Клинок и перо

      Трёхголовый рунеспур, погрязший в подковёрной войне с Пожирательской гидрой, упустил очередной ход бородатого гроссмейстера и гения многоходовок. Пока спутник Тимира – сухопарый мужчина лет сорока с породистым лицом, аврорской выправкой и звучной фамилией Энгельгардт – втолковывал что-то герру Веллеру под чарами приватности, я слушал своего Наставника. -       С охоты меня выдернули, – рассказывал он, медленно подбирая английские слова. – Свалились, как снег на голову, эе спугнули, а я два дня его выслеживал – ошалел хозяин, на своих нападать начал, двух молодок придавил, да лекаря нашего, за травами в степь вышедшего, поломал. Ну, а тут из Пятого Отдела маги явились, да ещё с орлиной грамотой. Мол, вот тебе Тимирбек костюм, одевайся и живо за нами. Прям в степи меня и переодели, почистили и сюда притащили. Что б, значит, ты при виде знакомого волшебника в отказ не ушёл. -       Зачем? – я откровенно не понимал, что происходит. – Пусть князья и министры разбираются сами, это не наше охотничье дело! -       Так-то оно так, – вздохнул мой Наставник. – Вот только наши напрямую к англичанам обращаться ни за что не будут, а твой Министр и подавно о запросе нашей помощи не заикнется. У нас-то сказывают, что под Фаджем вашим кресло шатается, а когда выяснится, что ваш обмудок пронырливый учудил, так и вовсе затрясётся. Скинут Фаджа, а нам оно надо? Пока он вас занимает, к нам только ренегаты из людских спецслужб лезут, а как другой кто придёт, так сразу же и вы на нас палочки наставите, – Тимир вздохнул. – Плохо у нас, Гил. Очень плохо. Обычные люди будто с ума посходили, такое творят, что уже раз восемь обряды проводили, выясняли – проклял может кто их, массово, или порчу какую навёл. Воду-то отравить несложно, бывало у нас такое, что чужаки по всей нашей стране пакостили. Мы тоже не в чистеньком, но такое… – он устало потёр лицо, одёрнул рукава непривычного костюма и добавил: – Нет, это обычники стараются, магглы, как вы их зовёте. А с ними и ренегаты, которые на них работают. Вы, может, на островах своими делами и заняты, а вот простым людям до нас ого-го как добраться хочется. Война грядёт, нехорошая война, и мы все будем в неё втянуты. В прошлый раз еле разошлись с вами да американцами, когда люди бомбами по Балканам прошлись. Если б не тамошние пророки, то столько б волшебной крови пролилось, что Князь бы это никак простить бы не смог. А так и магов уберегли, и мир сохранили. Сам знаешь, какая у нас политика. Была… -       Я иногда читаю маггловские новости о том, что у вас происходит, и это ещё хуже, чем было у нас среди магов в восьмидесятых! Всё действительно настолько плохо? -       Настолько. Хорошо, что ты не навещал меня, не до охоты было, – Тимир вновь одёрнул рукава, а потом плюнул и закатал их до локтей, и на пиджаке, и на рубашке. Как справился только! – А тут ещё и ваш обмудок мудрый поднагадил. Знаешь, что он сделал? -       Откуда?! Я даже про то, что он причастен к очередной куче фестральего дерьма не знал. Слухи только доходили, что возня какая-то неприятная началась… -       Он каким-то грёбаным макаром, едрить его в три прогиба, умудрился подписать одну дуру и одного козла на Турнир Трёх Волшебников! – рявкнул мой Наставник.       Я замер, а потом, наплевав на правила приличия, выдал долгую и душевную тираду на смеси всех известных мне языков, включая и то тюркское наречие, на котором часто говорил с соседями Тимир и которое я выучил на уровне понимания простейших слов.       Турнир Трёх Волшебников – отголосок средневековья, когда маги мерялись тем, у кого растут самые талантливые и могущественные маги. Смертельно-опасные задания, торжество лицемерия и паскудничества, вот что это было! Этот турнир не имел ничего общего с рыцарским, в нём не было групповых соревнований или парных, маг против мага. Каждый сам за себя и каждый же пытается подставить под смерть другого волшебника, чтобы получить ценный магический приз и прославить себя! Три европейских школы магии сходились в смертельной борьбе, в результате чего всегда кто-то погибал. Иногда к Моргане отправлялись даже зрители, если очередной тур выходил из-под контроля. И вот в эту-то смертельно опасную игру Дамблдор и решил устроить партию! И не на чужой территории – на своей. Хогвартс автономен, Министерство не сует в него свой нос, а графа Данбара Альбус никогда не ставил в известность о своих планах. Как выяснилось, наш Светоч полтора года, с девяносто первого, вёл тайные переговоры с мадам Максим и паном Каркаровым, с которым я имел удовольствие беседовать о пунктуальности, и буквально за пару дней до своего низложения сумел договориться о проведении Турнира на территории Хогвартса! Великий Князь мог с равнодушием плевать на французов, но в Дурмстранге, как всем было известно, училось слишком много детей из Ромвека, а также подданных тех земель, которые входили в протекторат этой закрытой страны. Погибни кто из них, особенно в Англии, благодаря усилиям Дамблдора, да ещё когда английские маггловские власти активно хозяйничали на обыденных территориях Ромвека… Я представил себе последствия, потом вспомнил о том, что Тиберий пару месяцев назад искал в Германии следы Гриндевальда и Дамблдора, представил себе, что могло с ним случиться, найди рыцари балканского Ордена его доводы неубедительными, и мне стало не по себе. Пришлось ругаться снова. -       Вот-вот, и я о том же! – поддержал мою ругань Тимир. – Договоры уже подписаны, клятвы принесены и их не отыграешь назад. Просили же немцев присмотреть за Каркаровым, а они профукали всё. Французы давно от нас нос воротят, а тут опомнились, как узнали, в какое болото Шармбатонская директорша рухнула. -       А ты много знаешь для того, кого только полчаса назад из степи выдернули! -       Подозреваешь? И правильно. А за полчаса многое объяснить можно, причём доходчиво. Особенно когда у самого голова работает и газеты читать умеешь, – Тимир довольно сощурился. – Про то, что у вас на суде над Дамблдором произошло, у нас месяца полтора писали, всю подноготную его гнилую вытащили! Про тебя упомянули… Даже гордость берёт за то, что именно мой ученик помог вошь бородатую свалить! А в мае ко мне из Пятого Отдела приходили – англичанин, говорят, какой-то по Германии бегает да про Гриндевальда и Дамблдора вынюхивает. Опекун какого-то знаменитого английского мальчика. А ты, ученик мой дорогой, несколько раз этого самого мальчика от смерти спасал и вообще не просто так в школе той крутился. Ты уж не обессудь, но о том, чей ты племянник я знаю. -       А я и не сомневался! -       Вот-вот, – продолжая щуриться сытым низзлом, кивнул Тимир. – Ты охотник, этого не отнять, и охотишься ты честно, но кровь – не водица, и семья это семья, пусть и есть от неё только два человека. Дядя твой тот ещё жучара, но с ним хотя бы договориться можно. -       Для этого я вам и нужен. И агенты Ромвека всё время следили за мной, выжидая нужный момент, чтобы через меня сделать интересное предложение Корнелиусу Фаджу. А чтобы меня было проще уговорить сюда притащили тебя, Наставник. -       Притащили, – согласился он. – Может, ностальгия по степи в тебе взыграет, может меня послушаешь, а всё одно лучше, что я с тобой поговорю, прежде чем тебе предложение сделают. -       Мне делали много предложений, Тимир, от некоторых из них я был готов спрыгнуть с башни, – ответил я, чуть исказив факты. – Последнему, кто сделал мне очень невыгодное предложение, я отрезал голову. -       Молодец! – он хлопнул меня по плечу. – Так и надо с тварями! -       Мистер Локхарт, вы закончили? – окликнул меня посланец Ромвека. Герр Веллер сидел с бледным лицом, покрывшись испариной и явно думал о том, что вскоре пятеро его детей будут делить наследство по завещанию. -       Мы с Наставником даже не начинали, но на долгие беседы, как я понимаю, времени нет? -       Именно, – кивнул тот. – Давайте не будем ходить вокруг да около – учеников Хогвартса ждёт беда. Турнир Трёх Волшебников это не соревнование по квиддичу, вывихнутым запястьем и выбитым зубом дети не отделаются. Я предлагаю вам и Корнелиусу Фаджу следующий план действий – Турнир состоится, его никто не сможет отменить. План герра Веллера был неплох, хоть и слишком топорен, но для данного случая он непригоден, ведь Дурмстранг не принадлежит одной Германии... Поэтому в Англию прибудут не только немецкие студенты, но и их охрана, заслуживающая доверия. Её задачей будет сохранение жизней учеников что с вашей стороны, что с нашей. -       Французы? -       Идут лесостепью. Они по большей части в восторге от предстоящего Турнира и жаждут отомстить англичанам за все обиды. В том числе и за вашу Большую Прогулку, и за то, что у стен Хогвартса полегло так много французских наёмников. -       У самих наёмников ко мне нет претензий. Я исполнял контракт. -       Мы знаем, ваши коллеги это знают, но чиновники, – тот скривился, – думают иначе, чем нормальные люди, которых немало среди руководства Шармбатона. Поэтому французы поедут в Англию побеждать и унижать, причём любой ценой и вопреки настроениям тех, кто ещё не утратил разум. А с учётом того, что Том Реддл всё ещё жив… – Энгельгардт едва удержался от плевка, причём искреннего. – Он мешает всем, причём нам тоже. По его вине один подданный Великого Князя до сих пор находится в Азкабане, а другой живёт под постоянным надзором. Герр Веллер, вы правда думали, что сможете пообщаться с директором Каркаровым без нашего ведома? -       Надеялся, – кисло ответил тот. -       Директор – и весьма неплохой директор Дурмстранга – не может быть рабом неупокоенной твари. Потомственный дворянин не может служить на побегушках у лишённого титула полукровки и гнить заживо без справедливого расследования и суда. Поэтому, мистер Локхарт, мы помогаем вам – в ответ вы отдаёте нам Антонина Дорохова и помогаете избавить от Тёмной Метки Каркарова. -       Невозможно! – воскликнул я, прекрасно помня, каких трудов стоило помочь Люциусу и что в итоге полной свободы он не получил. Как и Северус, вообще-то. -       Мы знаем, – Энгельгардт широко улыбнулся. Я замер. А о чём ещё знали эти прекрасные господа из закрытой магической страны? Одни шпионы кругом, скоро в уборную нельзя будет сходить, обязательно кто-то из слива выглянет! -       То есть, это требования к нашему Министру Магии? -       Только первая часть. Вторая – компенсация в размере трёх миллионов галлеонов за каждый год нахождения Альбуса Дамблдора во главе Визенгамота. -       Хочешь большего – требуй невозможного? – сощурился я, прекрасно понимая невыполнимость второй части условий и немыслимую сумму компенсации. Дядюшку удар и от первой хватит! -       Именно. Напомните Фаджу, что без нашего слова Орден Дракона не выйдет за пределы Балкан, а сейчас эта организация – единственная сила, способная сохранять нейтралитет и просто защищать студентов. В Дурмстранге учатся не только дети из магических территорий Германии, Австрии, Румынии, Сербии или Великого Княжества. Французские подданные также являются учениками этой школы и поэтому подпадают под Пакт Охранения, а студенты Хогвартса автоматически войдут в их число, как только Орден вступит на земли замка. -       Дамблдор не пустил бы Орден на «свою» территорию. Тщательно лелеемый постулат о независимости школы стоит в его системе ценностей выше жизни и здоровья учеников, – проговорил я, оценивая красоту многоходовки, затеваемой Ромвеком. – Итак, вы хотите, чтобы Орден получил допуск на территорию Хогвартса. Орден, прислушивающийся к словам Великого Князя. -       Орден, который знает, как уничтожать ту нечисть, о которой вы даже не слышали. Кажется, вы уже второй раз упустили дух Тома Реддла? -       Так я охотник, а не герой в сверкающих латах. У меня другая специализация, – я даже не подумал обижаться или оскорбляться – Господин Энгельгардт говорил неприятную, но правду, которую я и так прекрасно знал. -       Именно. А у орденцев – своя. И на территории Балкан более чем хватает подобных существ, которые имеют обыкновение выбираться на свет после нескольких столетий забвения или спячки. -       Давайте подытожим, господин Энгельгардт, – я совместил всё воедино и улыбнулся возникшей передо мной перспективе. – Вы получаете компенсацию, свободу для своих граждан, щелчок по носу англичанам и, возможно, голову Дамблдора. Мы получаем смерть Тома Реддла, отсутствие скандала и гибели кого-то из учеников, а также укрепление международных отношений, так кстати случившееся во время правления Министра Фаджа за год до перевыборов. Это интересное предложение и я с радостью поделюсь им с Министром. Но должен сразу предупредить вас о том, что в случае согласия никто не будет допущен в недра школы и не увидит Хранителей. Никто не сунет нос в сердце Хогвартса. -       А зачем нам это надо? Подобное предположение даже попахивает подозрением в шпионаже! – улыбнулся Энгельгардт. – Мы ведём дела по-иному. -       Ага, и работают на вас не шпионы, а разведчики. Я всё-таки бывал в Великом Княжестве, знаю вашу терминологию.       