Клинок и перо

      Я уже начал скучать по тем временам, когда моими проблемами являлись только Дамблдор и Неназываемый. Теперь источником моих бед стали дети и женщины, и если Гарри и Аврора имели полное право приносить мне толику беспокойства, то остальные… Да у меня волосы скоро выпрямляться начнут, и кожа шелушиться станет с их беспардонных замашек! Нарцисса, Фэй, Джиневра, теперь ещё и младший Уизли… Он припёрся ко мне в воскресенье утром, за час до завтрака – невыспавшийся, бледный, и с тремя прицепами в виде крысы Петтигрю, Фэй Данбар и Гарри. Я был рад видеть только последнего! -       Не понял… -       Мистер Локхарт, вы мне советовали поговорить с кем-то, я и поговорил, – уныло протянул Рон, глядя на меня красными с недосыпа глазами. Петтигрю, несмотря на крысиную внешность, выглядел не лучше. Данбар зевала, а Гарри… Я принюхался и уловил знакомый запах. Он что, тоник пил?! – И с братьями, потому что вдруг они больше меня знают, и даже к деканше новой ходил, она умная и от нас не отмахивается, в отличие от Маккошки, и с ребятами, только ни до чего хорошего мы не договорились. А ещё я спёр у Перси письмо, – и рыжик, вынув из кармана чуть помятую бумажку, протянул её мне. -       Рональд, я не имею права читать чужую переписку. -       Мама Рона предупредила Перси, что на вокзале их будет встречать тётя Мюриэль, которая из Прюэттов, и что они все какое-то время будут жить у неё, – Фэй не стала тянуть кота за хвост и сообщила самое главное. -       Это не наша тётя, а мамина, но она дико бесится, если мы зовём её бабушкой! И она ужасно противная, а ещё терпеть нас не может, не понимаю, почему мама всегда приглашала её в гости и старалась быть с ней вежливой. Тётка Мюриэль из всех нас любила только Билла с Чарли, а маму называла дурочкой. А теперь мы будем жить у неё, а не дома! И папа вообще ни на одно письмо не ответил, – Рон был готов разреветься. – Я сначала думал, что маме хуже стало и она совсем разболелась, я Биллу написал, а он ответил, что маме наоборот, лучше становится, и что б я за неё не переживал. Тогда почему мы не можем поехать домой?! -       Ты орёшь так громко, что тебя по всей школе слышно, – недовольный голос Драко Малфоя заставил меня испытать досаду и сожаление. Ну они же могут друг с другом поговорить, я-то им зачем?! Слизеринец появился в коридоре в сопровождении обоих своих верных охранников и, судя по лицам, эту ночь дети тоже провели отнюдь не в постелях. Досада отошла на второй план, мне стало любопытно! – А домой вы не можете поехать, потому что это – дом твоего отца и миссис Уизли не имеет права в нём больше жить. Вот, держи, я это у своих спёр. Мистер Локхарт, вы ведь ничего не слышали, да? – нагло спросил маленький змеёныш, нисколько меня не стесняясь и даже не думая делать вид, будто совершает что-то неправильное. -       Я бы предпочёл и не видеть, но вас всех, как я понимаю, моё мнение интересует в последнюю очередь. -       Вообще-то, если это было так, мы бы к вам не пришли, – заявила Фэй. Несмотря на гордый и немного наглый вид, голос её звучал слегка неуверенно. – Тут просто не очень хорошее что-то вырисовывается, и мы не знаем, что с этим делать, потому что оно с нашим бывшим директором связано. -       А Дамблдор тут причём? -       Так получается, что это он – папа Билла с Чарли! – возопил Рон. Я едва не выпал в осадок и с трудом удержал нецензурный возглас изумления. – Тоже рыжий, тоже голубоглазый, а ещё маму чуть ли не силком за папу, то есть моего папу замуж выдал! Типа это, себя прикрывал. Правда, почему Чарли родился я так и не понял, но Билл… А ещё папа Дамблдору помогал, мы тут просто стали всё вместе сводить, и я узнал, что Драко с пацанами слышали, как тот ему громовещатель присылал и что-то важное министерское докладывал, и я сам другие моменты вспомнил, как папа был готов бывшим директором и днём и ночью восхищаться, и нас этому учил! Он бы для него всё-всё сделал и поэтому даже на маме женился! А теперь Дамблдор на острове Мэн, папа за ним прятаться не может, потому что именно он его прикрывал, и мама сбежать от него может! -       Быстро все внутрь, – я распахнул дверь и впустил в гостиную ораву детей. – Теперь только призраки не в курсе ваших семейных перипетий! -       А почему? – Гойл едва ли не впервые на моей памяти проявил словесную инициативу и задал своевременный уточняющий вопрос. -       А они мистера Локхарта боятся и к нему ни за что не приблизятся! – пояснила Фэй, без зазрения совести заходя в мои покои. – Вот бы его к нам в замок на пару недель, а то призрак прапрапрабабушки совсем страх потерял – вмешивается в разговоры и приказывает нам идти войной на англичан! -       На проклятых сассанахов, – въедливо уточнил Гарри и поспешил занять своё любимое место. Когда в мою комнату последним заходил увалень-Крэбб, в коридоре раздался топот, мало чем отличимый от галопа взбешённого кентавра, и растрёпанная, одетая в мантию поверх пижамы Гермиона Грэйнджер влетела внутрь, едва не сбив с ног беднягу Винсента! -       Успела! – счастливо выдохнула она, прижимая к груди кипу свитков и пару книг. – Вы меня чуть не забыли!       Я был готов биться головой о стену. Семеро студентов-второкурсников в моей гостиной были не тем, что я хотел получить с утра пораньше в воскресенье! -       Люччи – чай гостям, а мне – кофе. -       И печенье? – уточнила домовушка, появляясь рядом со мной. Её вопрос утонул в восторженном девчоночьем вопле. Фэй, уже пару раз заглядывавшая ко мне, не видела фэйри, и теперь с восторгом смотрела на её милую мордочку, на кружевную наколку и пышное платье из бирюзового бархата. -       Какая миленькая!!! -       И печенье. А ещё – сэндвичи, потому что, как я понимаю, на завтрак господа студенты идти не собираются. -       А можно? -       А у вас тут красиво… -       Это что, аурная линза?!       Я едва не заскрежетал зубами, но быстро взял себя в руки: -       Линзу не трогать, она рабочая. И не тяните время – если вы хотите что-то рассказать, то не медлите. Потому что ваше отсутствие на завтраке скоро обнаружат, начнут выяснять, где вас видели, и придут ко мне с претензиями! -       Да, мистер Малфой, в отличие от Дамблдора, всегда обращает внимание на то, кого нет за столом, – с одобрением протянул Рон, наверняка вспоминая, как Альбус отказывался искать пропавших Фэй и Джинни. Драко, услышав похвалу в адрес своего отца, слегка раздулся и задрал кверху нос. -       Мистер Локхарт, мы просто хотели Рону помочь, потому что это очень плохо, когда с родителями что-то случается, – зачастила Гермиона, вываливая свой груз на мой стол, прямо поверх чужих эссе и плана практикума по невербальным щитам для шестого курса Рэйвенкло. – У нас почти у всех с ними что-то не так бывает, то есть это, получается, нормально, но нам-то от этого не легче! -       Понимаю. Вас. Но не понимаю, чем я могу помочь, кроме участия и способности выслушать! -       А нам больше и не надо. Потому что вы нормальный взрослый, вроде нашей деканши, только ей мы ещё не очень доверяем, а вас уже знаем. И вы точно ничего не выдадите, если вдруг выяснится, что мы где-то ошиблись. А мы вполне можем это сделать, потому что ещё мало что знаем, – тараторила Геримона, копаясь в своих свитках и выискивая нужный. Встрёпанная кудель, заменявшая ей волосы, падала на лицо и загораживала обзор. – Я в класс нашего клуба сбегала и кое-какие статьи скопировала, чтобы наглядней было, только перепутала, что куда всунула, потому что торопилась… Грэг, помоги, а?       Троллёнок, довольно пыхтя, тут же закопался в макулатуру вместе с Гермионой. Я не выдержал и тут же наколдовал гриффиндорской заучке высокий хвост, собрав в него все её лохмы и заодно придав им гладкий, пристойный вид. Захихикавшей Фэй я наколдовал на голове огромный бант в цветах герба Данбаров. -       Тебе идёт! – тут же заявил Гарри, откровенно наслаждавшийся всеобщим помешательством, и Фэй тут же перестала обиженно сопеть. – Мистер Локхарт, вы на нас не злитесь, пожалуйста, это не очень вежливо с нашей стороны так к вам припираться, тока больше не к кому. Я бы у Джона совета спросил, но ребята испугались его беспокоить. -       Зверюга он, твой Джон, – буркнул Драко. – И вообще, долго я это держать буду? Забирай и читай! – вспылил вдруг он и сунул то самое украденное письмо Рону. Примолкший рыжик забрал бумажку, развернул её и начал читать. Округлил глаза, обиженно шмыгнул, и стал читать снова. -       А при чём тут твоя мама?! – наконец спросил он. – Почему моя ей пишет и совета спрашивает?!       Ой… Началось! И кто из Малфоев допустил такой просчёт, что Драко смог завладеть частью переписки между двумя леди и сделать наверняка неверные выводы? -       А кто её знает. Я не помню, чтобы моя мама о твоей вообще упоминала, обычно только твоего отца ругали сам знаешь за что. Особенно этим летом. -        Это за тот обыск, да? – скис Рон. -        И за него тоже. -       Мистер Локхарт, – Рон повернулся ко мне и протянул письмо. – Почему мама пишет леди Малфой, что всё равно не сможет вернуть себе свою настоящую фамилию, а Прюэтт она больше быть не может? Это значит, что они с папой точно разводятся?! И что с маминой девичьей фамилией не так? Это мы теперь все что, Дамблдорами будем?! Я не хочу! – рыжик едва не начал визжать. -       Нашла! – радостный вопль Грэйнджер заглушил стенания рыжика. – Вот – статьи о правах директора школы заключать брак между студентами, а это… о, Грэг, спасибо, это тоже нужно. А это – о статусе детей, рождённых в студенческом браке. Что я забыла? -       Ты забыла про отступные, – напомнила ей Фэй. Гермиона кивнула и снова начала просматривать свои свитки. -       Рональд, я очень сильно сомневаюсь в том, что твоя маменька имела связь с директором Дамблдором, – начал я, пытаясь успокоить истерящего Уизли. – Мало того, что это аморально, а наш бывший директор являлся радикально настроенным поборником нравственности – хотя кого это останавливало – так ещё он… -       Педик, да? – подал голос Гарри, отвлекаясь от печенья. – Бородатый злобный педик. И он всё время только девчонок обижал. Пенелопа, Гермиона, Фэй, Джинни… Может, он когда миссис Уизли за мистера Уизли замуж выдавал, не её прикрывал, а его? -       Ты чё несёшь?! – взвыл Рон. -       А чё тогда мистер Уизли ему так помогает, как родному, да ещё в ущерб собственной семье? Это только по большой любви такие косяки прощать надо, а за Джинни ему вообще всю бороду выдергать нужно было! -       Ты хочешь сказать, что мой папа – тоже педик, а мы тогда откуда взялись? -       Ну бывают же и эти, которые на два фронта воюют. Забыл, как называются, – Гарри почесал затылок, а потом радостно возвестил: – О, биссектруалы! – Я едва не подавился кофе. А вот бедный Драко не удержался, фыркнул и забрызгался чаем. Люччи, правда, тут же очистила ему мантию. – А с лордом Малфоем у них вражда, потому что миссис Уизли родственница леди Малфой через Блэков, и те не могут простить, что ей жизнь попортили. Только почему твоя мама замуж за подозрительного Артура уже беременной выходила, я не понимаю. То есть ещё кто-то четвёртый был. -       Стоп! Вы сейчас договоритесь до того, что превратите Хогвартс в бордель всебританского масштаба! -       А разве это не так? – удивлённо округлила глаза Фэй. – Папа очень часто называл школу смесью дома терпимости с домом умалишённых. Ну, когда думал, что я этого не слышу! -       Хватит себя накручивать, – решил я, отставляя пустую чашку с кофе. – Давайте сюда свои свитки и письма, будем разбираться. А то подняли панику и напридумывали себе всяких ужасов. Вдруг всё не так уж и плохо.       