и я на память оставлю... свои сигареты.

. Довольно быстро показалось окончание полей — леса. Тёмные, густые... Ветер будоражил зелёную листву деревьев и чувствительные локти Гаона, волосы Джуёна напоминали парашюты: взлетали на ветру и опускались на костлявые лопатки, выглядывающие из-под майки на пару размеров больше нужного. Сынмин всё спорил с Гонилем, а Джунхан замолк — Джуён на его спине задремал, пряча лицо в тёмных локонах. Казалось, их волосы спелись в кончиках — не отличить пушистых, вьющихся и карих волос Хана и чёрных, ломких волос Джуёна. Младший не тяжёлый (совсем), но колени Джунхана уже немного дрожали. Оставалось пару минут, и они будут на пригорке, после которой в овраге начинался бесконечный лес, через который разложилась трасса. — ..А на мой день рождения запускали салют. Я потом одной искрой обжёгся, когда сгоревшую коробку кромсал. — Не искрой, а искрой, — меняет ударение Гониль, поправляя Сынмина. — когда я был ребёнком, были только бенгальские огни. Нет смысла сравнивать. — Какой ещё икрой? — смеётся Сынмин, убегая к пригорку, к груди прижав огромный красный плед. Краснее, чем его колени или щеки. Гониль только вздыхает. Джунхан осторожно укладывает Джуёна на плед, но, переоценив свои силы, случайно опрокидывает его запястье со своего плеча на плед, из-за чего младший просыпается. Уже через секунду на запястье ощущаются извиняющиеся поцелуи Хана. — Где Чонсу? — поднимает голову Квак, разложив подушки на пледе. Ни сачка, ни камушка, ни звезды нигде не было. — Чёрт его знает... — раздражённо бормочет Сынмин, пытаясь включить фонарик (по его словам, для усиления атмосферы). Странно, сколько бы он не бил фонариком о ладонь, ничего не получалось. — Не знает, — устало вздыхает Джунхан, убедившись, что Джуёну не больно, он его простил и больше не хочет спать. — Они не встречались. Он бы запомнил. — Кто? — И он, и он... Обои, короче. — Оба, — устало произносит Гониль на выдохе, кладя голову на колени Сынмина. — А вообще-то, у него нет точного пола. — кивает Джунхан, пропуская смоляные пряди Джуёна сквозь пальцы. — Забадали... – бормочет Сынмин, фонариком мягко стукая Гониля по лбу. — Я тут! — слышится лепет, медленно карабкающийся на пригорье. — Джисок, я венок сплёл! — сначала показался сачок, который, как позже оказалось, Чонсу уронил сначала в траву и случайно прошёлся по нему, потом в болото, когда убежал от ребят и пытался достать до лягушки, а потом и повис на нем на низкой ветке дерева. А потом возник и сам Чонсу, на удивление, целый. Все кусочки на месте. — Купим новый. — снова вздыхая, отворачивается от света Гониль, прячась в олимпийке Сынмина. — И кто такой Джисок?.. — Так! — зловеще ухмыляется Сынмин, наконец включая фонарик. — как раз темнеет. И тут Чонсу пожалел, что прибежал обратно. Накинул на голову Гаона венок и уместился между его колен, вздыхая. Светлые волосы Чонсу так и лезли в глаза Квака, щекотали нос, окрашивали щеки румянцем и впутывались в ресницы, но он не возражал. Странно от Чонсу пахло... — Зубная паста?.. — Бабл гам... — едва дышит Чонсу, смотря, как Сынмин собирается с силами, чтобы начать эстафету по рассказам страшилок. За ним сидел Джуён, уткнувшись в шею Джунхана. — Что ж, детки... — зловеще смеётся Сынмин, и наивный Чонсу едва сдерживается, чтобы не зажмурить глаза и последовать примеру Джуёна. — Выглядишь, словно в тебя кто-то вселился... — скептически подмечает Джунхан, поглаживая младшего по голове. — Кто знает, кто знает... — бормочет Сынмин, ухмыляясь. — Лес ведь рядом... — И что?.. — шепчет Чонсу обеспокоенно. — А то, что... — на секунду мешкается Сынмин. — здесь живут зомби! Джунхан хмыкает, а Чонсу начинает дрожать. — Зомби?.. — Да! Здесь, в сотнях километрах отсюда, в глуши леса, где воют волки и впиваются в землю ледяные надгробные плиты... Из земли выползают гниющие тела, разрывая высохшими руками ветхие гробы, и думают лишь об одном... Чонсу уже почти сорвался с места, а Гониль только снова вздохнул: — Если в сотнях километрах отсюда, то не здесь... — Спи дальше, — даёт щелбал старшему Сынмин, и направляет свет фонарика на своё лицо, корча страшное лицо. — И прямо сейчас... — где-то за спиной Сынмина раздался шум проезжающей фуры с трассы за занавесом елей, из-за чего Чонсу дёрнулся, да и сам Сынмин замолчал и с трудом сдержался, чтобы не оглянуться. Откашлялся и вернулся в образ. — Прямо сейчас... Он идёт сюда, чтобы съесть наши мозги! — Не наестся... — бормочет Джунхан, растягиваясь на пледе и притягивает Джуёна к себе, всматриваясь в сумрак. — Боже!.. — вскрикивает Чонсу уже в свои ладони, пряча лицо. И как только Сынмину удаётся пугать его, видя эти напуганный влажные бусинки вместо глаз?.. — Жесть, отдавай фонарик. — Джунхан забирает фонарик из рук Сынмина и направляет на себя, взъерошенные волосы на свету