Клинок и перо

      В гостиной царил бардак, в воздухе витали листы, исчерченные рунами и ставами, а вокруг меня высились кипы книг по рунологии. Пусть я подтвердил своё мастерство, но полагаться исключительно на собственную память не собирался. То, что мы должны были сотворить над Люциусом, было одновременно и проще и сложнее, чем тот ритуал, которым мы освободили Северуса, и я должен был учесть все нюансы. Рядом со мной на полу, закопавшись в астрономические справочники, сидела Аврора и старательно составляла прогноз для Малфоя. Вдохновлённый своим успехом в переговорах, Гарри умудрился вызнать у Драко наиболее точные время и место рождения сиятельного лорда и теперь моя муза выбирала самый подходящий для нашей авантюры день.       Пораскинув мозгами и придя к выводу, что о попытке освободить Люциуса знает и так слишком много народу, я пошёл на двойную хитрость – во-первых, привлёк к делу Аврору, сбагрив на неё астрологические расчёты, а, во-вторых, заманил её к себе в комнаты. Гарри в чём-то был прав, когда с присущей ему детской непосредственностью сетовал на наше с ней излишнее пуританство. Почему бы прекрасной леди не провести часть ночи в моей компании, особенно если мы заняты делом и о её визите знают лишь я и Люччи, перенёсшая Аврору из одной части замка в другую? К тому же, пока мы создавали дополнительную защиту замка, Аврора успела немало узнать о Хогвартсе, а её записи были более полными, чем мои, ведь я в основном занимался рунами и иллюзиями. Если мы собирались привлечь к делу освобождения Люциуса сам замок, то требовалось как можно больше данных о его возможностях. У Авроры они были. -       Опять полнолуние, – вздохнула она, откладывая перо. – Как бы я не считала, самым лучшим временем получается полнолуние, а это противоречит генитуре Малфоя. Я пересчитывала по египетскому и даже месопотамскому зодиаку, но всё равно выпадает полнолуние! -       Наш лорд сам по себе крайне противоречивая фигура. Думаю, подобное лишь пойдёт ему на пользу. Как думаешь, мне выбрать для него жемчужно-молочную, дымчато-льняную, перламутровую краску, или лучше остановить выбор на оттенке «Белый призрак»? У него очень изящный голубовато-серый подтон… – я задумчиво закусил кончик пера и уставился на кривоватые, наспех записанные во время утреннего урока ряды рун, которые пытался составить в осмысленный став. Выдирать раба из лап хозяина – непростое дело, для этого нужна кровь, а вот её-то мы не имели права пролить ни капли! -       Гилдерой, я даже не представляю себе, как выглядят эти цвета, – улыбнулась Аврора и откинула с лица выбившиеся из пучка прядки. Я поймал себя на мысли, что хочу выдернуть шпильки из её волос и увидеть их распущенными. – Мне кажется, ему бы подошёл цвет снега на рассвете, когда на белый фон ложатся мазки и холодного сине-серого и тёплого розового. -       Значит, мешаю «Белого призрака» с льняной! – решил я. – Вальтеоф расщедрился на оплату расходников, так что в воскресенье я отправляюсь в поход по магазинам. Не хочешь составить мне компанию? -       Боюсь, я стану не лучшим компаньоном. Ничего не смыслю в краске, рунах и том, что ты опять затеваешь! -       Мне не нужен компаньон, я ищу повод вытянуть тебя из замка, чтобы вместе провести день. -       О, я… Иногда я бываю слишком тугоумной и прямолинейной! – она смутилась. – Я с радостью отправлюсь вместе с тобой! -       У меня есть ещё планы, помимо покупки краски и кое-чего ещё! -       И что это за планы? – немного насторожилась Аврора, уловив смену интонации моего голоса. Я повернулся к ней, передвинулся по ковру поближе и, склонив голову набок, с самым невинным видом заявил: -       Планы отправиться в оперу в сопровождении двух дам, а не одной! -       Ты хочешь появиться в «Колизее» вместе со мной и своей крёстной?! – Аврора вздрогнула, замешкалась, и я уже был готов услышать отказ, как она еле слышно произнесла: – Это жестоко, Гилдерой. Опера – светское место, а я что в силу прошлого, что в силу нынешнего своего положения, не могу посетить это место. -      Со мной и Джейн или вообще? -      Конечно, вообще! Я хочу в оперу, хочу побывать в ней вместе с тобой, хотя мне безумно страшно от перспективы провести вечер в компании твоей крёстной. Кажется, она меня убьёт, если я сделаю или скажу что-то не так. Но мне не по себе от того, что на меня все будут обращать внимание, что меня узнают и… – она отвернулась. Проклятое наследство! – А ещё я не могу не сравнивать нас, и когда я это делаю, меня начинают мучить сомнения. -       А поподробней? Поверь, мне на самом деле интересно. Твои сомнения как бы и меня касаются! -       Я старше тебя на шесть лет, я – серая мышь по сравнению с тобой и… -       Глупость. Вставай! – Я легко вскочил на ноги, а затем помог Авроре подняться, пока она не запуталась в юбках. Я подвёл её к высокому зеркалу, встал за спиной, за левым плечом, и достал палочку. – Мне не нравится, что ты себя не любишь или же любишь недостаточно! Это глупо, моя Урания. Смотри, как можно не восхищаться подобной красотой?! – я нагло выдернул из её пучка шпильки и тёмные волны растеклись по слегка сникшим плечам. Тяжёлые, гладкие, она дарили моим ладоням наслаждение, пока я собирал их в чуть небрежную и нарочито свободную причёску, закалывая теми же простенькими шпильками. А затем я набросил на Аврору иллюзию, скрыв за ней светло-зелёное платье из тонкой бязи, украшенное лишь белым кружевным воротником. Миг, и вместо скромной преподавательницы астрономии в зеркале отобразилась совершенно иная женщина – тёмное платье с опущенными плечами открывало её руки, пышная юбка подчёркивала тонкую талию, а всё тот же светло-зелёный цвет благородного броката теперь смотрелся торжественно и празднично. -       Нравится? – спросил я, склоняясь над ней и кладя ладони на плечи. – Это всего лишь ткань и крой, мелочь, призванная подчёркивать и оттенять, но не способная полностью изменить. Это ты, Аврора, и я всегда вижу тебя такой. Разве мне может нравиться что-то некрасивое? Ты же меня знаешь. -       До воскресенья осталось три дня, я просто не успею сшить что-то подобное! – в её голосе послышалась паника. -       Не надо, прошу. Доверься мне. Просто согласись и я сделаю так, что хоть волна статей и попытается погрести нас под собой, но никто не узнает тебя! -       В подобных «Колизею» местах запрещено пользоваться меняющим внешность мороком или иными артефактами!       Да-да, конечно. Сразу вспомнился Грэй в обличии Джейн и наша первая встреча с ним на «Отелло». Не зря он использовал модифицированное оборотное зелье, чей эффект длился четыре часа против одного стандартного. -       Я знаю. Поверь, я не собираюсь нарушать традиции. -       Ты всего лишь опять пройдёшься по краю, улыбаясь и полируя ногти, – улыбнулась она, задумалась на несколько секунд, а затем тряхнула головой. – Я согласна! Только сообщи мне, как вести себя с мадам Равиаль. Одно дело – встреча во время обсуждения наших палочек для сквибов, и другое – опера! -       Джейн – не ревнивая маменька, опасающаяся выпускать своё кровиночку из-под юбки. Она очень рациональная и умная женщина, способная получать удовольствие от чужого счастья. Мы будем отдыхать, Аврора. Никакой политики, разговоров об инфляции или прочих малоаппетитных вещах, и считай, что её расположение уже у тебя в руках. И даже не думай, что отношение моей крёстной к тебе будет опираться на знание этикета, умение выделять в голосе певца сквилло и кьяроскуро, или прочую чушь. -       Постараюсь не запаниковать в самый ответственный момент. Но почему ты приглашаешь меня в оперу именно в её компании? -       Чтобы ты поверила в серьёзность моих намерений, – я взял её за руку и поцеловал пахнущие чернилами и пионами пальцы. Мне нравилась эта цветочная возня. Я посылал букеты Авроре и продолжал изгаляться над Блэком, получая равную ответку с его стороны. В понедельник он прислал мне чертополох и глицинии. Более уродливого дуэта я никогда не видел, и поэтому отправил ему мимозу в сочетании со стрелицией. – Или леди огорчает моя настойчивость? -       Леди она радует, – уверенно заявила Аврора. – И я – не такая уж и леди, Гилдерой. Я преподаватель астрономии и паршивая колдунья. И нам пора возвращаться к работе! Если спасение Малфоя от Метки означает, что он гарантированно займёт пост директора Хогвартса на постоянной основе, то я готова работать над расчётами денно и нощно, лишь бы Дамблдор не вернулся и мне не пришлось бежать из школы. Я люблю свою работу и хочу продолжать учить детей. -       Мне нравится твоя верность своему делу, – признался я и с сожалением развеял иллюзию, возвращая Авроре обыденный вид. – Я люблю постоянство подобного рода. -       А я люблю тебя, – легко призналась она.       Я замер. Она впервые сказала это так откровенно и ясно, она, первая, а я… Я любил или был влюблён? Увлечён, очарован, привязан? Что я…  -       Ты выглядишь растеряно. Почему? Ты же прекрасно знаешь о том, что я испытываю к тебе! -       Знаю, моя муза, – я легонько сжал её ладони и улыбнулся, даже не думая скрывать охватившие меня нежность и восторг. – Моё звёздное сокровище…       У лачуги Хагрида сорвало крышу. Если бы столь резкий старт кровли, возомнившей себя маггловской межконтинентальной балличестической ракетой произошёл беззвучно, то никто из студентов не обратил бы на это внимание. Но взлёт в небо черепицы с досками произошёл под настолько оглушительный грохот, что семикурсники Слизерина тут же повыхватывали палочки и заняли оборонительные позиции, безошибочно исполнив то, чему я натаскивал их на практике. -       Хагрид, сука! Он там чё, опять самогон варит? – выругался Джек Симмонс, таращась на поднимающийся из лачуги столп дыма. -       Или кто-то варит декокт из него самого, – вздохнул я. – Продолжайте упражняться и даже не думайте сбежать раньше конца урока. Вернусь – проверю, что вы успели усвоить. Флинт, Шолто – следите за дисциплиной. В случае бунта лупите всех гвизармой, я её так и не вернул на место!       После чего, раскрыв створки окна, я выпрыгнул наружу, страхуя себя с помощью отталкивающих чар, пущенных на потоке в половину силы. Приземление получилось жестковатым, зато я не потерял время на беготню по замку, поэтому успел как раз вовремя – ещё чуть-чуть и Люциус убил бы оборотня, а так всего лишь успел сломать ему ногу и нос. И всё это сиятельный лорд проделал с высокомерно-холодным выражением лица, являя миру аристократическую пресыщенную скуку.       