Я лукавил. Всё было именно что плохо, и дети сумели до этого додуматься сами, сунув нос в чужую переписку и озаботившись прочтением нескольких законов. Когда ко мне заявился Малфой вместе с Септимой и Северусом, как деканами «пропавших» учеников, я успел снизить градус истерики и убедить Рона в том, что его отец если и педик, то только в моральном плане. Для него это было очень важно! А ещё я помог кое-как определить будущее пятерых Уизли, всё ещё являвшихся студентами и поэтому зависящих от денег отца, которых теперь могло и не быть. Нет, их бы никто не выкинул из школы, дети стали бы учиться за счёт помощи Попечительского Совета, но быть обязанным тому же Трэверсу Рон категорически не хотел, и я его прекрасно понимал.       Во время разбора полёта кривоватой детской логики Питер перебрался из рук Рона в мой карман и затих, стараясь даже дышать через раз. Я не стал прогонять крысюка и вообще сделал вид, что не заметил его манёвра. Значит, Петтигрю понял, что у него под лапками горит земля, и решил пообщаться. Джона бы ещё как-то выцепить, для надёжности...       Как и в прошлый раз, моя умная домовушка открыла перед Люциусом дверь ещё до того, как он в неё постучал, и глазам временного директора предстала моя гостиная, разорённая сворой детей. Вид собственного сына, спорящего над каким-то свитком вместе с беспокойной Гермионой, застал его врасплох и он не смог вымолвить ни слова. Северус тоже как воды в рот набрал, и пришлось отдуваться Септиме. -       Гилдерой, ты начал пренебрегать собственными советами! – заявила она, входя внутрь. – Ты так яро агитировал за правильное питание, а теперь не только сам пропускаешь завтрак, но и потворствуешь в этом неблагом начинании нашим студентам! -       У нас были сэндвичи, профессор Вектор! – бойко заявила Гермиона. – И Люччия пыталась накормить нас овсянкой, но мы сами отказались. -       А от наших договорённостей вы тоже отказались? Кажется, мы с вами условились, что в случае вынужденного нарушения распорядка или правил школы, вы станете предупреждать меня об этом! -       Простите, мы думали, что успеем! – без тени сожаления ответил Гарри. – Только чё-то всё затянулось и всякое интересное выяснилось. -       И что же именно выяснилось, раз вы с утра пораньше собрались такой пёстрой компанией в гостиной преподавателя ЗОТИ? – Люциус наконец справился с собой и с подозрением посмотрел на ворох бумаг. -       Ну, у Рона бо-о-ольшие проблемы, а сами мы додумались до того, что он – Дамблдор. Вот, пришли выяснять, правы мы или нет. К счастью, мы ошиблись! -       Мистер Уизли, откуда у вас подобные инсинуации в отношении собственной матери?! – возмутился Люциус. -        А чего она сначала за папу вышла замуж в школе, а теперь, как бывшего директора на остров Мэн отправили, с ним разводится?! Почему тогда нас к тётке Мюриэль отправляют, а папа на письма не отвечает? – возмутился Уизли. – И вообще, вы-то чего беспокоитесь, это же вас не касается. -       Мистер Уизли, вы не могли бы унять свой темперамент?! – процедил Северус, неприязненно косясь на мальчишку. Тот шмыгнул носом и заявил: -       Да я бы на вас посмотрел, если бы вам заявили, что ваш папа – педик и вместе с Дамблдором крутил всякое! А оно всё сходится, Мордред бы их всех побрал. И чё мне с этим всем теперь делать? И Билл с Чарли молчат, хотя я их спрашивал! -       Да я предположил только! И не педик, а биссектруал, я по телеку это слово слышал! И оно правда сходится. Только мы так и не поняли, откуда Билл взялся. Ну, который старший брат Рона, – Гарри с интересом посмотрел на побледневшую от таких заявлений Септиму, на хватающего ртом воздух Северуса, а затем впился взглядом в скорбно молчащего Люциуса. – Вы знаете, да? Только нам не скажете. Ну, нам понятно, мы тут почти все чужие, только Рон-то вам типа дальний родственник и он ни хрена не понимает, что происходит. А ему вместе с братьями и Джинни придётся жить у тётки, которая их люто всех ненавидит, потому что они – Уизли. И ничего хорошего из этого не выйдет, это я по своему опыту вам говорю. Злые тётки – это капец как хреново! -       И Джинни снова будет плохо, – уверенно добавил Фэй. – Мы с ней общаемся, я знаю, что она письма от тётки получает, и та ей пишет, что Джинни сама виновата в том, что с ней, то есть с нами, случилось. Ещё и доказывает ей это, а она потом дня два справиться с собой не может и у неё магия «играет», совсем как когда нас с ней лекари мадам Равиаль в порядок приводили и заново учили магию чувствовать. И не смотрите на меня так, я об этом своим друзьям всё рассказала, чтобы моих ошибок не повторяли. -       Наших! – фыркнула Гермиона. – Наших, Фэй! Я тоже тут не самая умная. -       Самая, – недовольно буркнул Гойл, косясь на неё весьма подозрительным взглядом. Кажется, ему нравился её хвостище. -       Неа! Если с запоминанием фактов у меня всё хорошо, то вот с их анализом – большие проблемы! Мне работа в нашем клубе это очень наглядно показала. – Гермиона душераздирающе вздохнула и посмотрела сначала на свитки, потом на Грэга, всем видом демонстрирующего несогласие со своей «дамой сердца», а потом повернулась к лорду Малфою. – А вы можете что-нибудь сделать? Ну, как лорд, как директор школы и как единственный юридически дееспособный родственник Рона по мужской линии? – Только многолетняя практика по сокрытию истинных эмоций позволила Люциусу сохранить выражение лёгкого изумления, не переходя к полному охереванию. – Если бы вы к мистеру Локхарту не пришли, то мы бы вас беспокоить этой проблемой не стали, но раз так удачно совпало и вы сами здесь оказались… -       Директор школы должен следить за морально-магическим состоянием учеников, – с ноткой зловредности процитировала Фэй, и бантище на её голове согласно затрепетал «крыльями». – Наш бывший не следил, и где он в итоге оказался? -        Papa, ты ведь сможешь нам помочь? – с надеждой спросил Драко, глядя на Малфоя-старшего, как не всемогущее божество. -       Вам? -       Ну, Рон-то действительно нам родственник, как и Джиневра… Я не собираюсь с ними враждовать, меня Генри ещё в первый день знакомства историей Ромео и Джульетты впечатлил, не нужно мне такое будущее! И если с близнецами и Перси мы точно не поладим, то с младшими Уизли всё в порядке. Может, мама найдёт какой-нибудь способ, – осторожно протянул он. – Она ведь бывшая Блэк, как и бабушка Рона. -       Блэки бывшими не бывают! – громко заявил Гарри. – Они всегда – Блэки!       И с такой яростью посмотрел на Северуса, будто он лично был виновен в злоключениях Сириуса. Я поднялся с дивана и подошёл к Малфою, на ходу взмахивая палочкой и демонстративно отгораживая нас с ним стеной, заглушающей голоса. -       Вот ваш с Нарциссой шанс сойтись поближе с Генри Поттером. Возможно, повторяю – возможно, Долишу известны и иные способы ослабить Тёмную Метку, которые не связаны с одержимостью. -       С какой стати Поттер будет помогать мне, если я не сделал ничего для него лично? – устало спросил Люциус, и в его глазах не было ничего, кроме обречённости. – Не сделал и не сделаю – в июне я буду вынужден покинуть школу и уступить пост новому директору, и я уже не буду способен оказать мальчику хоть какую-то услугу! Ты был прав, когда говорил, что Нарцисса упустила возможность заручиться поддержкой Генри, но я сам считаю, что ей не стоит знакомиться с ним. Она не сможет изображать добрые чувства, да и… -       Не надо ничего изображать. Ты разве не видишь, насколько сильно дети обеспокоены участью Рональда и Джиневры? – я кивнул в сторону припёршихся ко мне детей, горы свитков и прочих свидетельств единения двух факультетов. – Здесь всё просто: ты помогаешь Рональду, а Генри, может быть, хотя бы пробует помочь тебе. Данбар об этом узнает, его дочь точно сообщит любимому папе о подобном событии. Ты хочешь остаться на посту директора, Люциус? Тогда действуй. -       Предлагаешь использовать детей?! -       Упаси Моргана. Не использовать, а помочь им, пусть и в ущерб себе. -       Нет ни одного варианта! – возмутился Люциус, встряхивая головой, отчего с серебристо-снежных волос заиграли искры. Я откровенно любовался сиятельным лордом – загнанный в угол, растерянный, он всё равно держал голову высоко, а спину – прямо. Это не тупица Трэверс, наглый до потери осторожности! -       Есть. Рональд и Фэй верно заметили, что находиться в зависимости от Мюриэль Прюэтт дети Уизли не смогут. Помня истинную подоплёку замужества Мэри, то есть Молли, эта женщина не просто затиранит детей. Она, как незамужняя дама, имеющая влияние и определённую свободу действий, тут же начнёт пристраивать внучатых племянников, и кто знает, кому она подпихнёт ту же Джиневру. -       Это я понимаю не хуже тебя. Но в нынешнем положении я мало на что способен, кроме утешения! Мэри и так везёт – пока что удаётся держать в тайне бракоразводный процесс и участие её старших сыновей в нём, но моё влияние сейчас ослаблено, должники затаились, так как все ждут итогов учебного года! Я могу рискнуть своей репутацией и взять двух младших детей Мэри под свою опеку, но что делать с беспокойными близнецами и Персивалем, я понятия не имею. Мне они не нужны. -       Так у них есть родственник, который может о них позаботиться. Артура, скорее всего, признают лишённым доверия, так как совокупность всех проблем его семьи станет для него петлёй висельника. Но есть ещё один Уизли, который может хотя