Клинок и перо

      После сговора с Блэком я, благодаря Грэю, смог незамеченным проскользнуть к дядюшке и пообщаться с ним двадцать минут без свидетелей. Корнелиус выглядел плохо и вонял паникой. О новостях, принесённых моим клыкастым трофеем, он знал, но при этом лучше всех остальных понимал, что не сможет их использовать. Скажи Фадж хоть слово об оборотнях в Хогвартсе, и нас всех порвут на лоскуты. А его ещё потом гноем бубонтюбера зальют, от большой любви и уважения. Нас. Не Дамблдора! Корнелиус благосклонно принял сообщение о пополнении аврорско-невыразимческого отряда, сдержанно похвалил за навешивание на шею Руфуса очередного ярма, а затем ответил мне встречной любезностью и сообщил о переносе слушания по делу Дамблдора и изменении характера проведения его процесса.  Меня это очень порадовало... Так сильно, что я едва не устроил Корнелиусу безобразный скандал, так как все мои страдания и лишения оказались почти бесполезны перед лицом бюрократии и объединённой силой сторонников Светоча. Они были готовы простить ему всё, даже на жертвоприношения глаза бы закрыли, оправдывая его тем, что Светочу лучше других известно, что, как и с кем делать. Дядя лишь разводил руками, уныло повторял надоевшую мне отговорку про то, что центристы пока что не так сильны, как ему хотелось бы, и что у него самого скоро опустеет банковский счёт из-за трат на успокоительные зелья. Золотые карманные часы, украшенные россыпью топазов и монограммой из рубинов, которые во время нашей эмоциональной беседы предательски прозвонили два часа дня, он торопливо затолкал в карман сюртука и прикрыл мантией.        В школу я вернулся в отвратительном настроении за полчаса до ужина в компании двух новых камзолов и найденной в лавке у букиниста книги по истории моды средневековья. Настроение лишь немного поднимала атмосфера спокойствия, окружившая меня в стенах замка – мне никто не надоедал, дети занимались своими делами, до сих пор обсуждая поход в Тайную Комнату, поэтому я мог выдохнуть и в кои-то веки появиться на воскресном ужине. Вот только это оказалась не самая лучшая моя идея в плане того, что вокруг меня находилось слишком много свидетелей....       Свидетелей того, как три идиота решили выразить мне свою признательность!              Первая корзина с цветами прибыла, когда я толком не успел насладиться мясной запеканкой, в кои-то веки оказавшейся съедобной. Нежно-розовые гвоздики в плетёнке, перевязанной серой лентой, не оставляли сомнений в том, кто их прислал. Я осмотрел корзину, не нашёл никаких тайных посланий и отставил её в сторону. Демонстрировать восторг и трепет из-за подарка от главы Отдела Тайн я не собирался. Через десять минут та же самая сова принесла вторую корзинку, с теми же гвоздиками, но уже белыми, и среди бутонов лежала алая карточка с посланием: «Я тебя придушу, упырь кучерявый». Северус едва себе глаза не сломал, пытаясь разглядеть эту записку, но у него ничего не вышло. Поверить не могу - Руфус расстарался и решил то ли отблагодарить за хорошую идею, то ли намекнуть, что потратить горсть сиклей на цветы жалованье ему позволяет, и поэтому на мою могилу он придёт не с пустыми руками! Надо будет сохранить один цветок на память и в случае чего не забыть вякнуть о том, что Глава Аврората изволит дарить мне цветы и интимные послания без подписи. Ну, это если я совсем жить расхочу.       Когда я расправился с растерявшей свой вкус запеканкой, три совы втащили в Большой зал здоровенное плетёное чудовище, полное ярко-лиловых пионов, которое мне пришлось подхватывать магией, чтобы крылатые дуры не уронили свою посылку прямо на стол. Теперь на меня таращились почти все – и студенты, и преподаватели. Снейп уже не мог сидеть спокойно, косясь на три корзины с разномастными цветами. Декан хихикал, Малфой даже не пытался скрыть ироничную ухмылку, а вот прекрасные хогвартские колдуньи совсем не обращали внимания на это безобразие, так как были увлечены новым выпуском «Ведьмополитена».  -       Гилдерой, прости, у тебя сегодня день рождения? – со смешком спросил Филиус. -       К счастью, нет, – ответил я, вынимая из цветов чёрную карточку с наглой надписью: «Зарабатываю первое место в твоём списке». Блэк. Зря, наверное, я вернул ему мозги на место. У этой скотины юмор похуже моего, мы Руфуса в могилу сведём, если сможем ужиться. – Я был сегодня в Аврорате, Декан.       Бедный Снейп подавился чаем, а Малфой удивлённо хмыкнул. -       Что ты там делал? Я знаю, что мистер Скримджер назначил тебе встречу, но её последствия меня весьма удивляют! -       Не поверите, лорд, – вздохнул я, скромно опуская глаза. – Всего лишь сотрудничал… -       Мне после визита в Аврорат выписали драконовский штраф, – подала голос Чарити, – а тебе дарят цветы! Мир несправедлив. -       О, просто с тобой работал не Руфус Скримджер! Я ведь уже говорил тебе, какой он… -       Прекрасный, напористый и восхитительный конь? Или жеребец? Прости, я не помню все эпитеты, хотя ты это всем сообщил не по одному разу. Теперь моя зависть стала ещё сильнее! – Чарити откровенно веселилась, как и Флитвик. -       Гилдерой, это связано с недавней нашей проблемой? – неожиданно напряжённым голосом спросил Малфой, наблюдая за тем, как я пытаюсь пристроить на полу блэковское чудовище. -       Несомненно. Считайте цветы благодарностью за мою храбрость, а это, – я вынул из корзины чёрный бархатный мешок, звенящий монетками, – компенсацией за испорченную рубашку. Вы же помните, что с ней стало во время решения этой самой проблемы? -       Ты не говорил, что что-то пошло не так! – вдруг прошипел Снейп, кидая сердитый взгляд на опешившего Малфоя. -       Всё прошло так, как было нужно. -       Да неужели! Как летом? -       Гораздо менее… травматично. Хотя, если бы не belles magiciennes miséricordieuses, до своей ванной комнаты я бы добрался только к утру, а домовые эльфы затрахались бы вытирать с камней кровь! – я не выдержал и, пользуясь тем, что меня не было видно никому из сидящих в зале студентов, послал воздушный поцелуй всем трём упёртым колдуньям, которые ждали моего возвращения в ту ночь. -       И ты на следующий день полез в Тайную Комнату?! – Северус продолжил злиться. – Это же оборотни, да ещё накануне полнолуния и… -       Я – живучий. А вервольфы – не оборотни, они заразу не разносят, за исключением Сивого, да и тот лишь укусом может передать проклятие, когти в этом процессе не участвуют. К тому же, как я мог расстроить детей, которым уже были обещаны тайны Слизерина и Основателей? Я всегда выполняю взятые на себя обязательства, – отмахнулся я, подхватывая со стола чашку с кофе и едва не залпом опрокидывая в себя её содержимое. – Как и незабвенный Руфус Скримджер. Правда, наш непревзойдённый Глава Аврората действует с опережением – дисциплинарное слушание по делу бывшего директора состоится не через полторы недели, а через шесть дней. Говорю сейчас, чтобы для некоторых из нас не стало сюрпризом получение вызова в качестве свидетеля. Ах, Руфус… -       Почему – дисциплинарное слушание, а не суд?! – голос Помоны скакнул от фальцета до хрипа. -       Потому что Альбус Дамблдор – кавалер Ордена Мерлина первой степени и его нельзя судить! Максимум, чего сможет добиться Фадж, так это полного снятия Дамблдора со всех должностей с запретом возвращать на них своё великомудрое седалище. Если нам улыбнётся Фортуна, то он и штраф на него наложит, но ведь найдутся идиоты, которые заплатят его за транжиру и параноика… -       Но разве нельзя лишить Дамблдора ордена?! -       Была бы вторая степень – то легко. А вот первую просто так не отнять, маг может только сам отказаться от столь ценной побрякушки, и других способов избавиться от неё нет. -       Но это же… Это же буквально разрешение творить всё, что заблагорассудится! – возмутилась декан Хаффлпаффа. – Откровенная безнаказанность! -       Да, и поэтому всё, что может нам помочь, это бюрократия – счета школы за десятки лет и преподавательские контракты, которые кое-кто не соблюдал… -       Договор важнее всего? – вдруг спросила Аврора. Она вышла из-за стола и приблизилась ко мне, не отрывая глаз от цветочного безобразия. Особенно сильно её заинтересовала корзина с пионами. -       Разумеется! -       О чём бы таком мне с тобой договориться, чтобы быть уверенной в том, что ты точно выживешь?       Я задумался, глядя на цветы, вспоминая, что сказала Аврора, когда увидела меня покрытым кровью и мокрым от снега. А ещё на поверхность памяти всплыла её помощь с василиском и то, как она выманила меня на горку после похода по чужим семьям. -       Вариантов масса, надо только выбрать нужный. Но сначала необходимо решить проблему этого данайского дара! – я пнул мыском сапога ближайшую корзину. -        Тебе помочь с цветами? -       Да! – выдохнул я. – Не хочу звать Люччи, она придёт в панику – слишком много народу для одной маленькой домовушки! Держи вот эту, она от Руфуса. Очень ценная! -       Он обещает тебя придушить! – Аврора с удивлением посмотрела на воткнутую надписью вверх карточку. -       Ах, он всё время кормит меня одними обещаниями! – обиженно воскликнул я, жестом поднимая две другие корзины в воздух. – Даже обидно! -       Локхарт! – окликнул меня Малфой, когда я уже собрался покидать большой зал, утаскивая всю свою добычу – и цветы, и женщину. – Я прошу тебя зайти ко мне часа через два, если ты не будешь занят обустройством цветочного буйства в своей гостиной. Мне бы хотелось обсудить с тобой некоторые организационные моменты! -       Разумеется, лорд. Это слишком важная тема, чтобы вы могли обойти её своим вниманием. -       Гилдерой, почему заседание перенесли? – спросила Аврора, когда мы поднимались по лестнице. Она так и держала в руках корзинку с цветами, иногда гладя лепестки белоснежных гвоздик. – И кто настоял на этом? Фадж или сторона защиты? -       Фадж. Защита пытается затягивать дело, надеясь, что Малфой успеет совершить какую-нибудь ошибку и ею можно будет прикрыть некомпетентность Дамблдора, – ответил я, сообщая Авроре половину правды. На самом деле причина заключалась ещё и в Деклане Коллинзе – его нельзя было выставлять в качестве свидетеля, про оборотней вообще не следовало говорить, а вражеские шпионы могли разнюхать о новом сотруднике Аврората и попытаться испортить репутацию Скримджера. Блэка не опознают, а вот Коллинз был как хорошим приобретением, так и откровенно слабым местом, поэтому-то его и собирались отправить в почётную отставку, навешав с десяток клятв и заткнув пасть деньгами. Моё предложение решило вопрос честности, но не вопрос надёжности... -       Надеюсь, нас не будут вызывать в суд? – вдруг испугалась Аврора. – Я точно всё испорчу! Сорвусь на Дамблдора и испорчу! -       Не бойся, тебя и твоих подруг это не коснётся, – я поспешил её успокоить. – А вот Минерве придётся поучаствовать в заседании. Даже если она не станет