и сейчас стоял, напряженно сжимая пальцами переносицу, разговаривая с кем-то по телефону.              — Я на тебя не работаю, Фьюри. Если ты не в состоянии найти профессиональных сотрудников, могу скинуть номер хорошего HRа! Твоей беготнёй по интернету за хер пойми кем, я заниматься не намерен, — прорычал в трубку Энтони, отнимая руку от переносицы и упираясь пальцами в столешницу. Его лицо по-прежнему оставалось напряженным, о чем свидетельствовали нахмуренные брови, а во взгляде так и читалось: «да как же вы меня все заебали блять!».              Ну, последнюю фразу Говард интерпретировала вольно. И в немом согласии вскинула брови, выгнув нижнюю губу, – разговаривать с бестолочами она ненавидела.              Стоило девочке влезть в его обитель, Тони поднял на нее не предвещающий ничего хорошего взгляд.              — Выйди.              Коротко. Понятно. По делу. Что еще нужно?              Говард вот, например, его подпись.              — Да мне только автограф од…              — Я сказал выйди! — прикрикнул Старк, прижимая телефон к плечу. Эмоции на его лице менялись со скоростью света. На секунду девочке показалось, что сейчас в нее полетит что-то тяжелое.              А нет! Не показалось.              Тони схватил со стола одну из металлических ручек и предупреждающе замахнулся.              Среагировала Говард моментально. Прикрылась дверью, ожидая мощный удар в место, где секунду назад была ее голова.              Но его не последовало.              Фух! Все-таки доля адекватности в Старке была. Или просто в данный момент Фьюри он ненавидел больше, чем прервавшую их разговор и влезшую без стука Говард.              — Да? Нет! Это не тебе, — донеслось из кабинета раздражённое.              Прислонившись плечом к двери, Говард постаралась расслышать еще хоть пару слов, но Энтони больше не повышал голос и до ее слуха ничего не долетало.              Девочка скучающе уперлась лбом в дверь. Простояв так какие-то время, она всерьез раздумывала не пойти ли доставать Пеппер, чья подпись значилась в документах запасной. Говард знала – поковырялась в школьном сервере еще после обеда.              Мыслительные потоки прервал Джарвис:              — Говард, тебе разрешено войти.              Девочка тихонечко приоткрыла дверь, заглядывая внутрь. Тони обнаружился стоя спиной к ней у барного шкафа с бокалом виски в руке.              Один куб льда. Граненое стекло, по которому Энтони нервно постукивал пальцем. Говард незаметно выдохнула. Пьяный Тони – добрый Тони. Ему все нравится, все устраивает и даже смешно с ее никогда приличных шуток. Идеальный расклад! Конечно, учитывая послужной список, с одного бокала он не опьянеет, но нужно упорно, мелкими шажками, двигаться к цели похоронить свою печень! Пока у него получалось.              Заметив вошедшую, Тони махнул ей на стул напротив стола:              — Сядь.              Пройдя, Говард затворила дверь, пресекая робкое проникновение света в мрачную обитель Старка.       Вся комната была выдержана в темных, но теплых тонах. Шкафы из жгучего кофейного цвета дерева располагались по обе стороны от Говард. Прямо напротив нее уже привычная стеклянная стена с панорамным видом на город. Помимо незашторенных окон, кабинет освещался лишь тусклым светом настольной лампы.       Подавив рвущийся наружу зевок, Говард ступила грубыми ботинками, подминая белоснежный ворс. Она с детства была приучена снимать обувь дома, но обнаружив сегодня в лифте созданных Старком роботов-чистильщиков не удержалась и позволила им покорпеть над своими берцами. Теперь подошва блестела, будто у новеньких, и Говард с удовольствием прошла в них в жилую зону.              Тони она решила больше не доводить. Диапазон его запасов нервов был все еще не известен, и не ясно, сколько за те минуты разговора успел потратить… кажется Фьюри, если Говард расслышала правильно. Пригладив замявшиеся кончики табеля, она села на указанный стул. Однако правильнее было бы назвать это нечто стульчик. По сравнению с роскошным кожаным креслом самого Тони так вообще табуреточка. Стоял он сильно ниже, спинку имел не доходящую до нижнего края лопаток, от чего комфортно сидеть на нем не представлялось возможным. Но делать нечего.              Тони занял место напротив нее, откинувшись на спинку кресла. У него даже подушечка была! Такая, что крепилась в районе шеи и могла передвигаться для более комфортного положения. Зато у Говард ноги до пола достают! 1:1, бич!              — Чем же я так срочно понадобился? — сделал глоток Тони и подвинул к себе разломленную на кусочки шоколадку в фольге.              Сарказм так и лился через край. Говард прямо сейчас захлебнётся! Несите спасательный круг!              — Учителя мечтают о твоём автографе! — благоговейно протянула она, изогнув губы в тонкой улыбке. — Я, по доброте душевной, просто не смогла им отказать. Говорю, мол, хорошо, попробую, постараюсь, но не гарантирую, он человек занятой, может и не снизойти.              Тони нахмурился, не сразу понимая, о чем она. Точно! Он же теперь должен расписываться в табеле, директор школы что-то говорил по этому поводу, но Тони почти не слушал ее.              Мужчина растянул губы в усталой улыбке, Говард положила на столешницу перед собой табель и кончиком ногтя подтолкнула листок в его сторону. Отставив бокал, Старк положил в рот кусочек темного шоколада и взял табель, придирчиво осматривая. Он повертел его в руках, перевернул на обратную сторону, ничего там не обнаружил и вернулся к таблице с оценками.              Система оценок в Лэнгдоне немного отличалась от привычной: в табель за ответ на уроке выставлялась стандартная цифровая оценка, но за контрольную, рядом в колонке обязательно проставлялся процент правильно решёных заданий. Также по просьбе родителя или официального представителя мог осуществляться перевод в буквенную систему. Тони около данного пункта галочку не ставил, а может и вообще не читал мелкий шрифт и оставил все требования, выставленные когда-то Элеонорой, Говард точно не знала, но в своём первом за десятый класс табеле ничего нового и непривычного в виде колонки с процентами не обнаружила.              — И в честь чего такие прекрасные оценки?              Под хмурым взглядом Тони, Говард невозмутимо пожала плечами.              — Если тебя вдруг что-то не устраивает, можешь идти учиться вместо меня, — наклонилась она к столу, вперивая в Энтони свои разноцветные каре-зеленые глаза. — Даже юбку надевать не придется. Так чисто парик и очки. Внешне сойдешь! — ядовито усмехнулась она, взмахивая рукой. — Можешь даже вести себя как обычно, никто не заметит подвоха!              — Мне, по-твоему, совсем заняться не чем? — опасно прищурился Тони. — И настоятельно тебе рекомендую сменить тон. Не знаю, кто тебя воспитывал и что позволял, но я подобное терпеть не намерен.              Ах, её тон его не устраивает! Говард раздражённо передернула плечами и драматично закинула ногу на ногу. Ну, так бывает, мистер Старк! Когда ребенка растишь не сам, то он вырастает не похожим на тебя! Вот так сюрприз, не правда ли? Поэтому судить о качестве ее воспитания он не имел ни малейшего права! Старк ничего не знал о ее семье! О ней, ее маме; о том, как она росла и как порой трудно было; о том, с чем уже успела столкнуться. Его рядом не было. И сейчас слишком поздно пытаться что-то из нее вылепить. Она успешно справилась с этим сама.              Говард шумно выдохнула, стараясь взять себя в руки. Последнее время она особенно остро ощущала резкие перепады настроения, но поглубже запихивала все тревожные мысли о своей балансирующей на грани нервной системе. Металлический обод стула впивался в лопатки, только усугубляя ситуацию.              — Первый табель, должен запомниться, — наконец процедила она сквозь зубы, натягивая улыбку до боли в щеках.              Тони едко усмехнулся, отзеркаливая мимику:              — О, я его в рамочку поставлю…              — Ну не стоит. Это лишнее, — пренебрежительно махнула рукой Говард.              Наклонившись вперед, она придвинулась ближе к краю стула, поведя лопатками, разминая их. Нет, это не стул, а пыточная! Наблюдая за тем, как Тони изучает ее оценки и составляет мнение об исключительности ее умственных способностей, Говард подтянула одну ногу к себе, упирая ботинком в бедро.              — Теперь я каждую неделю буду такой табель получать? — уточнил Тони.              — К слову об этом, — спохватилась Говард, с хлопком опустив ладони на бедра. — У меня есть к тебе замечательное предложение, надеюсь, не сможешь отказаться! Давай в документах, в нашей школьной системе, ты поставишь не свою официальную подпись, а, например, две буквы «TS». Я тогда в табеле сама смогу подписываться и не буду тебя дёргать! Удобно, правда? Мы так делали… с мамой.              Энтони медленно опустил табель перед собой на стол, встречаясь с воодушевленной девочкой. Карие фрагменты радужки полнились взрывными, словно карамельные шипучки, шкодливыми искрами. По-детски горящими озорством и предвкушением хорошей шалости. Зелёные таили в своей природной глубине затягивающую смесь коварства и умело выверенного расчета.              Даже стало жалко разочаровывать.              — Предложение заманчивое, — Тони сделал очередной глоток виски, беря паузу. — Но вынужден отказать. Вместо меня ты подписываться не будешь. Поверь, за выходные пару секунд я точно найду.              — И тебе не будет в падлу? — Говард разочарованно стекла со стула, принимая практически горизонтальное положение, так что только макушка и виднелась.              — Твоя школьная рутина вносит разнообразие в мои тусклые рабочие будни, — заунывно протянул Тони. — Да и тогда на ком мне прикажешь отрываться за своё детство, м?              — Вот как?              — Ага, — Тони картинно прокашлялся и нахмурил густые брови. — Как ты только умудрилась за первую неделю нахватать столько троек?! Позорище! А последнюю оценку по французскому видела?! Двойка! У меня сейчас от этого ужаса сердце остановится! — прикрикнул Тони, с трудом удерживая грозный вид.              Говард прыснула с его актерского таланта. Только посмотрите, какая звезда бурлеска прозябает средь груд металлолома и квартальных отчетов!              — А ну хватит ржать! — шикнул на нее Тони. — Подыграй мне!              — Ой, да, — спохватилась Говард. Закусив щеку, она праведно села на стуле сомкнув колени и, уложив на них ладони, опустила глаза в пол, в раскаянии качая головой. — Кошмар!.. И не говори! Как только такая непутевщина может дышать с тобой одним воздухом! Ай-яй-яй! Туши свет, неси гранату!              Они одновременно переглянулись в растянувшейся тишине и прыснули со смеху.              — Извини, у меня хреново получается ругать за оценки, — отсмеялся Тони. — Ну а, если серьёзно, то двойку ты исправишь, все долги сдашь. Для полного счастья только твоего исключения сейчас не хвата...              Договорить он не успел. Дисплей, лежащего на столе телефона Тони зажегся, оповещения о входящем сообщении. В полумраке комнаты чистый синеватый свет выделялся особенно ярко. Тони слегка нахмурился, бросив взгляд на сообщение и перевернул устройство экраном в низ.              — Фьюри? — предположила Говард, делая вид, что не слышала его последней фразы.              — Работа.              Говард скептично вздёрнула бровь. Слабо верилось, что Тони Старк относится к той категории людей, которые тащат не выполненные задачи на дом. Он скорее тот, кто этими задачами нагружает других.              — Какая же это интересно работа пишет тебе так поздно?              Тони многозначительно обвел руками пространство вокруг себя.              — Старк Индастриз никогда не спит, Бэмби. А благодаря тебе мы в экстренном порядке внедряем стажировку для старшеклассников и студентов, которые примут участие в Экспо. Дети цветы жизни! — заключил он.              — Ага, я чур сорняк, — вкинула она, повисая всем корпусом на подлокотнике. И он тоже тонкий и металлический, и такой… такой… круглый! Что за подстава! Нет бы обшить сверху кожаной подкладкой! А то у нее либо на ребрах, либо на предплечье синяк останется.              — Договорились, — подмигнул ей Тони. — Кстати, пока не прошло Старк Экспо и стажировка официальна не утверждена постарайся не светить пропуском. Если все же не сможешь, то говори, мол олимпиаду выиграла… Да, точно! Не зря же ты туда ходила. Но лучше возвращайся с Хэппи.              Говард уже открыла рот, чтобы поспорить и сказать, что она бы да никогда, но Тони молча поднял ладонь призывая к молчанию.              — Это к теме твоего вчерашнего самовольного побега от Хэппи. Вроде бы мы уже обсуждали это. Не припомнишь? — прищурился Тони, щелкая пальцами.              — Да! Тысячу раз! — со вздохом закатила глаза Говард. — Но ничего же не произошло! Я спокойно вернулась и не где не засветилась. Слушай, я в первую очередь заинтересована в неразглашении, так что это мне в пору предъявлять тебе претензии, почему у меня до сих пор нет телепорта в Башню из трансформаторной будки!              — Я подумаю на досуге.              Телефон снова засветился. Даже лежащий экранов вниз, он все равно умудрялся отвлекать. На этот раз Тони взял его и, пробежавшись взглядом по сообщению, провел по экрану пальцем вверх, разблокируя. Внимательно вчитавшись в сообщение, он откинулся на спинку кресла, принимаясь печатать.              Говард это не понравилось. Ей вообще не нравилось, когда во время диалога ее начинали таким наглейшим образом игнорировать. Скрестив руки на груди, она исподлобья уставилось на Старка, для которого, казалось, вообще перестала существовать, на столько он был сосредоточен на телефоне. Нетерпеливо постукивая ногтями по металлическому подлокотнику, она ощущала, как начинает медленно закипать. Нет ничего хуже равнодушия, так? О да! И почему-то игнорирование именно от Тони ее раздражало сильнее всего.              Старк же с каждой секундой все сильнее хмурился. Поднявшись из-за стола, он направился к двери, параллельно набирая чей-то номер.              — Пятый пункт договора не корректен, — строгий тон Энтони непривычно резанул по ушам. — Можно двояко понять…              Стоило двери захлопнуться за Тони, как Говард уже перегнулась через стол, утаскивая кусочек шоколадки. Тёмный – ее любимый. А еще он успокаивал нервы. Хотя о его эффективности можно и поспорить, иногда нож в печень в разы действеннее.              Подтянув к себе всю плитку, Говард отогнула края фольги, и в попытках удобно усесться забралась на стул, скрестив ноги по-турецки. Не помогло. Теперь металлические ручки упирались в колени. Возможно все дело в том, что этот стул предназначался для спокойного и ровного сидения на пятой точке, проблемами с которым Говард и страдала. Сменив еще парочку поз, она чуть не на голову встала, пролезши под широкими подлокотниками и свесившись на пол. В конце концов, опытным путём выяснилось, что оптимальное комфортное положение для головы располагается на стыке спинки и подлокотника. Но тогда на стул приходилось практически лечь, отчего ноги некуда было деть.              Да, Тони Старк не любил гостей в своём кабинете.              Попытка дотянуться ногой под столом до кресла Тони провалилась. Оно стояло далеко. Зато сам стол близко. Слишком. Без задней мысли Говард закинула ногу на ногу на стол и приятно потянулась в спине, покачивая ботинком в такт. Вот теперь удобно! Она прикрыла глаза и заложила под голову руки.              Приглушенная атмосфера кабинета успокаивала. Мерное тикание часов сливалось с тишиной, укачивая на волнах безмятежности.              — Ты со всем охренела?!              От грозного голоса за спиной, Говард чуть не подскочила. Медленно проморгавшись и повернув голову, она невозмутимо уставилась на застывшего в проёме Тони.              Вероятность, что за сегодня в неё всё-таки что-то пролетит достигла критических показателей.              Энтони пересек комнату, не переставая испепелять ее карими, практически слившимися по тону со зрачком, глазами. Говард удивлено моргнула, глядя на него снизу вверх, не понимая, что не так. Не дойдя до кресла, Тони остановился у стола, прислонившись к нему бедром.              Нет, что-то точно не так!              Брови Говард слегка нахмурились. Мозг лихорадочно заработал, стремясь восстановить всю цепочку событий от ухода Старка. Вот только, что конкретно не так?              В одно легкое мановение руки Тони подцепил ее ноги, скидывая со стола. Взмахнув руками, Говард вцепилась в подлокотники, спасаясь от неминуемого падения, и грохотом свалилась со стула, проехавшись спиной по сидушке. Грубые ботинки глухо ударились об пол.              — Значит, так. У тебя есть неделя, чтобы закрыть все долги в четверти, и выходные на подготовку к пересдаче французского, — жестко припечатал Старк. Телефон в его руке мигнул, оповестив о новом входящем сообщении. Тони мельком глянул на экран, нахмурился и разблокировал. — Джарвис всегда к твоим услугам. Пока всё не выучишь из Башни ни шагу.              Потирая поясницу, Говард подтянулась на руках.              — Ну ахуеть, — пробормотала она. — Может ты меня еще на поводок посадишь?! Есть такие с шипами во внутрь, а то вдруг, блять, я опять не так что сделаю, хоть дернуть можно будет.              Лучшая защита – это нападение. Лучшее тактика – пересраться и напасть заранее.              Жаль Старк такое не оценил.              — Хватит мне свой характер показывать! — Удар его ладони о стол гулом отразился от стен кабинета. Стакан с ручками жалобно брякнул, дребезжа. Говард невольно сжалась. Она до белеющих костяшек впилась ладонями в подлокотники стула, стараясь через физическое ощущение вытянуть себя из страха наружу. — У меня здесь не детский сад! Не хочешь по-хорошему, ладно! Твое право! Вылетишь из школы, не думай, что пойду просить директора взять тебя обратно. Пойдешь в заведение попроще! Глядишь и оценки в аттестате подтянешь.              — Ты думаешь, я не добьюсь исключения? — с вызовом глянула на него Говард. — В Америке все такие наивные! Только представь, наказание – отстранение от уроков! Напугали! Да стоит мне один раз урок сорвать, меня из любой твоей школы в шею погонят!              Энтони ядовито усмехнулся, не оценив угрозу.              — В Нью-Йорке предостаточно школ, чтобы ты успела побывать в каждой, — холодно отрезал он.              Внутренне кипя от злости, Говард смотрела, как Тони размашисто поставил свою подпись в табеле, выйдя далеко за рамки обозначенного окошка. Стоило ему убрать руки от листа, она схватила его и пулей вылетела из кабинета, не забыв напоследок со всей силы хлопнуть дверью.              Этот раунд остался за Тони.       