Лысый и безусый, лишённый бровей и ресниц, Люпин выглядел одновременно жалко и потешно, вот только выпирающие изо рта клыки и горящие ярким жёлтым светом глаза давали понять, что под личиной бедняка и рохли скрывается зверь. Опасный, хитрый и с хорошей памятью. -       Погром, и без меня?! – возмутился я, замирая на пороге и держа палочку так, чтобы она не оказалась наставленной ни на лорда, ни на оборотня. – Я возмущён, Люциус. Ты присваиваешь себе мои лавры и мои обязанности. -       Заткнись, – бросил он, но ломать Люпина перестал. – Или помогай, или иди доучивать детей. Ты не имеешь права бросать их без присмотра. -       Седьмому курсу не помешает толика самостоятельности. Заодно будет за что превратить их волосы в перья, если они накосячат, – отмахнулся я, входя внутрь залитой солнцем хижины. Да, без крыши в ней стало определённо светлее. – Так что у вас тут за игрища? -       Наш более не пушистый друг, – с опасной ленцой начал Малфой, не сводя взгляд с Римуса, – отказывается сотрудничать. Он должен знать, где может скрываться Фенрир, и молчит. Молчит и о том, не сообщал ли ему старый волк о желании залечь на дно. -       Тебя волчьи дела не касаются! – без тени фальшивой робости рявкнул Люпин и попытался рывком дотянуть до своей палочки, валяющейся у стены. -       Экспеллиармус! – я среагировал быстрее Малфоя и поэтому палочка влетела в мою ладонь, а не в его. – О-о-о! Концентратор с сердечником из шерсти ругару. Да ты у нас – плохой мальчик, Римус. Очень плохой! А как же твоя законная и легальная спутница? -       Что не так с этой палочкой? – настороженно спросил Люциус, наверняка не знающий ничего о палочках, в отличие от моих прекрасных соратниц, успевших поднатореть в их классификации во время работы над своим проектом. -       Палочки с шерстью ругару ввозятся на острова контрабандой и авроры очень любят тех, кто их использует. Так любят, что не могут удержаться от задержания и допроса. Что, Римус, Отец Волков оставил тебе памятный подарок перед расставанием? -       Можешь вызвать Скримджера и попробовать сдать меня, – осклабился волк, – а я скажу, что нашёл её в лесу после того, как ты убил Коллинза. Может, это его палочка? -       И ты не отдал её невыразимцам? -       Не хотел бросать тень на погибшего аврора, – нагло заявил тот. Я вздохнул и мысленно поблагодарил себя за молчание. Это хорошо, что волки считают, будто их бывший собрат умер! -       Деклану Коллинзу уже ничто не повредит. А вот тебе, мой болезный друг, повредить может многое. Ты еле ходишь, бьёшься в судорогах, блюёшь и гадишь, облысел и вот-вот покроешься струпьями, но упрямо продолжаешь плевать в тот колодец, из которого тебе предстоит пить. Дамблдора нет, до срока истечения контракта никто не выпустит тебя из Хогвартса, а после с тебя глаз не спустит Отдел Тайн и только Фенрир может хоть как-то прикрыть твою подлую задницу, но… – я хмыкнул, разглядывая палочку Люпина. Шесть с половиной дюймов, жестковатая, неровная, сделанная словно впопыхах и с потёртой лакировкой, она больше походила на подпорку для усыхающего фикуса, чем на главный инструмент волшебника. – Фенрир носа не кажет в Запретный лес, хотя по условиям договора он должен тебя навещать. И сейчас, когда он нужен нашему уважаемому, прекрасному и очаровательному управляющему, ты включаешь ревность и отказываешься говорить, где твой «папочка»! Ну же, Римус, повернись лицом к коллегам, прояви хоть немного участия! -       Ты мне не коллега, Локхарт! -       О, Люциус. Ты это слышал? – я вздохнул, отложил палочку оборотня и полез в карман камзола за тонкими перчатками, чьё предназначение состояло в защите мои рук от прикосновения к какой-нибудь дряни, вроде Петуньи Дурсль, флакона с амортенцией в детских вещах или наглого оборотня. – Он отказывается проявить доброту! -       Ты что задумал? Только подойди! – Римус щёлкнул зубами, удлинив челюсть, но это выглядело жалко и даже мило. Эдакий новорождённый щеночек с вывернутой лапкой, который скулит и подвывает на шерстяной пелёнке. Интересно, как Малфой умудрился покалечить Люпина, не схватив «ответку» за нападение на сотрудника? -       Ах, Римус… я настолько впечатлён способностями и достоинствами прекрасного Люциуса, что с удовольствием помогу ему вызнать у тебя не только укрытие Фенрира, но и причину, по которой он решил скрыть от нас свой брутальный лик и мужественные глаза, – пропел я, неспешно приближаясь к оборотню. Малфой отступил, косясь на меня с изумлением и некоторой опаской. – Меня в некотором роде это тоже касается. А тебя… тебя что касается, мой скрытный непреклонный друг?       Я плавно опустился на пол и сжал пальцы на щиколотке Люпина, прикрытой серым носком. Опять синтетика! -       Пусти! Ты, полоумный извращенец, отпусти меня! Тебе что, Снейпа мало?! -        Тш-ш-ш, наш милый Северус ни о чём не узнает! – я рывком подтащил к себе оборотня, напрочь игнорируя факт сломанной ноги и улыбнулся ему самой чарующей улыбкой. – Нельзя тревожить его трепетное сердце! К тому же, на твоём месте я бы не пытался злословить в отношении того, кто так добросердечно и милосердно лечит тебя! -       Да я после его заботы чуть не сдох! -       Зато как тебе полегчало… Взбодрился, кусаться пытаешься, даже лапки не подламываются. И бред прошёл. Ах, Римус, сейчас мы с тобой воспоём осанну в честь Северуса, а Люциус засвидетельствует единение наших благодарственных помыслов! – я хихикнул и плавно провёл ладонью по прикрытой тренировочными штанами ноге оборотня. Он взвыл, попытался уползти, яростно вцепляясь когтями в доски, но я крепко держал его ногу. -       Уйди, уйди, ублюдок! Оставь меня в покое! -       Где Фенрир? – пропел я, держа кончиками пальцев край медленно сползающих с Люпина треников. Чем сильнее дёргался оборотень, тем быстрее он их лишался. Малфой стоял, прикрыв глаза ладонью и повернув голову в сторону. -       Я не… -        У тебя такая привлекательная поясница! А эти милые ямочки… М-м-м! – я послал слабый магический импульс, который по силе касания был подобен прикосновению пушистого пёрышка, но этого хватило с избытком. -       Сука! Остров Малл! – взвизгнул Люпин. – Он может быть в окрестностях замка Торосей, если его не убили дружки Малфоя. -       О-о-о, кто-то охотился на Серого Волка? -       Его и так хотели стравить с Авроратом, когда кто-то под видом Грюма спровоцировал Фенрира прийти сюда вместе с тремя вервольфами! А в последние два месяца его несколько раз пытались поймать, он был вынужден скрыться. -       То есть, Фенрир тебя предупредил, разъяснил весь тухлый расклад с подставой, а ты молчал… -       А с кем я должен был откровенничать? С Пожирателем и придурочной подстилкой?! -       Ты глубоко заблуждаешься, Римус. Несмотря на многочисленные слухи, я всегда предпочитаю быть сверху! Хочешь, докажу? -       Пусти! – вопль оборотня был настолько громким, что у меня даже в ушах зазвенело, но различить приближающиеся тяжёлые шаги я всё-таки смог и поэтому вовремя поддёрнул на Люпине штаны и успел обернуться ко входу с самым благостным выражением лица. -        Здравствуй, Хагрид. А мы тут Римуса лечим! -       Как?! – только и вымолвил несчастный полувеликан, у которого в очередной раз разгромили домик и поломали всю обстановку. -       Очень мощным колдунством. Лорд Малфой выслушал меня и Северуса, проникся страданиями твоего помощника и решил ему помочь собственными силами при моём скромном участии. Смотри – Римус бодр, даже голос прорезался! -       А чё с ногой? -       Побочный эффект чар, – отмахнулся я. – Главное теперь – окружить Римуса вниманием и не пускать его в лес, чтобы он снова не навредил себе излучением повышенного фона. Ты ведь справишься, Хагрид? -       Я? Конечно, мистер Локхарт! Я за Римусом пригляжу, в память о его друзьях я с него глаз не спущу, чтоб он поправился быстрее. Я и так все рекомендации профессора Снейпа выполняю, даже чуть покрепче зелья смешиваю, чтоб Римус поскорее поправился! -       Насколько крепче? – спросил Люциус, уже представляя себе, что мог натворить Хагрид. -       Ну, по двадцать капелек считаю, а ещё настойку пустырника добавляю, на самогоне настоянную, чтоб Римус поспокойней был, и крушины пару ложек. Что б это, живот у него не сводило! -       Хагрид, – протянул я, пытаясь не заржать, – крушина наоборот действует. Ты ему кору дуба завари, прояви милосердие. А то Люпина скоро наизнанку в сортире вывернет. -       Ой… – Хагрид виновато шмыгнул носом и с опаской посмотрел на поражённого его «предательством» лысого оборотня. Малфой давился нервным хохотом и пытался сохранить хотя бы внешнее спокойствие.  – Я это, запамятовал. Мне-то эти травки не нужны, меня хвори не берут, вот я и напутал. А теперь с Римусом всё точно хорошо будет? -       При соблюдении рекомендаций – да. Если, конечно, он точно сообщил нам симптомы, – заверил его Малфой, выразительно глядя на Люпина. Тот медленно, косясь на меня с опаской и оттенком глубинного ужаса, кивнул. Хагрид, расчувствовавшись, вдруг начал шарить по карманам своей уродливой шубы. -       Хороший вы человек, лорд Малфой! Заботливый и это, сострадательный! Зря на вас напраслину возводили. Вот, возьмите! За добро добром отвечать надо, – и он всучил Люциусу комок чего-то белого, сверкающего и фонящего магией. Хорошей магией. Чистой! Хагрид вручил Малфою пучок шерсти единорога. По кустам, что ли, собирал, где эти существа шею чесали? – На волосы ваши похоже, пусть у вас и будет. -       Сп-пасибо, – выдавил Люциус, глядя на переливающееся нежным перламутром сокровище. На шерсть, не на Хагрида. – Нам пора. Присматривай за нашим дорогим коллегой и не давай ему бегать по лесу, иначе он вновь может приболеть. -       Обязательно! Ну, Римус, пора обратно в кроватку, – пропыхтел полувеликан, поднимая с пола несчастного оборотня и возвращая его в койку.       Пока мы наводили порядок – в очередной раз – и возвращали крышу на место, Люпин благоразумно молчал и лишь смотрел на нас как на врагов всего оборотневого народа. Ничего, побесится и успокоится, а потом мы его сдадим Фенриру и пусть этот псих сам заботится о своём выкормыше! -       Как ты смог сломать Люпину ногу, не получив откат за нарушение условий контракта? – не выдержав, спросил я, когда мы отошли от восстановленной хижины. -       Потому что я защищался, – вздохнул Люциус. -       Он напал на тебя? С какой стати?! -       С этой, – и лорд вынул из внутреннего кармана своего сюртука серебристую, печально знакомую мне маску. – Я воспользовался советом Руфуса и решил свалить всё на своё Пожирательское прошлое. Люпин повёлся и напал первым. Его защитил пункт об особых условиях, меня – спасение собственной жизни. -       Ловко. -       И заметь – без пошлостей! Во имя Морганы, Локхарт, прекрати вести себя как несдержанный манерный мужеложец, это пугает! -       Это забавляет. Меня. К тому же, с чего ты решил, что я «веду себя как», а не «являюсь»? – с ноткой кокетства спросил я и Малфой очень тяжело вздохнул. -       Достаточно увидеть, как ты смотришь на леди Синистер, чтобы это понять. -       Хм, а если я, как изволит выражать мистер Поттер, биссектруал? -       Ты?! – Малфой остановился и очень внимательно оглядел мои кружева, маникюр, расшитый позументом камзол, серьгу и обилие перстней. – Ты – просто наглый эгоистичный и самовлюблённый засранец. Хотя, нет – не просто, а возведённый в десятую степень! И я сомневаюсь в умственных способностях всех тех, кого твои манеры и привычки смогли ввести в заблуждение! И да, у Северуса точно закисли мозги за годы, проведённые в школе, если он поначалу считал иначе. Матерь Моргана, почему я вообще это с тобой обсуждаю! – воскликнул Люциус, страдальчески кривя тонкие изящные губы. -       Потому что со мной это можно обсудить, как и многие другие темы, являющиеся запретными и вульгарными для нашего пуританского общества. -       Но не перед дверьми школы же! -        Могу зайти вечером на бокал вина, – предложил я. -       Иди работать. Пожалуйста, – вздохнул лорд и направился к лестнице. -       А ты попроси леди Малфой хотя бы браслет-плетёнку тебе сделать из подаренной шерсти. Поверь, Люциус, для тебя это будет очень полезно, – серьёзно посоветовал я и направился прочь. -       Куда ты? У тебя же уроки! -       Как вышел – так и войду. Студенты видели, что я направлялся к дверям, так что будут ждать меня именно с этой стороны. А вот за окнами следить они теперь не станут. Хочу увидеть, чем заняты эти поганцы вместо учёбы!       