Клинок и перо

      Затишье, вызванное временной бездеятельностью наших аристократических врагов, надо было использовать по полной и вовсю! После гибели очередного наследника благородного семейства от драконьего пламени, они должны были задуматься о правильности выбранной тактики, пересмотреть стратегию, прикинуть шансы и либо уйти на дно, либо сделать ход, обязанный привести если не к мату, то к шаху так точно! В газетах промелькнула заметка о том, что предпоследний племянник лорда Селвина отправился в кругосветное путешествие и стало ясно, с каким именно вором Грэй сотоварищи столкнулся в банке. Ну да, проще выждать и объявить идиота без вести пропавшим, чем объяснять, почему его хоронят в закрытом гробу, а из-под крышки пахнет подгнившим стейком.       Мы все были наготове – я, Джон, Корнелиус и его подельники, и даже Джейн потихоньку готовилась к неприятностям. А они должны были наступить, потому что Дамблдор сошёл со сцены, учебный год близился к завершению и временное равновесие обязано было пошатнуться. Если Неназываемый, обосновавшийся под крылом одного из трёх ублюдков, не до конца расстался с разумом, то он должен был заподозрить, что против него ведётся скрытая, но от этого не менее действенная война. Единственное, что не могло меня не радовать, так это то, что в этот раз на этой войне отсутствовали дети, хотя бы пока! Уильям и Чарльз не считались, они оба достигли совершеннолетия и отдавали себе отчёт в своих действиях и мотивах. Двадцать два и двадцать – не самый серьёзный возраст, но и подростковый максимализм должен был уже начать выветриваться, особенно если вспомнить, какие профессии выбрали себе эти юноши. Оставалось надеяться на то, что Люциус, Молли и Галахад смогли договориться о чём-то толковом, прижать Артура и младшие Уизли будут выведены за скобки и защищены этим летом.       А пока мы готовились, подбирали хвосты и подбивали остатки, дети пытались примириться с близящимися экзаменами и компания маленького рыцаря разрывалась между библиотекой, классом Клуба по изучению законов и стадионом, где готовились к финальной игре квиддичисты. Пока игроки отрабатывали приёмы и передачи, пока Флинт и Вуд грызлись друг с другом, обещая раскатать оппонента в дырявый блин и заполучить-таки кубок, пока ученики двух факультетов наблюдали за этим представлением и подбадривали обоих непримиримых приятелей, Гарри бегал, учился держать в руке муляж ножа, дописывал свою несчастную критическую статью по маггловской книге о Генрихе Пятом и просто наслаждался последним рывком перед экзаменационным финалом.       Не обошлось и без ложки дёгтя в этом ведре патоки – вручение наград за заслуги перед магическим сообществом перенесли с Бельтайна на Литу. Хогвартские колдуньи насторожились, едва не впали в панику, но на следующий день после опубликования в газете заметки о смещении сроков, я получил от Джейн письмо и смог успокоить своих прекрасных коллег. Мой нарочитый разговор с Джейн о том, что непринятые в Отечестве пророки найдут приют и признание в других, более гостеприимных землях, возымел свой эффект. Припугнутые угрозой отдать «английское» достижение давним соперникам, наиболее разумные хрычи из Патентной Комиссии вступили в противофазу с более упёртыми магами и внутри Министерства началась подковёрная борьба. Жадность боролась с ханжеством, а нежелание вручать высшую награду каким-то ведьмам с тёмной репутацией – с пониманием того, что другие-то эту награду вручат и сделают всё, чтобы столь важное изобретение досталось именно им. До вынесения решения Комиссии можно было отозвать свою заявку и Англия рисковала утратить такое достижение, как волшебная палочка для сквибов. Септима с подружками понервничали, повозмущались, пожелали упёртым говнюкам подавиться утренним чаем и продолжили ждать и заниматься своими делами. Какой смысл волноваться попусту, особенно если и они, и я уже сделали всё возможное? А совпадение дня вручения наград с последним учебным днём внушало мне надежду на то, что дело всё-таки выгорит и волшебницы получат-таки свою защиту от преследования и внимания тех, кто в силу попустительства Морганы мог прийти на смену Скримджеру, Грэю и Фаджу.       Всё было хорошо, и мне это нравилось! А ещё мне понравилось, что в день нашего с Авророй похода в кино она надела то самое розовое платье, нежное и по-весеннему свежее. Считается, что розовый цвет подходит лишь юным девушкам, но моя муза выглядела в нём неотразимо! И она опять прогадала, когда пришёл час выбирать, на какой же фильм мы пойдём! Аврора выбрала для просмотра «Во имя отца», заинтересовавшись названием, и мы два часа смотрели драму о расследовании взрывов в Гилфорде и о последующей борьбе невинно осуждённых, подвергаемых пыткам ирландцев за справедливость. Фильм был хорош, а Эмма Томпсон, сыгравшая роль адвоката главного героя, и вовсе бесподобна! После кино мне пришлось отпаивать Аврору вином, потому что она впечатлилась настолько, что почти полчаса хлюпала носом и едва сдерживала слёзы, переживая за устроивших смертельную голодовку персонажей, а также негодуя из-за несправедливости судебной системы и погибшего отца главного героя. А ещё она сожалела о том, что выбрала фильм об ирландцах и я теперь обязательно должен был начать грустить, и именно по её вине! Признаться честно, я начал подозревать, что слегка переиграл во время исполнения своей прошлогодней роли – маска скорбящего страдальца мне уже давно надоела, да и жестокая рыжая лгунья стала призраком на задворках сознания. Я помнил, я знал, я учёл ошибки, и больше она не была нужна даже в виде осколка памяти!       Мы совершили чудесную прогулку по окраине парка Датмур, любуясь цветущими красотами графства Девон. Аврора расспрашивала меня об обыденном мире, об ирландцах, так как, будучи благородной английской леди, была воспитана в духе снисходительного презрения к жителям Эйр, и лишь собственные благородство и порою крайне радикальная честность, не позволяли ей слепо следовать вбитым в голову постулатам. Я как раз пересказывал ей историю знаменитого революционера Майкла Коллинза, чей тёзка уже какой месяц ходил по школе, сияя почище золотого галлеона, когда к нам, несясь сквозь деревья, примчался огромный серебристый медведь-кадьяк. Какое счастье, что патронусы, какой бы вид они ни принимали, не могут вызывать в людях и магах страх и панику, иначе нежданная встреча с Защитником вряд ли бы прошла без глупых и рефлекторных поступков. Приблизившись к нам, огромный медведь наклонил лобастую, до невозможности мохнатую голову, и сообщил неожиданно высоким и нервным голоском моего родного Декана: -       Гилдерой, я прошу тебя прервать выходной и вернуться в школу. Немедленно! Пожалуйста, не медли, мы снова в дерьме! -       Что опять стряслось?! – всполошилась Аврора, и я с трудом смог скрыть досаду. И с какой стати развоплощение призрака вызывает такую запредельную панику, которая требует моего присутствия? Они там что, в замке, без меня даже шага ступить на могут?! -       Если что-то очень опасное, то я бы об этом узнал, – я похлопал себя по груди напротив сердца. – Но, как видишь, я не морщусь от боли и не бегу сломя голову наводить порядок. -       А что будет, когда закончится твой контракт? -       Самому интересно! – я вздохнул и протянул Авроре руку. – Прошу, моя леди! Позвольте вернуть вас в рабочую обитель. И себя тоже! -       В прошлый раз по возвращении мы встретили последствия массового противостояния студентов. Боюсь представить, что нас ждёт сегодня. Неужели Кеттлберн укротил Гигантского Кальмара и развязал войну против русалок? -       Из-за горсти раковин и хромого гриндилоу? -       Из-за жемчуга и тайных сокровищ, похороненных на дне! -       Кажется, я замечаю следы влияния Генри Поттера, но мне нравится твоё пиратское настроение! Давай же узнаем, что случилось в школе на самом деле, – я притянул к себе Аврору, потратил несколько секунд на то, чтобы внаглую насладиться ощущением доверчиво прильнувшей ко мне женщины, и только потом аппарировал к воротам школы. Если Декан оказал мне честь и продемонстрировал своего патронуса, раскрыв одну из тайн, то времени на прогулку из Хогсмида до замка у нас точно не было. Просто так подобные карты не раскрывают! Школа встретила нас возбуждённым гомоном радостных студентов, хохотом и скабрезными шутками. -       Почему дети танцуют, да ещё так странно? – удивилась Аврора, глядя на близнецов Уизли, пытающихся изобразить нечто сомнительное, отдалённо напоминающее балетные па, и в мою душу закрались нехорошие подозрения. -       А вот и вы! – Флитвик скатился с лестницы лилово-фиолетовым шаром и едва не врезался в меня. – Простите, что испортил вам выходной, но… О! – до него вдруг дошло, почему я вернулся в школу не один. – Это было очень грубо с моей стороны, но после случившегося… Гилдерой, ты обязан сказать нам хоть что-то вразумительное! Из всех преподавателей ты один разбираешься в призраках. -       Декан, для начала объясните хоть что-то! -        Бинс сошёл с ума, а потом помер, – радостно заявил полугоблин. – И не просто так, а у всех на виду, представляешь?! Жаль, что вы пропустили это зрелище, вам бы понравилось. -       Мы наслаждались иным, куда более захватывающим! -       О! -       Филиус, а вы знали, что мы, англичане, до сих пор притесняем ирландцев?! – с возмущённой дрожью в голосе спросила Аврора, и Декан растерянно заморгал. Он явно ожидал не этого высказывания от женщины, проведшей романтическую встречу с мужчиной. -       Что ж вы видели-то сегодня такое... Ох, Аврора, я разделяю твоё негодование, но ирландцы подождут, а вот Бинс, точнее его останки – нет!       Мы прошли вслед за подпрыгивающим от нетерпения Деканом в Большой зал, вход в которых охраняла растерянная Помона, и я увидел последствия своей ночной вылазки. На полу в центре зала, окружённая сияющим защитным контуром, лежала горсть серебрящейся пыли, готовой разлететься в стороны от малейшего движения воздуха. -       Он явился в Большой Зал в самом конце обеда, ты представляешь, Гилдерой, как все изумились подобным поступком? Мало того, Бинс заявил лорду Малфою, что его время истекло и ему пора на покой, причём сделал это так, что все не сразу поняли, кого именно он имеет в виду – себя или лорда, из-за чего на призрака оказались наставлены с три десятка палочек, а после этого Катберт устроил любительское балетное выступление, весьма коряво изобразив партию умирающей Одетты, попрыгал между столами и… распался пылью! С одной стороны – умер преподаватель Хогвартса, с другой же он и так был давно мёртв! Прошу тебя, мой бывший ученик, проверь останки! -       Боитесь, что вернётся? – хмыкнул я, проходя сквозь защитный барьер и присаживаясь на корточки рядом со сверкающим пятном. Флитвик закивал головой, даже не думая отрицать свои опасения. Я потратил несколько минут ради успокоение Филиуса и вынес вердикт: – Мёртв окончательно и бесповоротно! Его теперь даже ни один некромант не вернёт – призраки после развеивания исчезают навсегда. О, Северус, мой дорогой мрачный гений, – я разулыбался, увидев входящего в зал зельевара, сопровождаемого встревоженным Люциусом. Видно, они узнали о моём возвращении и решили самолично узнать благие вести. – Ты как раз вовремя. Призрачная пыль – один из самых редких ингредиентов, у тебя есть шанс завладеть целыми тремя унциями этой дивной субстанции! -       Окстись! Ты что, предлагаешь мне сварить зелье из останков моего коллеги?! -       Ой, не будь лицемером – Бинс был твоим коллегой при жизни, после смерти он стал лишь олицетворением головной боли. Что, не нужно? Тогда, пожалуй, я заберу его себе, – я повёл палочкой над горстью пыли, и она начала подниматься с пола, закручиваясь маленьким смерчем. Посмеивающийся Флитвик протянул мне флакон из-под