бы попробовать, если его правильно попросить и обрисовать ему всю картину без недомолвок. -        И кто же? Старшая ветвь Уизли сама отстранилась от Артура! -       Ты забыл о Галахаде Уизли, бухгалтере моей крёстной. Он проявлял интерес к своим племянникам, когда посещал школу вместе с милой Джейн. -       Он сквиб! А близнецы – бешеные джарви, которых нельзя подпускать ни к чему мало-мальски важному! -       А это будут не твои проблемы. Главное – не подпускать их к Мюриэль, потому что она может отправить мальчишек практикантами в Гебридский заповедник, где они сдохнут в течение первого же месяца. Вряд ли Мэри порадует потеря сразу трети сыновей! -       Почему ты опять суёшь нос в дела семьи Уизли? – насторожился Люциус, оценивший открывшиеся возможности. -       Из-за размолвки с братьями Джиневра доверилась Неназываемому. Как ты думаешь, что сделают младшие дети, когда через пару недель узнают о разводе родителей? Я уже говорил, что хочу уйти отсюда целым и с хорошей репутацией. Если для этого надо впрячься в тягло под названием «проблемы гриффиндорцев», то почему бы и нет? В прошлом году я с ними как-то справился. А ты, проявив нужную степень лояльности и демонстративной заботы, можешь получить шанс на директорское кресло и в следующем году. Пусть оно не сильно тебя привлекает, но замок дарует защиту, какой никогда не будет ни у одного из твоих особняков! -       Я попробую. Ты правда думаешь, что это сможет впечатлить Генри Поттера? -      Люциус, ты сам слышал в Тайной Комнате Слизерина его рассуждения о семье. Я не говорю, что он обязательно тут же ринется упрашивать аврора Долиша найти способ освободить тебя от метки. Но он может начать думать об этом, так как его приятели будут под твоей опекой. К тому же он сам недавно заявлял, что из тебя вышел куда лучший директор, чем из Дамблдора! -      Хорошо. Я помогу детям Артура, – процедил Люциус, борясь с предубеждением против рыжих потомков заклятого недруга. – Если… Если Генри Поттер действительно сам захочет помочь мне, ты же возьмёшь на себя руническую часть? -       Подберу что-нибудь красивое. Такое серебристое, ледяное и завораживающее! Какой приятный запах! Это новый бальзам? -       Да, с кристальной пылью, – с ноткой самодовольства ответил Малфой, а затем протянул мне руку, и я пожал её под радостный детский вопль. Они не сомневались в том, что наш договор был заключён в их пользу. -       Первое и главное – действовать за спинами родителей или деканов я не стану, – категорическим тоном заявил Малфой, когда я снял защиту от подслушивания. – Так что ваша мать, Рональд, узнает обо всех ваших действиях и опасениях. -       Но как же… -       Тихо! – цыкнул на Рона Гарри. – Он говорит… -       Так как ваше несчастье действительно касается и моей семьи, то я жду вас с Джиневрой для беседы в три часа пополудни. По возможности захватите те бумаги, что так заботливо собрала мисс Грэйнджер. Может, с анализом у неё и имеются проблемы, но вот с подбором фактов всё очень хорошо. Меня впечатлила ваша речь на студенческом выступлении, – добавил Люциус, и Гермиона польщённо заалела щёчками. – Мистер Поттер, вас я бы тоже хотел видеть в числе участников нашей встречи. Надеюсь, ваши разногласия с деканом Слизерина не помешают вам выдержать несколько часов в его компании? -       Неа! Мадам Вектор тоже ведь будет, она же наш декан, да? -       Конечно. -        Вот и отлично! Я буду сидеть рядом с ней и думать о перемножении десятичных дробей, – решил Гарри, – у меня с ними затык какой-то непроходимый! -       Хорошо, мистер Поттер. А теперь я прошу вас всех разойтись и привести себя в порядок. Всё-таки уже день в разгаре, да и у вашего преподавателя ЗОТИ начался законный выходной!       Вспомнившие о времени дети рассыпались в неловких благодарностях и шумной, радостно гомонящей толпой выкатились наружу. Громче всех звучал голосок Драко: «Мой papa ещё и не такие проблемы решать может». -       Чаю? – как ни в чём не бывало спросил я. – У меня ещё есть время до выхода, так что мы успеем насладиться дивным сбором моей Лючии. -       Не откажусь, – величественно кивнул Люциус и с непередаваемой грацией опустился ровно посередине дивана, занимая его весь под свою несравненную задн… то есть персону. -       Северус, дорогой, прекрати так яростно сопеть. Я дам тебе пособие по дыхательной гимнастике, она поможет тебе справиться с лёгкими. Ты волнуешься так, будто тебя действительно заботят беды Уизли, – заметил я, подавая ему чашку. -       Меня заботит то, что дети снова что-то затеяли и пропали, – то ли огрызнулся, то ли пожаловался он. – Если бы не Септима, то мы прямо с завтрака отправились бы на их поиски! -       Рональд недавно приходил ко мне, и я видела в коридоре его «группу поддержки», – пояснила декан Гриффиндора, принимая у меня чашечку с ароматным настоем. – М-м-м, ещё лучше, чем раньше! Надеюсь, твоя домовушка сможет поделиться пропорциями сбора? Чёрный чай, грейпфрут и слабый отголосок аниса. Потрясающе! Как и взаимная поддержка среди учеников второго курса. Вчера в библиотеке они помогали Муну разобраться с новым заданием, полученным в клубе, а сегодня они уже пытаются решить судьбу несчастных младших Уизли! – она иронично хмыкнула. – Хорошо, хоть в этот раз они не стали справляться сами, а пошли к тому, кто мог хотя бы выслушать их. -       Да, ещё немного и моя гостиная превратится в кабинет психотерапевта, – я жалобно вздохнул и с сомнением посмотрел на чай в своей чашке. Люччи вредничала и лишила меня пятой чашки кофе. Жестокосердное создание… – Или салон вроде заведения Эмили Браун, если мне снова придётся заботиться о шевелюре мисс Грэйнджер! Кстати, Северус, а ты не хочешь отрастить волосы? – я выжидающе посмотрел на Снейпа, и тот не подкачал. -       Предпочту сохранить индивидуальность и не вступать в клуб блистательных Рапунцель! – ответил он с нарочитым высокомерием, звучавшим теперь как весёлая ирония над собой и над нами с Люциусом. Что ж, не зря я его гонял вчера днём до изнеможения под присмотром Декана, который под конец устроил трёпку нам обоим. Я был готов расцеловать полугоблина за участие в тренировке – я так соскучился по ощущениям сладостной боли в мышцах, получивших необходимую долю нагрузки, и поэтому наслаждался каждым финтом и каждым ударом, заставшими меня бегать и уклоняться. С учётом того, что у нас драконы начали из банков вылезать, такая подготовка была совсем не лишней!       Воскресенье выдалось сумбурным и очень продуктивным. Пока Малфой разбирался с проблемами многочисленных Уизли, я посетил салон Эмили Браун, добравшись наконец до обещанного мне лака, навестил парочку контрагентов и посредников, так как время поджимало и мне было необходимо подготовиться к возвращению в ряды охотников и раздобыть себе парочку хороших контрактов, а потом, приведя себя в порядок в приюте и выпив кофе вместе с Джейн, привлекал всеобщее внимание в «Колизее». -       Ты ведь нарочно надел замшевый чёрный камзол, расшитый золотом? – спросила у меня Джейн, когда мы разместились в ложе. Пусть в день встречи с драконом мы и не попали на «Лючию ди Ламмермур», зато смогли посетить финальное представление итальянцев. – Признаться, я была удивлена, когда посыльный доставил твою обновку. Грань приличия, Гилдерой, в этот раз очень тонка! Не поверю, что ты ступил на неё просто ради наслаждения чужим вниманием. Кожаная одежда, как ты знаешь, присуща лишь ремесленникам, морякам и наёмникам! -       Именно. Некоторые вещи надо подчёркивать, и лучше – двойной чертой чёрно-золотого цвета, – заметил я, поправляя кружева на манжетах так, чтобы свет играл на кончиках моих пальцев. -       Зачем? Я немного не понимаю твою затею. -       Джейн, ты ведь читаешь газеты, слышишь рассуждения постояльцев и гостей приюта… – я закончил прихорашиваться и потянулся к бутылке с шампанским. На нас смотрели, косились, таращились. Это был первый выход в «свет» (а точнее в полутональное его воплощение) после нашего с Руфусом «подвига», и поэтому маги всё ещё пылали любопытством и интересом. – Меня пытаются считать героем наравне со Скримджером, не так ли? -       Бедную Беатрису едва не довели до срыва, расспрашивая о событии, которому она стала невольной свидетельницей, и во всеуслышанье заваливая тебя восторженной льстивой похвалой. -       Вот-вот. А я не герой, Джейн. Я охотник. Я знаком с правилами света, но не являюсь его частью, и никому не позволю забыть о своём статусе наёмника. Наёмника! А не волшебной палочки-выручалочки, приходящей на помощь в судьбоносный момент. Мало того, что героя считают обязанным творить добро, так ещё и ходит заблуждение, будто он должен совершать подвиги совершенно бесплатно! А я не собираюсь работать без оплаты, я уже был нищим и не готов возвращаться к тому состоянию. -       Ты можешь забыть об этом! Сам знаешь, что приют… -       Ну, не здесь же! -       Раз зашла речь о приюте, я должна обсудить с тобой одну тему, которая непосредственно касается и «Золотой Астры», и тебя. В Патентном бюро согласны признать гений твоих коллег и выдвинуть их на награждение Орденом Мерлина, вот только первая степень светит только Септиме Вектор. Связанные с Пожирателями колдуньи, сомнительных талантов пророчица и уничтожительница маггловских микросхем кажутся магам из бюро достойными лишь второй, а то и третьей степени! Имя Маркуса и вовсе решили убрать из перечня участвовавших в создании палочек магов. -       О, это не беда! – проговорил я, поворачиваясь так, чтобы произносимые мной слова легко можно было понять по движению губ. – Я понятия не имею, что именно изобрели мои потрясающие коллеги, но я точно знаю, что если их не оценят на Родине, то они легко найдут положенное признание на континенте или же на самом зелёном острове из всех! Ты ведь знаешь, у меня есть связи. -       Дрянной мальчишка, – с преувеличенной до гротеска суровостью выговорила мне Джейн и приняла бокал с игристым вином. – Но честный, этого у тебя не отнять! -       А ещё у меня не отнять любви к изумрудным холмам или просторам Нормандии. Клевер или Лилия? Роза, кажется, отрастила себе слишком колючие шипы, а чертополох оказался слишком тернистым. Хотя… может, моим коллегам повезёт с уэльским нарциссом? -       Им уже повезло с тобой, мой милый, – проворковала Джейн, нарочито поглаживая меня по щеке. – А мне – больше всех. Я переговорю с континентальной семьёй. Пусть в Англии мы ни на что не можем повлиять, но Франция по-прежнему готова лечь под каблуки твоих сапог. -       