Питер хандрил, нервничал и всерьёз называл себя запертой в клетке крысой. Устав слушать передаваемые Люччи жалобы, я со всеми предосторожностями наведался в убежище Петтигрю в Воющей хижине и забрал оттуда контрабандную палочку. Передал я её лично, пообещав верному пажу Блэка, что если он хоть как-то скомпрометирует себя и выдаст своё присутствие в замке, то я, не раздумывая, заложу и его, и Молли Уизли, и тогда вся Британия и дня не будет гадать о том, кто же на самом деле является папенькой Джинни. А уж как будет рад узнать эту новость сидящий в Азкабане Рабастан Лестрейндж… Питер ожидаемо назвал меня нехорошим словом, но предупреждению внял и пообещал сидеть тихо и восстанавливать былые навыки – в последнее время единственным, в чём он мог практиковаться, были бытовые и гигиенические чары. Я в ответ назвал его милой хозяюшкой и свалил прежде, чем Петтигрю опомнился и попытался применить ко мне что-то из прежнего арсенала. Ну, или вспомнил о том, что в хижине хранились две палочки и задался вопросом, куда же я дел орудие Тёмного Лорда.       Моя рунная песнь потихоньку обретала очертания и становилась чем-то большим, чем ворох листов и измятых свитков с пробными ставами и маловразумительными связками. Я даже про обещание обезопасить подходы к школе не забыл, развернувшись вволю и пустив вскачь свою ненависть к Пожирателям Смерти.       Я плохо разбирался в политике и старался держаться от неё подальше, но даже я понимал необходимость не только оппозиции, но и центристской партии ради сохранения равновесия и представительства интересов разных слоёв нашего пёстрого народонаселения, в котором вместе с магами жили разумные признанные существа, полукровки, сквибы и те же оборотни, но я откровенно презирал как тех, кто пытался присвоить власть в интересах крайне ограниченной группки потерявших берега ублюдков, так и пытающихся усидеть задницами на всех стульях разом идиотов. Правительство Минчума представляло собой одну сторону медали «За смертельно опасную глупость», Тёмный Лорд и его прихвостни – другую. Мне больше по душе был Фадж – осторожный, трусливый, но в связке с Грэем и Скримджером способный на большее, чем просто наслаждение своим постом и сбор обязательных взяток. Он лавировал, он старался удержать равновесие, не дав критического преимущества ни одной из сторон и, как выяснилось, был способен прижать тех, кто стал перетягивать общее одеяло на себя.       Было бы интересно встретиться с дядюшкой и поговорить о том, куда нас привела кривая после памятной встречи с приказом выяснить, как живёт-поживает Гарри Поттер, но вряд ли Корнелиус стал бы со мной откровенничать. В последнее время наши отношения стали куда более зыбкими и натянутыми, чем в первые годы знакомства. Давным-давно, когда он занимал должность заместителя главы Департамента чрезвычайных ситуаций, я припёрся к нему в кабинет и ошарашил известием о нашем родстве, а также сообщил, что пятнадцать минут назад подал в Аврорат заявление о пропаже нашей с ним общей родственницы по имени Шарлотта Локхарт. После чего, когда Корнелиус перестал паниковать и орать на меня, добил его известием о том, что я – затянутый в небесно-голубой костюмчик юный хлыщ в кудрях и бантах – заключил ученический договор с охотником, оплатил его и с завтрашнего дня буду пребывать неизвестно где. Письма не пишите, удачи не желайте. Я соврал Фаджу – заявление в Аврорат я подал двумя неделями ранее и к моменту нашей встречи «следствие» уже закончилось и мать признали условно мёртвой, а к Филиппу Торнби я отправился сразу, как только покинул Министерство и поэтому предпринятые дядюшкой попытки остановить меня и заставить образумиться потерпели сокрушительное фиаско.       Теперь история повторялась. Корнелиус был мной недоволен, очень недоволен. Он даже не прислал мне письмо, когда я с помощью Руфуса убил дракона! Он никак не прокомментировал мою фотоссесию. Он не поблагодарил меня за все те статьи, что я отправлял ему на редактуру для последующей публикации в «Пророке»! То ли Корнелиус злился от того, что я спровоцировал бунт присяжных и судей в Визенгамоте, то ли решил махнуть на меня рукой, использовать до конца и забыть о нашем родстве, как о смутном кошмаре. Впрочем, это было его дело. Моё же заключалось в том, чтобы изолировать школу, обустроить ловушки и подготовиться к вечеру в опере в компании двух прекрасных женщин.       И Тиберий Флинт почти испортил мне этот чудесный день! -       Северус, а вот, по-твоему – какой цвет является самым зельеварческим, кроме зелёного? Мне надо выбрать обложку для книги! -       При чём тут твоя писанина и искусство создания зелий?! – от возмущения Северус чуть не уронил с вилки кусок яичницы. -       Как при чём? Этого самого искусства в моей новой книге предостаточно, только не говори никому – это тайна. И я раскрываю её только тебе, – ответил я, чуть склонившись к нему и доверительно понизив голос. – Зелёный – это банально! Мне нужен яркий, свежий, но демонстративный цвет. Золотой не подойдёт, говорю сразу. -       Чёрный, в цвет сгоревших котлов и копоти на потолке! – заявил Снейп. – К тому же, на нём не видно пятен от брызгающего во все стороны варева, которое студенты мешают так, будто это суп из потрохов, а не тонкая субстанция! -       Ошибаешься, дорогой мой. На чёрном пятна видны очень хорошо, и не все его оттенки приятны глазу, издатель может упустить этот момент и сделать неверный выбор. -       Чушь. Чёрный – он и есть чёрный. -       Как бы не так! – теперь пришла моя очередь возмущаться. – Существуют десятки оттенков чёрного цвета – угольный, цвет воронова крыла, мокрый графит, чернильный, нефтяной, обсидиановый и даже полуночный! Они разные и сочетание различных оттенков чёрного в одном образе могут напрочь разрушить его! Ты даже не представляешь себе, каких усилий мне стоит подбирать одежду этого цвета. -       И поэтому ты носишь вырвиглазные камзолы и заимствуешь расцветку у тропического попугая. Или у павлина! Хотя нет – павлин более сдержан и изыскан по сравнению с тобой. Вот зачем тебе с утра пораньше расшитый серебром камзол? Почему ты хотя бы утром не можешь выглядеть как обычный человек. -       Потому что я необычный, лучший и самый красивый, а красоту надо подчёркивать. И единственное, что роднит меня с обычным человеком, так это утренняя нагота! -       Обычные люди не спят голыми! – зашипел Северус. – Для сна есть своя одежда! -       Знаю, я сам в последнее время очень полюбил пижамы. -       Никогда бы не подумал, что ты спишь в штанах! -       А ты предпочитаешь наслаждаться сном в средневековой ночнушке с колпаком? -       Заткнись. Просто заткнись, пожалуйста, – простонал он. – Такие разговоры не для завтрака! -       Для вечера, да? Хорошо. Завтра я зайду к тебе, и мы обсудим одежду для сна. Можем даже сравнить её! -       Да чтоб тебе снова дракон встретился, – взвыл порозовевший Снейп. – Только попробуй прийти ко мне с этим! -       «С этим» нельзя, а «в этом» можно? -       Нельзя! Ни в чём нельзя! -       Голым я по школе не пойду, мне Септима уже сообщила, что это не поощряется.       Северус застонал, спрятал в ладонях лицо и зачем-то замотал головой, словно отгонял от себя образ чего-то пугающего. Справа от меня тихо хрюкал, давясь смехом Флитвик и клацала зубами о чашку с чаем Минерва. Она слышала каждое наше слово. Ещё подозрительно поблёскивали глаза у Малфоя, но он не имел права ржать в голос, да и его сиятельный статус не позволял ему опускаться до подобных шуточек. Я же веселился вовсю, готовясь после завтрака переодеться и отправиться в обыденный мир в хорошей компании, но моё радужное настроение напрочь перечеркнула влетевшая в Большой Зал уставшая маленькая совушка с большим конвертом в когтях. Она сделала круг над столом, уронила ношу мне в ладони и, сцапав с тарелки пару сосисок, вылетела вон. А я, увидев печать на конверте, едва сумел убрать его во внутренний карман камзола с независимым и спокойным видом.       Дракон, пронзённый копьём.       Кое-как сохранив лицо и видимость весёлости, я покинул коллег и стенными ходами добрался до своих комнат, где торопливо вскрыл послание и едва не словил полноценный амок, когда прочитал первые его строки.       «Здравствуй, Гилдерой. Надеюсь, моё письмо прибудет вовремя. Случайный гонец, с помощью которого я отправил его в ближайшую совятню, не внушает мне особого доверия, но мой проводник в нём более чем уверен. В данный момент я нахожусь на Балканах, куда меня привела твоя просьба исследовать связь Дамблдора и Гриндевальда. Если быть точнее, то я шёл по следам второго, чтобы найти здесь отголоски пребывания первого. Все подробности я расскажу при личной встрече, если мне удастся выбраться из цепкого гостеприимства здешних хранителей порядка, которые следят за тем, чтобы я, как истинный англичанин, не навредил местным жителям, не разграбил какую-нибудь святыню ради вывоза ценностей в Британский музей и не попытался воткнуть на центральную башню резиденции Ордена Дракона «Юнион Джек». Если бы ты знал, каких усилий мне стоило добраться досюда, не привлекая внимание Министерства, то тебя наверняка восхитило бы моё умение незаметно передвигаться по стране. Былые навыки ещё не забыты, как не забыты и моей Доротеей способы создавать видимость присутствия человека, когда его нет не то, что рядом, но и вообще на островах. К сожалению, мне приходится лукавить в общении с Генри и наводить тумана, рассказывая о своих занятиях, так как я не уверен, что наша с ним переписка полностью защищена, и поэтому прошу тебя сообщить моему племяннику правду. Если бы не случайная оказия, позволившая послать письмо в Англию, я бы продолжал молчать до самого своего возвращения. И ты даже не представляешь себе, каких трудов мне стоило вести переписку с лордом Малфоем, приглашающим меня на должность историка в Хогвартс. Пусть временно, пусть на полтора месяца, но я бы вернулся в Alma Mater и смог бы увидеть Маркуса и Генри до их возвращения из школы. Остановило меня не только то, что я нахожусь сейчас на другом континенте, но и осознание нескольких неприятных фактов – моя драгоценная жена вновь останется одна, я буду почти бесполезен в Хогвартсе, да и Маркус вряд ли обрадуется мне. Проблемы отцов и детей, Гилдерой, извечны и непреходящи. Но я смог направить лорда Малфоя в более удачном направлении и надеюсь, что Батильда Бэгшот уже прибыла в школу. Она – потрясающий специалист по истории магии и сможет объяснить детям базовые понятия даже за столь короткий срок. Ну почему Бинс не соизволил покинуть наш мир хотя бы на два месяца раньше?! Я планирую вернуться в Англию через полторы недели, когда доведу до конца своё расследование в Албании и надеюсь, что к тому времени праведный гнев Генри хотя бы немного поутихнет и он поймёт причины моего вынужденного обмана.        