успокоительного, который всё ещё пах травами, и я поместил в него всё, что осталось от худшего учителя Истории Магии в Хогвартсе. – Как же мне с ним поступить – продать или использовать? -       Да хоть в унитаз его смой, – отмахнулся Люциус. – Главное – контракт Бинса прекратил своё действие и этот позор школы действительно мёртв! -       Тогда почему вы все так обеспокоены? Надо радоваться! Декан, что насчёт шампанского?! -       Рановато праздновать, Гилдерой, – скривился полугоблин и его кустистые брови превратились в одну. – Мы должны осмотреть класс и комнаты Катберта Бинса, чтобы эльфы могли навести в них порядок. Никто не досматривал их после первой смерти, а теперь мы обязаны это сделать. -       То есть – никто? Он же умер! А родственники? А завещание? Что, всё это время тело Бинса так и лежало в своей постели? – я отказывался понимать заявление Декана. Люциус тоже выглядел несколько озадаченным. -       Контракт, Гилдерой. Он продолжил действовать несмотря на то, что преподаватель Истории Магии преставился, – с недовольным видом заявил Филиус, нарочито используя маггловское слово. – Тело похоронили, из всех родственников у Бинса имелся только четвероюродный внучатый племянник, которому было абсолютно плевать на участь незнакомого ему старика, а что касается личных вещей, так Дамблдор запретил к ним прикасаться и тем самым проявлять неуважение, граничащее с преступлением. Разве что недоеденные сэндвичи согласился выкинуть, чтоб не воняли, но на этом – всё! -       Узнаю старину Альбуса, – с ядовитой нежностью протянул Малфой, поигрывая тростью. – Выборочное уважение и номинальное следование правилам, и всё это под соусом тотального наплевательства на интересы школы. -       Вот поэтому мы и должны наконец осмотреть комнаты и личные вещи Катберта Бинса! -       И вы хотите, чтобы я составил вам компанию?! -       Да, Гилдерой. Не хотелось бы подражать символу нашего факультета и каркать, но как бы не пришлось вызывать представителей Аврората и Отдела Тайн! -       Что ж, раз у тебя возникли дела, то выходной на этом можно считать законченным, – вздохнула Аврора, и я виновато развёл руками. Она отмахнулась, одаривая меня искренней улыбкой: – Я найду Вирсавию и перескажу ей сюжет фильма. Всё-таки, в этот раз я не так уж сильно прогадала! -       Вы были в кино? – немного растерянно спросил Северус, только сейчас обращая внимание на нарядный вид Авроры и мой яркий, броский, но несомненно маггловский бордовый костюм и белоснежную водолазку. -       Да, смотрели фильм про ирландцев! – гордо заявила моя муза, окончательно введя Снейпа в ступор. – И про тюрьму. И голод… Мать Моргана, храни Сириуса Блэка! -       При чём тут Блэк?! – Люциус недоумённо посмотрел на мою музу, а в его глазах мелькнула настороженность.. -       Потому что он тоже заперт в тюрьме, незаконно осуждённый и неправедно забытый! – немного резковато ответила та и ушла, деловито стуча каблучками своих сапожек. Мне не нравилось, как звучат набойки – глухо, стёрто, некрасиво. А моя муза должна была наслаждаться красотой!       Я же наслаждался прелестным видом ошарашенного лорда… -       Забудьте о павшем Блэке, – заявил я, подкидывая в руке флакон с пылью. Ах, Аврора… чудо моё! Подобное заявление из уст внучки Фабия Синистера стоило так дорого, что я даже не знал, чем смогу отблагодарить эту женщину. И за Блэка, и за растерянного Люциуса. – Нас ждёт обыск владений почившего призрака. Кстати, Декан, а наш неугомонный фотограф Колин Криви не запечатлел хотя бы парочку плие и гран па разошедшегося напоследок Бинса? -       Я уверен, что слышал звук затвора. -       Тогда мальчишку будет ждать хороший гонорар за сделанные снимки. Я хочу их себе в коллекцию! Партия умирающей Одетты, ну надо же…        Гарри визжал от счастья, прыгал по дивану и вёл себя как ошалевший павиан, но ни я, ни взирающий на нас из зеркальной глади Джон, не собирались его останавливать. Мальчик заслужил право выплеснуть радость.       Бинс помер!       Кажется, если бы Дамблдор повесился на собственной бороде, а Снейп самостоятельно сварился в котле с зельем от прыщей, у него не было бы столько искренней, чистой радости. -       Значит, кольцо Реддла точно позволяет управлять призраками и тот случай с Серой Дамой не был простой случайностью, – Джон выглядел одновременно и довольным, и озадаченным. – Но зачем оно Реддлу и почему он хранил его в доме Гонтов, да ещё под такой серьёзной охраной?! -       Мы с тобой пришли к выводу, что этот перстень был частью непропитого семейного наследства. Может, кто-то из его клевретов-манипуляторов был знаком с подобной вещью и мог опознать её, вот Том и прятал её в самом защищённом по его представлениям месте, – предположил я, чуть отстранённо приглаживая щёткой слегка растрепавшиеся за день волосы. Мне ещё предстояло рассказать Джону и Гарри о не самых лучших находках, обнаруженных в убежищах Бинса! – Вспомни, тот же Синистер увлекался некромантией, наверняка ему было известно об артефакте, способном управлять привидениями! -       Твоя добыча – не самая хорошая и даже опасная вещь, но не настолько, чтобы прятать её. Она даже не подпадает ни под одну категорию запрещённых артефактов, я проверял, – Джону не нравилось то, что он не мог понять. – В этом перстне наверняка сокрыто что-то ещё, нами пока не обнаруженное, поэтому будь начеку, Рой. -       Обязательно. Грэй явно знает что-то о нём, уж больно загадочно он усмехался, увидев его на моей руке, а Дамблдор… – я скривился и в очередной раз провёл щёткой по волосам, стараясь с помощью давно испытанного метода унять тревогу и привести мысли в порядок. -       А Дамблдор приплёл Гриндевальда! – мой друг тут же посуровел, вспоминая о попытке меня похитить. – Я до последнего времени пытался обнаружить хоть какие-то объяснения подобному, но не нашёл! С другой стороны, у меня и возможностей было немного. А Тиберий? Он ведь с Йоля копает в этом направлении! -       Пока молчит. Реддл, Лестрейнджи, Гриндевальд – мы взвалили слишком многое на почтенного историка, и Доротея наверняка потеряла своего драгоценного супруга в архивах! -       Сдох! Сдох! Сдох! Уи-и-и-ха! Ой… – Люччи едва успела поймать сверзившегося со спинки дивана мальчишку и вернуть его на сидение. – Простите, я просто очень рад. У нас сегодня в башне праздник был, мисс Септима разрешила чуть-чуть побарагозить, только бутылку огневиски у старшаков отобрала, сказала, что им это рано. Было весело! -       Я понимаю – ты, но остальные-то чего так радовались развоплощению Бинса? -       Да я ж говорил, что он всех заколебал! – Гарри тут же переключился с радости на возмущение. – Вроде бы на его лекциях читай что хочешь, делай задание по другим предметам или вовсе спи, но время-то жалко! Надоело жить в школе и половине предметов учиться самостоятельно. Мы это и дома могли бы делать, я всё больше и больше понимаю тех, кто сдаёт экзамены в Министерстве. А по деньгам репетиторы даже подешевле обходятся, чем учёба в Хогвартсе, особенно если хотя бы парочку предметов самостоятельно изучать! Теперь-то нам дадут нормального препода? Ну, понятно, что не в этом году, но хотя бы в следующем? -       Надеешься, что Попечительский Совет обратится к Тиберию? -       Мордред упаси! – испугался Гарри. – Дядя – человек добрый и увлекающийся, нечего ему в этом Замке Кошмаров делать! Да и тётя тогда совсем одна останется. И Кай! Нельзя так, да и не пойдёт дядя в Хогвартс – он историю любит изучать, а не влипать в неё. А тут куда ни шагни – то тайна, то тварь какая-то. -       Логично, – согласился Джон, – но будь готов к тому, что Тиберию предложат эту должность. Тем более, что в следующем году Маркуса уже не будет в школе и получится избежать конфликта интересов. -       Э-э-э-э… ну да… – Гарри пришибленно втянул голову в плечи, всеми силами демонстрируя нам, что он что-то знает о своём брате, но не выдаст его. Да мы с Джоном уже давно догадались о том, что Маркус решил остаться в школе на второй год, надо было только выяснить, какими методами, чтобы парень не наломал дров. – Давайте не будем про это, а? Я вам не хочу врать, а выдавать Маркуса не могу и тоже не хочу. Он же мне впервые чё-то очень важное доверил! -       Без проблем, Гарри. Просто намекни, если он затеет что-то опасное. Прикроем, – легко согласился Джон и мальчик снова начал сиять. – Лучше вернёмся к Бинсу. Рой, ты ведь не просто так наглаживаешь свои локоны с таким видом, будто выпил плохо сваренный кофе? -       Не-е-ет, – протянул я и вздохнул, покрепче перехватывая рукоять щётки. – Мы с Гарри сообщили тебе, что наш потухший Светоч использовал кабинет Истории Магии как камеру хранения на маггловском вокзале, а сегодня мы с Люциусом и Деканом проверили и кабинет, и комнаты, в общем… Сказку о Мальчике-Который-Выжил написал Дамблдор. Сам. Мы нашли черновики, записи и даже пособие по написанию истории главного персонажа в виде труда Джозефа Кэмпбелла «Герой с тысячью лиц». Это отличная книга, Джон, я сам читал её несколько раз и вообще она лежит у меня на рабочем столе, потому что я тоже пишу историю, и мне надо, чтобы мои персонажи выглядели достоверно, а их путь не вызывал сомнения в своей правдивости! -       Не понял. Эта падла что, на нас с папой и мамой зарабатывала?! – возмутился Гарри. -       Всё гораздо хуже, маленький рыцарь. Он сообщил газетчикам о том, что произошло в Годриковой Лощине, назвал тебя победителем Тёмного Лорда, а когда эта мысль вросла в сознание всех обывателей, стал породителем серии книг о тебе и твоих родителях. Его целью был не заработок, Гарри, а… -       Ломка пророчества, – дошло до него. – То есть не ломка, а прямое следование ему! Вот сука подлючая! Помните, он когда к нам с тётей и дядей в дом заявился, то вякнул, будто мне уготовано великое будущее и типа я не смогу остаться незамеченным? Он же всё делал для того, чтобы я и стал тем, кто будет противостоять Смертеморде. -       Именно. И твоя жизнь у Дурслей была частью его плана по сотворению из тебя Ребёнка Пророчества. В «Герое с тысячью лиц» есть прямые указания на те испытания, которые должен перенести персонаж для своего становления. Люччи, радость моя, принеси ту книжечку, что лежит у меня под биографией Джона Ди.       