Клинок и перо

      На апрельские каникулы у меня были большие планы. Нет – Планы!       Во-первых, дописать мордредову книгу, потому что мне остались две финальные главы, в которых я должен был решить проблему происхождения одного персонажа и озадачить всех остальных вопросом, что им теперь с этим делать.       Во-вторых, меня ждала запланированная фотосессия. Я решил принять предложение «Ведьмополитена», тем более что сейчас для этого наступил самый подходящий момент. Две тысячи галлеонов от гоблинов – это неплохо, но гонорар от журнала терять было глупо.       В-третьих, у меня появились идеи по реализации когтей, клыков и шкуры дракона, а это могло вылиться в долгую переписку с нужными мне мастерами. Продавать их было глупо – авроры, сбагрив свои трофеи, слегка порушили цену на такой специфический товар, как составные части гибрида, и она уже не казалась такой привлекательной, как раньше.       В-четвёртых, я собирался уделить как можно больше времени своей музе и, разумеется, Северусу, так как на него, как на любого холерика, весна действовала не самым лучшим образом, а в свете недавних откровений он и вовсе пребывал в упадническом настроении, и даже в тембре его обычно высокомерно-холодного голоса появилась некая надтреснутость.       Я оброс связами и обязательствами, меня это раздражало и слегка нервировало, тем более что самая главная связь в моей жизни оказалась «заблокированной» – Скримджер не выпускал Джона из Аврората, и, если бы не Гарри с зеркальцем, то мы так и не смогли бы пообщаться перед каникулами. Мои доморощенные выкладки впечатлили Джона настолько, что он был готов последовать примеру Блэка и самолично порешить мерзавцев, по чьей вине над Англией до сих пор висела угроза кровавого террора, но потом вспомнил, что закон стоит превыше личного, и всё же отказался от необдуманных инициатив. Зато мы втроём сумели сговориться о совместном визите в Отдел Тайн – на Гарри могли наложить обет молчания, а мы с Джоном не имели права остаться без сведений о пророчестве. Наш маленький рыцарь был всеми конечностями «За» и даже думать не хотел о том, чтобы остаться в такой страшный для него момент без нашей поддержки.       Кроме всего прочего мне не пришлось форсировать события в отношении Питера Петтигрю. Паршивец, как неотъемлемая часть семьи Уизли, вёл себя тихо, на неприятности не нарывался и ко мне больше в гости не заходил, видимо, напуганный нашей последней встречей. Я иногда видел его сияющую золотом спинку в полумраке школьных коридоров, когда этот рыцарь плаща и кинжала бежал с очередной своей вылазки на другую. Он мне нравился, насколько вообще может нравиться существо, добровольно прячущееся в крысиной шкуре ради чужих интересов. К счастью, экстренно обличать Петтигрю и демонстративно выводить его на чистую воду не понадобилось – Молли Уизли велела всем своим детишкам остаться на каникулы в школе, прислала им пару огромных корзин с домашним угощением и тем самым оказала мне великую услугу.       Наметившийся просвет слегка поднял всем настроение и даже бешеная загрузка Джона, которого Скримджер кидал из тренировочного зала то на дежурство, то на очередную операцию против обнаглевших от безнаказанности магов, не могла испортить нам боевой настрой.       А потом пришла женщина и всё испортила!       Дети разъехались, и первый день каникул я посвятил исключительно любимому и обожаемому себе – опробовал несколько новых средств для волос, испытал маггловскую сыворотку для кожи, сравнивая её с волшебным аналогом, разобрал гардероб, избавляясь от тёплых вещей, и уже был готов отправиться на запланированную прогулку с Северусом, о которой договорился за обедом, как ко мне, вопреки всем правилам этикета и нормам морали, явилась леди Малфой собственной персоной. Хорошо, что я к этому моменту успел сменить халат на рубашку и брюки! Вряд ли бы Нарцисса смогла по достоинству оценить облачение из салатового шёлка длиной до колена! -       Мистер Локхарт, мне необходимо поговорить с вами. Немедленно! – безапелляционным тоном заявила она, буквально вторгаясь в гостиную и ставя меня перед фактом, а не озадачивая просьбой. -       Добрый вечер, леди Малфой, – учтиво поздоровался я, игнорируя её бестактность. – Думаю, нам будет удобней побеседовать за закрытой дверью. Располагайтесь. Чай, кофе, вино? -       Услуга! – бросила она, проходя в центр комнаты и игнорируя диван и кресла. – Я хочу, чтобы вы избавили моего мужа от Тёмной Мётки. Сколько вы хотите? Десять тысяч? Пятнадцать? -       Я вас не понимаю. -       Бросьте! Северус показал моему супругу то, во что превратилось клеймо Тёмного Лорда. Он свободен! Раз у вас получилось это один раз, то получится и второй. Вы обладаете мастерством в области рунологии, вы явно знакомы с Тёмными Искусствами и имеете более чем обширные знакомства в среде не самых благонадёжных магов, так что не вздумайте заявлять, будто у вас нет знаний или возможностей сделать для лорда то, что сделали для декана Слизерина! -       Вы правы, – ответил я, прислоняясь к стене и складывая руки на груди. Будь моя воля, я бы на потолок забрался подальше от леди Малфой. Её неприязнь ко мне была очевидна с того часа, как я вытащил её из мэнора, но теперь она ощущалась так же отчётливо, как и запах её духов – холодный, острый и опасный. – Я не обладаю должным уровнем знаний и необходимым спектром возможностей для того, чтобы избавить вашего мужа от клейма. -       Не лгите мне! – она повысила голос. – И не набивайте себе цену. Вы и так сунули нос в дела моей семьи дальше, чем это позволительно такому, как вы. Лорд сотрудничает с вами, но не думайте, что это продлится дольше необходимого. Упустить подобную выгоду, пока в замке находитесь и вы, и он – недопустимо для авантюриста вроде вас. Поэтому я могу расценивать ваш отказ исключительно как попытку оказать давление на моего мужа. Ещё раз – сколько вы хотите? Или же вас интересуют не деньги, а услуги? Ну же, называйте свою цену, мистер Локхарт! -       Леди Малфой, боюсь, я вынужден прервать наш разговор – у меня назначена встреча и я не имею права опаздывать на неё. -       Встреча с Северусом! – она презрительно фыркнула. – Что ж, вполне ожидаемый от вас шаг – обратить внимание на неприкаянного полукровку, дабы избежать слухов о связи с одной из преподавательниц школы. Ваши манеры и повадки лишь подтверждают это! -       Я сделаю вид, что не слышал оскорбления, которое вы нанесли мне и крёстному отцу вашего сына. -       Только вы можете воспринимать правду, как оскорбление! Ваша двуличность и жажда получить своё любой ценой хорошо мне известны. Думаете, что если для вас закрыты двери благородных домов, то о вас там ничего не знают? О, вы часто были темой для сплетен и осуждения что среди скучающих дам, что среди возмущённых вашими выходками достойных джентльменов. Вам уже тридцать лет, вы так и собираетесь оставаться источником сплетен, собирая кнаты на дешёвой популярности, или же в вас найдётся хоть немного дальновидности для понимания, что ваше время скоро уйдёт и пришла пора искать себе толкового покровителя, способного оказать протекцию в обмен на пристойную услугу, а не на то, чем вы привыкли размениваться со скучающими дурами?! -       Можно я запишу вашу речь? – не удержался я. – Давно не слышал такой горячей обличительной патетики, а мне для книги она очень нужна! Милый Северус подутратил свой яд, и мой источник вдохновения начал иссякать, как и моё терпение. Прошу вас удалиться, леди Малфой. Этот разговор не имеет смысла. -       Вы смеете выгонять меня, находясь в замке, которым управляет мой муж?! -       Пусть лорд Малфой уволит меня, – с улыбкой предложил я, и она вспыхнула, вспомнив об урезанных правах Люциуса. Интересно, а он вообще в курсе, что затеяла его жена? -       Мастер, мастер, – запищала Люччи, дёргая меня за брючину. – Сюда идёт Временный Управляющий, и с ним – больше не проклятый колдун. Они очень злы! Мне принести баселард? -       Не стоит, моя дорогая, – я погладил невидимую домовушку по прикрытой косыночкой голове, игнорируя возмущение леди. – Мне ничто не угрожает. -       Как скажете, – буркнула она, но от моей ноги так и не отцепилась, оставшись стоять рядом и охраняя меня. Я успел открыть дверь за секунду до того, как в неё постучал Люциус – он так и застыл на пороге с поднятой тростью, имея вид сердитый и немного возмущённый. -       Приветствую, господа. Рад, что вы навестили меня в этот чудесный вечер. Северус, не стоило так торопиться – мы же уговорились на девять часов, у меня есть ещё двадцать минут на сборы! -       Надеюсь, ты простишь наше неуместное вторжение, – процедил Малфой, – но обстоятельства вынуждают меня быть невежливым. Нарцисса, дорогая, я вынужден просить тебя оставить общество мистера Локхарта. -       Конечно, дорогой, – холодно улыбнулась она. – Но ты зря решил спуститься за мной самолично, ты мог послать домовика, чтобы тот сообщил мне о том, что ты желаешь меня видеть! -       Как я могу поручать домовикам Хогвартса такое тонкое дело? – бровь лорда нервно дёрнулась. Ну да. Наверняка он посылал сюда школьных ушастиков, вот только в мои комнаты вход им был заказан! Интересно, что он себе навоображал? И зачем взял в качестве моральной поддержки Снейпа? -       Люччи, мантию и перчатки! – велел я домовушке. – Синюю мантию, дорогая, с гербом Рэйвенкло! Северус, как я вижу, ты уже готов к нашему вечернему променаду, так что я не вижу смысла дожидаться назначенного часа. Подольше погуляем – получше проветримся.       Я принял из воздуха поданную Люччи мантию – моё последнее приобретение благородного «королевского» цвета, украшенную вышитым на спине огромным орлом, чьи крылья спускались на рукава, а застёжки-клеванты были выполнены в виде птичьих лап. – Что ж, нам всем пора расходиться по своим несомненно важным делам. Северус?       