Клинок и перо

-       Маггла под Империусом, вот что это было, – начал Джон, когда поздний ужин и свежий кофе были усвоены, а беспокойство хоть немного улеглось. – Кто-то следил за одним из вас, а потом подослал её, снабдив орудием убийства. Для обычных магов нож нетипичен, почти все всегда хватаются за волшебную палочку, но подонки из Лютного, контрабандисты и наёмники любят использовать его. -       Вот только обычным ножом не станет размахивать даже самый нищий охотник! – скривившись, заявил я, подливая себе в кофе половину флакона с тоником. – Это всё равно, что бегать с кухонным тесаком! -       Нож явно старинный, наверняка непростой, да ещё и со вставками из орихалка на рукояти, так что Деклан попробует найти его владельца. -       Его ведь не накажут за то, что он не успел остановить ту женщину? – спросила Аврора, отвлекаясь от выбора между двумя видами пирожных. – Она кинулась к нам в самый последний момент, я вообще не успела понять, что происходит! -       Не накажут. Шеф бывает жестоким, но он не идиот и не самодур. Мы привыкли к магии, обычные убийства стали редкостью, – ответил мой друг и я заметил, как дёрнулась его рука, когда он машинально попытался прикоснуться к пробитому некогда боку. Да уж, его самого сажали на клинок и только чудо помогло ему выжить. -       Память маггла очень сложно прочитать с помощью легилименции, велик риск мозгового кровоизлияния– протянула Корделия, тоже страдая от тяжкого выбора. Пирожных было много, а талию хотелось сохранить тонкой. Мне понравилось издеваться подобным образом над близкими мне женщинами, и я с удовольствием наблюдал за их муками. Я-то сладкое не ел! – Это могло быть идеальное убийство. Не удивлюсь, если после смерти Авроры та женщина должна была убить саму себя. -       Именно. Ей было приказано перерезать себе горло. Легилименты и допрашивающий её аврор смогли вытянуть из неё только эти сведения, а после пришлось стирать ей память и оставлять в том же парке под надзором. Посмотрим, кто вернётся к ней и либо попытается проверить, что она помнит, либо убьёт, чтобы избавиться от свидетеля! -        Её станут охранять? -       Нет. Пусть и под Империусом, но эта женщина пыталась убить леди. Леди с Орденом Мерлина. За её жизнь никто не даст и кната, – равнодушно пожал плечами Джон. – Даже закон не защищает магглов в подобном случае. Конечно, это могут попытаться использовать против нас журналисты из числа тех, кто фонтанировал подозрениями в оправданности палочек для сквибов, но так даже лучше – будет кого трясти в поисках источника информации. -       Что Руфус? -       В бешенстве. Обещает надеть на тебя ошейник и держать при себе, чтобы ты опять не влип куда не надо. -       Фу, какая пошлость! А у господина Главного Аврора извращённые вкусы! Желать видеть у своих ног другого мужчину, да ещё на поводке… в какую ещё сторону повернёт его богатая фантазия? Кожаные ремни, кляпы, намордники? Могу посоветовать ему отличный клуб садомазохистов, где он легко найдёт себе партнёра для ролевых игрищ, а я в этом участвовать не желаю! -       Уже нашёл. Они с Фаджем сейчас наверняка друг друга всячески… кхм, – Джон покосился на навостривших ушки женщин, но докончил: – … радуют и удивляют. Деклан сообщил, что Министр прискакал к шефу, едва не роняя котелок, и с ходу устроил скандал, а потом они выгнали всех, заперлись и вот уже второй час из-за двери доносятся странные звуки, грохот мебели и вопли шефа. Он, когда переживает, очень противно кричит. Душевно так. -       Мы слышали, – переглянувшись, хором заявили дамы, которые были свидетельницами неистовых вспышек бессильной ярости Руфуса, когда мы с Джоном оба отлёживали бока в Больничном крыле. Представляю себе, чего они наслушались… -       Джон, пусть ещё раз проверят нож. Когда я пытался его отбить, то создал кратковременную магическую броню на ладони, благо что это незаметно для магглов и не нарушает Статут. Но он разбил броню так легко, будто её не было! -       Я передам это Деклану. -       Почему аврор Коллинз сообщает тебе служебную информацию? – задал я давно мучающий меня вопрос, добавляя в кофе немного огневиски, пока Корделия занята и не видит мои художества. -       Не всю, а только ту, что касается тебя и Гарри. А вообще, – Джон неловко потёр затылок, – я просто разок вступился за него, а он это как-то слишком близко принял к сердцу. -       Ну-ка! -       Да ничего особенного. Парни просто решили над ним подшутить и во время перерыва, когда мы жрали, вручили ему вместо пайки собачий корм! Я отобрал и съел его сам, потому что в нашей группе есть и будет только один пёс – я.       Рука дрогнула, и я плеснул себе куда больше огневиски, чем хотел. -       Понятно… сухой корм был или консервы? -       Консервы. Сам знаешь, они вкусные. -       Простите? – голос Авроры полнился непониманием. -       Мы их жрали с Роем как-то, когда другой еды не было, – просто ответил Джон и, устав наблюдать за пантомимой двух мятущихся женщин, разделил пирожные на две равные части и поставил перед каждой по тарелке. -       Зачем вообще надо было так грубо шутить над своим сослуживцем? -       Она не знает? – удивился Джон. -       Неа! -       Аврор Коллинз – вервольф. Тот самый, которого Рой размотал по зиме из-за происков Люпина. Теперь служит у нас.       Аврора оторвалась от тарелки и медленно повернулась ко мне, наверняка вспоминая, в каком виде я вернулся с той памятной драки и что именно Деклан летом пришёл защищать школу. Она была прекрасна. Люччи расстаралась и добыла для неё муслиновое летнее платье с узором из цветущего папоротника, а для волос принесла два резных гребня куда больше подходящих для Авроры, чем простые шпильки. -       И его так просто приняли на службу?! -       Не приняли, а восстановили. Просто раньше Коллинз служил в Ирландии. Без Роя, который подал эту идею шефу и меня, согласившегося присматривать за ним, парня ждало бы не самое лучшее будущее. Так что содействие Деклана – простая человеческая благодарность. Ну, и немного волчья. -       А ещё это странные мужские взаимоотношения, в которых я ещё лет пять назад отказалась пытаться разобраться, – добавила Корделия, с укором глядя на то, как я пью кофе. Она всё же заметила мои манипуляции! – Хотя, эти самые взаимоотношения бывают довольно забавными, особенно когда Северус Снейп мечется по школе в похмельном виде и не знает, что ему делать – варить зелья для выздоровления двух раненых героев, пытаться придушить их подушкой, снова пить, присматривать за детьми, прекрасно справляющимися и без его участия, или пытаться убить лорда Блэка, а потом снова пить. -       Ага, бывают, – кивнул Джон. – Только вот это нехорошее слово «герой» к нам никаким образом не относится. Это служба. -       И контракт! – весело добавил я, косясь на кофейник, в котором ещё оставалось амброзии на одну чашку. -       И паритет выбора лучшего варианта из худших. -       А какой выбор придётся делать теперь? – Аврора в упор посмотрела на моего друга. – Гилдерой рассказал мне, что ждёт Хогвартс. Я знаю, что ты не можешь раскрыть мне ничего важного, но между чем и чем конкретно придётся выбирать теперь? -       Как всегда – между смертью от старости и смертью от удара в спину, – не поведя бровью ответил Джон и это было самое точное описание сложившейся ситуации, какое только можно было уместить в одно предложение. -       Ну, лично я предпочту умереть престарелой дамой на ворохе ингредиентов рядом с кипящим котлом, и поэтому не успевшей на семейный ужин. Заодно и поминки сразу можно будет справить, – легко и почти беззаботно ответила Корделия, ковыряя ложечкой то пирожное, которое очень хотелось съесть, но которое уже не лезло в переполненный желудок. – А для этого мне надо будет как следует поработать и наварить цистерны две зелий. Кстати, Гил – ты пьёшь отвар костяники? Джон мне рассказал о твоём шотландском марафоне. Не рановато ли? -       Я пью всё, что нужно, что можно и что хочется! – ответил я, салютуя ей чашкой. – Мои прекрасные ноги достойны только самого лучшего – крепких костей, сапог из кожи саламандры и шёлковых брюк. А марафон был вынужденной мерой, порождённой нелюбовью шотландцев к охотникам! -       Какой удар по твоему самолюбию… -       Почему же? В меня не кидались камнями и оглушающими заклинаниями, так что, можно считать, моё обаяние опять сработало мне на руку. Кого другого люди из клана Данбар могли и оглоблей приласкать, а на меня лишь косились, да шипели в нецензурной манере. Так что моё самолюбие не только не пострадало, но и было нежно оглажено суровыми шотландскими руками. В метафорическом смысле, конечно, – ответил я, разглядывая пустую чашку. Кофе опять кончился раньше, чем я успел им насладиться, но сопящая рядом со мной невидимая Люччи не оставляла надежд на то, что я смогу выпить ещё одну чашку. Опять ворчать начнёт, перестраховщица!       А потом, уже около двух часов ночи, когда все нервы были успокоены, а сладости героически поглощены, мы разошлись. Я отвёл Аврору в свою спальню и, захватив несессер с щётками для волос, заявил ей: -       Располагайся и отдыхай. Люччи уже подготовила для тебя постель. -       Ты… уходишь? – спросила она одновременно и удивлённо и, кажется, даже немного испугано. -       Тебя сегодня пырнули ножом, вместе с чаем в тебе плещется два фиала с успокоительным зельем, ты узнала много не самых приятных новостей и самое верное решение в данном случае – это воспользоваться моей кроватью по её прямому назначению, то есть просто закопаться в подушки и уснуть, – честно сказал я. – Так что не думай лишнее, а просто отдыхай. Осталось всего несколько дней каникул, когда ещё выдастся такая возможность? -       А когда я ещё смогу провести с тобой так много времени? – Аврора подошла ко мне и осторожно взяла за руку. -       Выходные. Каникулы. Этого мало? – я перехватил её ладонь и нежно сжал тонкие пальцы. Я не издевался над ней, мне на самом деле было любопытно узнать это и понять, насколько сильно изменились желания Авроры за два месяца разлуки. Она могла сказать одно, а потом решить другое, это было обычно для всех людей. -       Сейчас мне кажется, что да. А ещё кажется, что… – она усмехнулась, – … что что-то идёт не так, потому что не соответствует известным мне этапам развития отношений, а потом я вспоминаю о своём куцем и не самом приятном опыте и о том, что большую часть знаний и вовсе почерпнула из книг. Это глупо, да? -       Нет, – я покачал головой. – Я могу остаться и всё будет как в самых прекрасных и романтичных порнографических романах. -       Романтичная порнография? – она с сомнением посмотрела на меня, а потом фыркнула. – Чарити, кхм, более подробно ознакомила меня с этим понятием. Я сомневаюсь, что такое возможно. -       Возможно. Поверь мне, – я многообещающе подмигнул ей, и она засмеялась, утыкаясь лбом мне в плечо. -        Верю. А ещё я знаю, что ты прав, потому что я действительно устала, я хочу спать несмотря на то, что привыкла бодрствовать именно ночью, но… мне кажется, что если ты уйдёшь, то что-то важное прекратится. Как будто весь этот чудесный день окажется или сном, или какой-то обманкой, и всё потому, что он не закончился так, как вроде бы положено заканчиваться. -       Неправда, – я отбросил несессер на туалетный столик и обнял Аврору. – Каждое событие оставляет след, как стежок на вышиты тобой перчатках. Просто ответь сама себе – ты хочешь, чтобы я остался с тобой, и ты уснула в безопасности, или чтобы мы не спали до рассвета. То есть, до того момента, как тебя не вырубит от усталости и переизбытка эмоций. -       Это было бы ужасно! – засмеялась она. – Как представлю… Нет! Даже представлять себе такое не хочу. Ты прав, Гилдерой. Я хочу, чтобы ты был рядом. Это не слишком эгоистичное желание? -       Нет, это очень понятное желание, – проговорил я и вытянул гребни из её волос, выпуская на волю тёмно-каштановую волну. – Я посижу с тобой, пока ты не уснёшь, а затем отправлюсь писать письма Скримджеру. Не самая лучшая альтернатива твоей компании, но от Главного Аврора никуда не деться!       