Домовушка, тоже гревшая ушки о наш разговор, быстренько сбегала в кабинет и принесла искомое. Моя фэйри выглядела взволнованно и даже немного испуганно, поэтому после того, как принесла книгу, она не ушла, а спряталась за диваном и стала слушать, нервно дёргая ушками. -      Смотрите, это – книга Кэмпбэлла. Открываем на главе «Детство героя» и читаем… я уже подчеркнул самое важное, так что вам не придётся выслушивать всю главу целиком. Обязательными являются – божественное вмешательство, в данном случае это чудесное спасение от Авады, далее – искалеченность либо униженность, а также пребывание в безвестности. Юному герою угрожают ужасные опасности, препятствия или опала. Он уходит в себя или вовне, усваивает урок изначальных сил, которые находятся по ту сторону всего, имеющего меру и имя. Это развивает в герое его силы и сверхчеловеческие способности. Детский период жизни героя завершается, когда он возвращается или его признают, и после долгого периода безвестности открывается его истинный характер. Ну как, сходится? -       На сто пятьдесят два процента, – Гарри сжал кулачки, а потом с силой ударил по одной из подушек. – То есть он оставил у меня у Дурслей, чтобы я вырос героем. А ничего, что я вырос совсем не таким? Вы чё, думаете, я не помню, как попросил вас обоих забрать меня в банду педиков-наркоторговцев и даже предлагал Джону тридцать фунтов за это? Я всё помню! Очень по-геройски, да? Мне до сих пор за многое стыдно, я даже с Маркусом об этом говорил, но он сказал, что это нормально, и он тоже бы доплатил, чтобы от такой семьи, какой были Дурсли, смотаться. Ну, типа я не совсем глупый был, просто выход искал. Я ж по вине Дамблдора таким придурком неокультуренным вырос, что сейчас исправляться долго-долго приходится. -       Юный воспитанник говорит неправду! – возмутилась Люччи. – Он не «неокультуренный придурок», а недовоспитанный шалопай и, судя по тому, что я вижу среди учеников Хогвартса, он представляет собой далеко не худший образец будущего джентльмена! А с такими друзьями, как мастер Рой и мастер Джон, да с достопочтенными Флинтами в роли опекунов, юный воспитанник и вовсе скоро избавится от последствий жизни в недостойном семействе! -       Спасибо, Люччи, ты такая добрая! – Гарри, расчувствовавшись, схватил домовушку и принялся её тискать. Джон же мрачно смотрел на меня через зеркало. -       Малфой и Флитвик знают об этом, – с мрачной убеждённостью произнёс он. -       Да. -       И? -       Декан сразу заявил, что он ничего не видел, не читал и вообще страдает старческими провалами в памяти, а Люциус честно сказал, что не собирается лезть во всё это даже из любопытства и что сообщит о находке в Отдел Тайн. Я тоже передал через Джейн послание Грэю, чтобы подтвердить свою лояльность, и продублировать Малфоя, который всё-таки мог передумать. Наверное, Грэй уже посещал школу и забрал записи Дамблдора. Но как хорошо они были спрятаны! Мы втроём еле-еле смогли их обнаружить. Мне пришлось изворачиваться, чтобы интерес к обыску в кабинете Бинса выглядел естественно! -       Зачем Дамблдор вообще их сохранил?! И почему держал в кабинете Истории Магии, а не у себя?! Не отвечай, я понял – его уже смещали пару раз, а значит бумаги могли обнаружить во время очередного временного проигрыша, а призрак Бинса считался вечным и у Светлейшего даже не было и тени сомнений в том, что тот продолжит пудрить детям мозги гоблинскими войнами даже через сто лет. Что-то ещё нашли? -       Нашёл, – уточнил я, нарочито упоминая исключительно свою осведомлённость и вынул из кармана жилета сложенный листок. – Гарри, отвлекись ненадолго, мне нужно всё твоё внимание. Помнишь, мы обсуждали Реддла и составляли таблицы, списки и перечни соответствий, чтобы выяснить, что он такое и кто за ним стоит? -       Помню! Вы тогда до того додумались, что он вообще чуть ли не жертва обстоятельств, – надулся тот. -       Он – жертва собственных самонадеянности и неосведомлённости. И Реддл тоже, как и Северус, решил, что ему все всё должны и он возьмёт своё любой ценой, – Джон недовольно скривился и я услышал шипение вскрытой банки с пивом. Заметив мой взгляд, он пояснил: – Я прикупил неплохой майлд эль в Йоркшире. Тебе понравится – сладковатый, с ореховым вкусом и в меру крепкий! -       Я не люблю пиво! -       А это эль, – усмехнулся Джон. – Оставлю тебе пару банок. Ну, а теперь продолжай добивать нас! -       Я спёр из записей Дамблдора такую же таблицу, которую делали мы по Реддлу. И тут он тоже присутствует! – я развернул листок и повернул его так, чтобы Джон увидел написанное. -       Рой, зеркало уменьшает изображение, и я не вижу толком записи, но то, что могу различить, мне не нравится! -       Мне тоже. -        Он сравнивал нас? – Гарри наконец разобрал самое главное, и его голос дрогнул, сорвавшись в ломаный полухрип-полувизг. – Меня с этим?! -       Ага, Джон, я сейчас зачитаю самое главное, а листок передам при встрече, поизучаешь это творчество душевнобольного на досуге! Сходства – сироты, росли в дефиците любви и понимания, обладают повышенным магическим потенциалом, происходят из древних магических семей. В скобочках проставлен плюсик, как в списке выполненных заданий. Далее – самодостаточные одиночки, которые любят находиться в центре внимания. И пометка «Форма!». То есть это написано после того, как слизеринцы вместе с Гарри организовали свой Клуб по изучению законов. -       Но я не хотел быть в центре внимания. Я хотел быть с ребятами… – мальчик недоумённо заморгал. – Нет, мне нравится, когда меня слушают, когда другим интересно то, что интересно мне и я могу показать, что я – не глупый, а чё-то понимаю и даже, может, побольше некоторых, но мне нравится слушать других, нравится учиться, а когда Оливия, Пенелопа и Джемма начинают что-то объяснять и растолковывать на собраниях, так это вообще круто! Я не хочу быть самым-самым, я просто не хочу быть один! Вы-то не всегда рядом… Вот оно так и получается. Я думал, что у меня в плане друзей никого кроме Фэй и вас не будет, а оно как-то само вышло! -       Ты выбрал самую правильную стратегию, Гарри. Есть друзья, есть приятели, однокурсники, хорошие знакомые, и одни могут стать другими, это абсолютно нормально, хотя и бывает немного больно. Как в начале года, когда мы ещё не знали, что с Фэй случилась беда, а просто решили, что ей стало интересней общаться с Джинни, чем с тобой. -       А, ну да. А в чём мои со Смертемордой различия? -       Я сходства не дочитал, подожди. Ещё вы оба высоко ставите деньги и важность внешнего вида. -        Ой, Дамблдор со своими уродскими мантиями и дебильными шляпочками лучше бы держал своё мнение при себе! -       Он что, хотел, чтобы Гарри вырос бессеребренником, неспособным считать деньги? – Джон насторожился. -       Скорее всего. -       А смысл?! Гарри бы всё равно попал в наш мир, получил бы доступ к ученическому сейфу и… Действительно, а что – и? Гарри, вот если бы на тебя два года назад свалилась уйма денег, ты бы что сделал? -       С условием, что их не надо прятать от Дурслей? Ну, купил бы себе кроссовки по размеру на распродаже в супермаркете. Шоколадок всяких, вкусностей, которые мне никогда не доставались. Подарки бы друзьям дарил, если бы они у меня появились. А так… Ну, к школе бы всякое покупал нужное, – Гарри задумчиво потёр лоб. – И всё, наверное! У меня же шмотки были, пусть и стрёмные, и никто меня не учил, как надо одеваться. Я бы так и продолжил ходить в том, что мне от Дадли досталось, чё такого-то? Кстати, Рой, девчонки из твоего фан-клуба уже определили, рубашка от какого портного на тебе была надета. Узнали, что он шьёт ещё и женские, под юбки, и уже отправили ему заказы. Сказали, что дорого, но это того стоит! -       Люблю проценты за рекламу! – плотоядно улыбнулся я. Это девчонки-старшекурсницы закажут по одной рубашке, а более взрослые и самостоятельные леди возьмут по две-три. Да и некоторые джентльмены, уловив подтекст и дамскую заинтересованность, не останутся в стороне. Я мысленно прикинул сумму возможной выгоды, разделил на всякий случай на три (неудачу ещё никто не отменял) и остался доволен получившейся суммой. -       У тебя галлеоны в глазах сверкают, – засмеялся Гарри. – Вот ты точно деньги считать умеешь, потому что ты их зарабатываешь. А я бы правда их бы не считал, на глупости всякие тратил. И даже бы не думал о том, что Дурсли с папиного счёта средства на меня получают. Меня тётя Доротея всегда просит после похода по разным лавкам составлять список купленного и вести подсчёты, а потом даёт свои, чтобы я видел, что куда тратится, и не забывал о нужных мелочах. Если бы не тётя, я бы про всякие трусы-носки-платки и пасты для зубов даже не вспоминал. Это, вообще-то, сложновато, за расходами следить. Мне бы раньше это и в голову не пришло. -       Мы будем подозревать Дамблдора в намерении сунуть нос в сейф Гарри? Обвинение в нецелевом расходовании средств школы подтвердилось! – с «аврорской» интонацией спросил Джон. -       Думаю, он бы сподвигнул Гарри к тому, что тот сам начал тратить деньги на нужные тому вещи. А вообще у Гарри подобрался интересный курс. Девчонки все из обеспеченных или хотя бы не бедных семей. А вот мальчишки… Лонгботтомы едва выживают, как и Уизли. Томас и Финниган не то что еле-еле концы с концами сводят, но если бы Дин не был одарённым магглорождённым, а Симусу не помогли родственники, то они оба не попали бы в Хогвартс. И плюс сам Гарри! Всё его окружение в спальне, способное стать приятелями, не обладает высоким уровнем достатка. -       Мне бы раньше было неловко выпендриваться дорогими вещами перед ними, – согласился мальчик. – А сейчас нормально, я же не кидаю во все стороны золотые монеты, да и почему не поделиться шоколадкой или не одолжить чистый свиток? Со мной тоже делятся, мы с Роном начали пирожками меняться, он мне мамины даёт, а я ему тётины. Ну, а если чё-то совсем надо, то я могу подсказать, где можно купить подешевле, если парням интересно, да и не так много у меня денег, просто тётя учит правильно их тратить. -       Маленький рачительный англичанин. Сколько раз в день Симус зовёт тебя сассанахом? -       От пяти до десяти в зависимости от того, как часто я упоминаю завоевания англичан, – Гарри засмеялся. – Это наша любимая тема для споров. Но мы сходимся на том, что во всём виноваты норманны, то есть офранцузившиеся скандинавы, а ещё викинги. Французы – идиоты, а викинги классные. Мы оба решили на руны в следующем году пойти, к мисс Бэбблин. Она клёвая! И я хочу выучить руны, чтобы написать твоей Наставнице благодарственное письмо, правильное такое. Кажется, шиповника маловато! -       Ещё и дамский угодник, – вздохнул я. – И в кого ты такой у нас… -       Рой, ты отвлекаешься! Что с различиями? -       А, точно! Различия… Первое, и главное – отказ от убийства. Это я так думаю, он имел в виду Люпина, которого Гарри, защищая Фэй, скинул с лестницы, предварительно подпалив ему морду. Мог ведь и прибить со страху! -       А Реддл убил. Миртл Уоррен – нечаянно, а своих маггловских родственников – сгоряча. Если это, конечно, был он. -       Но мог и не он. Читаю дальше – способность к прощению. В случае Гарри это, скорее всего, была Гермиона. Про Реддла мы, разумеется, не знаем, кого это он там не простил. Потому что сравнивать отношения с однокурсницей и с родителями глупо, да и Дурслей Гарри не думал прощать! -       А ещё? Не могу же я отличаться от Смертеморды только тем, что не такой же придурочный маньяк! -       А тут нас ждёт самая мякотка. Готовы? -       Мы все трепещем от нетерпения, – кивнул Джон, мрачно допивая пиво. -       Недоверие к Светочу, – торжественно объявил я, и Джон замер с прижатой к губам банкой. -       Едрить его лысую кочерыжку! – выразил наше общее мнение мальчик. -       Гарри… -       То есть – ой, какая неожиданность. -       Подожди, но мы же и так уже выяснили, что Реддл вроде как доверял поначалу Дамблдору. -       Да, но это не всё. Далее – неправильный выбор Наставника. Какой Наставник в школе мог быть у Реддла? Не Диппет точно, он его под бомбёжку отослал. Не Слагхорн, так как любитель персиков был способен оказать протекцию, но не наставничество. Остаётся только сам Дамблдор. -       А у меня – Джон! Ну, это из того, что было Дедушке известно. Про тебя он же не догадывался, да? – забеспокоился мальчик. -       Под конец начал, но его сомнения не успели найти подтверждение. В день, когда ты явился перед всей школой в ало-чёрной униформе, он попытался скинуть на меня ответственность за это. Мол, я слишком откровенно восхищаюсь милягой Руфусом и аврорами, и это повлияло на твой выбор. -       Дурак ржавый, – буркнул Гарри. – Я на вас на всех хочу быть похожим, но не только внешностью же! Ото всех по чуть-чуть и под себя переделать, потому что я – не вы. И вы – не я, не подобие мамы с папой, а свои собственные, поэтому и классные такие! -       Это самый драгоценный комплимент, полученный мною за последние полтора года! – расцвёл я. – Гарри, ты поливаешь патокой моё жадное эгоистичное сердечко! Люччи, отметь этот день в календаре, милая! -       Я нарисую розочку, – решила домовушка. – Красную.       