Клинок и перо

      Мне пришлось выклянчивать у Гарри зеркальце, чтобы переговорить с Джоном и при этом сохранить неприглядный секрет Аластора в тайне от мальчика. Подумать только – ради спасения репутации школы я должен был молчать о том, что безносый извращенец имеет возможность невозбранно подсматривать за детьми и женщинами! Меня это бесило больше, чем колтуны в волосах, чем замятая ткань на камзоле, чем просроченная маска для волос и невыполненный контракт! Скрывать что-то важное от Гарри? Фу, мерзость!        Джон ожидаемо пришёл в бешенство – тихое, хорошо сдерживаемое, но я был уверен в том, что при личной встрече он найдёт способ сделать Аластору очень и очень больно. Мой план по низведению очередного скаженного соратника Дамблдора он одобрил, но внёс коррективы: -       Ничего не покупай. Грюм явно наблюдает за тобой, и как бы твоё передвижение по Британии не начали отслеживать оставшиеся на свободе сторонники Светоча. Думаю, их ещё предостаточно! И не забывай – тот, кто пытался убить Аврору, всё ещё на свободе. -       Тогда где я возьму нужное зелье? – возмутился я, орудуя щёткой и выглаживая свои локоны. – То, что мне подойдёт, просто так не купишь, тут нужны связи и деньги, а просить Северуса – верх неосмотрительности. Сварить же зелье самостоятельно я не могу, это же не взрывная смесь! -       А ещё необходимое тебе зелье может сварить колдомедик, и у нас как раз есть специалист, способный на зельеварческий подвиг. Одноглазая херня на трёх ножках угрожает безопасности Гарри, так что положись на Деллу, – уверенно произнёс Джон. – Она и всё остальное купит, а потом передаст тебе через Люччи. Надо действовать как можно быстрее, пока Грюм не сообразил, что сказал слишком многое, и не начал подозревать тебя в организации заговора против него. С него станется устроить тебе обыск. -       С какой стати? -       Заявит, что ты после вечерней отлучки принёс в школу что-то запрещённое и Малфой будет обязан хотя бы прислушаться к нему, или найдёт что-то незаконное сам и станет шантажировать тебя. Аластор раньше этим промышлял, добывая доказательства виновности тех, кто вызывал у него безосновательные подозрения. Собственно, это одна из настоящих причин, почему его попёрли из Аврората, – излишне спокойным голосом произнёс Джон. Мой друг при исполнении своих служебных обязанностей мог пользоваться теми лазейками, которые оставляли ему статьи «Устава» и «Уложения», самолично организовывал получение подмётных анонимных писем, сигнализирующих о совершённом преступлении, а вне службы и вовсе был способен пройти по самому краю, как в случае наших обысков заброшенных домов Реддлов и Гонтов, но откровенное наплевательство на закон терпел ещё меньше, чем я – синтетическое бельё! Подбрасывать улики? Совершать подлог?! Это было уже за приемлемой для Джона гранью. -        Значит, всё решает скорость. -       И твоё умение орудовать кисточкой, – Джон усмехнулся. – Только в этот раз мазаться ты будешь не тональником. -       И им тоже, – фыркнул я и нервно постучал тыльём щётки по ладони. – Надо же будет навести достойную Грюма красоту! Ладно, хватит о нём. Джон, по делу о том нападении точно всё глухо? -       Не совсем, – Джон с сомнением закусил губу. – Есть только слова Коллинза, которые ни к чему не пришьёшь. -       Так-так-так! -       После того, как он обследовал то место, на котором маггла-бегунья резко изменила направление и помчалась к вам, Деклан сказал, что унюхал там три разных запаха, а на прошлой неделе уловил что-то очень похожее на один из них в Министерстве. К сожалению, он не мог принять волчий облик и пройти по следу, так что у него не вышло выяснить, кому этот запах принадлежал. -       Министерство, – я швырнул на стол щётку и выругался. – Наверняка это был кто-то, кому палочка для сквибов встала поперёк горла! Как бы она у них теперь поперёк жопы не застряла! Я стараюсь не думать об этом больше необходимого, но я не могу смириться с мыслью, что кто-то желает убить мою женщину! -       Оставь это мне. У меня больше шансов и возможностей, Рой. Твоя задача – защищать Гарри и свою музу, низводить Грюма, воспитывать Снейпа и готовиться к Турниру. Не взваливай на себя лишнее, иначе снова свалишься. -       Ты прав, – вздохнул я. – Хорошо, Джон, будь по-твоему. -       И не планируй ничего на эти выходные. Мы отправимся к Блэку. -       Прости?! -       Ты просил организовать встречу – я сделал. Сириус будет ждать нас в своём лондонском особняке в эту субботу. -       Сдаётся мне, что Темнейшему Лорду эта встреча нужна ещё больше, чем нам с тобой. Ладно, выкрутимся! – я снова взялся за щётку. – В первый раз, что ли? -       Закройте учебники и приготовьте перья, – скомандовал я, влетая в класс и тем самым обрывая возникший между студентами разговор на крайне повышенных тонах. У некоторых даже до визга дошло! Это можно было бы проигнорировать, но урок шёл у третьего курса Гриффиндора и я решил обязательно выяснить, что такое умудрились не поделить мои львята. – Всем молчать, слушать и писать. Мисс Грэйнджер, я же сказал – закрыть учебники. -       Но почему?! – возмутилась та. – У нас же такая интересная тема, да и… -       Эта тема – ерунда. Каппа? В Британии не живут каппы! К сожалению, данный раздел – единственная ошибка мистера Мышьякоффа, составлявшего учебник по ЗОТИ для вашего курса. Так что вместо каппы мы сегодня будем проходить куда более актуальную дрянь, – я встряхнул зажатым в руке объёмным тубусом, а затем вынул из него плотно свёрнутый рулон и принялся развешивать его на доске. -       Ой, какие красивые ! – тут же заохала Лаванда Браун, разглядывая разномастных лошадей, мастерски изображённых рукой опытного художника-иллюстратора. Я едва успел забрать заказ и вернуться к уроку, если бы понадеялся на совиную почту, то точно провалил бы занятие. -       Этим они и берут. Итак, перед вами водная нечисть, принимающая форму лошади. В Шотландии, Уэльсе и Ирландии эти псевдо-копытные отнюдь не редкость, и только на территории Англии их популяция заметно ниже. Келпи, – я указал палочкой на первый объект изучения. От слабого магического импульса конь переступил с ноги на ногу, вскинул голову, а затем оскалил острые волчьи зубы и его глаза зажглись жёлтым светом. Девчонки, даже Фэй, испуганно взвизгнули, а кто-то из парней соизволил кратко матюгнуться. Что поделать – художник расстарался, создавая это наглядное пособие! – Стандартный цвет – чёрный. Имеет зловредный характер, может в открытую нападать на людей и магов, на суше в основном пасётся у воды, поджидая жертву, а затем вместе с ней скрывается в реке, где и пожирает. Обитает исключительно в реках и даже не приближается к стоячей или солёной воде. Ещё одна отличительная особенность – вывернутые задом-наперёд копыта, по которым легко определить келпи, если вы, конечно, сможете разглядеть его ноги в темноте или высоких травах. Далее! – моя волшебная палочка коснулась следующего изображения, и прелестная белая кобылка игриво тряхнула головой, косясь на студентов тёмным влажным оком, а затем покрылась зеленцой, в хвосте и гриве появились водоросли, а на шкуре – пятна, больше всего похожие на трупные. – Нъогль – немного иная разновидность подобной твари. Цвет – серый, от тёмного до почти белого. Хвост длинный, иногда может завиваться кольцом. Она способна отходить от воды и вылавливать путников на расстоянии от своего логова, в том числе и на дорогах. Нъогль морочит голову своей жертве и та сама забирается ей на спину. Итог поездки тот же, что и в случае с келпи – решивший покататься на лошадке идиот погибает одним из самых неприятных способов. Этот экземпляр может жить как в реках, так и озёрах, что делает его куда более опасным, чем предыдущая тварь. Когда жертва садится на спину нъоглю, тот разгоняется до немыслимой скорости, а затем ныряет вместе с седоком в воду, чтобы через секунду уже выскочить на другом берегу. Без седока, конечно. Нъогли любят наблюдать за тем, как готовится, то есть умирает их обед, и могу приступить к трапезе через несколько часов после того, как жертва