Через двадцать минут моя муза уже спала. Она долго смеялась над той ночной рубашкой, которую ей принесла Люччи, потому что «она роскошней всех моих платьев, нельзя спать в таком великолепии», но приняла её и долго любовалась пеной светлых кружев. Аврора спала, а я осторожно высвобождал свою ладонь, которую она крепко держала, и смотрел на то, как завлекательно смотрятся её волосы на моих подушках. Мне нравилось то, что я видел.              Утро встретило меня за упаковкой последней коробки. Утро и Джон. -       Судя по всему, ты не ложился и опять не спал. -       Ага. Переписывал отчёт для Руфуса и занимался подготовкой к новому учебному году в Хогвартсе, – я наложил на коробку ещё один слой транспортных чар и уселся прямо на неё, проверяя крепость. – То, что я хочу сделать, потребует денег, а изымать средства из Гринготтса не самое разумное решение, я уверен, что об этом тут же станет известно. Гоблины любят сливать подобную информацию! -       Продаёшь головы? – понимающе спросил Джон, оглядывая подвал. Просторный, немного мрачный, он совершенно преобразился. Там, где раньше располагались подставки с моими трофеями и ящики с ненужными, но ценными вещами, теперь разместилась небольшая лаборатория Корделии, отгороженная стеной, в другой половине – не до конца оборудованный тир. Джон не успел собрать подставки и настроить механизм для мишеней. -       Ага. Не зря же я их добывал, пришло их время! – я откинул с лица волосы и тоже осмотрел место, которое не узнавал, которое было мне чужим, но… приятным. – А ещё я всерьёз хочу найти архитектора для башни. У меня есть желание выжить, а значит, придётся выполнять данные самому себе обещания. -       Это радует. У меня такое же намерение, – согласился со мной Джон и подошёл ближе. – Я сегодня отправлюсь с Гарри и Маркусом на озеро Алсуотер, пока это ещё возможно, им нравится укрощать старую лодку. Не хочешь с нами? -       Хочу, но не могу. Надо подготовиться, выполнить один небольшой заказец перед тем, как я опять почти на год забуду об охоте, накупить средств для волос, чтобы не гонять Люччи… Вряд ли мы сможем даже провести последний день каникул вместе, но первый выходной – наш! -       Обязательно. А теперь пошли завтракать и обсуждать ту жопу, в которую мы опять открыли двери. Что-то мне не хочется откладывать это на потом. Ты сказал Авроре, что вернёшься в Хогвартс? – спросил у меня по пути на кухню. -       Нет. -       Какого хера, Рой?! -       Потому что она не сможет скрыть радость от того, что я буду рядом с ней, и это поймут все. Я не до конца уверен в Снейпе, – начал объяснять я, доставая посуду. – Дамблдор вёл переписку, пусть и подконтрольную, но ему удалось отправлять некоторые письма незаметно. В теории, Снейп, узнав о Турнире и возвращении Альбуса, может не выдержать и  написать ему о том, что я продолжу топтать камни Хогвартса своими каблуками, и тогда пропадёт эффект неожиданности, а старый мудень получит шанс переиграть свои планы. И он сможет, паук рыжий, чтоб его докси драли, придушивая старой шторой. Вот и приходится осторожничать. -       Ясно, – Джон занялся кофе. – Значит, будешь темнить до последнего. -       Да я и контракты подпишу в самый последний момент. Скажу больше – кроме нас двоих, рунеспура, Вальтеофа и Блэка о моём возвращении не знает никто. Ну, Гарри в курсе, но он не станет болтать. Сиятельный лорд тоже пребывает в безызвестности, но оно и к лучшему – тем ярче будет счастье от моего прибытия. В этот раз я получу все приличествующие мне овации. -       Правильно, – согласился мой друг, колдуя над огнём и добавляя в кофе мускатный орех. – Они должны знать, кому обязаны. Знать и помнить. -       О, в случае Люциуса это будет нетрудно. Если бы мы не узнали о Турнире заранее, то он, как директор школы, вляпался бы в дерьмо под названием «Неловкость», а английские джентльмены очень не любят подобное. Гостей из других школ надо кормить, а бюджет на год уже расписан. Их надо где-то селить, а в замке до сих пор проблемы с жилыми помещениями. Представляешь, что выкрутил Альбус? Он договорился с Максим и Каркаровым, что те прибудут со своим жильём. -       Едрить! – Джон дёрнулся и сыпанул слишком много муската. – Чего?! -       Делегации от Шармбатона и Дурмстранга не будут размещены в замке, и это несмотря на то, что обе приглашённые стороны направили немало средств на организацию Турнира. Я вообще не понимаю, куда делись деньги! В Хогвартс же не поступило ни кната! Первый тур – это драконы и его нельзя уже изменить. Транспортировка, кормёжка, обеспечение безопасности, содержание драконологов… кстати, тварей доставят не с гебридских островов, а из Румынии! Понимаешь, кто тогда прибудет в окрестности замка? -       Чарльз Уизли. -       Да, Чарльз Лестрейндж, – я оскалился, засыпая в сковороду к мелко нарезанному мясу горсть нашинкованной морковки и молодую картошку. Просто, сытно и то, что надо, чтобы прыгать до самого вечера. – Хитро придумано, да? В общем, с первым туром понятно, но второй? А третий? Нет-нет, там не всё так уж чисто с деньгами, плюс не забывай про основной приз – тысяча галлеонов. Деньги большие, но не сказать, что такие уж огромные. Это меньше годовой зарплаты того же Артура Уизли, на приз за победу в смертельно-опасном предприятии не похоже. -       Насколько я знаю охотничьи расценки, у вас гонорар за более-менее толковое задание начинается с пары сотен галлеонов. То есть приз – это охотничья плата за пару месяцев не очень опасной работы. -       Правильно, – кивнул я, помешивая наш завтрак. – Да, мы сами покупаем экипировку и зелья, оружие и прочее, и чистая прибыль оказывается много меньше озвученной суммы, но… Всё равно мало! И опять же – огонь, вода и инициация. -       Грэй обещал придумать, как испакостить второй и третий туры, чтобы нарушить систему испытаний. Я слышал, как он обсуждал это с шефом, когда заглянул в Аврорат выписывать себе новую форму. Сам понимаешь, разговор этот они вели при мне нарочно. -       Одни шпионы и интриганы кругом. Хорошо, что мы не такие! – засмеялся я. – Я боюсь, что у Дамблдора есть план того, как заставить Гарри принять участие в Турнире. Надо придумать, как обезопасить нашего маленького рыцаря. -       Забрать из школы на сутки, в течение которых будет проходить регистрация участников? -       Не вариант. Будет заключён магический контракт, и кто-то может найти способ, как навесить на Гарри обязательства без его желания. И без его присутствия! Есть способы, Джон, тем более что Гарри – несовершеннолетний, а значит не имеет юридического права выбора. Если бы это было не так, никто бы не смог заставить его отправиться в Хогвартс даже после смерти подписавших контракт Лили и Джеймса. -       Пусть в этом Турнире участвует кто угодно, но не он. Мало того, что это смертельно опасно, так ещё и может исказить и без того искажённое пророчество, сместив фокус с Сириуса на мальчика! – Джон снял кофе с огня и начал разливать по чашкам – по большим, вместительным, совсем не похожим на изящные напёрстки. – Ни за что, Гарри эта дрянь не коснётся! -       Ну, для этого я и возвращаюсь в Хогвартс. Джон, в отрыве от Гарри тот же Дамблдор мне глубоко побоку. Но! В замке будет находиться наш новоявленный братишка, там остаётся моя муза, плюс не стоит забывать о Снейпе, в которого я вложил столько сил и средств, что сам себе удивляюсь. Я не хочу, чтобы опростоволосившийся интриган похерил все мои страдания! -       Средства? Ты что, за собственный счёт обновил слизеринскому монаху весь гардероб? -       Нет. Я купил хрустальный колпак и редкие розы для подарка, который прислал ему из Германии. Подарок, кстати, я сутки добывал и даже попортил о него броню, пришлось доплачивать за срочность починки. А он, стервец, так мне ничего и не ответил. Я послал ему шесть писем. Шесть! А в ответ – тишина. Как думаешь, мне следует наказать его, когда я вернусь в школу? -       По всей строгости морального закона, – фыркнул мой друг, отбирая у меня лопатку и раскладывая еду по тарелкам. – Если когда-нибудь я вырвусь с улицы и займу хоть сколько-нибудь значимый пост в Аврорате, то надавлю на Визенгамот и пропишу в «Уложении» самое суровое наказание за пренебрежение твоей персоной. Снейп в край охерел, если не ценит твоё внимание. -       И я про то же! А почему ты мне положил больше? – я тут же поменял тарелки. – Ешь давай, старшенький. -       Мне нравится, как ты об этом говоришь, – усмехнулся Джон, довольно щуря глаза. -       А ты не представляешь, как мне нравится это произносить! – я расплылся в широкой улыбке и изобразил придворный поклон. Жизнь всё меняла, мы сами менялись! Служба, книги, женщины, долги и обязательства, связи и цепи, охоты. Память, дурное прошлое и зыбкое будущее, но всё равно мы были вместе. Я и Джон. И Гарри… -       Мастер, я немного не поняла, что мне стоит делать… – Люччи растеряно переводила взгляд с багажа на меня и обратно. Шотландский поздний вечер был прохладным и тихим, я бы даже сказал – нежным. Высящаяся перед нами громада древних камней и тёмной истории, сплётшаяся в образ величественного замка, мягко светилась тускловатым светом сквозь стрельчатые окна и манила меня к себе. Замок хотел, чтобы я вернулся. Жадный какой! Меня все хотят, да толку-то? -       Ты незаметно переместишь багаж в комнаты, которые вновь стали моими, а потом найдёшь меня и станешь незримо присутствовать рядом. Помнишь, как ты по весне охраняла меня от слежки местных домовиков? – Я погладил мою фэйри по голове, стараясь не сбить кружевную наколку. Люччи сегодня была прелестна – шёлковое цветастое платье, белоснежный кружевной передничек и испуганно округлённые глаза. -       Вы снова решили спасти этот замок? – спросила она и вздохнула. – Вы и так отдали ему много крови! Если бы не приказ мастера Джона следить за юным воспитанником, то я бы все дни и ночи провела возле вас, пока ваши кости срастались. Я… я боюсь, мастер. Почему вы не сказали раньше, куда мы отправляемся? -       Именно для того, чтобы ты не боялась. Моя дорогая Люччи, – я присел на корточки и взял домовушку за лапки. – В этом году тот самый волшебник, который зимой пытался убить нас с Джоном, попытается навредить ещё и Гарри. А ещё кто-то неизвестный, как ты помнишь, пытался лишить меня моей леди. Я не люблю, когда у меня отнимают то, что я только-только начал считать своим, и это касается всего – людей, вещей и… должности, на которую после меня взяли не кого-то достойного, а старого садиста-параноика, оскорбившего мою драгоценную Джейн, навредившего Джону и пытавшегося натравить оборотней на магов. -       Немыслимо! – возмутилась она. – Единственный, кто достоин после вас занимать место преподавателя ЗОТИ – это господин Главный Аврор, но он слишком важная персона, чтобы преподавать! О, теперь я понимаю, мастер. Это действительно недопустимо. Я сделаю всё, как вы скажете. А замок впустит меня? -       Да, дорогая моя. Тебя – впустит. Ну, а мне пора добраться до директорского кабинета. Первые студенты уже входят в замок. Не стоит затягивать, не то опоздание Люциуса станет слишком… двусмысленным!       