Джон тихо ржал, Гарри польщённо алел щеками и кончиками ушей. А я смотрел на него и видел следы влияния Флинтов, наше с Джоном воздействие и даже отголоски внимания Корделии и Фэй. Он был собой, безусловно, но что-то брал и от нас. То, что ему в нас нравилось. И это было до одури приятно! -       Рой, – Джон отвлёк меня от мысленных восхвалений Гарри, – делай что хочешь, хоть пытай портреты и выбивай у Флитвика информацию через дуэль на стаканах с гоблинской медовухой, но выясни, чем занимался Дамблдор летом сорок третьего года и не было ли чего-то эдакого. А что, если к гибели родителей Реддла причастен именно Светоч? Если не как их убийца, то хотя бы как помощник в деле сокрытия улик? -       Выясню, – я кивнул. – Результат вряд ли появится в скором времени, но я постараюсь. Заодно будет чем при случае надавить на кое-чьё больное место. У меня с провокациями и подлыми ударами получается куда лучше, чем с прямой борьбой. -       Вы о чём?! Какая опять прямая борьба? – Гарри тут же насторожился. – Слушайте, я понимаю, что всё ещё мелкий и не очень умный, но не скрывайте от меня ничего страшного, пожалуйста.  Я же с известием о пророчестве смог справиться! Давайте, говорите. -       Гарри, маленький наш рыцарь… Неназываемый рядом. И мы боимся, что в конце года, когда мы с Люциусом должны будем покинуть Хогвартс, он снова объявится. Это будет самый лучший момент, чтобы захватить школу. Не напрямую, надеюсь, путём штурма, а хотя бы с помощью интриг и, скорее всего, покушения на меня, Малфоя и Фаджа, как человека, поддерживающего существующий в Хогвартсе порядок вещей. -       Я это понял ещё во время разговора Малфоя с Уизли, – тут же сник мальчик. – Ну, и сам своими мозгами кой-чё додумал, когда гадал, куда после июня недобитый дымный глист девался. Вот теперь мы просто обязаны сделать так, чтобы Малфой остался директором Хогвартса. Это хорошо, что Рою удалось подловить Малфоя на идею помочь Уизли ради моего якобы расположения, но этого мало. Потому что если с него просто так Метку снять, то он сдриснуть может вместе с женой и Драко, а я хочу, чтобы он по-прежнему директором был и полезным делом занимался. Слушайте, он нормальный. Ну, типа нормальный. То есть адекватный, а про нормальность это спорный вопрос, он же со Снейпом дружит. А за исключением этого он ничошный такой, даже на маму Рона ни разу не фыркнул, хотя она выглядела так, будто либо болеет, либо руками ямы целые дни копает. Бедная, Рон говорил, что она приболела, но чтоб так?! В общем, Малфой же справляется! Он даже какие-то книжки по физике для Маккошки ищет, я сам его разговор с портретами слышал, когда мы в кабинет к нему пришли! Может, пора от расположения перейти к делу? -       Это пока Люциус зависит от Фаджа, он такой хороший. Не думаешь, что когда Метка исчезнет, он начнёт вести себя как завзятый тиран или станет наплевательски относиться к школе? – спросил я, задавая Гарри очередную загадку. -       Неа! Потому что Хогвартс - лучшее укрытие, а если Малфой будет филонить, то его отсюда папа Фэй на пинках вынесет. Давайте я у него напрямую спрошу? – предложил Гарри. – Ну, зайду вечерком и поговорю с ним. Объясню, что к чему, что как директор он лучше Дамблдора, даже ребят поспрашиваю, чтоб по-честному было и врать не пришлось, а граф Данбар присмотрит за ним, если он начнёт дурковать. Фэй папе раз в три дня депеши строчит о делах в школе, об этом все знают, и никто не считает её стукачкой. Нам же нужен только нормальный маг, которому Малфой может доверять, вот пусть и скажет, кто это. Даже если им Снейп окажется… Ну и хрен с ним, справимся. Рой на него только разок глянет, волосами тряхнёт, как он умеет, змеюка эта слизеринская и заткнётся. Давайте, а?       Мы с Джоном переглянулись. Малфой в должниках это было и хорошо, и плохо. И опасно. Но Малфой в качестве врага был ещё хуже. Этот человек ради своей семьи пойдёт на всё и предаст кого угодно, и надо было сделать так, чтобы этими кем угодно были не мы. Опять же – Уизли-Лестрейнджи и формирование более крепкой третьей стороны в свете существующих проблем было жизненно необходимо. Да и дядюшкиному имиджу не помешал бы Малфой в качестве сторонника! - Я даже Маркусу всё расскажу, чтобы вы опять с ним из-за меня не поссорились, пусть знает, что это моя инцитатива. Он поймёт – нормальный директор и хороший Малфой ему тоже нужны! -       Рискни, – решил Джон. – Через три дня у меня будет свободный вечер – возьмёшь зеркало с собой на встречу с Малфоем, я должен слышать ваш разговор. Ты не против? -       Неа! Я сам себя поспокойней вести стану, если ты будешь рядом со мной. Я не подведу вас, обещаю! -       И мы тебя, Гарри. Если ты справишься с Малфоем и он согласится на снятие Метки на наших условиях, то мы обязательно выполним свою часть сделки с ним и избавим его от рабского клейма Пожирателя Смерти ради сохранения за ним директорского места, – произнёс Джон, озвучивая наше решение.       Тройной мягкий свет озарил мою гостиную и Гарри ойкнул, глядя на зажившую своей жизнью палочку. -       Поздравляю, господа, – нервно фыркнул я, снова хватаясь за щётку для волос, – мы только что принесли взаимные клятвы. -       Но ты молчал! -       А я согласен с Джоном, и магия это знает. Так что мы теперь повязаны, как те же Грэй, Фадж и Скримджер! Только мы куда красивей и изящней…       Я дописал книгу! Я смотрел на строчки последней главы и едва не плакал от счастья и самодовольства. В условиях постоянного цейтнота, пришествия оборотней, явления змееобразных гадов и прочего хогвартского веселья, мне удалось дописать вторую часть своего творения! Мне предстояли минимум две вычитки, плотная корректура и сравнительный анализ с первой частью, но… я это сделал! Под гнётом обстоятельств я впихнул в текст Джона Ди и парочку интересных зелий, отправил героев в путешествие по Англии, заодно являя будущим читателям реалии старых времён, почерпнутые из достоверных источников, и навернул драмы, убил одну ненужную дамочку и посадил в тюрьму очень важного, но зашедшего в тупик в своём развитии джентльмена. Я раскрыл пару тайн биографии второстепенного, но медленно выходящего на первые роли героя, избавился от осточертевшей мне скрипки и исправил излишне приторный, на мой взгляд, характер главной героини. Робость робостью, но под гнётом обстоятельств даже овечка превратится в вервольфа! Главное, чтобы мой издатель не охерел от сюжета и выпустил книгу в продажу, а читатели не забросали меня гнилыми сливами-цепеллинами. Натан Блоттс не переживёт, если стены его магазина окажутся измазанными в самодельном фруктовом пюре!       Довольный собой, ощущая прилив сил творца, вышедшего на стадию финальной шлифовки своего шедевра, я не только самолично убрал бардак, устроенный в гостиной во время написания последней главы, когда слова не желали складываться в подходящие фразы и я метался от стены к стене, пытаясь подстегнуть вдохновение и забуксовавший разум, но и сварил себе кофе из той самой пачки, обнаруженной в тайнике нашего с Джоном убежища. Люччи прыгала вокруг горелки, осторожно напоминала о том, когда следует помешивать напиток, когда снимать пенку, а когда тушить огонь, и в итоге я получил восхитительный, невероятно горький и крепкий напиток, куда с лёгкой руки и попустительства домовушки влил полный флакон тоника. А смысл ложиться спать в пять часов утра, когда мне вставать в половину седьмого? Приведя себя в порядок после бессонной ночи и позаботившись о своих несравненных локонах, я надел полуторжественный жилет из кремового дамаста и дополнил его мантией цвета свежей мяты, расшитой листьями и колосьями. Пять золотых застёжек-клевантов с цепочками вместо шнура придерживали полы, не давая им расходиться и позволяя оценить жилет. -       Люччи, мне кажется, что моему образу чего-то не хватает! – заметил я после двадцати минут любования собой в ростовом зеркале. -        Может, вам сменить сапоги, мастер? – предложила Люччи. – На что-то более светлое! -       Тогда я стану слишком однотонным. Нет-нет, милая, сапоги остаются. Этот нежный карамельный цвет идеально оттеняет бежевый оттенок брюк. Я имею в виду какой-нибудь нюанс, лёгкий акцент… Я выгляжу слишком пристойно, моя фэйри, я бы сказал даже – красиво, но пресно! -       Цветы, мастер Рой! – заявила Люччи, запрыгнув на стол и обозрев меня со стороны. – Вам нужны цветы! Сегодня хороший день, они только украсят вас. -       Отлично, моя прелесть. До завтрака осталось сорок минут, я как раз успею посетить окраину Запретного леса. Лесные скромные цветы подойдут мне куда больше, чем садовые роскошные бутоны.       Я раскрыл окно и, наплевав на все правила приличия, вылетел из него на метле, сразу заложив вираж в сторону леса. Утро пятницы конца апреля было чистым, свежим, светлым, и на стадионе виднелись фигурки тренирующихся игроков. Судя по скромному запасу ругани, которой подгонял их капитан команды, это были барсуки. Вороны ругались не в пример цветистей, пряча за сложной конструкцией откровенную грубость.       Прохладный воздух придал мне бодрости и раздул пламя радости, я даже сделал кружок над Чёрным озером, сумев разглядеть в его глубине очертания Гигантского кальмара, а потом приземлился на опушке леса и первым же делом отправил перед собой ворох поисковых импульсов. Мне только мелкой лесной нечисти, готовой испортить одежду и настроение, не хватало! Десятиминутная прогулка закончилась возле зарослей нежных, голубовато-бирюзовых цветов, разросшихся возле норы мелкого, мутировавшего зверька, представлявшего собой помесь зайца с хорьком, да ещё шестилапого и рогатого. Он злобно таращился на меня из глубины своего логова, клацал зубами и если бы не напал первым, то я оставил бы его в живых. Цветы представлялись мне куда более важной добычей, чем столь скромный трофей, но… Украшение моей прелестной головы и какой-никакой, а прибавок к зарплате, были лучше, чем просто украшение. -       Продам тебя вивисекторам, – сообщил я дохлой тушке, любуясь на мощные, страшно изогнутые и снабжённые лишними суставами лапы. – Несколько горстей галлеонов я за тебя точно выручу! Куплю себе парочку новых рубашек, смазку для клинка и бутылку вина для Бэйна. Креплёного! Ты ведь любишь креплёное вино, Бэйн? – я повернулся к зарослям колючего сверх меры орешника, за которыми прятался кентавр. Не будь я охотником, ни за что бы не заметил его. -       Что тебе надо в нашем лесу, человек?! -       И тебе доброе утро, – ответил я, срезая магией пять стебельков и защищая их от преждевременного увядания. – Да вот, наслаждаюсь утром. А ты зачем искал встречи со мной? -       Я осматривал границы, увидел тебя в небе и решил узнать, какой Тифон вновь принёс сюда охотника, – заявил мне Бэйн, так и не показываясь из кустов. -       Мы можем продолжать так до обеда. Говори быстрее, что тебе нужно, и я уйду. Тем более, что я уже получил то, что хотел, – я сплёл стебельки вместе, выстраивая бутоны в чуть неровную изогнутую линию и пристроил их в волосах над правым виском. Отлично! Они будут сочетаться и с одеждой, и с подарком Джона. Я прекрасен!... -       В лес пытались войти чужаки, – нерешительно сообщил мне орешник. – Со стороны дальней границы, куда не заходят Хагрид и его ублюдский помощник! Там, откуда приходит проклятый вервольф! -       И как давно это произошло? -        Около недели назад… -       И ты молчал?! -       Мы прогнали чужаков и не обязаны отчитываться перед человеком, с которым даже не заключали договор! – Бэйн попытался вновь сесть на любимого конька под названием «Гордые кентавры ни перед кем не склоняют голову», но я молча наставил палочку на ближайшее к кусту дерево и то опасно затрещало. С него упало шарообразное гнездо вместе с верещащими жильцами, а из-под корней торопливо смылась тварь, похожая на зелёную мохнатую змею. Вот её бы поймать да продать вместе с зайцем! -       Вы заключили договор с Хогвартсом, – напомнил я. – Не с его директорами или управляющими, не с преподавателями или учениками, а с замком! Бэйн, ты правда думаешь, что попытка скрыть вторжение не выйдет боком вам самим? Вы стоите на пути следования от дальней границы леса до замка, и те, кто придут сюда с плохими намерениями, перво-наперво уберут вас. Всех! Включая кобыл, жеребят и могилы павших родичей. -       Они не посмеют, – нервно заявил мне Бэйн, разрываясь между гордыней и чувством самосохранения. -       Надейся! И вообще, если бы я не пришёл в лес, то ты так бы и молчал о чужаках? -       Пришлось бы действовать через Хагрида, но мы не доверяем ему. Никто не доверяет тому, кто привёл в лес пауков! -       Так, ещё раз про пришлых магов – сколько их было, когда точно приходили, как быстро ушли и почему!       