гарантированно скончается. Идём дальше! Эх-Ушге! – я ткнул палочкой в монстра с пылающими белыми глазами, тощей мордой, больше всего похожего на череп, и такими клыками, что даже келпи обзавидовался бы. – Это самый свирепый, опасный и кровожадный из всех известных водяных коней, и он даже не тратит своё время и силы на маскировку. -       То есть он в таком виде бродит по берегу и ждёт, что кто-нибудь захочет на него сесть? – поразился Дин Томас, с опаской глядя на скалящуюся псевдо-лошадь. -       Нет, этот подвид просто выходит из воды и жрёт всех, кого пожелает. Часть внутренних органов наш гурман всегда выплёвывает на то место, где поймал свою жертву. Собственно, благодаря нахождению этих «объедков» и можно понять, что случилось с человеком. А теперь мы перейдём к конеобразным тварям, обитающим в Британии, которые лишь косвенно относятся к теме нашего сегодняшнего урока, но тоже представляют большую опасность. К сожалению, иной возможности рассказать о них у меня не будет! -       Но почему? – Грэйнджер тут же начала листать учебник, выискивая нужную ей страницу. – Келпи посвящена отдельная глава и было бы логичней именно тогда рассказать об этих тварях, а не сейчас. Я не придираюсь, я просто не понимаю! -       Пять баллов Гермионе, то есть Гриффиндору, – улыбнулся я, так как был доволен её дотошностью. – По программе вы должны пройти только келпи, но никак не всех конеобразных. Это раз. Два – келпи по программе стоят перед оборотнями и я предпочту потратить два занятия подряд на наших мохнатых соседей, чем ограничиться краткой лекцией и забыть о них до экзамена.       Гарри и Фэй переглянулись, но промолчали. Невилл, собравшись с духом, поднял вверх руку и спросил: -       У нас какие-то проблемы с оборотнями? -       На данный момент – нет, и я хочу, чтобы так продолжалось и дальше. Оборотни и вервольфы являются неотъемлемой частью жизни волшебного сообщества и слишком больной для всех темой, чтобы мы могли уложиться в стандартный урок. Я вам ещё и задания по ним дам зверские, устанете мозги напрягать! -       А почему вы решили немного изменить очередность тем, мистер Локхарт? – Парвати, не меньшая умница, чем Гермиона, только более тихая, вперила в меня внимательный взгляд тёмных, почти чёрных глаз. – В прошлом году, как мне известно, вы такого не делали, и ученики третьего курса шли чётко по программе. -       Потому что после двух лет практики я окончательно уверился в том, что каппа – это бесполезная трата времени и отголосок того времени, когда англичане с удовольствием завозили на острова всё азиатское, начиная с китайских чайных чашек и заканчивая бирманскими монстрами-людоедами, вроде пан-кике белу, которых очень любили запускать в угодья своим врагам или политическим противникам. Сейчас азиатчина на британской земле встречается реже, чем чёрные вещи в моё гардеробе, поэтому не вижу смысла тратить на неё время. Что же касается экзаменационных вопросов, то практикума по каппам нет, а теория укладывается в краткий параграф учебника. Ещё вопросы? Мы сейчас переходим к самому интересному! -       То есть самому страшному? – с несчастным видом спросил Рон. – Вам как будто нравится нас пугать! -       Не пугать, а учить. Итак… – я снова направил палочку на полотно и эх-ушге сменился на чудовищем, выглядящим как кентавр с содранной кожей. – Знакомьтесь – нукелави, один из самых страшных обитателей морских вод, тварь, не знающая пощады и насыщения. Я охотился на нукелави и скажу вам честно, что это был очень неприятный опыт. Они умны, хитры и смертоносны! Сожрут всех, кого поймают, уничтожат посевы, наведут болезни и даже испортят погоду! Однако нукелави не выносит пресную воду, в летние месяцы предпочитает отсиживаться на дне, а в другие сезоны остановить его может только дождь. Почему? -       Потому что он состоит из пресной воды! -       Молодец, Симус, быстро сообразил. А теперь мы перейдём к главному – как остановить или отпугнуть этих тварей. Первый способ, самый простой и самый сложный – не поддаваться на чары и ни в коем случае не садиться на них. Относится это, как вы понимаете, только к келпи и нъоглю, поэтому мы переходим к более простым вариантам. Шансом спастись от плотоядной водной лошади станет чистое железо, раны от которого для них невыносимо болезненны. И третий вариант – чары. Я не стану учить вас, как убить этих тварей, потому что это слишком рисковое занятие, но как остановить, получить шанс на побег или вовсе изгнать – расскажу. А теперь давайте приступим к подготовке к практикуму…       Я зарисовал на доске движение палочкой, подумав, добавил схему движения магического потока, который требовалось направить на тварь, и крупными буквами записал словесную формулу – Ферро Верникиато, Железные Цепи. Вообще-то я рисковал, сообщая это заклинание детям, но оно было куда надёжнее того же Инкарцеро, потому что верёвки, как ни странно, можно было ослабить, а вот цепи – нет. Если, конечно, в них не будет закована тварь, способная радикально изменять облик, вроде того же детёныша скоге. В свете грядущих событий мне показалось нелишним научить детей способу надёжно стреножить противника и лишить его шанса на освобождение. Под моим надзором гриффиндорцы потренировались трансфигурировать всякую мелочь в чистое железо, что вышло у них ожидаемо превосходно, а затем приступили к самой весёлой части практикума – взаимному связыванию! Так им было проще научиться контролировать силу, чем если бы я предоставил им манекен или чучело. Понаблюдав за ними с десять минут, я раздражённо воскликнул: -       Хватит! Что за бардак? Симус, ты будто пытаешься удушить цепями Рона. Парвати! Ты правда хочешь вывернуть руки Гермионе? Ещё раз замечу за вами садистские наклонности – отменю практикумы до конца года, будете одной теорией пробавляться! Или выбью исключительно для вашего курса честь проходить практикумы у Аластора Грюма, он, насколько я знаю, на своих занятиях вообще не церемонится со студентами, вот у него и будете выкрутасничать, а я такое поведение не потерплю. Вы меня поняли?       Дети молчали, и только сверлили друг друга недовольными взглядами. Финниган пыхтел, Невилл дрожал, Гарри недовольно кривился, но защищать кого-то или обвинять не спешил. Меня порадовала его сдержанность. -       Мисс Данбар, объясните мне, по какой причине у вас начался раздрай? Кто на этот раз стал камнем преткновения – Дамблдор, Грюм, Турнир или Министр? -       Низзл! – выпалила девочка. – Дурной низзл, которого Гермиона никак не может приручить! Он её не слушается, кусает нас, дерёт мебель и Перси обещал выкинуть его в окно, если он ещё раз превратит наши диваны в труху! Старшекурсники еле починили их… -       Какой ещё низзл? -        Мой! Он очень хороший, мистер Локхарт! – с жаром воскликнул девочка. – Мне его Грэг подарил, когда мы к первому сентября ходили закупаться. Он такой одинокий был, несчастный… -       Грэгори? -       Нет, Глотик! Он в клетке лет пять просидел, не меньше, так как его никто не хотел покупать. А мне он так понравился – я всегда хотела персидскую кошку, но никак не получалось уговорить родителей на неё, а тут низзл, который со мной всё время в школе будет… Только он меня никак признать не хочет и бросается на всех, кто ему попадётся на глаза. Я читала, что обычным котам в таких случаях помогает кастрация…       Дин Томас побледнел до серости и отстранился от Гермионы. -       Придурочная скотина у неё, а не низзл, – буркнул Симус, – да ещё и уродливый – нос вдавлен, пасть, как у дракона, и линяет всё время! У нас все уже заклинание чистки одежды выучили, даже первокурсники! -       Гермиона, я правильно понял, что ты на Косой Аллее купила себе низзла? -       Да. То есть не я, а мне Грэг подарил, когда мы зашли в «Магический Зверинец». Я хотела себе сову, а получился котик, то есть низзл! -       Поздравляю, тебе подпихнули полукровку, порождённого произволом нелегальных заводчиков. Низзлы не продаются просто так, разве что ты свяжешься с человеком без лицензии, который подсунет тебе выбракованное животное, неспособное на