Он молчал. Беспокойство, неловкость, нотка отчаяния, недовольство и даже немного опаски – дивный коктейль его эмоций будоражил и настраивал на охотничий лад. Снейп сожалел о том, что Нарцисса узнала об изменении Метки, но так дорожил Люциусом, что надеялся на то, что оскорбительное поведение леди приведёт к положительному результату и я таки соглашусь помочь Малфою. Я вздохнул, чуть нервным жестом перевернул перстни камнями вниз и надел тонкие чёрные перчатки. -       Я не могу сделать то, что вы просите, леди Малфой. И не потому, что что отношения между мной и Северусом намного ближе и теплее, чем с сиятельным лордом. Мой дорогой Чёрный Принц не объяснял вам некоторые нюансы тех действий, которые я совершил? Нет? – Я жестом приманил к себе ростовое зеркало и, не обращая внимания на нежданных визитёров, принялся поправлять воротник мантии. – Первое – Северус был одержим. Второе – одержимость снимал не я, а мой, так сказать, коллега, который работал по просьбе третьего лица, и вам, кстати, это лицо вряд ли поможет! Третье – Северус был согласен на моё предложение и не испытывал ни капли сомнений, полностью доверяясь мне, иначе бы ничего не сработало! Совокупность всех этих факторов и привела к тому, что мне неизвестно каким образом удалось исказить Тёмную Метку. Исказить, но не снять! Лорд Малфой не одержим, по понятным причинам не доверяет мне и поэтому у меня нет возможности помочь ему так же, как Северусу. Вопросы ещё есть, или я могу уже заняться куда более приятными делами? – капризно спросил я, проводя по губам кисточкой с бальзамом, защищающим от ветра. Кажется, через пару дней школу должна была накрыть весенняя буря. -       Я бы не стал просить тебя о подобной услуге, Локхарт, – медленно проговорил Люциус, крепко сжимая трость, – и не потому, что настолько сильно не доверяю или мне нечего тебе предложить взамен, даже несмотря на моё несколько пошатнувшееся положение. Я знаю, кто поспособствовал освобождению Северуса, и прекрасно понимаю, что мне помощь этих людей не светит. Одного – так точно! -       Ты знаешь и ничего не собираешься предпринять?! – вскинулась Нарцисса, враз сбрасывая Малфоевскую холодность и облекаясь в Блэковскую горячность. – Кто эти люди? Что они хотят? Купить можно всех, и ты сам это знаешь. От башмачника до Министра – продаются все! -       Генри Поттера ты не купишь, – ледяным голосом ответил Малфой, – и его друга аврора тоже. А если «внезапно» вспомнишь о том, что ты – кузина его обожаемого крёстного и попытаешься наладить родственные отношения, то он тебе не поверит. Стоило прислушаться к желанию мальчика познакомиться с тобой до того, как он узнал о возможности изменения метки. Он столько раз пытался связаться с тобой, но ты запрещала дать ему хоть какой-то ответ. Этот ребёнок способен сложить два и два, и тебе не следует недооценивать его! -       Поттер, – Нарцисса поджала губы. – Опять всё упирается в Поттера! И аврора, который ради него отступает от своего драгоценного Устава! Но с какой стати мальчик решил помочь Пожирателю смерти, да ещё зная, что тот был врагом его отца?! Я не вижу логики. Зато могу предположить, что это вы заступились за Северуса перед ним! -       Спросите это у самого Генри Поттера, когда он вернётся в школу. Или напишите ему письмо, которого он давно ждёт. Хотя… лорд Малфой прав, эффект от него уже будет далеко не таким заметным, как если бы вы вспомнили о существовании мальчика раньше. -       Из-за Поттера мой кузен оказался в Азкабане! – резко бросила Нарцисса. – Вся надежда моей семьи была растоптана из-за того, что Сириус не отступился от преследуемого Тёмным Лордом друга. Думаете, я верю в то, что это Сириус предал Поттеров? Блэки не меняют сторону и стоят на своём до конца, а мой кузен был истинным Блэком! Приняв решение, он следовал бы ему до самой смерти, и он сделал это, пострадав из-за Джеймса и его жены! Он защищал их и понёс кару куда более жестокую, чем смерть! Двенадцать лет он умирает в Азкабане, гниёт заживо в окружении дементоров, а я должна любезничать с ребёнком, ставшим первопричиной этой беды?! -       Первопричина всех бед – желание аристократии возвыситься через марионетку по имени Том Марволо Реддл, полукровку рода Гонт и носителя крови сразу двух Основателей. А то, что привели в качестве довода вы, леди Малфой – всего лишь следствие недальновидности и отрицания угрозы, исходящей от амбициозного беспринципного ублюдка, грезящего о господстве и слепого настолько, что он не был способен увидеть нити, тянущиеся от его рук и горла к пальцам лордов Селвина, Роули и Трэверса! – Я не сказал ничего, чего не мог бы узнать от самого Реддла, во время процесса над Дамблдором или разговора с коллегами, но Нарцисса побледнела настолько сильно, что стали видны её тонкие вены. – Не смейте взваливать на детей грехи родителей. Берите пример с того же Генри – ему абсолютно начхать на то, что Драко – сын Пожирателя, а Рон – сын сторонника Дамблдора. А теперь прошу меня извинить, но уже девять вечера и нас Северусом ждёт стадион. Люччи, метлу, мы уходим! Сегодня, дорогой мой, ты будешь отбивать мои атаки находясь в воздухе, а потом я познакомлю тебя с творчеством одного хорошего английского поэта. Есть у него милое стихотворение, написанное словно о тебе: «Печальный, неулыбчивый и хмурый, на редкость худосочен и лохмат...» -       Локхарт! – прервал меня Люциус, держа за руку едва не плачущую жену. Они вообще собирались выметаться из моей гостиной, или нет?! – Спасибо. -       Не за что благодарить, Люциус. -       Зная тебя, могу сказать, что есть. Пойдём, дорогая. В школе каникулы, мы можем наконец провести с Драко столько времени, сколько нам хочется, без оглядки на учебные занятия и мою работу. -       Да, дорогой, – кивнула леди, едва сдерживая слёзы, и они наконец-то удалились. -       Какого хрена ты растрепал Люциусу о том, что мы смогли избавить тебя от метки? Решил в благодарность подставить Поттера? – с напускным весельем спросил я, запуская в Снейпа три весьма подлых заклинания, одно за другим. Они были опасны только для тварей, людям же причиняли лишь дискомфорт, но весьма своеобразный. Я час держал Северуса в воздухе, заставляя одновременно управлять метлой и сражаться, а потом выдал «добавку» уже на земле. -       Я пытался оправдать его! – воскликнул Северус, принимая мои чары на щит и упуская четвёртое, пущенное с задержкой. – Ах ты… Люпин видел, что творилось на берегу озера! Когда Поттер взорвал ледяной панцирь, то его зашибло обломком и оборотня чудом обнаружил ночью Кеттлберн, после чего вызывал мадам Помфри и Малфоя. Люпин рассказал ему всё, что видел – что Гарри бросался на меня с ножом, что он раскидал вас с Долишем магическим выбросом, и что вообще на территории школы находился аврор! Я был вынужден объясниться! -       Только не говори мне, что ты поведал своему другу о пророчестве! -       Нет, конечно. Всё, подожди, дай передохнуть, – Северус вскинул руки и я опустил палочку. – Ты невозможен, нельзя же так выматывать. Я возвращаюсь в школу едва дыша, на подкашивающихся ногах, и ты представить себе не можешь, чего мне стоит не заавадить глумящихся студентов. Ты догадываешься, о чём они думают?! -       Они не глумятся – нас прекрасно видно с верхних этажей замка, они завидуют тому, что ты получаешь индивидуальную тренировку от лучшего охотника Магической Великобритании! И не отвлекайся! Что ты сказал Люциусу? -       Что после того, как ты избавил меня от одержимости, я нашёл в себе силы объясниться с Поттером, но из-за прежних разногласий это пришлось делать в присутствии аврора Долиша! Мне пришлось врать своему другу, и ради кого?! -        На твой выбор – ради сына дамы сердца, ради меня или ради будущего Британии. Ну, или ради очистки собственной совести, что тоже немаловажно! – я предложил Северусу несколько вариантов, но ему не понравился ни один. Пожав плечами, я поднял с земли метлу, подвесил её в воздухе и уселся на ней боком, закинув ногу на ногу и поигрывая яблоком. После тренировки всегда хотелось жрать! – А вот с Люпином надо что-то делать. Он опять суёт свой нос туда, куда не следует. Да ещё и языком треплет больше положенного. -       Опять его свяжешь и наколдуешь ему кое-что лишнее? – хмыкнул Северус, ценя мою давешнюю шутку. – В Отделе Тайн, куда он бегает каждый месяц, его избавили от прибытка, но шерсть на копчике осталась! -       Подумаешь, опять векторы спутал. Такому чучелу, как я, положено плохо разбираться в чарах. -       Сколько раз я должен попросить у тебя прощения за то, что говорил тебе? – нахмурился Северус. -       В словах нет толка, если ты не считаешь их правдивыми, – отмахнулся я. – Лучше скажи, с чего вдруг леди Малфой попыталась приставить мне нож к горлу! -       Да потому что Тёмный Лорд вернулся, и она боится, что он снова возьмёт Люциуса под контроль! Поначалу он действительно искренне служил ему, а потом, после свадьбы с Нарциссой, начал понимать, куда влез, и стал противиться приказам. Абрахас… Под Империо Люциуса держал именно отец, держал вплоть до той самой ночи, а когда Лорд пал, Люциус смог избавиться от чар подчинения и ему пришлось сражаться с собственным отцом, чтобы отстоять свою свободу. Абрахас доживал свои дни в закрытом крыле, не показываясь на люди, и я знать не хочу, что Люциус с ним сделал! -        Я тоже. Чем меньше знаю о чужих семьях, тем лучше. -       Что, и даже в мою прекратишь совать нос? Тебе ведь так нравится топтаться по судьбе моей несчастной матери и недостойного её отца! – Северус вдруг разозлился. -       Mon ami severe, у тебя было херовое детство, но ещё не самое худшее. Нельзя сравнивать чужие беды, но и считать себя самым несчастным и поэтому самым достойным тоже нельзя. Понял, принял, пошёл дальше. -       Ты говоришь так, будто это легче, чем сменить перчатки! -       Это сложно, но жить в ненависти ещё сложнее. От желчи и изжоги цвет лица портится. Кстати, как тебе сегодня оттенок моей кожи? – спросил я, продолжая играть яблоком. – Я использовал новый крем, он делает кожу нежной и бархатистой, без противоестественной гладкости, а ещё минимизирует рост волос. Терпеть не могу бритьё, от него, даже от самых мягких чар, бывает раздражение! -       Прекрати капризничать, – возмутился Северус. – У тебя светлые волосы, ты можешь сутки не избавляться от щетины! К тому же, я не поверю, что ты не знаешь о зельях, позволяющих забыть о бритье недели на две, а то и на три. -       Фу, это гадость! Они зависят от гормонального фона и уровня тестостерона. Тебе ведь знакомы эти понятия? С моей профессией, постоянными выплесками адреналина и повышенной физической нагрузкой их действие становится нестабильным и непредсказуемым. -       А с твоими повадками – тем более, пусть ты и решил остепениться! – не удержался от издёвки Северус. Я снисходительно вздохнул и покачал головой. -       «Верность» не равна «степенности», мой дорогой коллега, и я это тебе сейчас докажу. -       Ты что задумал?! -       Узнаешь, – хихикнул я, убрал яблоко в карман и перекинул ногу через древко, после чего рванул прямо на Снейпа. Он не успел уклониться и я, подхватив его, рывком усадил на метлу перед собой и устремился прочь от замка, желая насладиться просыпающейся от зимнего сна Шотландией, первоцветами и запахом влажной земли. Матерный крик испуганного моей порывистостью Северуса звучал райской музыкой!       Леди Малфой вновь стала делать вид, что меня не существует, когда мы изредка сталкивались в коридорах школы во время её прогулок с сыном или мужем. Кажется, она просто обиделась на меня! Фотосессия, на которую я вполне официально отпросился у Люциуса, прошла удачно, и я с нетерпением ждал свежего выпуска «Ведьмополитена», предвкушая реакцию коллег. А затем наступило воскресенье, на которое Гарри назначил нашу встречу в Отделе Тайн, потому что смог выдавить из Грэя согласие на моё присутствие во время изучения пророчества. Присутствовал ещё и Блэк, не сумевший удержаться от дополнительной встречи с крестником, и Гарри долго разглядывал изменившегося за три месяца мужчину. -       У тебя глаза яркими стали, – заявил он, вдоволь налюбовавшись на Сириуса. – Это здорово. Они красивые! -       Генри, ну нельзя же так, – смутился тот. -       Почему? Правда – это хорошо. И вообще я учусь у лучших. Ну что, пойдёмте? А то тётя с дядей дома переживают, и Маркус бесится. Его нельзя бесить, у него выпускные экзамены скоро!       