***

20-21 октября, суббота-воскресенье       

Да, я буду врединой

Как ты меня называл

Нет, это не временно, в этом я уверена

Мой характер — перебор

             Утро выходного дня Тони началось с показательного выступления Говард.              На фоне ее кислющей мины не доставляли радости ни кофе, ни аппетитная яичница с беконом. А как бы невзначай оброненные реплики Говард так и искрили ехидством и сарказмом.              План по вымотке нервов Старк раскусил сразу, еще за завтраком, и поспешил, откровенно говоря, съебаться в мастерскую – то, с какой скоростью он умотал, вызвало лишь восхищение. Говард же упрямо потопала за ним. Однако столкнулась с проблемой: попасть за стеклянные стены не представлялось возможным. Джарвис сразу предупредил — доступа у нее нет. Сколько не тыкай, даже при попадании в нужную комбинацию, дверь все равно не откроется. Распоряжение мистера Старка видите ли!              Говард не поленилась и обошла весь этаж в поиске других входов. Таковых не обнаружилось. Тогда она отыскала место в коридоре, которое отлично просматривалось практически с любого конца мастерской и села напротив места работы Энтони, скрестив ноги по-турецки. Старк ограничился строгим взглядом в ее сторону. Запустив процесс сборки новой модели Марка, он перекочевал в глубь лаборатории, не забыв врубить рок на всю катушку. Находиться под чьим-то пристальным вниманием ему претило. А у Говард взгляд тяжелый. Тони не раз слышал, что обладал уникальной способностью объяснить одним взглядом всё, что он думает о человеке. Говард, помимо всего прочего, придавливала им так, что человек начинал нервничать, задыхаться и неистово истекать потом.              Пару раз, когда Энтони настолько глубоко погружался в работу, что забывал о присутствии девочки, он до жути забавно вздрагивал, проходя мимо нее за очередной деталью брони.              Говард донельзя довольно улыбалась.              Так всю субботу она показушно прострадала перед Тони, даже не взглянув в сторону долгов и французского. Робкие мысли трезвости звонили в тревожные колокольчики, но Говард от них умело отмахивалась. Она выкрутится. Всегда выкручивалась.              Ближе к вечеру проведать их спустилась Пеппер и застала интересную картину: Тони делает вид, что Говард не существует, а Говард сидит на полу в коридоре, уткнувшись лбом и носом в стену лаборатории. От теплого воздуха на стекле образуются узоры, походящие на бабочек, и девочка пальцем дорисовывает из них фигурки.              — Говард, мистер Старк настоятельно просит тебя не пятнать стекло, — сразу же раздаётся голос Джарвиса.              Натянув на ладонь рукав кофты, Говард послушно стирает рисунки, следом обнимая себя руками и прислоняясь к стеклу головой.              Тони никак на нее не реагирует. Стоя спиной ко входу, он в защитных очках плавит металл для новой партии деталей.              — Пойдем ужинать, — Пеппер присела рядом с Говард на корточки. — Я приготовила лазанью.              Она хотела погладить девочку по плечу, но та резко отстранилась, не позволив дотронуться. Пеппер беспомощно опустила руку, просто оставаясь рядом. Говард что-то очень сосредоточенно взвешивала и измеряла у себя в голове, наконец кивнула и поднялась.              Пытки Тони сладостны, но есть она любила больше.              Сев за обеденный стол, разочарование настигло стремительно, стоило увидеть перед собой тарелку. Блюдо действительно напоминало лазанью. Внешне. На самом же деле сохранялась лишь техника выкладки ингредиентов слоями. Вместо привычных соусов Бешамель и Болоньезе была овощная начинка из тыквы, шпината, баклажан и феты. Говард такое не любила. Еда Пеппер ей вообще не особо нравилась — мама готовила по-другому — но, подгоняемая природным любопытством, она с крайней настороженностью попробовала запечённый сыр сверху. Покривилась и весь оставшийся ужин сидела молча, изредка попивая апельсиновый сок.       