привязку к хозяину. Хватай своё хвостатое чудовище и беги с ним к Кеттлберну, он должен помочь. -       А вы не сможете, мистер Локхарт? – она с надеждой посмотрела на меня, крутя в пальцах палочку. – Ну, вы ведь Рону помогли с Паршивцем! -       Ага, он у меня совсем здоровым стал, и даже убегать прекратил. Я боялся, что он маму и леди Малфой напугает, но он себя очень хорошо вести начал, – рыжик счастливо улыбнулся. Что ж, замена Петтигрю хорошо отрабатывала своё спасение. – И играет со мной куда охотней, чем раньше. -       Да, а ещё мой Глотик не трогает Паршивца, они даже спали пару раз вместе, на одном кресле. Глотик хороший, только немного одичавший! -       Скоро я одичаю от того, что он прыгает мне на ноги и царапается. Пятый раз брюки чинить приходится, – продолжил возмущаться Симус. -       А может, он бешеный? – задумчиво протянул я. – Ладно, приноси низзла после уроков. Я его гляну, а потом ты отправишься вместе с ним к Кеттлберну. Вот этим, дорогие гриффиндорцы, полукровные низзлы и плохи. Себе на уме, связь с хозяином плохая, да ещё и агрессивные! Если связь получится установить, то полного подчинения всё равно не будет и они продолжат вести себя как обычные коты. Например – будут гадить там, где им захочется, а не в положенном месте.       Студенты засопели особенно громко и Гермиона сникла под тяжестью их взглядов. -       Тихо, – окоротил я их. – Ещё драку тут устройте! Покупаете вскладчину пузырёк «Эверклены», его вам за глаза хватит, разводите в равных долях с чистой водой и настойкой ползучей крапивы, а потом распрыскиваете на опозоренные низзлом вещи. Как чистящее средство «Эверклена» никуда не годится, но в сочетании с водой и крапивой напрочь убирает все запахи. Все! -       У вас тоже был низзл? – тут же загорелась любопытством Лаванда, наверняка представляя меня с какой-нибудь холёной тварью на руках. -       Нет, просто именно этой смесью охотники обычно убирают с себя запахи, чтобы твари не смогли их учуять, если, конечно, им неизвестны нужные чары! Всё-таки, ползучая крапива – эндемик Уэльса и в остальных частях Великобритании встречается не так уж часто, тут лучше положиться на магию. Ладно, до конца урока осталось шесть минут, так что брысь с глаз моих долой, садисты-самоучки! -       Мы так больше не будем! – воскликнул Невилл, который, вообще-то, относился к числу пострадавших. Видно, в противостоянии с низзлом он занимал сторону Гермионы и защищал её Глотика. ох, не то животное назвали Паршивцем! – Правда-правда, мистер Локхарт! Только не отдавайте нас Грюму, пожалуйста. -       Да, не надо! Если Гермиона решит проблему своего Глотика, то всё же в порядке будет! – тут же зачастил Симус. – Ну, переборщили чутка, есть такое, но уж очень у Гермионы мерзкий низзл. -       Я после пяти лет в клетке тоже бы на всех бросался, – едко заметил Гарри. Он поправил очки, привёл слегка растрепавшуюся во время практикума одежду, и добавил: – Но если ему и Кеттлберн не поможет, тогда точно кастрировать придётся. Ещё одного покушения на свои книги я не переживу! -       Да поняла я, – буркнула Гермиона. – Только кто ж знал, что от миленького низзла столько проблем будет?!       Разумеется, счастливая владелица полукровного выродка пришла ко мне не одна – с ней припёрся верный троллёнок, ставший за лето ещё выше и больше. В Шотландии это не было так заметно, к тому же, тогда дети вечно бегали и бесились, а тут… Белобрысый младший Малфой казался раза в два ниже своего верного миньона и худее – в три. Но, что самое интересное, тоже ведь пришёл! -       Мне любопытно, – нагло сообщил он, становясь чуть поодаль. – Я уже столько всего про эту тварь услышал, что просто не смог остаться в стороне! Ну, на совсем далёкой стороне, – подумав, добавил он и сделал ещё шаг назад, косясь на питомца Гермионы.       Котик действительно был монструозен – мало того, что он слегка не дотягивал до обычного низзла по размерам, так ещё и по пушистости превзошёл своего магического прародителя в несколько раз. Большие и круглые глаза следили за мной с затаённой злостью, плоский, почти вдавленный в череп нос сопел, как забившийся дымоход, а из приоткрытой пасти торчали кривоватые зубы. Лапы у животного тоже были не в порядке – казалось, что ему их когда-то переломали, а затем они срастались сами по себе, вот и получилось вывернутое недоразумение.       Низзл сидел на руках у Гермионы и нервно дёргал хвостом, одновременно издавая низкие ворчливые звуки. Ещё немного – и он бы точно попытался напасть на меня. -       Ну, давай-ка проверим красавца на наличие паразитов, – бодро заявил я и, схватив низзла за загривок, грубо стащил с рук девочки. Она только и успела, что ойкнуть, а вот Живоглот тут же взвыл и забил лапами, пытаясь дотянуться до меня. – Отлично, кошачий рефлекс по впадению в ступор при зажиме загривка отсутствует, значит, магического в нём больше, чем тварного.       Я поставил полуниззла на свой стол и тут же обездвижил его, чтобы он не удрал и не попортил мебель в классе. -       А я думала, нам с Грэгом его держать придётся! Мистер Локхарт, а Глотику не больно? Он так нервно дышит… -       Ну, вряд ли этому плоду любви мопса, старой мочалки и гарпии сейчас приятно, но уж точно не больно. Та-а-ак… – я окутал низлла упрощённой вариацией диагностических чар и присвистнул: – Да у него действительно были переломаны лапы! И рёбра… Надо же, даже хвост ломали! Паразитов нет, лёгкие в порядке, сердце тоже… Это просто старый и вредный кот, Гермиона, который вполне может страдать из-за боли в костях. Так что попроси Кеттлберна помочь с магической привязкой и не забудь про лекарство для своего чудовища. И не удивляйся тому, что низзл начнёт реагировать на твоё настроение и будет немного копировать твоё поведение, особенно в первое время. -       И сколько этому чудовищу лет? Десять? -       Берите выше, мистер Малфой – около тридцати. Низзлы частенько доживают до почтенного возраста, но чтобы полукровка с этим справился… – Я склонился над Глотиком и разжал его челюсти, заглядывая внутрь пасти. Специалистом по низзлам я был аховым, но зато у меня было несколько знакомых дам, которые обожали рассказывать о своих питомцах. Благодаря одной из них мы с Джоном даже смогли выйти на Мисс Фигг два года назад! – У него ещё и нескольких зубов нет, а остальные – кривые. Попроси Кеттлберна подправить их, а то твоему малышу наверняка не очень удобно есть, к тому же он постоянно прикусывает себе губы, а это точно не повышает настроение. -       Я была уверена, что Глотик – низзл, а в пособии для молодого хозяина было написано, что они почти не болеют и только в старости начинают хромать! Если бы я раньше отнесла его к ветеринару… -       У магов нет ветеринаров, – фыркнул Драко, не отвлекаясь от пособия для шестого курса, которое начал пролистывать, ожидая итогов осмотра. – Есть магозоологи, и они очень узкоспециализированы, а больниц для животных, как у обычников, в волшебном мире нет. Если животное можно вылечить – его ставят на ноги за сутки, если нет – убивают, чтоб не мучилось. Редко когда приходится возиться с кем-то по несколько недель. У нас раньше были крылатые лошади, я помню их, но потом… – Драко вдруг помрачнел и замолчал. – В общем, их пришлось убить. -       Это жестоко! – тут же возмутилась Гермиона, пытаясь забрать своего окоченевшего любимца, но я вовремя остановил её. Мне не нравилась шея Глотика. – Животных надо лечить! -       Даже если они взбесятся? – холодно спросил Драко. – Те же крылатые кони могут легко убить мага и у них есть природная защита от большей части чар. Ты представляешь себе пикирующую на тебя лошадь с крыльями размахом почти в двадцать футов, которая по повадкам мало чем отличается от какого-нибудь хищника? -       Жалко! – всхлипнула девочка, вновь пытаясь забрать низзла и я опять шлёпнул её по ладошкам. Вот неугомонная! -       Жалость… возможна там, где безопасно, – внезапно прогудел Гойл. – Ну, в семье, или где магов много живёт. А в одиночку она опасна. -       Грэгори прав, – кивнул я, ощупывая шею Живоглота. – За два года обучения