и я на память оставлю... свои сигареты.

. Пара друзей, что дружат около месяца, встречаясь на старых качелях, направились к полям. Туда шла не короткая дорога: выйти из двора, пройти мимо аптеки почти на корточках, чтобы женщина внутри не заметила макушку сына, пройти через дорогу, обязательно по отведенному месту для пешеходов по просьбе Гаона, дойти до остановки и сесть в автобус, после чего проехать до конечной остановки. А после перейти старый мост для машин над дорогой по обочине, и свернуть на проделанную кем-то тропинку, что проводит сквозь берёзовый бор к нескончаемым полям. Гаон указывает пальцем на кучу бабочек с белыми и желтоватыми тонкими крыльями, что кружат у лужи в неглубокой ямке, на гнёзда из веточек на деревьях, откуда торчат головки птичек, и на сломанные муравейники, на которых виднеется след от ботинка, после чего тяжело вздыхает. Весь их путь был наполнен смехом Сынмина над смешными прохожими и увлечением Гаона к каждому цветочку, что встречался им по пути к полям, на что Сынмин смотрел с задумчивостью, после чего пропускал мальчика вперёд, чтобы незаметно сорвать растение, и быстро сунуть в карман красной олимпийки. Наконец, парни вышли из зарослей крапивы с колющими пятнами до места, как начинались шорты, где-то у колен, но всё ещё сдерживая смешки. Квак повернул голову и увидел поле, на переднем плане которого виделся большой холм в почти три метра высотой наглядно с небольшой бледно-мятной дверкой и круглой ручкой явно не их комплекта. По бокам виднелись круглые окна из которых высовывались лёгкие шторы из белой тюли, словно имитируя крылья холма, а на верхушке виднелся небольшой низкий заборчик, выкрашенный белой краской с нарисованными фломастерами узорами, что Гаон увидел даже не прищуриваясь. Под окнами стоят самодельные маленькие клумбы, в которых растут жёлтые одуванчики с маленьким заборчиком, ограждающим цветы от остальных. Рядом с холмом стояли сколоченные качели, каждая дощечка которых была выкрашена в свой цвет. На качелях, издавая глухой скрип, высоко качался мальчик, вскидывая ноги в полёте на пике высоте. Мальчик был одет в джинсовый комбинезон с короткими штанинами поверх фиолетового свитера и белыми носками, выглядывающими из-под красных конверсов, с зелёными пятнами от травы. Грязно-красные конверсы то отталкивались от земли так, что небольшие куски земли вперемешку с травой взлетели вслед за ними, то тянулись к небу в воздухе, словно забыв о гравитации, а непослушные локоны падали со лба, оголяя детское личико с блестящими глазами и розовыми щеками. Взгляды мальчика на качелях и Гаона столкнулись, заставив Квака почувствовать стеснение, а глазки мальчика засветиться ещё ярче. — Сынмин! — Маленькая звездочка спрыгнула с качелей, словно застыв в воздухе в своём мерцании на несколько секунд, и побежала навстречу Гаону и Сынмину, широко улыбаясь и два раза чуть не скатившись кубарем. — Сынмин, ты вернулся! Уже! — Звёздочка подпрыгнула, оттолкнувшись от кучки земли, что когда-то была домиком для муравьёв, и кинулась на шею Сынмина, заставив того покачнуться и осторожно обнять его, придерживая. — А ты купил стразы? — Купил, купил... — Сынмин сунул руку в сумку и достал несколько листов с разными самоклеящимися разноцветными камнями: прозрачными и полупрозрачными, в форме звёзд, сердечек, драгоценных камней и просто бесформенных капель. Дитё с громким визгом восхищения взяло их в руки, и побежало к холму, размахивая листами над головой. Квак удивлённо смотрел вслед, после чего не менее удивлённо посмотрел на Сынмина. — Что? — Парень со смешком посмотрел в глаза Гаона. — Такие тут жители. / Взглянув на вершину холма, Гаон увидел небольшой желтый заборчик по пояс, будто ограждающий от падения с вершины холма, хотя это обойдётся в худшем случае ушибом. Квак хотел рассмотреть заборчик, встав на цыпочки, но холм был намного выше и больше его. Внезапно Гаон увидел чьи-то пальцы, схватившие перила, а после виднеется белая макушка и милое лицо. У загадочного парня большие выразительные глазки и разноцветные стразы в виде звёздочек, сердечек, капель и цветочков, наклеенные прямо на его щеки. Мальчик одарил Квака удивлённым взглядом, и ему показалось, что его глаза засияли ещё сильнее. В голове Гаона появились сомнения: переживёт ли мир этот катаклизм в виде сияния в его глазах? Голос парня показался Гаону очень мягким и звонким, что полностью подходило его внешности. Мальчик посмотрел на Квака с широкой улыбкой, облокотившись пахом на перила, и слегка нагнулся вниз. Перевалившись через забор, он чуть не упал. — Сынмин, ты чего так долго? — Мальчик посмотрел на Гаона и, немного покраснев, шепнул рыжеволосому. — Ты с кем?.. — Когда ты забрал стразы, он был рядом со мной. Неужели ты не заметил его? — Казалось, что Сынмина веселил вид смущенного ребёнка перед ним... Или над ним. — Не заметил... — Звезда возмущенно выдохнул, после чего взволновано посмотрела на Сынмина. — Просто я был рад стразам! Посмотри, они загораются на солнце, щёки жжёт! — Дитё указало на свою щеку, на которой красовались несколько разноцветных стразов в форме звёзд, отбрасывая разноцветную тень на его лицо. О рассмеялся и кивнул, пока мальчик старался незаметно рассмотреть Гаона, начиная с его колен, что покрыты розовыми пятнами от крапивы, и только дойдя взглядом до лица Квака и его глаз, понял, что его застали за разглядыванием. Мальчик покраснел и убежал с верха холма, потеряв один страз в виде звезды. — Это Чонсу. Он кажется младшим, но он предпоследний по старшинству. — Сынмин повернулся и, увидев шокированное лицо Квака, взорвался от смеха, сгибаясь пополам. — Не смешно... — буркнул тот, растерянно заморгав. — Все вы тут такие? — Оптимистичные и излучающие радость? Нет, Чонсу один такой. — Сынмин открыл дверь, потянув ручку на себя, и внутри послышалось шуршание. .