***

      С утра воскресенья Говард все-таки села за уроки. Как бы ей не нравилось выводить из себя Тони, она прекрасно осознавала, что, не сдав долги, вылетит из школы, чего совершенно не хотелось. Лэнгдон для многих являлся непривычной школой, из-за чего, несмотря не статус, далеко не все родители спешили отдавать в него детей. В школе были свои правила, уставы и нормы, углублённая программа по всем предметам и учебные пособия, которые разрабатывались для школы лично основателями. Из года в год Лэнгдон выпускал учеников в вузы мирового уровня, а некоторые в будущем заканчивали обучение экстернами. Так что, если уж и учиться, то у лучших. Других вариантов Говард не рассматривала и была уверенна, что сможет закончить только Лэнгдон, а значит нужно во что бы то ни стало закрыть все задолженности.              Те предметы, которые можно было списать у близнецов, она сдала на неделе, чем изрядно упростила себе жизнь. Однако большая часть заданных упражнений и контрольных все еще ждала впереди.              Правая рука нещадно болела после непривычных часов за письмом. Говард, помня, что руку нужно разрабатывать периодически катала по ней специальным массажным мячом с шипами. Ощущения ей нравились. К тому же помогали сосредоточиться.              Сидя на диване в гостиной, она в который раз перечитывала правила образования условного наклонения в прошедшем времени. Казалось бы, что сложного? В учебнике материал излагался понятным языком и с картинками, моменты, на которые нужно обратить внимание выделены цветом, но стоило девочке выполнить упражнение и свериться с ответами в учебнике, как появлялось лишь одно желание – сжечь к чертовой матери всех французов!              Собрав все исписанные упражнениями листы, Говард отложила их и снова принялась за изучение правила. Сосредоточившись, она закусила карандаш, нервно поигрывая. Он был обгрызен уже наполовину, но мыслительному процессу так и не поспособствовал. Говард не иронично подумывала не повторить ли с его помощью знаменитый фокус Джокера с исчезновением. Но это в очередной раз не мысли о французском! Она прикладывала все усилия, чтобы сосредоточиться на необходимом параграфе, но мысли все время норовили куда-то утечь.              Например, к маячевшему у нее за спиной Тони.              Он явно мстил ей за вчерашнее и вот уже полчаса терся на кухне, толком ничего не делая, распивая третью чашечку эспрессо. Говард считала. Это она умела намного лучше.              Тони же не мог понять, почему уроки делаются исключительно в гостиной. В свой единственный полностью свободный день, он мечтал о лимонной тарталетке, охлажденном вине и всех пропущенных выпусках Формулы, копившихся еще с начала сезона. А сейчас его любимое место было занято! Чем низенький журнальный столик удобнее комфортного большого рабочего у нее в комнате, он для себя стоящее объяснение не придумал.              — Ты можешь не стоять над душой? — раздраженно обернулась Говард вполоборота, вытаскивая изо рта карандаш, искоса глядя на Тони у нее за спиной.              Вот это из-за него ничего не выходит! Стоит там, смотрит, энергию высасывает. Говард прищурилась. Говорят, что так легче считать ауру человека, но Старк был какой-то нечитаемый. Он лишь молча осушил свою миниатюрную фарфоровую чашечку, отставив ее на барную стойку.              — Что напрягает? — притворно удивился Энтони.              Девочка не ответила. Посверлив его взглядом, она вернулась к учебникам, стараясь сосредоточиться. Французский сам себя не выучит. В общем-то не учился он и при помощи Говард. Оставалось монотонно повторять обширные правила с кучей «но» и уповать на чудо. Все дело в том, что зубрёжка не работала. Не с Говард. Она могла за сутки разобраться в сложной теме по физике, если испытывала неподдельный интерес или ощущала ее необходимость для разрабатываемого проекта. Могла решать довольно сложные химические уравнения, ведь благодаря бабушке, окончившей химический факультет, еще с раннего возраста понимала и вникала в предмет. Аэлита Львовна умела объяснять, хотя куда лучше обрисовывать перспективы неучей, не умеющих отличать этиловый спирт от метилового. Французский же не относился ни к одной из категорий. Говард он был не интересен. Она выбирала между ним и итальянским, но со вторым ей ни один из близнецов не смог бы помочь. И французский, в отличии от того же немецкого, Говард не понимала. Из этого нужно вытащить корень, а вот от сюда окончание; мантру прочитай, с бубном попляши и глядишь, что выйдет! Вот и приходилось с утра пораньше разгребать все успевшие накопиться долги и пытаться запихнуть в мозг тысячу и одно правило построения и употребления условного наклонения в прошедшем времени.              — Тебе вчера так замечательно работалось в мастерской, — мечтательно протянула она, скрещивая ноги лотосов, в надежде, что французский усвоится через какие-то чакры. — Не хотел бы повторить?              Тони по-доброму усмехнулся:              — В свой, считай, единственный полноценный выходной я бы хотел посмотреть все пропущенные этапы Формулы.              Говард понимающе кивнула, не отрывая головы от учебника. Гонки ей тоже нравились. И звучали куда заманчивее нежели «когда за глаголами: entrer, rentrer, sortir, descendere, monter, retourner, tomber, passer идёт прямое дополнение, то эти глаголы употребляются с avoir». Говард и так их может с ним употребить, только видимо это неправильно.              Прикрыв глаза, она постаралась по памяти повторить все глаголы исключения из исключения, но запуталась уже на втором. Ненавистный учебник полетел на диван. Говард со стоном полного бессилия повалилась за ним следом.              — Неужели совсем все плохо? — хмыкнул Тони, садясь рядом и оглядывая разбросанный по кофейному столику, дивану и полу учебники, тетради и листы с упражнениями.              — Вот сам и смотри! Я думаешь тут страдаю, потом что просто учить не хочу?! — возмутилась она, поднимая на него глаза. — Тоже да, но! Есть «но»! Весомое! Я тысячу раз прочитала и повторила эти гребанные правила и ни хрена у меня не получается! — она подобрала с пола ближайшие к ней листы и начала перебирать перечисляя. — Я уже все упражнения из юнита сделала и, знаешь, ни чуть понятнее не стало!              Тони скептично нахмурился, слабо веря в ее утверждения. Подойдя к дивану, он поднял листы с упражнениями и внимательно вчитался в записи.              — Удивительно! И с чего у тебя вдруг глагол «partir» употребляется с «avoir»?              Говард неуверенно почесала кончик носа, раздумывая. Входил ли он в те исключения из правила? Она не помнила.              — А так не должно быть?              — Конечно, нет!              Тони просмотрел еще парочку решенных заданий. С каждым последующим его брови поднимались все выше и выше. По мнению Говард пропорционально его вере в ее умственные способности.              — Ты вообще знаешь, какие глаголы относятся к третьей группе и как они спрягаются?              — Ну-у-у — неуверенно протянула Говард, — В настоящем времени да.              — А в остальных? И с какими вспомогательными глаголами каждый из них употребляется? У тебя проблема не в употреблении условного наклонения. Ты понимаешь, когда необходимо настоящее, а когда прошедшее. Все ошибки в самой форме. Глагол «avoir» или «être» должны стоять в форме простого будущего времени с окончанием от прошедшего незавершённого и дальше причастие прошедшего времени. А у тебя откуда-то взялись окончания от настоящего! Похвально, что ты их знаешь, но употребляешь там, где не надо, — возмутился Тони, качая головой, и перевернул листы. — Половина глаголов с «avoir» у тебя употребляются с «être», и наоборот! И опять глагол не в той форме! — он скрутил листы, исписанные вдоль и поперёк упражнениями в трубочку, и легонько шлепнул Говард по макушке. — Балда, ты!              — Ай!              Она со вселенским возмущением воззрилась на Тони, потирая макушку, и, выпрямив ногу, пихнула его в коленку.              — Ауч! — сыграл ушиб Старк. — Конечно, у тебя будут ошибки! Невозможно сразу разобраться в сложной теме, не зная азов.              — Ты думаешь, я не пыталась во всем этом разобраться?! — она взяла валяющийся учебник и перелистнула страницы на несколько юнитов назад, пытаясь найти злополучное правило построения прошедшего времени. — Чёрт, мы, кажется, все эти группы глаголов в прошлом году проходили.              Тони отложил исписанные ею листы в сторону и молча потянулся за чистыми.              — Ручка есть?              Говард бегло осмотрелась по сторонам, выудила из-под атласной декоративной подушечки цветной карандаш и протянула его Тони. Он недоверчиво оглядел его, но взял. Подложив для удобства учебник под листы, принялся что-то чертить. Говард, скрестив руки на груди, сидела рядом, периодически вытягивая шею, пытаясь заглянуть Тони через плечо и рассмотреть, что он делает.              Объяснить себе поведение Тони Говард не потрудилась. Если она правильно помнила – а она помнила, ведь просидев всю субботу под стенами мастерской успела выведать у Джарвиса всё, что не помечалось зудящей отговоркой «у тебя нет доступа к этой информации» – то он мужчина-близнецы! С таким остается только смириться.              — Смотри, — Тони начертил горизонтальную линию, а затем ломанную напоминающую трапецию, но без основания. — Называется: глаголы «в домике на горке», — он стал подписывать на чертеже глаголы. — «Создать, родиться, идти, подниматься, прийти, войти, пройти, оставаться, уйти, выйти из, спуститься, упасть, умереть, вернуться». У нас здесь существует перерождение, — усмехнулся он. — Очень легко запоминаются, как жизненный путь. Все они употребляются с «être», который тоже имеет крышечку, как у домика.              Объяснения Говард благополучно пропустила мимо ушей, круглыми глазами наблюдая, как Тони без помощи линейки, от руки, чертит идеально ровные линии. Учитывая возрастные категории, тремор должен был быть как раз таки у него.              — Поняла?              — А?              Она подняла на него вопросительный взгляд. Тони вздохнул, на секунду прикрывая глаза, и с грустью смотря на телевизор. Видимо гонке придётся подождать.       