То ли мальчик упился успокоительным, то ли действительно решил во что бы то ни стало сломать пророчество, но он не переживал, не нервничал и вёл себя так, будто ему нужно было сдать зачёт, итог которого уже был известен. Грэй, подленько похихикивая, заставил нас всех обрядиться в серые мантии невыразимцев, чтобы нас не признали случайно встретившиеся сотрудники Отдела Тайн. Судя по предпринятым мерам безопасности, он желал скрыть не сам факт посещения чужаками самого секретного места Британии, а личности тех, кто получил высочайший допуск, да ещё и в Зал Пророчеств. -       Тебе идёт, – шепнул Грэй, самолично поправляя на моей голове капюшон. Та самая серая плотная дымка, что прятала лицо главного невыразимца, изнутри выглядела лёгким замутнением и нисколько не мешала обзору. -       Слишком блёкло, и талия не подчёркнута, – буркнул я, ощущая себя немного обманутым. Сам, по собственной воле, влез в серую мантию! А всё моё любопытство и желание не оставлять Гарри без присмотра.... На мальчика тоже натянули мантию, да ещё и велели сверху прикрыться фамильным артефактом. Четверо высоких взрослых людей вместе с «карликом» не могли не привлечь внимание. Невидимый Гарри уцепился за руку Джона и мы отправились в путь на самые нижние этажи Министерства. Круглая комната со множеством дверей позабавила Гарри и даже немного подняла ему настроение – он любил аттракционы. А потом мы вошли в гигантский, почти бескрайний полутёмный зал, заставленный круглыми стеллажами, и он прекратил веселиться, поддавшись величественному виду. Сияющие мягким голубым светом шары с пророчествами заполняли все полки, и казалось немыслимым представить себе не только их количество, но и то, сколько истинных предсказаний было произнесено за столетия истории Англии. -       Я не стану вам объяснять, как работает система появления здесь пророчеств, – проговорил Грэй, увлекая нас за собой. – Не потому, что это великая тайна, просто вы вряд ли поймёте систему фиксации и стабилизации вербальных искривлений глобального магического потока. Моргана была величайшей волшебницей, честно говоря, я почти верю в ту теорию, согласно которой она была не просто полукровкой-сидхе, а вообще не являлась человеком. К племени жителей Полых Холмов она, впрочем, тоже не имеет никакого отношения! Итак, нам нужен… восьмидесятый год, Шотландия. Значит, нам туда, – Грэй, осмотревшись, повёл нас мимо стеллажей. – Будьте осторожны – стоит разбить шар с пророчеством, и его содержимое тут же явит себя во всей красе, сообщив содержащуюся в нём информацию, после чего навсегда уничтожится. Каждый объект здесь бесценен и важен! Конечно, некоторые пророчества бывают пустяковыми, даже нет – большинство из них не представляют из себя ничего важного, но кто знает, какой именно шар вы расколете – предсказание засухи в Корнуолле в тысяча триста двадцатом или сообщение о том, что некую миссис Пемброк ждёт гибель любимого шпица! Но – Моргана создала это место для хранения, вот мы и храним. -       А если я потрогаю свой шарик, то он не опустеет? – с интересом спросил Гарри и, судя по тому, как стала дёргаться рука Джона, мальчик начал подпрыгивать от нетерпения. -       Нет. Дело в том, юный Поттер, что если пророчество касается именно вас, то вы без проблем возьмёте его в руки и сможете узнать содержимое. Мы все, кто будет находится рядом, сможем это сделать. В случае же, если предсказание относится не к вам, вы только сможете поиграть с этим «шариком». Ну, или разбить его. Так, зима… – Грэй остановился и начал разглядывать подписи на подставках с предсказаниями. – О, нашёл. Вот оно, – длинный тонкий палец коснулся таблички с надписью «С.П.Т. и А.П.В.Б.Д. Тёмный Лорд и ?». -       Ага! – тут же возликовал Гарри. – Знак вопроса! То есть, до сих пор не определено – про меня оно или нет? -       Получается, что так. Странно! – Грэй задумался. – Согласно логике вещей, после проклятого октября надпись должна была измениться и здесь должны были появиться ваши инициалы – Г.Э.П. Но их нет! Я даже не знаю – имеем ли мы право так рисковать поворотом колеса Сансары и обрекать вас на определённость. -       Так давайте его разобьём, – заявил вдруг Джон. -       И утратим навсегда не только столь важную информацию, но и шанс узнать, о ком же именно было произнесено пророчество?! – возмутился Грэй. – Аврор Долиш, я знаю, что вы придерживаетесь политики простых и грубых решений, но откровенного варварства я от вас не ожидал! -       Что значит утратим? У нас останется наша память, – фыркнул Сириус. -       Именно. А на полку можно будет положить шар с воспоминаниями, если так уж необходимо сохранить информацию о пророчестве! – я решил поддержать Джона. Неопределённость одного из адресатов пророчества заставляла меня надеяться на то, что Гарри не имеет никакого к нему отношения, а Неназываемый просто ошибся. -       Готов расстаться со своими, – заявил вдруг мальчик. – Я же сам текст буду помнить, а остальное не важно! -       Забавная идея, – Грэй задумался. Он начал нервно расхаживать между стеллажами, а затем вдруг взмахнул волшебной палочкой и в стороны разошёлся сияющий зелёными искрами круг. За ним – ещё один. – Что ж, мы здесь одни. Никогда не стоит недооценивать умение практикантов появляться не там, где нужно в неподходящее время. Теперь мне эта идея нравится! Что ж, тогда я… – он не договорил, накрыл нас всех плотным изолирующим куполом и, схватив сферу с пророчеством, грохнул её об пол. Невидимый Гарри взвизгнул от неожиданности и замер. Бело-голубой туман растёкся по полу, а затем взметнулся вверх, обретая вид Сивиллы. Той, старой Сивиллы – с косматыми неухоженными волосами, одетой в подобие цыганского безвкусного наряда и с огромными круглыми очками на лице, которыми она уродовала свои прекрасные глаза вспугнутой лани. -       Грядёт тот, кто способен победить Темного Лорда... Порожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, рожденный на исходе седьмого месяца... и Темный Лорд отметит его как равного себе, но у него будет сила, о которой Темный Лорд не подозревает... и один из них должен умереть от руки другого, потому что ни один из них не может жить, пока жив другой... Тот, у кого хватит сил победить Темного Лорда, придёт на исходе седьмого месяца...       Грудной низкий голос, несвойственный Сивилле, звучал жутко и пробирал до костей, а смысл пророчества добавлял «приятных» ощущений и вызывал нервную дрожь. «Один должен умереть от руки другого»? И Дамблдор, сука, знал! То-то он особо не напирал на Гарри, а после первого курса почти отступился от него. Зачем идти против судьбы? Предсказано же, что победит, так зачем рыпаться. Пророчество свершится само собой, его не надо пытаться изменить. Тварь двуличная, а если бы Гарри погиб?! -       Невилл родился на день раньше меня, – заявил Гарри откуда-то сверху. Я обернулся и увидел, как Джон стоит с неловко поднятыми руками и понял, что Гарри в порыве отчаяния полез к нему за утешением. – Вот почему к его родителям припёрлись Пожиратели. Получается, типа он тоже может стать врагом Смертеморды? -       Невилл? Может, – прикинул я. – Чистокровный, магически одарённый, а что рохля немного, так когда он об этом забывает, то такие чудеса магии творит – залюбуешься! Ты же помнишь, как он себя на практикумах ведёт. -       Я не хочу Невилла подставлять, – заявил мальчик. – Не потому, что это подло, просто это тоже не он. Ребёнок не может быть равным взрослому магу, такому крутому, как Смертеморда, да ещё и превосходить его. -       А как же ваш шрам, юный Поттер? – с иронией спросил Грэй, явно наслаждаясь процессом попытки переспорить судьбу. -       А это точно Реддл мне оставил? Авада такого не должна делать, да и развоплотился он очень загадочно. Сириус ничё не помнит, самого Смертеморду не допросишь, а других свидетелей нет. Я в сказку про отбитую моим лбом Аваду не верю, её Дамблдор придумал. И подыгрывать ему не хочу! -       Мы можем сколько угодно отрицать твою причастность, Генри, и можем даже быть правыми, но что толку, если Волдеморт считает иначе?! – с брезгливым негодованием воскликнул Сириус. – Предлагаешь отправить к нему делегацию парламентёров и попытаться убедить оставить тебя в покое? -       А он и так за мной особо не бегал. Он даже в прошлом году меня убивать не собирался! Наверное, он сам считает, что я ему не враг, но о пророчестве помнит и поэтому мандражирует, типа «А вдруг?!». -       Хорошая версия. Многое объясняет, – Грэй прокрутил в пальцах палочку, а затем сунул её кончик под капюшон и вытянул наружу сияющую серебристую нить. По мановению его руки осколки сферы собрались вместе и заключили в себя воспоминания главы Отдела Тайн. Он осторожно поставил шарик на место и набросил на него светящиеся чары, придавая туманной дымке лёгкий голубоватый отсвет. – У вас живой и любопытный взгляд на вещи и я не хочу, чтобы вы утратили его в отношении нашей общей проблемы. Что-то нечисто с вами, вашими родителями и Томом Реддлом, юный Поттер. Да и, как бы это ни звучало грубо, но он вас не убил, хотя пытался. «Один должен умереть от руки другого»… А рука то ли дрогнула, то ли не поднялась, то ли ещё что. -       Может, его папа как следует потрепал, потом мама добавила, вот он от перенапряжения и распался на трусы и мантию? То есть на одну мантию, трусы-то так и не нашли! И палочку.       