Бэйн замолчал, а потом скупо поведал о встрече с магами. Чёрные мантии и серебряные маски не оставляли сомнений в том, под чьей личиной сюда приходили разведчики. Они явно выискивали безопасные пути подходов к замку, надеясь приблизиться к нему незамеченными, и даже сумели без проблем справиться с мелкой нечистью, вот только их колдовство привлекло внимание куда более грозных обитателей чащи, да и кентавры всполошились, так что в итоге явление потомков греческих мигрантов спасло чужаков от участи быть растерзанными тёмными тварями, пришедшими полакомиться свежим мясом. Шестеро магов сбежали сами, седьмого они унесли, так как он умудрился словить парочку стрел, да ещё и схлопотал от позарившегося на него кюльмкинга, явно перепутавшего взрослого человека с ребёнком. Наверное, тварь ориентировалась на умственное развитие, а не на физическое. -       Среди них не было вервольфов или оборотней, только люди, – заявил Бэйн ворчливым, полным недовольства голосом. – И все они пахли морем. Мы помним этот запах! -       Спасибо, Бэйн. С меня две бутылки вина, оставлю их здесь через несколько дней, – я решил умаслить норовистого кентавра, чтобы тот не вздумал больше скрывать важные вести. -       Ты собираешься что-то с этим делать? – нетерпеливо спросил он. – Нам не нужны здесь чужаки! -       Естественно, собираюсь. Я растяну по лесу сигнальную сеть и оставлю несколько десятков ловушек, а может и вовсе перекрою его на дальней оконечности, чтобы никто не смог пройти. Так что вам лучше забыть про дальние угодья, хотя бы на время, и если в меня полетит хоть одна, пусть даже затупленная стрела, то я не стану выяснять – твои это сородичи или вторженцы, и забросаю бомбардами от души! -       Я скажу своим, что это решение замка, – объявил мне Бэйн, не скрывая неуместный пафос. – Ты пахнешь камнем, Локхарт, и защищаешь ваших детей. Мне поверят!       И ушёл, испакостив утро. Хорошо хоть кучу не навалил напоследок, сдержался! -       Сука шестиконечная, – пробормотал я, поигрывая палочкой. – Да хрен тебе! Я дописал книгу, а значит буду сиять и радоваться. Пусть нервничает Люциус, заодно это поможет ему принять верное решение, когда Гарри всё-таки доберётся до него со своим предложением. И чего наш маленький рыцарь медлит?!       Как впоследствии выяснилось, Гарри решил пойти окольным путём и атаковать с совершенно непредсказуемой стороны. С утра мне не удалось получить возможность на разговор тет-а-тет с Малфоем, а передавать записочки я считал ниже своего достоинства, поэтому пришлось отложить столь важный разговор до лучшего момента, то есть до вечера. Паниковать и торопиться я не собирался – попытка вторжения уже произошла, срывать занятия и бросаться на защиту границ школы в одиночку было в высшей степени глупо, поэтому я наслаждался утром и всеобщим вниманием. Почти – только один жестокосердный индивид не соизволил взглянуть на меня и воздать должное моей красоте. Смертник… -       Локхарт, – обратился ко мне в обед Северус, не отрывая взгляда от своей тарелки, на которой лежала нетронутая отбивная, – мне нужно переговорить с тобой. По поводу студентов… -       Это хорошо, что тебе что-то нужно, – ответил я, точно так же не отвлекаясь от книги, которую прихватил с собой в Большой зал. Окончание работы над собственным произведением позволило мне насладиться чужим талантом, и я скрашивал по-прежнему далёкую от совершенства хогвартскую еду поэзией. -       Мне очень нужно. -       Отлично! Яркость желаний свидетельствует о развитии прежде ограниченного спектра эмоций, – я перелистнул страницу и вслепую ткнул вилкой в тарелку, безошибочно подцепляя кусочек рыбной запеканки. Ну не мог я отказаться от рыбы, не мог! -       Локхарт! -       А? -       Ты можешь отвлечься от чтения и уделить мне пару минут своего внимания?! – процедил Северус, явно возмущённый тем, что я не веду себя так, как он привык. -       А ты мог уделить мне его утром? Мог. Но я получил комплименты от всех, кроме тебя, бесчувственное ты создание! Даже профессор Макгонагалл оценила изящество моего костюма, а ты… -       Я был невыспавшимся и не видел ничего, кроме кофе, – попытался оправдаться Снейп, не замечая слабого фырканья Декана и того, как подрагивает чашка с чаем в руке Люциуса. – Но я уверен в том, что ты, как обычно, превзошёл сам себя! -       Это ты превзошёл сам себя, прося меня о содействии, но отказываясь даже взглянуть в мою сторону! -       Если я это сделаю, он меня убьёт, – в голосе Северуса послышалась неприкрытая опаска. -       Кто?! -       Поттер…        Декан откровенно хрюкнул и тут же поспешил уткнуться в кубок с тыквенным соком, отобрав его у Минервы. Вся собственная посуда у Флитвика была уже пуста. -       Милейший Генри? Да ты что! – я отвлёкся от чтения и соизволил посмотреть на стол Гриффиндора. Гарри действительно таращился на Северуса пристальным, очень нехорошим взглядом, и даже есть умудрялся не отвлекаясь от процесса наблюдения. В честь назначенного на вечер собрания в Клубе по изучению законов, он был одет в красно-чёрную форму, и даже волосы зачесал назад, подражая короткой стрижке Джона. – И что, у тебя нет никаких соображений, почему добрый милый мальчик может следить за тобой? -       Прекрати иронизировать. Он меня пугает. Смотрит так же, как его папаша, готовый в очередной раз испортить мне жизнь! А каждый раз, как я пытаюсь к тебе повернуться, он начинает напоминать мне отбитого напрочь Блэка! -       Скажи это погромче, – предложил я. – Генри, наверное, плохо тебя расслышал! -       Локхарт, он уже третий день таращится на меня, я даже пару раз сталкивался с ним в коридорах вечером, после отбоя. Он стоит и смотрит, не отвечает на вопросы, и если бы не бегающая за ним хвостом Данбар, то один Мерлин знает, что бы я с ним сделал! -       Ничего, – я пожал плечами и вернул внимание книге. – С этим ребёнком ты ничего не сделаешь, мой дорогой, а Устав школы не запрещает смотреть. Ты об этом забыл, да? – с подковыркой спросил я, и Северус обиженно засопел. – Ох, это уже становится смешным! – я захлопнул книгу, повернулся к Северусу и, подцепив его подбородок кончиками пальцев, заставил повернуться ко мне. – Ну что, теперь ты мне скажешь хоть что-то?       Глаза Снейпа медленно округлялись, а на губах расцветала живая и столь редкая для вечного угрюмца улыбка. Вот только я сразу понял, что его восторг адресован не мне. -       Во имя Морганы, где ты добыл это сокровище? Локхарт, только ты мог вставить себе в волосы синелунный бессмертник, как обычный василёк! -       Но-но, я всякой дрянью себя не украшаю, я достоин лучшего! -       Дай! – тут же ляпнул он и я щёлкнул его по носу. -       Вот ещё! Ты совсем не ценишь то, что само идёт тебе в руки, так что придётся потрудиться, чтобы получить желаемое. Сходи в Запретный лес, порыскай среди кустов… -       Я зельевар, а не охотник, и не собираюсь кормить собой лесных тварей. Локхарт, ты же понятия не имеешь, какое сокровище тебе досталось. Отдай, ты повыпендриваешься и выкинешь цветы, а я найду способ правильно использовать их! -       Зачем выкидывать? Я их продам! Говоришь, они очень ценные? Как думаешь, сколько сотен галлеонов я смогу за них получить? -       Я заплачу, – торопливо предложил он. -       Фи, какая низость. Предлагать деньги? Мне?! Ты меня огорчаешь, мой дорогой, – я изобразил обиду, поднялся из-за стола и, подумав, аккуратно вынул из волос цветы, стараясь не повредить затейливо перевитые локоны, которые стягивала в низкий хвост новая лента. Её даже Септима оценила! Оглядев всё ещё свежие, источающие тонкий и нежный аромат бутоны, я подошёл к ничего не подозревающему Малфою со спины и склонился над ним, словно приобнимая через спинку стула. -        Люциус, я со всей свойственной мне любовью к красоте и изяществу авторитетно заявляю, что эти прекрасные цветы наилучшим образом будут смотреться на лацкане именно твоего сюртука! Антрацит, серебро и живая бирюза созданы друг для друга! Наш милый Северус был прав, назвав сокровищем это чудо природы Запретного леса.       Бедный лорд заметно вздрогнул, отставил чашку и осторожно, стараясь не коснуться моей раскрытой ладони, взял предложенный дар. -       Какой странный сегодня день, – проговорил он, держа перед собой сплетённые вместе цветы и разглядывая их скромное, но в то же время бесценное великолепие. – Я бы даже сказал – оригинальный! -       А какой чудесный за ним последует вечер, м-м-м… – я негромко усмехнулся, и пальцы лорда сжали тонкие стебельки чуть крепче. -       Уже предвкушаю его, – ответил тот, чем вызывал у Маккошки приступ задыхающегося оханья, а со стороны Септимы и её подружек немного смущённое хихиканье. Они все пытались не смотреть на обиженного моей выходкой Северуса, которому я не только отказался помогать с Поттером, но и цветочками обделил. А не хер было деньги за них предлагать! -       Ожидание – часть праздника, – сообщил я Малфою и ушёл, краем глаза замечая восторженное шушуканье, начавшееся среди старшекурсниц. Это была их любимая часть школьной жизни!       Я отпустил встрёпанных барсуков на пятнадцать минут раньше конца урока, чтобы они успели пригладить вздыбленные волосы и отмыться от копоти, а сам направился к классу зельеварения. Гарри что-то затеял, и мне очень было интересно, что именно! Это с Люциусом мы ему разрешили справиться самостоятельно, а тыкать Снейпа палкой в больное место, которое у него было везде, казалось мне крайне необдуманным и самонадеянным решением. Я был заинтригован и обеспокоен в равной степени, но не собирался подавать виду.       