P.S. Я долго думал, что же привезти в подарок из столь захватывающего путешествия кроме знаний и десятка новых седых волос, и решил, что лучшим выбором будет плесачица ракия – местный аналог огневиски. Как ты понимаешь, данное известие есть приглашение навестить нас после окончания учебного года. Ты с самого Йоля не появлялся в нашем доме и моя дорогая жена, признаюсь, немного обеспокоена твоим долгим отсутствием. С уважением и приветом с Балкан – Тиберий Флинт.       P.P.S. Дамблдор – мудак».       Куда же влез отец Маркуса и опекун Гарри? И что же такое загадочное он разузнал на Балканах – там, где судя по всем данным Квиррелл и «подцепил» своего примечательного паразита?! Квиррелл, занявший должность преподавателя Защиты от тёмных искусств по протекции Роули и Трэверса. О-о-о, неужели всё настолько плохо?! Впрочем, оставлю плохие мысли до вечера, когда мне придётся объяснять Гарри, почему один из взрослых, относящийся к числу людей, вызывающих у мальчика доверие, решил ему соврать. А сейчас – опера и Аврора!       Мы славно закупились всем необходимым, пройдя по нескольким художественным мастерским и посетив хороший галантерейный магазин. Моя муза, не удержавшись, приобрела себе кремово-бежевую ткань на летнее платье, а я – около пяти тысяч футов различных лент, так как готовился играть всерьёз с крупными ставками. А затем мы отправились в приют, где оставили все покупки на попечение Джейн, обещавшей переслать их в школу этим же вечером, и настоящее знакомство моей женщины и моей крёстной наконец состоялось. Если бы не расположение Морганы, к ним бы ещё и сестра присоединилась, но владычица магии миловала и Бэт так и не напомнила о себе.       Джейн была… удивлена. Немного, в приятном ключе, и в кои-то веки крёстная не могла скрыть своих эмоций. Она тщательно дозировала любопытство, поглядывала на меня с восторженным изумлением, словно я совершил какой-то подвиг, а затем в две минуты уговорила Аврору надеть совершенно новое и доставленное только вчера платье, которое как нельзя кстати подходит для выхода в свет. И да, я тоже приложил к этому руку, что даже не думал скрывать. Кошелёк тоже я приложил, но беседовать с леди о деньгах было ниже моего достоинства. -       На нас все смотрят, – шепнула мне Аврора, когда мы вошли в фойе театра и я ощутил дрожь её ладони, лежащей на моём предплечье. -       Конечно! Я ведь сегодня надел новую шляпу. Кажется, все рассчитывали, что я опять выберу гейнсборо, но я всех обманул и склонился в сторону треуголки. -       С перьями. -       С множеством перьев! Я дождусь, когда четверть лондонских модников начнёт носить плюмаж, и перейду на цилиндры. -       Достойный уважения план, – усмехнулась Джейн, прикрывая лицо веером. – Нам пора. Не желаю толкаться в толпе и становиться мишенью для расспросов.       Мы проследовали в ложу и по пути я ощущал взгляды, полные любопытства, негодования, ненависти и насмешки так, будто они были острыми лезвиями, вонзёнными в мою спину. Не обошлось и без нескольких вспышек колдокамер, из-за которых Аврора едва не споткнулась на лестнице. -       Это что, журналисты?! -       Они самые. Кажется, тебя сегодня ждёт тёплая встреча по возвращению в замок. -       А тебя? -       Я к ним привык и считаю неотъемлемой частью воскресений. В последнее время моя жизнь стала очень упорядоченной и слегка пресной. -       У тебя странные представления о пресности! – воскликнула Аврора, немного нервным жестом поправляя лёгкую сетку-вуаль, которая скрывала верхнюю часть лица, позволяя видеть лишь округлый подбородок и нежные, с мягким изгибом, губы. Приличия были соблюдены, да и Аврора так чувствовала себя спокойней. Я прекрасно сознавал, что несмотря на всю браваду и смелость, эта женщина ещё не готова становиться объектом всеобщего злорадного интереса. Не снова. Впрочем, она привлекала внимание вовсе не потому, что в ней узнали Аврору Синистер, не потому, что она появилась в опере в компании меня и Джейн. Нет – Аврора была прекрасна. Ей не подошла бы пышность и чрезмерная роскошь восемнадцатого века, к которому тяготели я и Джейн, а вот эдвардианский изысканный стиль как нельзя лучше подчёркивал стать, красоту и внутренний свет моей музы. Голубая тафта нижнего платья сверкала золотыми бликами, корсет и роба из плотной синей парчи, украшенной золотым кружевом, обрисовывали, но не облегали изящные изгибы, а полупрозрачные рукава до середины плеча позволяли заметить лишь мраморную кожу рук. Длинные перчатки, обязательный веер и сверкающая топазами заколка в волосах, удерживающая на лице сетку, подчёркивали изысканный облик моей леди. Мне хотелось смотреть на Аврору, а не на сцену, молча созерцать, как она немного морщит лоб, вслушиваясь в пение и пытаясь разобрать слова, как она улыбается, наблюдая за перипетиями сюжета, как она, закусив губу, слушает комментарии Джейн и пытается сдержать смех, так как крёстная более чем едко проезжалась по персонажам и истории их появления. «Фальстаф», одна из немногих комедий Шекспира, обретшая оперное воплощение, была хороша и легка для тех, кто не привык к долгим и тяжёлым представлениям на итальянском языке. -       Ты сегодня непривычно молчалив, Гилдерой, – заметила Джейн в антракте, когда я передавал ей шампанское. – Неужели «Фальстаф» впечатлил тебя сильнее, чем «Люччия ди Ламмермур»? -       У меня от счастья пропал дар речи. Не обращайте внимания ни на меня, ни на звуки падающих на ковёр капель – это слёзы восторга и слюна зависти к самому себе! -       Будь осторожнее с заявлениями, – посоветовала мне Джейн, – и обнови защиту ложи. После прошлого твоего «высказывания» со мной связался О’Деорайн и едва ли не в открытую заявил, что готов хоть завтра вывезти в Эйр меня, мой приют, всех сквибов и тех прекрасных леди, которые оказались куда мудрее и милосердней, чем все английские толахоны вместе взятые. А через час ко мне прилетела сова от милейшего Корнелиуса, который пытался понять, почему он получил от ирландцев ультиматум о незамедлительном присоединении определённой английской территории к Изумрудному Острову и почему его, в нарушение всех правил и традиций, в шестой раз за неделю называют ублюдочных сассанахом, хотя давно устоявшаяся дипломатическая норма общения с ирландцами – четыре оскорбления на семь дней. -       Зато как зашевелились эти замшелые пеньки, – хихикнул я. Аврора повернулась ко мне, долго смотрела, осознавая и переваривая услышанное, а затем резюмировала: -       Это благодаря тебе награждение перенесли на Литу, иначе на Бельтайн нас бы всех оставили с благодарственными грамотами и пятью галлеонами премии. Я права? -       Почти. Я ничего не делал, просто имеющие уши всё услышали сами! – с деланой скромностью заметил я, скрывая улыбку за бокалом с вином. -       А что будет после сегодняшнего вечера? -       Буря, маленький скандал и хруст разбитых девичьих сердец, – ответила за меня Джейн. – Я уже предвкушаю стоны и вопли, которыми будет полон приют, когда я вернусь. И допрос со стороны самой незаинтересованной персоны, разумеется. -        Не сейчас, – заметил я, так как понял, что она говорит про Бэт. -       Будь готов. -       Всегда готов! – я отсалютовал ей бокалом, ощущая злорадный энтузиазм. -       Мне уже немного страшно, – призналась Аврора, сцепляя сложенные на коленях ладони. – Я успела забыла, что это такое – получать гневные письма, проклятья или малоаппетитные вложения в посылки. И громовещатели! -       Поэтому на тебе вуаль, муза моя! -       Но я сниму её, если не сейчас, то немногим позже. Сниму! – с твёрдой убеждённостью произнесла она, делая меня ещё счастливее. -       Когда я впервые вышла во Франции в свет, я совершила все ошибки, какие только могла, – заговорила вдруг Джейн, обмахиваясь веером. – Я нервничала, боялась подвести своего мужа и его семью, которая так тепло приняла меня, и поэтому не сделала правильным ничего. А ещё я едва не упала, запнувшись о собственный подол, так как не привыкла к настолько длинными платьям. Меня считали английской жабой, выползшей из туманного болота на благословенный берег Прованса, и наслаждались каждым промахом. Я была в отчаянии, даже в панике! -       Вы? Простите, в это трудно поверить. -       Мой муж был… немного оригинальным человеком. Он наслаждался каждой сплетней, каждым слухом, каждой нелепицей, связанной со мной. Себастьян учил меня танцевать так, как принято во Франции и улыбался в ответ на любую колкость, произнесённую в мой адрес, потому что, по его словам, «Есть ложь, есть наглая ложь, а есть заверения в том, что моя Джейн мне не подходит». А затем, во время приёма у Делакуров, он заявил, что англичане так часто грабили Францию, что пришла пора отомстить и поэтому он забрал из Альбиона самое ценное сокровище. Его едва не подняли на смех, но… – она усмехнулась и её голос дрогнул. – После этого я перестала переживать о том, что лилейники и лягушатники смотрят на меня косо. Я научилась правилам светского этикета, овладела искусством давать отпор и хлестать веером по щекам тех, кто осмеливался сомневаться в крепости нашего брака по причине отсутствия детей. Я та, кто я есть – англичанка, слабая колдунья, магглорождённая, незнатная, неспособная даже сварить амортенцию, чтобы якобы приворожить с её помощью наследника богатой и старой семьи. Я Джейн Эрроу, в замужестве – Джейн Равиаль, баронесса де ла Верендри, жена лучшего из мужчин, любящего меня настолько, что его оставляло равнодушным присутствие Аполлин Делакур, которой он во время танца отдавил все ноги и пообещал выдернуть перья, если она посмеет ещё раз испытать на нём свои чары. -       Мадам, я не знаю, кто такая Аполлин Делакур, но, судя по вашим словам, это была более чем мерзкая особа! -       Не представляешь даже, насколько! Эта мразь… – Джейн гневно фыркнула и я пришёл ей на помощь, объясняя Авроре, что это за существо. -       Аполлин Делакур – наполовину вейла и жена крупного чиновника французского Министерства магии, а род её мужа восходит корнями к династии Бурбонов, о чём свидетельствует их фамилия. Хитра, распутна и делит мужчин на четыре категории: презираемых, если они соблазнились её чарами, и ненавистных, если смогли устоять и отказали. -       Это две. Куда вторую половину потерял? -       Есть её муж – это третья, и четвёртая… – я