ЗОТИ ты, Гермиона, должна была уяснить, как много тварей любит принимать безобидный облик. Более того, многие из них предпочитают детский или женский вид, и именно для того, чтобы втереться в доверие и сожрать. -       Но животные ведь не твари! -       Они – магические животные, а это значит, что без укрощения, привязки или правильного обращения опасны не меньше, чем дикие плотоядные твари, так что будь осторожна и никогда не поддавайся безоглядно прекрасному чувству милосердия, как следует не подумав. И скажи Кеттлберну, что у низзла что-то не так с горлом. То ли его душили, но не довели дело до конца, то ли несколько лет держали на тугой сворке. -       Бедненький мой! – Гермиона всё-таки завладела рыжим чудовищем и тут же прижала его к груди, торопливо оглаживая круглую голову. Я наполовину ослабил чары окаменения и низзл даже нашёл в себе силы на то, чтобы вяло начать отпихиваться от девочки всеми лапами, но вырываться или царапаться не стал. Видно, соображалка у него всё-таки работала, и до него дошло, что злые двуногие его не мучили, а пытались помочь. – Ребята, пойдёмте к Кеттлберну! Если Глотика надо лечить, то я должна сегодня же заказать для него и лекарства, и «Эверклену» с крапивой. Всё-таки, это мой котик вещи попортил, значит, и мне их отчищать. -       У вас и до этого дошло? – брезгливо скривился Драко и с укором посмотрел на низзла. Тот демонстративно отвернулся и спрятал морду Гермионе подмышку. – И чего ты ждала, надо было после первого же случая его к нашему отшельнику тащить! -       Сглупила, – вздохнула Гермиона, – да и учёбой увлеклась. Ой, это что, пособие для шестого курса? -       Оно самое. И хватит на него таращиться, ты к Кеттлберну должна идти, а то на ужин не успеем и придётся сожрать твоего уродца! – Драко попытался закрыть учебник, но неуёмная заучка остановила его. -       Подожди, я видела оглавление! Мистер Локхарт, а мы что, правда будем на шестом курсе проходить непростительные заклинания? -        Только в теории и только два из них. За практику… – я очень ласково посмотрел на девочку и широко улыбнулся. Она всё поняла и нервно тряхнула головой. -       А почему там ещё и оборотни? Мы же их на этом курсе будем проходить! -       Потому что на третьем учат общую информацию. На шестом – способы противодействия и борьбы. И скажу сразу, не то тебя разорвёт от любопытства – в тринадцать-четырнадцать лет вы просто не потянете те заклинания, которые будете учить в шестнадцать. -       Понятно… Ох, нам столько учить надо, а тут Турнир этот бесполезный! Один вред от него, – недовольно заявила она и, поблагодарив меня, бодрым шагом направилась прочь. Аккуратный пучок, заколотый гребешком, смотрелся до ужаса непривычно и даже немного излишне строго, но… Маленькой умнице это даже шло, особенно когда передние прядки выбивались из строгой причёски и обрисовывали овал ещё по-детски круглого лица. Грэгу, кажется, это очень нравилось.       А когда дети ушли, я отправился переодеваться и писать письмо Джону, чтобы тот проверил «Волшебный зверинец». Полукровок не продают в магазинах, и если хозяин лавки решился на такой шаг, то значит он или дурак, или обманщик! Или с низзлом было что-то совсем не так и я просто не смог это «не так» обнаружить. Мало ли, кого ещё попытаются продать в «Зверинце». Мало ли, кто купит…              Мурус вырос поперёк коридора, и летящая на нас гарпия тут же распласталась по нему, разбив себе клюв. -       Мортаро! – в очередной раз за этот день произнёс Сириус и тварь тут же бездыханной свалилась на старый вытертый ковёр. Через секунду её тело ссохлось, перья опали и на полу осталась лежать уродливая мумия.       Следующим на нас напал стул. Охреневший, слишком много о себе возомнивший антикварный стул с вытертым сиденьем и резной спинкой! Он успел боднуть Блэка в поясницу, от чего Темнейший Лорд взвыл, а потом разлетелся на обломки от моего Депульсо. -       Твои предки что, собирали свой личный «Балаганчик Ужасов», который разбежался по дому без присмотра?! – возмутился я, пиная мыском сапога кусок деревяшки с остатками лака. – Чем тогда тут питались все эти твари? Непохоже, что друг другом! -       Если б я знал! Я путь от входа до кухни когда вычищал, то ещё на середине работы охерел, до сих пор обратно выхереть не получается, – едко скривился Сириус и отбросил с лица волосы знакомым со школы жестом, – поэтому и позвал тебя с Долишем. Больше я сюда никого не пущу, потом не отбрешешься, если тот же Грэй нос в дом сунет. -       Если Грэй сюда нос сунет, то ты его отсюда больше не выкинешь – будет ползать по потолку и изучать свихнувшуюся меблировку, бормоча благодарности Будде за столь бесценный дар, – ухмыльнулся я и, развеяв один Мурус, создал второй – на три фута дальше по коридору.       Зачистка продолжалась. Со второго этажа донёсся жуткий вой, потом грохот, и следом – звон стекла. Джон и Питер, судя по всему, наткнулись на баньши. Баньши. В центре Лондона. В особняке Блэков, больше всего похожем на проклятый дом из страшных сказок, логово бродяг-люмпенов и порождение больного разума художника Пикмана из произведений Лавкрафта вместе взятых. Чего стоила только заплесневевшая герань, опутавшая гнилыми корнями лестничный пролёт со второго этажа на третий и пытавшаяся удушить нас своими вонючими листьями!       Мы начали проверять вроде бы очищенный кусок коридора и прелестная дама, дремавшая на одной из картин в окружении цветов и книг, тут же ринулась за пределы рамы, хищно выставляя удлинившиеся руки, вывернутые и многосуставчатые, на подобии паучьих лап. Я бросил на неё огненную сеть, а затем ещё и серебряным светом залил, от чего тварь зашипела, попыталась уползти вглубь холста, но не успела и распалась на прах и пепел. Пусть и нарисованный, но он опал на пол вполне материальной кучкой грязи. -       Сириус, если мы продолжим в том же темпе, то за два выходных дня не управимся, – проговорил я, окончательно уничтожая остатки обитавшей в картине твари. – Тут надо не вычищать, а выжигать всё напрочь! И желательно – метра на три ниже фундамента. -       Да чтоб тебя! – вместо ответа выругался Блэк, высвобождая ногу из капкана, в который обернулась надёжная с виду половица. А ведь мы сочли этот участок безопасным… – Пять минут назад я счёл бы твою идею проявлением лени, но теперь она мне нравится! Что б их всех Мордред подрал! – он в бессильной злости запустил в коридор несколько незнакомых мне проклятий, расплескавшихся по стенам вспышкам зелёно-синего и чёрного света. Таящиеся в картинах твари издохли с воплем и вонью, после чего дом вздрогнул, из-за поворота раздался вой, и к нам выплыла прима этой авангардной постановки с элементами ужаса – высокая костистая тварь с лысой головой, оскаленной безгубой пастью и будто срезанными ушами. Она стояла против света, слабо льющегося сквозь тусклое, грязное стекло в обрамлении потрескавшейся некогда роскошной рамы, но не узнать эту красотку я не смог. -       Вендиго, – выдохнул я, медленно вынимая баселард и едва не захлёбываясь одновременно от ужаса и начавшего разливаться по телу адреналина. Охотник – всегда охотник, даже если просто занялся ненавистной уборкой. – Сириус, у тебя в доме – настоящий вендиго! -       Ты его знаешь? – Блэк с подозрением посмотрел на меня, потом на неспешно крадущуюся к нам тварь. О, она понимала, что ей некуда торопиться и незачем спешить.       