Посланник Ромвека улыбнулся ещё шире, а затем повернулся к Тимиру. -       У вас есть ещё полчаса. Мы с герром Веллером отправимся на беседу с директором Каркаровым и попытаемся донести до него всю глубину того омута, в который он собрался занырнуть. -       Спасибо, – кивнул Тимир. Я удивился. Не проще ли было турнуть меня вон и зачем мне дали время на общение с Наставником? Лакомство для послушной собачки? Попытка перетянуть на свою сторону? Но меня и не пытались подкупить, а лишь использовали как надёжного связного в деле, которое я сам считал важным! – Не удивляйся, Гилдерой. Господин Энгельгардт дал нам время попрощаться. -       Что это значит? -       Мы уходим, – тихо, на грани шёпота проговорил Тимир, с трудом выталкивая слова. – Об этом давно судачат, а теперь пришло время. С прежним обычниковским правительством мы ещё могли сотрудничать, с нынешним – нет. Поэтому мы уходим. -       Как в Америке? Закон Раппопорта и полная изоляция? -       Дальше, – выдавил мой Наставник. – Как именно не знаю, но у нас достаточно земель, чтобы из разрозненных магических территорий собрать единое целое и стать не страной внутри страны, а страной вовне. И дело не только в том, что пути-дорожки наши с обычниками разошлись и цели иные… Магия – это сила и власть, кто бы что ни говорил, а ещё это угроза и смерть. Раньше, даже в самые суровые годы, мы с магглами вместе за тварями охотились, и среди их комитетчиков маги были и сквибы, которые носом землю рыли и выискивали, кто это непотребство творит – человек или тварь в его обличии. Сам знаешь, как много тех, кто человеческий облик принимать может и даже среди людей до поры до времени обитать. А тут… Говорки пошли, будто мы, маги, на людей тварей напускаем, будто живём с этого, как упыри какие-то. Слухи распускают, о том, чего не было. Опасно это, как бы ради выгоды да наживы, да ещё под науськиванием тех, кто магглам платит, не пришли бы к нам соседушки с магией и автоматами наперевес. Как у обычников всё рухнуло, так тут же в их рядах изгои нарисовались, что из Княжества нашего бежали или были изгнаны за преступления. Теперь то ли отомстить хотят, то ли… – он махнул рукой. – В общем, уходим. И если раньше молодой, глупый, но одарённый магией оболтус ещё мог через границу протечь и в Княжестве оказаться, то теперь этого не будет. И с допуском твоим я не знаю, что случится. -       То есть, мы действительно можем больше не увидеться, а вы перед уходом забираете всех, кого можете. Долохов, Каркаров… А как же те же Балканы и протекторат?! -       Выходы останутся, но будут ли они простым магам доступны, я не знаю. -        А чтобы новая жизнь не была омрачена старыми дрязгами, вам нужно окончательно решить вопрос с Магической Великобританией... – я ощутил вкус горечи на языке. Прощание – такое мерзкое слово. -       А почему нет? Почитай с десятого века связи между нами были, – хмыкнул Тимир. – Я как с тобой познакомился, книжки читать начал – что это за люди такие, англичане, и что от тебя ожидать можно. Мы-то через тех же северян не чужие друг другу, и в моих степях они отметились, всех соединили. Да и Князь наш, не поверишь, по крови вашей Королеве родственник дальний, потому и хотим уйти по-хорошему. Вот так, Гилдерой, вот так… Мне намекали, чтоб я от имени Наставника отказался, дескать и не учил тебя особо, да и по времени недолго ты у нас пробыл, но я отказался. Вдруг это поможет тебе вновь к нам попасть? -       Я рад, Тимир, – у меня подступил комок к горлу. Может, он это сказал потому, что его так научили, может, правда не хотел навсегда прощаться со мной, но я действительно был рад слышать эти слова. -       Ну, хватит сопли мотать, расскажи лучше, как дракона завалил, – глаза Наставника зажглись профессиональным огоньком. – Интересно же!       Меня вытурили из Германии. Просто взяли и вытурили! Герр Веллер, оказавшийся Советником Канцлера по безопасности немецкой магической общины, со скрипом согласился с тем, что я должен выполнить обязательства по уже заключённым договорам, но после того, как получу последнюю монетку по последнему контракту, я был обязан чуть ли не в тот же миг исчезнуть из Германии. Спорить или настаивать на ином я не собирался – это было глупо, недальновидно и попросту опасно. Начни я выпендриваться, как бы немцы при молчаливой поддержке Ромвека не нашли себе иного «связного», и тогда вся важная информация, которая влияла на жизни Джона, Гарри и Авроры, могла пройти мимо меня. Так что через неделю, оставив о Германии не самые радужные впечатления, я уже сходил с трапа самолёта в аэропорту Ставангера. Встреча с одним Наставником явно указала мне на необходимость встречи с другим, поэтому я отправился в Норвегию. К тому же, я был обязан поблагодарить Наставницу за совет и рассказать, как он вылился в палочку для сквибов.       Я мог добраться до горы Гальхёпигген, где жил величайший Мастер Рун, с помощью магии, но решил скрасить свою подрастерявшую краски жизнь и побродить по предгорьям, среди которых не так уж много лет назад постигал науку рун под пристальным взором одной из лучших женщин. Самой мудрой так уж точно. Я избегал туристических мест и просто топтал норвежскую скалистую землю своими охотничьими ботинками, наслаждаясь видом Йотунхеймена и тем, как прекрасны ледяные озёра. А потом, когда я выветрил из головы сомнения и тяжкие думы, когда мне удалось привести себя в пристойный душевный настрой, я аппарировал к дому Наставницы. Почему-то я не сомневался в том, что она будет именно там, хотя она имела обыкновение выбираться в долгие странствия между разбросанными по всему скандинавскому полустрову магическими деревеньками, где помогая, а где и карая. В Норвегии не было такой чёткой структуры власти, как в Англии или Германии. В райное Старой Уппсалы располагалось что-то вроде подобия правительства, раз в год собиравшего общий тинг для решения текущих вопросов, но во всём остальном норвежские маги жили так же, как и их предки пятьсот или тысячу лет назад. Кто мог – отправлялся в Дурмстранг и за него платил Совет Уппсалы. Кто был слаб – обучался дома и занимался домашним хозяйством. Если хотел – жил среди магглов, блюдя местный аналог Статута, или уходил на изолированную магическую территорию и наслаждался одиночеством. Норвежцы вообще были лишены присущих англичанам имперских амбиций и не стремились заявить о себе как о величайших магах мира. Зачем? Вот горы, вот море, вот руны, а вот тролль появился, убить надо бы, опять овец пожрёт, паскуда… Вот и ходила моя Наставница между изолированными поселениями и присматривала за тем, чтобы маги оставались людьми.       Когда я явился к Наставнице, она была не одна – рядом с ней, неловко переминаясь с ноги на ногу, стояли два туриста с огромными рюкзаками и что-то пытались доказать, эмоционально взмахивая руками и то и дело повышая голос. Я уселся на снег и принялся ждать, наслаждаясь видами и любуясь небом. Над Гальхёпиггеном всегда светила полная луна… Наконец, собеседники Наставницы отчалили под парусами недовольства, сердито пыхтя и так яростно уминая ногами снег, будто он был виновен во всех их бедах. На меня, одетого в броню, но без маски, ибо только идиот станет гулять по предгорьям Йотунхеймена без защиты, посмотрели с нескрываемым презрением и обматерили по датски. Я молча наградил их ослиными ушами, которые станут заметны лишь когда оба олуха снимут шапки, и направился к ожидающей меня Наставнице. -       Здравствуй, Золотой. Снова беда приключилась? – без насмешки спросила она, прекратив меня обнимать. -       Нет, я решил прийти и самолично похвастаться тем, как распорядился подаренной мне веточкой! -       Палочки для сквибов – твоя работа? – без обиняков спросила она. -       Мне принадлежит лишь намёк. Всё остальное сделали мои коллеги. Правда, они умнички? – я не смог скрыть довольной улыбки. Наставница вздохнула. -       Они-то да, а вот наши… Шестое паломничество уже разворачиваю, всё хотят, чтобы я «наделила сквибов магией». Вот взяла и просто так дала им её! Руны учить не хотят, последовать примеру твоих женщин и начать сообща идти по проторенной ими дорожке тоже не желают. А взять и поехать в Бретланд на поклон к твоему дяде и твоей же крёстной матери им гордыня не позволяет! – она сердито сощурила глаза. – На гору взобраться не поленились, а на самолёт сесть и по Люнденвику прогуляться – это выше их возможностей. -       Так это же учиться надо, и у англичан к тому же, – я вздохнул. – Крёстная писала, что её грозят лишить «гражданства» и права посещения Франции, если она немедленно не передаст технологию изготовления палочек. Как будто она принадлежит ей! -       Твоих женщин не обижают? -       Моих коллег очень умело охраняют невыразимцы. И они – не мои женщины. -       Все женщины твои, и я в том числе. Кто друг, кто враг, кто любовница, а кто и Наставница, – она подмигнула мне. – А кто и невеста. Как зовут ту храбрую красавицу, из-за которой ты изменил своим привычкам? От тебя пахнет смертью, кровью и лесом, но не чужим телом. -       Её зовут Аврора, – стараясь не слишком глупо улыбаться сообщил я. -       Какое интересное имя… – Наставница вдруг задумалась. – И северное сияние, и свет зари, и цвет твоего сердца… Я хочу встретиться с ней! -       Отправишься со мной в Англию? – весело спросил я, но Наставница меня удивила. -       Не с тобой. Но я её увижу. А теперь пойдём – погреемся у огня, я накормлю тебя рыбной овсянкой и ты будешь пить мёд и хвастаться своими приключениями. И своим мастерством – твои руны стали ещё сильнее, я чуяла каждую черту, что ты вывел краской или своей кровью, – она коснулась моего лба. – Медраут дал, Медраут и забрал, а твоя смерть тоже женщина, да ещё мать твоего брата. Она не будет огорчать своего родного сына раньше времени, только не его. -       А это ты откуда узнала? – я насторожился. Наставница взяла мою правую руку и безошибочно коснулась скрытого под перчаткой кольца Гонтов, повёрнутого камнем вниз. -       Тебе не нужен ответ на вопрос, откуда я это узнала, тебе надо услышать, что знаю я. Но сначала – еда! Хватит уже питаться зайцами, тебя ждёт рыба. В горах для неё самое место.       