не стал скрывать довольной улыбки. -       Ты? -        Не совсем. Четвёртая – это охотники. Как полукровка, она чует кровь тварей на наших руках и боится. А меня ещё и ненавидит. -       Что ты сделал с этой курицей? – ахнула Джейн. – Гилдерой, только не говори, что… -       Не при дамах. -       Гилдерой, лучше скажи, – со смешком посоветовала Аврора. – Не думаю, что ты своим откровением откроешь какую-то непристойную тайну. -       Ты сама захотела. Я сбежал от этой полутвари через окно с матерным воплем и заявлением, что я не скотоложец и птиц, а тем более добычу, не трахаю. Простите, был молод, горяч и напрочь перепутал видовую принадлежность пернатых. Это слышали… -       Почему я об этом не знаю?! – рассердилась вдруг Джейн, нервно складывая и вновь раскрывая веер. О! Так оказывается, Джейн отслеживала мои передвижения по континенту. Как интересно… Она это делала по собственной инициативе, или по приказу Грэя? -       Потому что меня тогда не должно было быть во Франции, я выбрался на континент минуя таможню, а Делакуры ни за что бы не сознались, что нанимали английского охотника для решения своих проблем. Прости, о дальнейшем вынужден умолчать. Договор… -        Позорище пернатое, – с довольным видом заявила Джейн под хохот Авроры. Её мой рассказ развеселил и, чего уж греха таить, подбодрил. Как и откровения крёстной, о которых я понятия не имел. Что ж, это было хорошо, это поможет нам пережить бурю по возвращению в Хогвартс. -       Ты это видишь? – Аврора указала мне на длинное полотно, растянутое между двумя окнами на четвёртом этаже. -       Вижу. -       Ничего не понимаю, – она потёрла лоб и снова оглядела растяжку, на которой в окружении кривовато, но узнаваемо нарисованных цветов, черепов и звёзд, сияла в ночи надпись: «Спасайте Ваши Души». -       А нечего понимать. Это Генри готовится к заключительному матчу Слизерин – Гриффиндор и тренируется рисовать вдохновляющие плакаты для поддержки Маркуса. Вот, для нас заодно решил расстараться. -       Ты уверен? -       Вряд ли бы он стал рисовать для Маркуса пионы и звёзды. К тому же, это полотно вывешено на четвёртом этаже, где расположены мои комнаты. Пойдём, надо поблагодарить Генри за такой красивый предупредительный сигнал. -       Значит, воскресный выпуск «Пророка» всё же напечатал наши колдографии! – вздохнула моя муза, поправляя на плечах накидку, дополняющую платье. Её обычную одежду, оставшуюся в приюте, должны были доставить совы чуть позже. Как, впрочем, и мою. -       Журналистам хочется вкусно жрать, а Стокворту – вдвойне, – начал я, утягивая Аврору в сторону входа в замок. – У него очень большие аппетиты и он поглощает всех, кто может принести ему денег в краткосрочной перспективе, а работать в долгую он банально не умеет! Выпустить тираж с горячей новостью, не подумав о последствиях? Легко! Не представляешь себе, как трудно с ним сотрудничать! Редактор главной в Магической Британии газеты должен быть гибким, понятливым и отзывчивым, а он… -       Мистер Локхарт! Профессор Синистра! – вопль Макгонагалл заставил меня заткнуться. – Как вы объясните мне это?! -       Ностальгия, – вздохнул я, глядя на прущую на меня яростную ведьму, потрясающую газетой, и следующих за ней в фарватере Снейпа и… леди Малфой?! Я огляделся. На первый взгляд, холл был пуст, но у дальнего поворота виднелась тень Банаха Мактавиша, за каменными балясинами лестницы можно было разглядеть фигурки сидящих на ступеньках детей – судя по росту, это были второкурсники, а на балюстраде третьего этажа маячил торчащий из-за перил колпак. Декан тоже явился наслаждаться зрелищем и, судя по доносящемуся до меня отголоску хруста и приятному запаху, он изволил грызть жареные орешки. -       Профессор Макгонагалл, – с вежливой улыбкой начала Аврора, – что и кому мы должны объяснять? И почему вообще должны в чём-то объясняться? -       Почему? Ваша выходка… ваше вызывающее появление в «Колизее» вызвало бурю. И если мистер Локхарт уже привык постоянно очищать свой камзол от той грязи, которую сам и собирает, то вы… Читайте! – она швырнула в нас газетой. Я перехватил её потоком магии и развернул в воздухе, загораживая нас от поборников морали. -       Риточка! Аврора, радуйся – Стокворт ради нас спустил с цепи Риту Скитер. Ей отчаянно затыкали рот во время процесса над Дамблдором, и теперь она отыгрывается за все свои страдания. Так-так… Печально известный наёмник, сумевший благодаря ошибочной кадровой политике Дамблдора пролезть в Хогвартс, пустился во все тяжкие и явился в оперу не только в компании своей неуёмной крёстной, так и не сумевшей избавиться от французского акцента, но и не забыл прихватить с собой даму, скрывающую лицо и личность за пошлейшей женской уловкой в виде зачарованной сеточки, к тому же вышедшей из моды лет эдак сто назад. -       Мне надо было надеть солнцезащитные очки, как делают магглы? Я в кино такое видела! – Аврора задумчиво потёрла лоб. -       Они бы плохо сочетались с парчой, звезда моя. Ого! Оказывается, это был вызов обществу – явиться с тобой именно на «Фальстафа», по сюжету которого старый жирный рыцарь пытается неуклюже соблазнить сразу двух дам. -       Она сравнила тебя с кем-то старым и жирным? – Аврора отстранилась и внимательно оглядела мою затянутую в камзол фигуру. – Как по мне, у тебя очень тонкая для мужчины талия. -       Спасибо, это всё благодаря воздержанию от сладостей, – я отвесил ей демонстративный поклон и вернулся к чтению, наслаждаясь насмешливым фырканьем Северуса и недовольным сопением Маккошки. Нарцисса молчала. – Надо же, у этой крашеной крысы даже хватило смелости написать, что я вполне мог явиться в оперу с Бэт, которая скрыла лицо из-за оставшихся после драконьего пламени шрамов. Боюсь, моя сестра не одобрит подобный пассаж. А это… Сука. -       Мистер Локхарт! -       Она самая, – вздохнула Аврора, перетягивая газету к себе и вчитываясь в очередной перл от Скитер.       Маги читали маггловскую литературу, в основном – вышедшую в свет до середины девятнадцатого века, когда технический прогресс, отражённый в произведениях, не стал делать книги малопонятными для читателя. Бессмертный роман в письмах Шадерло де Лакло читали почти все и поэтому сравнение Риты не являлось чем-то завуалированным и загадочным. -       Возомнив себя виконтом Вальмоном, наш фальшивый «герой»… Да чтоб её, если фальшивый, то кавычки у слова «герой» не нужны, куда смотрел корректор?! Ага, ага… Скромная юная дева, воплощённая Сесиль де Воланж, которая, судя по облику принадлежит к высшим слоям нашего общества, попала меж молотом и наковальней в лице развращённого любителя публиковать свои колдографии в непристойном виде и женщины, до сих пор ведущей вольный образ жизни и прикрывающейся вдовством, как приснопамятная маркиза де Мертей. Остаётся лишь ждать того светлого часа, когда найдётся «кавалер Дансени» и положит конец беспутным выходкам забывшегося наёмника. -       Она хочет, чтобы кто-то убил тебя на дуэли? – голос Авроры дрогнул. Чуть смущённое покашливание Минервы и Северуса подкрепило её подозрения. – Насколько я помню сюжет книги, виконта и маркизу связывали отнюдь не родственные отношения! А обвинение в растлении «юной девы» и вовсе выходит за все разумные рамки. Эта женщина считает себя бессмертной?! -       Риточка приносит Стокворту деньги. Много денег, – я усмехнулся, дочитывая статью. – У неё хватило наглости призвать людей к проверке того, где были в этот вечер их дочери, помещённые под присмотр Джейн. -       Вы понимаете, что вы наделали?! – фыркнула Маккошка. – Вы подставили всех, всех нас! -       Это опасно в нашей нынешней ситуации, – бесцветным голосом произнесла Нарцисса. – Лорду Малфою уже пришло письмо от графа Данбара. Подобная выходка со стороны мистера Локхарта была ожидаема, но вы, профессор Синистра, повели себя более чем неразумно. Ваша репутация… -       А что с ней не так? – с вежливой, но абсолютно фальшивой улыбкой, спросила Аврора. – Вы можете меня хоть в чём-то укорить? -       Могу. Ваша связь с охотником недопустима и компрометирующа, и если на прошлые ваши поступки или прогулки в окрестностях замка ещё можно закрыть глаза, то на прилюдное проявление безрассудства – нет! -       А я бы это назвал семейным выходом в свет! – весело заявил я, поправляя треуголку и касаясь серьги. Интересно, а что скажет мне Джон? – Жаль, моя сестра не смогла присоединиться к нам, но у неё в последнее время очень много работы, да и оперу она терпеть не может. Потолок Бэт – мюзиклы, вроде «Кошек» или «Суинни Тодда». Она даже «Призрак оперы» не любит. -       Какая забавная избирательность, – Аврора улыбнулась краешком рта, едва держа себя в руках. Нарцисса зашла слишком далеко, вон, даже Северус побелел от подобного заявления. И вообще, почему леди Малфой решила так напористо взять в руки вожжи управления чужой нравственностью? Вспомнила о горькой судьбе своей подруги Мэри Прюэтт и теперь пытается уберечь ещё одну женщину от ошибки? Или ей просто хочется мне поднагадить в ответ на отказ спасти её мужа? -       У Беатрисы Локхарт она хотя бы есть. Профессор Синистра, я настоятельно прошу вас… -       Хватит! – Аврора отшвырнула в сторону газету и подступила к Нарциссе, гневно сжимая кулачки. Та смотрела на неё, как на глупую девчонку. – Хватит называть меня профессором Синистрой. Раз уж взялись определять, что имеет право на существование, а что нет, так зовите меня настоящем именем. Не думаю, что вы не в курсе, как оно звучит! -       Неужели вы уже сменили свою фамилию на Локхарт? – с нескрываемым презрением ответила Нарцисса и я заметил, что Северус дёрнулся так, будто его ударило молнией. -       Синистер! – крикнула Аврора. – Моя фамилия Синистер и мне очень странно, что вы, леди Нарцисса Малфой, бывшая Блэк, не признали в моём лице черты фамильного сходства с человеком, с которым так мило танцевали на Йольском балу в семьдесят третьем! – Нарцисса отшатнулась, глядя на Аврору с ужасом и неверием. – Того самого, на чьих похоронах вы лили слёзы, стоя бок о бок у его гроба вместе с мужем и свёкром. О, я видела колдографии, они поразили меня своим лицемерием и гротеском. Жалеть живодёра и ублюдка, но при этом попирать достойных – в этом вся суть вашей фальшивой морали. Не смейте лезть ко мне с вашими советами, и я не скажу, как далеко вам следует идти в Запретный лес! -       Браво! – раздался сверху хохот Флитвика. – Браво, Аврора! Хогвартсу давно не хватало света твоего пламени! – Декан взобрался на перила и спрыгнул, левитируя с помощью потока магии и плавно опускаясь на пол. – Я предупреждал вас, леди Малфой, что вам не следует вмешиваться в это дело. -       Как Дамблдор мог взять вас на работу? – Нарцисса даже не обратила внимания на Флитвика. Хамка! -       А как Руфус Скримджер привлёк к работе вашего мужа? – Аврора фыркнула и резко развернулась. – Если вас так волнует репутация, то лучше бы вы собрали всё своё волнение воедино и адресовали его лорду Нотту, которого в сотый, юбилейный раз на днях задержал аврор