***

      Что может пойти не так, когда два взрослых человека решат заняться французским?              Всё!              Диван в гостиной стал настоящим полем битвы и жарких споров. Декоративные атласные подушки – снарядами. Говард держала оборону учебниками и аргументом: «Зачем мне идеально знать пятый язык?! Четырёх по уши хватает!». Тони, по другую сторону баррикады, на ее пространные рассуждения отвечал фактами:              — У нас вся жизнь состоит из действий и их последствий. Последние могут иметь абсолютно разный окрас. Какие-то нравятся, какие-то нет, а на какие-то просто плевать. Это нормально! Просто нужно понимать одну очень простую вещь: сталкиваешься с последствиями не та ты, которая принимала решение, а изменившаяся, получившая определённый опыт твоя версия. Конечно, ты будешь смотреть на прошлое иначе! И безусловно можешь найти тысячи других вариантов, которые в теории можно было выбрать, но человек так устроен, что делает выбор в пользу наиболее выгодного. Лучшего на тот момент! Оборачиваясь на прошлое, стоя на ступеньке выше, конечно, ты заметишь гораздо больше. Но похвали себя за то, что вообще хоть что-то сделала. Многие способны лишь ныть и жаловаться. Обычно они заканчивают плохо, — объяснял Тони. — Так что подумай, что тебе сейчас выгоднее: продолжать пререкаться и впоследствии не пересдать работу или приложить немного усердия и спокойно продолжать учиться в своей школе с друзьями? Просто выбери выгодное.              Говард не могла с ним не согласиться. Она сама считала также, поэтому не видела много смысла в муторном соплежуйстве и сожалении. Оно не поможет решить проблему. Хотя иногда было и приятно просто по-человечески поныть. А вообще, Тони точно прав в одном: свою прошлую версию стоит поблагодарить за возможность на пару с Уайти растрачивать нервные клетки миссис Ричардс.              — Я уже оглохла на правое ухо, — пожаловалась Говард, заваливаясь на диван.              — А я на левое, — невозмутимо отозвался Тони, отрывая взгляд от учебника. — Вместе к лору пойдем.              За последующие два часа выяснилось, что, по экспертному мнению Тони, Говард и читать по-французски не умеет. Поэтому прежде, чем перейти к грамматике ее ждал краткий экскурс в увлекательный мир фонетики.              — Эти три гласные вместе читаются как «о», — подушка-каратель в очередной раз настигла Говард.              — Я помню! — кинула она ее в ответ.              — Так почему опять читаешь неправильно?!              Тони всерьез задумывался, на сколько он сядет, если придушит мало кому известно ребенка у себя в Башне. По идее не должен. Джарвис не сдаст. С другой стороны... Нет другой стороны не было! Потому что, когда ты раз сотый повторяешь, что "eau" читается как "о", а не "эу", никакого терпения не хватит! Почему тогда он продолжал сидеть здесь, в гостиной, и вместо любимой Формулы разбираться во всех нюансах французского произношения? Тони и сам толком не знал. Говард не уходила, первым сдаваться он тоже не собирался.              Тони Старк свободно руководил тысячными залами, призывая их к молчанию одним лишь жестом или взглядом. И он не справится с подростком? Видимо не с этим. Уровень вредности на сантиметр роста просто зашкаливал! На целый детский сад хватило бы, но умещалось в ней одной.              Соблазн снова запустить в Говард подушкой был слишком велик, и Тони не мог ему противиться. Но девочка, словно предчувствую, успела перехватить подушку за кисточки. На ее лице промелькнула хитрая ухмылка. Губы поджались. Она рванула подушку на себя, намереваясь забрать и отдубасить ею Тони в ответ. Отдавать своё чуть ли не единственное оружие Тони не собирался и потянул подушку в ответ. Говард уперлась ногой в диван, ногтями вцепляясь в подушку и с силой дёрнула ее на себя.              Тонкий атлас не выдержал натяжения и с треском разошелся по шву. По инерции плюхнувшись на пятую точку Говард очутилась о облаке перьев, окутывающих ее с ног до головы. Уткнув нос в сгиб локтя, она задержала дыхание, другой рукой размахивая перед собой руками, пытаясь расчистить воздух.               Сквозь пуховую пелену до нее донесся с трудом сдерживаемый смешок, быстро переросший в откровенный ржач Тони. Смешно ему! Она тут может помирает! У этого человека ноль родительских инстинктов!              Говард потянулась к Тони, чтобы вновь пнуть его в коленку, но с закрытыми глазами, носом, ртом и ушами было катастрофически сложно ориентироваться в пространстве, и она лишь махнула рукой в воздухе.              — Чудо, ты… в перьях! — не переставая смеяться, Тони протянул руку, стряхивая с макушки девочки кучку перьев. Говард возмущенно его оттолкнула.              Как только пух и перья улеглись, Говард смогла вдоволь отфыркаться, откашляться и отчихаться. Противный зуд на нёбе не прошёл. Высунув язык, она провела по нему пальцами, снимая попавшее в рот перышко.              — Отныне только ортопедические подушки! Фу, боже, мои глаза! — она отчаянно заморгала.              — Давай, умываться и за пылесосом, — распорядился Тони, снимая с рукавов футболки долетевшие до него перышки.              — Почему я?              — Потому что я так сказал!              — Это не аргумент!              — Тебе Тони Старк сказал! — развернулся он к ней, хмурясь, но в глазах плясали веселые огоньки. — Бегом! Потом возмущаться будешь!              К тому времени как Говард привела себя в порядок и притащила пылесос, большую часть перьев Тони успел собрать в пакет и выбросить в урну. Ей осталось пропылесосить диван от мелкого наэлектризованного пуха. Через пару минут оба сидели в чистой гостиной, делая вид, будто не они только что разорвали дизайнерскую коллекционную подушечку.              Когда солнце село за горизонт, окрасив тучи над городом густыми масляными мазками зарева, Говард не могла больше воспринимать французский ни в какой форме. Даже от мысли о круассанах ее начинало мутить.              — Всё! — она захлопнула учебник. Прижавшись спиной к дивану, она, медленно выпрямляя ноги, начала отталкиваться от сидушки, пока спинка не оказалась под поясницей, позволяя приятно потянуться и откинуть голову, разминая шею. — У меня уже жопа болит это учить!              — Жопа обычно болит, если как раз таки не учить, — шутливо отозвался Тони.              — Это угроза? Мне угрожают! — махнула рукой Говард, глядя в потолок перед собой. — Джарвис, нет, ты слышал? Зафиксируй это! Он умеет? — слегка повернулась она в сторону Старка.              — Конечно, — губы Энтони растянулись в гордой улыбке за свое творение.              — Это подстава! — серьёзно заявила Говард, указывая пальцем сначала на Тони, а затем на потолок.              В этот момент в голову ураганом ворвалась заманчивая идея, вытеснив все так тщательно раскладываемые по полочкам нюансы французского. Привстав на носочки, она сместила точку равновесия и начала медленно стекать через спинку головой вниз. Когда до пола оставалось уже совсем чуть-чуть, Говард выставила руки и полностью оттолкнулась от дивана, находя опору для стойки на руках.              Ладони чувствовали себя уверено. Поставив обе ноги ступнями на спинку дивану, Говард оторвала от опоры поясницу, выстраивая равновесие, а затем по очереди выпрямила сначала правую, потом левую ногу, выходя в полноценную стойку на руках.              Тони наблюдал за разворачивающимся представлением с долей любопытства и здравого скепсиса. Осознание, что горе-акробату только неделю назад сняли гипс и еще на разрешили серьёзные физические нагрузки пришло ровно в тот момент, когда девочка сделала первый шаг на руках в сторону от дивана. Ее рука дрогнула, тело опасно покачнулось. И этого оказалось достаточно.               — Ой, — слабо пискнула она, прежде чем окончательно начать терять равновесие.              — Говард!              Старк подскочил с места, успевая схватить ее за ногу, предотвращая неминуемое столкновение головы с полом. Выдохнув и мысленно начав считать до десяти и обратно, чтобы уже самому не надавать этому ребенку, он помог ей опуститься на пол.              Зажав голову ладонями, Говард словно удерживала ее от раскола, не позволяя сознанию расползтись по комнате.              Тони, обеспокоенный Говард, и Говард, обеспокоенная собой, не заметили, что он впервые назвал ее по имени.              — У меня, кажется, сейчас мозг через нос вытечет, — хихикнула она, слегка склоняя голову то в правую, то в левую сторону.              — Салфетку дать?              — Издеваешься?! Он реально булькает!              — О, так он все же есть? Мои поздравления! — саркастично прищурился Тони с дивана. — Ты не в курсе, что он создан для того, чтобы думать прежде, чем такое вытворять! Одного сотрясения мало было?              — Нормально, в самый раз, — бурчала Говард, осторожно поднимаясь.              — Заметно! — сбавлять обороты Старк не собирался. — А о руке ты подумала?              Девочка неопределённо пожала плечами.              — Просто поставила неудачно. Это всегда может случиться.              Вскинув кверху ладони, мол, я в твою больную головушку и не лезу, Старк поднялся с дивана.              Он уже раздумывал не налить ли себе валерьянки, так бешено колотилось сердце, но взгляд удачно упал на бутылку портвейна. Взяв с полки бокал, Тони захватил из холодильника любимую лимонную тарталетку. Идеальный баланс кислоты и сладости. Перед ними невозможно устоять. После постройки Башни Старка его любимая и по совместительству единственна кондитерская, где он покупал этот десерт, открыла по близости филиал. Все-таки хорошо быть Тони Старком!              Говард молча наблюдала, как мужчина налил себе бокал и, поставив бутылку на пол, радом с диваном, отправился на кухню. Не зная, чем себя занять, девочка принялась массажными движениями растирать мышца предплечья.              — Не смотри на мою тарталетку! — донеслось до нее из кухни.              Не больно то и хотелось. Вот если бы шоколадный брауни, тогда стоило бы беспокоиться.              — Я такое и не люблю, — пробубнила Говард себе под нос, гипнотизируя взглядом портвейн.              Зато точно понятно, по чьей линии ей передалась тяга к алкоголю. Как говорится, взяла самое лучшее! Мама вот вообще не пила. Говард зажмурилась и замотала головой. Не о том думает.              Вернувшись за стол, Тони переложил тарталетку на блюдце и, отломив кусочек, отправил в рот. Джарвис, словно прочитав его мысли, включил запись гонки. Закадровый голос комментатора начал рассказ о погодных условиях и напоминал результаты квалификации. Болиды встали на стартовой прямой. Гонщики готовились к прогревочному кругу, механики суетились вокруг, завершая проверки.              Говард собрала учебники, тетради и все исписанные листы в стопку, прижав ее к себе. На сегодня лимит усидчивости исчерпан. В голове тяжелым свинцом растекалась усталость, и Говард пока не поняла от непривычной длительной учебы в выходной или последствия наличия шила в ее приключенческом компасе. Отложив на пол стопку бумаг, она поглубже уселась на диване, подтянула колени к груди и положила на них голову. Не хотелось думать ни о чем. Вообще. Она бы с удовольствием вскрыла черепушку и голыми руками вынула оттуда все мысли с зудящим мозгом заодно.              Уперевшись подбородком в колени, Говард постаралась сосредоточиться на экране, на котором мелькали лица гонщиков и их место на стартовой решётке. Камера переключилась, переводя все взоры болельщиков на механиков, снимающих с шин термочехлы. Гонка вот-вот начнётся. Появившийся в кадре сине-белый болид под номером одиннадцать кольнул чем-то отдаленно знакомым. В голове услужливо всплыли картинки одного из видео годовой давности, снятого на Гран-при Монако.              — Ты правда участвовал в гонке?              Старк бросил в ее сторону тепло-удивленный взгляд, сразу же скрывая его за самую малость гордой широкой улыбкой.              — Да, — отозвался он, невозмутимо пожимая плечом, делая глоток портвейна. — Я лет до двадцати пяти занимался автоспортом.              — Серьёзно!? — встрепенулась Говард, подаваясь вперед.              — Нет, я не серьёзно, я Тони, — лукаво усмехнулся Старк, замечая, как хмурые вопросительные морщинки на лбу Говард разглаживаются.              — Ой, очень оригинально! Даже знаю к чему такой каламбур!              — Вот и славно.              Тони потянулся к столу и наполнил успевший опустеть бокал.              — И тебе просто разрешили сесть за руль? — Говард сложила ноги по-турецки и оперлась о щиколотки ладонями, заинтересованно ёрзая на месте. — Я думала так не бывает. Там же перегрузки и... всё такое.              — Для обычных людей не бывает, — философски изрек Старк. — А для владельца гоночного автомобиля и спонсора вполне. К тому же к перегрузкам я привычен, десять лет в автоспорте не проходят даром. Да и в костюме Железного Человека бывают перегрузки куда серьёзнее.              — Крутяк, — с завистью протянула Говард, кивая своим мыслям, и вернулась к экрану.              Костюмы. Конечно. Подсознание сразу нарисовало красочные картинки с кряхтящими полураваливающимися роботами, единственной целью которых является изничтожить человечество. До этого, безусловно, не дойдет. Машины способны выполнять лишь заданную человеком функцию. Но разве тот же Джарвис, не может научиться развиваться? С толикой магии все возможно… По позвоночнику пробежал беспокойный табун мурашек. Нет, бред. Опасаться нужно не роботов, а живых людей, которые создают технологии, ведь все зависит от их моральных ценностей и гуманности.              А, как известно, живые люди с поразительной быстротой можно сделать мертвыми. Это совсем немного успокаивало.              Тони отставил бокал, отправил в рот кусочек лимонной тарталетки с щедрой порцией золотистой меренги и внимательно проследил за Говард, немигающе пялящей в экран. Крышесносная идея ворвалась в его слегка поддернутый пьяной поволокой мозг с ноги, круша все остатки рациональности, заставляя глаза загореться воодушевлённым огоньком. Тони громко хлопнул в ладоши, с азартом потирая их. Говард, вздрогнув, обернулась к нему. Вопросительно приподняла бровь, не понимая причину столь приподнявшегося настроения.              — Сдашь французский… давай хотя бы на тройку, и отвезу тебя на следующую гонку в Монако, — с широкой улыбкой просветил ее Тони.              Говард ошарашенно моргнула. Она прищурилась, пробегаясь по Тони взглядом, в поисках подвоха. Он там втихаря себе коньяк подливает? С ней поделиться не желает? Ей бы сейчас не помешало.              — И мне можно будет за руль сесть? — выдала она первую здравую мысль, за которую смогла уцепиться.              — Да в чем вопрос! На гонку тебя вряд ли пустят, а на тренировочный заезд, пожалуйста.              Девочка не смогла сдержать радостной улыбки, уголки губ сами потянулись вверх. Она сядет за настоящий гоночный болид! Не будь она в Башне и рядом с Тони уже бы дикой козочкой скакала от переполняющих эмоций. Но Говард лишь счастливо поерзала на месте, пританцовывая одними плечами в одном ей понятном ритме.               Отличное настроение передалось и Тони. Французский отложили. До лучших времен. Принеся из кладовой несколько пачек чипсов и снеков, Тони и Говард устроились на диване, похрустывая и начиная один из нескончаемых споров, кто из гонщиков в новом сезоне одержит победу.       

***

       23 октября, вторник              — Джарвис, ты здесь?              Говард надела очки, проверяя систему перед контрольной. Ответа не последовало. Она постучала пальцем по корпусу, но все безуспешно. Ни звукового, ни сенсорного отклика. Прислонившись спиной к кабинке туалета, она вынула из кармана телефон, в раздумьях постукивая ногтем по корпусу.               

+1-***-***-**-43:

Что с Джарвисом? Почему он не отвечает?

      Контакт появился в сети сразу. На экране под ником начили спешно перекатываться три точки.              Ты-знаешь-кто-я:       Он на перезагрузке.       А с чего вдруг интересуешься?       

+1-***-***-**-43:

Собеседник он приятный

             Отключив телефон, Говард с тяжелым стоном опустилась на корточки. До пересдачи оставалось пара минут, а гениальнейший план с Джарвисом рассыпался в прах.        