выдавать страшные тайны своего любимчика, а просто скажет правду, то этого хватит, чтобы наполовину выбить из-под бывшего директора подпорку и затянуть узел на шее. -       Я боюсь, как бы Минерва не набросилась на него с порога и не стала рвать на части. Она очень… разочарована! Преданная женщина может стать очень опасным врагом. -       Я знаю. И я никогда не позволял себе подобную неосмотрительность! -       Я не имела в виду тебя! -       И это я знаю. Просто пытаюсь успокоить тебя. Вдруг ты ответишь отказом на моё предложение? -       Какое? Ты мне ещё ничего не предлагал! Или я что-то упустила? -       Нет, ты ничего не упустила, а вот я – да. Никогда ещё текучесть времени не была так некстати! Аврора, ты пойдёшь со мной в Хогсмид в следующее воскресенье? – я повернулся к ней, желая видеть выражение лица, когда до моей музы дойдёт смысл предложения. -        Четырнадцатого февраля, в День Охотника, на следующий день после слушания по делу Дамблдора? – немного оторопело спросила она, едва не спотыкаясь на ступеньках. -       Мне хочется вместе с тобой отметить несомненно положительный вердикт наших непредвзятых и честных судей. Хогсмид, кино, загородная прогулка… Я поменял колёса на своей машине, надо обкатать их! -       «Астон Мартин», верно? -        Да. Красный. Это важно? -       Нет. Важно, что мы пойдём в Хогсмид, – она отвернулась и опустила голову, не отрывая взгляда от цветов. Как только мимо ступенек не промахивалась! – Почему ты спросил об этом прямо сейчас? -       Я хотел спросить, когда ты только подошла ко мне, но потом решил, что обилие лишних ушей может заставить тебя дать не тот ответ, который ты хотела бы дать на самом деле, и не позволит отказаться, если ты вдруг передумаешь. А так ты легко можешь сделать вид, что я тебе ничего не говорил. -       Ни за что, – улыбнулась Аврора, старательно пряча рвущуюся наружу радость. – Эта прогулка будет включать в себя тот разговор, о котором мы условились? -       Обязательно. Я ведь обещал. Хотя, конечно, обстоятельства сложились так, что своё обещание я могу выполнить только сейчас. -        Это не страшно. Я тоже успела о многом подумать и кое-что переосмыслить. -       Например? – с любопытством спросил я. -       Ты даришь мне книги, раскрывающие тайны Вселенной и делающие космос для меня ближе, чем я только могла мечтать. Тот самый космос, с которым я сравнила тебя, – Аврора повернулась ко мне и окинула странно восхищённым взглядом. – Много туманностей, много астероидов, мгла и одна-единственная звезда, пылающая среди холода и тишины. Самая яркая из всех! -       Это слишком лестный комплимент, Аврора. -       Зато честный. Мне давно хотелось это сказать, – призналась она и остаток пути мы проделали молча. Мы и три корзины с цветами, которые я понятия не имел, куда деть! -       Что это? – Малфой с сомнением смотрел на изящный букет из гвоздик и пионов, обёрнутый в серебристую бумагу, который я возложил на его рабочий стол. -       Излишки. Мне их некуда девать, поэтому дарю всем, кого встретил на пути. Не отказывайтесь, Флитвик же взял! -       Почему ты постоянно совершаешь поступки, от которых неловко всем, кроме тебя самого?! -       Не вижу ничего неловкого в цветах. Они прекрасны! Как и я… – я опустился в кресло и с интересом уставился на Малфоя. Лорд нервничал. Он сидел за столом так, будто под задницей вместо удобного сиденья у него находилась жаровня, и мне казалось, что Люциус вот-вот вскочит и с воплем начнёт метаться от стены к стене. -       Я хочу попросить тебя об услуге, – наконец выдавил он. -       Какого рода? -       Личного! -       Я уже заинтригован! – я подался вперёд, даже не думая скрывать охватившее меня любопытство. -       У тебя хорошие отношения с Главой Аврората. Мне нужно твоё посредничество в решении семейного вопроса! -       Руфус Скримджер – не клерк-регистратор, не сводня и не маггловский психотерапевт, он не решает вопросы подобного характера. -       Этот – решает. Мне необходимо разрешение на постоянное нахождение моей супруги в замке. Как временный директор я не имею права на это, но если Главный Аврор Магической Британии признает существование угрозы её жизни, то я смогу обратиться к деканам факультетов за согласием. Бюрократия! Но без этого у меня не получится добиться того, чтобы леди Малфой могла остаться в стенах замка! -       Насколько всё плохо? – я тут же посерьёзнел. Если лорд снизошёл до просьбы, то вряд ли трепетная Нарцисса испугалась нарла во время прогулки по ночному саду! -       Есть подозрения, что к защите моего дома подобрана «отмычка», которая позволит снять её в течение нескольких секунд или попросту уничтожить! С остальной недвижимостью та же история – пока я находился в школе, кто-то методично и осторожно лишал меня надёжного укрытия! -       Кто-то? -       Я получил несколько взаимоисключающих предложений, Локхарт, и все они касаются Дамблдора. Кое-кто хочет, чтобы я помог его утопить, другие хотят, чтобы я вступился за него во время слушаний и помог оправдаться! Даже если забыть о конфликте интересов, то я имею право выступить на слушании как Глава Попечительского Совета и тем самым качнуть чашу весов в ту или иную сторону! У меня нет желания стать чужой марионеткой, но я и мой сын находимся под защитой Хогвартса, а моя жена… Я не могу отправить её ни в одно из укрытий, так как они все скомпрометированы, друзья – ненадёжны, а путешествие на континент не рассматривается вовсе. У меня нет возможности проверить особняк во Франции, а рисковать жизнью жены я не имею права! -       В чём проблема – загляните домой за свежим галстуком, возьмите леди Малфой под ручку и уведите сюда! -       Камин, – скривился Люциус. – Мой мэнор соединён по каминной сети с замком и магическую связь необходимо разорвать, а не заблокировать. Я… я могу это сделать, – лорд нервно дёрнул уголком рта. – Это заберёт у меня много времени и сил, но я справлюсь. Вот только неизвестные мне враги вряд ли будут ждать, пока я справлюсь со своей задачей. У меня не хватит времени, а я, как ты уже знаешь благодаря Сивому – не самый лучший боец. Я вряд ли смогу выполнить обе задачи – защитить и жену, и школу. И я не могу предать одно ради другого! -       То есть вы предлагаете мне сделать то, что не можете сами – оборвать каминную связь между вашим домом и замком, а заодно переправить леди Малфой в Хогвартс. Почему я? -       Потому что у меня нет под рукой других охотников, способных на что угодно ради выгодного контракта! К тому же, как временный директор Хогвартса я ознакомлен с его каминной сетью и знаю, что в твоих покоях она уничтожена. Ты мог сделать это только самостоятельно, а значит, справишься и с камином в моём мэноре! Послушай, Локхарт, я не знаю, что тебе нужно, но если ты поможешь мне, то я согласен один раз проявить участие в любом твоём деле и не важно, личное оно, или будет связано со школой. Замолвить слово, лично подержать какую-нибудь тварь, пока ты будешь отпиливать ей голову, помочь выбрать ткань для гардин? Да! -       Как быстро вам нужно переместить леди в Хогвартс? – по-деловому спросил я, уловив в интонации Малфоя намёк на панику. -       По-хорошему – ещё месяц назад, но я чту условия своего договора со школой, – немного нервно ответил тот. Оно и понятно – пока Люциус был вынужден заниматься навязанными ему делами, его жене угрожала опасность, а он не мог ни к кому обратиться за помощью. Деловые партнёры – это не те люди, которые с радостью помогут в трудную минуту, а найм сторонней охраны не прошёл бы незамеченным для противников ледяного лорда. -       В текущих условиях я могу забрать леди через два дня, не раньше. У вашей супруги не будет возможности взять с собой пятнадцать сундуков с багажом, ей придётся уходить быстро и налегке. И, боюсь, вы не сможете предупредить её о том, что готовите побег из собственного дома. -       Я это понимаю. Только не затягивай, я не знаю, на что пойдут люди, сумевшие нарушить защиту моего мэнора. Она существует столетия, а кто-то смог её вскрыть, как бутылку со сливочным пивом. -       Крысы были и будут всегда, лорд Малфой. Ищите среди ближайших друзей и тех, кто мог допросить этих самых друзей. Не каждый предатель действует по собственной воле. -       Не важно! – отмахнулся Люциус и позволил себе нервную усмешку. – Значит, послезавтра? -       Послезавтра! – кивнул я и протянул ему руку, обнажая заодно и «рабочую» волшебную палочку. – Прошу сикль задатка, брать кнат за леди Малфой – недостойно столь блистательной леди!       Лорд уронил монету на стол, пожал мою ладонь и на моём левом предплечье вспыхнул ещё один золотой виток. Не каждый контракт можно было заключить на бумаге, расписав все условия и обязанности сторон, но… Договор всё равно был заключён и лорду придётся выполнить свои обязательства.       Утро понедельника выдалось солнечным, и в честь этого я надел ярко-голубую мантию поверх длинного жилета в тон, которая идеально оттеняла цвет моих глаз. Я даже связал волосы в высокий хвост, чтобы лазуритовая серьга была как можно более заметной. И у меня были на это причины – во-первых, я выспался. Во-вторых, Джону понравился мой подарок, который я отправил ему, чтобы поздравить с успешным выполнением порученного Скримджером задания, а я нисколько не сомневался в том, что Джон блестяще справился с ним и ирландцы теперь ни за что не станут предъявлять претензии или возмущаться английским произволом. Куртка из тёмно-зелёной толстой кожи порадовала моего вымотанного вусмерть друга, а бутылка немецкого трюфельного шнапса помогла избавиться от пропитавшего его насквозь огневиски. У ирландских авроров были свои собственные представления о том, как надо вести важные переговоры. В-третьих, я послал Руфусу ответную корзинку с цветами, внутри которой скрывалось послание с изложением проблемы Малфоя. Надеюсь, рыжие стрелиции и золотые хризантемы тронули суровое сердце неприступного старого льва… Вдобавок к этим прекрасным поводам, моё настроение скакнуло на недосягаемую высоту, когда я увидел приколотое к доске объявлений уведомление за подписью Малфоя, в котором он напоминал студентам и преподавателям о правилах внутреннего распорядка в школе. Пункты с разъяснением условий присутствия студентов в гостиных других факультетов располагались где-то ближе к концу, но у меня не было сомнений в том, что это напоминание было создано только ради этих нескольких пунктов. -       Во! Видишь! – раздался голос счастливого Гарри. – Я же говорил, что ты можешь приходить к нам в гости! -       У вас слишком ярко, – отстранённый голосок Луны Лавгуд был пронизан сомнениями. -       Тогда мы придём к вам! Всё равно мне нужно книгу Роджеру и Пенелопе передать, а то загрызут от нетерпения. Фэй, ты со мной? -       Конечно! – девочка кивнула с таким видом, будто длинный свиток за подписью Малфоя был её личной заслугой. – Тебя оставь одного – ты тогда у воронов потеряешься. Я слышала, что у них не гостиная, а библиотека! Падма, между прочим, это не отрицала. -       Ы-ы-ы-ых! – восторженно взвыл Гарри. – Драко с Гермионой понравится! -       А уж Грегори с Роном как будут счастливы… – с фальшивым состраданием пробормотала Фэй и Гарри зашёлся смехом классического опереточного злодея. Что ж, в ближайшее время дети только и будут заняты тем, что станут бегать из одной гостиной в другую, выясняя, кто как живёт и у кого какие обои. Вкупе с рассказами о житии Салазара Каталонского это пойдёт лишь на пользу той подрывной деятельности, которую я уже давно вёл среди студентов, потихоньку расшатывая их представления о магическом мире. Через неделю заседание по делу Дамблдора, оно не должно расколоть школу! Только внутренней грызни нам не хватало.       