Долиш, и которого теперь ждут принудительные работы на фермах в Сноудонии! Без палочки и магии, зато с вилами для дерьма! -       Я говорю о Хогвартсе и о приюте, которые могут пострадать из-за вашего необдуманного выхода в свет! -       Странно, но у мадам Равиаль не было никаких сомнений, когда она приглашала меня. А что касается… -       Хватит, – ледяной голос Малфоя заставил всех замолчать. – Гилдерой, благодарю за следование моей просьбе. Приятно работать с договороспособным человеком. Что же касается этой мерзкой статьи, то я не помню всеобщего доверия к журналистским домыслам, когда та же Скитер заявляла, что я с первого же дня начну пытать Круциатусом магглорождённных волшебников, выгребу остатки денег из школьной казны и лично убью профессора Макгонагалл. -       Возмутительный поклёп! Как я могла это пропустить?! – вякнула слегка пристыженная Минерва. -       Вы в тот период не читали газеты и игнорировали реальный мир, – жёстко напомнил ей Люциус. Ну да, Маккошка все йольские каникулы проревела в своих комнатах и кое-как смогла отойти лишь к началу семестра, когда газетчики слегка поутихли. – Прошу прекратить это позорное и бессмысленное судилище. Студенты – до отбоя осталось пятнадцать минут, вам следует поторопиться, чтобы успеть добраться до башни и по дороге снять ту чудесную растяжку, что украшает стены замка. Её сияние видно даже из Хогсмида! Северус, Филиус – зайдите ко мне, если вас не затруднит. Граф Данбар прислал мне перечень возможных членов экзаменационной комиссии и нам надо выбрать наиболее достойных. Деканы Вектор и Спраут уже извещены о позднем собрании. К сожалению, сегодня последний день подачи утверждённого списка экзаменаторов и, если бы не граф, мы вообще никак не смоги повлиять на выбор тех, кто будет оценивать детей на СОВ и ЖАБА. -       Министерство решило играть по-плохому? -       Не Министерство, а Гризельда Марчбэнкс, которая умудрилась впихнуть в Отдел Образования своего правнука и милый юноша, разумеется, «потерял» нужные письма. Два раза подряд. -       Я приду через пару минут, – заявил Снейп и выразительно покосился в мою сторону. Малфой кивнул и подал руку ладонь: -       Дорогая, благодарю за участие в судьбе Хогвартса, но эти маги разберутся сами. У них больше опыта в очистке своего доброго имени, чем у нас с тобой вместе взятых. Тебе не стоит переживать за них. -       Как скажешь, дорогой, – так же холодно ответила Нарцисса, принимая его руку. -       Настоящий лорд до кончиков волшебных волос, – вздохнул я, глядя вслед Люциусу. – Так что ты хотел, Северус? -       Передать тебе это! Твоя домовушка мне не ответила, хотя я стучался не меньше пяти минут, а подсовывать записки под дверь я посчитал слишком детским поступком. Ты задал мне утром вопрос, вот твой ответ. -       Не может быть! – я выхватил у него листок бумаги и развернул его. – Аврора, смотри – Северус подобрал самый волшебный цвет зелий и даже привёл примеры! О, теперь я смогу определиться с обложкой. -       Фиолетовый, расплавленная камедь… – Аврора вчиталась в список и вздохнула, слабо улыбаясь Снейпу. – Какие интересные цвета! -       Пришлось повозиться со справочниками, – через силу признался Северус. – Собственно, я шёл чтобы лично передать тебе список, потому что знаю твою манеру работать по ночам и был уверен в том, что ты опять вспомнишь о ней, но меня перехватила Минерва. -       Тебе не нужно оправдываться. Я ведь видел твои глаза, когда ты встретил нас, – честно ответил я и Снейп смутился. – Хорошей ночи и до встречи за завтраком. -       Локхарт! -       Что? -       Я не кавалер Дансени и считаю статейку Скитер полной чушью. -        Так и я не виконт. Я – простолюдин, наёмник и самый красивый человек Британии. Я – Гилдерой Локхарт! А ты – Чёрный Принц. -       Полукровка, – педантично добавил он, слегка покоробленный моим самомнением. -       Чудесно, правда? Два мира, множество путей и безграничная свобода. -       Я подумаю над этим, – вынужденно сдался Снейп и отправился догонять Малфоя. -       Мне надо выпить! – заявила Аврора, провожая его взглядом. – У тебя найдётся бокал вина для дамы? Обещаю вести себя пристойно, посуду о стены не бить и ногами не топать. Мне туфли жалко. -       Пойдём, моя муза. У меня есть отличная бутылка тавеля, также именуемого Королём Розовых Вин. Думаю, сегодня он будет как никогда уместен!       Статейка Скитер имела весьма неожиданный эффект. Во-первых, около пятидесяти учеников отменили подписку на «Пророк», в основном, разумеется, девушки. Во-вторых, заинтригованные сравнением меня, Авроры и Джейн с книжными персонажами, студенты заказали у Натана с два десятка книг за авторством Шадерло де Лакло, размножили, прочитали, об этом узнали родители, и… редакцию газеты завалили «благодарными» письмами. Мол, спасибо, что учите юных читателей своего печатного листка доброму и вечному. Книга де Лакло в своё время имела оглушительный успех, сразу получила несколько изданий, её даже выпускали контрафактным способом – настолько высок был интерес читателей, а потом её осудили приговором уголовного суда «за оскорбление нравственности», а через два года начали конфисковывать у торговцев и уничтожать. Потрясающая литература! Воспитанные в пуританстве английские маги были очень благодарны Рите Скитер за то, что она ознакомила детей с таким хорошим произведением.       Владельцы «Ведьмополитена» – милая супружеская чета – после статьи Скитер на третий день выпустили экстра-выпуск, в котором помимо хоть сколько-нибудь актуальных новостей, интересных дамам, напечатали разгромную и очень хорошо написанную статью, в которой проехались по Рите метафорической колесницей, запряжённой бешеными гиппогрифами. Ей припомнили всё – от безвкусной оправы очков до особо любимых пассажей, в которых так часто мелькал эротический подтекст, что стоило заподозрить бойкую журналистку в проекции её личных желаний. А уж если припомнить, что я ни разу не давал интервью этой особе, то можно было решить, будто её пасквиль – месть лично мне за пренебрежение ею. Отдельной статьёй в экстра-выпуске отметили изящное платье Авроры, удачное цветовое решение и то достоинство, с которым она держалась под взглядами любопытной публики. Газетная возня длилась ещё неделю, радуя меня тем, что повышенный интерес к моей персоне вызвал небольшой рост продаж моих книг, который всегда падал к началу летнего сезона. Я подсчитывал прибыль и подбивал баланс, Натан потирал пухлые ручки и клялся в том, что организует самую лучшую презентацию для новой книги, а мои подельницы-коллеги посмеивались, иронизировали и всячески поддерживали немного сникшую Аврору тем, что пытались определить, на героев каких ещё классических произведений похожи участники нашего преподавательского коллектива. Лидировали «Дэвид Копперфильд», «Таинственный сад» и, по мнению Чарити – «Общество мёртвых поэтов», хотя это был вообще фильм, а не книга, но все, кому она пересказала его сюжет, с ней соглашались и даже находили параллели со студентами и преподавателями.        Малфой делал вид, что ему это всё неинтересно и отвлекал Маккошку тем, что по одной выдавал ей учебники и методички по магической физике, каким-то чудом обнаруженные благодаря Финеасу Найджелусу, Помона взирала на всех, как на расхулиганившихся деток, а сами детки… Они отвлеклись от подготовки к экзаменам, взбодрились, узнали много нового и интересного об отношениях мужчин и женщин благодаря наводке Скитер, и какое-то время старшекурсники, и без того дуреющие от весны, только и могли, что обсуждать эту волнительную тему. Впрочем, в этом был и свой толк. В конце учебной недели ко мне в класс, в сопровождении Перси и Рона, пришла шмыгающая носом Джинни Уизли. Я напрягся и подумал о бегстве через окно, но рыжая заноза смогла меня удивить: -      Простите меня, мистер Локхарт, – прошептала она, боясь поднять на меня взгляд. – Я не хотела вас оскорбить. -      Я не помню за вами ничего подобного, мисс Уизли! -      Я... я прочитала ту книжку, – призналась девочка и я похолодел. Перси виновато смотрел на меня из-под спадающей на глаза кудрявой чёлки, и было ясно, что он не уследил за любопытной сестрой, которую опять потянуло к запретным знаниям. – Она ужасная! То есть, это герои ужасные, все такие отвратительные или глупые, что я с трудом дочитала её! До меня только сейчас дошло, как я... как вы могли выглядеть со стороны из-за меня! – Джинни сердито всхлипнула, вытерла лицо, размазывая по нему слёзы и выпалила: – Вы совсем не такой, как гадский виконт, и я просто хотела восхищаться кем-то достойным, потому что нормальные герои есть только в книжках, а в жизни все всегда предают и подставляют! А получилось, что это я вас подставила, хотя совсем не хотела! -      Мисс Уизли, – как можно мягче начал я, стараясь скрыть радость от того, что девчонка наконец осознала всю абсурдность проявления своих чувств, – книжные герои созданы авторским произволом, а в жизни совершенства нет. И у вас в семье есть как минимум три человека, достойных восхищения. -      Три? -      Ваши старшие братья, добившиеся успеха в столь юном возрасте, и мать, всю себя отдавшая семье, несмотря на болезнь. Простите, но я немного в курсе постигшей миссис Уизли беды. Герои – они, и они совсем рядом. -      Я об этом не думала, а пока вы нам те задания не дали, даже не знала о том, чем занимается Чарли. Я глупая, да? -      Я бы сказал – немного неосторожная, но эта болезнь, в отличие от смерти, легко лечится, – мне не составляло труда обнадёживать девочку и снимать с неё груз вины с помощью штампованных фраз, почерпнутых из книг и кино. Во всяком случае, они сработали. Девчонка ушла в сопровождении благодарной братской охраны, а мне оставалось лишь вычеркнуть из списка проблем маленькую влюблённую девочку, которая мне едва не начала сниться в кошмарах.       