Вендиго были смертоносны, безумно опасны и неумолимы. Встречу с ними могли пережить единицы, да и то лишь в том случае, если Госпожа Фортуна и Мать Моргана не отворачивали от них свой лик. Редкие маги, отважившиеся охотиться на вендиго, чаще всего были обречены на смерть, а те, кто всё-таки находил в себе силы и убивал тварь, не желали рассказывать о своём подвиге и лишь крепче запирали двери, когда наступала долгая зимняя ночь… -       Ты его знаешь, – утвердительно кивнул Сириус и покрепче перехватил палочку. – Что это за урод? -       Это смерть, – вновь пропел я, не веря в свою удачу. Бороться с вендиго в лесу значило подписать себе смертный приговор. Но… узкий коридор лишал тварь всего того преимущества, которым она обладала в родной среде обитания. Как гласит народная поговорка: «Не сражайся с драконом в небе, а с гоблином – на поле рецессии и инфляции». Встреться я с вендиго в лесу, то без зазрения совести удрал бы от него, но здесь, в особняке, у меня не просто был шанс, а ого-го какой шансище! – Сириус, уйди мне за спину, не отсвечивай и вмешивайся только в крайнем случае. Магию не используй, это бесполезно. К тому же, я должен получить его сердце сам! -       А разве не голову? – Блэк тут же шагнул назад, осторожно проверяя каблуками каждую половицу. -       Нет, у вендиго ценнее всего сердце, но и голову я найду кому продать…       Эмоции ушли, остался лишь холодный расчёт и чёткое понимание необходимых действий и запретов: не смотреть твари в глаза, не слушать её вой, первым делом – разрезать горло, чтобы вывести из строя голосовые связки. Вендиго – живой страх, воплощённый голод, порождение темноты и безнадёги, но… Мы находились в центре Лондона, а не в североамериканской чащобе, и я был здесь званым гостем, а не чужаком, как он! Поэтому победитель был определён заранее, оставалось лишь доказать это на практике.       Магия действительно оказалась почти бесполезна против вендиго – Ступефай, Инкарцеро, даже огненная сеть не были замечены ринувшейся ко мне тварью. Отрицательный опыт тоже бывает положительным… -       Сириус, нужен огонь! – крикнул я, с трудом останавливая вендиго любимым верным Мурусом, который худо-бедно, но замедлил тварь. Американский нелегал двигал магическую стену, что раньше я считал невозможным, и поэтому продолжил приближаться к нам. – Обычный, не магический!       Вблизи вендиго выглядел ещё ужасней, чем на страницах бестиария. Человеческие черты ещё угадывались в искажённой морде, и глаза… Не смотреть! Заманил, паскуда.       Я резко развеял Мурус и ударил баселардом, взрезая ближайшую лапу до кости. Вендиго отпрыгнул в сторону, даже нет – исчез и будто возник на десяток ярдов подальше от меня, но я заметил, как покачнулась одна из многочисленных картин на стене. Всё-таки коридор сдерживал его, не позволяя полноценно использовать сверхъестественную скорость движений. Я попытался использовать Скутум, чтобы оттеснить вендиго, но он словно не заметил магический щит. Наколдованный порыв шквального ветра, сорвавший со стены проклятые полотна и несколько вычурных газовых рожков, не шевельнул и шерстинки. А затем он прыгнул – стремительно, мощно, почти незаметно глазу… Над моим плечом, едва не задев волосы, пролетел факел и врезался вендиго в морду. Тварь тут же отпрыгнула и замерла, переводя осмысленный взгляд с меня на обмотанную горящей тряпкой ножку от стула. Кажется, он счёл этот маленький огонёк оскорблением. -       У меня ещё есть, – раздался за моей спиной голос Блэка. – Как знал, что не зря прятал на кухне маггловские зажигалки! -       Выше целься, а то волосы мне попортишь, тогда вовек не рассчитаешься, – процедил я, не отводя взгляд от грудной клетки вендиго. Главное – не смотреть на морду. Глаза… Тварь попыталась использовать скорость и обойти меня справа, там, где было больше свободного пространства, нужного для замаха баселардом. Я сделал выпад, через секунду после него выставляя Мурус, и ощутил только слабый отклик в рукояти кинжала. Если я и задел тварь, то лишь по касательной и вряд ли хоть сколько-нибудь серьёзно. Сколько мы будем так прыгать? Час, два? Я устану, а он – нет. Даже если придут Джон и Питер, то это не поможет – слишком мало места, да и подходящего оружия не хватит! Вряд ли Блэк хранит на кухне серебряные мечи и кинжалы из гоблинской стали! -       Поджигай стены у окна. -       Как я и говорил, идея уничтожить дом уже не кажется мне такой уж и безумной! – весело ответил Сириус и следующий факел пролетел высоко над моей головой и в стороне от вендиго. Маленький, бесполезный, он даже не заинтересовал заокенского гостя, и зря – ударившись о подоконник, факел упал на пол, огонь на нём притих, а затем взметнулся в стороны, окутывая стены коридора пламенными крыльями. Даже раздутый магией, огонь всё ещё оставался обычным, и он явно начал подпаливать вендиго шерсть на заднице.       Сейчас!       В этот раз он не просто был быстр – я даже не заметил, как он очутился возле меня и нанёс удар лапой, целя в живот. Мурус возник спонтанно, даже будто без осознанного приказа, и когти вендиго лишь порвали камзол и зацепили жилет. Я усилил мышцы магией, чтобы хоть немного сравняться в скорости с тварью и наконец атаковал сам, не заботясь о собственной безопасности. Если Сириус ещё раз пригласит меня в гости, пусть даже на светский раут или йольскую вечеринку, я приду в охотничьей броне и шлеме!       Вендиго уклонялся, избегая удара баселарда, остроту которого уже успел почувствовать, и точно так же уворачивался я, не позволяя твари дотянуться до моего тела. Мельтешение когтей и отражающего огненные блики клинка, тяжёлое дыхание разошедшейся твари, шум крови в висках и треск горящих стен слились в привычную симфонию очередной смертельной ловушки. Мы оба не могли дотянуться друг до друга и оба не имели права отступить, потому что позади вендиго пылало пламя, а позади меня стоял не только безоружный Сириус, но и Джон. Я должен был радовать его, а не подставлять под сражение с тварью!       Я отбил баселардом очередной выпад твари, снова попортив ей шкуру, а затем резко скакнул назад, едва не врезавшись в Блэка спиной. -       Факел! – я протянул левую руку в сторону и Блэк тут же вручил мне очередную горящую ножку от стула. Вендиго воспользовался шансом и ринулся на меня ещё раньше, чем мои ноги коснулись пыльного вытертого ковра. В этот раз Мурус был куда ниже и располагался чуть дальше – ровно на той высоте, чтобы привыкшая к одной и той же манере защиты тварь нарвалась на него. Получив удар по коленям, вендиго лишь на миг потерял равновесие и концентрацию, и поэтому пропустил мой удар – десятикратно усиленные мышцы вогнали горящий факел прямо в грудную клетку твари, справа, чтобы не повредить сердце, и вендиго взревел, ощутив внутри себя ненавистный огонь. Стены дрогнули, а Сириус рухнул на пол, роняя оставшиеся ножки и зажимая уши ладонями. А я… Я наконец ударил баселардом прямо по шее со вздувшимися венами, разрубая кости и обрывая жизнь вендиго. -       Сука… – простонал Сириус, ладонью туша самодельные факелы. – Это что было?! -       Голос смерти, – прохрипел я, держа баселард на отлете, чтобы на меня не попало ни капли крови вендиго. Словить его проклятье мне хотелось ещё меньше, чем облысеть. Эта тварь раньше точно была человеком! – Мне нужна защитная одежда и как можно быстрее. Его надо расчленить. -       А если сжечь? -       Это второй этап. Но сначала – расчленить. -       Рой, Сириус! – Джон, тоже слышавший предсмертный вопль, ворвался на этаж так быстро, будто караулил у самой лестницы. Он тоже был одет в совсем не подходящую для охоты одежду – джинсы, привычную футболку и ту самую кожаную куртку, которую я подарил ему полтора года назад. – Это что было?! -       Кто! – я гордо ткнул пальцем в обезглавленную тушу, в груди которой торчал всё ещё горящий факел, и мои слова тут же поддержало жадное гудение огня. – Я убил вендиго, Джон! Мне нереально повезло, и без Сириуса это было бы самоубийством, но… Я. Убил. Вендиго! -       Ну, нахер! Тушим тут всё и валим. Это уже выходит за все разумные границы. То баньши, то гигантские докси, то вендиго… – Джон зло поджал губы. – Мы не справляемся!       