Да, моя мадам, – с улыбкой сытого низзла ответил я и замолк, так как прозвучал третий звонок, свет погас и начался первый акт. Начальник стражи расставлял посты…       После оперы, вдоволь насытившись пищей духовной, мы отправились в приют, пользуясь чудесной каретой Джейн, и вот тут моя крёстная проявила себя как лучшая ученица Грэя. В карете меня ждал Джон… -       Сейчас мы выедем за пределы города, и вы сможете пообщаться, – заявила она, распахивая веер и прикрывая им нижнюю часть своего обворожительного лица. – Салон защищён от подслушивания, мне удалось временно деактивировать все маячки моего шефа и у вас будет час на безопасную беседу. -       Как?! -       С помощью подарка твоих коллег, милый! – глаза Джейн сощурились, а веер скрыл довольную улыбку. – И Маркуса Флинта, конечно. Первым образцом, за который он взялся, была предназначенная для меня палочка, и она вышла не очень удачной, поэтому он сделал второй, куда более совершенный вариант. Первую Септима Вектор сдала в Министерство вместе с сопроводительной документацией и прочими образцами, а вторая осталась у меня. Я смогла её спрятать! Ты даже не представляешь себе, каково это – стать в два раза сильнее и… сравняться по навыкам со второкурсником. Но мне хватило и этого! -       Рад за тебя, коварная ты женщина. Значит, ты теперь сможешь поставить заглушающие чары и пелену? Некоторые разговоры не стоит не только подслушивать, но и подсматривать! -       О, я не собираюсь заниматься такими глупостями, я просто перемещусь в приют, – она вынула из-под прикрывавшей сиденье подушки порт-ключ в виде пудреницы. – Он настроен на определённое время, и поэтому я скоро покину вас. Буду ждать уже на месте, чтобы изобразить благополучное возвращение и помочь аврору Долишу выбраться из приюта незамеченным. -       Я рад и благодарен за возможность встретиться с Джоном, но с чего вдруг такие предосторожности, Джейн? -       С того, что ты весь день таскаешь при себе кого-то живого, а Галахада сегодня срочно вызывал в Хогвартс лорд Малфой, и бедняга вернулся из замка в таком состоянии, что был готов смеяться, ругаться и плакать одновременно! Он мне ничего не рассказал. В школе снова начало твориться что-то странное. В школе – Генри Поттер, и я уверена, что это всё касается и его! Я даю вам шанс переговорить без малейшей угрозы подслушивания, а вы чуть позже объясняете мне, что грозит Галахаду. Я привязалась к этому человеку и не хочу его терять. Вы знаете, как сложно найти честного бухгалтера?! -       Знаем! – хором ответили мы. Джейн довольно кивнула и замолчала. Минут через десять карета остановилась, мадам вцепилась в драгоценную пудреницу и через миг исчезла, оставив нас с Джоном вдвоём. Карета дрогнула и вновь помчалась в сторону леса Салси. -       Итак, в твоём кармане лежит кто-то живой? – Джон на всякий случай вынул палочку и выжидающе посмотрел на меня. -       Паршивец сбежал от Рона ко мне и наверняка жаждет приватного разговора. Я собирался в приюте уговорить Джейн дать мне возможность встретиться с тобой в её кабинете, но она предвосхитила мою просьбу и всё сделала сама, – я вынул из кармана мирно дремлющего крысюка и продемонстрировал его Джону. – Сегодня Рону будет не до него, у пацана судьба семьи решается, так что это единственный шанс переговорить с нашей крыской в безопасном месте. -      А при чём тут Малфой? -      При том, что он женат на бывшей Блэк, может помочь внукам леди из того же рода Блэк и произвести этим впечатление на Гарри. Я ведь сообщал тебе о попытке Нарциссы заставить меня снять с Люциуса метку! -      Жадная стерва, – вздохнул тот. – Всё ей мало! Спаси раз, спаси другой, а взамен что? -      Леди предлагала покровительство, но я не согласен иметь своим патроном Малфоя. Меня вообще никто из нашей аристократии не устраивает! Но Люциус пока что справляется, и он нужен Хогвартсу и Фаджу. -      Хороший план. Гарри знает? -      Да он едва ли не сам толкнул меня к Люциусу в объятия! Гарри хочет помочь Рону, а единственный крючок для сиятельного лорда – это снятие Метки. Одно цепляется за другое, как ни крути. Вечером я с ним встречусь и обговорю этот момент лично. Ты-то не против? -      Чем меньше людей поддерживает Дамблдора и чем больше на стороне Фаджа – тем нам лучше, – проговорил мой друг после недолгого раздумья. – А теперь давай уже пообщаемся с верным слугой Блэков!       Лёгким движением палочки я вернул Петтигрю сознание. Крыс открыл глаза, зевнул, увидел Джона и… изобразил облегчение. -      Мы здесь защищены от подслушивания, Питер. И сейчас у тебя самый лучший шанс на откровенность. Как ты сам понимаешь, ещё немного и тебя раскроют. Ещё немного и вместо помощника Мэри ты превратишься в угрозу для неё, её репутации и объект детской ненависти. Ну?       Петтигрю печально вздохнул, потоптался по моей ладони, а затем мотнул мордочкой в сторону пустого сиденья. Я положил его на подушку и едва успел убрать руку, как вместо золотящегося и чуть поблескивающего зверька возник молодой, на вид не старше двадцати пяти лет, мужчина. Немного округлый, но ещё не перешедший от упитанности к ожирению, с аккуратно подстриженными серо-русыми волосами и взглядом настолько хитрым, что мне тут же захотелось проверить наличие кошелька и всех колец. И серьги тоже! -        Добрый вечер, аврор Долиш, мистер Локхарт, – он растянул губы в улыбке, пряча за ней страх и нервозность. – Устраивайте допрос. Я готов сотрудничать с вами обоими. Хотя тут, признаться, тесновато. -       Ничего, – успокоил его Джон, становясь похожим на голодного вервольфа. – Мы справимся… -      Не сомневаюсь. Я достаточно наслышан о вас и кое-что видел лично, прячась за статуями, доспехами и коврами, – Питер не проявил ни капли нервозности. – Но у нас есть дилемма, господа. Я согласен на это самое сотрудничество только если оно пойдёт на пользу Мэри Лестрейндж, её детям и роду Блэк. Генри Поттер меня волнует только как часть интересов Сириуса, весомая, но не основная! -      Вот как! И почему же? Хотя нет, не отвечай – в детях Мэри-Молли есть кровь Блэков, в Генри же её нет! Так? -      Именно. Но против самого мальчика я ничего не имею, просто у меня другие приоритеты, чем у вас. Так что давайте договариваться! – Петтигрю нагло улыбнулся. Мне понравился его настрой – никаких ультиматумов и угроз, Сириус не зря выделил из толпы одноклассников именно этого паршивца. -      Нам нужна информация о ночи падения Неназываемого, и о том, какого хера Сириус Блэк якобы погнался за тобой и пытался убить на глазах у магглов, после чего едва ли не сам сдался аврорам! -      Не могу сказать!       Мы с Джоном переглянулись. -      А откуда у тебя палочка Неназываемого – тоже не можешь? -      Именно! -      Тогда на хера ты нам нужен, если способен только молчать и хранить тайны? -      Хорошо, я выдам вам маленький аванс перед тем, как озвучу свои условия, – подумав, решился Питер. – Вы, как я понимаю, хотите знать, почему Генри Поттер так для всех важен. Так вот, однажды было сказано пророчество... -      Мы в курсе, – оборвал его Джон. – И сам мальчик тоже. -      Фух, одной неприятной новостью меньше, – ничуть не расстроился крысюк и, смахнув волосы со лба немного неловким жестом, будто никак не мог привыкнуть к длине рук, продолжил: – Тогда мой аванс будет другим, даже более щедрым, чем я поначалу хотел. Сириус не убивал магглов, якобы пытаясь поймать меня. Он спасал мою шкуру, когда за мной гнались Пожиратели. Это они устроили бойню, убивая всех, кто стоял у них на пути, а Сириус... – Питер надрывно вздохнул. – Он прикончил их всех, до единого, а затем велел мне бежать и прятаться там, где меня точно не станут искать. У Мэри, жены верного сторонника Дамблдора. Сам он остался, чтобы убрать трупы и допросить единственного выжившего, но его поймали быстрее, чем он успел что-то сделать. Будто кто-то навёл авроров на Сириуса. Я прятался за пожарным гидрантом и видел, как его арестовывали. Он сдался без боя, но он не ржал, как умалишённый, и не признавался в убийстве Поттеров, как потом писали в газетах! -      А палец? – спросил я, кивая на четырёхпалую ладонь Петтигрю. -      Режущим зацепило, когда пробили мой щит. Я... умный, но не очень сильный, Сириус и Джеймс ценили меня не за магические таланты, а за способность правильно распоряжаться тем, что мне доступно. И, надеюсь, за верность. -      В отличие от Люпина, да? – Джон явно нарочно задал вопрос в двусмысленной форме. То ли Мародёры не доверяли оборотню, то ли это он недооценивал верного пажа Блэка. -      Римус всегда был себе на уме, а теперь и вовсе неизвестно в какую сторону воюет! – Питер горестно вздохнул и торопливо провёл руками по лицу, будто смахивал что-то, а потом опомнился и немного неловко хмыкнул: – Извините, давненько я человеческий облик не принимал. С конца октября, если быть точным. Я знаю, что мне не выбраться из школы без твоего, Локхарт, разрешения, а сбежать из кареты вы мне не дадите. Но лучше вы, чем авроры, невыразимцы или, упаси Моргана, Дамблдор! Вы хотя бы помогаете Поттеру, да и детям Молли, как я понял, не против подсобить. Меня это устраивает. Если Сириус направил меня именно к ней, то я должен стоять на её стороне до конца!       