В этот раз мы проникали в Хогвартс не через главные ворота. Я слишком хорошо знал тайные ходы замка, чтобы делать это в лоб. Пока Люччи перемещала багаж, я спустился в один из обезвреженных ещё в июне тоннелей и вошёл в школу недалеко от одной из василисковых лазеек. Ещё несколько минут бега – и я уже входил в обитель Малфоя. Как мы и договаривались, он находился в одиночестве и его волнение выражалось в том, что он крепче обычного сжимал набалдашник своей трости. -       Значит, Вальтеоф не шутил. Ты действительно решил вернуться. Сам, – протянул он, смешивая облегчение, удивления и злорадство. Последнее относилось не ко мне. -       Наш владетельный граф не любит шутить. Контракты? -       На столе. Вычитывай, подписывай и готовься к шторму. Не знаю почему, но после трёх часов крика и траурных стенаний, ни один преподаватель не отозвал свой контракт, а Батильда Бэгшот и вовсе расцвела майской розой. Как же, такое историческое событие... Признаюсь честно, если бы Вальтеоф две минуты назад не сказал мне, чтобы я не торопился спускаться вниз, а дождался тебя, то я уверовал бы в то, что преподаватели решили зарезать Альбуса прямо во время Праздничного Пира! -       Фи, он слишком стар и дурен собой для жертвы. К тому же – не девственник! – отмахнулся, вычитывая составленные Вальтеофом тексты. Расстарался граф, ничего не скажешь. Даже сверх обещанного одарил! -       Я считал, что это правило касается лишь женщин! -       Мужчин тоже можно использовать, но здесь есть нюансы. Понятие порока в отношении нашего с тобой пола немного иные, чем для прекрасных дам. Так, а это что? Мне не нужны все родственники, только кровные! -       А как же твоя крёстная? – удивился Люциус и я понял, что Вальтеоф думал в том же ключе. Идиоты! Здесь будут французы, ей нельзя сюда – покалечит, а потом Грэй отмазывать её станет. Разве что рядом с ней всё время будет находиться какой-нибудь сдерживающий фактор на двух ногах в виде Бэт или Галахада… -       Ладно, сойдёт. Всё в порядке, всё соответствует договорённостям. Жильё, жалованье… Ого! А статья расходов на организацию школьных торжеств даже больше, чем я надеялся. Вальтеоф что, кого-то из соседей разорил в грабительском набеге? -       Получил компенсацию из той же Франции за вторжение на его территорию. -        А следом её получил я. Раз, два, три, Моргана – защити! – Я поставил свою настоящую подпись на всех трёх контрактах, и они тут же разделились – мои копии в одну сторону, копии Люциуса – в другую.       Замок вздрогнул. Ощутимо, явно, даже Малфой это заметил! Твердыня вскинулась, словно ликующий ребёнок, дождавшийся очередного меткого броска от загонщика любимой квиддичной команды. Сверху, со второго этажа, раздался испуганный женский восклик и я понял, что Нарцисса тоже здесь. Вот ведь! Что, Люциус настолько боится за супругу, что не смеет оставить её вне защиты Хогвартса? С другой стороны, пока он тут будет бодаться с иностранцами, Нарциссу может взгреть Сириус за ту выходку с побегом, да и Неназываемый где-то кружит, аки муха над дерьмом… -       Нам пора. Дольше задерживаться нельзя, – ровным голосом ответил Малфой, хотя ему явно было не по себе. Выражение воли Хогвартса никого не может оставить равнодушным. – Если мы продолжим тянуть, то дети взбунтуются. Они уже здесь. -       Идём, Люциус. Сиятельный лорд и лучший охотник сделают этот вечер незабываемым! – улыбнулся я, поправляя перстни. Началось!       Подслушивать – нехорошо, но как бы ещё я выбрал лучший момент для своего появления? Праздничный ужин в честь наступления нового учебного года был ни хера не праздничным. Унылым он был и тревожным. Дети молча давились угощением, первокурсники, явно непонимающие что к чему, жались испуганными мышками и боялись оторвать взгляды от тарелок. Гарри и его друзья сидели за гриффиндорским столом с видами партизан, готовых выйти на тропу войны, и больше всего мне не нравился взгляд Гермионы Грэйнджер, которая явно была готова выкинуть какую-нибудь глупость в стиле ирландских террористов, в логово которых заглянул английский радикал-традиционалист. Глаза сверкают, волосы пушатся, ещё немного – и станет копией боевого одуванчика Данбар, которая с самым зверским видом расчленяла куриную ногу ножом без помощи вилки. Преподаватели же… Пятеро волшебниц словно наглотались успокоительного и вели себя как деревянные манекены. У Флитвика стояли дыбом волосы. У Маккошки тряслись руки. Помона чаще обычного прикладывалась к кубку, в котором явно плескалась не вода, а Северус… О, он держал себя в руках, был бледен, носаст, высокомерен, но я видел, как у него дёргается веко, а по нашей с ним связи до меня долетали паника, злость и отчаяние. Батильда Бэгшот и Кеттлберн ожидаемо отсутствовали, так как одна была слишком стара для подобного испытания, а второму не было до него никакого дела. Два виновника столь напряжённой обстановки с самым невозмутимым видом вкушали незаслуженный ужин, и если Дамблдор жрал молча, то вот Грюм смел что-то вякать Снейпу, от чего веко у моего Чёрного Принца начинало дёргаться ещё заметней. Ничего, ему недолго осталось мучиться из-за Грюма. Скоро он начнёт мучиться из-за меня! -       Мистер Локхарт, прекратите так жутко хихикать, вас могут услышать, – Баннах Мактавиш, весьма удивлённый моим возвращением, попытался призвать меня к хотя бы внешнему соблюдению приличий. -       Ничего не могу с собой поделать, – шёпотом ответил я, отрываясь от маленького, размером с галлеон, одностороннего окошка в двери, которое наколдовал ради подсматривания. Подслушивать мне помогала чуть-чуть, на волосок, приоткрытая створка. – Мистер Мактавиш, это зрелище лучше, чем постановка «Макбета» в Ковент-Гардене под руководством Бернарда Хайтинка! Какие страсти, какой накал! Я готов ворваться и завалить всех цветами за прекрасную игру. Но сначала должна выступить прима этого вечера… Сверкающая сереброволосая звезда в одеянии изо льда и гордости! -       Тише, мистер Локхарт! И подвиньтесь, мне тоже интересно.       Наконец, Люциус прекратил томление детей в соку из их страхов и сомнений – он поднялся со своего стула и редкие шепотки тут же стихли. Все студенты так резко повернулись к нему, будто репетировали это согласованное движение месяцами. -       Студенты, позвольте отвлечь вас от ужина и сделать небольшое объявление. В этом году в Хогвартсе состоится знаменательное событие, которое в силу ряда причин долго держалось в тайне. В течение получаса экстренный выпуск «Ежедневного Пророка» известит об этой новости всех жителей нашей общины, ну а вы узнаете о ней в числе первых, за исключением организаторов и причастных лиц, конечно. Через два месяца в Хогвартс прибудут делегации от европейских школ Магии, Чародейства и Волшебства – Шармбатона и Дурмстранга – для того, чтобы принять участие во вновь возрождённом Турнире Трёх Волшебников, который будет проходить здесь, в нашей школе.       Студенты молчали. Нет, кое-какие выкрики вроде: «Чё, какой турнир?» и «Нахрена нам лягушатники с бошами?» слышались, но быстро стихли. Люциусу позволили продолжить. -       Так как это международное мероприятие, то мистер Дамблдор, как один из организаторов, примет участие в налаживании отношений с нашими соседями из-за пролива. Он является приглашённым гостем и все его силы будут направлены на безукоризненное проведение Турнира рука об руку с Бартемисом Краучем, главой Отдела международного магического сотрудничества и, разумеется, нашим Министром. Думаю, в этом учебном году Корнелиус Фадж станет частым гостем в Хогвартсе. -       Уже неплохо, – раздался тонкий голосок Луны Лавгуд. – Он милый.       Надо будет обязательно сообщить об этом дядюшке. Какими только эпитетами его не награждали благодарные маги, но вот подобный, кажется, был адресован ему впервые! -       Во всём остальном школьная жизнь не претерпит изменений. Занятия будут проходить в штатном режиме, работа клубов не будет ничем ограничена, соревнования школы по квиддичу также продолжатся.       На этих словах Дамблдор удивлённо вскинулся. Он что, хотел отменить его на целый год? А за хера?! Участником турнира станет только один студент из Хогвартса, а туров будет всего три и расписание игр легко подвинуть в случае накладки. -       После прошлогоднего инцидента с поломкой зрительской башни, которая едва не стала причиной травм среди преподавателей и студентов, школьный стадион был реконструирован, трибуны снабжены защитным полем от случайного попадания мячей в ряды зрителей, а самих игроков теперь будет защищать страховочная система, разработанная одним молодым английским магом, пожелавшим остаться неизвестным. Также были обновлены школьные мётлы и теперь игроки и первокурсники… -       Нам выдадут «Нимбусы»? – тут же завёлся Оливер Вуд. – Или «Молнии»? Мистер Малфой, это же «Молнии»? -       Скоростные мётлы для всех игроков заставят вас в четыре раза усилить тренировки, чтобы вы к первой игре научились хотя бы держаться в сёдлах, так как они развивают скорость в сто пятьдесят миль в час за десять секунд, и при этом вы должны будете не промахиваться по бладжерам и квоффлам. Я понимаю, что тренировки вам только в радость, мистер Вуд, но учиться тоже когда-то надо. Для школы были закуплены «Чистомёты» седьмой серии для игроков и шестой – для занятий с первокурсниками. Также эти мётлы по согласованию с мадам Хутч смогут брать студенты для воздушных прогулок по территории школы. Запретный лес, я напомню, по-прежнему остаётся запретным и его несанкционированное посещение будет сопряжено с очень строгим наказанием. В рамках «Устава Хогвартса», конечно. И, раз уж мы заговорили про «Устав», то в ваших гостиных теперь находится достаточное количество экземпляров этой книги, чтобы все учащиеся в кратчайшие сроки смогли ознакомиться с ним или освежить память. Наших гостей также будет касаться соблюдение основного и общего свода правил школы. -       Хана лягушатникам. Я слышал, что в Шармбатоне бардак, почище того, что у нас раньше был, – не выдержал Пьюси и тут же заслужил бешеный взгляд от Маркуса. Флинт был на взводе и даже не думал скрывать это. Шутка ли – вернуться в школу на второй год и узнать такие новости! А тут ещё и обычно молчаливые змеи язык распустили. И кто – ловец собственной команды! Мне так и послышался треск дерева от врезавшейся в кое-чью голову биты. -       Что же касается преподавательского состава, то изменений у нас почти нет, – всё тем же сдержанным голосом продолжил Малфой. – Мисс Бэгшот изъявила желание продолжить ваше обучение и поэтому без Истории Магии вы не останетесь.       