*Днём ранее*

             Буква расплывались перед глазами. Говард лежала на столе, прильнув щекой к ладони, и в столбик выписывала слова из последних пройденных уроков. Повторение – мать учения! И нервного срыва. У нее глаз начинал дергаться, стоило подумать о завтрашней пересдаче, на подготовку к которой была целая ночь впереди.               Занятия с Тони не прошли даром. Объясненную тему Говард поняла и пару заданий решила всего с несколькими ошибками и то в орфографии.               — Говард, мисс Поттс спрашивает, не желаешь ли ты присоединиться к ним с мистером Старком в гостиной посмотреть фильм? — учтиво осведомился Джарвис.              Говард приподняла голову и с недовольством фыркнула, сдувая со лба вылезшую из пучка прядку.              — Нет. Не хочу я фильмы смотреть. С ними...              На секунду замолчав, она задумчиво закусила ручку, поднимая глаза к потолку.              — Джарвис, — протянула она, выпрямляясь в кресле. — А вот очередной чисто теоретические вопрос, ты можешь подключиться к камере телефона и управлять ей?              — Да, это возможно. Я контролирую все функции устройств, к которым подключаюсь, однако с камерой твоего телефона возникают неопределенного для меня рода трудности. Я не имею доступа к галерее и ограничен в возможностях.              — Оу, так бывает, Джарвис, не обессудь. И не говори Энтони, лады? — покачала головой Говард.              — Как пожелаешь, но я бы не советовал оставлять данную проблему без внимания.               — Хорошо-хорошо, я разберусь, — поспешно отмахнулась от него Говард. — Но, скажем, если не брать в расчет мои устройства, то ты мог бы подключиться к определенной камере и сказать, что через нее видно? Например, прочитать вывеску?              — Все верно, Говард.              — А перевести эту вывеску на другой язык? Или, ну скажем, найти ошибку в написании?               — Если это один из тех языков, которыми я владею, то могу.               — И какими ты владеешь?               — Не считая английского, на котором мы говорим: немецкий, итальянский, французский, испанский, русский, китайский, японский, корейский, турецкий, хинди и арабский. Мистер Старк также планировал загрузить Хорватский.              — Замечательно, — буркнула себе под нос девочка. — Что ж, Джарвис, могу тебя обрадовать ты прошёл тест, показал великолепнейшие навыки и был выбран на роль моего незаменимого помощника!              Говард подскочила со стула и направилась в гардеробную, где среди аксессуаров хранились все очки и те самые, усовершенствованные в том числе. Это же гениально! Просто запихнуть в них Джарвиса! Он готовая обученная система, не требующая коррекции морали и этики. Тони уже все сделал. И Джарвис – доверенное лицо, которое точно не нажалуется преподавателям. На счет протоколов Говард особо не беспокоилась, шанс, что Энтони предусмотрел вероятность эксплуатации его детища в виде личного репетитора и соучастника получения не совсем легального зачета по французскому – минимален. Это наилучший вариант! И Говард сэкономит нервы и время, с удовольствием потратив их на другие предметы.               Энтузиазм захватил Говард полностью. До самого утра она вместе с Джарвисом проверяла работу устройства и разъясняла ИскИну всё, что от него может потребоваться.       

*Вторник. Кабинет французского*

             Нервно прогрызая карандаш до грифеля, Говард посылала на светлую головушку Тони все известные ей проклятья. Почему он не мог перезагрузить Джарвиса ночью или во время ее первых уроков?!               Она подняла внимательный взгляд на миссис Ричардс, та, недовольно морща лоб, проверяла работы других учеников.               Отведенное время на написание контрольной давно вышло, но Говард спасло то, что пересдача в виду ограниченности временных рамок проверялась сразу, а другие ученики домой хотели сильнее Говард. В классе она сидела одна, напрягая свой мозг вспомнить перевод слов, заучивание которых было благополучно променяно на модернизацию очков. Зато вполне успешную! Джарвис даже подкинул пару идей по внедрению проекционного устройства! Ну разве он не лапочка?              — Мисс Саммервайн, вы закончили?              — Да?               Кто-нибудь откройте фонд. Собираем средства на уверенность для Говард! За оксюмороны там плюсик не добавится? А если на французский переведет?              Миссис Ричардс отпустила счастливо выдохнувшего старшеклассника и подозвала к себе Говард.               — Очень хорошо, — преподавательница удовлетворенно кивнула, следом исправляя неверно написанную в корне гласную. — С основной темой вы разобрались, вижу все глаголы употреблены правильно. А вот здесь с окончанием запутались, не второе единственное, а второе множественное.               Миссис Ричардс зачеркнула неверно выбранный вариант, подписав правильный. Говард, чуть склонившись, перекатываясь с пятки на носок, стояла за преподавательницей, скрестив за спиной пальцы. Основная масса ошибок была в переводе и орфографии, но самое приятное – совет Тони помог и с основной темой проблем не возникло!               — Не могу поставить пять, мисс Саммервайн, думаю вы понимаете, столько ошибок, — качнула головой миссис Ричардс. — Но это твердая четверка. Вы мне все упражнения сдали?              — Да, еще на прошлой неделе.              — Точно, — женщина открыла журнал и в колоночку, специально отведенную под пересдачу, выставила четверку. — Средний балл ровно три выходит, — печально произнесла она.               — Это значит зачет?              — При всем желании, — тактично кашлянула миссис Ричардс, — отметку выше я не имею права вам поставить.               В колонке для четвертных оценок она вывела аккуратную пузатую троечку.              — Благодарю, хорошего вечера!              Счастливая, как сто слонов и розовых бегемотиков, Говард помахала рукой на прощание, схватила рюкзак и на второй космической умчалась из кабинета, пока преподавательница не передумала.       

***

       24 октября, среда              Стоя на цыпочках в кладовой, Говард тянулась за тетрапаком виноградного сока. Телефон показывал два ночи и у нее оставалось шесть часов, чтобы доделать физику.               Последняя неделя выдалась нелёгкой. Имея кучу долгов, Говард вынуждено засела за учебу и впервые за долгое время относилась к группе учеников, носящихся между кабинетами, вылавливая преподавателей. Можно сказать ей повезло, на всех четвертных контрольных она была и написала на проходной балл, что значительно улучшило ситуацию. Однако от сдачи дополнительных заданий, на которые она благополучно забила в больнице, это ее не спасло. Из-за элементарной нехватки оценки по некоторых предметам учителя просто не имели права вывести средний балл и аттестовать ее. Поэтому на уроках, иногда переменах и всегда после школы, она изучала оставшиеся пропущенные темы и прорешивала задания. Если бы не Джеймс и Уайти, у которых она посписывала добрую половину, Говард бы точно не справилась!               Первым делом Говард занялась теми предметами, которые понимала хуже или вовсе не интересовалась. Если вдруг когда-нибудь она задастся вопросом, в какой стране производится больше всего электроэнергии на душу населения, она загуглит или спросит у Джарвиса, а не полезет перечитывать параграф по географии.               Пример Тони с выгодой и четко обозначенная им позиция, касательно отчисления, хорошо мотивировали. Еще бы память не подводила. Как с физикой. Только сегодня после большой перемены, когда Говард случайно столкнулась с преподавателем в коридоре, она поняла, что совершенно забыла об этом предмете и в глаза не видела весь заданный объем. Повезло хоть, что в старшей школе физику у них преподавал адекватный и понимающий мистер Салливан. Его уроки нравились даже тем, кто люто ненавидел естественные науки. Он всегда демонстрировал ученикам наглядные опыты и проводил захватывающие эксперименты, умело увлекая предметом. Сложившуюся ситуацию мистер Салливан понял и выразил свои соболезнования, разрешив Говард принести и сдать тетради с долгами в четверг, хотя администрация и требовала отчеты к среде.               Поэтому впереди у нее была увлекательнейшая ночь за чертежами и задачами. Проблема была лишь в том, что Говард заядлый фанат прикладной физики, с теорией у нее всегда были проблемы. Да и электродинамика вызывала скорее приступы ярости, норовя превратить ее в Халка, нежели желание что-либо создать. Она понимала как устроена та или иная вещь, но имела сложности с объяснением. Мозг настолько быстро работал, что язык просто не поспевал! А тут еще и расписать нужно правильно и оформить... в общем не ее это.              С одной из полок она взяла коробочку соленого печенья и, заметив упаковку сырной нарезки на соседней, следом сунула под мышку и ее.                Поправив сползающую лямочку пижамной майки, Говард подхватила полную до краев кружку и потопала в сторону спален.              Поднявшись до середины лестницы, она замерла, заметив в коридоре приглушенный свет. Говард его не включала. Спускалась в темноте на ощупь. Прислушавшись, она с трудом смогла различить приближающиеся шаги, а затем увидела Старка, показавшегося из-за угла.              Говард оценивающе мазнула по нему взглядом: пижамные клетчатые штаны, футболка Black Sabbath, еле заметные тени под глазами. Непривычно привычный Тони.              Попытайся сейчас Говард напрячь память и вспомнить видела ли она Тони с воскресенья – ничего бы не вышло. За последние дни она настолько погрузилась в бесконечное переписывание конспектов и решение всевозможных задач, что, приходя со школы садилась в гостиной с новым предметом и отрывалась от тетради лишь тогда, когда Пеппер раз в пятый звала ее ужинать. Тони же не вылазил из своей лаборатории. Говард краем уха слышала, как обессилено вздыхала Пеппер, что ничего не могла сделать. Ни за завтраком, ни за ужином Старк не объявлялся. Сама же Говард, кажется, и вовсе забыла о его существовании и теперь глазами по пять копеек пялила на него. Вот и сидел бы себе дальше в мастерской, чах над златом и изобретениями, а то вот тебе на: явление Христа народу. Народ бы и рад остаться в счастливом неведении, но его кто спрашивал?              — Чего не спишь?              Тони остановился на ступень выше Говард, скользя ладонью по перилам, и пробежался по девочке ответным изучающим взглядом. Не удивленным. Как будто встретить Говард бодрствующей глубокой ночью было чем-то само собой разумеющимся.              — Пить захотела.              Для наглядности Говард приподняла кружку, крепче прижимая к себе остальные припасы, и сделала глоток.              Тони прищурился. Бросив взгляд на кухню и не найдя ничего подозрительного, он уточнил:              — Надеюсь там сок?              — Ага. Виноградный.              Тони кивнул и продолжил спуск. То ли сказался недосып, то ли он попросту начал привыкать к присутствию девочки в Башне, да и в принципе в его жизни, но Тони не испытал желания как-либо поддеть ее или съязвить.               Говард же не знала куда себя деть. Стоит ли спросить о чём-то в ответ? О чём? Не доставал ли снова Фьюри? А может добить бедного Тони и поинтересоваться, как обстоят дела с переездом главного штаба компании? Ну, нет. Говард поспешно отмахнулась от назойливых мыслей, провожая взглядом не скрывавшего усталости Тони. Он спал… вообще… ну хоть немного?              Миновав Говард и, к ее немалому удивлению, никак больше не прокомментировав / он вдруг остановился. Плечи приподнялись, словно Тони сделал вдох, намереваясь что-то сказать, но он лишь круто развернулся, озадаченно встречаясь с Говард взглядом. Она лишь вопросительно склонила голову.              — Помнишь, — Тони свел брови к переносице, прищелкнув языком, пытаясь вспомнить нужное слово, — у тебя в комнате была такая жутко вонючая сушеная трава? Ты ее еще поджигала.              — Полынь?              — Да, именно! Осталась еще?       — Что спалось хорошо? — расплылась в довольной улыбке Говард.              — Не представляешь насколько, — хмыкнул Тони. — Откуда ты только про все это знаешь?       Вопрос Тони носил чисто риторический характер. Он произнес его тихо, почти прошептал себе под нос, озадаченно поджимая губы. Но в глухой ночной тишине, Говард прекрасно расслышала его вопрос.              — Аэлиту Львовну, мою бабушку, не зря за глаза ведьмой называли. Она в свои пятьдесят так ахуенно выглядела! Ну и была творческой личностью, увлекалась не только поэзией, игрой на альте и организацией литературных вечеров, но и, например, нетрадиционной медициной. — вспоминала Говард, крепче сжав кружку в руке. — Изучала свойства трав, минералов и всяких природных соединений и их применение в лечении. Она и на Алтай ездила травы собирать. Потом сама делала свечи из них и пчелиного воска, некоторые травы просто в свертках засушивала, а к некоторым добавляла ягоды и заваривала чаи. Специфичные, но я помню, что горькая полынь нормализует работу жкт, обладает противовоспалительным, жаропонижающим, болеутоляющим, кровоочистительным и успокаивающим действием, — перечислила Говард, загибая пальцы свободной руки.               — Воу, — изумленно произнес Тони. — Вот это бабушка, я понимаю!              — Ага, — тяжелый вздох непроизвольно вырвался из груди Говард. — Она была потрясающей. Помню каждый Новый Год, встречаемый с ней, я проводила в Москве на Щелкунчике. То еще зрелище для пятилетнего ребенка. Но бабушка любила, там выступали ее знакомые, которые потом приглашали нас в ресторан, и поэтому мы ездили. Проблема в том, что усидчивостью я никогда не отличалась. Так, чтобы я не мешала, Аэлита Львовна давала мне шампанское. Весь бокал, прикинь! С бутербродами из черной и красной икры, но пятилетнему ребенку они не сильно интересны. Не то, что шампанское! Меня после одного бокала сразу вырубало на все два часа, а она спокойненько наслаждалась балетом.              Тони как-то странно, совсем по-ностальгически грустно улыбнулся, глядя на Говард будто сквозь дребезжащий временной поток, паутинкой растянувшийся между ними.              — Видимо твоя бабушка и мой отец ходили на одни курсы воспитания детей, — выдал он пространно, едва приподняв уголки губ. Он старался выглядеть беззаботно, но Говард успела заметить, как взгляд не свойственно потускнел. — Мне он, правда, давал коньяк, но суть та же.               Говард неловко кивнула. Тони не говорил с ней о своих родителях. Все, что Говард находила в интернете ограничивалось сухими фактами из биографии, именами и старой оцифрованной газетной вырезкой с места аварии. Ей было достаточно. Первичный интерес удовлетворён, а нечто большее к людям, уже давно покинувшим этот мир, она не испытывала. Они ведь даже знакомы не были.              Удобнее перехватив выскальзывающую пачку печенья, она задумалась, стоит ли что-то сказать в ответ. Типа, да, класс, крутые у нас родственнички! Но это казалось таким несуразным и неуместным, что она промолчала.              — Ладно, иди спать, — махнул в сторону ее комнаты Тони, тряхнув головой, прогоняя наваждение. — Уже поздно.              Говард еще несколько секунд стояла на лестнице, смотря уходящему Тони вслед, прежде чем оттолкнуть нахлынувшие раздумья и продолжить путь в спальню.              Туго завернутые в пергамент и связанные бечевкой веточки полыни, она, по совету Джарвиса, оставила у входа в мастерскую.       