После сытного ужина, во время которого я честно рассказал Наставнице всё, что случилось со мной за прошедший год, она долго молчала, переваривая услышанное, а потом рассмеялась, довольно хлопая себя ладонями по бёдрам. -       Ох, и повеселил ты меня! Нет, ну надо же такое натворить! Что я тебе говорила о желаниях, Золотой? О чём я тебя предупреждала? -       Но я же не могущественный маг древности, чтобы силой одного желания менять реальность, – я надулся. -       Нет, но ты подстегнул желания стольких людей, что они сплавились из хрупкого железа и немощного углерода в твёрдую сталь. Желания, магия и воля, без которой слабые становятся жалкими, а жалость ты любишь ещё меньше, чем грязь на своих кружевных манжетах. Без воли ты был бы никем, она часто противоречит желаниям, и ты хорошо умеешь находить баланс между «хочу» и «надо». -       Ты меня захвалишь и я стану ещё более самодовольным, чем обычно! -       Правда не является похвалой. Это предостережение, Гилдерой. Тот путь, на который ты ступил со своим другом, приближается к концу. Остался один шаг, но ты должен выбрать верное направление, главное – не пытайся шагнуть в две стороны разом. Иногда разные цели, которых ты хочешь достичь, могут лежать на одной прямой, надо лишь вовремя остановиться, чтобы увидеть эту прямую. А сейчас – ложись спать. -       Уже? Внизу солнце только-только стало заходить! -       Да. Потому что я так хочу, – насмешливо-повелительный взгляд Наставницы не оставил мне шанса на пререкания. Я покорно стянул с себя броню, отставил ботинки к стене и растянулся на полу, возле очага, укрывшись шерстяным одеялом. Потрескивали поленья в очаге, пахло травами, землёй и медью, за стеной гудел набирающий силу ветер, грозивший принести с собой метель, а моя Наставница, как в старые времена моего ученичества, тихо посвящала меня в банальные истины жизни и магии. -       Мы все идём к смерти. С самого рождения мы приближаемся к ней, и она всегда рядом. Если твой друг погибнет, если ты лишишься Джона, то ты будешь горевать так, как никто в этом мире ещё не горевал, и увянут цветы и замрут реки, но… ты не сойдёшь с ума от потери и не будешь пытаться переспорить уже случившуюся смерть, потому что вы давно идёте с ней рука об руку. Ты – охотник. Он – аврор. Ваш беспокойный мальчик и вовсе живёт с нею вместе вот уже двенадцать лет. И так должно быть и дальше, потому что смерть и умирание – это разные силы. Людей страшит не сама смерть, а предшествующие ей боль, старость, страдания, уродства и несчастья. Смерть непоправима, она пугает, поэтому те, кто живёт во власти страха, совершает одни лишь ошибки. Не бойся её и не уподобляйся паукам и змеям, мой Золотой. -       Зачем её бояться? – сонно пробормотал я, уже наполовину задремав и видя перед собой тонкие женские ладони, вцепившиеся в мои окровавленные руки. – Лили Поттер милосердна и добра. -       Именно, Гилдерой. Ты даже не представляешь себе, насколько…       Всю ночь меня терзала лихорадка. Мне казалось, что я горю, что то самое драконье пламя, которое уничтожило фальшивую чашу Хельги всё же добралось до меня и спалило дотла, обратив в пепел и золу даже кости. Я бы кричал от боли, я бы орал и бился в конвульсиях, но часть моего сознания понимала, что это кошмар, сон и всего лишь дурное видение и что рядом с Наставницей со мной ничего не случится. Мне снилась тающая в огне Лили и высящийся за её спиной Джеймс, я видел в завихрениях огня склонившуюся над пустой колыбелью беременную женщину, смутно знакомую, некрасивую, но до безумия обаятельную, полную скрытого света и счастья, которое обернулось всполохами ядовито-зелёного пламени. А когда пламя опало и остался лишь пепел, то он взлетел к сверкающим небесам, полным лилово-красных переливов и обернулся снегом, чистым и белым, и снежинки легли на прозрачные лепестки стеклянной астры, утоляя мою боль и мой жар. А потом я проснулся. -       Ты спал слишком близко к очагу, Золотой, – проговорила Наставница, вытирая влажной прохладной ладонью с моего лица испарину. Она улыбалась, но выглядела усталой и вымотанной. Опять, что ли, просители припёрлись, магию на халяву пожелали получить, и она с ними спорила до самого утра? – Вставай, к тебе прилетела сова. Та самая, что год назад принесла мне шиповник. -       Ты – бесстыжий и безответственный мерзавец, из-за которого мы едва не подняли на уши Аврорат и Отдел Тайн! Мало того, что ты ни словом не известил нас о том, что немцы пытались использовать тебя как повод для очередного гвоздя в крышку моего гроба, так ты ещё и исчез, решив прогуляться по горам. И не говори, что ты не в курсе блокирующих свойств Йотунхеймена! В этих местах всегда поисковая магия сбоит, дальше двадцати ярдов не работает! Это хорошо, что у аврора Долиша сова приучена находить тебя в любом месте, где бы ты ни был, но у меня-то нет такой совы! -       Министр, а вы что – соскучились? – удивился я, выскребая из тарелки остатки мясного супа с перловкой и луком-пореем. -       Как по докси и садовым гномам! -       Оно и заметно.       Мне не дали переодеться. Мне не дали принять ванну, расчесать волосы, надеть подобающий костюм и отволокли на встречу с Фаджем едва ли не за шкирку. А если учесть, где эта встреча происходила… До двадцать пятого августа Англия была закрыта для меня, поэтому добрый рунеспур совместил приятное с очень приятным и, раз пришла пора вершить великие дела, то местом всеобщей встречи был выбран замок Моррей, обитель клана Данбар. Шотландия? Шотландия. Локхарту сюда можно? Нужно! А чтоб не вякал – вот тебе Джон, вот тебе Гарри, который с друзьями-приятелями замок разоряет да килт выклянчивает, так что нечего морду кривить, разворачивайся, снимай штаны и сотрудничай. Я отказывался. Не сотрудничать, конечно, а хоть немного приспускать штаны из драконьей кожи с защитными пластинами. На заднице их, к сожалению, не было, но я бы не отказался в будущем обезопасить себя со всех сторон! -       Ещё! – я отложил ложку и откинулся на спинку массивного стула, вытирая рот пальцем. Салфеток не было. Вообще ничего не было, кроме пустой необжитой комнаты, котрую явно использовали для встреч с не особо важными визитёрами, зато имелись Фадж, неожиданно молчаливый и злой как грифон Руфус и миска супа, которой меня одарили с министерского плеча. А почему нет? Аппарировать на территорию клана Данбар я не мог, у меня не было координат, а Джон их не сообщил в своём письме. Пришлось перемещаться к ближайшей известной точке и добираться до земель Данбара бегом, так как метлу я с собой не взял, арендовать машину было нельзя, а лошадь мне никто бы не продал. Я ж охотник! Да и метлу бы не продали, даже обычную. Когда я спросил – в каком направлении находится замок хозяина сих гостеприимных земель, меня не стали бить только потому, что я был одет в броню, а на бедре висел немалых размеров баселард. Шесть часов бега. Шесть! Патронуса послать некому, мало ли где находятся мои друзья и рунеспурьи головы, а с флагами и транспарантами никто в небе не барражировал и поисковые разъезды по мою душу никто не отправил. Хорошо, что я чудом наткнулся на Баннаха Мактавиша, который возвращался в замок с объезда границ и мы вместе с ним добрались до цели, где меня уже ждали и гадали, чего это я не являюсь пред светлые начальственные очи! Куда ни плюнь, одни владетельные аристократы да руководители, и все норовят что-то с меня поиметь. -       Я сказал: «Ещё» -       Что – ещё? -       Еды ещё, я последний раз жрал вчера вечером, – я размял шею и развалился на стуле ещё вальяжней, разве что ноги на столешницу не положил. -       Прекрати выкрутасничать! Какого хера ты сбежал в Норвегию?! – Корнелиус паниковал и был поэтому груб. -       А меня выгнали из Германии. Надо же было привести в порядок нервишки перед встречей со столь важной особой, как вы, – я решил что некая доля сарказма насытит меня не хуже еды, в которой мне явно решили отказать. -       Ты совсем охамел? Ты как со мной разговариваешь? – остолбенел дядя, по отношению к которому я ни разу не допускал подобной вольности. -       Как с человеком, который знал, куда я направлюсь, знал о Турнире Трёх Висельников и даже не догадался предупредить о грозящей со стороны немцев угрозе. Как же – их всех директор Хогвартса в экзотическую позу поставил и отнюдь не волшебной палочкой крестец пощекотал, а тут я – бывший преподаватель этого самого Хогвартса, так ещё и охотник. Это же так трудно было предугадать, что Германия окажется для меня местом куда более опасным, чем Франция. Ещё еды, мне мало. -       Откуда ты знаешь про Турнир? Долиш проболтался? Нет, он же сам не в курсе… – Фадж начал паниковать ещё сильнее. Я понял, что томить дядю ещё дольше просто нельзя, магией приманил к себе свой мешок для трофеев и вытащил из него саквояж, а уже из последнего извлёк на свет мордредов пакет с посланием для Корнелиуса. -       Наслаждайтесь, господин Министр. Но сидя! А то ножки от счастья подкашиваться станут. Так мне дадут ещё еды? -       Что это? Почему здесь орлиная печать? – дядя побледнел, а Руфус ещё сильнее нахмурился. -       Потому что это послание с предложением от князя Энгельгардта, посланца Ромвека. Читайте, наслаждайтесь, я вам ещё и на словах передам. -       Как ты с ним встретился? Где?! -       В Лейбвербане, куда меня забрали для подложного обвинения в мошенничестве, чтобы с помощью этого казуса разорвать дипломатические отношения с Англией и увильнуть от Турнира. Не вышло – и я кристально честен, и князь Энгельгардт с письмом пожаловал, растолковал всем что к чему. Агенты Ромвека за мной тоже следили, искали подходящий момент. Вы их проморгали, да? А вот они в курсе всего, что происходит у нас на островах. Разве что не знают, чем Дамблдор завтракает, но, если бы узнали, он бы в этой жизни из еды получил лишь монету на язык. Так мне дадут ещё пожрать? -       Локхарт, заткнись, – процедил Руфус и вскрыл конверт, так как Фадж не смел к нему прикоснуться. Через минуту Скримджер объявил: – Мы в дерьме!       