Ой, как Дамблдор дёрнулся! С чего бы это? Ах, он не знал о назначении милейшей старушки и смерти призрака Бинса? Интересно, он попытается проверить свои тайники или нет? Будет весело ловить его за попытками пролезть в школу. Или он Грюма пошлёт? Ох, раз зашла речь о преподавателях, то мне пора подготовиться! -       Защитой от Тёмных искусств в этом году займётся мистер Грюм, отставной аврор и бывший курсантский наставник, вышедший на пенсию по состоянию здоровья. Прошу вас проявить к нему всё возможное понимание. Мимо класса ЗОТИ с топотом не бегать, громко не разговаривать и не делать на занятиях резких движений. -       Люциус, это лишнее, – произнёс Дамблдор и я смог угадать его слова лишь по движению губ. Ещё бы он громко стал говорить! Сам контуженный придурок тоже попытался что-то вякнуть, уже на повышенных тонах, но Флитвик явно заглушил его. Не хватало ещё, чтобы этот кусок волшебника устроил свару с Люциусом при студентах. Рейтинг холёного аристократа после его участия в защите школы ощутимо поднялся и бодро покачивался на высоте, сравнимой лишь с директорской башней. Оборона замка, новые мётлы, плюс Метка пропала… -       Надзирать за порядком в замке и управлять библиотекой по-прежнему продолжат господа Мактавиши и я хочу напомнить всем, кому не наскучили инвентаризация и каталогизирование сокровищ школы, что методы и манеры наших шотландских коллег ничуть не поменялись. -       Идите, мистер Локхарт. Сейчас самый лучший момент, – хмыкнул Баннах и отошёл в сторону, чтобы не мешать моему маленькому звёздному часу Я взбил попышнее воротник, поправил фибулу и тряхнул головой, заставляя локоны рассыпаться по плечам. Я был прекрасен и великолепен. Бирюзовый камзол покрывала вышивка в виде цветов и бабочек, дамастовый жилет украшали десятки мелких пуговиц из бирюзы, а манжеты рубашки казались белоснежным облаком, окутавшим мои кисти самым изящным манером. Новые сапоги из тёмно-синей шкуры гиппокампа на трёхдюймовых каблуках украшали золотые пряжки всё с той же бирюзой и сапожник, который справился с такой капризной вещью, как кожа морской твари, едва не плакал от счастья, разглядывая своё творение. Хотя, он мог плакать от недосыпа и вида того золота, которое я отвалил за свою обновку... Я сделал то, что давно хотел – мощным импульсом распахнул двери Большого Зала и энергичной походкой от бедра (специально для всех, кого эти самые бёдра интересовали) направился в сторону преподавательского стола. -       Приношу свои извинения за задержку, кажется, я опоздал к ужину. Я встретился с мистером Мактавишем и не смог удержаться от краткой беседы! – я на ходу виновато развёл руками. От этого жеста во все стороны разошёлся поток магии и со звёздного потолка, заслонённого парящими свечами, начали падать сияющие золотом полупрозрачные бутоны цветов. Прекрасная иллюзия, которую я отрабатывал и репетировал с того момента, как решил вернуться в школу. – Коллеги, студенты, – я на ходу обернулся кругом, умудрился отвесить не очень глубокий, но отнюдь не шутовской поклон охреневшим детишкам и продолжил шествие, – рад новой встрече! Не представляете себе, как я вдохновлён ею. Как я счастлив… – я повернулся к окаменевшей Авроре и послал ей самую нежную улыбку, на которую, только был способен мой расплывшийся в оскале рот. Моя муза вспыхнула, её глаза загорелись светом, отражая сияние моих иллюзорных цветов и она демонстративно подняла кубок, приветствуя меня. Сидящая рядом с ней Вирсавия давилась нервным смехом и очки госпожи рунолога едва не прыгали на тонкой переносице, а Септима… Декан гриффиндора смотрела на меня с таким укором, будто я был нашкодившим ребёнком, привязавшим к хвосту низзла жестянку из-под сапожного крема. Я с трудом, но отвлёкся от дам и переключил своё внимания на джентльменов. Грюм таращился на меня, как на врага и явно лез за палочкой. От Северуса разило облегчением и негодованием, а Декан… Декан лучился радостью и так широко улыбался, обнажая острые зубы, будто готовился отгрызть кому-то голову! Кажется, мысли Люциуса о жертвоприношении были не лишены основания.       Я плавно повёл в воздухе рукой, так, чтобы кружева взмыли наиболее эффектным образом, и Грюма со Снейпом раздвинуло в разные стороны, освобождая мне место. Рядом с ним тут же возник стул, а на столе появились приборы и… источающая пар чашка, полная кофе с тоником. Mia Lucia! Не сбавляя хода и не сводя взгляда с Северуса, я сорвался с шага в высокий прыжок, бирюзовым вихрем преодолевая преграду в виде стола и плавно опускаясь на подставленный домовушкой стул. Да, если бы я промахнулся мимо него это был бы очень неприятный конфуз, но не зря же я велел ей быть рядом со мной. Как знал, что кое-кто мстительный и уродливый попытается перебить мой поток. Силён, сучара. Умён. Догадлив. А ещё обречён на поражение. Очередное… -       Я так скучал по тебе, Северус. Ты не ответил ни одно моё письмо! Это так грубо с твоей стороны, – протянул я, глядя на Снейпа с кокетливым укором. Он сглотнул и облегчение сменилось лёгкой паникой.       Люциус, которому с трудом удавалось скрыть торжество и злорадство, продолжил свою речь, прерванную моим появлением: -       Как вы уже поняли, Гилдерой Локхарт и в этом году не оставит нас без своего блистательного внимания. Как показала практика, его методы преподавания ЗОТИ наиболее эффективны и поэтому он продолжит свой нелёгкий труд по обучению студентов этой сложной и опасной науке. -       Два преподавателя по одному предмету? – Маккошка не смогла не высказаться. Нет, эта мымра, то есть пожилая ворчливая леди тоже была отчасти рада видеть меня, но непорядок со штатным расписанием её немного… удивлял. -       Согласно «Уставу Хогвартса» это возможно, если обстоятельства не позволяют преподавателю вести занятия в одиночку. Как вы должны помнить, Минерва, изначально мистер Локхарт пришёл в Хогвартс как второй преподаватель ЗОТИ, который должен был заниматься исключительно практикой, теорию же полагалось вести Квиринусу Квирреллу, весьма невовремя выбывшему из преподавательского строя. Поэтому мистер Грюм займётся старшекурсниками, а первые пять курсов будут постигать ЗОТИ под началом мистера Локхарта. Я считаю это справедливым распределением, учитывая возросший круг обязанностей Гилдероя и весьма… немалый возраст мистера Грюма. -       Что-то ты развякался, Малфой, – процедил Аластор, с подозрением поглядывая на Люциуса. -       Не стоит хамить директору Хогвартса, коллега, – пропищал Флитвик. – В последнее время я немало общался с аврорами и не заметил, чтобы у них от службы атрофировалась вежливость. Или вы апологет старой школы начала восьмидесятых и запрещённых методик ведения допросов?       Я обвёл взглядом Большой зал, подмечая, кто и как реагирует на моё возвращение. Луна молча улыбалась, глядя куда-то внутрь себя и мешая большой ложкой сок в кубке. Пенелопа Кристалл сверлила меня немного возмущённым взглядом, как и большинство воронов. Привычно слегка недолюбливающие меня барсуки тихонько обсуждали между собой такой эксцесс, как двойное преподавание и вырабатывали общую стратегию факультетского поведения, и лишь один Лиам Мун в открытую смеялся, то и дело вытирая лицо от набежавших слёз. Надо же, как близко к сердцу он всё это воспринял… Гриффиндорцы орали. Это было их любимое занятие и никто не собирался им мешать – старшекурсники возмущались тем, что вместо известного преподавателя им дают старикана-уголовника и уже пытались выяснить, у кого из выпускников прошлого года можно взять конспекты. Малышня радовалась и мне было отрадно, что мой второй курс, то есть уже третий, был единодушен в своей реакции. Фэй нервно хихикала, Лаванда торопливо заплетала Гермионе косу, а Гарри… мне казалось, что его глаза вот-вот начнут светиться изумрудным светом. Я повернулся вправо и встретился взглядом с Маркусом Флинтом. Самый старший змей явно хотел сделать со мной что-то незаконное и травмоопасное, но в то же время он выглядел куда более расслаблено, чем десять минут назад. Я – зло знакомое и понятное, почти родное, а вот Грюм и Дамблдор… -       Прости, Люциус, но о каком разросшемся круге обязанностей Гилдероя ты говорил? – спросил Альбус. Рыжеволосый джентльмен вёл себя сдержано, не скрипел зубами и не возмущался, но в его голосе слышалась хрипотца, и смотреть он предпочитал в тарелку, а не на собеседника. -       Таланты мистера Локхарта широко известны в школе! Он не только будет преподавать ЗОТИ, но и займётся организацией школьных торжеств. Официально, так что старый запрет на него более не распространяется. А также, чтобы хоть немного разгрузить оставшегося без помощника Хагрида, Гилдерой по мере сил и свободного времени станет проверять Запретный лес. Мы же не хотим, чтобы наши гости нарвались на кого-то посерьёзней лукотрусов и нарлов? Боюсь, боевитые дурмстранговцы тут же ринутся изничтожать нашу живность, а французы предадутся греху осуждения и морализаторства. А теперь, думаю, нам пора вернуться к еде. -       Но время ужина уже прошло. -       Дети голодны. Ужин закончится, когда они насытятся, – ледяным голосом парировал Малфой. -       Северус, это и к тебе относится, – пропел я, глядя на нетронутую еду на его тарелке. – Ты опять пренебрегаешь правильным питанием? Ай-яй, как можно! Смотри, эта отбивная просто создана для того, чтобы быть разорванной твоими зубами. -       Не на… -       Фу, мерзость! – скривился Грюм. С каким удовольствием я бы придушил его, скинул под стол и вернул бы на прежнее место Декана, но… Индульгенции у меня больше не было. -       Ты перешёл в ранг травоядных, Аластор? Если у тебя проблемы с мясом, то пожуй листья салата и во-он те грибы, они вполне подходят для изношенного возрастом кишечника. -       Я не разрешал тебе обращаться ко мне по имени, вертлявый щенок! -        Разве? А мне помнится, что я получил это право, как и многие другие, завалив тебя меньше, чем за минуту, – я демонстративно огладил охотничью печатку, напоминая о давней драке и о том, как быстро слился неготовый к подлянкам старик. – Vae victis!  -       Открой пасть ещё раз, – процедил он, – и я покажу тебе, что значит «завалить». -       Ты только обещаешь! – вздохнул я. – И забываешь про наложенные контрактом обязательства. Хочешь быть уволенным в первый же день работы? Это можно считать положительной динамикой – в прошлый раз ты вылетел с должности ещё до того, как на неё заступил. В этот – продержался несколько часов. -       Слишком уж ты обнаглел, мальчишка! – Грюм нехорошо прищурил здоровый глаз, в то время как его артефактное око неистово вращалось в своём креплении. Покалеченный нос дёргался и ноздри раздувались так, словно он по-звериному нюхал воздух, пытаясь определить невидимую угрозу. Если он заметил Люччи, то это будет очень неприятной новостью. -       Мальчишка, щенок… У тебя нездоровая тяга к подчёркиванию возраста и молодости. Ты в Хогвартсе, так что держи себя в руках. И штанах, – бросил я и переключил внимание на куда более достойную персону. – Северус, mon ami, ты всё ещё не ешь?! Матерь Моргана, я понимаю, что у тебя от радости перемкнуло горло, но я не стою таких жертв. Позволь мне... -       Я сам, – Северус справился-таки с ножом и вилкой. – Не хватало ещё снова начать кормить меня, как двухлетнего ребёнка! -       О, ты помнишь? Это так мило! – воскликнул я и обнял его за плечи, наваливаясь на тощего зельевара и заодно подбрасывая ему на тарелку ещё мяса. Зубовный скрежет Грюма, обречённый стон Северуса и многоголосое девичье аханье, полное умиления, прозвучало для меня как торжественный туш. Это только начало!       После ужина, едва не доведя Северус до очередного приступа нервного тика, я весьма ловко улизнул из Большого Зала и встретил Аврору возле того закутка, где располагалась её каморка. Картина, изображавшая встречу Лауры и Петрарки, так и висела напротив входной двери, а ещё там стояло кое-что большое, внушительно и прикрытое тканью. -       Я несколько секунд думала над тем, чтобы обидеться на тебя, но потом поняла, что не смогла бы скрыть известия о твоём возвращении, – с ходу заявила мне моя муза. – Это стоило того! Гилдерой, ты… ты действительно вернулся! – она подошла ко мне и сжала мои ладони. – Это чудо, что Вальтеоф и Люциус нашли способ снова предоставить тебе должность преподавателя, пусть и немного урезанную!       