      ***

25 октября, четверг              Пеппер устало потерла виски, отложив в сторону плотно подшитую папку. К вечеру от графиков и диаграмм перед глазами рябило. Стопка отчетов не уменьшалась. Она словно издевалась над ней, заставляя усомниться в невмешательстве потусторонних сил.               Створки лифта отворились. Пеппер приподняла голову от нового отчета, замечая пришедшую Говард. Девочка скинула ботинки в прихожей, рюкзак оставила там же и, помыв руки на кухне, открыла шкафчик со снеками, придирчиво осматривая его. Закрыла. Изучила содержимое холодильника и все равно осталась неудовлетворенной.              Наконец заметив Пеппер, она приветственно помахала ей рукой и, пробежавшись изучающим взглядом по обеденному столу, за которым сидела мисс Поттс, направилась к ней.              Говард залезла в мисочку с конфетами и высыпала все содержимое на стол. Леденцы в разноцветных обертках рассыпались по столешнице. Девочка у самого края успела ловко подхватить парочку и закинула их обратно в мисочку. Придирчиво изучив, не найдя ничего для себя вкусного, принялась собирать все обратно.              Пеппер загипнотизировано следила за ее действиями. Наблюдательность всегда была отличительным навыком мисс Поттс. Все мелкие детали, недочеты, несоответствия наметанный глаз выцеплял моментально. С людьми было значительно сложнее, но за годы работы с Тони Пеппер научилась по одному вскользь брошенному взгляду определять, стоило ли сейчас подходить к боссу с просьбой подписать документы или же лучше сначала подать ему кофе с чизбургером. Однако улавливать все тонкости настроения девочки она еще не приноровилась. Сказать, как прошел последний полноценный учебный день в школе по ней было сложно. И Пеппер осталась присутствовать молчаливой опорой, готовой поддержать диалог.              Главным правилом у Пеппер было не вмешиваться. Хоть иногда поступки и поведение Говард напрягали и вызывали уйму вопросов, женщина продолжала придерживаться своего убеждения.               Взять даже недавний побег девочки от Хэппи. Как только Джарвис сообщил, что она вернулась в Башню, взволнованная Вирджиния уже собиралась отчитать ее, но стоило мрачной Говард показаться из лифта, как Пеппер замерла в проходе, так и не решившись подойти. Иначе разнос устраивала бы Говард Пеппер, а не наоборот. Что-то неумолимо в рупор орало Вирджинии в барабанные перепонки — Говард не тот человек, который будет подбирать выражения. Выдаст все как есть. Без прикрас.               А становиться еще одним звеном, отдаляющим Тони и Говард Пеппер не собиралась.               — У тебя тоже ночная работа?               Говард кивнула на стопки бумаг, садясь на стул напротив Вирджинии.              — Да, у нас сейчас вынужденно загруженный график, поэтому работа не отпускает даже дома, — улыбнулась Пеппер.              — Тебе хоть сверхурочные платят?              — Я сама определяю зарплаты, так что, да.              Говард удовлетворенно хмыкнула. Сейчас сидя на кухне в кремовой шелковой пижаме и таким же халатом, подвязанным пояском, аккуратно собранными заколкой волосами, с чашечкой чая и успевшим остыть чайником — Пеппер выглядела непривычно по-домашнему.               — А ты не думала нанять себе помощника? Ассистента? — Говард положила ладони на столешницу и умостила на них подбородок.              — Думала, — честно призналась Пеппер. — Но знаешь, мне бы не хотелось посвящать непроверенных людей в наши личные дела, а ассистент дело такое: должен присутствовать всегда и везде, видеть и записывать все, при этом оставаясь незаметным. К тому же в последний месяц Тони активно занялся компанией, чем сильно помогает мне. Просто… вся произошедшая ситуация была совершенно неожиданной, и это сказалось на всех нас.              — О, это все благодаря мне! — расплылась в улыбке Чешира Говард. — Уверена, он со мной контактировать не хочет вот и бегает. Короче, и мне, и ему, и тебе это только на пользу!              — Не говори так, — покачала головой Пеппер, отодвигая отчет. — Да, с Тони бывает сложно. Он своеобразен, часто эксцентричен, но он совершенно не такой, каким его стараются показать в СМИ. И он не бегает от тебя.              Говард раздраженно закатила глаза. Её вот полностью устраивало отсутствие Тони в ее жизни. И как бы он не помог с французским, спасибо ему, но больше Говард в нем не нуждалась. Да и чем Пеппер его образ в СМИ не устроил? Гений, миллиардер, плейбой, филантроп — по мнению Говард, мечта, а не мужчина! Не в роли отца, конечно, но здесь сказывалась та часть Старка, которая как раз таки и носила костюм.               В голове Говард во всю шло вооруженное противостояние: Тони Старк против Железного Человека. Первый интуитивно помечался, как безопасный представитель человеческой расы. Второй же уничтожал инопланетные отряды захватчиков одним ударом, противостоял террористам и угрозами национальной безопасности. Его руки по локти в крови и не важно, что врагов. Убийство есть убийство. Говард признавала некую необходимость данной меры, и отчасти безвыходность. Либо ты, либо тебя. Но она также отдавала себе отчёт, что, преступив черту однажды, назад дороги нет. Убийство не становится приемлемым. Иногда это даже слишком легкая мера, для свершенных против человечества преступлений. И Говард знала, выцарапала у себя на подкорке: мертвецы не болтают. Это единственное состояние, когда противник больше не причинит тебе вреда. Никогда. Она все понимала. Правда. И эта смиренная двойственность разрывала ее душу, сердце и мозг на части.               Образ Тони четко двоился на Старка и Железного Человека и именно это разделение не давало ей покоя. Такими темпами она точно начнет сходить с ума.               — Может хочешь чаю?               Голос Пеппер ласково проник сквозь кокон терзаний. Говард поспешно кивнула, отмахиваясь от мыслей.              — А какой есть?              — О, разные! — улыбнулась Пеппер и встала из-за стола, подходя к навесным шкафчикам.  — Есть зеленый, улуны, черный, эрл грей, пуэр, ройбуш, каркаде, ромашковый, имбирный, несколько видов фруктово-ягодных и гречишный. Но лично мой фаворит — персиковый улун.              — Давай его, — пожала плечами Говард, болтая под столом ногой.              Достав с полки стеклянный заварник, Пеппер насыпала в него пару чайных ложек улуна. Наполнив чайник водой, поставила его на подставку и, подключив к розетке, нажала кнопку.               Привычного звука подогрева не последовала. Кнопочка не загорелась красным.               — Да что ж ты! — всплеснула руками Пеппер.               Она вытащила из розетки подставку и попробовала подключить стоящий рядом тостер. Работал исправно. Проблема не в электричестве.               — Джарвис, Тони сейчас сильно занят?               — Да, мисс Поттс, мистер Старк просил не беспокоить, пока он в мастерской, — раздался голос сверху.              — Зачем Тони? Давай я посмотрю, — предложила Говард, подходя к Пеппер. — Здесь же найдется отвертка?               — Конечно, я принесу инструменты.              Пеппер вернулась с увесистым ящичком, поставив его на столешницу рядом с чайником.               Открутив донышко чайника, Говард внимательно осмотрела основание.               — Так тут провод отошел, вот он и не работает, — она зажала между указательным и большим пальцем торчащий провод, демонстрируя неполадку.               — Только прошу, с концами не отрывай его, — мягко улыбнулась Пеппер. — Надо было просто в сотейнике воду вскипятить.              — Не ссы, так интересней! — азартно усмехнулась Говард. — Паяльник есть? Тут всего-то нужно зачистить изоляцию и припаять. Делов на минуту.              Заклепки ящичка щелкнули, порывшись в нем, Пеппер протянула Говард паяльник и канифоль.               Наблюдая, как девочка ловкими движениями сосредоточенно скручивает и залуживает провода, Пеппер с теплотой вспомнила Тони. Он ровно с таким же горящим взглядом возился со своими костюмами.              — Как ты во всем этом разбираешься? — мисс Поттс пораженно обвела взглядом рабочее место Говард.              — Не знаю, я просто делаю, потому что так надо сделать, чтобы оно заработало. Это странно. Я чувствую, что нужно именно так и никак иначе. Сложно объяснить. Вся терминология дается мне с трудом. Привести пример? Пожалуйста! Собрать что-то, придумать и воплотить? Тоже могу. Но объяснить только: «ну он нырнул и тут было так, выплеснулось столько сколько вошло и вот вышло». Глупо возможно, но, блять, закон Архимеда не требует пояснений! Что в нем может быть непонятного!               — Прошу тебя только без мата, — мягко попросила мисс Поттс.              — Я сейчас не буду ничего чинить, и воду ты действительно пойдешь кипятить в кастрюле, — нахмурилась Говард.              — Ладно-ладно, — не стала наседать Пеппер. — И часто ты так что-то чинишь?              Говард поморщилась так, будто ее сейчас наизнанку вывернет.              — Когда отчим был жив, то для всех бытовых проблем вызывался мастер, — Говард окунула жало в канифоль, принимаясь припаивать подготовленный провод. — Сам Рик, отчим мой, редко что делал, но в основном по тому, что пропадал на работе в университете. После же, мама старалась экономить и лишний раз на покупку вещей не тратиться, поэтому я получила целую квартиру под свою практику и эксперименты. Однажды я даже близнецам кран чинила, — улыбнулась Говард, отключая паяльник. — Правда пострадал он по их же вине, но это уже другая история.              — Близнецы?              — Мои друзья: Уайти и Джеймс Марсо.              Прикрутив обратно донышко, Говард установила чайник обратно на подставку и включила вилку в розетку.              — Не уверена, что не рванет, так что лучше отойти.              Они с Пеппер синхронно шагнули назад, и Говард, дотянувшись, нажала кнопку.               Чайник зашипел, вода начала кипятиться, и уже через пару минут Пеппер разливала по чашкам ароматный персиковый улун.       