К счастью, Джиневра оказалась не единственным ребёнком, который порадовал меня своей сообразительностью и адекватность. На следующий же день после получения письма Тиберия, я отдал его Гарри и приготовился к его негодованию и обиде. Он мог отреагировать слишком бурно и даже имел на это некоторое право, но… мальчик вновь подтвердил своё полушутливо звание маленького рыцаря. Он думал над письмом несколько дней, а затем пришёл ко мне ночью изливать душу, чему я был очень рад. -       Я знал, что что-то такое рано или поздно случится, – со вздохом сказал Гарри, возвращая мне письмо Тиберия. – Дядя что-то затеял и удрал на Балканы. Ещё бы на карте их найти… Он делает это для меня, для Маркуса, и вроде бы я не должен обижаться, но мне немного обидно, потому что было бы глупо, если бы с ним что-то там случилось, а мы бы об этом не знали! Наверное, именно поэтому Маркус злился на меня, когда я сбежал к вам с Джоном помогать с василиском. Дядя Тиберий переживает, что обманул меня… – Гарри вздохнул и потёр лоб. – Вроде да, а вроде и нет. И мисс Бэгшот именно он порекомендовал. И всякими полезными делами занят, как я могу на него обижаться? К тому же, он сам признался, и даже объяснил, почему скрывал! Нет, я не буду на него дуться, я же не такой глупый, как два года назад! -       Ты и тогда был не глупым. Всего лишь… – я замялся, подбирая нужное слово. -       Диким? -       Скорее – слишком порывистым. -       Ну, понятно, я и сам так думал. Рой, а это чё за Орден такой на этих Бакланах-то? Джинни и Близнецы тоже про него упоминали, когда доклады по твоему заданию делали! -       Орден Дракона – древнейший магический орден Балкан. Этот регион всё время воевал – его захватывали то турки, то европейцы, то его жители сами начинали резаться друг с другом, и попутно гибли маги, а твари начинали не просто выходить из леса, но и пробираться в города. Садись, я расскажу тебе историю про господарей Валахии, основавших этот Орден, про Влада Третьего и про то, как Орден заключил договор с Великим князем Ромвека, спасая волшебников от уничтожения…       Мы проболтали до часу ночи, я принёс имеющиеся у меня карты и показывал Гарри места тех или иных событий, а он радостно визжал, слушая о сражениях, или ахал, представляя себе армию инфери, которую маг и господарь Влад Цепеш победил за одну ночь, а затем насадил сгнившие головы на копья и выставил на всеобщее обозрение. Его не пугала жестокость древних правителей, он, как ни странно, осознавал её соответствие эпохе и разделял время нынешнее и время прошлое. Мы так сильно заболтались, что я совсем упустил из вида, что пришло время визита Авроры, готовой предоставить мне расчёты по Малфою для их включения в песнь, и её явление стало для нас небольшой неожиданностью. -       Здрасьте, – выдохнул Гарри, уставившись на немного смущённую Аврору, которую переместила в мои комнаты Люччи. – А мы это, про Влада Колосажателя говорим. А вы знаете, что он и магами, и магглами правил? -       Я не знаю, кто такой Влад Колосажатель, – осторожно заметила Аврора, с укором косясь на меня. -       Знаете, с него потом Дракулу списали, а Дракуль – это просто дракон и у него герб с драконом был, а теперь на Балканах Орден этого самого дракона из его потомков правит, и они типа наших авроров и тоже в красном ходят, только не в мантии и форме, а в самых настоящих доспехах. Круто, правда?! -       Дракула – это персонаж фильма, по которому два месяца вздыхала Чарити и даже купила себе плакат с его изображением? – уточнила моя муза, дождалась моего утвердительного кивка, соотнесла реальность с выдумкой и резюмировала: – Я никогда не пойму маггловское кино! -       Поймёте, главное всякую муру не смотреть, вроде той, где герой из шестизарядного револьвера толпу врагов гоношит, не заряжая новые патроны, или челюстью броневик ловит. Ну, я пошёл смотреть сны про валахов. Мисс Аврора, а вы знаете, это мой дядя и Маркусов папа мисс Бэгшот Малфою сосватал! Правда, он крутой? -       Правда, – с улыбкой ответила она, заметно расслабляясь и прекращая нервничать. -       Наша бабуська-историчка очень клёвая. Она те статьи про вас тоже прочитала, а потом рассказала нам о паре случаев, когда из-за таких вот писак чуть династия не рухнула или война началась. А ещё она сказала, что ты, Рой, немного на её племянника похож, такой же франт и наглец, даже имена у вас немного похожи – Гел и Гил. Люччи! – Гарри позвал домовушку и даже помахал ей рукой. – Давай меня обратно, а то Корделия опять ворчать будет, что я режим сбиваю и чё-нить нехорошее с Роем сделает. -       Я не могу позволить случиться подобному! – возмутилась моя фэйри и тут же перенесла Гарри в гриффиндорскую спальню. -       Это было неловко, - пробормотала Аврора, когда мы остались вдвоём. -       Мы с Генри забыли о времени – очень уж интересным получился разговор. Ты же знаешь – его, как племянника историка, нельзя оторвать от рассказов о походах, сражениях и дипломатической войне, а меня просто нельзя заткнуть, если имеются благодарные уши, готовые внимать моему голосу! Ну что, начнём сводить наши данные воедино? – я подошёл к ней и с интересом вгляделся в чуть порозовевшее лицо и блестящие глаза. -       Начнём. Я высчитала истинный асцендент лорда Малфоя и считаю, что его обязательно надо вплести в твою песнь. -       О, и кто же является покровителем нашего ледяного лорда? -       Змееносец. Причём – скрытый, потому что на первый план выходил стрелец и мне стоило больших трудов добиться правильных результатов. Зимнее созвездие для рождённого в апреле мага – нонсенс, но я и не стакими парадоксами сталкивалась! -       Люциусу не привыкать прятаться, – вздохнул я и принёс со стола кипу бумаги. – Давай же поскорее приступим к работе, моя муза, потому что мне хотелось бы поскорее закончить её и кроме расчётов заняться с тобой иным видом совместного времяпрепровождения! -       И каким же? – немного насторожено спросила Аврора. -       Как ты смотришь на то, чтобы сидеть в темноте бок о бок, с вином и музыкой без пения, глядя в камин на танец пламени? -       Я нахожу это очень завлекательным, – призналась она. – Быстрее начнём – подольше посидим. Итак, змееносец…       У меня снова начался период недосыпа. Закончив с уроками и подготовкой к экзаменам, я посвящал час времени на вычитку и редактуру книги, то и дело «вылавливая блох», исправляя несогласованные предложения и внося правки. То драка выглядела недостаточно реалистично, то ссора Норта с отцом Мэри казалась слишком надуманой, то Джейкоб из разумного юноши превращался в истеричку, и приходилось объяснять, с чего вдруг он начал беситься, то заточенный в тюрьме бедняга недостаточно достоверно страдал… А потом я лез под землю и создавал ловушки по заранее подготовленному плану. Получив «добро» от Вальтеофа, я развернулся вовсю, применяя все имеющиеся у меня знания, опыт и сволочизм. Я не хотел сражаться с толпой магов! Я не хотел, чтобы в драку влезали преподаватели, чтобы активировались защитные системы замка, чтобы мифическая осада стала реальностью, а прибывшие на вызов авроры встретились лицом к лицу с превосходящими силами врага. Наёмники, боевики благородных семей, тёмная магия и во главе этого паноптикума – Неназываемый. Джон не должен был столкнуться с подобной угрозой, я нутром это чуял, и поэтому старался изо всех сил. Кажется, я беспокоился о его благополучии даже больше, чем о студентах…       А потом всё шло по новому кругу – занятия, вычитка, прогулка со Снейпом, болтовня с Гарри, почти дописавшим свой опус о Генрихе, часы ночного общения с Авророй, которой очень понравилось сидеть в моей гостиной с вином или кофе и листать книгу, иногда делясь прочитанным. Однажды она задремала моём плече и мне стоило больших усилий совладать с собой и разбудить мою музу, чтобы отправить её к себе, а не просидеть так с ней до самого утра, любуясь висящим в гостиной полотном. Интересно, эта красавица тоже окажется жестокой и безжалостной, или мне в кои-то веки повезёт? Иногда меня разбирало желание совершить репутационный суицид и снять перед Авророй перстень сидхе, но потом воскресала память о скривившемся в презрении и брезгливости лице моей ирландской предательницы и я малодушно убирал руку от смеющегося хризопраза. Настолько сильно я доверял только Джону. После статейки Риты он прислал мне через Люччи короткую записку, в которой лишь выразил одобрение нашим поступком. На большее у него не хватало времени – служба... -       Мистер Локхарт! Мистер Локхарт, подождите, – меня догнала запыхавшаяся Пенелопа, нагруженная фолиантами и кипой свитков. Судя по форме, она как раз возвращалась с собрания клуба и мне даже было немного интересно, какой вопрос эти умники разбирали теперь. – Мистер Локхарт, завтра состоится финальный матч по квиддичу. Вы придёте? -       Уже?! А какое сегодня число, Пенелопа? -       Двадцать седьмое мая. На следующей неделе начнутся экзамены, – она чуть растеряно захлопала ресницами, а затем с подозрением глянула меня. – Вы что, настолько заработались, что забыли о времени? Мистер Локхарт, а вы вообще спите, или нет? А то от вас тональником пахнет, каким мои подружки в конце сессии круги под глазами замазывают! -       Неприлично говорить такие вещи мужчине, – фыркнул я, кляня себя за безалаберность. Ну, мог же морок накинуть, так нет. Поленился, решил сэкономить магию, которую жрала каждая ночная вылазка. -       Простите-простите, – хихикнула она. – А этот мужчина не согласится отдохнуть и посетить квиддичный матч в компании представителей своего факультета? -       А как же слух о том, что каждый матч, который я посещаю, становится смертельно опасным? -       Он может стать смертельно опасным, если вы не придёте. Это же последняя игра Маркуса, мистер Локхарт. В небе будет творится самое настоящее массовое убийство. Грэхем шарахается от гриффиндорцев, чтобы не сорваться и не перепроклясть их всех, потому что ему жизненно нужен кубок, Деррек и Боул уже успели подраться с близнецами Уизли и теперь все вместе отбывают наказание в подземельях, гоняя боггартов и уродливых крыс, а Пьюси отравился чем-то и вместо него будет играть Кассиус Уоррингтон, и Маркус с Оливером пытаются выяснить – по собственной дурости он выбыл из игры или кто-то ему помог, потому что если помог, то Вуд согласен  заменить одну из своих охотниц на запасного игрока, а если сам, то ловца убьёт Маркус. -       Какой кошмар. И что азарт делает с людьми? Лучше бы устроили старую добрую поножовщину, в самом-то деле. Хорошо, Пенелопа. Раз ты меня приглашаешь, то я приду. Не могу отказать в такой невинной просьбе юной леди! Но, право слово, Декан был бы куда полезней, чем я! -       Профессор Флитвик будет дежурить на трибунах, а башни, как всегда, останутся без защиты. Мне что-то не хочется в очередной раз попасть под взбесившуюся метлу или не менее бешеный бладжер! А ещё… – она хитро опустила взгляд, закусила губу и выдала: – Вы можете прийти не один! -       Правда?! – обрадовался я. – Я думаю, мой милый Северус оценит ваше гостеприимство, он никогда не следил за матчем из гнезда воронов! -       Да нет, – испугалась девчонка, – я не это имела в виду, я… – она стушевалась под моим насмешливым взглядом, утихла, а затем буркнула: – Можете и Снейпа с собой взять, я на него Луну натравлю. Точнее, она сама на него натравится, потому что, по её словам, у профессора Снейпа стали появляться дохлые безликие мозгошмыги! -       Дохлые? Ты уверена? -       Ага. -       Благодарю, Пенелопа. Я должен срочно потыкать в них палкой!       