А ведь мог и что-то новое сказать, не столь обыденное. Когда Корнелиус «отмер» и смог прочитать послание, я добил его сообщением о размере требуемой компенсации и о предложении возврата Долохова в обмен на защиту Ордена Дракона. -       Я не могу… я не имею права! – взвизгнул он. – Мало того, что Дамблдор подставил нас под этот Турнир, прописал себя обязательным участником организационного процесса, а это идёт вразрез с вердиктом Визенгамота… Мало того, что он уже назначил преподавателя ЗОТИ… -       То есть?! -       Ты же подписал контракт на год, вот он и воспользовался этим, заключив договор с Грюмом, – дядя сорвал с головы котелок и швырнул его в окно. Окно оказалось открытым, створка качнулась, и шляпа улетела во двор. Судя по радостному воплю, ею завладел кто-то из бандитской шайки Гарри. – А контракт он скрыл, как и прочие рабочие соглашения! Когда мы смогли добраться до школьной копии, было уже поздно что-то предпринимать! Если бы Люпин не убил Аберфорта Дамблдора, мы бы вообще не увидели эти документы, потому что наш Светоч хранил их в кабаке у братца, а не в школе. Только обыск и спас! -       А что с тайным ходом в школу? -       Ничего. Он работает только с посредничеством портрета, мы его сняли и поместили в хранилище Отдела Тайн! Пусть невыразимцы эту дрянь изучают. Наш гений трансфигурации, явно сумевший побывать в портальных ходах василиска, накрутил чего-то с магией замка и не отвечает на вопросы! -       А если не спрашивать, а допрашивать? -       Думаешь, он не будет сопротивляться прямому насилию? – Фадж скривился. – Дамблдор, хоть и сука, но всё же и великий маг, он так магией в ответ ударит, что мы половины людей лишимся. Он потерял брата, он потерял всё, даже репутация, и та почти уничтожена. Люпин не смог похитить Поттера, остаток его подельников мы и Блэк утилизировали параллельно друг другу и у него остался только Грюм, а этот урод недобитый знает, как работает Аврорат. Единственное, о чём Дамблдор спрашивал, точнее, о ком… -       О Джоне Долише, да? -       Да, – кивнул Руфус, заново просматривая бумаги. – Очень интересовался тем, как поживает мой аврор. Про тебя – ни слова. -       А про Сириуса, Северуса и Люциуса? -       Его никто не интересовал кроме Генри Поттера и аврора Долиша. Когда он получил отказ в получении ответов на свои вопросы, то снова ушёл в несознанку. Знает, гад, что выиграл и в сентябре окажется в школе… -       Данбар будет счастлив, – вздохнул я. – Очень. А я буду счастлив, если мне дадут еды и позволят наконец увидеться с Генри и Джоном! -       Да подожди ты. Обойдёшься пока. Надо ещё…       Распахнувшаяся дверь не дала Руфусу договорить, а вид пришедшей по наши души разъярённой гарпии и вовсе отбил охоту открывать рот. Маленькая, кудрявая, похожая на пылающий одуванчик, одетая в непривычное взгляду длинное платье в шотландском стиле, Фэй Данбар выглядела чужой и внушающей опаску и уважение. За её спиной высился Баннах Мактавиш с очень суровым выражением лица. -       Господа, – девочка одарила нас широкой, абсолютно фальшивой улыбкой, – я прошу прощения за то, что вам не были оказаны достойные вас почёт и гостеприимство. Мой отец вместе с супругой вернутся в замок через три часа, а до этого момента позвольте мне позаботиться о вас. Вас ждут подготовленные комнаты для отдыха и слуги с радостью проводят вас. Господин Министр, господин Главный Аврор? – Фэй улыбнулась ещё шире. То есть Вальтеофа нет? Дядюшка и Фадж просто припёрлись в чужой дом и меня сюда же приволокли? Я отказывался понимать происходящее. -       Мистер Локхарт, прошу вас пройти со мной. Я провожу вас.       Тон девочки не подразумевал возможность отказа. Мне стало любопытно, что же это такое тут происходит. Корнелиус был вынужден принять условия маленькой хозяйки большого замка и, собрав все до единой бумажки, вместе с Руфусом последовал за Мактавишем. Забавно, к ним был приставлен не обычный слуга или домовик, а боевой маг. А ко мне – Фэй. -       Рад встрече, мисс Данбар, – проговорил я, отрывая задницу от стула и ощущая недовольство уставших ног. Несмотря на прошедшее время, на магию и зелья я был ещё не до конца пригоден к шестичасовым марафонским забегам. – Приношу свои извинения за вторжение, но если Министр зовёт – отказываться бессмысленно. -       Генри ещё не знает, что вы здесь. – с какой-то непонятной ноткой обвинения заявила она. – Он думал, вы прибудете через неделю. -       Ситуация изменилась. -       Судя по находящимся в замке министру Магии и Главному Аврору, всё очень плохо, да? И это касается Хогвартса, иначе бы они все не прибежали к моему папе, – маленькая умница снова порадовала меня своей сообразительностью. -       Да, всё плохо. -       Неназываемый? Дамблдор?! – голос девочки дрогнул. -       Оба. -        Пойдёмте. Я не стану вас больше ни о чём расспрашивать, это невежливо, да и папа с Генри мне всё равно всё расскажут, – решительно заявила Фэй. Мне было забавно наблюдать за ней – такой маленькой, но уже уверенной в том, что всё будет так, как ей нужно. В школе Фэй была немного иной, здесь же, в её замке, стало видно, какой должна была вырасти старшая дочь и Наследница владетельного графа. Пока мы шли к предназначенным мне комнатам, за нами бдили. Слуги, вроде бы занимающиеся своими делами, провожали настороженными взглядами и были готовы в любой момент броситься на меня, если я хоть на миг покажусь им опасным. Им не нравилась моя охотничья броня. Им не нравилось то, что меня – наёмника! – провожает дочь хозяина, да ещё в одиночестве, без положенного сопровождения. Наконец девочка раскрыла передо мной низкую дверь и впустила в не самые просторные, но очень уютные покои, полные дорогой мебели, гобеленов и… цветов. -       Эти комнаты для вас выбрал Генри, и он же каждый день таскает сюда цветы, скоро все холмы обдерёт, – девочка шмыгнула носом и тут же смутилась своей реакции. Ну да, тринадцать лет, два года знакомства, а Генри заваливает букетами меня, а не её. Вот же… маленькая женщина! -       Генри знает, что я их люблю. А он знает, что любишь ты? Или у стальной шотландской девы нет слабостей и предпочтений? – спросил я, снимая капюшон и с удовольствием разматывая волосы. -       Я… – она осеклась, а потом надулась. – Я не это имела в виду! Просто Генри ведёт себя глупо, а мистер Долиш ему во всём потакает. -       О! Кажется, тебе неловко за своего друга, да? За его буйный нрав и дурные манеры, за то, что с ним вместе припёрлась толпа ваших общих приятелей из Хогвартса, за абсолютно лишнего здесь взрослого в виде Джона, за то, что ещё и я тут оказался, незваный и нежданный, несмотря на приглашение. Охотник в качестве преподавателя это одно, а в роли гостя – совсем иное! – я прошёлся по комнате, остановился возле стола, на котором в серебряной вазе стояли полевые цветы. Примула, чертополох, метёлки полевицы и кисти молочая были смешаны с тонкими и острыми листьями осоки и разлапистыми стеблями полыни. -       Вы всегда появляетесь вместе с проблемами. -       Я их следствие, а не причина. Просто никто не хочет разгребать навоз в чужих авгиевых конюшнях, а я с удовольствием сделаю это за соответствующую плату! Как красиво… – я коснулся бело-золотистого соцветия. – Так дико и мило… -       Я знаю. И мне не неловко за Генри, я просто не понимаю, что с ним! Даже Драко не понимает, – девочка подошла к столу и остановилась на другой его стороне и нас разделял лишь букет полевых трав и цветов. – Да, он часто действует необдуманно и бывает вспыльчивым, но он умеет вести себя так, чтобы не привлекать внимания взрослых, а сейчас… я его просто не узнаю! -       Куда делась твоя проницательность? – я не смог не засмеяться. – Генри ведёт себя так, будто рядом нет чужаков, при которых надо держаться настороже. Он рад, он счастлив, он жив и те, кто ему дорог – живы тоже. Ты, ваши приятели, твой отец, который пришёл защищать школу. Джон Долиш… – я посмотрел девочке в глаза. – Генри лучше тебя понимает, что смерть на волосок разминулась с вами, а может, до сих пор стоит рядом и дышит в затылок, ожидая подходящего момента. Неужели это непонятно? -       Это непривычно, – буркнула она. – Столько радости от простых вещей, от прогулок и катания на лошадях, от совместных ужинов и прочих вещей… А ещё он боится моего брата. Папа разрешил познакомить их, но Генри отказался! Это было очень… невежливо, но я смогла убедить папу не заострять на этом внимание!       Маленький дикарь попал в замок древней семьи и тут же совершил все возможные ошибки, потому что его не готовили к этому. У Флинтов всё было просто и по-домашнему, а Доротея и Тиберий осторожно корректировали невоспитанность Гарри, показывая, как надо и обучая элементарным вещам. Но сколько он у них пробыл? Если сложить вместе все каникулы, то получится не больше полугода в течение двух лет, а остальное время мальчик выживал в Хогвартсе, и Фэй, столкнувшись с незнакомой ей ранее стороной нашего маленького рыцаря, пришла в недоумение. А ещё этот её брат… -        Фэй, а Генри хоть раз видел маленьких детей? – спросил я, внимательно глядя на смущённо-обиженную девочку. Она непонимающе посмотрела на меня, хлопая ресницами. – Вот этих самых годовалых карапузов, которые хрупкие, как весенний лёд и непонятные, как высшая трансфигурация, которые ничего не умеют, ничего не понимают и могут только орать и бить всех по лбу игрушками, он их видел? Знает, как с ними поступать? -       Но просто взглянуть же можно было! Магнуса абы кому не показывают, к нему даже половину наших родственников не подпускают! -       О, да – это честь. А ещё страх. Если ты не забыла, Генри как раз было чуть больше года, когда его родителей убили, а в июне он… -       Генри мне сказал, что видел их, – ошарашенно прошептала девочка, наконец понимая всю неловкость ситуации. – Ну, когда с вами с Джоном Долишем что-то странное случилось. -       Да. Не требуй от Генри слишком многого. Ты хочешь, чтобы тринадцатилетний подросток проявил осознанность взрослого, когда сами взрослые демонстрируют полнейшую неспособность к абстрагированию от своих страхов и переживаний! -       Почему, пока вы не сказали этого, я не сообразила, что к чему? Я же всё это прекрасно знала! -       Просто практика. Если я не буду помнить разом о множестве вещей, то быстро лишусь званий Лучшего Охотника Великобритании, самого талантливого писателя и самого красивого мужчины Англии! А это, знаешь ли, очень больно ударит по моему кошельку. -       Тогда не смею отвлекать вас от водных процедур, мистер Локхарт, – съехидничала эта маленькая горгона. – Надеюсь, двух с половиной часов вам хватит. -       Часа, – вздохнул я. – У меня есть только час…       Не мог же я встретиться с Гарри и Джоном после разговора с графом? Да я сам бы себе такого не простил.       Бродить по чужому дому – не самая лучшая затея, особенно когда этот дом – замок одного из самых могущественных лордов Шотландии, но мы с Джоном не смогли удержаться от прогулки. Да и разговаривать в четырёх стенах, когда нас наверняка могли подслушать, не хотелось совершенно, поэтому мы смылись и выбрались за территорию крепостных стен, где с удовольствием расположились на склоне поросшего вереском и мятликом холма, с дальней стороны, где не дул ветер и ярче всего ощущался запах трав. -       И каково тебе быть нянькой у толпы детей? – спросил я, искренне сочувствуя Джону. -       Обременительно, но терпимо. Я просто сижу в стороне и читаю, пока эти оглоеды пытаются разобрать замок по камешку. Иногда ловлю, если кто-то пытается упасть. Генри было бы лучше веселиться с друзьями без меня, но он, кажется, боится оставить меня без присмотра. Думает, что я тут же умру, – почти бесцветным голосом проговорил Джон. Это была его стандартная реакция на попытку задавить в себе гнев. Сука-Дамблдор, сумел-таки испортить моему другу отпуск! – Хорошо, что Маркус здесь, тоже присматривает за ним. -       А я его не видел! Слушай, а сколько вообще здесь этих мерзких визгливых детишек, вынувших из меня душу ещё в школе? Они вообще в порядке, пришли уже в себя после июня? -       Помимо Маркуса с Гарри и, разумеется, Фэй, у Данбаров гостят Грэйнджер, Гойл, младшие Уизли, Малфой и Лавгуд. Лонгботтома бабушка не отпустила. Судя по тому, что я вижу, они в полном порядке и уже начинают шутить над штурмом школы. -       Вся развесёлая банда собралась. И все в курсе, что здесь Министр и Скримджер. Потрясающе! – я тяжело вздохнул и с тоской посмотрел на тонкий серпик растущей луны. Разумеется, полёт котелка не прошёл бесследно и дети поняли, кто явился в замок, да ещё и Руфус во время вечернего собрания, где мы пытались понять, как справиться с бедой, которая пришла не одна, а вместе с Ромвеком, орал так, что его услышали даже самые глухие шотландские брауни. – Это только вопрос времени, когда они узнают о Турнире и возвращении Дамблдора! -       С учётом того, что Гарри не