Затушив коридор, мы принялись за расчленением дохлой твари, орудуя в восемь рук. Поверженного вендиго следовало разделить на части, густо засыпать солью, сжечь, причём тоже по частям, а прах развеять или же разделить и захоронить на максимальном удалении каждой части от другой. Мы были магами, и поэтому прах просто уничтожили – теперь на вендиго действовала магия. Отрезанная голова покоилась в серебряной супнице, засыпанная солью по самую макушку, а ледяное сердце – самая ценная часть твари – в серебряной же сахарнице. Сириус на мои трофеи не претендовал, хотя иногда и тыкал ради любопытства в голову зажигалкой, проверяя её на безжизненность. -       Они вернутся, – проговорил Джон, мрачно доедая свою лапшу. Нам было не до готовки, поэтому четыре достойных джентльмена, которыми мы являлись, обедали китайской лапшой с цыплёнком под сычуаньским соусом, принесённой Питером из ближайшей забегаловки. Это был не самый худший вид фаст-фуда, а вкусовые качества намного превосходили жареных крыс, поэтому я поглощал угощение за обе щёки. – Такое ощущение, будто в доме есть порталы прямо в гнёзда и норы тварей, откуда те без конца лезут нам навстречу. А ещё чары восстановления... Даже штора, из которой вылезла огромная докси, и та пришла в прежний вид! -       Но дорога от двери до кухни по-прежнему безопасна, – протянул Сириус, методично наматывая на палочку лапшу. Питер хлюпал своей порцией и таращился на Блэка, с таким вниманием, словно тот готовился изречь Великую Истину, а не просто размышлял вслух. -       И вендиго был… не таким, – заметил я, накалывая на палочку кусок цыплёнка. Можно было достать из ящика начищенные Питером серебряные вилки и есть ими, но мы предпочитали извращаться с помощью китайских палок, управляться которыми умел только Джон. Он китайский фаст-фуд ел лишь чуть менее охотно, чем рыбу с чипсами и пиццу. -       Что значит – не таким? – спросил меня мой друг и я заметил в его голосе оттенок недовольства. И я понимал его причину – пойти против вендиго в камзоле было так же опрометчиво, как попытаться убить дракона трансфигурированным копьём и в пальто вместо брони. – Недостаточно быстрым и не очень страшным? -       Глаза. Они были абсолютно человеческими, – вздохнув, я наколок на палочку ещё кусок мяса. – У настоящего вендиго глаза лишь похожи на человеческие, с жёлтым оттенком и алыми капиллярами. Я даже не уверен в том, не исчезнет ли сердце из банки через несколько часов! -       Голова ещё на месте! – заметил Питер. -       Боюсь, что как только мы её вынем из соли, она через какое-то время исчезнет. Дом будто не телепортирует, а создаёт тварей, обращая в них всё, что только можно. Выводок докси сплавил в одну огромную тварь, оживил картины, при этом не трогая настоящие портреты, будто впавшие в спячку, вылепил из чего-то вендиго… -       Подвал семейного особняка – не самое разумное место для раскопок. Можно что интересное найти, а можно и самому под плитой прилечь отдохнуть, – Сириус намотал ещё пару витков, счёл это достаточным и кое-как затолкал лапшу в рот. – Гадость, но вкусная. В общем, тут действительно что-то не так! -       Это не может быть какая-то скрытая система защиты от непрошенных гостей, которую активировала перед смертью твоя мать? – Джон предположил самый логичный и простой вариант. Для начала. -       Мне о подобном ничего не известно. Да и зачем матери так поступать? Она знала, что я жив, она не могла сделать так, чтобы я не смог найти приют в родных стенах. Дом должен был меня узнать, но он считает меня чужаком. Я даже ни одного эльфа вызвать не могу, как будто они все развоплотились, но я точно знаю, что один-два должны остаться. Дом-то не развалился на части, и магия в нём присутствует… Просто дальше коридора и кухни мы не можем пройти! -       Шеф, а если спросить… -       Нет! – Сириус совсем немного повысил голос, но Питер тут же заткнулся и немного сник. -       А по-моему – да, – Джон уставился на Блэка «служебным» взглядом, тот ответил ему той же монетой. – Сириус, ты позвал нас на помощь, толком не сказав, зачем приглашаешь в свой дом, и выяснилось, что вместо разговора о надвигающейся на нас тролльей жопе мы должны будем играть в чистильщиков без брони и оружия. -       Я не ожидал, что вы с ходу ринетесь в бой. -       Наш недочёт, – хором сказали мы с Джоном. – Неправильно оценили угрозу. Докси, свихнувшиеся портреты и прыгающая мебель казались вполне одолимой бедой. -       Пока не появился вендиго. -       Мой долг перед вами только растёт, но делу это не поможет. Может, правда сжечь дом? – Сириус вздохнул и воткнул палочки в коробку с такой силой, что едва не пробил дно. – Но нельзя… Просто нельзя! -       Сириус, ты что-то скрываешь. Что-то важное! Может, аврор и охотник, которые играют с тобой на одной стороне всё же могут помочь справиться с тем, что заставляет тебя думать о возможности уничтожить родовое гнездо? – Я отложил пустую коробку и постучал ногтями по сахарнице. – В твоём доме три этажа, чердак и подвал. Мы не смогли пройти дальше первого коридора последнего этажа и я боюсь, что сюда надо не приятелей-сообщников зазывать, а приглашать весь Отдел Тайн вместе с мракоборцами и отрядом Джона! Что-то нечисто… -       Мать сошла с ума, – выдохнув, признался Темнейший. – Идёмте, я вас познакомлю.       Я на пару секунд задумался, соображая, что Сириус имеет в виду, а потом до меня дошло. -       Потрет? Ты говоришь про портрет Вальбурги Блэк? -       Ну не про неё же саму! Маменька покоится в семейном склепе, я уже проверил и уверен в том, что в саркофаге именно она, а не фальшивка или подмена.       Даже мне стало жутковато от этих слов, а Питер и вовсе побледнел и прекратил жевать. Мы покинули кухню и прошли по коридору почти до самой входной двери. Там, прикрытый оборванной шторой, и висел портрет Вальбурги. Поморщившись и даже прикрыв глаза, Сириус сдёрнул ткань и я увидел тощую, одетую в вычурное чёрное платье седовласую старуху с брезгливо искривлённым лицом. -       Ты привёл в наш дом падаль! – тут же завизжала она, брызгая нарисованной слюной. – Грязновкровка, наёмник и предатель – вот с кем якшается потомок темнейшего и благороднейшего рода Блэк! Лучше бы ты сдох в Азкабане, паршивый ублюдок, позор моих чресел, неблагодарный урод, рождённый под несчастливой звездой!       Голосок у старухи был под стать ей самой – высокий, режущий слух и абсолютно безумный. -       Кто и зачем повесил портрет хозяйки дома напротив входной двери? – удивился Джон, не обращая внимания на оскорбления. -       А я откуда знаю? – немного нервно огрызнулся Сириус. Оно и понятно – мать он помнил властной, умной и достойной женщиной, а тут… -       Снять не пробовал? -       Чары вечного приклеивания. -       А если выломать стену? – тут же присоединился я, подходя поближе и начиная изучать раму. – -      Уже пытался, даже у меня ничего не вышло. -      Ладно, зайдём с другой стороны, проявим разнообразие! Предположим, что когда тебя упекли в Азкабан, то леди Блэк решила обезопасить дом от захватчиков и организовала защиту, завязанную на её смерть, и тогда получается. что портрет тут висит не просто так… О-па! Сириус, что это за место? – я обвёл ладонью картину. -       Коридор. Ну, этот самый коридор, в котором мы и находимся! -       Зачем леди такой фон? Это же… неразумно, да и непристойно! – я окончательно впал в непонимание. -       Опять же – я не знаю!       Я покосился на Джона, незаметно касаясь перстня Певереллов, и мой друг, подумав, согласно кивнул. -       Слушай, есть возможность допросить дух леди Блэк, причём без некромантии и запретной магии. Может, мы… -       Нет! – тут же отрезал Сириус, – ни за что, и не потому, что я так дорожу посмертием матери. Просто… Смотрите, – он подошёл к картине поближе и ткнул пальцем в холст, привлекая внимание нарисованной Вальбурги. – Я виделся на неделе с Корнелиусом Фаджем. Он передавал тебе привет. -       Пусть сдохнет этот трижды проклятый выскочка, сумевший пролезть в министерское кресло! И ты тоже, раз опустился до того, что стал вылизывать задницу паршивому трусу, не имеющему ни капли благородной крови в прокажённых венах!       