Гермиона активно информировала всех о последствиях разрыва с Ромвеком, Уизли закопались в Румынию и драконов, Гарри тренировался разбивать с помощью логики чужую клевету, а старшекурсники нет-нет, да и начинали обсуждать изыскания малышни, то споря до хрипоты, то согласно поддакивая друг другу. Если бы ещё Тиберий успел найти доказательства связи Дамблдора и Гриндевальда… Если бы удалось нанести ещё один удар по репутации Светлейшего! Впрочем, если я не мог разрушить одно реноме, то вполне мог укрепить другое. Две совы прилетели одновременно. Одна бросила письмо прямо в руки Майклу Коллинзу, вторая же передала адресованное мне послание с куда большим пиететом.       Ответ Руфуса был лаконичен и прост: Малфоя – беречь и охранять, как и его жену, и если сиятельный лорд желает видеть супругу рядом с собой, то я обязан принести ему любимую жёнушку в зубах, как хороший охотничий пёсик. Кажется, Руфус стал путать меня с одним из своих авроров…  Хрен с ним – дал согласие, и то хлеб, даже письмо на официальном бланке соизволил составить. Заодно он предупредил меня, что если я ещё раз посмею прислать ему цветы, то он запихнёт мне этот букет в нескромное место и даже ногой не поленится утрамбовать. Я счёл это успехом, так как утрамбовка была куда милосердней удушения и не подразумевала обязательный летальный исход, поздравил себя с маленькой победой, а через минуту ещё с одной – питомец Помоны, не обращая ни на кого внимания, прыгал в проходе между столами и орал, потрясая письмом в воздухе. Жив. Жив! Жив… Я слушал его маловразумительные крики и мысленно аплодировал самому себе. Нет, я обязательно сделаю из этого старого льва героя, и тогда все надежды общественности будут направлены на него, а я так и останусь наёмником, который работает за деньги, а не за идею!       Полюбовавшись на Коллинза, спешившего сообщить всем и каждому, что его пропавший два года назад брат Деклан жив, почти здоров и скоро даже сможет навестить семью, я отправился радовать сиятельного лорда. Звук упавшего с его души камня был слышен так явно, будто этот булыжник был таким же реальным и материальным, как спрятанная в ящике письменного стола бутылка с отличным огневиски двадцатилетней выдержки. Мы молча выпили по стакану, Люциус смог взять себя в руки, и мы потратили несколько часов на обсуждение завтрашнего вечера. Заблокировать камин в чужом доме – это не проход между деканской гостиной и борделем перекрыть, тут требовалось куда больше сил и полномочий! Малфой должен был довериться мне, а это для благородного и высокомерного представителя чистокровной аристократии было сравни прогулки по Косой Аллее без штанов и трости. Но… видно Люциус о чём-то умалчивал, раз был согласен даже на такое безумие.       Я учёл этот фактор и, предупредив Джона о своей очередной авантюре, с лёгкой душой и набитыми карманами отправился вызволять леди Малфой из семейного гнезда, переставшего быть безопасным. Джону моя «подработка» не нравилась, но важность долга, повисшего на Малфое, он признавал. Особенно в свете того «задания», которым порадовал меня Грэй. До Остары оставалось чуть больше месяца, а у меня из всех доказательств причастности Малфоя к появлению дневника Реддла в стенах школы было одно большое ничего! А вот на Уизли я столько всего накопал, что аж самому себе завидно становилось. Благодаря миссис Браун и Тиберию, нарывшему-таки пару интересных фактов, я мог с лёгкостью разрушить жизнь и репутацию верного соратника Светлейшего, но… Артур Уизли и без того считался не самым благонадёжным человеком, его жена вызывала лишь сочувствие, и карающий меч моих находок упал бы исключительно на детей. На четырёх сыновей и дочь, которая продолжала таскать в сумке вырезанную из журнала колдографию с моим изображением, изрисованную лиловыми сердечками… Гарри однажды всерьёз поблагодарил меня за то, что я своим вмешательством отвёл от него беду в виде влюблённой Джинни Уизли! Она его пугала. А меня начинала пугать пронырливость некоей крысы, которая сидела посреди коридора возле моих комнат и ждала меня! Вот же пронырливый засранец. Нет – Паршивец! Перси Уизли подобрал для него очень правильную кличку. И как он только узнал о том, что я что-то затеваю? Неужели, нашёл способ незамеченным проползать в директорский кабинет?! -       Итак, Мистер Крыс, вы хотите сообщить мне что-то очень важное? – я присел на корточки и внимательно вгляделся в наглую морду Петтигрю. Он, ничуть не скрываясь отрицательно помотал помотал головой. – Тогда вы планируете отправиться со мной на ночную прогулку, я вас верно понял? – мордочка качнулась вверх-вниз, и Петтигрю обнажил резцы, изображая довольную улыбку. – Боюсь, сегодня вы ничем не сможете мне помочь.       Крыса отвергла все мои доводы и внаглую попыталась забраться по моей ноге, цепляясь коготками за ботинки и штаны. Я со вздохом отцепил от себя упёртого анимага и попытался унять его неуместный энтузиазм. -       Паршивец, я буду занят. Если ты не заметил, то на мне – броня, а не камзол, и это значит, что там, куда я отправлюсь, будет жарко и опасно. Не боишься шёрстку подпалить? – Крыс съёжился, нервно дёрнул носом, а затем вдруг воровато оглянулся и начал изображать странную пантомиму, то хватая себя лапками за морду, то вставая на дыбки и вытягивая нос кверху. – Люциус, – догадался я, когда выражение крысиной морды стало совсем уж надменно-высокомерным. Петтигрю кивнул, а потом вновь прижал лапки к груди, таращась на меня самым верным и преданным взглядом. – Ты хочешь помочь Люциусу, потому что… что? Сердце? Любовь? А-а-а… Не твоя любовь, а Люциусова. Нарцисса, которая бывшая Блэк. Так всё это ради Блэка? Того самого Сириуса Блэка? – с подковыркой спросил я. Крыс занервничал ещё сильнее, начал нервно чесаться, при этом безостановочно мотая головой. Значит, он в курсе моей сделки с Малфоем и точно знает, куда и зачем я иду. Надо будет намекнуть Люциусу, чтобы он поставил дополнительную защиту на входе в кабинет и каждый раз проверял свою мантию – мало ли какой хвостатый умник за подол зацепился! – Дорогой мой Паршивец… Как я уже сказал – ты мне ничем не поможешь, но будет забавно получить тебя в качестве свидетеля! Так что придётся тебе сидеть у меня за пазухой в обездвиженном виде и надеяться на то, чтобы мне этой ночью не пришлось кататься по земле и падать.       Петтигрю обречённо вздохнул и опрокинулся на спину, демонстрируя покорность жестокой судьбе. Забавно – Люпина он сдал, а о родственнице Блэка переживал так, что не постеснялся в очередной раз выдать себя! Беру…       До Малфоя я добрался через ходы василиска, чтобы не попасться на глаза Мактавишу, а оттуда прошёл через камин в родовое гнездо потомков соратника Вильгельма Ублюдка. У меня не было сомнений в том, что перепуганная попытками вторжения Нарцисса будет находиться возле камина, как и не было сомнений в том, что прекрасная леди атакует чужака сразу же, как только он шагнёт на ковёр. К счастью, Нарцисса была не только сильной, но и умной колдуньей – она не стала бить на поражение, а попыталась обездвижить меня, но… Если ты готов к атаке, то это не атака, а спарринг. Я отбил чары Нарциссы и невежливо метнул в неё свиток с письмом Люциуса. После чего равнодушно повернулся к леди спиной и начал изучать чары на камине поместья Малфоев. Мне было необходимо перекрыть только путь из мэнора в Хогвартс, не больше, я ведь не собирался отрезать себя самого от пути спасения из ставшего мышеловкой особняка! Аппарировать сквозь чужие щиты было бы глупо и недальновидно, как и пытаться уйти через ворота или какой-нибудь потайной ход. Я не сомневался, что они есть в наличии, но пользоваться непроверенной лазейкой мне не позволяли жизненный опыт и паранойя. -       Что мне нужно делать? – голос Нарциссы, ознакомившейся с посланием мужа, немного дрожал, но и только. Леди… -       Слушать меня во всём, не кричать, не вырываться, не колдовать без моего разрешения и вообще быть багажом, – честно ответил я, ненадолго отвлекаясь от своего увлекательного занятия. -       Я могу взять с собой личные вещи? – голос женщины стал чуть холоднее. -       Только то, что поместится в карман вашей мантии. -       Касси! – негромко позвала Нарцисса, и я тут же выставил между мною и ею непроницаемую стену. Мало ли – вдруг она решила натравить на меня своего домовика? Эти ушастые сволочи ради защиты хозяина могут сотворить такое, что и сам Мерлин позавидует. -       Касси здесь, хозяйка, – пискнул пустота. -       Принеси из моей спальни шкатулку с драгоценностями и передай Бодду, чтобы тот вынул из сейфа хозяина чёрную папку с бумагами и сжёг её. Срочно! Красную – принесёшь мне. Живо! -       Да, хозяйка, – раболепно пролепетала домовушка, и уже через несколько секунд возле Нарциссы появились затребованные ей вещи. -       Вам потребуются свободные руки, – предупредил я Нарциссу, когда заметил, как она прижимает к себе большую и весьма объёмную папку из тёмно-красной кожи. -       Я что-нибудь придумаю, – откровенно ледяным тоном ответила Нарцисса. Она даже не смотрела в мою сторону, позволяя спокойно заниматься делом по её спасению. И слава Моргане!       Наконец, я понял, какие нити пространственных чары надо запутать, а какие – оборвать, и дело пошло живее. Не будь я сотрудником Хогвартса, у меня вообще бы ничего не вышло, но Малфой не зря попросил о помощи именно меня, а не специалиста со стороны. Кто-то другой мог бы и…       Низкий гул, напоминающий звук от разрыва снаряда, прошёл сквозь мэнор, сотрясая стены и сбивая на пол картины. Где-то завизжали домовики, послышался звон разбитого стекла, но Нарцисса даже бровью не повела. И это Малфой называл попыткой взлома? Да это полноценная атака! Значит, следовало ускориться! -       Хозяйка, хозяйка, на нас напали! – заверещала давешняя эльфийка. -       Я в курсе, Касси. Прячьтесь и не высовывайтесь! Кто бы ни пришёл в мэнор и что бы он не делал – не смейте вмешиваться и показываться на глаза. -       А как же ваш садик, хозяюшка?! -       Я что сказала?! -       Слушаюсь… – провыла домовуха с такой болью в голосе, что мне сразу же вспомнилась Люччи, которой я приказывал принести мне новую чашку с кофе, а она сурово морщила личико, гневно трясла ушами и одаривала меня лекцией о вреде чрезмерного потребления кофеина. Лучше ворчливость и неуступчивость, чем раболепство!       