Я потратил несколько мгновений на то, что бы понять – стоит ли объяснять Авроре, кто именно был тем гением со светлой головой, который нашёл выход из юридической ловушки, но потом решил, что у меня и так лавры на голове не помещаются, пусть они украсят кого-то ещё! -       Мы вместе старались. Знаешь ли, теперь это всё меня тоже касается. -       Генри? -       Да. И ты, – я улыбнулся и шагнул в сторону, открывая ей вид на прикрытое тканью нечто. – А это тот самый подарок, который вместо сов смогла доставить Люччи. Она куда лучше этих пернатых слабосилков. -       Что это? -       Ты любишь свою каморку, а я не могу думать о том, что ты живёшь в форменном чулане для мётел без удобств, положенных леди. У меня отвечающая за чувство комфорта железа сбоить начинает. Так что… – я сдёрнул ткань и явил ей сравнительно небольшой шкаф с зеркалом, который никак не походил на того платяного монстра, который уродовал её комнату. Светлое дерево, резьба, парочка секретов… Драгоценности, сладости и книги – это хорошо, но старый сломанный шкаф – ужасно! Как любитель забить безразмерные деревянные чрева до отказа своими камзолами, рубашками, жилетами и халатами, я представить себе не мог, как Аврора живёт с такой рухлядью. Я должен был спасти её от дровяного чудовища! – Не знаю, разочарует тебя это или нет, но теперь ты сможешь загрузить в него зимнюю одежду и начать прятать под кроватью куда более интригующие предметы. -       Это… – она замерла. – Гилдерой, это очень дорогая вещь! Я представляю себе, сколько стоит подобное, я не… -        Никаких долгов и взаиморасчётов, – напомнил я ей. -       Но всё равно! Разве это не перебор? – осторожно спросила Аврора, переводя взгляд с меня на шкаф. -       Ещё нет, – я тихо засмеялся. Перебор прятался внутри. У Корделии было похожее выражение лица, когда она увидела свой хрустальный котёл! – Давай потратим десять минут на замену старого хлама на это произведение искусства, а потом я буду полностью в твоём распоряжении! -       Я не стану спорить, но мне неловко! -       Ну и зря. Лучше направь эмоции в куда более полезное русло, моя леди.       Мне действительно хватило десяти минут, чтобы заменить деревянный гроб на оду столярного искусства. Конечно, Авроре пришлось спешно разгружать своего старичка, а потом распихивать вещи по углам комнаты, но это того стоило. -       Подожди, это же не просто шкаф! – она замерла и сердито сдвинула брови, когда увидела, как это чудо раскладывается, превращаясь в единое целое с конторкой, где можно было прятать важную переписку и туалетный столик. Куда более удобный, чем имеющаяся у неё замена. -       Ага! У меня был похожий, жаль, что сгорел в конце первого года. Очень удобная вещь, а главное – компактная. Сюда вместится три твоих старых шкафа и ещё останется место для шляпок. Скажешь, это нагло и слишком лично? -       Я уже не знаю, – вздохнула она, рассматривая резное великолепие. – Но скорее – слишком много! -       Ты ещё не представляешь себе, что такое «много» в моём исполнении. Иногда меня слишком сильно заносит, и я перестаю видеть границы, это правда, но… Вещи не заменят внимание и чувства, это всего лишь вещи. В этом году из-за Турнира я буду занят ещё больше, чем когда по весне шнырял по всем подземным переходам и устанавливал ловушки одновременно готовясь к экзаменам, а ещё есть Гарри и Северус, которого нельзя допускать до Альбуса, потому что он слишком много знает. Представляешь масштабы возможной катастрофы? Но я хочу быть рядом с тобой. Хочу, чтобы ты смотрела не только на гобелен, но и ещё на одно проявление моей заботы. Наглой, как я сам. Я хочу, чтобы тебе было куда убирать телескоп, – я кивнул в сторону кое-как вкоряченного между кроватью и стеной монстра. – Хочу не думать о том, что пока я наслаждаюсь комфортом своих комнат, ты едва помещаешься в этом закутке клаустрофоба! Да, когда я положил глаз на этого красавца, я ещё не знал, что вернусь в школу, но я знал, что меня по большей части времени не будет там, где будешь ты. Это всего лишь та забота, которую я могу оказать женщине, дневавшей и ночевавшей у моей постели. Той, которая верит мне и в меня. -       У меня по-прежнему выходные в воскресенье, – проговорила она, приняв моё долгое объяснение. – Ты ведь сможешь выбираться из школы? -       Без проблем и преград. Значит, в воскресенье? -       Да! – твёрдо заявила она и меня даже бросило в дрожь от её решимости. – И если тебе снова понадобится помощь, то ты можешь рассчитывать на меня! Изобретать больше нечего, с последствиями бы разобраться, так что свободного времени у меня теперь предостаточно. -       Ma belle Muse, – прошептал я, склоняясь к ней. -       Сейчас опять это случится! – воскликнула она и замерла. Я даже не сразу понял, что именно Аврора имеет в виду, но… стук в дверь прозвучал так недвусмысленно нагло, что мне захотелось испепелить того, кто стоял в коридоре. Да, действительно – это опять случилось. -       Аврора! Ты знала, что Гилдерой вернётся? -       А она точно там? И почему тут стоит её шкаф? -       Аврора, у тебя всё в порядке?       Три женских голоса разной степени взволнованности окончательно уничтожили весь романтический флёр. -       Вирсавия, Сивилла и Чарити… Нет, их я убивать не стану. Вели домовикам оттащить хлам в Хранилища, а я, как любой мерзавец и негодяй, тихо смоюсь, чтобы прекрасные волшебницы не подумали лишнего. -       Да с этим «лишним» всё время как-то не так, – расстроенно вздохнула Аврора и мне осталось лишь развести руками. Верная Люччи забрала меня из одной комнаты и тут же перенесла в другую, прямо к судебному триумвирату в лице Фэй, Маркуса и Пенелопы, и адвокату-Гарри. Ну вот, сейчас начнётся… -       Что. Это. За. Херня! – Флинта едва не трясло от гнева. -       Мистер Локхарт, мы просто хотим знать, что происходит. Ваше возвращение красноречивей всех домыслов относительно присутствия Дамблдора и назначения Грюма! Вы не представляете, что сейчас происходит в гостиных! Деканы отмалчиваются, а вы единственный человек, который может нам что-то объяснить! – Пенелопа, умничка, смогла перевести с тролльего на человечий и сделала это с куда меньшим накалом злости. -       Я им говорил, что деканы сами могут ничего не знать, но меня не послушали! – заявил Гарри, вертя в руках деревянный муляж ножика и весьма ловко обращаясь с ним. Тренировался… -       Как же – не знают! Всё они знали, я уверен, и я тоже хочу знать, что это за грёбаный Турнир, почему до фееричного появления Локхарта Дамблдор сиял, как надраенный котёл, и что нам делать с Грюмом? -       Значит так… – я прикинул, о чём можно предупредить студентов через этих четверых «посланцев доброй воли» и решил сообщить максимум информации: – Кроме дня встречи гостей, церемонии объявления участников и йольского торжества, наш бывший директор сможет присутствовать в замке только накануне соревнований, чтобы обсудить все детали. Для него обустроено отдельное жилище в стороне от школы, потому что ссылка есть ссылка, и приговор в отношении Дамблдора всё ещё действует. Проблема – не он, а Грюм. Это его шпион и его руки в пределах замка. Он – психопат, параноик, фанатик и очень жестокий человек. Будьте осторожней с ним, Люциус не зря оговорился о недопустимости малейшей провокации в его присутствии. Дай ему волю, и он точно хоть раз, но сорвётся на «Пожирательских выкормышах». -       На студентах Слизерина в основном, да? -       Да. И на вашем декане. И на новом директоре. И на тех, кто проявляет дружеские чувства по отношению к змейкам. И на их родственниках, конечно. -       Как такой говнюк вообще смог стать аврором? – удивилась Пенелопа, выслушав краткое напутствие. -       Ну, в период пожирательского террора и в первые годы после падения Неназываемого от него был толк, а потом, когда он продолжил грести всех под одну гребёнку и выкручивать руки даже тем, кто просто был знаком с кем-то из Пожирателей, что в условиях нашей общины не являлось какой-то редкостью, Скримджер его сместил и оставил за Грюмом только возможность преподавания у курсантов. Потом и этого его лишили, так как он… -       Он жахнул по Джону Круциатусом, – звенящим от гнева голоса закончил Гарри и едва не ударил по дивану своим фальшивым ножичком, Фэй с трудом успела перехватить его руку. – А потом напал на Роя в Аврорате. А потом отдавал свою шерсть Динглу, который попытался зачем-то напасть на астрономичку с предсказательницей. -       Дамблдор – паук, но Грюм – его верный бешеный пёс. Повторяю – бояться надо его, а не Альбуса. -       Да выкинуть его из окна, и делов-то! – продолжил кипятиться Флинт. -       Грюма задерживали шесть бойцов Аврората. Шесть! Попробуйте напасть на него, и он вас размажет по стенам тонким слоем без опознавательных знаков. Сказал же – не лезьте к нему! А к тебе, Маркус, он проявит особенное внимание, потому что ты – брат Генри. Хуже того – сюда прибудут делегации Шармбатона и Дурмстранга. Французы станут шпионить и выискивать слабые места, потому что Англия мало того, что сдала позиции в последнее время, так ещё и оскоромилась бунтом пару месяцев назад. Дурмстранговцев же возглавит Игорь Каркаров, тоже бывший Пожиратель, который сидит на несмазанном крючке у немецкой Канцелярии и… Ромвека. И старый маразматик будет очень внимательно следить за тем, кто из учеников Хогвартса станет приятельствовать с практикующими страшную Тёмную Магию немцами. Нет, в делегации Дурмстранга будет достаточно учеников и из других стран, но именно из этой школы выперли Гриндевальда за чрезмерное усердие, так что последствия международного сотрудничества вам должны быть понятны. -       А мы можем как-то проигнорировать Турнир? – осторожно спросила Пенелопа, помогая Фэй забрать у Гарри деревянный муляж, которым он начал тыкать в боковину дивана. – В Рэйвенкло никто не вдохновлён его проведением, это помешает учёбе! -       Желающие попробовать свои силы и получить тысячу галлеонов в качестве приза точно найдутся если не среди воронов, так из числа представителей других факультетов. Единственная возможность образумить учеников – это внятно донести до всех цели и итоги Турнира. За всё время его проведения не было ни одного раза,когда не погибал хотя бы один из участников. А после того, как погибли все трое, его и вовсе отменили, и он был возрождён только под напором Дамблдора. -       Которого держал за бороду лорд Трэверс, – тихо добавила Фэй. Дети переглянулись. -       Мистер Локхарт, а вам известно, что за соревнования должны входить в Турнир? – Пенелопа явно свела все концы с концами и уже начала продумывать тактику поведения своего факультета. -       Мне известно, что должно было входить в эти соревнования. В изначальном виде они не состоятся. Помните прекрасный лабиринт с испытаниями под школой? Вот это и собирался повторить Альбус, присовокупив противостояние со стихиями в виде огня и воды. -       А понять это можно было бы лишь в конце Турнира, – Пенелопа задумалась. – Нашему Клубу придётся постараться, чтобы за два месяца подготовить нужную и юридически подтверждённую информацию по Дамблдору, Грюму и этому Турниру. К Самхейну все должны понимать, какую подлянку нам приготовили! Что ж, нам с Оливией и Джеммой придётся попотеть, чтобы организовать первое заседание и общее исследование… -       Я помогу! – тут же вскинулся Гарри. – С исторической справкой я точно совладаю. -       Вам бы ещё совладать с родителями, – вздохнул я, ступая на очень тонкий лёд. – Йольское торжество – это будет не пир в окружении праздничных украшений. Это будет полноценный бал, на котором обязаны присутствовать ученики с четвёртого по седьмой курсы. Младшие – только по приглашению кого-то из допущенных на мероприятие студентов. -       Ой, надо будет купить платье! – тут же вскинулась Пенелопа и её глаза засверкали откровенным восторгом. Маркус и Фэй помрачнели, переглянулись и скисли ещё больше. – Что-то не так? -       Бал – это светское мероприятие которое служит нескольким целям, и танцы стоят далеко не на первом месте. Четвёртый курс означает достижение условного совершеннолетия с урезанными правами, но именно с этого возраста