Я всеми силами старался удержать скачущие в голове мысли, не позволяя им выпрыгнуть на поверхность. Палочка Тёмного Лорда хранилась в тайном убежище Питера Петтигрю. Питер продолжа служить семье Блэк. Питер. Поттер. И Блэк! -       Что ж, пора вернуться и как следует поразмыслить над услышанным, – решил Грэй, снял матовый купол защиты, а затем резко ударил чем-то похожим на воздушный хлыст в соседний проход. Раздался крик, и кто-то покатился по полу, сшибая с подставок шары с пророчествами. Как только Грэй применил атакующее заклинание, и я, и Джон, и Сириус тут же выставили палочки, готовясь убивать или ставить щиты. Застыв воздухе, сверкающие сферы обрисовали силуэт лежащего на полу мужчины в мантии невыразимца, вот только его капюшон по непонятной причине был откинут, и мы все могли насладиться видом его лица. -       Август! Прости, что отвлёк тебя от стирания пыли с пророчеств времён Иоанна Безземельного. Неужто ты опять устремил свой исследовательский порыв на период Первого Крестового Похода? – с преувеличенной любезностью спросил Грэй. -       Я проверял теорию о том, что маменька Иоанна умудрилась сделать несколько предсказаний относительно участи своих сыновей, не будучи волшебницей, – ответил тот, поднимаясь с пола и натягивая капюшон. – Я не знал, что вы здесь вместе с гостями, мистер Грэй. -       О! Это не просто гости, Август. Возможно, это наши будущие коллеги. Ты же знаешь, что я всеми силами пытаюсь расширить нашу маленькую сплочённую семью? Не желаешь поздороваться с ними, познакомиться, обменяться рукопожатиями? – насмешливый голос Грэя звенел от еле сдерживаемой злости. Я впервые видел его в таком взвинченном и неуравновешенном состоянии. -       Предпочту дождаться того часа, когда они действительно станут моими коллегами, – заявил Август и, отвесив небрежный поклон, удалился. -       Сука. Прости меня Будда, но какая же он сука! – выдохнул Грэй. – Что ж, господа, нам надо перепрятать пророчество! И быстро. Думаю… Да! Его следует поставить поближе к первому объекту этого хранилища. Не иначе. Ненавижу бардак в родном Отделе, но что делать, простите за тавтологию! -       Кто это был? – спросил Сириус, даже не думая убирать палочку. -       Если это ваш враг, то почему он до сих пор жив и имеет свободу передвижения? – мне тоже стало интересно. -       Это не враг, это головная боль и зуд моего седалища! – буркнул Главный невыразимец и, сняв с полки шарик на подставке, переставил остальные пророчества, чтобы скрыть образовавшуюся дыру. -       Август Руквуд, – произнёс Джон, снова прижимая к себе невидимого Гарри. – Я узнал его. Вы ему не доверяете! -       Как я могу доверять шпиону Неназываемого, пусть и бывшему? – с досадой произнёс Грэй, ведя нас к центру зала. -       Почему он до сих пор жив?! -       Потому что его оправдали. Потому что он при мне, в доказательство верности, пытался срезать с руки кожу с Меткой, но неудачно – эта чёрная дрянь проступила даже на рубцовой ткани, которая образовалась на месте раны после лечения. Потому что мне не в чем его упрекнуть, но я всё равно не доверяю человеку, так легко расставшемуся со свободой! -       Понимаю. Да и возле нас он оказался весьма вовремя! -       Поэтому я и прячу пророчество, – согласился Грэй, подводя нас к постаменту, над которым висел бело-голубой шарик, опутанный чёрными нитями. -       Его что, могут украсть? – удивился я, разглядывая плетение охранных чар. -       Хуже. Мне надоело слушать раз за разом одни и те же откровения Мерлина! Оно же сбывшееся, его может прослушать каждый желающий, и оно так же популярно в Отделе Тайн, как песни Селестины Уорлок среди обывателей! Заезженная пластинка, вот что оно такое! Надеюсь, вы не хотите его послушать? Пожалуйста, скажите, что нет! Оно мне так надоело… Прямо как интриги в родном ведомстве! Ну-с, господа, дела окончены, предлагаю покинуть эту юдоль откровений. Мне ещё за своим сотрудником пошпионить нужно!       Гарри обладал совершенно фантастическим обаянием – он выбил у Грэя разрешение на внеочередной визит Сириуса к Флинтам, объяснив это тем, что им обоим просто необходимы положительные эмоции, полученные в семейном кругу, и кто знает, когда они летом смогут увидеться. Грэй взял с Блэка клятву вернуться под присмотр до полуночи и отпустил гулять. А мы, выбравшись на свободу окольными тропами, тут же сбежали в Камбрию, подальше от пророчеств и прощённых шпионов. Я не сомневался, что Джон запомнил Руквуда ещё лучше и теперь начнёт самолично следить за ним! Доротея с Тиберием приняли нас с радостью, Маркус – с недовольством. Сириусу он всё ещё не доверял, а на меня до сих пор дулся, но сделать ничего не мог и поэтому следил за нами настороженным взглядом, делая вид, что читает конспекты по чарам. Про экзамены Гарри не шутил. -       Простите, дорогие мои гости и сообщники, – проговорил Тиберий, выслушав наш рассказ о визите в отдел Тайн, – но у меня складывается ощущение, будто к этому пророчеству серьёзней всех отнёсся бывший директор Хогвартса и именно он назначил нашего Генри в герои! Неназываемый его летом не тронул, его больше интересовало зеркало Еиналеж, чем наш племянник, да и за весь прошлый учебный год Генри почти не видел вреда с его стороны! -       Пап, ты пытаешься оправдать Тёмного Лорда?! – Маркус от неожиданности уронил конспект, и вложенная в страницы колдография Пенелопы вылетела наружу. -       Я пытаюсь понять логику его действий! Он знал о пророчестве, начал искать источник своей возможной гибели, ввёл тысячи людей в страх и панику, нашёл его в семье Поттеров и… по словам Сириуса, он просто пришёл на встречу, на которую родители Генри согласились! -       А может, дело не во мне было? – Гарри, примостившийся на полу посередине между нами с Джоном и Сириусом, осторожно почесал затылок. – Ну, вряд ли ему обо всех беременных тётеньках докладывали! Типа, у него к папе дела были. Например, из-за убитого деда мисс Авроры. Сириус должен был меня забрать, чтобы не спалить, но почему-то не успел и Смертеморда узнал, что у папы с мамой есть подходящий ребёнок, и взбесился. Это очень глупая теория? -       Это имеющая право на жизнь теория. -       Но она всё равно не доказывает твою причастность к пророчеству! – резко заявил я, нервно потирая камень хризопразового перстня. – Несмотря на всё случившееся, ты всё ещё не назначен смертельным врагом Неназываемого! -       Мы можем найти ему другого противника? – спросил Джон, переводя взгляд с Тиберия на Сириуса. – Подставить решение под результат? Кого-то, кто подходит по датам рождения и прочим обстоятельствам? И пусть они себе воюют! -        Текст весьма расплывчат, но некоторые факты почти не оставляют места для манёвров! – Тиберий вздохнул и посмотрел в записи, сделанные во время нашего рассказа о визите в Отдел Тайн. – «Грядёт», «родится» – это всё глаголы будущего времени, то есть на момент, когда Сивилла Трелони произнесла своё пророчество, враг Тёмного Лорда ещё не был рождён. Мы можем отталкиваться только от даты оглашения, а это значит, что тому, кто заменит Генри, сейчас от тринадцати лет до одного дня. Мы будем менять одного ребёнка на другого?! -       Я против! – вскинулся наш маленький рыцарь. -       Никто не «За», успокойся. А седьмой месяц? Мы можем прицепиться к этому признаку? Мало ли по какому календарю шло счисление! Например, по лунному или юлианскому! Или по календарю кельтов. Или по традициям ранней Римской Империи, когда год начинался с марта. А что, это было бы логично, мы и так возникли на её обломках! – я не выдержал, достал из кармана камзола замшевый платок и принялся полировать камень. -       Что ж, согласно греческому календарю год начинается в июльское новолуние, по римскому – с первого марта, а согласно кельтскому летоисчеслению, рубежом времени является Самхейн! Интересная идея, Гилдерой! Думаю, она нас выручит. Но опять же – выбор упирается в возраст нового кандидата на роль Ребёнка-Из-Пророчества, – Тиберий тяжело вздохнул. Доротея положила ему ладонь на плечо, чуть сжала пальцы и бросила на нас беспомощный взгляд. Рисковать Гарри никто из нас не хотел. Собственно говоря, сейчас в доме Флинтов собрались все, за исключением Корделии, кто искренне дорожил мальчиком. Но вряд ли хоть один из нас решился бы с чистой совестью подменить одного ребёнка другим, пусть даже вопрос о гибели замены был открыт и существовал мизерный шанс на победу.       Нехорошая, мутная тишина легла на наши плечи гранитной надгробной плитой. Джон сжимал кулаки до белизны в костяшках, Маркус нервно кусал губы, Тиберий смотрел в пол, а Доротея учащённо дышала, стараясь противиться наступающей панике. Я же пытался справиться со злостью. Только-только у меня появился кто-то ещё кроме Джона, только-только я нашёл человека, достойного моей дружбы и, что самое важное, принимающего меня, едва совпали векторы двух магических потоков, так какое-то драное пророчество, обрушившееся на Сивиллу, решило отнять это у меня! Хуже – у меня изначально было украдено то, что я уже начал считать своим, ведь это пророчество было сказано ещё до того, как я познакомился с Гарри в «Макдональдсе» или увидел его через бинокль на лужайке возле дома Дурслей – жалкого тощего оборванца, не умеющего вести себя и толком общаться! Да, Гарри вспыльчив, эмоционален, но он умеет и, что немаловажно, любит думать, у него уже есть все необходимые основы для развития полноценной и многогранной личности, есть таланты, есть сила… Да он буквально переродился за прошедшее время, и его можно считать совершенно другим человеком! -       Рождение! – я подорвался с дивана и оглядел всех с восторгом человека, обнаружившего жемчужину в сброшенной раковине рака-отшельника. – Мы забыли про рождение! Первый раз – «Грядёт». Второй – «рождённый». Третий – «придёт». Про рождение упомянуто лишь раз, а про пришествие – дважды! Значит, сам факт появления на свет не так уж важен, и мы можем уцепиться за такие вещи, как перерождение и инициация. Ну, мы же маги, у нас каждый этап в жизни связан с изменениями. Помните лабиринт, который организовал Дамблдор? Вот представим, что он был частью подставы для проверки способностей Генри и его друзей, а также для определения истинности пророчества в отношении нашего книгочея! И если бы он всё-таки сунулся туда по своей воле, а не по принуждению, если бы прошёл его и столкнулся с одержимой Ирмой, то его можно было бы хотя бы по этой причине считать ребёнком пророчества. Наверняка у какого-то народа год начинается с декабря, а не с января. И тогда конец шестого месяца мог бы считаться концом седьмого. А ещё с Генри тогда находился рядом Невилл, второй кандидат на роль агнца, и одно из испытаний было точно нацелено на него. -       То есть Светлейший пытался определить, кто из детей возьмёт на себя роль антипода Неназываемого? – очень спокойно и очень холодно спросил Джон. -       И это тоже. У него по поводу лабиринта вообще столько планов и идей было, хоть монографию пиши! – я начал метаться по гостиной, меряя её шагами от стены до камина и обратно. – Нам надо найти кандидата, гарантированно прошедшего какую-то важную инициацию и, таким образом, получившего «перерождение». Календарей масса, так что почти все месяцы можно будет подогнать под седьмой номер! -       А что на счёт «трижды бросали вызов»? – уточнил немного повеселевший Гарри. -       Так в качестве родителей можно считать крёстных – это раз. Наставников – два. К тому же, в пророчестве сказано «рождённый теми», а не «родители которого». Тоже пространство для домыслов! Слушайте, а когда Руфус принял должность Главного Аврора? Может, мы его это, а? -       Оставь шефа в покое, – попросил Джон, не скрывая ухмылку. – Он и так от газет шарахается. К нему до сих пор экзальтированные барышни подходят за автографом, в том числе и на улице. Шеф нужен на своём месте. -       А Фадж? Ну что, это было бы забавно! Да и насчёт силы сходится – Неназываемый же не подозревает, что у нашего дорогого Корнелиуса есть кое-что, чего нет у него. А «родителями» назначим Грэя и того же Скримджера. Они-то уж точно с Тёмным Лордом сталкивались, так или иначе, и портили ему злодейские планы. -       Министр тебя убьёт, – не согласился Тиберий. – Он славный человек, но очень осторожный и за предложение выставить его против Неназываемого попытается лично придушить тебя, Гилдерой. Если ты не станешь сопротивляться и постоишь на месте, то попытки с десятой он ведь допрыгнет! -       Зачем Корнелиус, если есть я? – со смешком спросил Сириус, наглаживая разомлевшего Кая. – При всём уважении к этому человеку, я – лучше него! Красив, почти богат, из древнего чистокровного рода, да и на колдографиях смотрюсь превосходно, даже с учётом маски и капюшона! И как вы, охотники, сутками носите свою броню? -       Да иногда и неделями приходится… – растерянно протянул я, глядя на лучащегося самодовольством Сириуса. – Подожди, ты серьёзно?! -       А то! Я – самый лучший кандидат. -       Сириус, нет! – Гарри подскочил к нему и посмотрел с таким гневом, что Блэк опешил, а Кай недовольно приоткрыл глаз. – Ты только-только вернулся, а теперь решил снова рискнуть собой? -       Генри, мне всё равно придётся рисковать собой, и не раз. Таковы планида, судьба и обстоятельства! Но – отведя угрозу от тебя, я совершу самую лучшую шутку за свою жизнь и самое благородное дело. Ты мой крестник, я кровью и жизнью клялся защищать тебя. Я не могу не выполнить обещание, данное Лили, Джейми и Юфимии с Флимонтом. И своим родителям, – Сириус усмехнулся, прикрывая глаза. – Маменька тайно послала Лили подарок в день твоего рождения. Не знаю, что это было, но Лили так довольно улыбалась и хитро поглядывала на Джейми, что я даже боюсь предположить, что истинная леди Блэк могла послать миссис Поттер.       