***

26 октября, пятница               Пятница подкралась незаметно. Завершив конференцию, Тони и Пеппер еще пару часов разбирали бумаги, освобождая себе ближайшие дни.               Вернувшись в пентхаус, первым делом Пеппер скинула каблуки и блаженно опустилась на диван, вытягивая гудящие ноги перед собой. Было все равно на костюм, который точно помялся и теперь нуждался в отутюживании, на тянущую пустоту в желудке – время вечернее, а за весь день она только позавтракала – и даже на беспорядок в виде стопок бумаг и канцелярии на кофейном столике. Эта непростая неделя закончена.              Тони присоединился к любимой. Прикрыв глаза, он положил голову ей на колени, позволяя нежно перебирать пряди его непослушных волос. В суматохе будней они виделись от силы пару раз: на собраниях и ночью перед сном. Когда Джарвис угрожал разбудить мисс Поттс и заставлял мужчину оторваться от изобретений на перекус, Тони всегда заходил к крепко спящей Пеппер шепнуть, как сильно он любит ее и ценит каждый жест, поцеловать в лоб и убрать с кровати невыключенный ноутбук, предварительно сохранив все открытые файлы.                Им бы явно стоило взять полноценный отпуск и рвануть вдвоем куда-нибудь на Фиджи. Может и прикупить там островок, понежиться в солнечных лучах и наконец-то насладиться «Сексом на пляже». Только он, она и…              — Предлагаю заказать на вечер пиццу, — с воодушевлением предложила Пеппер. — Отпразднуем конец четверти.               Только он, она и Говард. Ну как же без нее!               Тони энтузиазма не разделил, мгновенно изменяясь в лице.               — Ты ее оценки видела? — проворчал он, приоткрыв один глаз, спешно сооружая причину. —  Что там праздновать? То, что ее не отчислили?              — Между прочим у нее четверка по немецкому, — возразила Пеппер. — Если я еще помню правила округления, то 3,8 это четыре. И по химии у нее хорошая оценка. Точно помню между четверкой и пятеркой была.              — В немецкий еще поверю, — закатил глаза Тони, — но химия?! У нее? Четыре? Или пять? Пеп, она не может запомнить, как три буквы читаются, какая химия!              — А ты не подумал, что химия ей может нравиться больше? И, Тони, Говард это нужно, — попыталась убедить его Пеппер. — Ей не помешает немного развеяться. И нам тоже, — она легонько провела подушечками пальцев по его носу и, наклонившись, невесомо чмокнула.               Тони свел брови к переносице, но лукавая улыбка с головой выдавала его.               — Поедем в Малибу вот и пусть там развеивается, — все же возмутился он, скрещивая руки на груди. — И не думаю, что она захочет с нами сидеть. Она подросток! У нее есть друзья и за все время она так ни разу нормально у нас не поела. Уверен, отмазку придумает, а ты потом начнешь себя накручивать. Вон скажет, что пицца с ананасами, а она такую не ест.               — Можем заказать, например, пепперони или маргариту, — не сдавалась Пеппер. — Четыре сыра?               Тони скептично выгнул бровь.               — Острую колбасу не ест. В маргарите нет начинки, а четыре сыра слишком сырная, — кривляясь пародировал он Говард. Мимика вышла один в один.               Пеппер жутко захотелось хорошенько треснуть Тони чем-то увесистым по лбу!               — Хорошо, — протянула она, прекращая играть с его волосами. — Как насчет цезаря? Роллы?               — Цезарь не празднично, она его в школе может каждый день есть, — невозмутимо поведал Старк. — А в роллах рыба, глядишь у нее аллергия окажется. Или же она опять что-то да не ест.               Еле сдерживаясь, чтобы не закатить глаза, Пеппер удрученно покачала головой.               — Прошу прощения, что отвлекаю, сэр, но, мисс Поттс, вам входящий вызов от Говард, — в повисшей тишине раздался голос Джарвиса.              — Соединяй, Джарвис, — опередила возмущенно открывшего рот Тони Пеппер и настойчиво согнала его со своих коленей.               — Вспомнишь солнце, вот и лучик, — Тони сел рядом с ней на диван, с крайним недовольством буравя возникшую перед ними пульсирующую от громкости голограмму.               — Эй, йоу! — раздался веселый голос из динамиков. — Я сегодня к друзьям, мы будем конец четверти отмечать! Когда вернусь не знаю. Но Джарвис, лапулечка, оповестит.              Пеппер пересеклась взглядом с Тони, оценивая вероятность, его ли это рук дело. Судя по удивленному, но довольному виду, не слишком большая.       — Конечно, — спохватилась Пеппер. — Иди, только сейчас уже темнеет рано, постарайся в восемь быть дома.               — Прописанный в законодательстве штата комендантский час начинается в десять, — отчеканила Говард, стараясь заглушить шум машин. — Если не явлюсь, то я либо ночую у парней, либо в обезьяннике... но оттуда я вынужденно позвоню. Всю, кчао!               Раздались короткие гудки, прежде чем Джарвис отключил вызов.              — Скажешь, она невыносима? — хмыкнул Тони.              — Скажу, она ведет себя как ты.              — Это оскорбление? — его вселенскому возмущению не было предела. Для правдоподобности Тони даже за сердце схватился.               — Комплимент.               Поднявшись, Пеппер направилась на кухню ставить чайник.              — Сомнительный, — Тони обернулся ей вслед. Ровная, как натянутая струна, спина и отстраненный направленный в сторону говорили о многом. — Пеп, ты обиделась? Извини.               — Нет, — качнула она головой. — Просто мне тяжело смотреть, как вы, оба, ведете себя словно два упрямых твердолобых барана! Я стараюсь хоть как-то выстроить отношения, узнать ее поближе, — в отчаянии всплеснула руками Пеппер. — Ты вообще знал, что она увлекается физикой?              — Физикой? Она? — вскинул брови он. — Да она шарахается от моих костюмов!              — Очень ее понимаю!               Пеппер вновь отвернулась. Чайник закипел, и она наполнила любимую кружку кипятком, бросив в нее заварочный пакетик.               — Ладно, Пеп, извини, — Тони подошел к любимой и положил подбородок на ее макушку, обнимая со спины. — Мне… сложно?.. черт возьми, у нас дома живет подросток!               — Просто постарайся быть с нее чуть снисходительней, — развернулась она к Тони, обнимая в ответ. — Ей сейчас очень тяжело. Намного больше, чем нам. И ты очень нужен ей. А она тебе.       

***

              Ужин в семье Марсо сопровождался музыкой с виниловых пластинок и танцами под ABBA. Обеденный стол украшали высокие свечи, а в гостиной под потолком растянулись гирлянды фонариков. Со второго этажа важной походкой спустился Зефир, почтив своим присутствием домочадцев. Кот не любил гостей и предпочитал проводить время в хозяйской спальне, изредка вылазя на кухню. Однако сейчас он вальяжно разлегся на одном из стульев, позволяя Говард почесывать его пушистое пузико.              Стол накрыли на четверых. Льюис возвращался с конференции только завтра и поздравил всех с окончанием четверти по видеосвязи.               Отделив кусочек мяса от ножки индейки, Говард обмакнула его в брусничный соус и отправила в рот, когда экран лежащего на столе телефона засветился.               — Не ответишь? — Джеймс наклонился к подруге, вкрадчиво шепнув на ухо.              Она отложила вилку, зажала кнопку питания и громкости и выключила телефон, убрав в карман.              — Не хочу вечер портить, — невозмутимо отозвалась Говард, подключаясь к разговору Авы и Уайти, давая понять, что не желает говорить на тему игнора старковских звонков.              Джеймс пожал плечами и последовал примеру подруги.              Чай с сосновыми шишками и персиковый коблер растекались по организму сладостной негой, убаюкивая. Время давно перевалило за одиннадцать вечера, но пролетело незаметно. Шутя и вспоминая все школьные курьезные истории, приключившиеся с троицей за годы дружбы, они наслаждались моментом.              Звон в дверь заставил всех четверых обернуться.               — Мы кого-то ждем? — в звенящей тишине поинтересовалась Ава, а Говард с широко распахнутыми глазами судорожно потянулась включать телефон.              — Я открою, — отложив приборы, Уайти направился к двери.              До слуха донеслась короткая возня, и послышались щелчки открывающихся замков.              — Здрасьте.              Шокированный голос Уайти заставил толпы мурашек пробежаться по позвоночнику Говард. Все трое переглянулись, Ава поднялась из-за стола, следуя за сыном в коридор.              — Здравствуй.              Не менее удивленный, но твердый, до похолодевших ладошек знакомый голос заставил Говард под порядком ахуевший взгляд Джеймса сползти под стол.              — От тебя много можно ожидать, но это… — кашлянул тот и тут же получил по коленке. — Тупая шутка! Прости!               Джеймс поднялся из-за стола и тоже умчался в коридор прикрывать Говард.       