возможно официальное заключение ряда договорённостей, – я едко фыркнул. – Генри – крестник последнего Блэка. Маркус засветился в изобретении палочек для сквибов. Фэй в июне всем продемонстрировала свою способность управлять Хранителем школы. Думаю, найдётся немало желающих заполучить к себе толковых, чистокровных и уже проявивших себя магов. -       Я никуда не пойду! – категорическим тоном заявила Фэй. – Придумаю что-нибудь и смогу отвертеться. Может, в Больничном крыле удастся отсидеться, как Гермионе прошлой зимой. -       А ты пойдёшь со мной, – ультимативным тоном заявил Маркус, глядя на расстроенную старосту Воронов. – Я это, потом, по-правильному приглашу, ладно? -       Ладно, – немного грустно усмехнулась девушка. Гарри же молчал. -       То есть, меня какая-то старшекурсница может пригласить на этот глупый бал? И ей совсем будет не стрёмно явиться со мной на такой праздник только потому, что Сириус – мой крёстный? -       Ага. А ещё потому, что через тебя можно подобраться к последнему Блэку. -       Да ни за что! – испугался тот. – Не-не-не, не получится. Тоже в Больничном крыле отсижусь или придумаю что-нибудь. О! Заставлю Сириуса взять с меня обещание не участвовать во всей этой фигне до семнадцати лет. Нахрен оно мне надо? Танцевать не умею, играть в эти великосветские игры не хочу, а без Фэй там вообще жопа будет. Ни за что! -       Остальным намекните об этом, – напомнил я. – Про бал вам должны будут объявить только на Самхейн, а двух месяцев не хватит на то, чтобы подготовиться. -       Спасибо, мистер Локхарт! Это даже больше, чем мы могли рассчитывать, – поблагодарил меня Пенелопа. – А вы не сможете провести хотя бы парочку факультативов для старшекурсников в этом году? Мне не кажется, что Грюм сможет нормально справиться со своей задачей. Чужие конспекты – это хорошо, но они не заменят толковое преподавание! -       Надо будет придумать, как это можно обосновать и, думаю, мы с Флитвиком что-то сможем изобразить. И ещё, Маркус, Генри – не тираньте в этом году Снейпа. -       Да что ты так о нём печёшься? – возмутился Флинт, но Гарри сразу понял, что я имею в виду. -       Если на эту гадюку слишком сильно нажать, то она поползёт туда, где ей привычней всего прятаться. К Дамблдору! Нет уж, к хренектору он не вернётся. Ему тюльпанчики не позволят, – он мелко захихикал. – Я крёстному намекну, тот не оставит родственника без внимания!       Я посмотрел на счастливого Гарри и понял, что Северусу в этом году точно не поздоровится. Жалко мне его не было, я сам собирался им заняться!       Вихрь школьных будней подхватил меня и понёс навстречу неизбежному. Преподавание, зачистка подземных ходов вместе с Вальтеофом, попытки придумать что-то стоящее для встречи грёбаных французов и не менее грёбаных немцев захватили меня с головой. Попутно я отвечал на десятки вопросов любопытных студентов, которым нужно было знать всё про летнюю атаку на школу, про возвращение Блэка, которого я видел собственными глазами, про обезумевшего Трэверса, ставшего всебританским козлом отпущения и про Германию, в которой я славно повеселился. Про Турнир тоже спрашивали, но мимоходом и скорее из раздражения, а не любопытства. Прошлый год был богат на события и все, кроме первокурсников, от них успели устать. Сохранение квиддичного чемпионата было той самой неизменной константой, которая позволяла детям не терять почву под ногами. Игроки с залихватским гиканьем рассекали воздух на новых мётлах и проверяли защитные системы над полем и трибунами, а заодно испытывали друг друга на знание защитных чар, которым я научил семикурсников в прошлом году. Охота пуще неволи – ради игры и недопущения получения преимущества противниками, заклинание магической брони в беспалочковой форме выучили даже пятикурсники!       Как ни странно, но пресытившаяся новостями и пережравшая бед общественность восприняла новость о Турнире с недоумением и недовольством, но без бурного фонтанирования дерьмом и злостью. Дядюшка явно не поскупился, засыпая золото в рты журналистам, и почти все выдали на-гора более-менее толковые статьи, напирая на такие приятные англичанам вещи, как реваншизм и чувство собственной исключительности. Шанс обыграть на своей территории немцев и французов английским магам понравился, мысли о том, что впервые за долгие десятилетия загадочный Ромвек обратил своё внимание на Туманный Альбион также пришлись британцам по душе, а временное возвращение Альбуса в Хогвартс было сочтено не проявлением слабости Министерства и гением Дамблдора, а закономерным последствием необдуманной наглости Светоча. Заварил кашу – сам и разгребай, но без власти, без должностей и даже без бороды. Новый Альбус Дамблдор – рыжий и привлекательный – магам не нравился. Кое-кто из писак даже посмел отпустить шуточку о том, что Доброго Сказочника вернули в Хогвартс исключительно для того, чтобы отвлекать легкомысленных француженок от нас с Люциусом. Нарцисса, наверное, была рада, прочитав это в «Пророке». Старшекурсницы же, обдумав журналистское злословие, вынесли вердикт: «Не дотягивает» и продолжили свои наблюдения за мной и сиятельным лордом. Кажется, свой фан-клуб у Малфоя не появился только потому, что он был надёжно и счастливо женат!       Глотком свежего воздуха была обещанная встреча с Джоном. Мы отправились с ним на только что вышедший в прокат фильм «Дитя Макона», где в главной роли играл всё тот же милашка Рэйф Файнс, так порадовавший нас в «Грозовом перевале». И, если бы не полученное мной право покидать школу в любое угодное мне время, я бы ни за что не смог попасть в кинотеатр в субботу днём. Это был потрясающе красивый и невыносимо уродливый фильм про то, как чудесный ребёнок был назначен Мессией и как собственная семья использовала его, бесстыже продавая, а затем убила. Это была славная зеркальная притча в антураже Италии конца семнадцатого века, где стиралась грань между зрителями и актёрами, с ложью, насилием во всех его проявлениях и расчленением чуда ради удовлетворения надежд и усмирения страха. Мы прониклись. Мы ужаснулись. Мы нашли параллели, а затем долго обсуждали их в тихом пабе за вином и пивом. -       Что-то мне это напоминает, – проговорил Джон, вращая картонную подставку для стакана. – Дурацкий фильм слишком похож на нашу жизнь, мне не нравятся параллели, которые я увидел. -       Ты ведь читал ту книгу, про тысячеликого героя, которую мы нашли в кабинете Истории Магии? -       Конечно. Мы ведь только благодаря ей и выяснили, что Дамблдор нарочно делал из Гарри Героя. -       Не совсем Героя... Образ Спасителя часто используется в литературе и театральном искусстве, его повторяют сотни раз, меняя имена и события, но изначальная версия легко читается между строк и слов. Иногда её пытаются сломать, деконструировать и вывернуть наизнанку, но всё равно получается или грубая пародия, или просто более жёсткая версия того же мифа. Дамблдор сделал то же самое своими книжками про Гарри – он начал создавать не просто Героя, а Мессию! Мы уже определили самые важные факты – чудо, жизнь в безвестности, факт возвращения и узнавания… Дальше будет – превозмогание, потом – отторжение и даже ненависть со стороны тех, кого Герой должен спасти и, как финал, мученическая смерть во искупление чужих грехов. -       Нет! – рявкнул Джон и ударил кулаком по столу. Сидящие неподалёку от нас посетители нервно покосились на Джона, но предпочли промолчать. – Ни за что, этому не бывать! Наш Гарри - не Спаситель, да и Джеймс Поттер – не маггловский бог. Рой! – Джон досадливо поджал губы. – Я хочу убить Светлейшего, мне мало того, что я обезоружил его и избил. Мало! Я хочу убить его и именно так, как он хотел, чтобы умер Гарри – медленно и мучительно. -       Мы просто высказываем догадки, – проговорил я, не веря сам себе. -       А как же пророчество – ни один не сможет жить, пока жив другой? Что, если Светоч делал всё для того, чтобы не Гарри убил тёмного Лорда, а Лорд – его? В самом пророчестве скрыт паритет сил. Могущество – против неизведанной силы, опыт и знания – против юности и чистоты, а в живых останется только один и мы оба прекрасно понимаем, кто может выжить при таком раскладе! Получается, что Гарри, необученный и слабый, должен был погибнуть от рук Неназываемого, чтобы стать священной жертвой и символом искупления! Ты ведь не забыл про странную связь Гарри и Тёмного Лорда, и боли в шраме? Грэй до сих пор не понял, что к чему, я у него спрашивал, он не стал бы откровенно мне лгать! -      Помнишь, что сказала Лили? – я нервно постучал ногтями по стенке бокала. – Гарри должен встретиться со смертью и только от нас зависит, переживёт ли он её. Мне это не нравится! -       Пошли к ним, - заявил Джон и залпом допил пиво. – Мы давно не были у Поттеров, ты и вовсе два года там не появлялся. Они пытались предупредить нас, может, и сейчас что выгорит, когда мы знаем и понимаем чуть больше, чем мордредово ничего!       Я согласился, мы одновременно кинули на стол полную оплату за выпивку, едва ли не бегом навестили ближайший цветочный магазин, а затем аппарировали из первой попавшейся подворотни в Годрикову Лощину. Нас ждало кладбище и могилы Джеймса и Лили. Отец Гарри сказал, что им понравились красные амариллисы... Мы долго стояли у потемневшего надгробного камня, разглядывая имена, разные даты рождения и одинаковую – смерти. Цветы казались нестерпимо яркими на фоне мрачного камня и походили на кровь. Ту самую, что связала нас троих. -      Надо его почистить, – сердито произнёс Джон и достал палочку. – Гарри был здесь в июле и хорошенько поработал щёткой, а мох уже успел нарасти на памятник! -      Беда старых кладбищ, – согласно кивнул я и тоже решил поучаствовать в краткой уборке. От применённых нами чар на землю осыпался не только мох – каменное мелкое крошево потекло к подножию памятника, едва не задевая алые бутоны цветов. На миг меня поразила досада, что мы каким-то образом смогли повредить надгробный камень, а потом до меня дошло, что всё-то мы сделали правильно, и что мёртвые Поттеры действительно всё ещё здесь.       На камне, чуть ниже имён и дат, тянулась явно выбитая другим человеком надпись: «Последний же враг истребится – Смерть», а под ней резал глаз разделённый пополам круг, заключённый в треугольник. -       Это сделал Дамблдор? Он же с Гриндевальдом занимался поиском Даров Смерти! – Джон обеспокоенно посмотрел на меня, потом вновь глянул на камень. А я молча обзывал себя дураком и даже немного опасался признаться Джону в том, что просто забыл об одной случайной встрече и краткой беседе со старым однокурсником. -      Лавгуды, – выдавил наконец я. – Не в том плане, что они это сделали, нет. Я виделся зимой с Филом и у него на шее болтался именно этот знак. Он сказал, что это определитель идиотов и поинтересовался, читал ли я сказки, а потом подарил мне сборник произведений барда Бидля! И Луна, когда мы уходили с тобой из Хогвартса, напомнила мне про то, что сказки – это трижды перевранная правда! И как я мог всё это упустить? -      Слишком большой разброс событий во времени, Рой. Да и не мог ты связать знак Гриндевальда с украшением Фила Лавгуда. А вот это самое украшение с могилой Поттеров – легко. Они все хорошие люди, – Джон опустился на корточки и провёл пальцем по выбитому в камне знаку, повторяя его линии. – Палочка, кольцо, мантия-невидимка. Тиберий считает, что о таком Даре как камень, воскрешающий мертвецов, никто не стал бы распространяться, и он прав. Реддл спрятал его в хижине своей семьи, а не стал носить напоказ. И круг – это точно кольцо, а не камень. Вспомни, оно ведь пережило Адское Пламя!       