удержался и пролез под мантией-невидимкой в кабинет к Вальтеофу где всё подслушал, они могут знать об этом уже! – скривился Джон. – Сейчас наверняка всей толпой это обсуждают. У них под конец учебного года коллективный разум образовался, как раз когда проблему развода старших Уизли пытались решить, вот и продолжают им пользоваться. -       И хорошо. Если не разругаются в пух и прах, то это только к лучшему. Дети могут влиять на родителей не хуже, чем те на своих отпрысков, так что если приятели Гарри пустят среди однокурсников и соседей по спальне нужные нам слухи… – я довольно ухмыльнулся, сорвал травинку и закусил, с удовольствием ощущая горчащий сок. -       Ты слишком оптимистично настроен. -       Если Фадж не упрётся рогом в землю, то у нас будет реальная защита от наших врагов. Орден – это не та сила, с которой можно спорить. Он столетиями противостоял тварям и упёртым аристократам, ставящим свои личные интересы выше интереса сотен и тысяч зависящих от них людей и магов. -       Это воспримут как попрание суверенных свобод. -       Наши грёбаные лордики вымазались в дерьме по уши, только трое остались чистенькими! И орден не станет влезать во внутренние дела Англии, он станет защищать детей, причём своих – я уверен, что в команде Дурмстранга нарочно будут присутствовать студенты из высокопоставленных и знатных семей, а может и знаменитость какую европейскую притащат, чтобы как можно наглядней оправдать присутствие охраны. -       Тебе опять придётся писать Фаджу речь. Судя по тому, что он говорил по колдорадио в твоё отсутствие, его писаки не справляются. -       Напишу. Ох, что я понапишу… – я откусил измочаленный стебелёк, сплюнул его и снова сжал травинку зубами. – Кстати, что там с пересмотром дел заключённых? -       Пока законники просто работают с делами. Это Блэка экстренно оправдали, с другими нужен более осторожный подход. Плюс кое-кто мешает. -       Что за гнида? -       Крауч, – процедил Джон. – Дневники отца Авроры у него якобы украли, знать ни о чём не знает, Пожирателей ненавидит и едва не плюётся при виде Блэка. Тот отвечает ему полной взаимностью, что особенно мило с учётом того, что мать Бартемиса, Чарис Крауч, в девичестве носила фамилию Блэк. -       Потому и отвечает, что тот отступил от блэковского правила крови. -       А ещё этот ублюдок – Глава Отдела международного магического сотрудничества и без него Турнир не пройдёт. Хогвартс. Крауч. Блэк. У меня такое ощущение, будто я уже слышу, как льётся чья-то кровь. -       Слушай, а у нас вообще хорошие новости есть? – жалобно спросил я и Джон, к моему счастью, утвердительно кивнул. -       Есть. Гарри начал рисовать красками, а не карандашами, у него это получается намного лучше! И ему мала вся прошлогодняя одежда, Доротея чуть не расплакалась от счастья, когда это выяснилось. Они с Корделией два дня таскали пацана по магазинам и портным, он потом от них на крыше прятался с Каем. Плюс после явления сразу двух Хранителей народ воспылал любопытством к истории Основателей и у нас снова начали переиздавать книги Тиберия. Худо-бедно, но с деньгами у Флинтов стало получше. -       А у тебя? -       У меня всё хорошо, – Джон улыбнулся так широко и радостно, что мне показалось, будто его улыбка сияет в темноте. Я тихо рассмеялся и приобнял его за плечи. -       Я так рад за тебя! Этот отпуск был необходим вам с Корделией как воздух. -       А ты опять нашёл приключений на свои локоны, – Джон взъерошил мне волосы. – Я мало что понял из оговорок Фаджа, но раз уж ты встретился в Лейбвербане с посланцем Ромвека… То как-то же ты туда попал!       Я вкратце поведал Джону о любителе трахать тварей и не платить по счетам, и мой друг печально вздохнул. -       Опять одно и то же. Никто не хочет нести последствия за неверно принятые решения. Но… ты хорошо придумал с перстнем. Правильно. -       Я его ещё в лесу испытал, пообщался чуток с парнями. Я же до этого только на приведениях его использовал, точнее на одном конкретном. Надо будет в этом учебном году пролезть в Хогвартс и выпытать у Елены, где хранятся обе диадемы Ровены, чтобы передать подделку Грэю для исследований. Ежедневник и фальшивую чашу мы уничтожили, но ложная корона покровительницы моего факультета может достаться нам целой и так мы узнаем, что именно делал со своими сокровищами Реддл. Может, у него в каждом артефакте по матрице личности спрятано! -       Кольцо. -       Что – кольцо? -       Его охраняла огромная змея и оно явно не было просто так спрятано, вспомни чары, влияющие на разум, – Джон взял меня за руку и сжал пальцами кольцо Гонтов. – Это уже получается третье сокровище Неназываемого. Плюс где-то скрыт реликварий Слизерина. -       И настоящий, и мнимый… – я покрепче закусил травинку. – Пять артефактов. Хорошее число, магическое. Семь, конечно, было бы надёжней, но вряд ли он смог найти столько артефактов. Четыре для Основателей, одно для Гонтов, которое соединяло в себе все источники мнимой значимости Реддла. Но – до меча Годрика он дотянуться не смог и заменил его своим личным дневником. Похоже на правду! -       Угу. А ещё не забывай про Гарри, у которого болит голова и кровоточит шрам при явлении силы Неназываемого! -       Слушай, мы до сих пор не знаем, что произошло на Самхейн! – я начал сердиться. Не на своего друга, конечно, а на обстоятельства. – Такое ощущение, будто мы ничего не можем сделать и только топчемся на месте, а все события идут своим чередом, выставляя нас объектами, а не действующими лицами. Я знаю, что я – пешка в этой игре, но я хотя бы в ней участвую, а меня словно пытаются сделать вообще посторонним наблюдателем! -       Ты хочешь вернуться в Хогвартс? – понимающе спросил Джон. -       Не хочу, но всё указывает на то, что я должен там быть. Гарри… Ты ведь читал план Турнира, которым с нами поделился Грэй, он ужасен! -       Похитить сокровище у дракона, похитить сокровище у русалок, пройти лабиринт… Судя по заметке князя Энгельгардта из его послания Фаджу, на этих соревнованиях настоял именно Дамблдор. -       Он опять создал инициирующие испытания – огонь, вода и лабиринт являются настолько яркими свидетельствами процедуры магического посвящения, что мне даже совестно за топорность его идей. -       Думаешь, он хочет заставить Гарри принять участие в Турнире? Но ему только-только исполнилось тринадцать лет! Пусть он и магически силён, но он только ребёнок! -       А Светочу насрать на детей, – сплюнул я. – Он их только на словах любит, а на самом деле понятия не имеет, что дети – это не взрослые люди, у них сознание ещё не сформировалось, и личность не сложилась. Куколки, из которых ещё неизвестно что вылупится. С одной стороны, можно парить им мозги, они же доверчивей взрослых. С другой – ответственность надо нести, а с ней у Дамблдора проблемы. Он её исключительно в своём собственном, извращённом смысле понимает! -       Не кричи. Услышит кто-нибудь и прибежит выяснять, чего это ты тут разоряешься, как потерпевший при написании списка утерянного имущества, – окоротил меня Джон и рассмеялся. – Ну вот, я уже начал скучать по службе. -       Скримджер тебе ничего не сказал? Когда тебя вернут? -       В свете новых обстоятельств – хер его знает! – он тяжело вздохнул, а затем полным отвращения голосом протянул: – Грюм – преподаватель. Да я готов лично отправиться к нему и убить эту падлу. Выкрутился, даже из той подставы с оборотнями выкрутился, Нимфадора Тонкс всю вину на себя взяла и его оправдала. Вышло так, что она не выпускала его из камеры, а только выспросила, где Сивый прячется и пришла к нему сама. А что пахла как Грюм, так это не наше дело, почему от неё старым аврором воняло. -       Легилименты, веритасерум? -       По закону – нельзя, но шефу уже нечего было терять и он уговорил старика Гольдштейна послушать допрос курсанта Тонкс. У метаморфов настолько гибкое сознание, что легилимент не смог распознать ложь, даже когда точно знал, что она врёт. Веритасерум же просто на неё не подействует по этой же причине. Сириус… разочарован. Андромеда Тонкс пыталась с ним встретиться, повлиять на него, чтобы он вытащил племянницу из камеры предварительного заключения, но Блэк послал её. С теми, кто поддерживает Светоча, ему не по пути. Ещё и припомнил, как она Гарри отшила, когда тот с ней связаться попытался. В общем – ты не помогла моему ребёнку, какого драного низзла я должен помогать твоему? -       Это их внутрисемейные дела, нас они будут касаться, только если начнут мешать Гарри, – я поднялся с травы и потянулся. – Пойдём, прогуляемся. Жаль хорошую ночь терять. Может, найдём кого интересного, развлечёмся! -       Так соскучился по любимой работе? – понимающе спросил Джон, следуя моему примеру. – Ты в гостях, Рой. Тебе не следует охотиться! -       О, я не собираюсь никого убивать. Но погонять-то можно, – с ноткой лукавства протянул я, вынимая палочку и обновляя чары приглушения шагов. – На детские вопли всегда стягивается плотоядная дрянь, и наш с тобой святой долг эту дрянь отвадить. Ну, и повеселимся заодно! -       Тогда мы просто обязаны помочь графу в зачистке угодий, – согласился Джон и с хрустом размял шею. – Вперёд! В августе ночи короткие…       Среди плохих новостей нашлась одна хорошая – издатель сообщил, что планы относительно выхода в свет второй части моего шедевра остаются неизменными и поэтому я мог выдохнуть и успокоиться относительно своей писательской карьеры. Если перестраховщик-Натан был согласен вновь принять меня в своём книжном царстве, значит читательницы жаждали отдать за мою книгу свои галлеоны и мне не следовало бояться писательского забвения. До двадцать пятого августа, когда мне было разрешено вернуться в Англию и поучаствовать в долгожданной презентации, время пролетело незаметно. Ошалевшие от свободы и простора дети носились по замку, приставали к привидениям, доводили до нервной трясучки призрак прабабушки Фэй своими расспросами, и бедную мертвую даму натурально корёжило от звука английской речи. Из толпы детей, как и следовало ожидать, получилась славная команда по экзорцизму – требующая сассанахской крови неистовая шотландская леди, пусть и давно усопшая, тут же позорно сбегала сквозь стены, как только слышала вдалеке неистовый восторженный вой подростковой оравы. Гарри с приятелями не знали пощады и отдыха, они исследовали окрестности и только за время моего присутствия попытались свернуть себе шею раз по двадцать каждый. Даже Грэйнджер, которая периодически ворчала на то, что средневековые правила приличия обязывают её носить длинную юбку, в этой самой юбке умудрилась лазить по стенам и даже кататься на лошади. Меня дети воспринимали как естественную и неотъемлемую часть окружающей обстановки и, кажется, даже нисколько не удивлялись моему присутствию. Ну, Фадж иногда появляется. Ну, Локхарт тоже есть. Пофигу, пошли на озеро, вроде бы лодки после прошлого визита починили… Дядюшка как маггловский штык каждый вечер наведывался к Данбару и о чём-то с ним спорил, потому что владетельный граф обещал спустить шкуру с Альбуса, если его нога ступит на территорию школы, а Грюма собирался убить лично, и плевать ему было на все договорённости и международные соревнования. Я его понимал. Его даже Фадж понимал, но продолжал гнуть свою линию. Корнелиус уже был согласен даже на Орден Дракона, потому что прогнозисты Отдела Тайн напророчили ему что-то настолько кошмарное, что дядюшка начал уже подумывать о том, что растратить весь философский камень на выплату компенсации Ромвеку, но заполучить-таки охрану