Когда из зельеварческой пыточной одной единой толпой выбежали слизеринцы и гриффиндорцы, я предсказуемо не обнаружил среди них двух конкретных студентов и поэтому нагло вошёл в класс, наблюдая ожидаемую картину. Северус стоял у своего стола, бледный и возмущённый, а чуть выпятивший вперёд нижнюю челюсть Гарри таращился на него тем самым утренним взглядом и не двигался с места. Фэй деловито собирала свои и его вещи в сумки, и на её лице не отображалось ни тени беспокойства. Ну точно, наш мальчик привлёк к своему подвигу верную подружку! -       Мистер Поттер, могу я узнать причину вашего столь пристального внимания к Северусу? Кажется, подобное поведение слегка противоречит вашему недавнему решению забыть о существовании декана Слизерина! – напомнил я Гарри, раскалывая тягучую и неприятную тишину. -       Я не понимаю, – произнёс мальчик, поворачиваясь ко мне. – Мама, вы, лорд Малфой – какого хрена вы все с ним дружите, если он всё время на вас шипит, огрызается и делает вид, будто оказывает великую милость, иногда говоря что-то кроме ругани?! -       Вы забываетесь, Поттер! – возмутился Северус. – И мои частные отношение не ваша забота! -       Моя. Теперь – моя, – и мальчик нагло хлопнул себя по левому предплечью. – Вы вредный, заносчивый, вы на маму Рона смотрели так, будто она даже подметать платформы на вокзале Кингс-Кросс не достойна! И это при том, что лорд Малфой обращался с ней, как с леди, даже не просто как с мамой одного из студентов. Вы никого не любите, даже не пытаетесь хоть к кому-то привязаться, только принимаете, но ничего не даёте! Это отвратительно. Я смотрю на вас и не вижу ничего хорошего, за что моя мама могла бы за вас заступаться. -       Поттер, вы можете сколько угодно меня ненавидеть и поверьте, что ваши чувства взаимны, но прекратите приплетать Лили Эванс в попытке сделать свой удар более болезненным! -       Поттер. Моя мама – Лили Поттер. И этого я тоже не понимаю, потому что вы отрицаете её брак с моим папой, вы отрицаете их и отрицаете меня. А ещё – все то, что со мной связано. И это такая грёбаная глупость, что я удивлён, почему у вас вместо башки ещё гриб не вырос! – заявил Гарри, складывая руки на груди и глядя на Северуса со всем возможным презрением. -       Генри, нам пора! – напомнила ему Фэй, протягивая сумку. – Профессор Макгонагалл не оценит твоё опоздание. -       Пофигу, – ответил он. – Она тоже ничего не ценит. Такая же слепошарая, как профессор Снейп. Я, я, я и только нимб над бородатым мурлом путеводным светом сияет! -       Да что вы такое несёте, Поттер?! – воскликнул выбитый из колеи Северус. – При чём здесь директор Дамблдор? -        Бывший директор. А вот вы весьма интересно забыли об этом слове, он для вас нынешний и настоящий. Вы чё, верите, что он вернётся и снова начнёт вас под столом по головке гладить, как верную собаку?! Вместо того, чтобы помочь хорошему человеку спастись, вместо того, чтобы дать школе нормального директора, вы плюёте на своего друга и на всех студентов. А, ну ваще-то правильно, вам всегда на нас было плевать. Рецепт на доске, работайте! Как, куда, каким образом – не важно. Варите! Я вам завтра куриный суп из петухов Хагрида сварю, это я смогу, потому что моя дура-тётка всё же научила меня держать нож в руке. А зельеварческие жабоколы ни хрена не похожи на кухонные, я, блин, по картинке их держать учился! Все пальцы себе изрезал. Понятно, чё вам так Добрый Дедушка угодил – он на ваши косяки глаза закрывал, а не как мистер лорд Малфой, которыми с ними мириться отказывался. Мешает он вам, да? Поэтому вы ему не помогаете?! -       Прекратите нести чушь и идите уже на трансфигурацию, пока я не отправил вас к профессору Вектор с сообщением об отработке за оскорбление преподавателя! -       И опять пофигу. Какая разница, чё учить, если скоро учить будет нечего, потому что вместо нормального дядьки нам дадут в качестве управляющего какого-нибудь кривомозглого придурка? А то ещё старого, не дай Мордред, вернут, я его тогда сам прокляну! Доведу себя до истерики рядом с ним и по стенке размажу. Я могу, вы знаете… – он гордо улыбнулся. -       Уходите, Поттер, – процедил Северус, стараясь сохранять спокойствие, но я видел, как он впивается ногтями в ладони. – Уходите, иначе я за подобные разговоры назначу вам отработки до конца года и отправлю к лорду Малфою самолично объяснять причину подобного наказания. -       И отправляйте. Я-то ему расскажу всё, что вас думаю. И о нём. Это даже хорошо будет, а то неправильно без предупреждения к семейному человеку в кабинет вваливаться, мало ли чем он занят, может колдографии в альбом клеит или подарки на Бельтайн со своей женой обсуждает, а тут я! Отправляйте, профессор. Я с удовольствием спрошу у лорда Малфоя, как он может дружить с таким чёрствым, заплесневелым сухарём, который сам избавился от Метки и не старается ничем помочь своему другу, потому что для этого ему придётся попросить о помощи человека, которого он терпеть не может! Что вам стоило обратиться к Джону, если вы ко мне не смогли? Только ваша презрительность. Вас отмазали, и ладно, а для друга хоть немного своим высокомерием вы поступиться не желаете! Сами освободились, а другой пусть на цепи сидит! Гад вы, профессор, и дурак. А ещё эгоист зачморенный. -       К директору! Живо!! – взорвался Северус, но Гарри лишь сморщил нос. -       Вечером приду, после ужина. У меня сейчас трансфигурация, а у лорда Малфоя – визит занудных пиявок из Попечительского Совета. Вот опять – я об этом помню, а вы нет, – и, подхватив Фэй под руку, едва ли не вприпрыжку покинул кабинет. Если бы я мог, я бы поаплодировал его таланту. Ну, и мастерству рыжего сценариста, подготовившего ему речь. Гарри сам на такие пассажи не был способен! Не беда, что Фэй знала про Метку, она станет хранить секреты Гарри пуще своих, а вот её помощь в организации визита к Малфою оказалась неоценима – одно дело, если бы Гарри пришёл просто так, с бухты-барахты предлагая помощь. Тогда бы Малфой мог заподозрить влияние Джона, а может, в силу служебного подчинения, и Скримджера. И совсем другое, когда у него имелся достоверный, подтверждённый через Снейпа повод, основанный не столько на выгоде, сколько на всё том же извечном противостоянии гриффиндорца и зельевара! Да и полаяться с Северусом маленькому интригану удалось, не удивлюсь, если это было обязательной частью программы! -       Ты слышал это маленькое чудовище?! – прошипел Северус, едва не раздирая себе ладони в кровь. – Локхарт, я тебя спрашиваю! -       Слышал. И ты не поверишь, mon ami severe, но я даже немного разделяю возмущение Поттера. Нарцисса рискнула и попыталась склонить меня к сотрудничеству, а вот ты ни словом не заступился за своего друга. -       Я и так догадывался, что ты ничего не сможешь сделать, – огрызнулся он. – Какой смысл получать заранее известный отказ?! -       Ты изначально был в этом уверен? -       Да! Потому что ты делаешь только то, что тебе выгодно, за исключением случаев, когда на тебя находит блажь сотворить непотребное, но с твоей точки зрения доброе дело, – огрызнулся он, прижал чуть дрожащую ладонь ко лбу и, прикрыв глаза, проговорил: – Извини, я был слишком резок. Я хочу помочь Люциусу, и прекрасно понимаю Нарциссу, попытавшуюся прижать тебя к стенке в надежде заставить спасти своего мужа, но в отличие от неё я знаю, что если вынести за скобки твою предвзятость по отношению ко мне, то останется слишком много неизвестных факторов, которые смогли повлиять на мою Метку и могут не сработать с Люциусом! -       То есть, при наличии этих самых неизвестных, за которыми может скрывать всё, что угодно, ты сразу же решил, что никто ничем не сможет помочь, поэтому не стоит и пытаться. Я говорил – в ту ночь я работал над тобой не один. У вас троих что, слишком много гордости для того, чтобы обратиться к аврору Долишу? – мне на самом деле было любопытно и хотелось получить ответ на этот вопрос. -       К Долишу? – взвился Снейп, и от его крика начавшая приоткрываться дверь в класс тут же захлопнулась. О, студенты уже пришли. Значит, мне самому уже пора отчаливать, чтобы не опоздать на собственный урок. – К этой министерской псине? Да он тут же заложит нас Скримджеру, и этот престарелый драконоборец сразу попытается взять Люциуса на новый крючок взамен утраченного! -       И? Скримджер не станет обращать лорда Малфоя в рабство и угрожать той же Меткой его единственному сыну. Да и какое отношение Глава Аврората имеет к подобным делам? Я бы на вашем месте опасался внимания мистера Грэя. Мне, например, не хочется, чтобы он узнал о нашей с аврором Долишем удаче. Но если бы на моей шее имелся ошейник, то я бы пытался снять его всеми возможными средствами. -       Сначала ты отказал, а теперь уговариваешь?! -       Я сказал, что не смогу справиться один, – напомнил я. – Это вы сами решили, что быть должником у охотника, аврора и второкурсника разом – слишком высокая плата, особенно если аврор носит фамилию Долиш, а второкурсник – Поттер. Когда-нибудь ваша гордыня вас убьёт и надеюсь, что я этого не увижу! -       Ты-то сам не являешься образцом этой самой гордыни? То, во что вылилось твоё напрасное противостояние с Трэверсом… -       Напрасное? Это потому, что ты считал Трэверса правым, или потому, что он целый лорд Англии? Точно! – я щёлкнул пальцами, обрывая Северуса. – Теперь мне понятно твоё нежелание иметь в качестве кредиторов простых магов. Ты же до сих ставишь себя выше всех остальных не только в силу таланта и нереализованных возможностей, но и потому, что ты – Принц, пусть и наполовину. И хотя мы оба полукровки, но ты искренне считаешь себя лучше, потому что моя магическая половина – это златокудрая капризная мещаночка, а твоя – чистокровная леди из благородного дома. И что позволено Юпитеру, то есть полукровному Гонту, то позволено и быку, сиречь полукровному Принцу. Очнись, мой дорогой, – я подошёл к Северусу и ткнул его указательным пальцем в лоб. – Очнись и отбрось свои наивные заблуждение. Кровь у всех одинаковая и в землю она будет впитываться с одинаковой же скоростью, и никто не отличит на вкус твою кровь от моей. Нарцисса в силу предубеждения и обиды потеряла шанс заручиться поддержкой Генри Поттера. Ты, получив возможность попросить мальчика, когда он сам предложил это, послал его к директору. Посмотрим, может Люциус окажется умнее вас всех! – я чуть склонился и прошептал Снейпу на ухо, легко и почти невесомо касаясь его спины раскрытой ладонью. – Что ж, если сиятельный и благородный лорд, несущий в себе толику столь любимой мной норманнской крови, сам попросит о помощи, то я с удовольствием её окажу. Возможно он, в отличие от тебя, по достоинству оценит мои таланты! – прошептал я и еле слышно засмеялся, почти касаясь кожи Снейпа губами. – Пора вести уроки, милый. Мы всё ещё находимся в Хогвартсе и дети устали подслушивать под дверью. -       Ты – сволочь, – с грустной обидой заявил мне Северус. – И как тебя земля только носит? -       Я ей нравлюсь, она ведь тоже женщина, – усмехнулся я и ушёл, едва не сметя дверью сбившихся возле неё студентов. Четвёртый курс Рэйвенкло недовольно сопел мне в спину – я посмел задержать их на пути получения знаний!       Я зашёл к Люциусу перед ужином и кратко, без лишних подробностей и домыслов пересказал разговор с Бэйном. Бедняга Малфой едва не сравнялся цветом с собственными волосами, но быстро взял себя в руки. -       Они ждут конца года, – заявил он, пытаясь скрыть возникшую в горле хрипотцу. – Готовятся. Скоро они придут снова и будут подготовлены куда лучше! -       Согласен. И мы не справимся с ними одни. Представь, что нападение на школу случится в ночь перед последним днём, когда в замке ещё будут находиться дети, а до истечения наших с тобой контрактов останутся считанные часы? -       Суки, – меланхолично протянул лорд, подошёл к своему столу и вынул из него бутылку вишнёвого брэнди, после чего откупорил её и приложился к горлышку. Когда он протянул её мне, я не стал отказываться. – Знать бы, кто – я бы ещё попытался что-то предпринять, но противостоять разом всем троим… -       Скорее всего, они действуют сообща. Неназываемый наверняка гостит у кого-то из этой Омерзительной Тройки, и вряд ли остальные пребывают в неведении. При этом он хорошо прячется, потому что Аврорат и Отдел Тайн следят за ними! -       Аврорат… – Люциус постучал пальцами по столу и тяжело вздохнул. – Придётся идти на поклон к Скримджеру. Я не собираюсь взваливать на себя ответственность за защиту Хогвартса. Я согласился быть управляющим замком, а не его защитником. -       И Данбар, – напомнил я. – Не забывай про владетельного лорда, способного оказать куда более весомую помощь. -       И Данбар…  Локхарт, ты сможешь хоть что-то сделать сейчас? Я не собираюсь доверять важные вести сове или камину, а встретиться со Скримджером лицом к лицу у меня получится лишь в следующие выходные! -       Смогу. Мне понадобятся три-четыре ночи, зелья и эликсиры для восстановления сил и магии после кровопотери, а также твоё игнорирование моих шуток. Они у меня от усталости становятся слегка своеобразными. -       Представляю! Северус до конца учебного дня цветом лица напоминал гриффиндорское знамя. Что ты опять ему наговорил? -       Уличил в неоправданном высокомерии, – ответил я, равнодушно пожимая плечами. Люциус вздохнул, прекрасно понимая, что я имею в виду, и снова потянулся к бутылке. – И завышенном чувстве собственной важности. -       Кого другого он за это попытался бы убить! -       Мой дорогой коллега уже несколько раз пытался это сделать, и все его попытки закончились неудачей. Повторять их снова, заранее зная результат – форменное безумие, а Северуса можно назвать кем угодно, но не сумасшедшим! -       В некоторые моменты я с тобой не могу согласиться… – вздохнул Люциус. – Как думаешь, может, нам стоит посадить Люпина на цепь? Кентавр сказал, что чужаки пытались войти в лес именно в том месте, где в него проникал Сивый. Потенциальный предатель в стенах замка – это не то, что нам всем нужно! -       Забудь про цепь, есть куда более действенное средство вывести Люпина из строя и обезопасить тыл. Так-так… Бельтайн выпадает в ночь с пятницы на субботу, а полнолуние – первый четверг месяца. Подходящее время! Тебя ведь не будет на выходных в школе, не так ли? -       Да! Отправлюсь в Министерство решать проблемы Мэри. Это будет потрясающая компания – я, Галахад, она и Мордредовы чиновники, требующие от нас доказательств способности присмотреть за детьми. Фадж воспитал когорту параноиков! -       У него была причина, – напомнил я. – Что ж, пора на ужин, сиятельный лорд. Пожалуй, я уйду первым, а то мало ли… -       Знаешь, иногда я очень хорошо понимаю Северуса в его стремлении прервать твой жизненный путь! Эта выходка с цветами… -       Но ты их носишь, – заметил я, кивая на лацкан его сюртука. – Не правда ли, я умею делать подарки?       