Его голос чуть изменился, когда он произносил обретённую Лили Эванс фамилию, словно был какой-то намёк, шутка, понятная лишь ему одному! -       А теперь постарайся обосновать свой несомненно благородный, но весьма спорный порыв! – потребовал Джон. – Мы не для того тебя вытаскивали из Азкабана, чтобы ты самоубился о Тёмного Лорда! -       Именно. Вы вытащили меня первого ноября, с натяжкой и допущениями этот день как-нибудь можно приплести к концу октября, надо только найти, какой календарь начинает годовой отсчёт с апреля! – Сириус поднялся и вслед за мной начал расхаживать по гостиной, держа на руках Кая и почёсывая за ухом разомлевшего низзла. – Думаю, это самая сложная часть, но всегда можно подкрутить сроки! Сдвиг календаря из-за неравномерности солнечного цикла и прочая астрономия… Далее – Гилдерой вывел меня из тюрьмы, ты – спас из воды. Если помнишь, я натурально стал тонуть и тебе пришлось нырять за мной на глубину. В ледяной северной воде! Ну, тьма, вода и новая жизнь подходят под критерии рождения? -       Мне не нравится то, что ты говоришь, – честно заявил я, подозревая, какой пункт пророчества станет следующим в процессе «подгонки». -       Мне тоже, – кивнул Джон, с опаской косясь на ухмыляющегося во все сорок восемь зубов лорда. – Эта зараза ещё и наслаждается! -       Конечно, а что мне остаётся делать?! Сколько раз вы сталкивались с Тёмным Лордом до нашего личного знакомства? -        Квиррел – раз. Пинс – два. -       Ты ещё с ним на приёме у Джейн партерную борьбу устроить успел, – напомнил мне Джон. – И в лесу друг друга по кустам поваляли. -       Я – четыре, а ты – два. Не сходится! -       И оживший ежедневник тоже не считается! – поддержал меня Гарри. – Потому что вы напрямую с Реддлом не дрались, и к тому же он из книжки вылез, когда Сириус уже на свободе был! -       Брошенный вызов не всегда означает прямое противостояние, – заметил Тиберий. – Одно то, что Джон и Гилдерой стали защищать тебя, Генри, и обучать, зная о возвращении Тёмного Лорда, уже можно счесть ярко выраженной оппозицией по отношению к нему.       Мы с Джоном молча смотрели друг на друга. Наш договор – бойз-бэнд спасителей Гарри, договор, который мы заключили перед встречей у Флинтов, когда Гарри отказался от философского камня ради помощи дядюшке сотоварищи. Это считалось?! -       Во-о-от, – протянул довольный Блэк, догадавшийся о смысле наших переглядываний. – Ещё одно условие мы соблюли! -       Что насчёт «отметит как равного себе»? – Маркус прекратил сдержанно паниковать и принял участие в экзаменовке благороднейшего и темнейшего суицидника. -       Однажды Неназываемый пожал мне руку. Мне было лет семь, когда Тёмный Лорд заявился к нам в дом на встречу с родителями и мы столкнулись с ним в коридоре. Абы кому этот псих руки не пожимал, он вообще старался без лишней нужды не прикасаться к людям! -       Со скрипом, но подойдёт, – решил Тиберий, но его сын проявил несогласие. -       Да ни фига. Мы с Вудом тоже руки перед матчем пожимаем, и чё? Я эту занозу равным себе не считаю, да и он меня тоже. -       Ладно. Придумаем по ходу. Это условие обозначено будущим временем, так что мне всего лишь надо будет заставить Тёмного Лорда признать меня равным, хотя где я, и где этот полоумный полукровка! – с чистокровным презрением фыркнул Сириус. -       Ну, почти рядышком, – без зазрения совести и осторожности залепил Гарри. – Вы же это, родственники. И со Снейпом тоже! -       Твою Моргану! – выругался Сириус, едва не роняя Кая. – Ты откуда об этом узнал?! -       Сириус, мой дядя – лучший историк, и я уже второй год таскаю у него книжки. Я вызубрил уже три биографии Генриха Пятого и почти разобрал мерзкий пасквиль, который на него накатали магглы. Гонт, Блэк, Принц – ну, я же эти слова каждый день перед глазами вижу! Как и Рой с Джоном – они, благодаря мне, скоро историю Столетней Войны лучше собственной биографии знать будут! – Гарри довольно захихикал. -       Знаешь, Сириус, с учётом имеющейся на руках литературы, найти общие корни у трёх семей не такая уж сложная задача, пусть даже это нигде и не афишировалось! – я развёл руками. – А вот доказать факт вхождения в род Блэк сына славного Генриха было действительно сложно. -       И до этого докопались! – Сириус тяжело вздохнул. – Пока маменька с папенькой были живы и следили за публикациями, – с непередаваемым нежным сарказмом произнёс он, – этот факт старательно умалчивался! Не стоило заявлять о своих преимуществах и раскрывать все козыри. -       Но косвенные доказательства всегда имеют место быть. Разве я не прав, Тиберий? -       Более чем. Прости, Гилдерой, я застрял на середине твоего исследования, так как сильно увлёкся изучением родословной Екатерины Бофорт, но могу сказать, что для новичка и дилетанта ты проделал отличную работу! -       Джон, ты слышал? – я расцвёл и восторженно прижал ладони к щекам. – Тиберий меня похвалил! Я молодец! -       Я и не сомневался, – без тени иронии кивнул Джон. – Значит, не зря ты разбирался в генеалогии. И тогда получается, что Сириусу надо будет лишь заставить Неназываемого признать равенство их, скажем так, положения и притязаний! -       Что ещё остаётся? -       Сила, неизвестная Тёмному Лорду, и факт смерти одного от рук другого! -       Ну, это не сложно. Пусть я пока и не вернулся в прежнюю форму, да и десять лет потерял в камере, но кое-что мне подвластно в куда большей степени, чем этому полумёртвому террористу. А что касается смерти… естественно, что я не смогу жить спокойно, пока этот мудак угрожает моему крестнику! Он мне за Джейми с Лили десять смертей должен. На каждого! -       Ты должен победить, – чуть дрогнувшим голосом предупредил его Гарри. – Просто обязан. Я ужасно расстроюсь и очень сильно обижусь, если ты погибнешь. Ты мне столько всего хорошего обещал, что я всё это теперь хочу! И ещё я не познакомил тебя с Фэй, а как я это сделаю, если ты не реабилитируешься и не выживешь?! А ещё Драко! Он уже не такой вреднючий, как на первом курсе, а очень даже ничошный. Ты чё, с ним встретиться не хочешь?! Он же твой племянник! -       Очень хочу, Генри, – ответил Блэк, улыбаясь крестнику. – Но я не смогу отсиживаться в стороне. Я сойду с ума, если последний этап давнего противостояния будет проходить без меня. Потому что это всё – мой долг, такой же, как у Джона, и мне до одури не хочется пропустить ничего интересного, так же, как и Гилдерою. Вдруг я на старости лет мемуары писать начну? Надо же сюжетов хороших понабрать! -       Ты посмотри, как он нас ловко приплёл! – усмехнулся я, и Джон ответил мне таким же довольным оскалом. Никакой конфронтации, только сотрудничество и обозначение главной общей цели – жизнь Гарри и смерть Неназываемого. Нас обоих это более чем устраивало! Сириуса, как видимо, тоже. -       Сегодня мы будем изучать очень мерзких созданий – сотрапезников. В программе они обозначены дополнительной темой, на экзамене я про них спрашивать не буду, но узнать об этих тварях вам будет полезно. За отличную учёбу и опережение графика тоже надо платить, дорогие мои гриффиндорцы, так что первое занятие мы начнём именно с этих красавцев! Вопросы, протесты, предложения есть? Нет? Тогда начнём! – Я поставил на стол прикрытую тканью клетку, в которой ранее содержались пикси, и Фэй Данбар нервно дёрнула носиком. Помнит… – Открывайте свои записи и разминайте запястья, сегодня нам предстоит чуть больше писанины, чем обычно. Итак, сотрапезники – низшая нечисть родом из Ирландии и на исконном языке называет Алп-Луахра. По своей сути это обычный паразит, существующий за счёт носителя. Имеет вид тритона или ящерицы, но разглядеть его вы сможете только с помощью чар – сотрапезники не только обычно невидимы человеческому глазу, но и почти неосязаемы. Они проникают в тело человека или мага вместе с принимаемой пищей и живут у него в желудке, питаясь поглощённой носителем едой. Как следствие, первый признак заражения сотрапезником – зверский и ненасыщаемый голод! -       Мистер Локхарт, – Гермиона, как обычно, заговорила одновременно с тем, как подняла руку, – а разве соляная кислота, находящаяся в желудке, им не вредит? -       Конечно, нет. На этих тварей не действует ничего, кроме нескольких заклинаний и пары десятков народных уловок. Они широко распространены что в нашем, что в обыденном мире, их воздействие часто путают с симптомами известных заболеваний, а обнаружение затруднено тем, что они вроде бы никак не вредят человеку за исключением того, что лишают его еды! -       Тогда у подхвативших этого паразита должна быть язва! – Дин Томас с сомнением посмотрел на Гермиону, надувшуюся из-за того, что не она высказала этот очевидный факт. -       Конечно. Как и у многих обычных людей, лишённых этого малоприятного подселенца! Ну, а маги язвой не болеют, разве что она будет вызвана проклятьем или пятью футами стали, засунутыми в живот! – я не удержался от злорадной ухмылки, а затем элегантным жестом сорвал с клетки занавесь и отрепетированным жестом заставил невидимую тварь проявиться. – А теперь прошу ненавидеть и брезговать – сам герой сегодняшнего занятия! -       А выглядит не очень отвратительно, – с сомнением протянула Парвати, и её подруженька Лаванда согласно закивала. Бирюзово-голубой, большеглазый, с маленькими лапками и гладкой чешуёй, сотрапезник действительно не выглядел как-то особенно мерзко. На первый взгляд! Ленивая, способная только жрать и размножаться, нечисть неспешно зевнула, широко раскрывая пасть, снабжённую не только двумя языками, но и тремя рядами мелких зубов, больше похожих на костяные наросты, а потом пустила зеленоватую слюну и начала тыкаться мордой в прутья клетки, надеясь, что выход появится сам собой. Студенты издали недовольно-брезгливые звуки, а Рон и Симус зачем-то отодвинулись подальше, будто тварь могла вырваться из клетки и залезть в них. -       Сотрапезник – тварь всеядная и с удовольствием поглощает не только лекарственные зелья, которые употребляет заболевший маг, но даже и слабые яды. Сильные он выплюнет и они скорее убьют носителя, чем его самого. Подхватить сотрапезника можно в незащищённом пабе или корчме, на маггловских рынках, где на открытом огне готовят и тут же продают уличную еду, а также во время эпидемий и моровых поветрий. Детей сотрапезники почти игнорируют, так как они не едят столько пищи, сколько потребляют взрослые, и никогда не проникают в животных.  -       Точно? – Рон Уизли с сомнением посмотрел на меня. – А то мой Паршивец, кажется, точно такой гадостью заразился. Он уже месяц жрёт как не в себя и отказывается вылезать из клетки, мне едва удаётся вытащить его на прогулку! Сидит, трясётся, а потом начинает бегать кругами и пищать. -       Бедняга, – я почти искренне посочувствовал Питеру Петтигрю, находящемуся на стадии принятия той нелицеприятной действительности, что нагрянула к нему на тринадцатом году крысиной жизни! – Я не специалист по крысиным недугам и лучше бы в качестве лекаря выбрать профессора Кеттлберна… -       Я его боюсь! -       Зря. Очень добрый и талантливый человек. Внешность – она, знаете ли, мистер Уизли, бывает обманчива! – я нарочито использовал четвёртую по эффектности улыбку из своей коллекции, и Рон несмело хихикнул. – Приноси своего Паршивца – понятия не имею, что случилось с твоим питомцем, но на заражение я его проверю. Итак, раз речь зашла о диагностике, пришла пора записывать чары определения подселенца! По-хорошему их стоит использовать после каждого посещения сомнительных мест. В следующем году вы сможете выходить в Хогсмид, и я заклинаю вас от посещения «Кабаньей Головы» – нашего нынешнего гостя профессор Кеттлберн отловил именно там. В «Трёх Мётлах» или в «Чайном пакетике Розы Ли» вы эту мерзость никогда не встретите! Итак, жест палочкой…       Я объяснил детям парочку полезных заклинаний, заставил записать с десяток народных средств по выманиванию сотрапезника, вроде кратковременного уменьшения желудка, из-за чего тварь была вынуждена выбраться наружу через рот, или же поглощения пересоленной говядины, наевшись которой паразит стремился добраться до воды и напиться. Рвотное, кстати, от него не спасало! Практикум оказался до неприличия коротким – освоение необходимых чар не заняло у детей много времени и каждый из львят справился с заклинаниями если не с первой попытки, то со второй так точно. Остаток урока мы провели за обсуждением грядущего экзамена, и я отвечал на вопросы по программе, которые остались не до конца понятными некоторым студентам. К моему удивлению, их было намного меньше, чем в прошлом году. То ли я усовершенствовал ранее отсутствующий навык преподавания, то ли дети втянулись в учёбу и научились усваивать информацию. Меня устраивали оба варианта!       Обеспокоенный своим питомцем, Рон не стал долго тянуть, притащил ко мне клетку с Паршивцем к концу последнего на тот день занятия и с трудом дождался момента, когда семикурсники Хаффлпаффа, тяжело дышащие и едва переводящие дух, не покинут класс. У них, в отличие от гриффиндорцев, занятие превратилось в один сплошной практикум, и подростки тренировались в ускоренном режиме определять наличие проклятий или иных вредоносных чар на брошенных в них предметах и ставить защиту. Так как я не имел права использовать по-настоящему тёмные заклинания, то просто снабдил учебные образцы срабатывающими через определённое время неприятными, но безопасными подлянками, вроде красящих брызг, неубираемых лепестков и сниженной до десятой доли мощности огненной сетью, придавливающей ученика к полу и слегка «пощипывающей» его через одежду. В отличие от меня, любители жестоко подшутить или избавиться от лишнего родственника не были бы столь милосердны. А некоторые образцы ещё и кусались… Вот и шли хаффлпаффцы с урока выжатыми досуха, но довольными, как набравший припасов в нору барсук! К седьмому курсу у подростков уже хватало жизненного опыта, чтобы оценить полезность такой тренировки! -       Вот! – Рон осторожно поставил передо мной клетку с Питером. Тот смотрел сквозь прутья с отчаянным негодованием и сердитым опасением. Как эта крыса умудрялась фонтанировать эмоциями – мне до сих пор было неясно! – Я сам его проверил теми чарами, которым вы нас научили, но вдруг я что-то напортачил? Или, может, с ним что другое случилось, и вы это определить сможете! -       Ну, сейчас мы проверим здоровье мистера Паршивца! Пациент, прошу на выход! – я открыл дверцу, и крыса, уныло опустив мордочку, поплелась наружу. Я подхватил печального Петтигрю на ладонь и принялся диагностировать, больше успокаивая Рона, чем действительно заботясь о здоровье анимага. -       Мистер Локхарт! – неожиданно появившийся перед моим столом домой эльф Хогвартса едва не схлопотал оглушающее, я еле успел отвести руку в сторону и перенаправить заклинание в другую сторону. Эльф испуганно прижал уши и зачастил: – Мистер Локхарт, леди Малфой просила сообщить, что хочет встретиться с вами для деловой беседы! Она будет ждать вас сегодня в девять вечера в кабинете временного директора лорда Малфоя! -       Передай несравненной леди, что сегодня я никак не смогу побеседовать с нею. -       Слушаюсь, – пискнул тот и исчез. Вот ведь…  прям при Роне! Надеюсь, он не проболтается. -       Что ж, сотрапезником твой хвостатый приятель не заражён, иных болячек у него нет, даже желудок от пережора не страдает. Здоровый крыс красивой расцветки. Не надоела ещё золотистая? Могу перекрасить его в розовый или лиловый! -       Не-не-не! – Уизли побледнел, представив себя с розовой крысой в руках. – Он мне и таким нравится! Зря я на него жаловался. Вроде он совсем не магический и бесполезный, а как представлю, что сдохнет скоро, так страшно делается! Я к нему очень привык. -       К сожалению, умирают все. Это свойство жизни, но ни одна заумная философия не утешит горе потери. Надеюсь, твой питомец проживёт ещё год, а то и два! -       Я тоже, – Рон схватил крыса и прижал его к себе, осторожно поглаживая пушистую спинку и округлившиеся чуть больше обычного бока. Видно, Питер действительно пытался заесть нервы! – Всё и так плохо, а тут ещё и Паршивец болеет! -       Что-то случилось? – насторожился я. -       Ну, это наше, семейное, – рыжик стыдливо покраснел. – О таком, вроде бы, нельзя говорить, но… Мы с сентября не были дома, все каникулы в школе проторчали. Я соскучился по родителям, а они… папа перестал писать, мама отвечает кратко и будто второпях, а ещё я недавно послал письмо Чарли, это мой второй старший брат, и ответ пришёл очень быстро, как будто он в Англии, а не в Румынии! И ни слова об этом! У нас что-то нехорошее происходит, а все молчат. -       Самое лучшее, что ты можешь сделать, так это не терзать себя сомнениями и догадками, – посоветовал я, прекрасно понимая, что сейчас происходит у старших Уизли. После удачного посещения Гринготтса оставшиеся непойманными взломщики переключились с государственных дел на свои собственные и занялись семейными проблемами. Понятия не имею, как сильно старшие братья уважали человека, давшего им фамилию и воспитывавшего их два десятка лет, но последние события вряд ли добавили тепла во взаимоотношения детей и родителей. Как я понял, Грэй слил Чарльзу и Уильяму всё, что имел на их отца, и семейный конфликт день ото дня набирал обороты. – До конца учебного года ты вряд ли узнаешь хоть какие-то подробности, а излишние переживания не дадут тебе адекватно воспринять их! -       Да чего там воспринимать? – надулся Рон. – У нас всё было хорошо, правда – хорошо. Может, не так богато, как хотелось бы, но и не плохо! Да, мама часто болела и много работала по дому, потому что у неё стало плоховато с магией, но мы же помогали ей. Мыли полы, посуду, огород пропалывали, гномов выбрасывали… Да и на учёбу нам всем хватило денег, папе не пришлось влезать в долги или брать займ у гоблинов! Чарли с Биллом вон как хорошо устроились. Только мама с каждым годом всё психованней и психованней становилась, она орать на нас стала и плакать, а после того, что случилось с Джинни, разозлилась так, будто это мы были виноваты в том, что сестрёнка сама себя накрутила, а потом на неё гадский дружок бывшего директора напал! Мама же ей всё разрешала, а не мы. Простите, мистер Локхарт, вам это вряд ли интересно. -       Не особо, – согласился я. – Я вообще стараюсь не совать нос в чужие дела и чужие семейные отношения. Мне и своих хватает! -        А чё, у вас тоже не очень хорошо? У вас же вон какая крёстная классная! -       У меня тоже были родители , – я внимательно посмотрел на Рона, словно оценивал его и прикидывал уровень умения хранить тайны, а затем, словно нехотя, «признался»: – Сначала они развелись, а потом… Конец семидесятых, сам понимаешь! Половина меньше целого, но хоть что-то осталось!. -       Половина?! То есть… Ой, я это, то есть извините. Я ничё никому не скажу, правда-правда. Но это грустно, – Рон покрепче прижал к себе Паршивца, и тот даже слегка выпучил свои агатовые глазки, мужественно перенося испытание детским смущением. – А если не секрет, как вы это в детстве переживали? Когда они того… разошлись? Я не просто так любопытничаю, я боюсь об этом думать, но мне кажется, что мои тоже могут, того… ну, сами понимаете! -       Сначала ничего не понял, потому что был юн и беззаботен. Когда до меня дошли смысл и последствия, то я злился и ругался, – я вспомнил похожий разговор с Фэй и уныло вздохнул. И опять гриффиндорцы идут со своими проблемами ко мне. Ну, право дело – я же не исповедник и не психолог, меня даже совесть не тревожит из-за того, что по причине моего вмешательства семейство Уизли начало разваливаться на куски. А послать к низзлу драному всё равно не получается! – Потом долго говорил об этом со своим другом, которому доверял. Стало полегче, да и после того, как я произнёс многие вещи вслух, они стали понятней и мне было проще отбросить их. У тебя много братьев и есть целая одна сестра, Рон, но на самом деле ты у себя один. Если ты не позаботишься о себе сам, то ты… исчезнешь. Семья – это важно, даже очень, но и забывать о себе самом тоже нельзя. Если ты ударишься в страдания и начнёшь мучить сам себя, или примешься отрицать неприятную правду, то не сделаешь этим никому добра – ни родителям, ни братьям. Ни, тем более, Джиневре, которая вроде бы одумалась и стала проводить с вами куда больше времени! Я не призываю тебя быть стойким и спокойным, но избыток страданий и злости никогда не доводил до хоть чего-то хорошего! -       То есть мне что, надо просто с кем-то поговорить, да? -       С кем-то, кто сможет хотя бы отчасти понять тебя. Желательно – с ровесником. И не просто поговори – осознай происходящее и сделай вывод, хотя бы постарайся. У всех событий есть причины, Рон, вот только последствия этих причин иногда проявляются спустя годы, а то и десятилетия, но о них нельзя забывать. -       Хорошо. Я попробую. Это вроде как в шахматах, когда получаются пешечная слабость или перевес в пространстве, и ошибки кажутся незаметными, а потом оборачиваются матом! -       Вроде того, Рон. А ты, как хороший шахматист, всегда должен помнить о возможности рентгеновской, то есть прозрачной атаки и смотреть за фигуры, а не только на них! -       Ого! – обрадовался Уизли. – А вы в шахматах понимаете, да? -       Я иногда играю с Деканом. Не всё же бумагу марать или любоваться собой в зеркале! -       Спасибо, мистер Локхарт. Я пойду, а то ужин уже скоро, мне ещё переодеться надо. -       То есть? – я немного удивился. Юный гриффиндорец не походил на человека, знакомого с таким правилом хорошего тона, как переодевание к ужину. С другой стороны, я им особо и не интересовался. -       Генри – псих. Он нас всех заставляет к ужину менять рубашки и чистить мантии. И волосы себе переукладывает. Угрожает, что ещё сделает из нас джентльменов. Ребята стонут, но в порядок себя приводят Можно было бы поругаться с ним и ничего не делать, но он вроде как даже прав – Симус говорит, так девчонки от него нос не воротят, типа гарью теперь не пахнет и гадостью всякой из теплиц или после зельеварения! А Симусу доверять можно, он врать не будет. Ну, я пошёл. Ещё раз спасибо – я пока с вами говорил, мне полегче стало, да и Паршивец подуспокоился. Может, мне с ним не только играть начать, но и просто беседовать? – Рон с сомнением посмотрел на жмурящего глаза крыса и сунул его в карман мантии. Может, он её и почистит перед ужином, но своего драгоценного крысюка в клетку не вернёт. Вот и хорошо, мне же будет легче!       