Я еле сдержался от ругани. -      Знаешь, Джон, что самое отвратительное? Грэй рассказывал нам историю трёх братьев-Певереллов, когда мы выяснили, что наш Гарри является потомком Игнотуса! Старший был непревзойдённым бойцом, средний... -      Средний известен как монах-некромант, женатый на своей троюродной сестре, – не удержался от смешка Джон. – А младший, Игнотус, создавал артефакты невиданной силы. Зеркало Еиналеж и Дары Смерти... Палочка для бойца, кольцо для некроманта и мантия-невидимка для себя, чтобы избегать ненужных встреч. Вряд ли она действительно защищает от смертельных проклятий, но какое-то отношение к Смерти всё же имеет. Ведь Лили, жена Джеймса, стала именно ею... – он коснулся имени матери Гарри и вздохнул. – Будем считать, что мы просто идём по проторенному пути. Мы нечаянно собрали артефакты трёх братьев, а потом наш младший соединил нас своей кровью и своим желанием. -      Джон, я знаю, что ты прав, но послушай, что получается: Гарри – потомок создателя Даров Смерти… – Я принялся перевязывать волосы, лишь бы занять руки и не начать крутить треклятый перстень на пальце. Мало ли кого вызову! – Что, если в этом и есть смысл? В якобы необходимой смерти Гарри, именно как наследника Игнотуса? -       Но теперь есть мы, нас признали Лили и Джеймс, поэтому смерть Гарри, как единственного потомка уже не имеет смысла! -       А как родича Неназываемого? Кольцо-то хранилось у него! -       Надо копать под Реддла и найти железные подтверждение его родства с Певереллами. Тогда… – Джон сердито царапнул надгробие ногтями и я заметил, как напряглись его плечи. – Если отринуть грызню за власть между Гонтами и Блэками, мы получаем второй кровнородственный конфликт, но уже за право обладания всеми Дарами. -       Да вашу Моргану! Одни семейные интриги кругом. Как это надоело… ещё со времён Уизли поперёк горла встало! -       А что там с ними? На каникулах у Данбаров всё было в порядке, но мало ли… – Джон обернулся, исподлобья глядя на меня. Кажется, он физически не мог оторваться от памятника Поттеров, и я понимал, почему. -       Ну, Рональд и Джиневра, как ты верно заметил, живы, на произвол Малфоев не жаловались, да и с Драко нормально общаются. Близнецы тоже целы, правда присмирели немного. То есть что-то там уже изобретают и ваяют, но на собственном брате не испытывают, да и за первую неделю в школе ещё ни разу не попытались мне какую-нибудь подлянку устроить. Перси весь в учёбе – у него выпускной курс и ему не до глупостей. Так что всё тихо. Про Мэри… то есть Молли Уизли ничего не знаю. А ты? -       Артура нет в Министерстве и его обязанности выполняет зам. А вот его бывшая супруга может быть в гостях у Джейн, но тебе об этом даже крёстная не скажет. Одно дело Блэк или девчонки, о которых ты и так был в курсе, и другое – леди со специфической утратой магии. -       Ну, или её куда-нибудь Сириус сныкал, – согласился я. – Он мог. Увидеться бы с ним! Письма ненадёжны и малоинформативны, но нам надо пообщаться вживую! языком цветов, через букетики, всё не обсудишь! -       Так давай напросимся в гости, – предложил Джон. – Он сейчас возвращает к жизни свой лондонский особняк, может и пригласит, если я намекну, не на людях же вам встречаться! Сам ему не пиши, даже в букетных карточках ничего не намекай, мало ли кто нос в ваши цветочные записки совать станет. -       Как скажешь, господин Самый Лучший Аврор. Слушай, Джон, давай пойдём и ещё выпьем? У меня и так дел по горло, а тут ещё эта дополнительная задачка с тремя Дарами Смерти, двумя мудаками и одним-единственным мной, который просто не может разорваться на части! -      А ты и не разрывайся. Сохраняй спокойствие и делай своё дело. Если Дары действительно у нас, то никуда они уже не денутся, а правду о них мы узнаем, когда найдём свободное время, – спокойствие Джона было таким же заразительным, как и его улыбка. – Я бы предложил пообщаться с Филом Лавгудом, но он ведь ничего не расскажет, как и его дочь. Она сама порой не понимает, что говорит, хотя видит даже то, чего нет. Например, меня! – мой друг усмехнулся, поднялся с земли и ещё раз прошёлся по надгробию чистящими чарами. – Когда-то родители водили меня в церковь, Рой. До того, как узнали, что я родился волшебником, потом посчитали это неправильным. Эта фраза про истребление врага в исконном значении – не про гибель смерти, что было бы довольно глупо. Она про воскрешение того самого Спасителя, про которого мы недавно смотрели кино. -      Её мог оставить Дамблдор? Он ведь знает про Дары и он же создавал из Гарри Мессию! -      Я уверен, что это был не он. Тот, кто оставил эту надпись, нарочно скрыл её, сподличал, и я уверен, что она явилась нам только потому, что мы с тобой владеем палочкой и кольцом. Этот таинственный маг, сведущий в маггловской религии, знает правду о Дарах, но боится их. -      А ведь Светоч из-за собственного страха так и не смог толком сразиться ни с Реддлом, ни с нами. Он боится убивать, Джон, хотя вполне способен разделаться чужими руками с тем, кто ему неугоден. -      Именно, – кивнул мой друг. – А эта надпись по своей сути – не предупреждение, не напутствие, а будто наспех нацарапанное ругательство на двери дома. -      Мне точно надо выпить, Джон, потому что мне придётся объяснить Гарри всю эту историю с Дарами и надгробием! Он же отпросится сюда на Самхейн, он увидит... – я привычно коснулся серого камня, но тут же отдёрнул руку. Я не боялся его, нет. Я просто ощутил тяжесть владения подобным артефактом, даже перстень Клиодны Бан был не столь ужасен и всесилен. Он всего лишь скрывал моё испорченное лицо. Джон словно понял, о чём я думаю и тут же утащил меня обратно в тот самый бар, где мы совсем недавно переваривали за пивом и вином хороший фильм. Да уж, сходили проветриться, развлеклись!       В воскресенье Гарри в первый раз отправился с друзьями в Хогсмид и я счёл неправильным омрачать его радость не самыми приятными сведениями, поэтому с чистой совестью отправился на свидание! Прогулка с Авророй по лесу Дин, полная разговоров обо всём, кроме школьных дел, выветрила мрачные домыслы из моей головы, оставив чистое знание вкупе с пониманием логики происходящего. История закольцовывалась, как Уроборос или Мировой Змей, и нам всего лишь стоило не мешать ей завершить свой круг. Собственно, это я и делал, наслаждаясь тишиной и общением со своей музой. Она расспрашивала меня о Германии и Ромвеке, я же внимательно слушал её рассуждения о прочитанных книгах и новой для неё музыке. У неё было несколько романтично-наивное суждение о тех вещах, которые в силу жизненного опыта и благоприобретённого цинизма мне виделись совсем с иной стороны, и мне нравилось сравнивать наши взгляды и находить как общие, так и различные мнения. Это был тихий, солнечный день, полный зелени и света, тонкий, как сентябрьская паутина и прозрачный, словно вода в ручье, через который я раз двадцать перенёс Аврору на руках, потому что мне понравилось прыгать с камня на камень, прижимая к себе хохочущую волшебницу.       А потом снова началась Хогвартская рутина, сжирающая всё свободное время, потому что я был вынужден работать, как ужаленный домовик, да ещё и активно фонтанировать идеями, чтобы было чем поразить гостей на Самхейн. Я бы поразил молнией, но дядюшка не простил бы мне столь грубое решение проблемы. Ладно, скандал, это бы Корнелиус пережил, а вот массовые похороны за счёт казны могли надолго погасить блеск в его жадных хитрых глазах. Я не мог поступить с ним так грубо.       Зато на фоне всех неудобств и неприятностей беседа с Гарри оказалась неожиданно лёгкой и даже будто ненужной. -      А чё не так-то? – удивился он, выслушав рассказ о результатах визита на кладбище. Джона с нами не было, он опять пропадал на службе... – Были три Певерелла, теперь есть три мы. Или три нас, как правильно-то? Всё логично же! -      Кольцо было в доме у Реддла, Гарри. Ты понимаешь, что он может быть твоим дальним родственником через Кадма Певерелла? -      В семье не без урода, – злорадно заявил мальчик. – Зато понятно, чё он меня убить то пытался, то нет. Знал ведь наверняка обо всём, вот и мешкал. Это же хорошо, теперь будет чем ему в жопу призрачную тыкнуть, когда он объявится. Типа знаю я всё, хрен тебе, а не я, не Дары и вообще хоть что-то путное! И ещё – то, что он типа какой-то родственник, ничё не доказывает! Пока мы в Шотландии отдыхали, дядя Тиберий откопал-таки у меня в бабушкиной родне какую-то тётку, у которой вокруг дома до хрена гадюк разных жило и с которыми она шипела на радость соседям! Вот! Хорошо, что на неё за это соседи в Аврорат пожаловались, а те протокол составили и штрафанули её на пять галлеонов, теперь будет что предъявить, если меня за парселтанг чмырить начнут! Правда, Тиберий крутой? -      Правда, – согласился я, выдыхая и благодаря Моргану за то, что наш Гарри перестал переживать о том, что в родне у него одни психи и негодяи. Раньше его это беспокоило! Видно, наличие меня и Джона свело на нет недостатки остальных родственников. Правильно – мы действительно были лучше, чем какие-то варвары-крестоносцы и монахи-расстриги!       А работа не прекращала напрягать. Дети не желали входить в учебную колею, старшекурсники отказывались притираться в общении с Грюмом и доставали меня расспросами по учёбе, а вредный Северус продолжал корчить из себя брошенную любовницу, не желая прощать меня за передачу волшебной палочки Блэку и нежелание считать Темнейшего Лорда источником всех бед Англии. К конечном итоге я однажды сбежал в Лондон и провёл несколько часов в «Хэрродсе», успокаивая нервы покупкой новой одежды. Особенно меня вдохновило пальто из малинового нубука с крупными золотыми пуговицами, пелериной и широким воротником. В сочетании со сдержанным костюмом мятного цвета оно должно было смотреться бесподобно!       По вечерам Люччи следила за передвижениями Грюма по Карте Мародёров, которую мне отдал Гарри. Домовушка ещё и записи делала, дотошно фиксируя каждый контакт старого аврора и дублируя записи для Джона. Благодаря ей я дважды приходил на помощь Вирсавии, терпящей непристойное внимание придурка-Аластора, и четыре – Северусу, за которым тот следил едва ли не в открытую. Вирсавия была мне благодарна, Снейп ожидаемо нет. Он старательно держал маску высокомерного отчуждения, но под напором Грюма ломался и был готов превратить того как минимум в солитёра, но я вовремя пресекал эти самоубийственные вспышки и спасал Северуса от проблем. А ещё – от получения Грюмом опасного карт-бланша. Смотрите – бывший Пожиратель напал на бывшего же аврора! Ах, какой кошмар… Безносый провокатор добивался именно этого, но так как он пёр напролом, словно маггловский танк, то мне удавалось переигрывать его на том поле, которое я знал намного лучше него. Вот только долго так продолжаться не могло. Грюм нервировал и напрягал всех, кого только мог. Зная, что его не принимают и откровенно считают лишним человеком в Хогвартсе и видя то, как относятся ко мне, он всё больше и больше заводился, с каждым днём набирая обороты.       