***

      Увидеть у себя на пороге Тони Старка ни хрена не смешно! Даже если он в джинсах и футболке и зная, что твоя лучшая подруга его дочь, все равно ступора и шока не избежать. Хочется протереть глаза и нащупать ту тонкую грань, отделяющую реальный мир от матрицы.              — Здрасьте.               Уайти жестом пригласил мистера Старка войти и закрыл за ним дверь. Ну, правда, не оставлять же супергероя Земли на пороге. А захлопнуть дверь перед носом Железного Человека верх бестактности. Говард, прости!               — Здравствуй.              Тони слегка удивленно глянул на парня, но быстро вернул себе маску былой уверенности. Если ему не изменяла память, то друг Говард рыжий. Этот не рыжий.               Следом к ним вышла женщина, показавшаяся Тони смутно знакомой, но где он мог видеть ее, не припоминал.              — Мистер Старк, — также удивленно произнесла женщина. — Неожиданно.              Тони прищурился. И она, и парень, открывший ему дверь, были невероятно похожи. Однако ни один не напоминал Говард. Внимательно пробежавшись взглядом по прихожей, Тони заметил в углу знакомую пару черных потертых берц. Это была та квартира. Но все трое не до конца понимали, что происходит и переводили друг на друга немые удивленные взгляды.              — Мистер Старк!               Они синхронно обернулись на Джеймса, с улыбкой приветствующего гостя.              Не ошибся. Увидев хоть немного знакомое лицо, Тони махнул парню рукой. Тот также помахал ему в ответ, и теперь уже четверо играли в переглядки. Джеймс благородно решил до конца спасать задницу Говард, поэтому с улыбкой до ушей смирно стоял с семьей и не спешил прояснять ситуацию.              Первым отмер Тони.              — Так вас… двое, — констатировал он, указывая по очереди на каждого из парней.              — Да, — синхронно кивнули они.              — Раз мы это выяснили, — обратилась к ним Ава, — может теперь кто-то объяснит, что у меня в квартире делает Тони Старк?               Джеймс кивнул, Уайти незаметно пихнул брата в бок, призывая быть осторожным в выражениях.               — Джеймс, — указал на себя парень. — Моя мама – Ава-Виктория Сайрус, а это Уайти – мой брат, — представил Джеймс. — Мистер Старк, он…              Джеймс замялся, разводя в воздухе руками, будучи неуверенным насколько сейчас стоит упоминать Говард. Тони пришел ему на помощь:              — Прошу прощения за внезапный визит. Я… отец… одной очень самостоятельной особы, не удосужившейся поднять трубку и предупредить вас, что отпустили ее до восьми, — с паузами произнес он. — Говард ведь у вас?              Ава и близнецы переглянулись, следом оборачиваясь на звук шагов, донесшихся из гостиной.              — Тоничка! — елейно пропела Говард с натянутой улыбкой, стремительно пересекая коридор. — Ты мог бы и внизу подождать, — подойдя вплотную к Тони с нажимом прошипела она, уперевшись ладонями ему в район груди, пытаясь намекнуть, что лучше бы он сейчас вышел ждать ее в коридор.              — А ты могла бы на звонок ответить, — не сдвинувшись с места, сквозь зубы процедил он.  — Вещи и на выход.               Говард праведно засопела, сжимая кулаки, чувствуя, как внутри все начинает закипать. Вот на хер он приперся! Что в Башне не сиделось!? Провел бы вечер и ночь с Пеппер, глядишь не таким бы нервным был!               Однако взгляд Старка не смягчился и Говард, молча развернувшись на пятках, потопала обратно в гостиную за рюкзаком.              — Идите, проводите Говард, — подтолкнула парней Ава.              Близнецы также синхронно развернулись и скрылись вслед за подругой.               Тони шумно выдохнул, прислоняясь спиной к стене, и провел по лицу ладонями, снимая напряжение.              — Как вы справляетесь? — обреченно произнес он, подняв на Аву не скрывающий усталости взгляд. — Медитации? Йога? Бонг?              Губы женщины тронула понимающая улыбка.              — Мне тридцать пять лет и у меня двое неугомонных подростков — всего понемногу, — подмигнула она, вызывая у Тони искреннюю улыбку.               Теперь он хотя бы вспомнил, где видел ее — Аву-Викторию Сайрус часто приглашали на закрытые светские мероприятия. К тому же работа корреспондентом предоставляла ей проходки на крупнейшие фестивали и церемонии открытий.              — Вы – моя героиня!              — Здесь, соглашусь, — рассмеялась она. — Я давно знакома с Говард и немного в курсе всей непростой ситуации. Она, конечно, мало чем делится, а мои ни под какими пытками ее не сдадут, но я знаю лишь, что с мамой у них были непростые взаимоотношения, — осторожно начала Ава, подбирая слова. — Говард часто оставалась у нас с ночевкой, порой даже на пару суток.               — Вот как?               — Мистер Старк, я правда не знаю всех подробностей. Но раз вы сейчас здесь, значит, вам не все равно.              — Я уже не знаю как мне, — неожиданно для себя признался Тони.              — Могу только представить, как вам сейчас тяжело, — сочувственно кивнула Ава. — И не буду тешить ложными надеждами, дети — это сложно. Но поверьте, все усилия и старания стоят того. Когда вы смотрите и видите какими удивительными, многогранными личностями они становятся, как с каждым днем растут и начинают воплащать свои идеи — это бесценно. Можете воображать, что жизнь – игра. Мы главные герои, которые проходят уровни и сражаются с боссами, а наши дети – те самые маленькие прикольные спутники, вечно скачущие вокруг и собирающие всякие приколюхи. Но это с нашей позиции. А с их мы – те самые старцы с подсказками, которые в самый не нужный момент вылазят на экран крупным шрифтом, и они яростно жмут на крестик, чтобы не отвлекали. Потом часто жалеют и все равно возвращаются к подсказкам. Но знаете, — Ава прикрыла губы ладонью, наклонившись к Тони, словно желая поведать ему многовековую тайну, — не слушайте никого. Все, что вам будут говорить про воспитание детей – не верьте, и можете слать таких советчиков куда подальше. Вы – родитель, и своего ребенка поймете только вы. А если этого ребенка научиться слышать, то вообще все проблемы исчезнут. Правда, жутко бесит, когда цели этих детей расходятся с твоими, но тут уж ничего не поделаешь. Жизнь сложная штука.              — Спасибо вам, — благодарно улыбнулся Тони.              — Вы со всем справитесь, поверьте.              Послышался скрип закрываемой двери, и первым в прихожую вернулся Джеймс.              — Если про нас рассказывают что-то неприличное – не верьте! Мы паиньки! — хитро прищурился он, когда Ава ласково потрепала его по кудряшкам.              — Ага, как же! — воскликнула она. — Я до сих пор не могу забыть тот случай, когда вы, насмотревшись Рататуя, притащили домой крысу, решив, что она поможет вам приготовить пирог.              — Ну, пирог и правда получился, — невзначай заметил подошедший Уайти.              Брови Тони удивленно полезли к потолку. Так это ему еще повезло!               — Ужас! — хохотнул он. — Мне такие кулинарные изыски пока не грозят. Говард у нас вообще ничего не ест.              Ава сразу же посерьезнела, взволнованно переглядываясь с сыновьями.              — Странно, у нас она всегда хорошо ела. Вы положили пирог с собой?              — Конечно, — кивнул Джеймс.              — А вы ее, мистер Старк, по ресторанам водите, — на полном серьёзе посоветовал Уайти. — Она, видимо, ещё не до конца вам доверяет, вот и не ест. Убеждать, что не отравлено бессмысленно, мы пытались. Говард просто сложный человек. Ее мировоззрение и логика редко поддаются объяснению, и даже мы не всегда можем понять, что творится у нее в голове. Просто смиритесь. Будет проще воспринимать все закидоны.              — Не знаю, мне нравятся, — пожал плечами Джеймс и незаметно пихнул брата, призывая не рассказывать больше положенного. Но Уайти умел филигранно ходить по прочерченной Говард грани. И, пожалуй, если бы не он, проблем у Говард было бы в разы больше.              — Мне тоже, — спокойно отозвался старший близнец. — Поэтому мы и дружим.               — Какая у меня скучная оказывается жизнь была! — нервно провел пятерней по волосам Тони, припоминая недавние фокусы Говард с хождением на руках.              — Да, она с ебанцой, но мы и не отрицаем, — хмыкнул Джеймс, тут же спохватившись и прикрыв рот ладонями, косясь на маму. — Ой! Я не матерюсь.              Теперь уже настала очередь Тони смеяться. Он наклонился к Аве и также прикрыл лицо ладонью, переходя на шепот, прекрасно слышимый близнецам.              — У меня, конечно, не такой опыт в общении с детьми, но это он и правда еще не матерится.              Все четверо тут же прыснули со смеху. Ладно, Тони понял, почему Говард здесь так нравилось.              — Уже все мои секреты выболтали?              В коридоре появилась Говард. Она с прищуром оглядела компанию и, пройдя к Тони, впихнула ему рюкзак, сев на пол шнуровать ботинки.              — Да мы, да никогда! — хором проскандировали близнецы.              — Знаю, знаю, — поднявшись, девочка накинула куртку и по очереди стиснула в крепких объятиях близнецов и Аву.              У Тони чуть глаза на лоб не полезли. Чтобы эта вреднючая девчонка да кого-то с радостью обнимала!.. У него глюки? Нужна скорая! Вот ему она просто всучила рюкзак, и Тони машинально взял.              — Все, пойдем, — настойчиво подгоняла его Говард. — Увидимся!              Они попрощались, и Тони с Говард направились к лифту.              — А вот теперь мы с вами поговорим, — строго обратилась к сыновьям Ава.       

***

             Стоило двери закрыться, Говард развернулась и, не глядя на Тони, прошла мимо него к лифту. Узорчатая плитка скрипнула под подошвой. Зажав кнопку вызова, Говард непроизвольно начала постукивать носком ботинка по полу. Руками по привычке обняла себя за плечи. Присутствие Тони, как и сам факт его появления на пороге квартиры Марсо, коробил до болезненных мышечных спазмов между лопаток.               Тони, молча закинув рюкзак на плечо, стоял у нее за спиной, следя за бегающими на табло номерами этажей. Стоило дверям отвориться, они прошли внутрь, Говард нажала на кнопку первого этажа, через зеркало следя, как створки смыкаются за спиной Тони. На него она не смотрела намеренно.              — Слушай, я понимаю у нас не задалось...              Говард чуть не взвыла от того, что в лифте не было окон или запасных дверей, через которые можно было сбежать от разговора.               — О, да? — иронично хмыкнула Говард, не повернувшись в его сторону.              Должно было прозвучать легко и с ноткой задора, но вышло с грубой неприкрытой претензией. Ей совершенно не хотелось ехать в Башню, к Тони и Пеппер, и она и вправду рассчитывала, что простое «буду у друзей» прокатит, также как с мамой. Она ведь даже позвонила Пеппер! Говард не брала в расчет, что та сказала вернуться в восемь.              От Тони ее интонация не укрылась.              — Не перебивай меня, — строго одернул он, прожигая ее профиль напряженным взглядом. Говард поджала губы, но промолчала. Тони продолжил. — Пеппер волнуется и, знаешь, она права, в ближайшие годы нам придётся как-то уживаться.              Говард так закатила глаза, что казалось они провернутся в глазницах на триста шестьдесят градусов.              — Если твоя ненаглядная так переживает, то, не знаю, пусть валерьяночки попьёт или чай с ромашкой, — вспыхнула она. Умел же Старк настроение портить! Прекрасный вечер, замечательно сидели, нет, надо было прийти и все испортить! — В остальном, какие ко мне претензии?! Ты сказал не создавать проблем. И я не создаю. Тебя к директору вызывали? Нет. В ментовку? Тоже нет! Ты сам на пустом месте ко мне придираешься!               — Ты не понимаешь, — он устало прикрыл глаза, развернувшись к ней всем корпусом.              — Действительно! — всплеснула Говард руками, соизволив посмотреть на Тони. — Может, потому что мне толком никто ничего не объяснил?!              — Хорошо! Объясняю: во-первых, я понятия не имею, что с тобой нужно делать! Последний раз я общался с подростком лет так тридцать назад! Я стараюсь не поступать, как мой отец. Не спихнуть всю ответственность на других и просто отослать куда подальше, а, чёрт возьми, как-то взаимодействовать с тобой! — Тони выдохнул. Двери лифта отворились и, пройдя через холл, они направились к припаркованной у дома машине. — Во-вторых, ты – всего лишь подросток. Я пытаюсь обезопасить тебя! У меня есть враги и как у Железного Человека, и как у Тони Старка. И даже не берусь судить, кто хуже. Им не важно, какие у нас отношения, ругаемся мы, ссоримся или жить друг без друга не можем. Есть документ, по которому я твой отец, а ты моя дочь. Это решает. А если с тобой что-то случится... Ты же не считаешь, что я настолько бесчувствен, что брошу тебя? Мне казалось, это понятная вещь. И раз ты также заинтересована в неразглашении, то понимаешь. Но также абсолютно очевидно, что вечно тебя скрывать не получится. Просто не-воз-мож-но! Мы оба живем в социуме и никуда от него не денемся. Когда же это случится, мы должны быть готовы. С хорошей учебой и репутацией тебе элементарно в будущем будет легче. В этом весь смысл.               Тони остановился у черной Audi, снимая ее с сигнализации. Засунув руки в карманы куртки, Говард сверлила его взглядом, но взгляд ее словно не видел, отрешенно игнорируя реальность. В чём-то Старк был прав. За исключением того, что ничего не знал о Говард.              Пару раз моргнув, она сфокусировалась, на ожидающем ответа Тони. Обойдя и его, и машину, Говард залезла на задний ряд с другой стороны и улеглась на сидения, кутаясь в куртку.              — Чтобы ты знал, «не как отец» и «то, как чувствую я» разные вещи. Это на случай, если в три часа ночи закончатся вопросы, что, если в следующей жизни я стану яблоком, — с издевательским прищуром каре-зеленых глаз отозвалась она, когда дверь у водительского сидения захлопнулась. Тони закинул рюкзак на место рядом с собой и посмотрел на нее в зеркало заднего вида. В отражающемся свете уличных фонарей зеленые фрагменты радужек горели особенно ярким пламенем. — Со своей учебой я тоже как-нибудь сама разберусь. Спасибо, что беспокоишься о моем будущем, но оно от тебя не зависит. К вопросу о похищении: я бы посмотрела на тех самоуверенных придурков, решившихся меня похитить, — как ни в чем не бывало с тонной успокоительной язвительности в голосе отчеканила Говард. — Тони, уже через час у тебя будет разрываться телефон с предложениями заплатить, лишь бы забрать меня, — взяв паузу, она закусила губу, разрываясь между желанием продолжить выстраивать между ней и Тони железобетонную стену или же тактично промолчать, не закапывая себя глубже. Последующая фраза вырвалась прежде, чем Говард осознала свое решение. — И, кстати, на твоем месте я бы не стала обо мне волноваться и бежать спасать. Я бы тебя спасать не стала.               — О, надеюсь, случись что со мной, ты действительно запрешься в Башне и носу из нее не высунешь! — ядовито отозвался Старк, заводя автомобиль и трогаясь с места. — Я тебя не пугаю, но давай без иллюзий, машина остановится, в багажник запихнут, что дальше делать будешь?              — Ничего, справлюсь как-то. Всегда справлялась, — равнодушно пожала плечами Говард.              Как-то Тони услышал от Наташи выражение «как об стенку горох». Его смысл дошёл до него только сейчас. Непрошибаемость Говард поражала своими масштабами. В бизнесе, например, это весьма полезное качество. Что спорить, Старки умели с непревзойденным изяществом гнуть свою линию, огибая неугодным, затягивая в сети выгодных. Но Тони жуть как не нравилось, когда этим качеством пользовались против него самого.              — Я понял ты очень самостоятельная и независимая девочка, — выдохнул он, останавливаясь на перекрестке, барабаня пальцами по рулю. Через зеркало он видел, как Говард совсем поникше хмыкнула и отвернулась к спинкам сидений. Тони был абсолютно уверен, что до его приезда настроение у девочки было значительно лучше. — Мороженое хочешь?              — Что?              Говард удивленно обернулась и даже села.              — Конец четверти как-никак, — заметив зеленый сигнал, Тони плавно прибавил газ. — И ты закрыла французский.               Говард задумчиво почесала кончик носа. Подобный празднования всегда ассоциировались только с семьей Марсо. В остальных же случаях это считалось настолько базой, что не требовало внимания. Разве только деда Шура на окончание года дарил ей пару тысяч на всякие вкусняшки, когда она приезжала летом.              А сейчас у нее в рюкзаке кусочек персикового коблера, отлично сочетающегося с мороженым.              — Хочу. Шоколадное мороженое с кусочками шоколада и шоколадным сиропом.              — Джарвис, ты слышал запрос, прокладывай маршрут.