Итак, я лишил пацана семьи, а теперь ещё собирался лишить и питомца. Надо будет посоветоваться с Джоном – вдруг он придумает что-то, что позволит смягчить удар? У него понимание правильности и уместности действий гораздо крепче, чем у меня!       В назначенное Нарциссой время встречи я находился у Декана и обсуждал с ним такие важные вещи, как готовка самолично добытого мяса на костре с предварительным потрошением, начавший колебаться курс галлеона и специфику зачарования устойчивых к магии металлов. Сыграли и в шахматы – грех было упускать шанс сразиться с ним на клеточном поле, особенно после разговора с Уизли. А примерно в половину первого ночи я отправился в сторону Астрономической башни, чтобы встретить свою музу, возвращающуюся с занятий. Мне нравилось провожать её до каморки, служившей ей спальней. Кроме этих ночных провожаний и субботних прогулок у нас почти не было возможности встретиться и провести время вместе! По воскресеньям я почти всегда покидал школу из-за постоянного вала дел, она же навещала свою мать и наслаждалась свободой от Хогвартса. Субботние встречи были хороши, но мы не могли наглеть и проводить вместе столько времени, сколько хотелось, потому что существовала уйма причин, заставляющая меня соблюдать правила приличия – собственное желание насладиться процессом, а не итогом, общественная нравственность и нежелание следовать примеру грёбаного Слагхорна! К тому же, одно дело – не скрывать «немного» изменившиеся отношения, и совсем другое – нарочито выставлять их напоказ. Этого не могли допустить ни моя жадность, ни воспитание Авроры. И мне это нравилось! Приятная альтернатива прежним моим связам, я бы даже сказал – романтичная! -       Извини, я задержалась! – весёлый голос Авроры отвлёк меня от размышлений о диссонансе собственных предпочтений. – Дочерчивала карту, уж очень сегодня хорошее небо! Кстати, не хочешь подняться и посмотреть? Твой телескоп так и стоит на площадке, ждёт тебя! -       Субботний вечер обещают ясным и чистым, – ответил я, и она, подумав, согласно кивнула, принимая предложенную альтернативу, после чего, сжав в одной руке свой старенький компактный телескоп, положила другую мне на локоть, и мы направились по спящим коридорам к её обители. То есть, к жалкой каморке, защищённой сразу двумя Мастерами рун. Я почти машинально огородил нас чарами от подслушивания злосчастными портретами, которые пусть и перестали шпионить в пользу Дамблдора, но всё равно могли испортить настроение своим неуёмным любопытством. – У тебя рука дрожит. Ты замёрзла или увидела корабль инопланетян? -       Ещё скажи – боевую имперскую луну, – фыркнула она, явно имея в виде «Звезду Смерти». – Нет, я, честно говоря, пыталась сделать гороскоп для Вирсавии, я каждую весну ей его составляю, и меня немного взволновало поведение звёзд! -       Они стронулись с мест или на самом деле превратились в космические станции? -       Они… дрожат. Не в физическом плане, в магическом. Большой Пёс, Лев и часть Ориона. Та, где находится… – голос Авроры дрогнул и она шёпотом закончила: – Беллатрикс. -       Да ладно, – я изобразил удивление, скрывая довольную ухмылку. Затея Сириуса начала давать плоды почти сразу, и звёздные покровители семейства Блэк пришли в движение! Только бы Грэй не догадался… -       Меня это тревожит, Гилдерой. Можно было бы не обращать внимание на подобное явление, но с учётом того, что мне известно, это стало бы проявлением малодушия и чёрствости. Я боюсь, что с последним Блэком что-то случилось, и Генри… – она закусила губу и неосознанно сильнее сжала пальцы на моей руке. – Как ты думаешь, стоит ли ему сказать об этом? Мальчик питает много надежд, ему важен его крёстный, а с учётом заточения Сириуса Блэка в Азкабане я боюсь, что в скором времени Генри могут ждать ужасные вести. -       Ты беспокоишься о нём! – с удивлением отметил я. – Почему? -       Сложно объяснить. Я стараюсь не выделять никого из студентов, но Генри Поттер отличается от большинства учеников. Не потому, что он сам Поттер или твой любимчик и вас явно связывают отношения куда более дружеские, чем можно было бы предположить, а мне якобы хочется как-то подольститься к тебе. Нет. Многие дети верят в то, что среди звёзд сияют души их родителей, но на моей памяти ещё ни один не устраивал «встречу» с ними с помощью телескопа и звёздной карты! И ещё ни один ребёнок не был бы так добр и так жесток одновременно! Генри – прекрасный дикарь, он умеет пролезать в сердце. Даже Минерва недавно отметила, что он хоть и не проявляет особых успехов в трансфигурации, но отличается упорством и стремлением добиться правильного результата, а ведь она всегда обращала внимание лишь на итог, а не на сам процесс, что в жизни, что в отношении своего предмета! -       Сообщи о своём открытии Генри, прямо на следующем уроке и сообщи. Он это оценит. -       Да уж, – Аврора хмыкнула, – один из критериев оценки людей от Генри Поттера, это их отношение к Сириусу Блэку! Знаешь, я прочитала все те книги, которые ты мне порекомендовал, подняла старые газеты за восьмидесятый и восемьдесят первый годы и пришла к выводу, что Блэка просто подставили. Правительство Министра Багнолд было крайне радикально настроено по отношению к чистокровным, а с учётом того, что двое из Блэков стали Пожирателями, а третья вышла замуж за одного из них, древнейшее и темнейшее семейство просто напрашивалось на репрессии и большие проблемы! К тому же, Сириус имел возможность лет через десять стать самым молодым Министром Магии и возглавить нашу общину – благородный, при этом лишённый чистокровного высокомерия, наглый и своевольный, но при этом честный и без колебания надевший алую аврорскую униформу! Ты в курсе, что его имя на протяжении двух лет часто мелькало в сводках по происшествиям – его постоянно ставили в патрулирование самых опасных участков или отправляли на вызовы при нападении Пожирателей? -       Нет. Газеты того периода зачастую проходили мимо меня – я находился в самых труднодоступных уголках Британии, да и подписываться на «Пророк», зная, что сова может прилететь в то время, когда ты сидишь в засаде или пытаешься выбраться из гнезда накеров… Ну, наверное, это не самый лучший способ потратить два подписочных сикля в месяц! Да и в тот период меня мало интересовали сводки происшествий, я и так знал, что люди мрут, а Министерство бездействует. Восемнадцать лет – время отрицания и самоутверждения, вот я этим и занимался: отрицал текущий беспредел и учился убивать тварей, – я почти безразлично пожал плечами. Джон в ту пору проходил учёбу на аврорских курсах, и я, зная, что его точно не отправят на улицы, старался дистанцироваться от происходящего. Я бежал от Пожирателей и иже с ними, и глупо было бы уделять время и внимание тому, от чего пытался избавиться! -       Восемнадцать… – Аврора вдруг остановилась и очень внимательно, даже пристально посмотрела на меня. – Я всё время забываю об этом! -       О чём? О том, что я после окончания Хогвартса из ученической мантии сразу переоделся в наёмническую броню? -       О том, что я на шесть лет тебя старше! – с обиженным возмущением воскликнула она. -       И что? – я рассмеялся. – Тебя волнуют ничего не значащие мелочи, муза моя. Даже изменение силы излучения какой-нибудь далёкой, давно погасшей звезды, куда важнее этого бесполезного факта. Ты приняла мой характер, мои привычки и моё прошлое, но не можешь успокоиться из-за этой ничего не значащей разницы в возрасте?! -       Меня это иногда смущает, я вспоминаю, что ты пришёл преподавать в Хогвартс, когда тебе было только двадцать девять лет, а я… – Аврора недовольно поморщилась. – Я ощущаю себя как-то неправильно! -       Тогда не думай об этом и ощущай себя счастливо. Как тебе такой вариант? – я остановился и обернулся к ней, внимательно вглядываясь в её лицо, оттенённое лёгкими досадой и горечью. – Или что-то мешает тебе? -       Очередной приступ самоедства и сомнений. Чем ближе конец учебного года, тем больше я… -       Боишься, что я уйду и забуду тебя? Что твои признания и твои чувства окажутся слабее моих пристрастий и тяга к свободе и независимости, которая и сделала меня тем, кто я есть, разделит нас? Или ты опасаешься того, что я заскучаю и отмахнусь от всех слов, что говорил тебе и всех тех прекрасных минут, что мы провели вместе? – я почти невесомо провёл ладонью по тёмным, собранным в аккуратный пышный узел волосам и пригладил слегка взъерошенные ночным ветром прядки. – Меня волнуют не те незначительные годы, которые разделяют нас, а те интересы, которые объединяют. Или же ты считаешь, что меня может разочаровать та нежная неспешность, которой мы оба придерживаемся? – я наклонился чуть ниже, с интересом разглядывая сменяющиеся эмоции. Женские лица куда выразительней мужских, и даже самая отпетая лгунья, привыкшая изображать чувства, редко когда может скрыть истинные переживания. А ещё я научился отличать правду от лжи, обращая внимание не на слова, а на желания, воспринимаемые мной как осенний ветер или весенняя сырость, и нежное, солнечное тепло, исходящее от Авроры, ощущалось кожей так же, как и касание рассветных робких лучей. – Мне нравится то, что я испытываю, моя несравненная муза, а ярко горящее пламя страсти зачастую потухает прежде, чем толком разгорится питающее его топливо.       Её глаза сверкнули радостью – настоящей, яркой и настолько откровенной, что я решил поддаться давно испытываемому искушению. Я склонился ещё ниже, Аврора приподнялась на цыпочки, кладя ладонь мне на грудь, прямо напротив сердца, и… -       Депульсо!       