Мэнор дрожал, стёкла звенели, за окнами вспыхивали и гасли огни заклятий. Судя по их расположению и количеству, мэнор атаковало не меньше пяти человек, прекрасно знающих, куда надо бить магической кувалдой, чтобы монолитный купол древних защитных чар рухнул, словно хрустальный. Малфой говорил об отмычке, но с каких пор так стали называть таран?! -       Кажется, пришла пора поиграть по-плохому! – я отвлёкся от камина и, подойдя к высоким двустворчатым дверям, вынул из-за пазухи моток ленты, испещрённой рунами, и неторопливо начал разматывать его, крепя концы к деревянным резным наличникам. Одни двери. Другие. Третьи. Мотка едва хватило, чтобы надёжно перекрыть высокие проёмы, затянув их крест-накрест зелёными полосами, но это давало надежду на то, что таинственные враги Малфоя не сразу пробьются к нам. Мне оставалось работы минут на десять, не больше! -       Что вы делаете?! -       Порчу обстановку вашей гостиной. Скоро она испортится ещё больше, но ваш супруг заранее списал весь побочный ущерб. Это так мило с его стороны! – я закрепил последний край ленты и вернулся к прерванной работе. Так, на чём я остановился?       Мэнор снова содрогнулся, послышался страшный треск, как будто надломилось основание высокой скалы, а затем наступила тишина. Нарцисса нервно выдохнула, сжалась, и я понял – защита пала. Ну, либо она была дохлой с самого начала, что весьма сомнительно, либо над её разрушением работал кто-то очень умелый и крайне сильный. А ещё умный… Минута шла за минутой. Я старательно уничтожал связь мэнора с Хогвартсом, и мне оставалось совсем чуть-чуть, когда в глубине особняка послышались шаги. Один, два, три… Действительно – пять человек! Нарцисса, стараясь сохранить независимый вид, приблизилась ко мне почти вплотную. Она уже не могла сохранить прежнее спокойствие, и я прекрасно понимал – почему.       Возле двух из трёх входов в гостиную стояли люди в чёрных мантиях с серебряными масками на лицах. Ох, век бы не видеть это убожество! -       Леди Малфой, – с преувеличенной вежливостью начал один из «гостей», – простите за поздний визит, но нам придётся прервать ваше уединение. Не делайте глупостей и следуйте за нами! -       Нет. -       Тогда мы будем вынуждены… – один из Пожирателей неосмотрительно коснулся ленты, собираясь сорвать её, и тут же заорал от боли, падая на пол и корчась в судорогах. -       Иса – ледяная кора и волны усмиритель, обречённых людей смертное бедствие, холод, сковавший вены. Лютая стужа и смерть для глупцов, шагнувших под зимние своды, – напел я, слушая истошные вопли человека, кровь которого превратилась в стылое ледяное крошево. -       Уберите эту дрянь! – яростный крик предводителя влезшей в дом Малфоя пожирательской банды прозвучал для меня дивной музыкой. Ну, пусть попробуют!       Послышался треск, разряд статики, потом запахло жареным мясом. -       Что это?! -       Это хагалаз или же удар двухсот киловольт в незащищённое изоляцией человеческое тело. Дымится? -       Да он горит! -       Вот Мордред – опять переборщил. Надо отвыкать от крайних мер. Ладно, буду считать прошедшие полевые испытания успешными! -       Испытания на людях? -       На Пожирателях, – с укором поправил её я. Смерть двух напарников не остановила оставшихся в живых ублюдков, а заставила действовать осторожней. До них дошло, что ленты нельзя ни снять, ни повредить магией, и они начали выламывать дверные проёмы. К счастью, домик Люциуса был крепким, и поэтому поддаваться не спешил. Грохот и треск дерева мешали сосредоточиться, но мне приходилось работать и в куда более худших условиях!       Мне осталось распутать всего один узел, когда стена поддалась и дверная коробка вместе со створками упала внутрь гостиной, открыв Пожирателям путь. Один из них тут же ворвался внутрь, задел ногой лежащую на полу ленту и завизжал, окутываясь ядовитым туманом, разъедающим ткань мантии, кожу и плоть.       Нарциссу едва не стошнило.       Я вынул из кармана фиал с зельем и протянул ей, не отвлекаясь от своего занятия. -       Выпейте, пока есть возможность, – попросил я, краем глаза наблюдая за тем, как представлявший для нас опасность Пожиратель смерти пытается развеять ползущий на него ядовитый туман. Секунд десять он будет занят. -       А это что была за дрянь?! -       Фторантимоновая кислота. Точнее, её магический аналог. Разъедает любые поверхности, а при контакте с водой взрывается. Правда, чудесное изобретение? Магглы такие молодцы… я три чумных могильника с помощью неё зачистил! О-па! Готово, – я с удовольствием посмотрел на камин, напрочь отвязанный от школы. Боюсь, я был немного грубоват, и лорд теперь вовек не сможет связать свой мэнор с кабинетом директора Хогвартса. Придётся ему пользоваться аппарацией и добираться через Хогсмид, как обычному смертному. – Леди, нам пора! – я схватил Нарциссу за руку и затащил её внутрь камина. Да, прямой путь в Хогвартс был закрыт, но я ещё вчера разработал окольный и не мог не гордиться своей находчивостью. – Держитесь за меня так крепко, как только сможете. И не кричите, Мордреда ради, у меня чуткий слух. -       Почему я должна кри… -       Агуаменти! – я плеснул водой в сторону расплавившегося трупа и сразу же бросил под ноги горсть дымолётного пороха, проговаривая название пункта назначения. Зелёное и алое пламя смешались, нас бросило из одного камина в другой под вопли не ожидавших взрыва Пожирателей, а я всё-таки едва не оглох от визга перепуганной женщины. Ну, я был к этому готов. Фонящий страхом Паршивец – нет.       Мы выскочили из камина посреди полутёмного, набитого народом зала, где кроме запаха нескольких десятков не самых чистых тел витали ароматы дешёвого огневиски, крови и кожи. -       За мой счёт! – я подбросил в воздух полную горсть серебряных монет и побежал  к выходу, таща за собой Нарциссу. На нас даже внимания особого не обратили – мало ли кто от кого удирал. Мало ли кто чью жену с собой тащил. А пять галлеонов сиклями – это это всё равно пять галлеонов, на них всю ночь гулять можно. Охотники – весьма непритязательный народ, не зря я решил использовать в качестве промежуточного пункта побега один из наёмнических притонов, в котором в своё время повёл немало забавных часов!       Мы выскочили в ночь, на мороз, и в лицо тут же ударил сырой холодный ветер. Нарцисса вскрикнула, проваливаясь в снег, раздался удивлённый возглас отошедшего к дереву наёмника, которого немного озадачило наше с леди появление, но я метнул в его сторону оглушающее, а затем схватил женщину в охапку и аппарировал прочь от охотничьего кабака. В лес. Оттуда – на окраину Дербишира. Затем – в Лондон. Я отчаянно путал следы, прекрасно зная, что тех, кто приходил за Нарциссой, не остановит страшная смерть трёх товарищей и устроенный мной взрыв, и они обязательно пойдут по следу. Лорд вляпался, и вляпался давно, и не мог в открытую попросить помощи у Аврората, а ярмо в виде временного директорства не давало ему самому заняться безопасностью жены. Зато это делал я, таская Нарциссу за собой по всей Англии, и даже на берег моря её притащил – свободная вода хорошо размывала магический след!       С побережья мы аппарировали вновь в Лондон, прямо в вестибюль метро, и я за руку потащил испуганную женщину в самое нутро столичной подземки. На нас никто не обращал внимания, и дело было не в том, что я заранее надел амулет, скрывающий ауру и защитился чарами незаметности, благодаря чему Нарцисса меня и не узнала. Просто в вечер вторника горожанам было абсолютно плевать на куда-то бегущую дамочку в старомодном платье, с красной папкой в руках. В Лондоне всегда хватало психов. Мы успели влезть в отходящий вагон поезда и проехали пару станций до Эктон-тауна, где ветка разделялась надвое и можно было пересесть на поезд, не в обратную, а вообще в третью сторону. Нас толкали, пихали, Нарциссе отдавили ногу и бедняжке стоило большого труда не начать расшвыривать магглов заклинаниями или проклятьями, но она держались – только глаза сверкали от страха и гнева, напоминая о том, что в холодной леди Малфой течёт жгучая блэковская кровь.       Выйдя из вагона, я заставил Нарциссу осилить ещё десять минут ужаса в лондонской подземке, а затем вытащил её наверх на станции Парк-Роял и мы окунулись в суету возвращающихся с работы менеджеров и клерков крупнейшего бизнес-парка Лондона. Двадцать шагов – до переулка, откуда я перенёс нас аппарацией на вершину станционной башни, скрывающей в себе хозяйственные помещения. Нарцисса взвизгнула и вцепилась в меня, ломая ногти о костяные пластины брони. -       Последние два шага, леди. Осталось совсем чуть-чуть, – как можно мягче произнёс я, беря её за руки. -       Почему маггловский мир? -       Запахи, – кратко пояснил я, ногой подкатывая к нам метлу, которую пару часов назад сюда занёс курьер из магазина «Всё для квиддича», получив анонимное письмо с более чем щедрой оплатой. Найти меня по нему было сложно, но возможно, вот только я и не думал особо скрываться – даже самый тупой Пожиратель, решивший вернуться к ролевым играм, без труда поймёт, кого именно нанял Люциус, чтобы вытащить его жену из мэнора. – Два шага, леди Малфой. Представьте, что вы танцуете. -       С вами? -       Почему нет? Давайте, шаг. Ещё один… – я помог Нарциссе ступить на древо метлы, так, чтобы оно не шаталось под ней, и крепко сжал её талию. – Отлично. А теперь – давайте не будем нервировать наших славных авроров наглым нарушением Статута Секретности!       