Гроза жахнула именно тогда, когда по моим прикидкам ей и следовало разразиться – через три полные учебные недели, на излёте сентября. К этому времени я уже успел разработать план празднования Самхейна, обговорить самые важные детали с Люциусом и Вальтеофом, получить их добро на большую часть задумок и выслушать мнение о паскудности моего чувства юмора. Я как раз возвращался из библиотеки со стопкой книг, которые мне были жизненно необходимы для претворения в жизнь своих блестящих замыслов, как в мою штанину вдруг вцепились лапки невидимой Люччи. -       Мастер Рой! – зашептала она, неистово дёргая ткань. – Больше Не Проклятый Колдун и Одноглазый Псих встретились на втором этаже и оттуда тут же сбежали все студенты! Я могу перенести вас к ним! -       Нет, давай лучше в ближайший сквозной коридор, чтобы они не видели моего появления, – решил я и протянул руку, хватая лапку домовушки. Через миг я уже стоял возле стрельчатого окна, за которым ранние сентябрьские сумерки поглощали очертания Запретного леса. Я огляделся – до поворота оставалось не меньше тридцати шагов, и я порадовался сообразительности Люччи. Грюм мог заметить, что стук моих каблуков появился внезапно и слишком близко, и что-то заподозрить. Поэтому я, держа в руке перетянутой лентой книги, с чистой совестью направился в очередной раз спасать бедовую головушку Северуса. А её надо было спасать, он начал мыть волосы раз в четыре дня, и я искренне считал это своей личной победой! Жалко было бы потерять столь ценную носатую голову, на прочистку которой я потратил так много своего бесценного времени! -       … остановил Локхарта от убийства! Уж не от великой ли любви к своему хозяину ты это сделал, а? – хриплый, полной едкой злобы голос Грюма едва не заставил меня скривиться. Ну до чего неуёмный старикан, так и норовит кого-нибудь вывести из себя. -       Интересные сведения. А уж какие глубокомысленные выводы… Сразу видно, мистер Грюм, что вы не зря так много лет провели в Аврорате. Практическое значение слова «анализ» наконец-то раскрыло вам свой смысл на пятидесятом году жизни! – тягучий, полный брезгливо ироничных ноток баритон Снейпа звучал куда достойней скрипучего ехидства Грюма. Вот только эмоции, испытываемые Северусом, свидетельствовали о том, что он весьма далёк от спокойствия – вина и сожаление грызли его, впиваясь кривыми зубами в и без того искусанную совесть. – Но от кого же вы их почерпнули? Уж не от тех ли наёмников, которых арестовали авроры и поместили в камеры по соседству с вами? Больше они ничего не поведали? -       По своему опыту судишь, Снейп? Что, на всю жизнь Аврорат и Азкабан запомнил? Ты там видать… -       Mon ami severe! – радостно воскликнул я, выворачивая из-за поворота. – Это само провидение – я только думал о том, как бы половчее расспросить тебя об изготовлении Огнезащитного зелья, а ты уже встречаешься на моём пути. Прости, если отвлеку, но мне очень нужна твоя консультация. -       Ты не можешь воспользоваться справочником?! – привычно огрызнулся Снейп и тут же понял, что только что проморгал шанс на спасение. Ну, почти проморгал – порой я бывал очень добрым человеком. -       Они скучные и в них нет картинок, а у тебя сегодня до невозможности вдохновляющий вид. Особенно впечатляющее смотрится тень от ресниц на твоих бледных щеках. Ах, почему я не художник?! – я остановился в шаге от него, восторженно рассматривая действительно слегка отдохнувшего за лето, а поэтому малость похорошевшего Снейпа. -       Вы ещё прямо здесь потрахайтесь, голубки. А заливал-то: я только по девочкам… – осклабился Грюм и Снейп ожидаемо побледнел от гнева и смущения. – Сразу видно, кто тут «девочка». -       Забавно – в Аврорате я говорил про женщин, а тебя переклинило на несовершеннолетних созданиях. Я теперь ещё больше уверен в правильности решения лорда Малфоя не подпускать тебя к младшекурсникам, – я покачал головой и тяжело вздохнул. – Ты – невозможно порочное существо, Аластор! То инцест подозреваешь, то педофилию, то от мыслей о мужеложестве избавиться не можешь. И где ты этого понабрался? Или ты всегда работал по схеме: «Чтобы поймать преступника, надо мыслить, как преступник»? И скольких Пожирателей ты за свою карьеру заловил?        Грюм замахнулся было на меня своим посохом – очень быстро и умело – но я даже не подумал уклоняться, воздвигать щиты или бить на опережение. -       Локхарт, нет, – Снейп вцепился в мою руку, решив, что я сейчас полезу за палочкой, но это было лишним. Я и не собирался за неё хвататься! -       Слабо, Аластор, – фыркнул я, когда понял, что удара не будет. – Провокация не засчитана, ты плохо старался сегодня. Попробуй снова где-то через недельку, чтобы память о твоём провале смогла изгладиться. Северус, прекрати меня трясти, ты мнёшь мои кружева! Уходим мы, уходим. Но – обсуждать зелья. -       Всё время сбегаешь, – хмыкнул ничуть не расстроенный своим «поражением» Грюм. – Нагадишь – и удерёшь. И уже настолько обнаглел, что даже в будние дни не стесняешься уходить из школы. Забыл правила, а, охотничек? -       Как мило! Ты следишь за мной? -       В оба глаза, – оскалился тот и его протез, провернувшись в креплении, уставился на меня как объектив камеры наблюдения, разве что зрачок не начал сжиматься, словно шторка диафрагмы. Грюм шагнул ко мне и прошипел, пытаясь казаться грозным: – Я вижу всё! И вы двое ничего не скроете от меня – ни фальшивую метку с цветами, которой смогли перекрыть клеймо Того-кого-Нельзя-Называть, ни уродливые шрамы, прикрытые цветастыми тряпками!       Я сощурился, пытаясь понять – Грюм действительно дурак или специально выставил себя идиотом? Да, я прятал шрамы под мороком и кольцом Клиодны Бан. Я не хотел, чтобы их видели те, кто мог повлиять на мою карьеру и мой же успех. Но… Я не воспринимал их наличие как трагедию, лишь как неудобства, и попытка Грюма напугать меня провалилась. Он меня разъярил. Я не имел права показать свои эмоции – не перед ним, не при Северусе, не тогда, когда у нас не было свидетелей. Но я запомнил его слова. Возможно, Аластор просто ляпнул это в попытке меня запугать. Метку Северус демонстрировал на колдокамеры, чтобы убедить всех в своей «чистоте и невинности», ну, а меня без морока видел Дамблдор и вполне мог поделиться этой важной информацией со своим протеже. Значит, он рано или поздно попытается применить свои знания в самый неподходящий для меня момент. А возможно, волшебный глаз Грюма был способен видеть не только сквозь морок и чары, но и сквозь вещественные предметы. Вроде одежды… -       Любуйся, коллега. Это единственное, что тебе остаётся, – с пренебрежительным безразличием ответил я и потянул Снейпа за рукав. – Огнезащитные зелья, помнишь? Давай, прояви свой гений, профессор, задави меня интеллектом! – и потащил его прочь, продолжая болтать о необходимости научить меня технике варки составов из категории высших зелий.       Какое-то время Северус действительно объяснял, в каких пропорциях и в какой последовательности надо закладывать в котёл взрывающиеся грибы, бородавочный порошок и кровь саламандры, но надолго его не хватило – он опомнился и вновь начал заводиться, как игрушечный зайчик с барабаном, в спине которого провернули ключик. -       Если так дальше и продолжится, то я стану передвигаться по замку только в компании Баннаха Мактавиша! Грюм мне и шагу не даёт ступить – всё старается подкараулить и спровоцировать. Старый маразматик считает, что я придумал какой-то фокус и сумел обмануть невыразимцев, проверявших мою Метку. И Люциус тоже, с моей помощью, разумеется! -       У него давно потекла крыша. Отнесись к Аластору, как к неизбежному злу – он никуда не денется из школы до конца года и нам всем придётся строить хорошие мины при плохой игре, потому что устраивать скандалы и внутренние разборки при чужаках будет нельзя. Ты представляешь себе, как мы все опозоримся, если французы и немцы станут свидетелями хотя бы одного инцидента наподобие тех, что творились в Хогвартсе два года подряд? -       Как Альбус мог довериться этому параноидальному чучелу?! – с оттенком отчаяния воскликнул Снейп, словно не слыша меня. -       Поверил в добрые намерения и чистую душу старого извращенца. Это же основной критерий выбора союзников у Дамблдора! Главное – ненавидеть Тьму и можно творить всё, что угодно. В том числе заглядывать под мантии и камзолы приличным мужчинам. А может, и не только им! -       Ты о чём? – насторожился тот. – Локхарт, что ты имеешь в виду? -       Я только пару раз сталкивался с Грюмом и не знаю всего, а слухи и домыслы неточны и ошибочны, так что поспрашивай у своих студентов… -       Они не станут со мной разговаривать, – тут же прервал меня Северус, досадливо морщась. Ну да, одного несомненно хорошего поступка было мало, чтобы заручиться доверием детей, которых он третировал годами. -       Тогда слушай, что они говорят. И если хотя бы двое из них упомянут о том, что Грюм может видеть сквозь преграды, то это будет значить, что мы снова в дерьме! -       С чего это? -       Северус, дитя ты наивное! – взвыл я. – Одежда – это тоже преграда! Если маг может пронзить взглядом стенку или парту, то что ему стоит сделать это с твоей мантией?! Или не с твоей, а с тартановым воплощением безвкусицы той же Макгонагалл? -       Или с одеждой студентов… – прошипел Северус, осознавая всю степень серьёзности настигшей нас проблемы. – Но он не посмеет! -       Уверен? Скажи мне, был ли у Дедалуса Дингла шанс получить волосы Грюма без его на то согласия? Нет. Был ли у Грюма реальный повод оказывать сопротивление при задержании, когда после Ночи Святого Василиска к нему пришли два аврора и всего лишь попросили пройти с ними? Да! В результате пришлось вызывать подкрепление, чуть до мракоборцев дело не дошло. А ещё, мой дорогой Чёрный Принц, это именно Аластор шлялся к Сивому, на пару часов сбежав из-под стражи и настучав старому оборотню о том, что Люпинчика обижают злые маги, после чего Отец Волков примчался сюда со всех лап и доставил нам немало проблем! -       Я не верю! Альбус доверял ему, иначе не стал бы брать на должность преподавателя ЗОТИ! -       Твою же Моргаузу, Северус! Альбус нанял Квиррелла, нанял меня, оборотня додумался притащить, причём скаженного. Ты всё ещё думаешь, что только из-за одного знакомства с Дамблдором Грюм не способен на подлость и сомнительные поступки? Пройдёт немного времени, эта безносая падла освоится и начнёт нам гадить, – с мрачной уверенностью заявил я. -       А если мы скажем об этом Люциусу? Ну, о том, что Грюм может смотреть сквозь одежду? -       Сказать мы можем, и сиятельный лорд даже нам поверит. Но… доказательства? Грюм может смотреть, а может и не смотреть. А я могу завтра взять гвизарму и перебить половину учеников школы. Что ты с этим сделаешь? -       Я понял. Без прямых доказательств и явного признания все наши домыслы станут попыткой оговорить достойного аврора в отставке, – Снейп сцепил зубы и так зло фыркнул, что я даже удивился тому, что из его ноздрей не вылетели искры и дым. Ну да, неприятно осознавать, что твоё слово больше не имеет такого веса, как прежде. Это не бедного меня оговаривать, опираясь не на факты, а на свою фантазию. Люциус подобного не поймёт. -       Да, мой дорогой. А если мы с тобой найдём в себе глупость посоветовать нашим милым дамам пореже попадаться Аластору на глаза, то спровоцируем женский бунт, страшный и кровавый. Они его прибьют и встрянут в такие неприятности, что ни ордена, ни заслуги не помогут им отмыться! -       Тогда что нам делать?! -       Как это что? – удивился я. – Продолжать разговор о зельях. Скажи, что будет, если маг одновременно выпьет огнезащитное зелье и зелье собачьего дыхания?       Любимая тема позволила Северусу отвлечься, и мы ещё два часа обсуждали возможности комбинации разнонаправленных составов, сочетание которых не грозило мучительной и позорной смертью. Шикарный баритон Северуса действовал на меня медитативно и позволял думать сразу о нескольких вещах, так что когда мы наконец разошлись, перестав изображать помешанных на науке полуночников, план частичного ослепления Грюма был почти готов. Виновен он, невиновен – неважно. Я отниму у него глаз, пусть даже придётся выставить себя наивным болваном. В первый раз, что ли?