Мордредов рефлекс, помноженный на злость от того, что столь прекрасный момент был испорчен, отбросил возникшего в коридоре домовика к противоположной стене и едва не размазал о камни. Аврора, не сразу сообразившая что к чему, потому что она была преподавательницей, а не тренированным охотником, отшатнулась от меня и выставила неплохой, но немного неровный щит, стараясь, как ни странно, прикрыть не только себя, но и меня. Судя по всему, после декабрьской встречи с лже-Грюмом она начала знакомиться с таким понятием, как «паранойя»… -       Простите, простите мистер Локхарт! – зачастил домовик, поднимаясь с пола. – Мне не стоило появляться без предупреждения, я допустил ошибку! Я напугал профессора Синистру, простите, простите! -       Хватит верещать, – велел я. – Что случилось? -       Супруга временного директора, леди Малфой, хочет напомнить вам о назначенной встрече! Раз вы всё равно не заняты и не спите, то… -       А знает она об этом потому, что ты или твои собратья следили за мной. Отлично! – я выругался. – Передай леди, что ночные визиты не согласуются ни с её честью замужней дамы, ни с моими принципами. А теперь проваливай, Морганы ради, иначе я наколдую у тебя на голове кроличьи уши, которые будут видны даже тогда, когда снова станешь следить за мной, прикрывшись эльфячьей невидимостью! -       Ой, не надо! – задушенно пискнул домовик и исчез. -       Что от тебя нужно леди Малфой?! – с возмущением, смешанным с опаской, спросила Аврора, не торопясь убирать щит. -       Не здесь, – процедил я, поигрывая палочкой и тоже не спеша её убирать. – Вот ведь… от одного надзирателя избавились, другой объявился! -       Пойдём! Раз дело дошло до того, что презирающая тебя Нарцисса Малфой ищет встречи и не стесняется использовать домовиков Хогвартса, значит, дело плохо! -       Что, её неприятие так заметно? -       Меня пытались учить искусству истинной леди – лицемерию и умению менять маски по десяток раз на дню, но я оказалась столь же бездарна в этой науке, как и в вопросах развития магического дара! – с заметным сарказмом сообщила Аврора и наконец-то, со второй попытки, развеяла щит. – Из-под палки получается, но и только! -       Это смотря какая палка, – не согласился я, вспоминая собственное детство. – На меня в качестве мотивирующего фактора вполне неплохо действовали вафельные трубочки с кремовой начинкой и эклеры! -       Поэтому ты теперь не ешь сладости? Я помню тот вечер с пирожными – ты почти к ним не притрагивался, хотя нас закармливал от души! -       И поэтому тоже. Пойдём, я должен тебе кое-что сообщить, – я отобрал у Авроры карты, телескоп, и к её каморке мы подошли гораздо быстрее, чем должны были – неспешная романтичная прогулка по спящему замку была безнадёжно испорчена! -       Леди Малфой жаждет встречи со мной, потому что считает, будто я могу помочь её мужу так же, как помог Северусу! – без обиняков сообщил я, как только дверь за нами закрылась и защитные чары вместе с рунами превратили комнату Авроры в неприступную крепость. -       Сиятельному Люциусу надо прочистить мозги? Извини, но не верю! -       Нет. С мозгами у лорда всё в порядке. А вот с вопросом подчинения – нет! Я умудрился избавить Северуса от Метки, и… -       Ты что сделал?! – со странной смесью негодования, восхищения и изумления спросила Аврора, хватая меня за руку. – Это считается невозможным, Гилдерой! Если об этом кто-то узнает, тебя или попытаются убить, или силой заставят «обелять» причастных к Тёмному Лорду магов! -        Знаю. Уже начали – Нарцисса вломилась ко мне прямо перед тем, как я собирался на прогулку с Северусом, и едва не приставила нож к горлу, требуя избавить Люциуса от последствий служения Неназываемому! Но есть один нюанс, который я не имел права им сообщать. Тебе, наверное, смогу… – я вздохнул, ощущая, как вместо каменного пола, прикрытого ковром, под ногами возникает хрупкий лёд. – Прошлым летом… в июне… Неназываемый отдал мне Северуса! -       То есть как – отдал? -        Я забалтывал одержимую Ирму, стараясь выгадать время для Джона Долиша, чтобы тот мог вытащить Генри, и в процессе неубиваемый мерзавец предложил мне перейти к нему на службу. Дескать, мы – я, мой ум и моя красота – были бы ему полезны! Ну, а я в качестве оплаты потребовал Снейпа. Он сказал: «Забирай», слово было сказано, а что сделка не состоялась, так это проблема Ирмы и её внезапно отлетевшей головы! Согласия я не давал. -       Подожди… – Аврора отстранилась от меня. – Мы знали, что Ирма была одержима, но… Неназываемый?! – в её голосе промелькнули истеричные нотки. -       Да, это была тайна, которую знала половина школы, и я старался не разглашать её, чтобы не поднимать панику, тем более что духа удалось изгнать, а потом мы все вместе организовали защиту от проникновения Тёмного Лорда в стены Хогвартса, и… -       Дамблдор тоже знал, да? – тихо спросила Аврора, а потом взорвалась. – Сука бородатая! Ублюдок! Знал и ничего не делал? Церберов разводил, драконов, над детьми опыты ставил, а одержимых проморгал?! Да не поверю! О-о-о…. А ты почему молчал?! -       Потому что до отстранения директора вам было опасно это знать, а после – уже не имело значения. Школа защищена, Декан предупреждён, Септима – в курсе, ей и прочим деканам сам Скримджер сообщил, что неумирающая дрянь вернулась, да и… -       Ты нам не доверял? Нет, тогда бы ты не стал просить нас о помощи с защитным контуром или предлагать идею с палочками для сквибов! Ты… Это часть твоих тайн, да? -       Да. -       Я догадывалась, боялась об этом думать, но подозревала. По оговоркам, по встревоженности Септимы и Помоны, по слухам, касаемо смерти племянников Селвина и неожиданному переселению Нарциссы Малфой в школу было ясно, что что-то идёт не так! То есть, Тёмный Лорд вернулся… -       Он и не исчезал, Аврора. Отошёл на задний план, накапливая силы, но… -       Он возвращается. А ты можешь лишить его части слуг! -       Да не могу я, в том-то и дело! Этот идиот сгоряча передал мне «права» на Северуса, поэтому мне и Долишу удалось избавить Снейпа от одержимости, снять последствия нахождения под властью Неназываемого и прочистить мозги, но остальные-то Пожиратели, добровольные или нет, принадлежат своему хозяину, и я ничего не могу с ними сделать! А говорить Нарциссе или Люциусу, что я держу в руках поводок, накинутый на шею Северуса, нельзя! Представляешь, что начнётся? -       Умеешь ты найти себе головную боль! Лорд мог ощущать настроение и эмоции своих слуг, это я точно знаю. Представляю, как тебе было паршиво от постоянного негатива Северуса. Не удивительно, что ты не выдержал и решил сделать его немного поспокойней, – она печально вздохнула. – Да, об этом никому знать нельзя! Но и Нарциссу я понять могу. Удивительно, что она – бывшая Блэк – не попыталась сходу продемонстрировать тебе причину, почему её семья называлась Темнейшей, а не просто Тёмной. -       Знаю. К счастью, тогда её остановил Люциус, который соблюдает договор со школой и не желает портить со мной отношения. -       Не только с тобой! – Аврора вдруг развеселилась. – Тебе же в случае Северуса помогал Джон Долиш, которого точно призвал в школу Генри Поттер! О-о-о, быть обязанным не просто аврору, а самому Долишу… на это Малфой не пойдёт! После того, что тот устроил при усмирении Визенгамота, этого человека стали бояться едва ли не больше самого Скримджера! -       Ну, есть такое, – ответил я, стараясь скрыть гордость за друга. – Боюсь, в свете всего этого нас теперь всегда будет сопровождать Люччи. Нарцисса не успокоится, а я… -       Гилдерой, я понимаю всё – и смысл твоей «дружбы» с Северусом, которая похожа на смесь игры в «кошки-мышки» и перевоспитания трудного подростка, и причину внимания леди Малфой к тебе, но… Мне надоело, что нам всё время кто-то мешает! – заявила она и покраснела. – Северус – да, Нарцисса – нет! Считай это проявлением типичной женской ревности. У нас было всего несколько свиданий, а на тебя уже положила глаз посторонняя, да ещё и замужняя женщина! Причём не в том смысле, который был бы понятен и естественен! Так что Люччи будет не просто сопровождать нас, но и делать это в видимом состоянии, потому что твою безопасность может обеспечить только она. Твоя домовушка – самое преданное создание, которое только может быть. -       Я уже говорил тебе сегодня, что ты – чудо и истинное сокровище? – спросил я, с умилением глядя на кипятящуюся Аврору. -       Нет. И не стоит, иначе я начну смущаться, потеряю остатки самообладания, и сама поцелую тебя! – призналась она, враз теряя весь свой праведный гнев и превращаясь в робкую влюблённую девчонку. -       И что в этом плохого? -       Я не знаю, как ты отнесёшься к подобному!       Ах, да! Традиции и мораль. Леди не имеет права проявлять первой инициативу подобного рода. Вбитое палкой просто так обратно не выпихнешь ни из разума, ни из души. -       Я отнесусь к этому исключительно положительно. Или ты хочешь отложить столь волнующее событие на момент посещения Астрономической башни в эту субботу?!       Она сглотнула, заворожённо глядя на меня, и покраснела ещё сильнее. О, Моргана, Аврора становилась до невозможности милой, когда смущалась подобных естественных вещей! Её лицо покрывалось краской не полностью, большая часть приходилась на верхние скулы и переносицу, что лишь подчёркивало красоту широко распахнутых глаз и яркое сияние искр в расширенных зрачках. -       Моя леди, ты прекрасна и восхитительна, – произнёс я, беря её за руку и прикасаясь губами к нежной коже. – И если ты решишь, что совместное наблюдение за звёздами преждевременно, то я с удовольствием проведу субботний вечер за прогулкой по замку, по расцветающим окрестностям или за выбором новой картины вместо надоевшей всем мазни. -       Прости? – она опешила. -       Пусть и запоздало, но не пора ли удалить бесполезных соглядатаев, надзирающих за твоей дверью? Я смогу их перевесить, и тебя при выходе наружу будет встречать то, что станет радовать твою душу, а не расстраивать и огорчать. -       П-посмотрим, – выдавила она, опуская взгляд и при этом с силой стискивая мои пальцы. Несмотря на все желания, на взаимность и складывающиеся в нашу пользу обстоятельства, ей всё равно было тяжело решиться на глоток холодной воды после того, как она так жестоко обожглась. Вот в этот момент я как никогда был близок к тому, чтобы подпортить Северусу профиль. Останавливало лишь то, что сама моя муза, несмотря на злость и обиду, нисколько не обвиняла его самого, не ставила на место виновника всех своих бед и не пыталась как-то повлиять на наши с ним отношения. Её благородство подкупало и заражало.       Мордред, и почему меня любили такие люди, как Джон и Аврора? Чистые, достойные и без усилий помогающие мне сохранять тот рыцарский романтизм, которым я восхищался, но старательно отрицал в качестве части собственного характера, чтобы не размякнуть раньше времени и не проиграть в борьбе за целостность собственной шкуры?       Моргана, я так хотел, чтобы так продолжалось и дальше...