Дезилюминационные чары скрыли нас от глаз обычников, а в следующий миг метла, повинуясь магическому импульсу, плавно поднялась в небо. Нарцисса снова взвизгнула, вцепилась в меня, едва не роняя свою драгоценную папку, но удержалась. -       Почему мы не можем полететь на метле нормальным способом, а не… не стоя?! -       Я не могу аппарировать вместе с вами из положения сидя. -       Аппарировать из воздуха? – она посмотрела на меня, как на самоубийцу. – Ещё и в полёте? -       Эту точку перемещения никто не отследит. -       Разве нельзя было аппарировать от того притона, в который мы прошли через камин? -       Тогда нас бы смогли догнать. Я не собираюсь приводить погоню в то место, которое станет вашим укрытием. Ну, не бойтесь! Смотрите, как прекрасен Лондон! Вряд ли вы видели когда-нибудь подобное море огней! -       Я боюсь высоты, – наконец призналась она, упираясь взглядом в пластины на моей броне. – Очень! -       Простите, но другого выхода… О, а вот и ваши поклонники! – я усмехнулся, глядя на расцветающие внизу вспышки заклинаний. Они не могли до нас достать, но упрямство гоняющихся за Нарциссой Пожирателей внушало уважение. Интересно, сколько некрологов завтра будет напечатано в «Пророке»? Кого же я убил? С одной стороны, вряд ли это были благородные лорды собственной персоной, с другой – рядовым Пожирателям маски не положены! – Леди, а какие цветы вы любите больше всего? -       Белые георгины, – прошептала она. – А зачем вы спра…       Я аппарировал, не дав ей договорить. За миг до «прыжка» я запустил в хвост нашей метлы Депримо, разнося его на обломки прутьев и мелкое древесное крошево. Мне не хотелось, чтобы она досталась кому-то из наших преследователей. Я за неё своими собственными деньгами расплатился! -       …шиваете? -       Не разгибайтесь, тут низко. -       Где? Ой… -       Я же предупреждал. Пригибайте голову и идите за мной, – со вздохом произнёс я и повёл Нарциссу по подземному ходу, тому самому, который остался незаблокированным с декабря, когда я заманивал в замок оборотня. Кто-то назвал бы мои действия сумасбродством, но это самое сумасбродство позволило мне сбить погоню со следа и беспрепятственно добраться до Хогвартса. Да, можно было бы напрямую перенестись к воротам школы и… наверняка нарваться на дружный залп вражеских палочек. Или скакнуть от охотничьего кабака прямо в подземный ход, чтобы услужливо показать его пожирателям и насладиться побегом от них по извилистому низкому тоннелю. Нет, порой чем больше шагов в танце, тем он приятней. Вальс хорош, но иногда менуэт предпочтительней ввиду своей сложности и манерности.       Через двадцать минут мы выбрались из лаза и шагнули в пустой коридор на первом этаже, неподалёку от внутреннего дворика. -       Мы… в Хогвартсе?! – ахнула Нарцисса. – Но как? Вы же не… О, нет, – она с недоверием посмотрела на меня. – Снимите морок, немедленно! -       Никакого морока, леди. Только чары отвлечения внимания, – ответил я, блокируя висящий под бронёй амулет. -       Если бы я знала, что это вы… -       Вы никуда не пошли бы со мной, понимаю, но поэтому я ими и воспользовался. Пойдёмте, ваш супруг уже заждался. -       Не трогайте меня, до директорской башни я дойду без вашей помощи! -       Но только в моём сопровождении, – я усмехнулся. Если Малфою моя репутация не мешала идти на компромиссы и сотрудничать, то вот его жена явно не желала иметь со мной ничего общего. Ну да, ну да… Она то и дело ускоряла шаг, пыталась оторваться от меня, дважды путала повороты, один раз уехала на движущейся лестнице не в ту сторону и мне пришлось пинками заставлять упрямую мраморную скотину возвращать леди обратно. Когда мы добрались до кабинета Люциуса, Нарцисса уже была готова распахнуть дверь ударом ноги и отхлестать мужа драгоценной папкой по щекам за то, что тот посмел подослать к ней именно меня. К счастью, Малфой знал, как поумерить гнев своей супруги. -       Мама! – Драко первый бросился к рассерженной женщине и весь её гнев испарился так же быстро, как и мои кровно заработанные галлеоны обычно исчезают в лавке у портного. -       Почему так долго? – Люциуса едва не трясло от беспокойства. Ну да, он же наверняка понял, что его дом атакован, враги проникли внутрь, и… и ничего. Нас не было. -       Потому что я не сдавал экзамен в качестве сотрудника Центра сети летучего пороха! – ответил я, снимая наконец маску и стягивая капюшон. – Ох, хорошо-то как. Ну, я выполнил свою часть договора? -        Да, Локхарт. Выполнил, – рвано кивнул Малфой, не сводя взгляда с жены и сына. – О моей части мы побеседуем завтра, если ты не… -       Я не против. Хорошей ночи, господа! -       Юноша! – окликнул меня голос того, кто всё видел и слышал, но ничего не мог сделать. -       Да, лорд Блэк? – я обернулся к портрету и поэтому увидел, как вздрогнула Нарцисса и начала озираться по сторонам, выискивая своего кузена. Осознав, что говорил портрет, она сникла и отвернулась. -       Примите мою благодарность. Мою, и всего моего рода, – более чем официальным тоном заявил Финеас Найджелус, паскудно скалясь с холста. -       Рад помочь темнейшему и благороднейшему роду, единственному достойному из всех родов Магической Британии, – с не менее гадкой улыбкой ответил я и расплылся в изысканном, откровенно придворном поклоне. Так, словно стоял перед… -       Хорошие мальчики ведь должны помогать друг другу! – с ехидным, понятным лишь нам двоим намёком, похвалил меня Финеас Найджелус. -       Прадедушка, не надо так называть моего мужа! – возмутилась Нарцисса, разумеется не сумевшая понять истинную подоплёку слов своего нарисованного предка. Значит, портрет бывшего директора знал о том, что Сириус бегает на воле и, более того, даже имел возможность общаться с ним. Неужели в Отделе Тайн имелось изображение этого достойного джентльмена? Или же его смогли каким-то образом выкрасть из закрытого лондонского поместья, где обязательно должна была находиться копия? Родовое гнездо, да без галереи предков? Немыслимо! Впрочем, не моя это забота!        Покинув Малфоев, я отправился запечатывать проход, ведущий на железнодорожную станцию. Как бы мне ни хотелось пойти спать, сначала нужно было доделать дело. Ну, и выпустить на волю Петтигрю, конечно. -       Локхарт! – Северус выскочил из тёмного бокового коридора, как низзл из засады, и я едва не ударил по нему боевым заклинанием. -       Не делай так больше, – попросил я, опуская волшебную палочку. – Или тебя снова начали посещать мысли о суициде? Есть куда более приятные способы покончить с жизнью, чем сунуться мне под руку! -       Нарцисса! С ней всё в порядке? Почему вы так долго не возвращались? Почему она была такой нервной? Ты обидел её?! – ещё немного, и он начал бы трясти меня. -       Поднимись к Малфою и убедись в благополучии супруги нашего директора сам, – отмахнулся я. – А задержались мы потому, что пришлось заметать следы, спасаясь от ваших приятелей по клубу плаща и маски. Тех, кто остался в живых, – я хихикнул, вспоминая, как прекрасно сработали мои рунные ленты. Жаль, что их нельзя использовать на охоте, а то от добычи ничего не останется и я лишусь трофеев! -       Ты сражался с ними? -       Нет, я их убивал. -       Я тебя не понимаю… -       Северус, я терпеть не могу сражаться с магами, у людей Мордред знает что в голове. Никогда не угадаешь, какой гадостью приласкают и какой щит надо ставить. Поэтому я предпочитаю подобных противников убивать до того, как придётся вступить с ними в прямое противостояние. Надеюсь, те мерзавцы, которые повредили дверные порталы в поместье лорда Малфоя, убрали за собой трупы. То есть то, что от них осталось. Вместе с испорченным паркетом. И перекрытиями… У Люциуса под гостиной не было никакого тайного погребка? А то ведь кислота и туда могла добраться. Ох, я же забыл про взрыв! -       Ты совсем с катушек слетел?! – Снейп попытался схватить меня за плечо, но я ловко избежал его прикосновения и продолжил свой путь на первый этаж. -       Я не спасаю прекрасных леди, я охочусь на тварей. Нет добычи – действую по своему усмотрению. Люциус был согласен на всё, и не думай, что я не предупредил его о сопутствующем ущербе! И вообще, тебя что больше волнует – сохранность мебели в гостиной или жизнь леди Малфой? -       Ты… ты никогда не позволял себе подобного – просто убивать людей, – немного растерянно ответил Северус. Я рассмеялся. -       Милый мой, ты понятия не имеешь, что я могу себе позволить, – я обернулся и коснулся ладонью его впалой щеки. – Мои желания безграничны, как и возможности. Если бы не контракт со школой, я бы со всем удовольствием развернулся в Германии! М-м-м, Гессен… Но и тут неплохо. Кстати, завтра я собираюсь сходить в лес за цветами, не хочешь составить мне компанию? -       Прекрати юродствовать! Какие цветы в феврале? – взвыл несчастный зельевар, которому я отчаянно морочил голову. -       Ледяные. О, тебе понравится, – я представил себе искристое великолепие, которое ожидало меня завтра в Запретном лесу. – Ты всегда игнорируешь полнолуние, запираясь во время него в замке, и пропускаешь всё самое интересное! Полнолуние – это не только время волков, но и время магии, самого высшего волшебства! -       Покажи свои дурацкие цветы Авроре, ей понравится, – буркнул он, собираясь удрать, причём не в сторону Директорской башни, а просто куда подальше, но я перехватил его заставил резко развернуться ко мне. Сжав тонкое запястье, я притянул к себе Северуса и спросил, нарочно опуская голос до шёпота: -       Это что, обида? Или ревность? И к кому, милый мой? К прекрасной Авроре или же… ко мне? -        На что ты намекаешь? Я не… не этот! – возмутился он, краснея так, что стал напоминать мой камзол цвета сольферино, погибший во время нашей с ним дуэли. -       Конечно, нет. Но ревность… ревность бывает разной. Суть одна, но её причины всегда различны. Ревность старших детей к младшим, которые получают больше родительской любви и заботы. Ревность друга, которого забыли ради семьи или работы. Сыновья ревность, когда мать начинает уделять больше времени мужу или новому любовнику. Ревность ремесленника, когда кто-то другой достигает тех вершин, к которым стремится он сам. Ревность ученика, когда его учитель находит себе нового протеже, задвигая предыдущего в сторону, а то и вовсе начинает забывать о своих обязанностях и прекращает обучение, не объяснив причин. Так какая же ревность гложет тебя, мой дорогой Северус? Знаю точно, что не первая, ведь ты единственный сын своих родителей, но, может, я прав во всех остальных причинах твоих терзаний?       Я толкнул его к стене и оперся обеими руками на камни, полностью перекрывая ему возможность сбежать. Северус смотрел на меня, как мышка на гадюку, только нервно сглатывал и часто дышал.       