И я ушёл, стараясь делать вид, что не заметил, как на лестнице мелькнула тень женщины, отступившей от края ступенек. Ну, разумеется, Нарцисса всё слышала! Интересно, когда к Люциусу придёт Гарри, он догадается сохранить их разговор в тайне?       Воздав должное убогой школьной еде, я меланхолично мешал ложечкой кофе без сахара, задевая стенки в ритме моцартовского рондо ре мажор. Люччи уже отнесла Джону записку с сообщением о новой угрозе, а это значило, что Скримджеру станет о ней известно до встречи с Малфоем, и разговор с сиятельным лордом лишь подтвердит его верность данным ранее обещаниям. Скорее всего, к этому моменту Руфус уже придумает парочку контрмер, а дядя закончит истерить и грызть свой котелок. Я подарил ему на йоль целую дюжину шляп, заказанных в лучшей лондонской мастерской, но с такими пертурбациями они, скорее всего, уже давно закончились! Корнелиус выглядел очень нервным во время нашей последней встречи… А затем почтовая сова принесла мне цветы. И не просто цветы, которыми мы с Блэком продолжали одаривать друг друга в меру собственной скабрезности, а маленькую корзину с бантами и белыми пионами, среди которых, утопая в лепестках и зелени листьев, лежали красно-оранжевые яблоки. А сверху покоилась записка, написанная почерком моей музы: «Я поняла, почему Ирландия, и почему свобода. Я буду понимать тебя дальше».       Я уходил из Большого Зала, прижимая к себе корзину одной рукой, а в другой держа яблоко и едва не захлёбываясь от его свежей сладости. Искренность Авроры продолжала поражать меня и заставляла думать о том, что принятое в отношении неё решение может оказаться одним из лучших в моей жизни. Я был бы безмерно рад посвятить этот вечер женщине, потратившей несколько дней на очередное осмысление моих поступков и пристрастий, но работа и данные обязательства стояли превыше желаний сердца. Однако, моя верность приоритетам тут же оказалась вознаграждена и в тот вечер госпожа Фортуна явно решила поиграть на моей стороне, потому что по пути к своим комнатам я наткнулся на прячущегося за постаментом Петтигрю. После нашего разговора в карете Джейн, о котором нам всем пришлось забыть, Питер старался не попадаться мне на глаза. Он знал, что я выполню своё обещание, и старался вести себя как обычная крыса, что по-прежнему удавалось ему выше всяких похвал. -       Ну здравствуй, мой маленький помощник. Что насчёт ночной прогулки, а? – спросил я, вытаскивая Питера из его укрытия. Крыс страдальчески закатил глаза и вздохнул. – Не морщи нос, хвостатый, тебе будет полезно узнать новые реалии жизни.       Я посадил Петтигрю себе на плечо и отправился переодеваться. Не было смысла ждать глубокой ночи – полёт до дальней оконечности леса, установка части барьера и возвращение и так должны были сожрать большую часть времени, предназначенного на отдых и сон. Надеюсь, Люциус не забудет предоставить обещанные зелья уже сегодня, иначе завтра я буду очень энергичным и бодрым, и Декан опять станет волноваться обо мне! -       Люччи! Как там твой подопечный? – спросил я, закрывая за собой дверь. -       Он уже почти научился откликаться на своё новое имя, – сообщила домовушка, появляясь рядом со мной. – Рана от отрезанного пальца заросла, старые шрамы я убрала и вылечила хвост. Ваш временный питомец был очень плох, а ещё немного болен, но теперь он здоров и уже не пытается забиться в угол клетки! Я соблюдаю все рекомендации из пособия по уходу за магическими питомцами, как вы и советовали. -       Умница, моя дорогая. Вот, возьми этого джентльмена и познакомь его с нашим временным квартирантом. Я хочу, чтобы он оценил его! – я передал Люччи Питера, а сам отправился облачаться в броню и пристраивать корзинку с яблоками на самом почётном месте. Да и мешок следовало подготовить – мало ли какая ещё находка попадётся. Через двадцать минут домовушка вернула мне довольного и лучащегося энтузиазмом крыса. Сунув его за пазуху, я подхватил подарок Блэка и вылетел в окно, навстречу апрельской ночи. Ещё немного и придёт Бельтайн. Люциус уже сообщил, что в первую майскую ночь вокруг замка будут гореть костры и дежурить преподаватели, и что каждый желающий сможет встретить светлую ночь так, как это подобает делать магам. Мои бывшие штрафники и дети из полностью магических семейств лучились довольством, а вот остальные студенты недоумевали, искренне не понимая смысл якобы обычных прыжков через костёр. Ничего, Малфой велел деканам донести до студентов необходимость и важность встречи каждой спицы из Колеса Года, и я был уверен, что в скором времени неуёмные подростки начнут подначивать друг друга и проверять на «слабо», обсуждая возможность сигануть через самый настоящий колдовской костёр!       Капюшон и маска защищали меня от встречного ветра, крыс уютно сопел за пазухой, иногда шкрябая когтистой лапкой по рубашке в попытке перевернуться на другой бок, а подо мной расстилался тёмный и глухой Запретный лес. Размерами он почти не уступал Шварцвальду, и преодолеть его от одного края до другого и обратно за одну ночь можно было только с помощью метлы. Пешком даже я не решился бы на подобное безумство. Значит, те, кто осмелился разведать входы в закрытый и зачарованный лес, вздумали идти ва-банк. И их можно было понять! Они совершали одну ошибку за другой – атака на поместье Малфоя, проникновение в Гринготтс, прощупывание дальних границ школы… Они становились всё наглее, и я понимал, что виной тому были спешка и прежние неудачи. Учебный год заканчивался – дети на время летних каникул теряли свою важность, как будущие заложники, а Люциус и вовсе мог попытаться скрыться, и ищи его потом по всей Европе! Дамблдора нет, Фадж – дурак, так почему бы не рискнуть? Ну-ну, я им рискну!       Когда до конца пути осталось чуть больше пятнадцати минут, я разбудил придремавшего Питера и поведал ему об истиной причине нашего полёта. Он возмущённо дёргал носом, фырчал и вроде бы искренне негодовал. А ещё он явно недоумевал, зачем мне понадобился он – бесполезный в крысином облике и неготовый вернуть себе человеческий вне защищённых и скрывающих его стен. -       Твоя замена почти готова, – начал я объяснение, кружа над лесом в поисках удобного для приземления места. Не на макушку же кривой ёлки мне садиться! Я, конечно, звезда Британии, но не в прямо же смысле! – Год заканчивается, пришла пора действий! Мне нужно, чтобы Люпина не было в школе в то время, когда ей снова угрожает опасность. Ну, или пусть он будет деактивирован так же, как взрыватель в противопехотной мине! У нас будет только один шанс, Паршивец. Я увяжусь со Снейпом, когда он отправится поить Люпина Волчьим противоядием, и возьму тебя с собой. Ты испортишь зелье, не мне тебя учить – как, а при первом же удобном случае, если результаты будут удовлетворительными, я снова отправлюсь с Северусом к волчаре, но уже возьму вместо тебя фальшивого Паршивца, и Снейп сам «вернёт» его Рону. А ты, наш маленький шпион, спрячешься до конца года в школе, после чего ты будешь препровождён в надёжное место. И запомни – Люпин должен отравиться и очень надёжно, но не насмерть! Иначе, с его-то регенерацией, этого волчару за скобки не получится вынести. А подставлять, привлекая Отдел Тайн… – от упоминания ведомства Грэя Питер испуганно замотал головой, и я не мог с ним не согласиться. – Вот-вот, мне тоже не хочется. Что ж, а теперь готовься цепляться за мою рубашку и пищать от страха, – проговорил я, спрыгивая с метлы и оглядывая замерший в предвкушении трапезы лес.       До границы оставалось не больше километра и это было самое подходящее расстояние для установка заградительного периметра. Я не сомневался, что проверочный визит магов был нужен для того, чтобы выяснить возможность добраться до школы на своих двоих и чтобы вторжение оказалось как можно более незаметным, и что в случае необходимости наши враги не преминут оседлать мётлы и повторить мой полёт, пусть даже это поднимет риск быть обнаруженными на абсолютную высоту. Ту самую, с которой их будет легко сбить и уничтожить. Но… на что только не пойдут душевнобольные уроды, чтобы подмять под себя власть, якобы принадлежащую им по праву рождения! И поэтому я пускал себе кровь, рисовал на древесных стволах руны, ставил ловушки в виде «дремлющих» огненный сетей и весьма неприятных иллюзий, и высоко-высоко над лесом начинала тонко звенеть создаваемая мной стена. Я переоценил свои силы – трёх-четырёх ночей было мало на такую работу. Мне требовались все семь, но я был готов рискнуть. Как и Люциус – маги прошли по следам Сивого и поэтому мы, нисколько не сомневаясь в своей правоте, закрывали лес. Если Фенрир захочет увидеться со своим щеночком, то ему придётся прийти так, как положено гостям – через ворота, не скрываясь и не таясь.  -       Декан, вы не понимаете! Мне нужна эта гвизарма! -       Нет, Гилдерой, не нужна, она совершенно не подходит к разрезу твоих чудесных глаз. Отдай мне палку, – Флитвик пытался отнять у меня копьё с затейливым наконечником, но я был непреклонен. Четвёртая ночь без сна сказывалась на мне не так сильно, как я боялся, да и зелья помогали, но и бесследно подобный недосып не мог пройти. К счастью, грядущий этой ночью Бельтайн обещал даровать мне отдохновение и магическую подпитку, а значит, можно было выложиться во время практикума с седьмым курсом Слизерина. -       Декан, я всё равно получу своё. Отберёте эту гвизарму – трансфигурирую свою собственную! Мне детей учить надо, тут без палки никак! -       Гилдерой, ну как тебе поможет в этом гвизарма?! – всплеснул лапками полугоблин и попытался с помощью невербальной беспалочковой магии лишить меня добычи. -       Идеальное расстояние атаки! – сообщил я, закидывая гвизарму не плечо. – Дети до сих пор верят, что с помощью магии могут одолеть любую невзгоду! Сегодня они в очередной раз поймут, насколько коварны бывают даже обычные железки на палках! И нет, я не собираюсь тыкать студентов остриём в живот. Они сами будут это делать. -       Гилдерой! – взвыл Декан и побежал за мной, увещевая отказаться от дурной идеи. Под конец он плюнул на всё и, дав своим студентам задание для самостоятельной работы, остался на моём уроке, бдя и подстраховывая. В основном – меня. Потому что мой бывший учитель едва ли не единственный из всех преподавателей знал, что я уже четвёртый день живу на зельях и кофе с тоником, торопясь устроить подлянку нашим неуёмным врагам. Трэверс, Селвин, Роули… Я куплю себе трёх поросят, назову их по фамилиям этих проклятых семейств, а потом заколю и сожру! -       Пусть вперёд выйдут те, кто считает, что магия сильнее клинка, – заявил я, опираясь на гвизарму и с энтузиазмом оглядывая студентов.       