Сириус тут же накинул на портрет кусок шторы и пояснил: -       Ни я, ни Питер не говорили при ней про избрание Фаджа Министром, а ведь это случилось после смерти матери. -       А ей не мог сообщить твой прапрадед? Наверняка тут есть рама для его портрета и он мог общаться с леди Блэк! -       Рама есть, но она в кабинете отца. Впрочем, Финеаса это никогда не останавливало от путешествий по чужим картинам, – Сириус еле заметно сжал край старой ткани, – но здесь он точно не был, не смог пройти. -       Как вы тогда с ним общались? – Джон насторожился. -       Ощущаю знакомые профессиональные флюиды, – фыркнул тот. – Когда я якобы «ушёл» из дома под присмотр к дяде Альфарду, мне дали с собой портрет прапрадеда для связи. Вот оттуда его и забрали невыразимцы, чтобы я мог связаться хоть с одним своим родственником, пусть и мёртвым. Я уже пробовал пронести пустой портрет Финеаса в дом и вызвать его – ничего не вышло. -       Но леди Блэк в курсе происходящего в Магической Британии. То есть… Открой картину ещё раз! – Я едва не запрыгал от нетерпения, Джон же помрачнел. Сириус скинул ткань и на нас снова обрушился поток брани, но я не обращал на него внимания – я разглядывал обстановку, изображённую на холсте. – Вот! Смотрите – на маленьком столике лежит газета и хорошо видно передовицу! Дата на газете вчерашняя, да и колдография та же самая, что я видел собственными глазами на том выпуске, что читал вчера за ужином Декан. А леди Блэк разместилась со всеми удобствами… -       Только это её и подвело, – Джон помрачнел ещё сильнее. – Меньше знаешь – целее будешь. Особенно когда сделать ничего не можешь, а новости такие, что хоть в петлю лезь. -       Первый раз вижу подобное! Это же чудо, а не картина! Страшное, мрачное чудо, но… -       О чём вы?! – Блэк напрягся. -       Сириус, вот ты сразу понял, что портрет слишком «живой» и заподозрил, что он не просто матрица личности твоей маменьки, а как-то связан с её посмертной сущностью. Так? -       Я думаю, что это обиталище призрака моей матери. -        Не совсем. Это она и есть, – я был готов прыгать от восторга. – Леди Блэк собственной персоной! -       Ты рехнулся? – пискнул Питер, которому явно не нравились разговоры про смерть. -       Да нет, это леди Блэк рехнулась от безысходности и осознания того, что собственными руками и интригами обрекла род на вымирание. Сириусу она не доверяет, потому что подозревает в подмене, нас с Джоном вообще не знает, а тебя, Питер, и вовсе считает предателем, потому что пока её сын сидел в тюрьме, ты бегал на свободе. Ненависть, злоба и отчаяние! Самопроклятье в чистом виде, благодаря прошлому учебному году я в этом хорошо разбираюсь! -       Старшие сыновья Молли Уизли тебе должны, Сириус, – Джон отобрал из его ослабевших пальцев ткань и в очередной раз прикрыл портрет. – Зови сюда Уильяма и пусть он займётся леди Блэк. Разрушение проклятий, даже наложенных самостоятельно, это по его части. Придёт в порядок она – придёт в порядок и дом.       Питер Пэн смотрел на нас с равнодушием и даже брезгливостью. Осенние цветы не пахли, а смердели, и аромат влажной после дождя земли казался вонью разрытой могилы. Мы пили кофе, половину которого составлял бурбон, и смотрели на бронзового мальчишку, который отказался взрослеть и поэтому стал вечно юной статуей. Не живой. -       Как ты догадался, что леди – настоящая? – спросил я у Джона, немного опасаясь поворачиваться и смотреть на него прямо. После того, как мы покинули дом Блэка, Джон не проронил ни слова. -       Потому что я за годы службы много раз сталкивался с подобным. Винить других в случившемся несчастии легко, но себя – ещё легче, а ты точно представляешь себе, на что способны маги под гнётом чувства вины. Потому что после окончания школы, когда ты ушёл с Торнби, я начал злиться на своих родителей за то, что они умерли, а ещё больше за то, что родили меня, что именно я стал причиной их смерти! Потому что ты мне рассказал всё, что наболтала тебе Шарлотта, когда… -       Я понял, – я перебил его и приник к стаканчику, захлёбываясь горячим и обжигающим кофе, насыщенным парами бурбона. Субботний вечер был тих и нежен, над нами же будто висела чёрная туча, полная смерти и гнева. Встреча с портретом Вальбурги всколыхнула в Джоне то старое и больное, что я с трудом изживал в нём на протяжении двух последних лет в школе. Ситуация с моей матерью дело не улучшала... Как и то, что разговор с Сириусом относительно тех странных и страшных артефактов, которыми мы с Джоном завладели, оказался безрезультатным. Собственно, поэтому мы и хотели с ним встретиться, ведь он явно был в курсе истинной сути мантии-невидимки Поттеров, вот только наши желания остались в этот раз без удовлетворения. Блэк отказался говорить о Дарах. – Вальбурга действительно причастна к тому, что её семья едва не исчезла, но твои родители сделали всё для того, чтобы ты выжил. Они продолжаются в тебе, а леди Блэк едва этот шанс на бессмертие не утратила! Бессмертие... Оно возможно только в варианте продолжения рода, всё остальное – извращение худшей формы! Я лично предпочту обессмертиться через свои книги. Интересно, кому достанется кольцо после моей смерти? -       Давай не будет заглядывать так далеко, тем более что мы пока что не можем быть уверены в собственных жизнях, к чему гадать о жизни тех, кого ещё нет? Жаль, что Сириус не захотел обсуждать с нами Дары, только охерел немного и ржал минут двадцать. Кажется, он оказался слишком впечатлен! – Джон невесело усмехнулся. – Зато он обещал побеседовать с Гарри о его мантии, но лишь когда он сам спросит, чтобы не пугать его лишний раз и не бередить память о родителях. Мантия-невидимка Игнотуса Певерелла всегда принадлежала и будет принадлежать лишь Поттерам и иного быть не может... -       Я устал от загадок и интриг. Я хочу простой жизни, Джон! Охота, книги, ты, прогулки с Гарри, бормотание Корделии у котла и пение Люччи во время уборки. Хочу просто жить, а не думать о том, что я никуда не могу пойти с Авророй, потому что её могут убить! Я хочу показать ей хотя бы Англию, молчу уже про земли за проливом. Наверное, когда явятся делегации Шармбатона и Дурмстранга, я озверею, перебью их всех и сбегу в Ирландию охотиться на лепреконов. -       Не сбежишь, в Ирландии нет такого количества магазинов, как в Англии, и воротники из кружева «Шантильи» достать сложнее, – слабо усмехнулся Джон. – Дело медленно движется, Рой. Неровно, но движется. Коллинз выбивает себе дежурства в Министерстве, чтобы получить шанс снова учуять тот запах. Я точно знаю, что невыразимцы дорабатывают свою сигнальную систему, чтобы выявить магический след Неназываемого даже в ослабленном виде, не дожидаясь момента, когда он окрепнет. К тому же, я проверил «Магический зверинец» по твоей наводке. -       И? – я тут воспылал любопытством, немного наигранным, но всё же искренним. -       Низзла принесли в магазин в первых числах июля и попросили пристроить в хорошие руки. Сказали, что прежний хозяин очень плохо с ним обращался и держал много лет взаперти. Владелец магазина… он слишком любит животных, поэтому и рискнул связаться с полукровкой, пожалел уродца. От этого полуниззла все шарахались, а потом, как он сам описал, пришли горный троллёнок и вертлявая тараторка, которые его забрали. Он сочинил для девочки грустную историю о том, что бедного уродливого котика уже пять лет никто не хочет покупать, отчего он томится в клетке, и та вцепилась в полукровку, как в родного. Штраф за торговлю незарегистрированными животными я ему выписал, но минимальный. -       Почему? Хозяин сглупил так, что даже самому не верится в его неосмотрительность! -       Потому что он не пытался ничего утаить и рассказал всё, что знал и заметил. У любителей животных иногда мозг перемыкает и они ради своих тварюшек способны пойти на любое преступление, – мрачно фыркнул мой друг и допил кофе. – Вспомни ту же Фигг – она за своими помесками на костылях по Лондону прыгала и платила безумные штрафы, даже не пикнув! А рыжего проглота… -       Живоглота. -       … принесла очень красиво и богато одетая леди, пытавшаяся скрыть лицо под вуалью и забывшая срезать вензеля с траурной мантии. -       Нет… – я застонал. Это к какой же такой неизвестной семье могла принадлежать богатая леди в трауре, да ещё в июле?! – Ну нет же! -       Судя по всему, на низзле экспериментировал кто-то из сдохшей троицы упырей. Почему его не убили – не ясно. Не успели, наверное. -       Да что б вас! – я не выдержал и испепелил стаканчик с остатками содержимого. – Только