Мы с Джоном молчали, не смея подать вида, что не верим Питеру. Сириус рассказал нам совсем другую историю! В ней не было Пожирателей и магической битвы посреди маггловской улицы, только паникующий Петтигрю и его обвинения в том, что Сириус всё испортил и всех подставил. Кто врал? Питер мог попытаться выгородить себя, но у Блэка были проблемы с памятью и его показания могли отличаться от реальности. А если Сириус был неточен в воспоминаниях о побеге Питера, то мог ли он ошибаться и в иных моментах? Как жаль, что мы не могли расспросить об этом всём Питера, не выдав ему тайну нахождения Блэка на свободе! -      Вас что-то смущает? -      Невозможность проверить истинность твоих слов, – честно ответил Джон. – Если мы поможем тебе покинуть школу и спрятаться в надёжном месте, то ты расскажешь нам правду? -       Не всю. То, что касается Блэков, не касается вас! -      Предположим, что мы принимаем это условие. Но что ты станешь делать? Начнёшь мстить всем, кто предал Блэков? Попытаешься штурмовать Азкабан? – продолжил допытываться Джон. -      Не хочу показаться грубым, но это не ваше дело, – с возмущением заявил Питер, потом понял, что слегка перегнул палку и сменил тон: – Вы можете быть уверены в одном – я не сделаю ничего, что навредит Генри Поттеру. Между действием, несущим с собой вред этому ребёнку, и бездействием я выберу последнее. Он важен для Сириуса, да и... Джеймс тоже был моим другом, пусть и в немного меньшей степени, чем Сириус. К тому же, после окончания школы дом Поттеров стал домом и для меня. Я уважал Юфимию и Флимонта. -      А Лили? Ты про неё не сказал ни слова! -      Жена моего друга не может являться объектом обсуждения или торга, – неожиданно жёстким тоном отрезал Петтигрю. – Вас интересуют события Самхейна восемьдесят первого и безопасность Поттера. Больше я вам ничего не скажу! Это не мои тайны, поймите вы уже наконец! -      Ну, хоть что-то! – скривился я, представляя себе тот мизер информации, которую мог выдать Петтигрю. А сам-то он в ответ хотел ни много, ни мало, а свободу! – А теперь давай обсудим, что конкретно хочешь ты и что мы можем для тебя сделать! Охотник и аврор, знаешь ли, не всесильны. -       Божечки, то есть мама моя Моргана! – воскликнула Чарити, любуясь на украсившее стену полотно. Шпионов Альбуса я отнёс в пустой класс и расставил изображением к стенке, снабдив самыми крепкими чарами приклеивания, которые только были мне известны. Вечное я не стал использовать, всё-таки портреты были собственностью школы и я не имел права их портить! Вместо них напротив двери Авроры теперь висела репродукция картины художницы прерафаэлита Марии Спартали, написанная одним из лучших копиистов Британии. К счастью, нам не пришлось долго ожидать заказа, так как она уже была создана им в порыве вдохновения и лишь ждала своего покупателя, то есть меня. Иногда у сквибов всё-таки случались проблески магии. В данном случае – предвидения. – И это обычная картина, без всяких чар и обитателей, снующих туда-сюда через раму?! -       Она самая, – кивнула Аврора, с удовольствием глядя на статичное полотно. -       А тебе не кажется, что тема картины слегка… печальна? – Вирсавия, прекратив рассматривать полотно в самой близи от холста, выпрямилась и поправила очки. – Лаура и Петрарка… ты ведь знаешь, что они были обречены жить в разлуке? -       Лаура – это метафора славы и таланта, – заметил я, вглядываясь я одновременно яркие и нежные краски, в мастерски переданные выражение лиц персонажей. – А если вы намекаете на подобие, госпожа рунолог, так я – не священник, а Аврора – не замужняя дама! И Хогвартс – не церковь Святой Клары, в которой Лаура и Петрарка когда-то встретились. -       Ну, кое в чём он похож на монастырь, – хихикнула преподавательница маггловедения. – Да и свой пастор у нас есть, правда, он решил сменить суконные рясы на шерстяные… Они ему весьма идут, могу заметить. Даже талия появилась! -       Копия этой картины висела в нашей гостиной до того, как мы с мамой распродали большую часть вещей, чтобы было на что жить, – пояснила Аврора. – Мама обожала прерафаэлитов, но была вынуждена скрывать своё пристрастие. Среди них не нашлось ни одного мага, чтобы их картины получили возможность найти своё место в старом доме. -       О, прости, – Чарити смутилась. – Гилдерой, а ты заказывал эту картину в каком-то художественном салоне? Не выдашь мне адрес, а? Вдруг там найдётся что-то интересное, в меру средневековое и сказочное, но не способное шпионить! -       Я тоже хочу! – заявила Вирсавия. – Да и Сивилле не помешает разнообразить чем-то свою башню. -       Принесу каталоги вечером на ужин. Думаю, вы сможете поделить их, не передравшись. Одно предупреждение – «Безжалостная красавица» Фрэнка Бернарда Дикси уже заказана мной. Я тоже не удержался… -       Странные вы, – Чарити с сомнением покосилась сначала на меня, потом на Аврору, и осторожно, стараясь не пересечь границу под названием «Не моё дело», заметила: – Обычно люди на вашем месте выбирают что-то радостное, похожее на них самих, а вас на драму потянуло! Я немного знакома с творчеством прерафаэлитов и знаю, что «Безжалостная красавица» была навеяна сюжетом баллады о Тангейзере. Рыцаря зачаровала лесная фея, увезла в чащу и там то ли убила, то ли украла у него душу, и он скитался неприкаянным до конца жизни, тоскуя по своей жестокой любви! Ну а Лаура с Петраркой это и вовсе гимн несбывшимся чувствам и недостижимому счастью! -       Просто Авроре нужна память о доме, а я люблю рыцарей. Хочешь, спою балладу о завоевании Иерусалима? В неудержимом рвении спешат к оружию восставшие отряды; Нежданно мирный воздух потрясают трубы мятежной звонкие раскаты… -       Всё-всё, вопрос исчерпан! – рассмеялась она, размахивая руками. – Кстати, раз уж речь зашла о картинах. Вы не заметили, что в последнее время портреты ведут себя немного странно? Они не надоедают своими разглагольствованиями, не сплетничают, я даже слышала, что охраняющая общежитие Гриффиндора Полная Дама перестала «спать» и вовремя открывает детям дверь! -       Кое-кто начал наводить порядок среди разошедшихся бездельников в своём стиле, – пояснила Вирсавия. – Вы же все помните, что Финеас Найджелус Блэк считается самым непопулярным директором из всей плеяды управляющих замком? -       Я – нет. Но теперь понятно, что у нас происходит. Как же – в замке сама бывшая леди Блэк, надо держать марку! -       А то! -       Вы, кажется, не очень довольны этим фактом, – я с интересом посмотрел на обеих преподавательниц. Может, при других обстоятельствах и в случае отношений с другой женщиной, не Авророй, я бы и рассердился из-за того, что они увязались за нами, когда мы после ужина отправились вешать принесённую совами картину, но ни Чарити, ни Вирсавия не раздражали меня своим присутствием. Да, романтический момент был упущен, но вместо него возник момент приятного приятельства, и ему я тоже был рад. -       Ох... Мы понимаем, что лорд Малфой спасает свою семью, иначе он бы не переселил свою супругу в замок, но можно же умерить надменность и сбавить планку высокомерия?! – возмутилась Чарити, гневно морща нос. – Каждый раз при встрече с ней у меня возникает ощущение, будто я какая-то грязь, попавшая под туфельку прекрасной Нарциссы, хотя она ведёт себя более чем вежливо и учтиво! -       Аналогично, – кивнула Вирсавия. – Хорошо, что Септима умеет отвечать в том же духе и наша последняя встреча закончилась вничью. Повезло с дежурством, ничего не скажешь! -       Она боится, – вздохнула Аврора, продолжая разглядывать Лауру. – Я бы даже сказала – в панике, и понятия не имеет как вести себя с людьми ниже её по происхождению и статусу, но от которых зависит её благополучие. А тех, кому ты должен, легче ненавидеть, чем любить! Она и меня облила традиционным чистокровным презрением, даже неловко было перед лордом, он явно остался недоволен подобным поведением жены, но… Не стоит заставлять его балансировать между долгом и семьёй, затевая конфликт с Нарциссой Малфой. Тем более, что она бывшая Блэк, а это значит, что внутри ледяной королевы спит яростная фурия. Хотя, в случае чего, я забуду о своём снисхождении!       А вот это явно было намёком в мою сторону, и я даже умилился желанию меня защитить. Только женской драки мне не хватало! -       Подожди, тут что-то странное! Ты – леди, пусть и работаешь в школе. Нарцисса обязана обращаться с тобой соответственно твоему статусу. То есть ты хочешь сказать, что Нарцисса не узнала тебя? -       Судя по всему, нет! Мало ли что значит схожесть фамилий. К тому же, дед никогда не стремился к публичности, а детей до проявления магических способностей в самых благородных семьях не принято знакомить друг с другом. Вдруг наследник окажется сквибом и от него придётся избавляться? Оставлю раскрытие этой никому не нужной тайны на крайней случай, – с неким напряжением ответила она, – когда надо будет козырнуть своим происхождением, будь оно неладно. Думаю, Нарциссу это впечатлит. Блэки Блэками, но и моя «семья» никогда не была доброй и светлой! -        Перестань говорить такие ужасные вещи! – моему возмущению не было предела. – Олицетворением зла в Хогвартсе являюсь я! Хватит отбирать мои лавры. -       О, да! Зло… – Вирсавия покосилась на меня поверх очков и скривила губы в скептической ухмылке. – То молебен по Мордреду на всю школу, то кипиш среди студентов из-за пропавших у тебя в гостях второкурсников… Неделя уже прошла, а мне до сих пор не по себе, как вспомню вид на пустые места за ученическими столами. Хорошо хоть Септима догадалась связать их отсутствие с тем, что тебя тоже не было за завтраком! Данбар всё ещё носит свой дурацкий бант? -       Да. И отвешивает подленькие безвредные проклятия всем, кто пытается над ним потешаться. -       Забавные дети. -       Дети! – Аврора встрепенулась. – У меня же занятия через десять минут! Я так опоздаю, мне до башни ещё идти и идти!  -       Успеешь. Хватай свои карты с телескопом, я проведу тебя самым коротким путём, – пообещал я. Вирсавия и Чарити понимающе раскланялись и ушли, обсуждая завтрашний вечер за каталогами репродукций, а я повёл Аврору к Астрономической башне, пользуясь василисковыми ходами. -       Тут страшно, – заявила моя муза, когда мы прошли треть пути. – Ни за что бы сюда одна не сунулась! -        На всякий случай – выучи пароль для открытия хода. Этот тоннель недоступен для поиска и в нём можно спрятаться. Я покажу тебе все места входа в него. -       Думаешь, мне это пригодится?! -       В следующем году меня здесь не будет… Лояльного к вам Малфоя, возможно, тоже. -       Ещё немного, и я попрошу тебя научить меня управляться с каким-нибудь ножом или кинжалом! Раз уж у студентов пошла мода на это искусство, то почему бы мне не взять с них пример?! -       Нож тебе не поможет, лучше бери пример с Маркуса Флинта и используй биту. Осторожно, здесь выбоина в полу! Интересно, откуда она вообще взялась… Хочешь биту, Аврора? Квиддичную, крикетную или бейсбольную? -       Ты делаешь для меня слишком много! -       Я эгоист и делаю то, что хочу. Ты против? – я остановился и внимательно посмотрел на Аврору. В свете люмоса она казалась похожей на фарфоровую статуэтку. -       Я – нет, но моя совесть – да. Иногда мне кажется, что я тебя использую, принимая бесконечные подарки и знаки внимания. Вряд ли тебя так сильно впечатлили обещанные мной яблоки, – она смутилась, и я понял, что именно имела в виду эта неправильная леди. – Я иногда чувствую себя какой-то обманщицей из числа тех, что связываются с мужчинами ради выгоды! Я рада твоему вниманию, но мне хватит и того, что уже есть – наших прогулок, бесед и... -       Глупость, – я оборвал её самоуничижительные речи. Или это влияние дамских романов, в которых вслед за признанием всегда следует бурная постельная сцена, или последствия строгого воспитания, когда любой дар является обязательством, а уж дар от мужчины женщине, да ещё принятый, едва ли не подписанным соглашением о союзе. Вот только в нашем с ней случае этот союз был невозможен в принципе! – Ты позволишь ответить откровенно и, возможно, максимально грубо? -       Я не настолько нежная барышня, Гилдерой, как могу казаться. Говори. -       Мы с тобой уже обсуждали этот момент, но, кажется, некоторые истины стоит произносить дважды и трижды. Я не озверевший от гормональных скачков подросток и не боящийся самого себя затворник. Я натрахался на годы вперёд, хотя, скажу искренне, ни за что не откажусь разделить с тобой ночь или день при полном твоём согласии. Десятки, сотни дней и ночей. При удачном стечении обстоятельств и попустительстве Фортуны – тысячи. И при это я искренне наслаждаюсь тем, что есть сейчас, этой завуалированной тонкой нежностью, похожей на лепестки осенних хризантем, хотя, конечно, мне порой хочется убить прервавшего нас домовика. -       А сейчас мне пора бежать на урок с четвёртым курсом Хаффлпаффа, – с грустью произнесла Аврора. – Это очень обидно! -       Это нормально. -       Тогда пойдём к этой нормальности, Гилдерой, пока я не забыла о своих обязанностях! – призналась она, и мы продолжили путь.       