У меня был очень напряжённый вечер… -       Ревность – это ужасно, Северус. Она отвратительна и пахнет смертью. Разве тебе не надоел этот запах? А что ещё ужасней, так это обида – горькая, мерзкая приправа, портящая вкус прекрасного блюда под названием жизнь. Так на кого ты обижен? На Аврору, что она наконец-то смогла оставить тебя позади? На меня, что я всё же раскрыл своё израненное сердце для этой прекрасной женщины? Или на меня и Люциуса разом, потому что у нас есть то, чего нет у тебя – женщина, которую можно любить просто потому, что она жива? -       Последнее, – честно признался он, опуская голову. -       Ах, мой милый, бедный Северус, мой несчастный Чёрный Принц, – проворковал я, глядя на него с ироничным состраданием. – Чтобы любить, нужно сердце. Разве оно у тебя есть? – я медленно положил ладонь ему на грудь и чуть сжал пальцы, вспоминая, как я добирался до сердца оборотня. Вздумай я сделать это сейчас, то Снейп не смог бы меня остановить. – Ты ведь его похоронил вместе с Лили Поттер. Ты оставил его среди руин дома в Годриковой Лощине, закопал в холодной земле, вырвал его, отказавшись жить дальше. Ты лишил себя света – того самого, который несла в этот мир девочка с глазами цвета весенней листвы и локонами, подобными рассветному солнцу. Ты убил своё сердце. Так стоит ли обижаться на тех, кто так и не смог изуродовать себя, несмотря на происки суки-судьбы? -       Ты опять подводишь всё к тому, что в своих бедах виноват я сам?! – вспылил Северус, попытался меня оттолкнуть, но с его жалкими силёнками это было заранее провальной затеей. – Ты всё время пытаешься мне это внушить! -       Глупый маленький змеёныш. Свои ошибки ещё можно исправить. Тебе только тридцать три года, ты свободен от своих прежних хозяев – живи, дурачок, наслаждайся жизнью! Ну да, тебе ещё не раз прилетит по шее за твои прежние выходки, но что ты хотел? Столько лет грешить… Пора и искупать нанесённый тобой ущерб. Ты всё время одеваешься как пастор, надеющийся за рясой скрыть свою принадлежность к мужскому полу, всё время ходишь с таким выражением лица, будто у тебя под этой суконной убогостью – вериги. Ты правда хочешь всю жизнь прожить кающимся монахом, не познав ничего из тех радостей, которыми полон мир? -       Выпивка, женщины и убийства?! -       Свобода, вдохновение и любовь! – я усмехнулся и чуть сжал пальцы, ощущая, как истошно бьётся сердце под моей рукой. – Ты даже не представляешь себе, какой разной она бывает. -       Спасибо, насмотрелся, больше не хочу! -       Я не имею в виду ваши пожирательские оргии! – возмутился я и сжал пальцы ещё сильнее. – Это какими же олухами надо быть, чтобы не с прекрасными распутными девицами трахаться, а друг с другом, и то лишь потому, что ваш хозяин не принимал в свою секту женщин, за исключением одной-единственной Беллатрисы Лестрейндж, и та была замужней, сумасшедшей и вообще Блэк. Слушай, а посвящение в Пожиратели у вас как проходило? -       Не так! С чего вдруг тебе такие гадости вообще пришли в голову?! -       Точно? А то из всех знакомых мне Пожирателей только ты и Люциус представляете собой хоть сколько-нибудь приятное исключение, остальные – откровенные извращенцы, и мужеложство – не единственный их грех. Насколько я помню, у мистера Тома Реддла не было жены, зато он почему-то любил окружать себя симпатичными юношами в длинных полуплатьях, – я нагло дёрнул Северуса за край мантии. – Кстати, ты так и не начал носить брюки под своей рясой?       Снейп нервно вскинулся, ожёг меня полным негодования и смущения взглядом, а потом… заржал. В голос. Он сполз на пол, закрывая лицо ладонями и продолжая хохотать – немного нервно и истерично, но всё ещё громко и от души. -       Ты – придурок. Абсолютный! Вот чего ты добиваешься своими разговорами? Ты постоянно смущаешь меня, намекаешь непонятно на что, а потом выдаёшь несусветную чушь и убегаешь, виляя хвостом и сверкая драгоценностями, как самая распоследняя дрянь. Ты – сводящий женщин с ума одной своей улыбкой и нагло пользующийся этим! Что ты вообще за создание такое? -       Прекрасное. Совершенное. А ещё – очень и очень терпеливое. Сколько тебя можно уговаривать? Пойдём завтра в лес за цветами, тебе понравится! Наберёшь полную эту, корзинку, подаришь Нарциссе – ей понравится. Можешь подарить ещё и Септиме – она охереет! -       Я до сих пор не понимаю, как мне надо вести себя с этой Моргаузой во плоти и её выводком! – простонал Северус, вновь опуская голову. -       Для начала – перестань так называть наших чудесных волшебниц. И начни уже с ними здороваться по утрам, а то крадёшься на своё место, как низзл, получивший газетой по жопе, не хватает только прижатых ушей и поджатого хвоста. Хочешь, я их тебе наколдую для полного сходства? -       Себе наколдуй! -       Я могу, но тогда на меня станут обращать ещё больше внимания, и ты опять начнёшь беситься из-за этого, – честно заявил я, а потом уселся на пол рядом с ним. – Вот чего ты такой ревнивый и дурной, а? Детство тяжёлое, юность хреновая? Не оправдание. -       Да ты откуда знаешь, что такое тяжёлое детство?! Думаешь, я не помню, как тебе каждую неделю приносили совы посылку из дома, полную сладостей и всякой дорогой чепухи? -       Надо же, действительно помнишь, – я усмехнулся и прижался затылком к холодной стене. Подарки. Счастливое детство. Дорогая мамочка, год за годом толкующая, что мне можно всё, что я захочу, и что ради этого можно пойти на всё, что угодно. Действительно, неплохое ведь детство было, с отрочеством вот подлянка вышла! – Что ж, ты сегодня глух к моим проповедям, сын мой, так что ступай себе с миром и продолжай жаловаться на жизнь наградной табличке Лили Эванс. Не забудь только маслом воспользоваться или кремом, а то завтра твоя походка не вызовет подозрений только у младшекурсников в виду их невинности и непонимания такой плохой вещи, как суходрочка. -       Ах ты, паршивый… – Северус вскинулся, подавился руганью и снова сник. Я похлопал его по плечу и легко поднялся на ноги. -       В бордель хоть сходи, помогает мозги прочистить. Ну, или в маггловский бар, только не напивайся сильно, а то их херовый дистиллят такое похмелье дарит, что даже самогон из слив-цепеллинов с этим не сравнится, да и мало радости трахаться, упившись вусмерть. И не смотри на меня так, я тебя за руку туда не поведу и к доступным женщинам подталкивать не стану. Раз такой большой и взрослый, что все мои слова для тебя ничего не значат, то и развлекайся сам. А я завтра отправлюсь собирать ледяные цветы и играть в зимнем лесу на гитаре. Каждому своё, Северус. Ты только это своё найди уже, а? А то бедный Люциус не переживёт, если ты его из-за потери внимания станешь ревновать к законной и любимой жене.       И, оставив Снейпа сидеть на полу в одиночестве и полном раздрае, я отправился туда, куда и шёл. Кроме меня проклятый подземный ход запечатывать было просто некому! Бедный маленький крыс, услышавший за эту ночь куда больше, чем мог надеяться, тихонько трясся у меня за пазухой. Чары оцепенения давно спали с него, но он не спешил убегать. Когда я закончил с подземным тоннелем и вынул его, собираясь выпускать наружу, он вцепился лапками в мои пальцы, затянутые защитными перчатками, а потом уткнулся в них носом. -        Только не говори мне, что прекрасная и норовистая Нарцисса Малфой – твоя дама сердца, – прошептал я. Крыс сердито фыркнул и даже недовольно ударил по руке задней лапой, демонстрируя отрицание моего предположения. – Это хорошо. Чужое нельзя трогать, Паршивец. А вот охранять – можно. Поэтому продолжай присматривать за Роном Уизли, сыном несчастной Мэри Прюэтт. Ладно уж, беги, верный паж, а то не успеешь до утра доделать свои тайные крысиные дела. Например, проверить – хорошо ли разместилась Нарцисса и не обижает ли её муж. А то вдруг он ей тапочки не того цвета принёс и невкусными духами простыни сбрызнул!       Петтигрю спрыгнул с моей ладони, гордо задрал нос и скачками помчался в сторону Директорской башни. Забавно. Он звал Сириуса шефом и, кажется, подчинялся ему одному. Он окопался в семье Мэри Прюэтт, дочери последних союзников Блэков. И он же подставил Сириуса с тем взрывом, да ещё и обвинил его в смерти Поттеров. Либо кто-то врал, либо было что-то ещё, настолько тайное, что этого не помнил даже крёстный нашего Гарри. Надеюсь, Блэк сумеет как можно скорее восстановить память о тридцать первом октября, иначе я сдохну от любопытства! Петтигрю-то хрен допросишь, с него и самоубиться станет, чтобы не выдать чужого секрета. -       Какая прелесть! – я едва не прыгал на стуле, читая скорбные строчки трёх некрологов. Да уж, такие смерти скрыть было нельзя. – То есть, какое горе… Три апоплексических удара за одну ночь. Раньше хотя бы драконьей оспой прикрывались, а теперь совсем стыд потеряли! -       Ты же как следует сделал своё дело? – с одобрением спросил Флитвик, с которым мы читали одну газету на двоих. -       А то! – я гордо задрал нос. – Уверяю вас, Декан, что ублюдков хоронили в закрытых гробах. -       Что ты с ними сделал? Распотрошил, вывернул наизнанку, освежевал заживо? -       Заморозил, сжёг и расплавил! -       Ох, Гилдерой, это достойные казни для тех, кто посягает на чужих жён! – Флитвик протянул лапку и одобрительно похлопал меня по плечу. Я решил, что похвалы много не бывает, наклонил голову, чтобы полугоблин смог дотянуться, и Филиус демонстративно погладил меня по макушке. – Умница, я тобой горжусь! А каким заклинанием ты расплавил… -       Дайте мне поесть, а? – тихо попросил зелёный Северус, с омерзением глядя на свою овсянку. -       Тебя так расстраивает смерть племянников лорда Селвина? – удивился я. Люциус тоже бросил на своего друга вопросительный взгляд. В отличие от зельевара, у временного директора аппетит был более чем прекрасный. Он кромсал омлет так, будто перед ним на тарелке лежали сердца бывших – и, разумеется, вынужденных – соратников по клубу любителей ролевых игр. – Сколько их было? Пять? Ну, естественный отбор в действии! В живых остались самые умные, между ними наследство делить будет куда проще! Здоровенные лбы, по сорок с лишним лет каждому, одному даже полтинник стукнул – а всё туда же… Слушай, Северус, возвращаясь к нашему вчерашнему разговору про повадки и пристрастия, а родственники тоже участвовали в…       Снейп взвыл, отбросил приборы и просто зажал мне ладонью рот. -       Заткнись! -       О-о-о… – донёсся восторженный хор старшекурсниц. Северус затравленно огляделся, наткнулся на откровенно агрессивный взгляд Поттера, высунувшегося из львиного ряда, и осторожно убрал от меня руки. Маленький рыцарь гневно сверкнул очками и вернулся к еде. Учитывая, что он понятия не имел, что мы обсуждаем, мальчик наверняка решил, что его ненавистный профессор зельеварения в очередной раз пытается прикончить меня. Надо же, а на Северуса его взгляд действительно подействовал… -       Хм, двойная победа, мой дорогой бывший ученик, – Филиус оскалил острые зубы и подмигнул мне. – Поздравляю! -       Благодарю, Декан. Я старался! -       Ох, я так тобой горжусь. Трое – за одну ночь! – Флитвик всё никак не мог успокоиться. Полугоблин тоже не испытывал любви к последователям Неназываемого и теперь лучился от радости, стараясь заглушить ею страх – если эти пятеро посмели надеть старое пожирательское облачение, то не значило ли это, что неубиваемый дух окреп и начал собирать своих сторонников? А Дамблдора нет, да и доверие к нему почило там же, где и Ирма Пинс, и между рядовыми обывателями и тенью Врага теперь стояло лишь Министерство Магии в лице трёхголового рунеспура. Грэй, отслеживающий эманации Неназываемого. Фадж, стягивающий воедино нашу аморфную общину. Руфус, берущий на себя ответственность за весь бардак и пытающийся спасти тех, кого ещё можно было вернуть…       Да, смерть трёх Пожирателей была моей заслугой, но случилась она лишь благодаря Скримджеру и его разрешению на вмешательство. Руфус представлял себе возможные последствия моих действий и дал на них «добро», прекрасно понимая, что пострадавшие будут из числа несомненных противников Министерства, а значит, их можно и нужно списать со счетов наиболее демонстративным способом. И это не я распустил язык, повествуя всем о своих подвигах, так как в мои планы входило умолчать о своём участии в деле выцарапывания Нарциссы из родового гнезда. У меня и так проблем хватало! Это Финеас Найджелус Блэк успел пробежаться по портретам и с утречка известить всех деканов о том, что на свете стало меньше на трёх Пожирателей смерти, посмевших доставить неудобства его двоюродной правнучке. Род Блэков почти вымер, их истребляли все, кто только смог дотянуться до представителей этого действительно благороднейшего, пусть и темнейшего семейства, и теперь нарисованный лорд старался донести до всех и каждого, что эпоха безнаказанности закончилась, что больше никто… никогда…       В Большой зал влетели две совы, с усилием волокущие в лапах большой продолговатый предмет, закрытый упаковочной бумагой. Спустившись к преподавательскому столу, они разжали когти, и я едва успел подхватить странную посылку. Следом мне на ладонь опустилась чёрная карточка, на которой белыми чернилами был нарисован невинный милый цветок. Нарцисс. Я тут же сжёг её, не оставив и пепла. Выпендрёжник-Сириус совсем забыл про осторожность! И что это за хрень он прислал? Я разорвал упаковочную бумагу и с изумлением уставился на новенькую, словно только что снятую с верстака метлу.       «Нимбус» последней серии, чёрный, изящный, хищный, лежал в моих руках, как влитой. На рукояти, прямо под надписью с указанием модели, серебрились три звезды. -       Кто прислал тебе эту вещь? – тут же всполошился Северус. Малфой покосился на него, хмыкнул и продолжил расчленять свой завтрак. Лорд был очень доволен жизнью и даже не пытался это скрыть. – Локхарт? -       Наверное, друг, – чуть растерянно протянул я. – Ну, товарищ так точно. -       Какой ещё товарищ?! -       По цветочному клубу, – усмехнулся я и закинул метлу на плечо. – Пойду, проверю эту милашку. -       А если она проклята? Ты ведь не знаешь, от кого эта метла! После твоей ночной выходки тебя могут попытаться убить, идиот! Дай её мне – я проверю. -       Северус, я знаю, кто подарил мне чёрную красавицу. Не переживай, со мной всё будет в порядке. Если я, конечно, не забуду о времени и не опоздаю на первый урок. -       Да, это было бы весьма неосмотрительно с твоей стороны, Гилдерой, – заявил вдруг Малфой, впервые называя меня по имени. – Позволишь взглянуть? -       Разумеется! – я подошёл к нему и протянул метёлку. Люциус поднялся мне навстречу и осторожно принял древко. -       Роскошная модель! Стремена более удобные, чем на «Нимбусе» двухтысячной серии, к тому же они позволяют седоку менять положение и не имеют жёсткой фиксации. Хвост длиннее на пару дюймов, что делает ход более плавным и манёвренным, а фиксура снабжена защитными… о! – он округлил глаза, глядя на гравировку в виде клинка, палочки и монеты. – Кто-то очень высоко оценил твоё мастерство, Гилдерой. -       Кто-то? – тут же влез Северус. – То есть, это не ты?! -       Я отказался покупать «Нимбус» своему сыну, который мечтал о нём и грезил во сне и наяву. Ты правда думаешь, что я стал бы дарить подобную вещь тому, кому она не особенно и нужна? -       Нет, тогда тут точно что-то нечисто! Локхарт, отдай её, я обязан изучить эту подозрительную гадость! На ней точно лежит какое-нибудь проклятие. А если она распадётся на части, когда ты поднимешься на высоту? -       Что ж, это легко можно проверить! Эй, народ! – я окликнул студентов, а потом ещё и свистнул, заставив всех отвлечься от утренних дел, вроде списывания конспектов или наведения красоты. – Это – новый «Нимбус». Кто сегодня отличится на моих занятиях, тот получит возможность этим же вечером прокатиться на нём под моим присмотром. И под присмотром милого Северуса, конечно. Он очень беспокоится о вашей безопасности.       Тишина длилась одну секунду, вторую, третью… а затем львы бросились ловить Оливера Вуда, который в попытке выбраться со скамьи едва не рухнул лицом вниз. Поднявшийся гвалт был сравним лишь с птичьим базаром – квиддичисты орали и пытались выяснить, у кого из них сегодня по расписанию есть занятия ЗОТИ, девчонки постарше тут же начали проверять свои эссе и записи лекций, бросая на нас со Снейпом восторженные взгляды, и над всем этим стоял вой обиженного Оливера, пролетевшего мимо удовольствия усадить свою задницу на метлу новейшей модели. У него сегодня не было занятий по ЗОТИ… -       Ты что наделал, идиот?! -       Как что? Ты хотел проверку – ты её получишь. Посмотришь на манёвренность, на ход, на плавность торможения… Не все сглазы и проклятья можно выявить, разобрав метлу по прутику. -      Ты собираешься ставить эксперимент на студентах! -      Никаких экспериментов – лишь доброта и желание поделиться счастьем. К тому же, повторюсь, я абсолютно уверен в её безопасности! -       А если эти олухи сломают метлу? - Северус никак не желал униматься. -       И что? Это же не моя машина, не жалко, – честно ответил я и, закинув древко на плечо, направился прочь. -       А нам можно будет прийти? – раздался полузадушенный писк Сивиллы. Кажется, преподавательница прорицаний после многочисленных спусков с ледяной горки распробовала скорость и стала проявлять интерес к полётам. Во всяком случае, на метлу она смотрела не с опаской, а с любопытством. -       Разумеется! В четыре вечера, на стадионе. Буду ждать. Аврора, а тебя мне ждать? – я внимательно посмотрел на свою музу. Она смеялась. Не в голос, даже улыбка была еле заметна, но глаза… Аврора веселилась. Она не беспокоилась, не ревновала, и искренне радовалась за меня, получившего новую игрушку. -       Разумеется! Ни за что не пропущу то, как ты станешь вместе с детьми испытывать свою красавицу. В компании веселее. Ты ведь действительно уверен в надёжности того, кто прислал её.       Эта женщина не спрашивала – она утверждала. Я был готов взвыть от восторга, но вместо того, чтобы изображать шального оборотня, я просто поцеловал её ладонь и ушёл, едва чуя пол под ногами. Если Джеймс Поттер, отправляясь на очередное «дело», ощущал за своей спиной ту же самую поддержку, исходящую от Лили, то нет ничего удивительного в том, что у этого парня почти хватило сил одолеть Неназываемого.       Почти…       В этот раз их было восемь – студентов-счастливчиков – а девятый сидел в стороне и молил Маму-Моргану не отвратить от него свой светлый лик. Оливер Вуд донимал меня весь день, но уговорил-таки пустить покататься на метле. Я сделал вид, что сдался, но парень действительно заслужил свой полёт на «Нимбусе» – это ведь он вцепился в старую метёлку Салазара, позволив обнаружить там копию артефакта из дома Дурслей.       Почти час над стадионом стояли вопли, хохот, визги и стоны тех, кому собственный «Нимбус» не светил ни за что на свете. Надутый, как сыч, Драко Малфой то и дело бросал на метлу обиженные взгляды. Он был уверен в том, что это его papa таким образом отблагодарил меня, и теперь разрывался между лёгкой завистью и радостью от того, что после ужина он снова встретится с любимой мамой. Гарри, судя по редким взглядам, которые он бросал на приятеля, уже знал о том, что Нарцисса Малфой переехала жить в замок, и теперь не знал, как себя вести. Он тоже завидовал – счастью Драко, его семье, но его зависть была такой лёгкой и невесомой, что даже Фэй могла отогнать от мальчика невесёлые размышления. Ребята сидели на трибунах всей толпой, чуть ниже действительно пришедших на стадион преподавательниц, и даже не замечали того, как Септима то и дело набрасывает на них согревающие чары. На всех студентов, не только на своих львов – Драко это мешали заметить тяжкие раздумья, Гойлу – что-то втолковывающая ему Гермиона, которой на квиддич было плевать, а на стадион она пришла просто за компанию. Рон Уизли наблюдал за испытаниями, сидя вместе с братьями и сестрой на другой трибуне, а бедняга Винсент опять чем-то траванулся. -       Мне не нравится, как она тормозит, – нудел Северус, нервно топчась на одном месте. – Студенты легче тебя. А вдруг для активации проклятия требуется соответствующий вес? -       Ты Флинта видел? Эй, Маркус, как тебе полёт? -       Отлично! Нам бы в команду такие мётлы, мы бы тогда точно кубок себе забрали. -       Играть надо нормально, а не на мётлы надеяться, – вякнул Оливер. -       Так это я ещё ваши задницы на «Нимбусах» учёл. Всё равно вы по пилотажу от нас отстаёте, только и берёте, что наглостью, да и то не всегда. Давай, иди сюда и покажи, что ты можешь – гриф неуклюжий. -       Я сейчас как подойду, такое тебе покажу, спать не сможешь, – тут же раззадорился Вуд и полез на поле. Маркус молча передал ему мою метлу, и Оливер сорвался с места в полёт, выдав прекрасную «свечку». Воздух огласился его восторженным воплем, перешедшим в малопонятный визг. А затем вратарь гриффиндорской команды начал нырять в одно кольцо за другим, выписывая сумасшедшие восьмёрки и петли. -       Придурок, – фыркнул Маркус. – Он этот день запомнит, как лучший в своей жизни! Всё равно другой ему не светит! -       Надеюсь, ты имеешь в виду только ваше квиддичное соперничество, – обеспокоенно уточнил я, кутаясь в шубу. Я надел её не потому, что мне было холодно, а просто «выгуливал» её в последние холодные деньки. Середина февраля, с началом марта начнутся оттепели... -       А что ещё-то?! – удивился Флинт. -       Ну, первый гонорар. Первое свидание. Первый трофей, – я мечтательно улыбнулся, и Маркус демонстративно постучал себя по лбу. -       У нормальных людей есть и другие увлечения кроме денег или отрубленных голов всяческих тёмных тварей!       Вуд издал совсем уж безобразный вопль, схожий с криком баньши, и изобразил в воздухе «бочку». -       Вижу-вижу, что это за увлечения. Нет уж, останусь верен своим. -       Ты-то сам собираешься её обкатывать? – с насмешкой спросил Маркус. -       Рано! – процедил Снейп. Он и Флинт старательно делали вид, что не замечают друг друга. – Я всё ещё не доверяю этой палке, невесть кем подаренной неуёмному любителю красивых подарочков! Расцвёл, как будто милая мамочка вновь прислала коробку с конфетами и новую игрушку. Во имя Морганы, нельзя быть таким доверчивым. -       Я же сказал, что знаю, от кого это. -       А я – нет! -       Как мало ты знаешь, mon ami severe… О, Оливер возвращается. Что ж, Маркус, оставляю его на тебя! – я улыбнулся и театральным жестом скинул с плеч шубу прямо в руки Северуса, после чего перехватил у приземлившегося Вуда метлу, запрыгнул на неё и взмыл в воздух.       Поднявшись над стадионом, я замер, задержав метлу в строгой вертикали, а затем камнем рухнул вниз, в полёте выходя в перевёрнутое положение. Сделав круг вниз головой, чтобы проверить надёжность стремян, я закрутился вокруг своей оси, выровнял полёт, а затем перекинул ноги через древко и повис вниз головой. Мои летние догонялки с муриоше научили меня тому, что неотзывчивая метла скорее похоронит охотника, чем поможет ему. Посмотрим, как эта красотка будет реагировать на малейшие мои желания!       