для школы, и рыцарей, умеющих убивать тварей вроде Реддла – это очень хорошая, прагматичная и политически правильная идея. Впрочем, когда Корнелиус признавался в подобной мысли, у него был настолько печальный вид, что я не мог себе не представить дорогого дядю, поливающего слезами жадности наследство нашего щедрого Гарри под строгим надзором Грэя и Скримджера. Кроме рыцарей и сделки с Ромвеком имелась ещё одна зыбкая надежда – почти любую клятву можно нарушить, а контракт обойти, поэтому Фадж и Вальтеоф завалили меня копиями соглашений и договоров, заключённых между тремя школами, чтобы я смог найти все возможные лазейки. Идею убить всех троих – Каркарова, Дамблдора и Максим – они с сожалением отвергли, так что пришлось скрипеть мозгами в компании шотландского огневиски и самопевной лютни. Патефона у этих варваров не было…       Моё уединение было весьма вовремя прервано явлением Гарри, принёсшим мне на оценку очередное свое творение. Устав беситься, он переключался на рисование и, как верно заметил Джон, с красками у него всё получалось намного лучше, чем с карандашами. -       Отвлеку, а? -       Давай, – я с готовностью отложил надоевшие мне бумаги и выжидающе посмотрел на Гарри. Мальчик протянул мне картон, на котором в стиле Моне зеленела озёрная вода в обрамлении цветущих кувшинок, а на берегу озера сидел кое-кто рыжий, кучерявый, немного похожий на цветастую кривоватую корягу, потому что Гарри всё ещё плохо рисовал людей. -       Подаришь это Фэй? -       Нет! Она же ужасна, картинка в смысле! – мальчик рассмеялся, нервно поправляя очки. – Мне очень хочется подарить ей что-то толковое, но… у меня так всё плохо получается! Гермиона помогала мне, но я всё равно налажал с пропорциями. Фиговый из меня художник, да? -       Начинающий художник, – поправил я его. – Светотень у тебя правильная, даже понятно, где солнце находится! Блики на блики похожи, кувшинки опять же – это кувшинки, а не кляксы. Чем ты недоволен? Тем, что это не то, что ты себе представлял? -       Ага, – он сел на пол и недовольно скривился. – Всё вообще не так, как я себе представлял. Так ждал этой поездки, а всё идёт куда-то не туда. Я чем-то огорчаю Фэй, а чем – непонятно. Её отец мне ни слова не сказал, как и мачеха! Я и Драко спрашивал, может, я какие-то чистокровные правила нарушаю, но он только сказал, что я ору слишком громко, а так типа всё норм. Я… не хочу расстраивать Фэй! Она мой единственный друг кроме тебя и Джона, но она явно чем-то недовольна. -       Напрямую спрашивал? -       Ага. Она врёт. Говорит, что всё в порядке, но я ей не верю. Я за прошлый учебный год хорошо начал разбираться, когда она говорит неправду, – напряжённым голосом произнёс Гарри. – Я не понимаю. -       Бывает. Не понимать других людей это нормально. Возможно, Фэй тоже немного не понимает тебя, потому что привыкла видеть только в «Хогвартском» режиме. Думаю, что в школе вы со всем разберётесь, когда войдёте в привычную колею общения. -       А вы с Джоном так же не понимали друг друга на каникулах? – нетерпеливо спросил Гарри и я едва удержался от тяжкого вздоха. И вот как мне надо объяснять ему разницу между мальчиками и девочками? Это точно я должен делать? Я же сейчас объясню… Нет, не объясню, надо выкручиваться. -       Первые каникулы, если так можно сказать, которые мы с Джоном провели вместе вне стен школы, случились после пятого курса. Продолжать, думаю, не стоит. -       Я понял, – Гарри тут же сник. – Но с другими ребятами таких-то проблем нет! Они все не такие, как в школе. Почему я должен быть всегда одинаковым? -       Не должен. Наверное Фэй… – я задумался, пытаясь подобрать слова. Гарри же поверит всему, что я скажу, надо действовать аккуратно, чтобы не подпортить и так нестабильные отношения с этой маленькой занозой. – Она – хозяйка. Она вас всех пригласила и отвечает за вас, а ты – самый близкий её друг, вот она и переживает сверх меры. Ей надо не ударить в грязь лицом перед Вальтеофом, перед слугами, которые смотрят на неё, перед вами… Сложно, да? -       Сложно, но теперь понятно, – он потёр затылок и скривился. – Я всё-таки очень мало всего понимаю. И как мне в следующем году быть, когда я один в школе останусь? Точно ведь что-то напортачу! Ещё и Грюм этот… – Гарри замолчал, а потом сознался: – Я ничего не стал ребятам рассказывать без вашего разрешения. -       Почему? – удивился я. -       Они могут решить, что если Грюма выкинуть в окно, то тогда школа снова наймёт именно тебя, а я не хочу, чтобы ты снова рисковал собой. А ещё я помню, что Джон рассказывал мне об этом человеке. Он опасен и... Но укуси меня капитан Флинт, Рой, они же всё испортят. Сказочник и этот одноногий урод ведь тут же начнут всё под себя подминать, тётеньки-преподавательницы и так от них настрадались, а ещё Малфой… Мало ли, вдруг Маккошка станет по старой памяти козла этого рыжего слушать и снова ему подсуживать примется? А наш клуб? А всё остальное? Я дедулю боюсь, до ужаса боюсь, потому что не понимаю, чего он хочет, а он явно будет пытаться подобраться ко мне. Когда ты был в школе, я знал, что могу обратиться за помощью и меня это успокаивало, а теперь… Да Снейп же опять с катушек слетит, когда Дамблдор вновь в школе объявится. -        Ты же всё слышал – у вас будет охрана. -       Орден Дракона… – Гарри вздохнул. – А ещё толпа чужаков, интриги и попытки нас всех перессорить. Не хочу! Почему мы просто не можем учиться? Гермиона уговорила родителей не забирать её из школы, наплела им с три короба, припрягла нашу деканшу и от неё отстали, а что будет теперь, когда в школе объявят этот Турнир? Если кто-то из студентов погибнет, то… -       Никто не погибнет, разве что сам башку о стену разобьёт, по дурости, – я остановил попытку Гарри накрутить себя сверх всякой меры. – К тому же, рядом с тобой будет Маркус, всё же не зря он так старался остаться на второй год! Поверь, Фадж выкрутится, да и я ему помогу парой хороших статей. -       А больше ничем? -       Должность преподавателя ЗОТИ занята. У меня нет возможности остаться в замке. -       А если ты займёшь место Люпина, типа помощником лесника станешь? – жалобно спросил Гарри, но я тут же развеял его надежды, потому что мы уже обсуждали это с Данбаром, который сам предлагал нечто подобное. -       Помощнику лесника нечего делать в замке, а снаружи я смогу разве что периметр охранять, да Дамблдора в окошко иллюзией его мёртвого братца пугать. Или что, прикажешь наняться в школу устроителем торжеств? Подожди-ка… – я замер, схватился за листы с копиями договоров и магией развесил их в воздухе. – Гарри, позови Джона и Вальтеофа. Я придумал!       Ну что ж, в этот раз я сам, по своей воле вернусь в Хогвартс и никто не помешает мне добыть головы сразу двух Мерлинов. Может, мне и не удастся добыть их в прямом смысле, но фигурально я точно их заполучу!       Я хищно улыбнулся, разглядывая чернильные лазейки, позволяющие выбраться из бумажной ловушки. Я на контрактах оборотня съел и драконом закусил, хера с два Дамблдор меня обыграет. Паук рыжебородый, гроссмейстер недоделанный, Сказочник, едрить его в три прогиба… Я – Гилдерой Локхарт! Ещё посмотрим, чьи желания сильнее.       Нам пришлось взять с Гарри обещание, подкреплённое магией, что он не проболтается своим друзьям о нашем плане. Прискакавшие в замок Фадж и его группа поддержки сначала повякали, так как сомневались в умении Гарри держать язык за зубами, потом вспомнили о том, что в План Века придётся посвящать Сириуса, а тот точно найдёт способ успокоить своего драгоценного крестничка, и притихли. Обнадёженный Вальтеоф, который реагировал на упоминание Дамблдора нервным тиком, а при имени Грюма тянулся к волшебной палочке, план одобрил и даже расщедрился на похвалу. Дядюшка, настороженный моим энтузиазмом, представил себе, что я могу натворить в Хогвартсе, да ещё перед иностранными гостями, окончательно сбледнул, затребовал себе стакан огневиски, выпил его как воду и тоже согласился. А куда ему было деваться? Грэй молчал, только скорбно перебирал чётки. А вот Руфус… его патетическая речь о том, что я – вредитель, провокатор, скандалист и вообще возвращаюсь в замок лишь для того, чтобы портить жизнь одному конкретному Главному Аврору, ни на кого не произвела впечатления. Все уже давно поняли, что он меня нежно любит, только сказать не может. -       …а ещё он просто к леди Синистер хочет быть поближе, бабник! -       И никто из нас не станет осуждать Гилдероя за желание защитить даму! – рявкнул Фадж, наливая себе второй стакан. – Тем более такую! У нас пять новоиспечённых кавалеров Ордена Мерлина преподают теперь в Хогвартсе, если с ними что-то случится, меня все британские сквибы с дерьмом сожрут, а мадам Равиаль – веером обесчестит, – Корнелиус нервно потянул узел галстука и залил в себя вторую порцию креплёного успокоительного. Ой, ну надо же – выясняется! – Это наш единственный шанс уберечь хоть что-то! -       И ты думаешь, что подобное удастся сохранить в тайне? Да как только Малфой на школьном собрании озвучит все новости, так преподаватели тут же начнут расторгать контракты и единственным способом их удержать, станет раскрытие этого трижды нелепого плана, который через час станет известен Дамблдору! Кто-нибудь да сдаст! -       Преподаватели не станут увольняться, – твёрдо заявил я, нисколько не сомневаясь ни в Авроре, ни в её подругах. – Я предупрежу профессора Синистру об условном возвращении Дамблдора и дам ей понять, чтобы она и её подружки не торопились с принятием решений. -       Это ту самую профессора Синистру, которая долго сомневалась, продлевать ли ей контракт до конца года, так как боялась новой встречи со старым директором? – поддел меня Руфус. Я перевёл на него взгляд и улыбнулся, как можно шире растягивая губы. -       Да, ту самую, которая не испугалась василиска, Волка Хельги, Неназываемого и толпы Пожирателей. -        Ещё оду ей посвяти, дурак влюблённый! -       Руфус, – окоротил его дядя, – заткнись. Лучше подумай о том, как обеспечить безопасность Локхарта на презентации, аврора Долиша ещё рано возвращать в строй, он должен оставаться в тени. Я хочу, чтобы маги потеряли бдительность, – он одарил нас хищной ухмылкой, которая на круглом лице Корнелиуса смотрелась диковато и жутко. Кажется, огневиски подействовал. – Вальтеоф, твоё мнение? -        Согласен. С Попечительским Советом не будет никаких проблем. Я организую всё так, что для Дамблдора и Грюма известие о назначении Гилдероя станет сюрпризом. Никто не сможет предупредить их! -       Отлично. Дело осталось за малым – составить контракты и вовремя подписать их. Тебе, Гилдерой, придётся очень живо действовать первого сентября, чтобы всё успеть, и будь осторожнее – индульгенции у тебя больше нет, ты не сможешь прикрыться ею. -       Прикроюсь преподавательским контрактом и шёлковым бельём. Оно куда приятней льнёт к коже, – я мечтательно улыбнулся, вспоминая свою последнюю покупку. – Ах, да! И озаботьтесь прописать в контрактах право покидать школу в любой момент, когда мне будет это нужно, а так же возможность приглашать к себе кровных родственников. -       На хрена тебе в Хогвартсе твои сёстры-сквибки? – грубовато спросил Руфус. Я промолчал, нежно поглаживая перстень с серым камнем. Какие сёстры? Я прикрывал спину Джону, который таким образом получал легальный повод навещать нас с Гарри в школе. – Ладно, хрен с тобой. -       Это не проблема, – кивнул дядюшка. – Что-то ещё? -       Достойная оплата, закрепление за мной прошлогодних комнат, и Люччи, моя