Вскоре Аврора со студентами отправилась на вершину Астрономической башни, а я остался стоять возле одного из переходов, нервно поглаживая серый камень в перстне Реддла. Возвращаться к себе и метаться от стены к стене, пытаясь ходьбой стимулировать деятельность извилин, не хотелось. Здесь, в коридоре, я хотя бы был вынужден держать себя в руках. После разговора с Петтигрю нам с Джоном пришлось избавиться от воспоминаний и спрятать их, чтобы не подвергать всю нашу авантюру опасности – в Аврорате имелось несколько легилементов, мой друг постоянно сталкивался с Грэем, а я хоть и был защищён подарком Джона, но тоже не мог рисковать, находясь рядом с учеником Дамблдора. Дилетанты бывают столь изобретательны, а Снейп всегда славился своим любопытством… Передо мной стояла задача, которую я не знал, как решить! Петтигрю должен был исчезнуть до конца года, он сам это прекрасно понимал, но единственным возможным и максимально достоверным способом уйти являлась прилюдная «смерть» с максимальным количеством свидетелей и доказательств, совсем как одиннадцать лет назад, если верить версии Блэка и газетчикам. Но как провернуть это, не навредив Рону? Питер наотрез отказался использовать в качестве свидетеля младшего Уизли. Он умудрился привязаться к мальчишке… А ещё надо было найти убежище для Питера, потому что ни я, ни Джон на данный момент не обладали возможностью спрятать его так надёжно, чтобы об этом никто не узнал. Наша старая хижина уже была скомпрометирована Блэком, и Грэй наверняка не только о ней знал, но и расставил по округе следилки и капканы, да ещё и соглядатая поставил на вечное дежурство!        Я со злостью крутанул перстень вокруг пальца. Мне нужны были не только знания, но и понимание, а оно отсутствовало, так как Питер не помогал, а лишь усложнял дело! Он был готов к сотрудничеству и помощи, но требовал гарантий безопасности, и я прекрасно понимал, что крысюк в своём праве. Кому хочется сдохнуть после двенадцати лет успешных игр в прятки со Смертью?! Да ещё и подставить Мэри-Молли, к тому же... Если станет известно, что под видом крысы в её доме скрывался анимаг, то её загрызут собственные дети, и Рон, привыкший брать питомца с собой в постель, будет первым. А Питер желал для тайной леди Лестрейндж этой участи ещё меньше, чем для себя. -       Что вам от меня нужно?! – дрожащий от высокомерия и страха голос отвлёк меня от раздумий. Обернувшись, я едва нос к носу не столкнулся с полупрозрачной женщиной, обряженной в средневековое строгое платье. Привидение факультета Рэйвенкло зачем-то явилось пред мои очи! – Это было весьма грубо с вашей стороны, мистер Локхарт, призывать меня столь… оскорбительным образом! В свою бытность студентом вы вели себя куда пристойней! -       А вы как думаете? – спросил я, пытаясь понять, что городит Серая Дама и почему считает, что я призвал её. Нет, студенты могли обращаться к ней за помощью, но, во-первых, я не являлся студентом уже почти четырнадцать лет, а, во-вторых, привидение всегда отвечало с таким неудовольствием и высокомерием, что к его услугам прибегали лишь в крайнем случае. -       Да вам всем нужно одно и то же! – вспылила она. – Век сменяется другим веком, одна эпоха идёт за другой, а студенты факультета Рэйвенкло по-прежнему интересуются лишь одним вопросом – где спрятана диадема моей матушки!       Матушка? Диадема? Ходили слухи, что наша Серая Дама – родственница, а то и дочь самой Ровены, но на прямые вопросы эта посмертная сущность никогда не отвечала, а заниматься подробными исследованиями ни у кого не было времени. Да и желания – Серая Дама была настолько противной, что от неё старались держаться подальше все, кроме Фила Лавгуда. И она пришла ко мне, спрашивая, что мне нужно! А что мне было нужно? Решить проблему исчезновения Петтигрю? -      Как спрятать истинную драгоценность, чтобы никто не заподозрил её исчезновения? – спросил я, даже не надеясь на ответ. Серая Дама ожидаемо вздрогнула, получив такой странный вопрос, но ответила: -      Нужно подменить её на копию. Идеальную и неотличимую, – словно через силу ответила она. – На этом всё? -       Нет, теперь мне нужна крыса, – мой голос едва не дрогнул он взметнувшейся внутри волны азарта. -       Мало того, что вы призвали меня, так ещё и издеваетесь! -       Нет. Мне действительно нужна крыса – молодая, способная прожить года два, не меньше, упитанная, здоровая и с пластичной психикой, позволяющей дрессировать её.       Чем Мордред не шутит? Вдруг удастся подменить одного зверька на другого и не придётся «убивать» Паршивца. Искать самому фальшивку по лавкам, продающим волшебных или зачарованных зверьков, а также отправлять за ней Люччи было немного опасно. Хогвартс же был идеальным местом для подбора кандидата в домашние любимцы Рона – и крыс много, да и магией они успели напитаться. -       На втором подземном этаже рядом с Хранилищем сейчас прячется за бочками несчастное создание, оказавшееся слишком слабым, чтобы выжить в стае! Оно ранено, и если вы успеете добраться до него прежде, чем по следам крови придут бывшие сородичи и добьют изгоя, то вы сможете обрести то, что ищете! – высокомерно и словно через силу произнесло привидение. -       Благодарю, мадам! – я довольно оскалился и машинально провернул перстень ещё раз. -       Прекратите! – взвыла Серая Дама. – Я и так сделала то, что вы просили! Ваши действия вызывают у меня ощущение раскалённого крюка, впившегося под рёбра! Что вам ещё от меня нужно? -       Чтобы этот разговор остался между нами. Не хочу, чтобы кто-то испортил сюрприз, который я готовлю для своего ученика. Ни словом, ни жестом, ни мыслью, ни намёком, мадам, вы не сообщите никому о моей просьбе и о том, что я смог склонить вас к сотрудничеству… -       Вы – чудовище! Не зря мы так долго избегали вашего общества, – фыркнула Серая Дама и отвернулась, нервно выламывая сцепленные «в замок» пальцы. – Клянусь своим посмертием, я никому не расскажу о нашей встрече, её причине и итоге. -       Чудесно… Хорошей ночи, мадам. Я передам от вас привет Ксенофилиусу Лавгуду, он будет рад получить от вас весточку. -       Глупые мальчишки! – выкрикнуло привидение и рвануло прочь, но на прозрачных губах играла смущённая улыбка. Женщина, даже мёртвая, всё равно остаётся женщиной. А я остаюсь собой, и Люччи придётся опять побыть посыльной между мной и Джоном. Скрывать от него чудесно обнаруженную возможность перстня Тома Реддла, несбывшегося Гонта, я не собирался.       Я, не мешкая, направился в указанном Серой Дамой направлении и успел-таки спасти от смерти забившуюся за бочки крысу, предварительно размазав по камням пришедших по её хвостатую душу собратьев. Пришлось убираться, чтобы не навести Мактавиша на ненужные подозрения. Ненавижу уборку! Серая, покрытая кровавыми пятнами, дрожащая и жалкая, эта тварь нисколько не напоминала упитанного и золотистого Питера, но у меня ещё было время, чтобы создать полное сходство и как следует выдрессировать её. Она должна будет стать для Рона лучшим другом, преданным, ласковым и игривым.       Такими темпами я никогда не допишу свою книгу! То приходится изображать сыскаря и проводить обыск, то спасать заносчивых леди и убивать драконов, а теперь я вынужден стать дрессировщиком, делая из этого штрейкбрехера короля жизни! А мне так не хотелось этим заниматься и играть в последователя идей Ньюта Скамандера. Ничего, найду, на кого спихнуть эту почётную обузу. -       Запоминай, – велел я, глядя на сжавшуюся в страхе крысу, – тебя теперь зовут Паршивец!       К счастью, семейная драма Уизли старательно удерживалась на дне министерской бюрократии совместными усилиями Грэя и Фаджа, поэтому никто не помешал моему триумфу – вышел долгожданный апрельский выпуск «Ведьмополитена». Его доставили в четверг, в разгар обеда, и почти сразу же восторженные женские вздохи заполнили Большой Зал. Преподаватели насторожились. А затем совы добрались и до них, и дамы тут же начали вторить студенткам. -       Мистер Локхарт, что это?! – возопила Макгонагалл, вырывая у Помоны из рук журнал и подсовывая мне его под нос. -       Не что, а кто. Это я! -       Вам мало того, что ваше имя в последнее время не сходит со страниц «Пророка», так вы ещё и в «Ведьмополитен» пролезли! -       Не «пролез», а «вернулся», – снова поправил её я. – Давно я не сотрудничал с этим изданием так плотно! Парочка колдографий вкупе со сплетнями – это мелочь, всего лишь не позволяющая моим читательницам заскучать. -       И вам не стыдно? Вы же преподаватель, вы делаете такие успехи на педагогическом пути, а снимаетесь для этого… этого безобразия, да ещё в подобном виде! – Минерва чуть не плакала от досады. Она что, похвалила меня?! -       А что у Гилдероя с видом? – тут же насторожился Декан и забрал у Маккошки журнал. Помона попыталась его вернуть, но не тут-то было. Торопливо перелистнув плотные мелованные страницы, полугоблин достиг середины и уставился на моё изображение. Молоденькая, но уже подающая большие надежды колдунья-фотограф расстаралась вовсю во время фотосессии и с удовольствием принимала все мои предложения, как, впрочем, и я прислушивался к её советам. Короткое интервью было предельно информативным и