Семикурсники, уже почти взрослые люди, буквально держащие в руках дипломы об окончания Хогвартса, не выглядели озадаченными моим заявлением. Они выглядели оскорблёнными. Только Флинт и ещё парочка студентов смотрели меня с подозрением и не торопились выказывать скепсис. Маркус и так знал, что удар той же биты порой бывает действенней, чем Ступефай или Депримо, а остальные просто были слишком осторожны. -       Ну-ну, умные могут отойти к стене, а самоуверенные пусть приготовят палочки. Мистер Флинт, а вот вы вернитесь. Будете сегодня моим ассистентом, – с присущей мне наглостью и преувеличенной вежливостью заявил я, хотя через раз называл парня на своих занятиях просто Маркусом, да и он уже давно исключил из обращения ко мне надоевшее «мистер». -       А если я не хочу? – спросил он, не торопясь сменить дислокацию. -       Какая досада… А я-то уж было возложил надежду на ваши отменную физическую форму и быстроту реакции. Так что, мои чувства останутся безответны?       Я пару раз ударил древком гвизармы об пол, и Маркус, недовольно морща нос, подошёл ко мне. Флитвик напрягся. Слизеринцы почти не обращали на него внимания, разве что многозначительно усмехались, сразу разгадав подоплёку его присутствия. Подстраховка. И гарантия того, что никто не пострадает. -       Через полтора месяца вы, такие умные, дерзкие и наглые, выпорхнете на просторы нашей старушки-Англии. Кто-то сразу же пустится во все тяжкие, кто-то решит, что теперь может творить магию где и когда угодно, а кто-то просто неудачно сходит в клуб в Сохо. Итог один – и в маггловском переулке, и на магической ярмарке, и даже в паре шагов от Косой аллеи вы рискуете получить передозировку металлами, несовместимую с жизнью. Вряд ли вы станете носить под одеждой защитный жилет из драконьей кожи, поэтому сегодня мы будем учиться созданию кратковременной магической защиты, позволяющей избежать физического урона, при этом незаметную для взгляда обычников, так как она создаётся вплотную к телу. Заклинание это – энергоёмкое, сложное, относится к высшим чарам, и поэтому за вашими успехами будет наблюдать лучший специалист по данному направлению магии во всей Британии. Тот, кто разочарует профессора Флитвика, получит дополнительное самостоятельное задание, и оно вам точно не понравится. А перед тем, как вы начнёте спускать восьмую часть резерва на одну попытку наколдовать что-то путное, я заставлю вас понять, почему клинок бывает опаснее магии. Маркус! – я перебросил ему древко и отвлёкшийся слизеринец умудрился ловко поймать его, сработав на рефлексах. – Лезвие гвизармы затуплено и на него на нанесена краска. У вас, мои наглецы, есть волшебная палочка, а у мистера Флинта – железка на палке. Заметная штука в руках дилетанта, это вам не маленький подреберник, который легко скрыть в рукаве и выбросить в нужный момент! Думаю, вы легко справитесь с такой заметной угрозой. Мистер Флинт – бить только в корпус, плечи и бёдра. Про голову, шею и сами конечности забудьте, нам не нужны новые трупы на заднем дворе. -       Да чё я-то?! -       Потому что у вас поставлен удар и вы умеете контролировать свою силу. Не умели бы – половины львов уже давно в живых не было, а другая радовала бы нас дебильными улыбками и слюной, стекающей изо рта. Итак… Выбирайте жертву и действуйте. А вы, мои герои, защищайтесь. Только щиты, никаких атакующих заклинаний.       Я нехорошо ухмыльнулся и отошёл в сторону, поигрывая палочкой. Студенты справились с программой и подготовка к экзаменам шла полным ходом, но я не мог не преподать им урок выживания. Однажды я чуть не потерял Джона из-за куска заточенной стали, я сам пользовался клинком и знал, насколько он злее тех же магических ножниц или режущих чар. Я не собирался спасать детей против их воли или дарить им рецепт чудесного спасения. Я хотел заставить их задуматься!       Двадцать минут ушло на наглядную демонстрацию того, как магия пасует перед куском старого железа, насаженного на палку. Декан хмурился и обеспокоенно поглядывал на меня, студенты закипали и пытались добиться реванша. Увы! Счёт шёл один к одному, а это означило пятидесятипроцентный шанс на смерть. Хороший удар и умение контролировать свою силу позволяли Маркусу совершать выпады гвизармой быстро, чётко и непредсказуемо. Можно было обойтись и битой, с ней Флинт обращался куда ловчее, но здесь требовалось именно огромное и устрашающее оружие, неприятное и зловещее. Пика, топорик и серп, слитые воедино, производили неизгладимое впечатление.       Расцвеченные яркими переливающимися пятнами, слегка побитые и растерявшие свою самонадеянность, студенты недовольно переглядывались и потирали ноющие бока. Мотивация оказалась веской и доходчивой – заклинание магической брони они учили так старательно, будто это стало делом принципа. Декан пару раз очень аккуратно поправил меня, предложив более простую и менее магозатратную формулу движения потока, и я был только рад этому. Во-первых, его уточнение оказалось полезно мне самому. Во-вторых, вовлечение Флитвика слегка развеяло мрачную атмосферу, возникшую в классе. Никто из студентов не смог продержать защитные чары дольше четырёх секунд, а их в идеале следовало применять в беспалочковом и невербальном варианте! -       Щиты – от Протего до Скутума – заметны и затратны. Пока вы держите их, вы не можете применять магию, а до колдовства с двух рук вам ещё учиться и учиться, – объяснял я, подправляя движение палочки у немного непонятливой студентки, которая никак не могла справиться с последним движением в жестовой формуле. – Кроме того, щиты создаются на расстоянии, а не вплотную к телу. Симмонс – «прэсидо», а не «праэзидио», не путай немецкий с латынью. Эквитас Прэсидо, и никак иначе! -       Да зачем нам нужны эти дурацкие чары?! – возмутился один из подростков, когда у него в очередной раз не вышло удержать на себе защиту дольше секунды. – Есть Протего, а в место, где его нельзя применить, никто не будет соваться. Да и если вдруг что-то случится, то всегда можно наложить Обливиэйт на маггла, увидевшего магию! -       Это если вы успеете его догнать. Или сможете выжить после того, как во время прогулки по улочкам Эдинбурга в вас врежется нетрезвый водитель, не заметивший досадную помеху на дороге из-за чар отвлечения внимания. Бывали случаи, не скрою. А ещё… Нет, ну не могу же я всё за вас делать! Мистер Флинт, вы же оценили важность этих чар? -       Ещё как, – усмехнулся он, упрямо раз за разом повторяя сложный жест. – У нас игра скоро. Грифов вы, как я понимаю, тоже этой защите учить станете, да? -       Конечно. Иначе будет скучно! -       А они, если их как следует пнуть, могут и с беспалочковой магией справиться, и даже других ей обучить. -       Вы что, опять что-то не поделили с Гриффиндором? – забеспокоился Флитвик и студенты разразились негромкими смешками. -       У нас перемирие и договор о взаимном ненападении, профессор, – пояснил тот же Симмонс, не отвлекаясь от задания. – А ещё у нас через полторы недели финальная игра. И в воздухе над стадионом, знаете ли, бладжер летает, и иногда он бывает бешеным! -       Правда, так игра будет куда интересней? – спросил я у Декана и он был вынужден согласиться. Ему тоже хотелось, чтобы у мадам Помфри было как можно меньше работы.       Когда студенты, впечатлённые, озадаченные, но полные боевого энтузиазма покинули класс, Флитвик соизволил наконец успокоиться и даже извинился передо мной, впрочем, это было излишне. -       Ты иногда бываешь излишне экспрессивным, мой бывший ученик. А усталость и недостаток сна лишь увеличивают степень твоей активности, хотя я не могу не оценить уместность твоего урока. Молодые маги бывают чересчур самонадеянны и ты выбрал самый безопасный способ показать им, как они заблуждаются. -       Вы боялись, что я совершу необдуманный шаг и наврежу детям, – хмыкнул я, подновляя на гвизарме красящие чары. – Поэтому я и начал со Слизерина – Маркус ни за что не позволил бы мне опростоволоситься. Он следит за мной, как самая заботливая наседка! -       Почему? Мне казалось, что у тебя сложились неплохие отношения с капитаном квиддичной команды! -       Есть причина. -       Я заметил это ещё на нашей встрече, когда выступал «гарантом надёжности» при договоре Септимы с мистером Флинтом. Он будто обижен на тебя! -       К его неудовольствию, я тоже могу ошибаться, – пояснил я, тяжело вздыхая. – Категоричность – худшее мерило достоинств, и глядя на подростковые выкрутасы я не устаю радоваться тому, что у меня нет детей. -       А я этим огорчён, Гилдерой. – вздохнул Флитвик. – Разумеется, я говорю о себе. Иногда мне даже кажется, что восемь невест – не такая уж тяжкая плата за семейное счастье, но потом вспоминаю, что у восьми невест – шестнадцать родителей, и ещё глубже ухожу с головой в работу. Открою тебе страшную тайну, но тёща-гоблин мало чем отличается от тёщи-человека. -       Не говорите таких ужасных слов, Декан. Мало мне своей семьи, а вы ещё о чужой напоминаете, – я брезгливо поморщился и достал из кармана фиал с тоником. Главное – дотянуть до вечера, когда Люциус с помощниками разожгут бельтайнские костры. -       Мне казалось, что твои отношения с мадам Равиаль можно считать образцовыми, – осторожно заметил он. -       Кроме моей чудесной крёстной у меня имеются ещё минимум четыре кровных родича, которые эту самую кровь из меня… Кажется, от усталости я стал слишком болтлив. Какая досада! – я посмотрел на ополовиненный фиал и, подумав, влил в себя оставшуюся часть. – Что ж, осталось пережить пятый курс Хаффлпаффа и можно будет расслабиться до заката. Надеюсь, я не просплю часть с ритуальным угощением – от кроветворных зелий мне всё время хочется жрать! -       Может быть, я всё-таки смогу тебе помочь, Гилдерой? Так много и увлечённо колдовать, находясь в одном из самых опасных мест не только Шотландии, но и всей Британии – не особо здравая идея! -       Не переживайте, Декан. У меня всегда прикрыты тылы, – заверил я его и озарил класс своей довольной и чуть скабрезной улыбкой.       Из Питера получился отличный сторож – пока я один за одним создавал элементы магического барьера, щедро делясь с деревьями своими магией и кровью и создавая надёжнейший рунический заслон, крыс сидел на моём плече и наблюдал за лесом, периодически вереща и сигнализируя о надвигающейся угрозе. Может, Петтигрю и не был сильным магом, но он мог похвастаться исполнительностью и умением чётко выполнять поставленную задачу. Идеальный паж для Темнейшего Лорда, недаром Сириус раньше постоянно таскал его с собой. Кто-то мог бы сказать, что Блэк просто использует бесталанного полукровку, желающего выслужиться, но Питер не просто так стал частью Мародёров, да и в создании карты он сыграл не последнюю роль, так как недостаток магии компенсировался острым умом и находчивостью. И верностью… -       Раз ты так говоришь… – Флитвик вздохнул. – Надеюсь, по окончании своего труда, ты навестишь меня – я получил новый набор шахматных фигурок, выполненный в цветах нашего факультета. Думаю, тебе понравится их вид! -       Обязательно загляну, Декан. Вы меня заинтриговали, – легко пообещал я, и обрадованный полугоблин ушёл, уступая место толпе настороженных барсуков.       Последний урок и можно будет выдохнуть! Но – через зубы…