И, раскланявшись с рэйвенкловкой, я поспешил добраться до комнат Северуса. Дохлые мозгошмыги. Ну надо же! То-то он в последнее время был таким спокойным, рассудительным и даже на взрывы котлов не реагировал. -       Одевайся! – рявкнул я, вламываясь к нему в гостиную. Северус, чинно проверявший эссе, вздрогнул и опрокинул на себя пузырёк с чернилами. -       Что случилось?! -       Ты случился. Живо переодевайся и иди за мной. За пределы своих комнат ты в этом убожестве не выйдешь. -       Локхарт, ты ополоумел? -       Прекрати тянуть время и делай то, что я тебе сказал, – прошипел я и с хлопком закрыл дверь. Нервы от усталости стали тонкими, как истрёпанные струны. -       Я не понимаю, что на тебя нашло, – фыркнул всё же вышедший из своего укрытия Северус. Плотная мантия, лучше всего подходящая для прохладного майского вечера, скрывала белоснежную рубашку и короткий, до талии, жилет из тёмно-серой ткани. Он начал надевать что-то не чёрное… – Ты начитался стихов и тебе жизненно необходимо ими с кем-то поделиться, или купил новую маску для волос? -       Я собираюсь заказать гроб и мне нужен твой совет! -       Для кого?... -       Для тебя. Пошли! – я схватил его за руку и поволок в сторону входа в василисковый стенной лаз. От моего шипения на серпентарго Северус вздрогнул и меня накрыла волна его страха, а когда я втащил его в Тайную Комнату, он и вовсе впал в панику, которую весьма умело скрыл за холодностью и отстранённостью. Но я же знал, что он врёт. -       Ты опять решил самоубиться и тем самым искупить свои грехи? – напрямую спросил я, толкая его в центр рунного круга, рядом с которым вскоре должен был появиться второй. – Вздумал стать мёртвым героем, которому уже не придётся платить по счетам, общаться с детьми, всё ещё лелеющими свои злость и обиду по отношению к тебе, или каждый день смотреть на ребёнка, в котором слиты воедино все твои несбывшиеся чаяния и надежды? Ты этого хочешь? Торжественных похорон, цветов, разговоров о том, какой ты был хороший и как тебя не ценили, слёз и самобичевания тех, кто не смог оценить тебя по достоинству? -       Опять решил мне в душу лезть? – тут же вспылил Северус. – Ты – не маггловский мозгоправ и не исповедник. Люциус рассказал мне, о том какая беда грозит школе, и я понимаю, что тому виной – отстранение Альбуса. Если бы его не судили и не сослали на остров Мэн, то Тёмный Лорд и Пожиратели не решились бы напасть на школу! -       А ты не забыл, что твой драгоценный Альбус плясал под дудку Трэверса, и вполне возможно, что если бы он сообщил в Отдел Тайн о возрождении Неназываемого, то всего этого бардака не было бы? -       Он не доверял невыразимцам. С них стало бы попытаться поймать и изучить бестелесный дух, а не уничтожить его. -       А Дамблдор, что – пытался его убить, или же хладнокровно следил за тем, как гибнут преподаватели и страдают дети? – моему негодованию не было предела. – Ты продолжаешь оправдывать этого лицемерного ублюдка! Он – не твой старший друг, не мудрый Наставник и не твой отец, он лжец и манипулятор! -       Не смей… – угрожающе протянул Северус, вытаскивая палочку. – Ты уже пытался очернить Альбуса и помнишь, чем это закончилось. -       Да, ты пытался меня ударить. И Дамблдора незачем очернять, он сам справился с этим делом. Тебе мало его прегрешений? Мало того, что он решил использовать ребёнка – младенца! – против Неназываемого, оставаясь при этом в стороне? Он трус, который боится взять на себя ответственность за чужую смерть. -       А ты очень охотно берёшь её на себя! Для тебя вообще нет разницы, кого убивать – тварей или людей. Ты ведь гордился тем, что своим мастерством прикончил племянников лорда Селвина! -       Я убил Пожирателей Смерти. -       Я – Пожиратель. -       Ты идиот, Северус. Мы дали тебе шанс на нормальную жизнь, освободили от рабской Метки, а ты хочешь похерить все старания и труды! Ради чего? Ради кого?! – я шагнул к нему ближе и Северус попытался ударить по мне Диффиндо, но я вовремя выставил щит. Я был намного быстрее него, даже не смотря на регулярные тренировки. -       Не смей мне указывать, как я должен жить! -       Совсем недавно ты просил об ином. -       Это была минута слабости, – пробормотал он, отступая. -       Слабости или искренности? Просить помощь у друзей – это нормально. Демонстрировать свои чувства тем, кому доверяешь – естественно! Или ты не доверяешь мне, не веришь даже после всего того, что между нами было и что я ради тебя сделал?! – меня уже начало откровенно нести. Я столько сил угрохал на этого идиота, тратил на него время, которое мог посвятить уходу за волосами, общению с Гарри или прогулкам с Авророй, а он отказывался принимать и признавать мои заслуги! -       Отстань от меня и оставь в покое. Ты не имеешь никакого права указывать мне, как я должен жить. И с чего ты вообще решил, что я собираюсь рискнуть собой ради сотни неблагодарных олухов, обряженных в ученические мантии?! -       Потому что я знаю тебя, Северус. Ты всегда был склонен к наивысшему драматизму и готическому отчаянию. Такое ощущение, будто «Страдания юного Вертера» писали с тебя! -       Не надо про литературу и сравнения, – процедил он. – Виконт де Вальмон… -       А совсем недавно ты говорил, что не веришь статейке Риты. Что изменилось? Опять минута слабости? Говори, живо! -       За мной следят! – выкрикнул он. – Невыразимцы, чтоб их, постоянно крутятся рядом и даже не думают скрываться, когда я выхожу в обыденный мир. Меня держат под постоянным присмотром, а когда они узнают, что ты смог освободить меня от Метки, то и вовсе с живого не слезут! Я в ловушке, понимаешь ты это?! -       Они следят за всеми – за Люпином, за Люциусом, за Авророй, Септимой, Деканом, мной и даже за Чарити! Это их работа, Северус. Иди и расскажи о своём огорчении лорду Нотту, которого авроры выцеливают среди толпы в течение пяти секунд. -       Он сам виноват. -        Ты тоже! Но это не повод тонуть в отчаянии. Прими своё прошлое, осознай его и не делай настоящим! -       Легко советовать, а сам-то? – с обидой воскликнул он и я недоумённо фыркнул. Сколько можно говорить об одном и том же? -       Я так и сделал. -       Да как же, – с какой-то странной обидой сказал Северус. – Ты ничего не рассказываешь о себе, отшучиваешься и кривляешься, и даже когда упомянул о своём отце, то сделал это так, будто он не имеет никакой важности для тебя. -       Теперь – не имеет. -       Ты говорил про искренность – так расскажи, как ты, такой умный и наделённый богатым жизненным опытом, справляешься со своим прошлым, – кривляясь выкрикнул Северус, но за его нарочитой театральщиной легко читалась просьба о совете, которую он не мог озвучить вслух. Олух! -       Я уже сказал – осознал и принял. Хочешь подробностей? Хорошо, – я небрежно пожал плечами и вывалил на него запыливший комок своего прошлого. – Я был младшим и любимым ребёнком в семье и весь мир вращался только вокруг меня. Весь мир, в котором были только я и моя мать, потому что я не помню, чтобы отец читал мне в детстве книги, играл со мной или помогал строить какой-нибудь грёбаный скворечник или чинить игрушечную лошадь. Мы были чужими друг другу, потому что я родился магом, а мои сёстры – сквибами. Я поджигал шторы, бил чашки взглядом, капризничал и взрывал вазы, если мне не нравились поставленные в них цветы. Когда мои родители развелись и разъехались – маги в одну сторону, маггл и сквибки в другую – отец велел мне называть его теперь только по имени, не ответил ни на одно письмо и мы начали общаться только через много лет, когда я встал на ноги и смог зарабатывать приличные деньги, не платя за них кусками своего тела и кровью. Чтобы ты понял иронию, в промежутке между этими событиями он не один раз навещал мою мать ради счастья потереть её спиной простыни, и при этом ни разу не заговорил со мной, даже если мы сталкивались в коридоре или гостиной во время каникул. Я помнил свои детские ошибки, я хотел показать, что я стал другим человеком, но ему это не было нужно. Я понял и отпустил, потому что это уже не имело значения в моей жизни. Его рубашка стала мала мне, Северус. Мала и непривлекательна. Есть отец, нет отца – какая разница? Он дал мне жизнь и на этом его участие окончилось. Неплохой вариант, как ни крути! Есть люди, которые принимают меня и любят, могут остановить, если меня заносит, могут поддержать, когда мне плохо, и примут это всё в ответ от меня, и даже поблагодарят, не тая обиду за то, что якобы обязаны мне чем-то за мою помощь. Они важны, а не мифическая патерналистическая фигура, тридцать с лишним лет назад кончившая не на стену, а в свою жену. -       Но у тебя были учителя, наставники – те, кто помог тебе стать собой! Они и заменяли тебе отца. -       Его никто не может заменить, Северус. Он либо есть, либо его нет. Тимир, мой Наставник из Ромвека, никогда бы не мог исполнить роль моего папеньки, точно так же, как я, Люциус или Альбус не станем тенью твоего отца. Если у тебя в детстве не было игрушечного дракончика, а потом ты купил себе настоящего, то у тебя всё равно не было в детстве желанной игрушки! С отцом, матерью, братьями или сёстрами – то же самое! Не было, и хер с ним. Твой отец создал тебя, подарил жизнь, изломал, исковеркал, дал цель и отобрал мечты, но он именно такой, какой есть. Ты можешь ненавидеть его, презирать, брезгливо жалеть или пытаться забыть, но он был именно таким и другого не будет! А замена… Херовая это затея – пытаться заменить одно другим. С едой работает, с людьми – нет! И вообще, как это мы перескочили с твоих суицидальных мыслишек на твоего отца? А! Альбус и его происки! -       Не было никаких происков, прекрати выдумывать! -       Ну да, он всего лишь искренне заблуждался, – я тяжело вздохнул и потёр лоб, пытаясь найти в себе остатки спокойствия, благоразумия и красноречия. – Северус, придурок ты возвышенный, какого хера ты пытаешься сунуть голову в ту петлю, которая для тебя даже не предназначена? Жертвовать собой ради других имеет право лишь один человек – родитель, защищающий своих детей. Во всех иных случаях подобная жертвенность вызовет лишь недоумение и злость, потому что ты-то благородно сдохнешь, а другим придётся жить с осознанием того, какой ценой был куплена их жизнь. Самый тяжёлый подвиг – это жить, и живой ты Хогвартсу нужнее, чем героически самоубившийся о бывшего хозяина. Или ты боишься, что он найдёт способ вернуть тебя к себе?       Я приблизился к Снейпу и внимательно вгляделся в его бледное лицо. Его кожа утратила прежний нездоровый желтушный оттенок, пропали тени под глазами, и даже губы не казались такими бледными, как раньше. Он начал жить! А тут такой облом. -       Страх убивает разум, а без него мы мало чем отличны от обезьяны, заполучившей в руки детонатор от маггловской взрывчатки. Магам нельзя бояться, mon severe, просто запрещено. -       Ты требуешь от меня невозможного! -       Ещё нет, но собираюсь это сделать! -       Что ты задумал?! -        Завтра мы пойдём с тобой на квиддичный матч и насладимся дуэлью Флинта и Вуда, сидя на вершине зрительской башни Рэйвенкло. И не думай, что я позволю тебе сбежать или спрятаться! -       А если я не хочу?! -       Не хочешь наслаждаться матчем со мной или не хочешь проявить уважение к игрокам своего факультета?! Перестань изображать из себя ребёнка и вставать в противофазу каждый раз, когда я предлагаю что-то хорошее. Это выглядит наиграно! Так что готовь парадную мантию и запасайся орешками – зрелище будет потрясающим! -      Но я не… – вновь начал он и сдулся. – Хорошо. Пусть будет так!       Мне его покорность не понравилась, но я не стал говорить ничего лишнего. Пока что…