содействовало всё той же цели, что и выпендрёж в театре – я мот, транжира, охотник и беспечный красавчик, но никак не герой и не спаситель угнетённых. -       Что-то мне это всё напоминает, – пробормотал Декан, разглядывая задний план колдографии – берег озера, расстеленное покрывало с чайным прибором и цветочные венки, лежащие на траве. Один из них, сплетённый из розовых армерий, вереска и белоснежных колосков спирантии, украшал мою голову, и среди нежной зелени блестели золотом пряди волос… -       Это же наш пикник! – воскликнула Чарити, потрясая журналом в воздухе. – Ну, прошлогодний, на котором Северус искупался прямо в мантии в Чёрном Озере, а Минерва поволокла Гилдероя на порку. Смотрите – шесть приборов, венки, и даже покрывало похожее. Ой, банка с желе! Помона, вы помните тот анекдот про друида и лианы? -        Чарити, я много что помню, – снисходительно произнесла профессор Спраут, а потом с заговорщической интонацией добавила: – Теперь я вспомнила ещё один, про друида, осла и медовые соты! -       Это был очень хороший день, – проговорил я, любуясь своим изображением под звуки смущённого дамского хихиканья. Девушка-фотограф, несмотря на юный возраст, мастерски умела работать со светом, что в условии магических движущихся фотографий было чрезвычайно важно! – Мне захотелось его вспомнить. -       Как это романтично… – мечтательно протянула Чарити, возвращаясь к журналу и не обращая внимания на замершую соляным столбом Аврору, вцепившуюся в свой выпуск. Надо же – не знал, что прекрасная владычица звёзд выписывает подобное издание. Во всяком случае, я никогда не видел его у неё в руках. Наверное, для неё тот день значил намного больше, чем для меня. Она тогда спасла «дурачка Гилли» от Маккошки, а потом послала его лесом, испугавшись слухов и сыграв так, как и планировала моя расчётливая душонка. – Какая возвышенная порнография… – воскликнула всё та же Чарити, таращась на колдофото со следующей страницы. Декан поспешил добраться до него в своём экземпляре и уставился на ненастоящего меня. -       Ты снял воротник и расстегнул верхние пуговицы рубашки! – он начал хихикать. Моё изображение, держащее в руке цветок альстромерии, нагло подмигнуло ему и чуть склонило голову. Края горловины разошлись, но пышная кисть соцветий скрыла всё, что могло поколебать пуританские нормы английской морали. Показывать ключицы? Какой разврат... Несмотря на мою нелюбовь к открытой одежде и тем более обнажённой шее, я решил согласиться с предложением рисковой сотрудницы «Ведьмополитена», тем более что мастерски наброшенный морок и цветок скрывали всё, что не должно было попасть в объектив. – О-о-о… или тебя убьют, или за тобой станут носиться толпами все женщины от семнадцати до семидесяти семи! -       Не все. Профессор Макгонагалл меня по-прежнему не любит, – пожаловался я. – Я опять её разочаровываю. Северус, ну ты-то чего молчишь! Мне очень важно услышать твоё мнение. Как человек высокой культуры и ценитель истинной красоты, ты обязан высказать своё впечатление об этой фотосессии! Хотя бы с технической точки зрения. Кажется, светотень получилась что надо, да и оттенок кожи выглядит почти как настоящий – нежный розовый фарфор… Северус?!       Мой готический герой таращился на несчастные колдофото так, что страницы едва не начали дымиться у Декана в лапках. -       Ты… – он медленно повернулся ко мне и с трудом сглотнул. Острый кадык дёрнулся на жилистой шее, едва не разрывая кожу. – Ты смеёшься надо всем, что попадает в твоё поле зрения, извращаешь все правила и устои, и тебе это сходит с рук! Будь на твоём месте кто-то другой, его подвергли бы остракизму за подобный снимок, а тебя станут обожать ещё сильнее. А интервью?! Ты облил патокой Скримджера, сделал рекламу Эмили Браун, напомнил о продолжении своей книги, которая ещё даже не сдана издателю, а ещё… – он ткнул тонким длинным пальцем в статью. – «Цвет февральского ночного неба над морем, расцвеченным брызгами солёной пены и сиянием звёзд – это цвет свободы и счастья». Ты ополоумел, Гилдерой?! Дешёвые сентенции под видом высокопарного откровения? -       Если ты не понимаешь смысл загадки, то, может, она загадана вовсе не тебе? – лукаво усмехнулся я и поправил ему узел шейного платка. Северус совсем не умел обращаться с ним и то перетягивал его, то оставлял слишком свободным. Ну, лиха беда начало. На чучело суконное не похож, и то хлеб! – Мой милый Северус, я всего лишь ценю красоту и стараюсь показать её всем! Разве тебя ничему не научили наши прогулки? Я ведь бросил к твоим ногам так много чудес, что они должны были тронуть твоё жестокое сердце! -       У меня нормальное сердце, это у тебя оно слишком нежное и чувствительное! – фыркнул он, скептически глядя на моё самодовольное выражение лица. – А гордыня есть грех! -       Не проповедуй, ты ведь снял рясу, – я тут же скривился. – И не надо говорить при мне о грехах, иначе я решу, что вирус дамблдорства пустил в тебе корни и начал захватывать твой светлый разум. Грех, ха! Ты используешь маггловскую интерпретацию этого слова, забывая о том, что у магов свои «грехи», не имеющие ничего общего с гордыней, гневом и прочими проявлениями слабости духа. Есть преступления, мой Чёрный Принц, есть ошибки, заблуждения и просчёты. И эти самые ошибки совершают все и каждый оступается на своём пути. Они – норма жизни, пока их количество не становится критичным, как промахи в стрельбе или игре в дартс и гоблинские камни! Но разве совершённые ошибки могут стать причиной отказа от радостей жизни и наслаждения каждым днём, который нам достаётся по милости Морганы? Живи, дыши и иди вперёд – это старый урок, и я не претендую на оригинальность. Нет смысла сожалеть о поступке, ведь он уже совершен. Сделай вывод, прими его, запомни и сохраняй спокойствие. Разве я в чём-то не прав, Северус? Люциус, а ты как считаешь? – я с лёгкой полуулыбкой блаженного идиота воззрился на Малфоя. -       Я считаю, что ты сорвал оставшиеся занятия, – с укором произнёс он, кивая в стороны ушедших в прострацию читательниц журнала и недовольных этим парней. Ну-ну, пусть попробуют выразить своё недовольство на занятиях! Я как раз придумал кое-что новенькое для практикумов у старшекурсников! – А что касается твоей столь эмоциональной речи… Жаль, что я не смог записать её. В твоём исполнении она стала бы понятна некоторым упрямцам, считающим себя виновными в том, чего не совершали, и отрицающим свою вину там, где сотни магов стали свидетелями ошибки!       Я с интересом посмотрел на тщательно скрывающего гнев Люциуса. Да что у него происходит в его змеином семействе?! Драко вышагивал по школе со счастливым и довольным видом, Рон прекратил истерить, да и Джинни не выглядела особо расстроенной, хотя ей наверняка уже рассказали о постигшей семью катастрофе. Или нежная Нарцисса, недовольная решением мужа, решила встать на дыбы? Вряд ли, у неё с Мэри-Молли хорошие отношения, я бы даже сказал дружеские… Или это Северус опять решил высказать своё непререкаемое мнение и ожидаемо наткнулся на глухую стену со стороны Малфоя, для которого, в отличие от Снейпа, Уизли не были чужими?       После обеда, с которого половина студентов выходила, уткнувшись в журналы, а Колин Криви громогласно восхищался мастерством фотографа и сокрушался, что ему до такого уровня ещё учиться и учиться, меня поймала Аврора. Действительно поймала – подкараулила в переходе между старой и новой частью замка и за руку затащила в свободный от портретов глухой коридор. -       Спасибо! – выдала она, глядя на меня со смесью восторга и ужаса. – Спасибо тебе огромное! -        За что, муза моя? – удивлённо спросил я. -        За то, что помнишь тот пикник. И альстромерия… – она улыбнулась и закусила губу. – Ты протягивал её Минерве, а она отказывалась брать, отрицая всё то, что является для тебя важным. -       И что, не будет никаких рассуждений о моей распущенности? -       Я не очень умная женщина, но, кажется, всё-таки не дура! – насмешливо фыркнула она. – Ты никогда не делаешь ничего просто так, даже когда дурачишься! Может, эти колдографии и получились спонтанно, но ты явно на что-то рассчитывал, соглашаясь на них. А ещё… Морская пена и февральское ночное небо. Я окажусь очень наивной, если предположу, что ты имел в виду остров Шеппи? -       Ты окажешься проницательной и догадливой, – я склонил голову набок и с интересом пронаблюдал смену эмоций на её лице. – Ты недовольна? -       Я ошарашена и впечатлена, – призналась она. -       Тогда позволь впечатлить тебя ещё больше. Предлагаю тебе разделить со мной в это воскресенье прогулку по Лондону и посетить кинотеатр. В этот раз выбирать фильм будешь ты. -       Я надеюсь, ты понимаешь, что я буду судить о фильме по рекламному плакату, и поэтому могу выбрать что-то плохое?! Однажды, ужасно давно, Вирсавия уговорила меня зайти в кино и решить, что мы будем смотреть. Я и решила… Мы выбежали из зала не досмотрев его даже до середины и больше такую глупость не совершали! Если уж мы шли в кино, то полагались на чутьё Вирсавии. -       И что же ты тогда выбрала? -       «Синий бархат» какого-то сумасшедшего американца, – Аврора брезгливо сморщила носик. Я фыркнул, а затем засмеялся в полный голос, представляя себе двух волшебниц, угодивших на показ эротического триллера Дэвида Линча. Красиво, безумно, невероятно атмосферно и… совершенно неприемлемо для таких женщин, как Вирсавия и Аврора. Да и вообще мало для кого из магического мира. -       Это не важно, – отмахнулся я. – Не понравится кино – отправимся гулять по Англии. Мы маги или кто, чтобы забывать об аппарации? -       Уговорил. Тогда… до воскресенья? -        Да! В десять утра у дверей, – кивнул я, ощущая лёгкую, как кофейная пенка, и такую же терпкую радость. Воскресенье – день с чудесной женщиной, день, когда меня не будет в школе.       