Внизу что-то орал разъярённый Северус, визжали и улюлюкали фанаты квиддичного безумия, а на трибунах радостно хлопал в ладоши довольный донельзя Гарри. Я улыбнулся, наблюдая за весельем маленького рыцаря, и продолжил издеваться над метлой. Если уж Блэк расщедрился на такой подарок, то его надо проверить от и до, вплоть до возможности лететь на древке стоя, как прошлой ночью, когда мы с Нарциссой поднимались над Лондоном. Не выпендрёжа ради, а проверки надёжности для! Я вспомнил, как уклонялся на неповоротливом школьном «Чистомёте» от прыгающих на меня акромантулов, попытался это изобразить и одобрительно хмыкнул – метла слушалась меня, как послушная собачка, разве что хвостом не виляла.       Напоследок я всё-таки вскочил на древо ногами, пролетел так полкруга, то опускаясь, то взмывая вверх, а затем шагнул в пустоту и вцепился в тёплое дерево руками, проверяя, как поведёт себя подарочек, оставшись без седока. Поизгалявшись ещё немного, я снова вернулся на древко и направил метлу прямо к трибуне. -       Круто! – встретил меня радостный визг Гарри. – А зачем ты башкой вниз висел? У тебя из-за этого хвостик растрепался. -       Это не хвостик, а хвостище, – прошептала Фэй, глядя на меня, как на какое-то чудовище. -       Ну, свяжешься со взбесившимся гиппогрифом, ещё и не в такой позе покатаешься, – весело ответил я, перетягивая волосы. – Виверна, кстати, ничем не лучше, ещё и огнём плюётся. Одно счастье – она поменьше дракона и не такая манёвренная. Ну что, Генри, хочешь покататься? -       Ага! -       Маркус! – я повернулся к замершему столбом слизеринцу. – Вперёд, выполняй обязанности старшего брата. -       Я сейчас их так выполню… Тебя что, Вуд покусал? – разъярённый тролль направился ко мне с такой торопливостью, что даже смёл в сторону невовремя вставшего у него на пути Северуса. – Ты чё с метлой вытворял, а? -       Мистер Флинт, – раздался над нами голос Септимы. – Я, конечно, понимаю, что вы не хотели потерять в середине учебного года такое редкое для нашей школы существо, как нормальный преподаватель ЗОТИ, но имейте хоть каплю уважению к своему учителю! -       Ох, меня бы кто такому научил, – мечтательно протянула Чарити. – Меня мётлы совсем не слушаются! -       Боюсь, тебе за подобными умениями надо не к учителю полётов, а к другому мастеру обращаться. Весьма своеобразному. Это не полёт, а какая-то воздушная камасу… -       Вирсавия! Здесь студенты! -       Да-да, госпожа декан Гриффиндора, я молчу и блюду благопристойность, – пропела та, и Септима наградила её одновременно возмущённым и смешливым взглядом. Колдуньи... -       На, держи, – я запрыгнул на перила трибуны и скинул метлу Маркусу. – Развлекайтесь до ужина, а я вас здесь подожду. Генри, тебя тоже скинуть, или сам спустишься?       Мальчик не успел ответить. -       Я тебя сам скину – с Астрономической башни, башкой вниз, да ещё и метлу эту… – Флинт покосился на откровенно веселящихся преподавательниц, на надувшегося Гарри, а потом со вздохом добавил: – Гад ты, Локхарт. И шуба у тебя гадская, духами воняет. Её наш декан на меховые клочки изгрыз, пока ты с метлой развлекался. Совсем, что ли, крышей поехал? -       У квиддичистов и охотников разные понятия о должных возможностях метёл. Если у вас ошибка означает пропущенный квоффл или штрафной бросок, то в моём случае ошибка превращается в вырванный из тела кусок мяса, ожог или, что ещё хуже, потерянный гонорар! А я не хочу терять милые звонкие монетки, мне на них зелье для укладки ещё покупать!       Маркус тяжело вздохнул, забрал Гарри и вместе с ним отправился в неторопливый и очень осторожный полёт. Разве что вниз и вверх метлу направлять не забывал, хоть как-то развлекая мальчика. Вслед за ними бежал Вуд и в голос пел дифирамбы надёжности чёрной красавицы и возможности уменьшать или увеличивать длину стремян, адаптируя их под рост седока. Надо же, как Маркус проникся! А ведь дома ему ничто не мешало гонять с Гарри наперегонки вокруг одичавших кустов!       Подошедший Северус молча швырнул в меня мою шубу, предсказуемо обозвал идиотом и заявил, что если я хоть раз посмею так себя вести без весомой причины, то он самолично оттащит меня на пятый этаж Мунго и сдаст колдомедикам как безнадёжно больного психа. Я смеялся и наслаждался прущей из него искренностью. Беспокойство Снейпа было таким же колючим, как и он сам, но в нём уже не чувствовалось яда, не ощущалось злости и ярости – всего того, что сжигало его, превращая в злобную истеричку. Просто раздражённое непонимание человека, незнакомого с охотничьими нравами. Милаха… -       Надо же, – раздался голос Авроры, когда Северус ушёл следить за Флинтом и его ценным грузом. – Никогда не думала, что он может быть таким заботливым. -       Северус всегда таким был. -       Или ты шутишь, или приукрашиваешь действительность! -       Нисколько. Проблема в том, что люди не умеют искренне выражать свои желания и эмоции. Хуже того – они не всегда сами их понимают, а для мага эта ошибка может стать фатальной. -       Почему? -       Я уже сотни раз повторял на своих лекциях: магия – это желание. Волшебник может начать неосознанно изменять реальность, чтобы его желание сбылось, если он держит его внутри себя и не может принять или не способен добиться его иными способами. Но в таком случае желания никогда не исполняются так, как ты этого хочешь, и порождённый кадавр в результате сожрёт своего создателя. Драко! Я говорю сейчас исключительно для тебя. -       А? А я тут при чём?! -       Желания… Твой крёстный на самом деле получил всё, что пожелал, но в изуродованном и кривом виде, потому что Северус так до конца и не понял, что он хочет, и вместо настоящей, крепкой дружбы, искренней любви и надёжного Наставника ему достались толпа психопатов, мёртвый идол и бородатый манипулятор. А ведь достаточно было признать, что ему нужны не власть и всеобщее признание, а компания вроде развесёлой шайки Джеймса Поттера, и всё пошло бы по совершенно другому пути. Не лги никогда самому себе. Только не себе. -       Я и не вру, – мальчик надулся, став похожим на белого хомячка. -       Не врут вот эти двое, – я махнул ладонью в сторону Гермионы и Грэга. Грэйнджер уже в шестой раз объясняла своему собеседнику, как надо правильно чистить шляпки прыгающим поганкам, чтобы они не сдохли от испуга, и Гойл, уморивший своё задание на уроке гербологии, старательно кивал и пытался запомнить все советы. У него мозги начинали работать только после седьмого повторения! – А ты до сих пор не можешь понять, кто предпочтительней – Поттер-кузен или Поттер-однокурсник, которого можно использовать. Родственные связи так обременительны, но в них тоже есть своя прелесть. Например, подарки на Йоль и возможность прийти в гости без предупреждения. Найди ответ, прими его, не отрицая собственных желаний, и ты поймёшь, что проблема исчезла сама собой. Поттер примет любой твой выбор именно потому, что сам не отрицает своих желаний! Про отношение к семье и ты сам знаешь... -       Магнус в октябре заболел и чуть не умер, – раздался шёпот Фэй. – Это я виновата! Я хотела, чтобы его не стало! – она вдруг вцепилась в мою руку, уткнулась лицом в рукав рубашки и заревела в голос. Драко в ужасе отшатнулся от неё, заметался по трибуне, а потом несмело ткнул пальцем в бок. -       Ты чего? Ты же в школе была, и сама болела. Ты же не Мерлин во плоти, и не Хельга Хаффлпафф, чтобы на расстоянии проклятья насылать!       Фэй зарыдала ещё горше. -       Дамы, поможете? – я с надеждой посмотрел на всю компанию волшебниц. Септима вздохнула и стала спускаться вниз. -       Довести до слёз можешь, а успокоить – нет? -       Вот такой я мерзавец! -        Пусти меня на своё место… Мисс Данбар, и вы пустите. Вы сейчас промочите насквозь рубашку и жилет нашему любителю экстремальных полётов, и он до завтрашнего утра будет жаловаться на испорченную одежду. Представляете, какой вой будет стоять по всему замку?       Я воспользовался возможностью, высвободил руку и торопливо уселся на место Септимы, пока оно не остыло. Рядом с Авророй. Она усмехнулась, оценив манёвр, покачала головой, а потом несмело, но всё же взяла меня за руку. -       Тебе не стыдно? – насмешливо спросила Вирсавия. -       Нисколько. Я действительно не умею успокаивать плачущих детей. Откуда взяться опыту, если последний плачущий ребёнок, которого я помню – это я сам? Понятия не имею, что делать с расстроенными малолетками! -       Вы врёте! – крикнула вдруг Фэй. – А кто Гермиону в Запретном лесу успокаивал? А Генри, когда его опять убить пытались? А Мораг МагДугал и Лиам Мун? Генри мне всё рассказал! -       Случайности, подтверждающее правило. И вообще, мисс Данбар, не отвлекайтесь от слезоразлива. Ему надо отдаваться со всем старанием. -       Гилдерой, – негромко позвала меня Аврора. – А водишь ты так же, как летаешь? -       Когда как. Зависит от настроения и того, куда я еду. -       Тогда я напишу завещание! – усмехнулась она. – На всякий случай. -       Напрасно. Я сделаю всё возможное, чтобы ты не пострадала, – я осторожно сжал её ладонь, даже не думая скрываться от подружек Авроры. Всё равно они и так всё знают, вон как старательно смотрят куда угодно, только не на нас. Сивилла вообще не отрывала взгляда от метлы, нетерпеливо перебирая свои многочисленные браслеты. Она безумно хотела прокатиться, но стеснялась своего неумения и ждала, когда дети покинут стадион. -       Только из окна меня больше не выкидывай, ладно? -       Если это поможет спасти твою жизнь, то я ещё и с метлы тебя сброшу! -       Придётся научиться заклинанию воздушной подушки. Вряд ли в следующий раз кто-то будет так любезен, что сделает для меня спуск из скатертей и занавесок, – Аврора всеми силами старалась шутить. Она делала вид, что всё в порядке, что единственное по-настоящему важное событие последних дней - это подаренная мне метла, а не побег Нарциссы Малфой из родного мэнора под вспышки заклинаний ублюдков, обряженных в наряды п Пожирателей Смерти. Но Аврора Синистра была плохой актрисой и совсем не умела врать, поэтому на дне её глаз можно было разглядеть отголоски паники, а её пальцы сжимали мою ладонь так сильно, словно я мог исчезнуть. Или же она сама боялась пропасть – возвращение Пожирателей не сулило ей ничего хорошего.       Моя Наставница говорила – не ложись со страхом в одну постель.       Если я продолжу бояться за жизнь и безопасность Авроры, если забуду о том, чему сам учил детей, то точно потеряю её. Во всех смыслах – и как возможную возлюбленную, и просто как человека, которого мне, скорее всего, придётся хоронить собственными руками.       А я этого не желал.