напоминают вату. — Однажды... Ой, ай, Джуён, не тычься... Ладно, я пас. Гониль, на. — Джунхан кладёт фонарик на плед рядом с Сынмином, пока Гониль устало привстаёт, принимая позу по-турецки. — И о чём мне поведать?.. — Ты такой скучныыый... — Сынмин, я учитель. Чего ты ожидал? — Да, точняк... — Сынмин, кладёт голову на бедро Гониля, смотря на небо. Звёздочки мысленно сами по себе соединяются в фигуры. — А чё ты не в моей школе учишь? — Учил. Раньше. — кончиком большого пальца играя с крышкой от отсека для батареек вв фонарика, бормочет Гониль. — А почему теперь в государственной школе преподаёшь?.. — послышался тихий хриплый голос Джуёна где-то из плеча Джунхана. — Значит это и расскажу. — дети пододвинулись, расположившись полудугой перед Гонилем. — История не очень раскинута или занимательна, да и я не любитель говорить о своих... Проблемах... — Джунхан, а ты чего не слушаешь? — Чонсу замечает Джунхана, который так и остался лежать на краю пледа, смотреть на ночное небо и поглаживать Джуёна по голове, пока она лежала на районе его живота. — Так я знаю всё... Гониль был моим учителем. — спокойно бормочет Хан, в уме считая звёзды. — И что случилось? — Слушайте Гониля, это его история. — Кхм... — Гониль вздыхает и немного покачивается, но голова Сынмина на его бедре не позволяет ему рухнуть. — Скажу как можно ёмко. После окончания высшего учебного заведения и получения успешных результатов работ, я перенаправил своё внимание с учёбы на следующую степень развития, дабы найти постоянный финансовый доход. Я наткнулся на довольно известное и престижное место, где мне дали шанс попробовать себя. Я был ошарашен, но и не сказать, что не был счастлив. Мне очень повезло, и обучение детей важных персон стало моей ежедневной задачей. Мне предоставили обучение класса с довольно... Безответственным наполнением. В нем был только один ученик, готовый меня слушать... — Джунхан? — догадывается Квак, уперевшись подбородком о макушку Чонсу. — Всё верно. Остальным было не до моих объяснений- — Погодите, погодите, — Сынмин расставляет руки в стороны, выражая замешательство. — Хотите сказать, вы понимаете, что он рассказывает? Гониль вздыхает. Джунхан вздыхает чуть тише и поворачивает голову, взглядом обводя детей. — По окончанию вуза и соответствующих экзаменов Гониль искал работу. На удивление, его взяли в школу, где я учился. Там типа дети всяких депутатов учатся. Ему выдали выпускной класс, где учился я, но никто из моих одноклассников в учёбе не был заинтересован. А я туда попал не за деньги, а за хорошие результаты экзаменов. — Спасибо... — бормочет Гониль. — Всё в порядке. Ещё вопросы? — Да! — Ну, конечно, именно у тебя. — вздыхает Джунхан, смотря на Сынмина. — Что? — Можно дальше тоже ты расскажешь? Дети яро закивали головами, Джунхан с досадой простонал, а Гониль вздохнул и улёгся обратно на плед, устало тычась в куртку Сынмина. — Ладно. В моём классе была одна девочка... Она там типа самой главной была. У неё отец где-то у мэра в прислугах. И она никогда ничего не делала по урокам... Домашнее задание не выполняла, на уроке ногти красила, на переменах в туалете курила... Ну и Гониль как-то поставил в известность... — Куда поставил? — Позвонил и сказал, — шипит Хан на Сынмина, который понимающе кивает. — Позвонил и рассказал её отцу обо всей ситуации. Отец ей что-то там сказал, наругал, а она потом решила Гонилю... Отомстить. — Как в фильмах... — бормочет Сынмин, кивая. — Не совсем... Она его подставила. Обвинила в домогательствах. А директор школы знает, кто её отец, поэтому возразить ей не смел. Вот Гониля и уволил. А с таким ярлыком... Ну, сами понимаете, тяжело куда-то ещё устроится. Поэтому он в государственной работает. — А теперь жалею, что решил стать учителем... — Не говори так, меня же отлично выучил. — вздыхает Джунхан, касаясь плеча старшего. — И теперь он... Разочарован. — Джунхан обводит взглядом детей. Все замолкли. Сынмин перестал кивать. Джуён приподнял голову, дезориентировано ища взглядом Гониля, Сынмин открыл рот от удивления, Гаон смотрел на реакцию других, Чонсу чуть не плакал, жалея Гониля, а сам Гониль только и вздыхал устало. — Интересные страшилки выдались... — бормочет Джуён, обратно ныряя в плечо Хана. — Может, лучше вернёмся и поиграем в денди? Или караоке... — бормочет Чонсу, оглядываясь вокруг, где лишь темнота, лес и поля. — Откуда у нас караоке? — встаёт на ноги Джунхан, помогая встать младшему. — Караоке нет, но есть фонарик, походящий на микрофон. — А если зажать кнопку, то и мигать будет, как световое шоу! — кивает Сынмин, вставая осторожно, чтобы не задеть Гониля, после чего нагнулся, чтобы начать скатывать плед. Гониль ещё лежал, пока улитка из пледа не настигла его и не заставила встать. Слабо улыбнулся и зевнул. — Знали бы вы, как я вас люблю... .