домовушка, будет иметь прописанное в контрактах право находиться рядом со мной везде, где я сочту нужным. Даже на занятиях и на собраниях. -       Под невидимостью! -       Разумеется. И ещё… -       Это не всё?! Ты не охерел, а? – снова вспыхнул Скримджер, но Вальтеоф остановил его и кивнул мне. -       А ещё в промежуток между первым сентября и тридцать первым октября нам с вами, владетельный лорд, придётся перепроверить и заново заблокировать все тайные ходы. Дамблдор знает о них, но лезть туда раньше начала учебного года слишком рискованно, нас могут заметить! Ах, да… -        Да что ещё, морда ты ненасытная? – взвыл Руфус. -       Узнайте у профессора Флитвика границы безопасной зоны, которую мы организовали в прошлом году, и постройте за её пределами лачугу для Дамблдора. В замке он жить не будет! -       На каком основании? – Вальтеоф тут же встал в охотничью стойку, так как меньше всего желал впускать в Дамблдора в Хогвартс на постойнной основе. -       А в роли кого он станет там находиться? Гости – понятно, не в Хогсмиде же их селить, а вот Альбус хоть и является организатором проводимого в Хогвартсе Турнира, но не имеет юридически подтверждённой связи с замком. Он может в нём находиться, но не обитать, как и Бартемис Крауч или наш дорогой Министр. Думаю, он вполне неплохо будет себя чувствовать в отдельном жилье под охраной, да и ссылку никто не отменял. -       И надзор Отдела Тайн, – прошелестел Грэй. – Мы не станем заходить в замок без крайней нужды, но Дамблдор останется под присмотром и мы не отойдём от него ни на шаг. -       По поводу гостей есть некие нюансы, но… – начал было дядюшка, но, подумав, махнул на них рукой. – На выселках, значит – на выселках! -       Тогда ты получишь всё, Локхарт. Всё! – Вальтеоф сжал челюсти, принимая весьма суровый вид и я понял, что Дамблдор только в течение первого сентября десять раз пожалеет о своей интрижке с Максим и Каркаровым. Шотландцы всегда отличались долгой памятью, не хуже, чем ирландцы!       Презентация в кои-то веки прошла без эксцессов, моя новая книга разлеталась, как горячий глинтвейн в морозный день и Натан Блоттс едва ли не прилюдно молился Моргане за такую удачу. Воодушевлённые моими подвигами и красотой, поклонницы едва не взяли штурмом книжную лавку, желая как можно быстрее получить доступ к книгам и ко мне. Кстати, они слегка расстроились, не увидев рядом со мной Руфуса, так как почему-то решили, что такого ценного и хорошего меня должен охранять самый героический аврор Британии. Я фонтанировал восторгом, наблюдая за толпой своих почитательниц и осознавая тот факт, что мои усилия по героизации Руфуса Скримджера принесли настолько сочные плоды. Пусть на него всю ответственность за спасение Англии вешают, а я постою в стороне и посчитаю прибыль. Мне оторвали пару пуговиц с камзола, украли несколько перьев для автографов и я едва не ослеп от вспышек колдокамер и всё равно был доволен. Книга уже отбила затраты на издание. Охранявший меня аврор Коллинз едва ли не раздувался от гордости за возложенную на него честь и раз десять спас мою причёску от поругания. Эти дуры так и норовили добыть себе мой волос…       Но все мои победы меркли в тревожном свете карих глаз Авроры и в тихом шорохе разрываемой салфетки. Я хотел, чтобы моя встреча с ней произошла при иных обстоятельствах, но маг предполагает, а Мордред располагает, поэтому час нашего воссоединения был испорчен новостями о возвращении Дамблдора. И Грюма.       Мы встретились в парке Виктории и долго гуляли среди прудов и тенистых аллей, прячущих нас от солнца, разошедшегося на закате лета. Аврора была одета в бледно-голубое платье и соломенную шляпку с цветами, а я – в лёгкие брюки и рубашку с длинным рукавом, так как не хотел заморачиваться с мороком. Мы мало чем отличались от наводнивших парк магглов и на нас никто не обращал внимания, даже не пришлось прибегать к чарам. Мы были свободны, счастливы и даже воздух пах слаще, чем когда-либо. А вот когда мы дошли до кафе «Павильон», примостившегося на берегу озера рядом со сходнями, всё пошло наперекосяк. Я рассказал правду. -       Я так и знала, что он ещё вернётся, – прошептала Аврора, окончательно превращая салфетку в бумажные клочки. – Как и Сам-Знаешь-Кто. И возвращения бывшего директора я боюсь больше, чем боялась в июне. -       Да, наш Светоч опасен, потому что он явно безумен. Даже в поступках Неназываемого больше логики. Но… никто не оставит вас с ним наедине и не позволит вернуть себе власть. -       Меня успокаивает только это. Если бы эту весть принёс кто-то другой, а не ты, я бы тут же побежала расторгать контракт, и плевать на неустойку. -       Поэтому мне и пришлось расстроить тебя, моя муза, – признался я. – Тебя и твоих подруг. После чудесного лета у вас наступила явно грустная осень! -       Неправда, – слабо улыбнулась она. – Осень будет чудесной. Вирсавия ждёт начала занятий, так как у неё небывалый наплыв студентов с Гриффиндора, Сивилла нашла что-то новое и интересное в Бате для Луны и освоила ещё один вид гадания. Кстати, ты знаешь, кто будет ходить к ней на уроки? Гермиона Грэйнджер! Она решила изучить прорицания с научно-магической точки зрения. Чарити начала писать новое пособие по маггловедению, так как в старом столько неточностей, что проще перечислить, что в нём хоть как-то соотносится с истиной, а я… Нет, мы не уйдём из Хогвартса, но, благодаря тебе, будем готовы. Я смогу предупредить всех до собрания перед первым сентября и ни для кого это не станет ударом. Хотя… Батильда Бэгшот будет только рада. -       Она решила остаться? -       Да. Она уже подписала годовой договор и ей нашли новые комнаты, поближе к классу по Истории Магии. Мне кажется, эту старушку ничто не убьёт – она весь штурм сидела у себя, пила чай и записывала происходящее, кажется, за ней потом кто-то из следственной группы Аврората бегал по пятам, умоляя поделиться этой хроникой. Историк, что с неё взять? -       Все тоже готовятся. Никто не оставит Хогвартс без защиты. -       Гилдерой, но это значит, что в грядущем Турнире примет участие Бартемис Крауч, да? – Аврора вновь напряглась. Я кивнул, а затем осторожно накрыл её ладони своими и вытащил из дрожащих пальцев новую салфетку. И так уже в чашку с кофе обрывки попадать стали! – Жаль, я не смогу стукнуть его телескопом! -       За ним следят. После своего провала с дневниками твоего отца он под подозрением и надзором. Может, он действительно олух, а может и предатель. -        Хорошо, что у меня осталась твоя защита. Знаешь, я каждое утро просыпаюсь и вижу тот гобелен, который ты мне подарил – «Аллегория лета». Золото и красота. Я даже брала его с собой в Бат, не смогла расстаться! -       О! – я даже не смог найти нужных слов. Не думал, что она увидит в гобелене что-то большее, чем просто стенное украшение, прикрывающее защитный рунный став. Аврора как-то не так поняла моё замешательство, попыталась вернуться к своему кофе с приправой в виде салфетки, но я её остановил. – Тебе удалось меня немного смутить, можешь засчитать вполне заслуженную победу! Не хочешь ещё немного прогуляться? Кажется, здесь становится слишком людно. -       А потом? – почему-то забеспокоилась она. – Я так ждала нашей встречи, столько хотела рассказать тебе и о стольком расспросить, но у тебя, кажется, вновь возникли дела из-за этого Турнира и… -       Я не собираюсь с тобой прощаться. День, вечер – всё в нашем распоряжении. Если захочешь – то и ночь. Ты встречала когда-нибудь рассвет на лондонской крыше? – спросил я, внимательно следя за её реакцией. Аврора рассмеялась, вроде бы совсем не заметив подтекст. -       Нет, конечно! Только на Астрономической башне. -       Мы поговорили о грустных делах, так давай говорить о радостных. Хочу услышать подробности вашей речной прогулки под дождём.       Мы до самого вечера не покидали парк, забыв обо всём, и это, наверное, стало причиной всех последующих событий. Моя паранойя молчала, охотничье чутье даже не подавало голоса и я наслаждался временем, которое проводил рука об руку с Авророй. Она слушала мою трепотню, рассказывала о своих спокойных, но всё же приключениях, делилась новостями астрономического мира и мы с ней полчаса провели за расчерчиванием песчаной дорожки подобием звёздной карты. А ещё моя муза поведала мне о проведённом в приюте времени и о том, как горячо приняли её воспитанники моей крёстной. Джейн благоразумно на это время отправила Бэт в отпуск и никто не мешал Авроре восстанавливать повреждённую собственной матерью уверенность в своих силах и талантах. Да, признание заслуг хоть как-то, но излечило раненное сердце Авроры, и она уже почти не переживала о том, что буквально сбежала из дома. Она всё время пыталась что-то сказать, а затем перескакивала на новую тему и меня уже всерьёз начало терзать любопытство. Что же такое важно собиралась сообщить мне эта храбрая женщина, и всё не решалась?       Когда над парком расплескался закат, оранжево-розовый и нежный, превративший озёрную воду в пылающую акварель, она всё-таки решилась. Дождавшись, когда мимо нас пробежит запыхавшаяся бегунья в наушниках, моя муза сделала то, чего я от неё не ожидал. Маленькая сумочка, расшитая цветами и птицами, раскрылась и Аврора вынула из неё продолговатую коробку из тиснёной бумаги. -       Это тебе, – просто сказала она, протягивая мне неожиданный подарок, и её пальцы мелко дрожали. Я молча принял коробку и открыл её, даже не представляя, что Аврора могла вручить мне с таким волнением. Она подарила мне зимний рассвет. Округлые, гладко отшлифованные сиреневые камни со сверкающими в глубине белыми звездами тянулись один за другим, соединённые серебряной основой. Браслет был слишком массивен и груб для женского запястья, но на мужском смотрелся бы изящно и легко. – Ты ведь любишь украшения, да? – с сомнением спросила Аврора, явно начиная беспокоиться. – Или я ошиблась и мне не стоило… -       Мы опять разминулись, как на Йоль, – проговорил я, касаясь кончиками пальцев гладких камней. – То, что я приготовил тебе, слишком массивно для передачи в парке и поэтому я хотел отправить это первого сентября грузовыми совами. -       Ты меня пугаешь! -       А ты меня радуешь. Наденешь? – с деланным смущением спросил я и Аврора облегчённо рассмеялась. Она осторожно вынула браслет из коробки и обвила холодным металлом моё правое запястье. Ещё немного, и я весь буду увешан драгоценностями, но, за исключением кольца Клиодны Бан, они все были важны для меня и дороги. Я отвёл в сторону руку, любуясь мягким переливом звёздчатых сапфиров редкого цвета. – Как сильно ты смутишься, если я скажу, что эти камни похожи на свет твоих глаз, когда я смотрю в них? Что они – зеркало, отражающее мою радость?       Я шагнул к Авроре, медленно и нежно обхватил её лицо ладонями и она подалась мне навстречу. Коробочка упала на землю, когда она коснулась моих плеч чуть дрожащими пальцами и мир замер, сосредоточившись в её сияющих глазах. Мне было плевать на всех, кто мог нас видеть или следить за нами, на всех подсылов и тайных шпионов, которые наверняка следовали за мной по пятам, но… Неурочная бегунья, внезапно резко изменившая свой маршрут и побежавшая обратно, не относилась к числу тех, кого я мог проигнорировать. Она сделала это в последний момент, а я… я не мог использовать магию в центре парка Виктории! Я резко опустил правую руку, создавая на ней невидимую броню и желая отпихнуть уже вплотную приблизившуюся к нам женщину, и ладонь тут же прошила боль. Я машинально сжал пальцы, локтем ударил нападавшую в лицо, заодно выдирая из её руки нож. Боль стала ещё сильнее, но зато убийца оказалась обезоруженной и я всем весом навалился на неё, сбивая на дорожку, а после, приземлившись сверху, со всей силы ударил в лицо, ломая нос и отправляя в забытье. -       Гилдерой! – Аврора бросилась ко мне, попыталась помочь подняться, но я остановил её. -       Не приближайся, мало ли.       