День, когда никто не заподозрит меня в убийстве! -       Ещё раз – что мы будем делать? – Гарри с подозрением смотрел на меня, комкая в руках мантию-невидимку. -       Спасать школу от проклятья ущербности. Ты когда-то давно просил меня решить вопрос с Бинсом – я обещал что-нибудь придумать и теперь понял, как могу это провернуть, не подставившись и не сделав только хуже! Но мне понадобится твоя мантия и ты сам. -       То есть, мы идём «на дело» вдвоём? – мальчик тут же загорелся радостью и азартом. – Слава Моргане! Ещё немного, и я начну считать этого придурочного призрака врагом большим, чем Снейп! Мы по программе должны проходить на втором курсе историю создания Хогвартса и зарождение английской магической традиции, а вместо этого он читает про грёбаных гоблинов! Я пока что ничего против них не имею, но они уже заколебали. А Джон знает? – вдруг спросил мальчик, настороженно щурясь и глядя на меня с типично аврорской подозрительностью. -        Конечно, знает! – немного возмущённо ответил я. – Как ты мог предположить, что я буду утаивать что-то от Джона? Это было бы совершенно нечестно. Как в случае с этой вашей страшной Уизлевской тайной. Это очень обидно – быть втянутым в начало истории, поприсутствовать в середине и быть изгнанным в финале! -       Прости, Рой, – тут же скуксился он. – Но мистер Малфой взял с меня и Фэй честное слово, что мы никому ничего не скажем, пока всё не будет решено. Нет, я знал, что люди разводятся, если у них всё плохо в семье становится, но в простом мире с этим всё… проще. А тут столько заморочек, что даже страшно делается! Хорошо хоть миссис Малфой оказалась нормальной тёткой, хоть и слегка отмороженной. То есть замороженной – она холодная такая, намного холоднее старшего Малфоя. Но Рон сказал, что она – намного лучше тётки Мюриэль. Представляю, к какому крокодилу их всех мама хотела засунуть. Наверное, эта Мюриэль – магический двойник Петуньи, не меньше!       Я сочувственно покивал головой. Вообще-то, мне не надо было выспрашивать у Гарри о подробностях разговора касаемо судьбы Уизли, это же я подтолкнул к нему Малфоя. Мне просто нравилось слегка поддразнивать Гарри и чуть-чуть вредничать. Была у меня такая слабость! -        У миссис Уизли просто не было выбора на тот момент, когда она решала вопрос о месте проживания своих детей, теперь же он у неё, как я понимаю, есть. -      Ага, у неё и у Малфоя. Это ты здорово придумал – подманить его на снятие Метки. Только что мы будем делать, если вы с Джоном ничего не сможете придумать? Ты говорил, что в этом деле важно доверие, но папа Драко действительно никому не доверяет! -      Предпочту начать думать об этом тогда, когда проблема Малфоя станет реальной задачей, а не её иллюзией. Ты ему ещё ничего не предлагал, а он не соглашался. Вполне возможно, что Малфой одумается и решит сбежать на другой край света вместе с женой и сыном, бросив всех и вся. Метка Меткой, но Неназываемый и без неё убить может! Ну, не будем тянуть. Уже половина третьего и тебе надо будет выспаться. Тоники – хреновая замена здоровому сну, поверь мне как специалисту. Ну что, вперёд? -       Да! Мы идём творить добро! – радостно заявил Гарри и развернул мантию. – Пригнись, а то ты длинный, я ж накинуть её не смогу, запутаемся, как Кай в занавеске...       Мы выбрались в коридор и неспешно направились в сторону класса Истории Магии. Бинс, которому не было нужды спать, есть и отдыхать, проводил все свои унылые дни именно там, забыв о том, что у него есть собственное жильё в замке и на ночь надо перемещаться именно туда. Если бы я знал способ изгнать его, я бы это сделал раньше, но у меня была куча сомнений относительно возможности подобного благого деяния, и поэтому я не предпринимал никаких действий. Давешняя встреча с Серой Дамой дала мне шанс на победу. Меня не смущала возможность смены преподавателя в конце учебного года – студенты давно привыкли к тому, что учиться истории им приходится самостоятельно, поэтому хуже для них я не сделаю в любом случае!       Мы добрались до класса незамеченными ни портретами, ни дежурящими по школе Помоной и Снейпом, ни бессонным Мактавишем, чуть ли не круглосуточно несущим свою службу в одиночку. Дверь не была заперта и мы без труда прошли внутрь. Я проверил класс на наличие случайных невидимых ушастых шпионов, выскользнул из-под мантии, стараясь сделать это так, чтобы Гарри ни на миг не оказался без прикрытия, и подошёл к призраку. Он смотрел сквозь меня безучастным ленивым взглядом, будто в нём не горело ни одной искры разума. Медленно, стараясь думать о том, ради чего я пришёл и ради кого стараюсь, я провернул перстень Реддла на пальце и в прозрачных глазах Биннса появилось осмысленное выражение. -       Что вам угодно, молодой человек? – надтреснутым гнусавым голосом спросил он. -       Я хочу, чтобы ты, призрак Каттберта Бинса, прекратил своё существование. -       Я должен уйти прямо сейчас? – так же равнодушно спросил он, даже не пытаясь спорить, в отличие от той же Серой Дамы. Да у него от сознания одни крохи остались, даже отголосок личности пропал!       Отринув все сомнения, я начал медленно вращать перстень Реддла. Я понятия не имел, как именно он работает. Надо повернуть его один раз или два? Или пятнадцать? Он действует на всех призраков или лишь на тех, у кого сохранились самосознание и память? Чем мне придётся платить за подобную магию? -      В воскресенье, во время обеда, ты явишься в Большой Зал и скажешь временному директору, что твоё время закончилось и ты должен оставить школу, после чего ты разорвёшь свою связь с замком и развеешься. Ты никому не скажешь, кто и когда приказал тебе сделать это. До нужного дня ты будешь вести уроки, как обычно, а в воскресенье ты умрёшь. -       Я так и сделаю, – уныло протянул Биннс. -       Один вопрос – кто проверял ученические эссе все эти годы? – мне действительно было любопытно. -       Домовики, согласно учебнику и поурочному плану… -       Потрясающе! – скривился я и уже собрался уходить, как Бинс добавил: -       …а также – приказу директора Дамблдора. Иногда он сам проверял работы студентов. -        Альбус Дамблдор часто навещал тебя? – насторожился я, снова вцепляясь в перстень. -       Часто. Он здесь думал и разговаривал сам с собой. -       Расскажи, о чём он размышлял в последние перед отстранением месяцы! – тут же выпалил я, но меня ждала неудача. -       Запрещено. -        А если я прикажу?! -       Запрещено, – вяло повторил он и по призрачному телу прошла рябь. Ясно, Альбус был не дурак и обезопасил себя. Великий Чародей всё-таки, мог сотворить подобное волшебство. Но хитёр – при портретах обо всём не поговоришь, пусть они и не имеют права выдавать директорские тайны, а тут сам Мордред велел в компании призрака языком помолоть. -       Он приносил что-нибудь в кабинет? Прятал здесь какие-то вещи? -       Да. -       Где именно! -       Не знаю. Не интересно… -        В воскресенье ты самоуничтожишься с пафосом и патетикой, изображая умирающего лебедя! – обиженно заявил я призраку. – И чтобы красиво всё сделал, по-волшебному. Ты понял приказ?! -       Я понял… -       А мы что, не будем искать тайник Дамблдора?! – изумился Гарри, когда я нырнул обратно под мантию. -       Нет, конечно! Уже поздно, нас могут заметить, да и спать тебе пора. А вот Люциус наверняка осмотрит класс после того, как Бинс исчезнет. -       Но мы тогда не узнаем, что он найдёт, – расстроился мальчик. – Секреты хренектора могут быть важны! -       Конечно, маленький рыцарь. Но вот сиятельный Люциус вряд ли будет заниматься такой неприглядной вещью, как обыск, в одиночестве, он наверняка возьмёт с собой Декана. Поверь – мой бывший учитель не оставит нас в неведении! -       Да, Флитвик клёвый, – протянул Гарри, едва не подпрыгивая от счастья. Хорошо, что с его стороны мантия волочилась по полу и никто не смог бы увидеть его возникающие из пустоты ноги. – Как и мисс Аврора. Представляешь, она мне рассказала про звёзды Блэков, типа они двигаться начали. То есть у Сириуса всё получается, да? -       Кажется, что так. Правда, при чём тут Беллатриса? Она не Блэк, она Лестрейндж, да к тому же враг твоего крёстного. Она, в отличие от Регулуса, Неназываемому служила от всей души! -       Может просто потому, что она жива? -       А Орион? -       Да. Странновато тогда получается… Или дело в том, что она - Лестрейндж, а наследовать её новой семье будут старшие братья Рона, так как у психованной сестры Сириуса своих детей нет? Круто тогда получится! Младшие Уизли всё время о своих старших братьях талдычат, прямо как я о Джоне! Слушай, мне мисс Аврора книжку посоветовала, которую четверокурсники читают, про влияние звёзд на судьбы магов, и мы с ней немного поговорили об этом, а потом я у неё спросил про календари. Ну, типа логично же, если люди ориентируются по звёздам, делать начало нового года весной, а не в середине зимы. Символика, пробуждение и прочая фигня. И она мне много чего про звёзды рассказала и про историю календаря, даже интересно было, а потом заявила, что самый известный календарь, начинавшийся с апреля, это ассирийский! То есть такой действительно есть, это же круто, да? -       Ассирия… – медленно протянул я, пробуя это слово на вкус. – Одна из первых цивилизаций, колыбель магии, чьи практики легли в сначала в фундамент египетских мистерий, а затем в греческие и римские традиции. Основа основ, исток и старшинство. Сириусу это более чем подходит! Ты уже обрадовал крёстного своей добычей? -       Нет ещё, я же письма для него с тётиными передаю, а я ей ещё письмо не дописал. Так много всего важного, никак не получается уместить хотя бы на пяти листах! Вот, думаю… -       Не медли, Гарри. Сириус будет рад получить доказательство твоей помощи и заинтересованности! -       Он всё ещё странный, Рой. Кажется, крёстный будет рад даже конфетному фантику от меня. Как думаешь, если я ему рисунок подарю, он сразу охренеет, или погодя? У меня, по словам Гермионы, смесь кубизма с модернизмом получается. И зачем каракулям свои названия придумывать? На человека не похоже – значит мазня. Мне такое не нравится! Я вырасту и стану рисовать самые классные картины! А потом когда-нибудь нарисую папу с мамой, что бы никто не забыл о том, как они выглядели. Памятник – фигня и хреновая память. Картины лучше! -       Дерзай! Всё в твоих руках. Даже если ты не обнаружишь в себе талант, то уж набить руку и развить мастерство для исполнения своего желания вполне сможешь. -       Думаешь? Ну, хорошо. Слушай, а чего ты с собой Люччи не взял? Ну, она бы была намного полезней меня, да и мантию ты мог просто одолжить, ты же знаешь. Что тебе я бы её дал! -       Во-первых, я хотел прогуляться именно с тобой. Маленькое нарушение режима сна под моим присмотром тебе точно не повредит, да и желание твоё хотелось прямо при тебе исполнить. Во-вторых, мне нужен был свидетель того, как работает это кольцо. А вдруг я сделал бы что-то не так и пришлось звать Джона на помощь? А в-третьих, Люччи занята. У неё появилась новая задача и моя драгоценная фэйри отдаётся ей со всем своим старанием. -      Э-э-э… вышивает тебе новые камзолы? -      Нет, Гарри. Она дрессирует крысу!