Я бросил взгляд на засевший в прибитой насквозь ладони нож. Тяжёлый, старинный, и удивительно громоздкий, а ещё очень длинный. Я перевёл взгляд на свою музу и увидел, как на её платье расплывается алое пятно. Она была ранена…       Тело подо мной дрогнуло и начало подниматься, я тут же занёс руку, чтобы ударить вновь, но меня опередил невесть откуда возникший аврор, бросивший на женщину чары оглушения, а затем и кожаные путы, спеленавшие её как мумию. -       Простите, не успел, – откровенно виноватым голосом произнёс Деклан Коллинз. – Дайте вашу руку, я остановлю кровь. -       Не мне, сначала леди. -       Леди я ещё на бегу проверил и остановил кровь, рана поверхностная, – успокоил меня Деклан. – А вот у вас рука пробита. Вам надо к колдомедику! Мне вызвать дежурного специалиста Мунго сюда или… -       Или. Не стоит беспокоить лекарей, – я поднялся на ноги и, сцепив зубы, вынул из руки нож. – Держи. Тебе он нужнее. -       Шеф и Джон меня убьют, – пробормотал тот, жестом окутывая клинок розоватым маревом и покрывающая лезвие кровь перестала стекать по металлу, застыв в стазисе. Какие интересные чары! – Леди, вы в порядке? -       Как ни странно, да, – Аврора с непониманием переводила взгляд с меня на расплывшееся по платью багровое пятно. – Почему-то, даже боли нет...       Шок. Ничего, скоро на неё накатит так, что весь парк содрогнётся от страха и боли моей бедной музы. -       Может, к колдомедикам? -       Нет уж. Я позабочусь о леди и, если надо, подробно опишу случившееся и отправлю письмо Скримджеру. Вам не в чем себя винить, аврор, нападение было слишком неожиданным, а вы избавили нас от необходимости применять магию в центре Лондона. У вас, в отличие от двух праздных гуляк, есть на это право. -       Джон бы сразу эту тётку заподозрил, – скривился ирландец, – а я проморгал. Я сообщу вам о ходе расследования. Пожалуйста, не посещайте людные места в ближайшее время, мистер Локхарт, так у вас будет больше шансов отбиться с помощью магии. -       Постараюсь, – кивнул я, едва скрываю улыбку. Этот парень так старался подражать Джону… Интересно, чем мой друг его покорил? -       Леди, вас это тоже касается, – обречённо вздохнул Коллинз, поднял с земли связанную бегунью, и аппарировал, оставив нас вдвоём. Растоптанная коробочка жалко топорщила выломанные боковины. -       Аврора, – я прикоснулся к ней целой ладонью, и она вздрогнула. – Тебе надо к колдомедику. -       Я в порядке! -       Нет. И я – нет. Раны быстро вылечит бадьян, но мало ли, чем был вымазан нож? Вдруг мы сейчас медленно умираем и… -       Не пугай меня, – она едва не выронила свою дурацкую сумочку и подняла на меня взгляд. – Ты не можешь умереть по моей вине!       И я, и Деклан, да и она тоже поняли то, что не нуждалось в озвучивании – удар ножа предназначался ей, а не мне. -       И не умру, но провериться надо – яды разными бывают. Возьми меня за руку – Деклан накрыл нас чарами отвлечения внимания, и мы можем аппарировать прямо отсюда в безопасное место. Ты согласна? -       Конечно! – она вцепилась в меня изо всех сил, и я аппарировал прочь, унося с собой перепуганную музу. Через пару мгновений круговерти и дезориентации перед нами возникли небольшой уютный сад, полный цветов, одноэтажный просторный дом, и Джон, который сидел в садовом кресле с пивом и моей новой книгой. Ему хватило половины секунды, чтобы осознать наше с Авророй появление и то, в каком виде мы явились. -       Кто? -       Она, – кратко бросил я и Джон тут же подхватил Аврору на руки, после чего ринулся в дом. -       Делла! Помощь, быстро!       Из раскрытых окон донёсся стук, будто кто-то уронил что-то тяжёлое, а когда мы вбежали в гостиную, нас уже ждала Корделия с колдомедицинским саквояжем наперевес. -       На пол, – скомандовала она и жестом отодвинула в сторону заваленный нашей с ней писаниной стол. Мы научились делить его… Как только Джон уложил Аврору на пол, а Люччи торопливо подсунула ей подушку под голову, Корделия разорвала на ней платье и склонилась над раной, изучая её магией и проверяя на наличие ядов. – Чисто и неглубоко, к утру даже следа не останется, – успокоила она меня и занялась лечением. Я же, сидя на подлокотнике кресла, лил на пострадавшую руку настойку бадьяна, которую успел вытащить из её саквояжа. -       Деклан был прав, действительно – несерьёзная рана. Но – рана. -       Рассказывай, – Джон уставился на меня тяжёлым взглядом, от которого мне стало не по себе. Я кратко, исключая личное, пересказал ему случившееся и он вышел из гостиной. Корделия, закончив с Авророй, дала ей выпить успокоительное зелье. -       Полежи минут десять и можешь вставать. Конечно, на диване тебе было бы удобней, но я привыкла работать с пациентами, которые лежат на полу, в грязи или канаве, уж прости! -       Да нет, тут очень мягкий ковёр, куда там дивану, – Аврора нашла в себе силы пошутить.       Я ощущал лишь злость и гнев. Мне испортили свидание! Неизвестно кто и зачем испохабил самый романтичный и проникновенный момент моей жизни, навсегда окрасив в его в памяти кровью, вместо заката, и болью, вместо нежной страсти! Своими руками удавлю суку, кадык вырву и жрать заставлю. -       Гил! – окликнула меня Корделия. – Гил, отомри! Что б тебя, никогда у тебя такого зверского выражения лица не видела, даже когда ты мимо гонорара из-за ранения пролетел. -       Нашла что вспомнить, – поморщился я. – Глянь, сойдёт или ещё чем намазать? -       Сойдёт, – ответила она, осмотрев мою руку и слегка дёрнув бровью, когда заметила обхватывающий запястье браслет. – Выпей кроветворное и хотя бы несколько часов не напрягай кисть. Тебе повезло, удар не задел ни кости, ни сухожилия. Ну, я пойду, сварю кофе. Как раз этим занималась, когда вы появились!       И ушла вслед за Джоном, шурша юбками домашнего платья. Я спустился с кресла на пол и устроился рядом с Авророй. -       Это и называется «облом» в чистейшем его виде. Вот мы и посмотрели на крыши ночного Лондона! -       Думаю, у нас ещё будет шанс сделать это. Не в эти каникулы, так в следующие. Мы ведь сможем уехать куда-нибудь на Йоль? – спросила она, осторожно обхватывая мою ладонь пальцами и изучая полосу свежей кожи, которая должна была исчезнуть через пару часов. -       С удовольствием. -       Мне надо возвращаться, – прошептала моя муза, поднимая на меня взгляд. – Ты сможешь починить моё платье? Боюсь, я даже с новой палочкой сейчас не справлюсь с магией! -       Не уходи. -       Что? -       Останься. Я хочу знать, что ты в безопасности, а местонахождение этого дома известно лишь трём людям. Ты – четвёртая. Я не хочу отпускать тебя в Хогвартс, пока авроры не разберутся с этой непонятной убийцей, пока не проверит всё и вся. Я не смогу отправиться вместе с тобой в школу, а оставлять в одиночестве после такого… -       Хорошо, – Аврора попыталась приподняться и я помог ей сесть. – Я останусь. Если это, конечно, никому не помешает, вы же…       Я понял, что пришла пора объясниться. -       Как ты знаешь, мы давно знакомы с Джоном и, признаюсь честно, дружим с первого курса, – начал я, обнимая свою музу за плечи. – Люччи служит нам обоим, потому что Джон – мой друг и всё, что у меня есть, я готов отдать ему без остатка, как и он мне. Этот дом в равной степени принадлежит нам обоим, потому что каждому магу надо где-то жить, а это место было создано для того, чтобы служить самым надёжным убежищем и логовом! Я уже давно предлагаю Джону поставить поперёк гостиной стенку, чтобы им с Корделией не мешали мои ночные приступы вдохновения или желание заняться перестановкой мебели в пять часов утра, но он не хочет портить наведённую Люччи красоту в гостиной. Корделия тоже против, ей нравится, когда мы оба «под присмотром». Джона она любит, а меня лечит едва ли не с самого начала моей карьеры охотника. Она несколько раз вытаскивала меня с того света, держала в руках мои лёгкие, печень, позвоночник и, кажется, даже аппендикс. Теперь в её руках сердце Джона и я уверен, что это будет очень надёжнее хранилище для этого нежного органа! -       А ещё Корделия – семейный колдомедик Генри Поттера. -       Ага. -       Я не стану спрашивать об этом, кажется, мне и так известно чуть больше, чем следует. Я... ценю это доверие, Гилдерой. Но мне ужасно неловко за то, что в качестве приветствия я испачкала твой ковёр своей кровью. -       Он к этому привык, я и сам не раз поступал с ним подобным образом. Тебя не станут искать твои подружки? -       Я сказала, что могу не вернуться на ночь в замок, – честно ответила Аврора и я едва не захлебнулся одновременно от двух разнонаправленных чувств – от безумной радости и сжигающей душу ненависти к тому, кто испортил мне свидание! Спать с женщиной после столь ужасных событий – форменная безвкусица, попахивающая старой доброй тактикой ковать железо, пока оно слепо от огня и ничего не видит. -       Люччи! -       Да, мастер Рой? – моя фэйри робко сунула нос в гостиную, перебирая лапками складки платья. -       Добудь для Авроры всё, что может понадобиться леди. Вряд ли ей понравятся мои пеньюары. И не забудь про щётку для волос! -       Да, мастер! Я сделаю всё, чтобы порадовать тёмную мадам! – Люччи затрепетала ушками и с громким хлопком исчезла, оставив нас наедине. -       Добудь? -       Я не держу у себя женские вещи «на всякий случай». Ты – первая, кого я привёл сюда, – честно ответил я. Аврора замерла, а затем вдруг рассмеялась. -       Это всё настолько странно, что я даже не могу в это поверить! Я хочу задать тебе множество вопросов, но большинство из них так неуместно, что предпочту просто наслаждаться происходящим. -       Ты хочешь узнать, почему при том безумном количестве любовниц, которые у меня были и которых мне приписывает молва, никто и никогда не посещал мой дом? -       Хочу, но лучше я спрошу, почему здесь я! Аврор Коллинз был прав, ранение несерьёзное и мы действительно могли обратиться к колдомедикам в Мунго, а не волновать твоих друзей понапрасну… -       Потому что я влюблён тебя. Влюблён так, что помню все наши прогулки по Хогвартсу, поездку на остров Шеппи и сигналку под моими ботинками. Потому что я хочу, чтобы ты увидела мой дом, сад Люччи, Джона и Корделию и то, как я живу, когда возвращаюсь в Англию. Я хочу, чтобы ты окончательно решила – согласна ли ты стать частью того, что дорого мне так же, как магия и собственная жизнь. -       Людей без связей не бывает, а ревновать к друзьям – глупо. Особенно к таким, как Джон, его невеста и Генри Поттер, – Аврора протянула руку, отвела с моего лица прядь волос и осторожно прикоснулась губами к щеке. – Если бы я не хотела того, что ты описал, если бы я не была серьёзна. то никогда бы не согласилась на то февральское свидание. И не боялась бы того, что я тебя… разочарую.       Я прижался лбом к её волосам и тихо засмеялся. Этот разговор пах кровью и страхом, но в то же время он был настолько искренним и чистым, что мне хотелось продлить его до самого утра, но... нет, это было невозможно. В этот день всё было против меня, разве что Смерть решила сыграть на моей стороне и поэтому не пришла за Авророй. Рыжеволосая добрая смерть...