думал отделаться от памяти о Трэверсе, Селвине и Роули, а они опять всплыли, как дерьмо у камышей! -       И будут всплывать, пока мы не разыщем и окончательно не упокоим Неназываемого. -       А мы не сможем этого сделать, если Сириус не вернёт память! Питера, что ли, выкрасть и допросить? Ответ же под носом, но эта крыса бережёт свои тайны так, будто от них зависит будущее Англии! Мы ведь уже поняли, что Гонты были кровно связаны с потомками среднего Певерелла и так заполучили кольцо, поэтому и была организована именно что встреча между Джеймсом и Реддлом! Что может быть ужасней этих данных? -        То, почему Джеймс согласился на неё, почему Реддл напал на Поттеров и почему развоплотился. Да, магическая защита последних представителей древних семейств, особенно таких, как Поттеры, может усилиться ради сохранения жизни ребёнка, но тогда бы Гарри просто выжил, а не стал вдруг «победителем» Неназываемого. Не забывай – хоть Дамблдор и наврал с три короба, но Реддл уверен в том, что Гарри имеет к его развоплощению прямое отношение, – Джон решил окончательно добить меня жестокой логикой. -       И Гарри ступил на свой «Путь Мессии», который мы не дали ему пройти. Хорошо, что Фадж не допускал до мальчика журналистов, да и самому Гарри эти книжки давно поперёк горла стоят, а уж с его любовью к силовому методу решения проблем и знанию законов, никакой речи о самопожертвовании быть не может. Наш Гарри либо к кому-то из нас за помощью прибежит, либо за ножик схватится. Он и так с ним не расстаётся, а на ночь кладёт под подушку. -       Слушай, – Джон вдруг замялся, – я из его последних писем ничего не понял, он их будто на ходу пишет. Что у Гарри с учёбой? -       Любовь, – усмехнулся я. – У него любовь! Его захватили руны, нумерология и история магии, которую продолжает преподавать живой толковый человек. А ещё чары, потому что Гарри стал лучше справляться со своей магией и теперь колдует от души и с полной самоотдачей. Он даже ко мне не очень часто забегает – вывалит за полчаса события последних дней, сожрёт всё печенье и убежит. Кажется, несмотря на присутствие Дамблдора на окраине территории Хогвартса и нерешённые проблемы, он наконец начал наслаждаться Хогвартсом! -       И хорошо, – довольно выдохнул Джон, а после расцвёл нежной улыбкой. – Грюм к нему не цепляется? -       Попытался разок остановить и начать рассказывать о том, как учил Джеймса, но Гарри тут же заявил, что Аластор ему не нравится и подкарауливать маленьких мальчиков в пустых коридорах – не самая разумная идея, после чего сбежал и пообещал рассказать обо всём Септиме. То время, когда Гарри можно было подкупить историями о маме с папой, давно прошло. К тому же, у него есть живой Сириус, который всегда готов поведать крестнику о студенческих временах. -       Знаешь, почему Блэк так жаждет как можно быстрее привести дом в порядок? -       Это его дом, чего тут гадать! -       Нет, – Джон усмехнулся. – Он пообещал Гарри, что пригласит его и всю его новую семью на Йоль, чтобы они встретили праздник все вместе. -       Это касается и нас? -       Я уверен, что да. -       Вообще-то, Йольский бал никто не отменял, и если Гарри сможет смыться из школы, то я буду вынужден остаться. Впрочем, об этом рано говорить, нам ещё Самхейн и первый тур пережить надо! -       И избавить Грюма от глаза. Завтра Корделия доварит зелья и передаст их тебе через Люччи, – порадовал меня Джон и пояснил: – Ей пришлось изменять состав, чтобы у тебя не началась аллергия. Корделия в курсе всех твоих шрамов и не хочет, чтобы от её зелий ты чесался и ворчал! -       Слава Моргане за доброту Корделии и за то, что она знает не обо всех шрамах... -       Рой, ты не думал попросить Наставницу о помощи? Может, она сумеет хотя бы немного исправить нанесённый сидхе вред? -       Нет, – я зло усмехнулся и пояснил: – Наставники помогают, а не прикрывают косяки своих учеников. Я проиграл и скорее приклею этот перстень к себе вечными чарами, чем начну выклянчивать спасение. А если Аврора узнает и… Ладно, мне пора прекращать ныть! Может, пройдёмся? Джон, я хочу насладиться каждой минутой общения с тобой перед возвращением в Хогвартс! -       Как скажешь, – легко согласился мой друг. – Давай прогуляемся до мемориала принца Альберта? Может, его золочёная готика хоть немного поднимет тебе настроение! -       Мне его поднимет одноглазый Грюм! Но… мемориал тоже неплох! Кстати, ты знаешь, что у магглов есть теория, будто внук королевы Виктории, тоже Альберт, и был легендарным Джеком Потрошителем? -       Идиоты! – скривился Джон, поправляя воротник куртки. Вечер выдался ветренным. – Если бы магглы не пытались замять убийства шлюх, то авроры в течение суток поймали бы того вампира, но они же не хотели привлекать магов и признавать, что даже с одной тварью справиться не могут! Самонадеянность – ключ к поражению. Всегда!       Первоначально я хотел немного поинтриговать, заставить Грюма занервничать и вытащить наружу его параноидальную жилку, подцепив её на крючок подозрительности, но потом вспомнил, что имею дело с психопатом, и что чем сложнее план, тем быстрее он провалится. У меня был только один шанс на успех и даже не потому, что Корделии удалось сварить всего две порции «Эскулаповой натирки» – просто Грюм не дал бы мне второй попытки подловить его! Да, он будет знать, что я его подставил, но об этом будут знать и свидетели, обязательные в деле выведения на чистую воду седовласого извращенца.       По вечерам, ещё до отбоя, Аластор любил прогуляться по замку, суя везде свой подрезанный нос и демонстративно проверяя надёжность чар на заблокированных мной и Вальтеофом тайных проходах. Больше прогулок и придирок по отношению к Вирсавии и Северусу, Грюм любил лишь наблюдать за передвигающимися по коридорам Хогвартса студентами в чёрно-красной клубной форме. Периодически он пытался подловить кого-то из них на знание законов, острил по поводу девчоночьих юбок, ведь женщины-авроры носили ту же форму, что и мужчины, и я начал замечать всё возрастающее среди мужской части учеников желание ещё больше подправить нос второму преподавателю ЗОТИ. Они действительно так его называли за глаза – Второй. Иногда в студенческой речи мелькали и иные прозвища – Шизоглаз, Курносый, Танцор, Хмури и – венец подростковой фантазии – Мудливый Муди. Последнее было дано за любовь к ругательствам определённого толка и частые обещания найти всех скрытых в Хогвартсе мужеложцев.       Я даже не хотел знать, как проходят занятия у шестого и седьмого курсов, потому что одних слухов мне хватало для того, чтобы испытывать противоречивые желания ржать и одновременно биться головой о стену. Студенты – не курсанты, они считают замок своей вотчиной, а пришлых преподавателей – гостями, и их не подкупить грубоватой бравадой. Хаффлпаффцы на неё плевать хотели, воронов она раздражала, у слизеринцев вызывала брезгливость, а гриффиндорцам её попросту было мало для того, чтобы впечатлиться должным образом. Львята сами были не промах в вопросах буйства и нарушения правил, а ещё научились смотреть на дела и не верить на слово. Можно было бы расспросить Маркуса, чтобы пополнить копилку информации о Грюме и его методах, но добровольно оставшийся на второй год слизеринец почти всегда пребывал в не самом лучшем расположении духа и трогать его опасался даже я. Укусить не укусит, но ведь попытается, придётся зубы ему лечить...       В последний вторник сентября я отправился в библиотеку и полтора часа разорял книжные полки. Невидимая Люччи бегала за мной след в след и очень старалась не выдать своего присутствия, но то и дело поддерживала заваливающийся штабель книг или выдвигала мне стул. Арис Мактавиш старательно делал вид, что ничего не замечает, а занятые учёбой студенты и вовсе не обращали внимания. Ну, Локхарт бегает. Ну, книжки за ним летают. Привычное дело! Чётко выверив время, я вышел из библиотеки ровно тогда, когда до конца заседания самого полезного школьного клуба оставалось десять минут. Этого времени мне хватило, чтобы неспешно добраться до места будущего представления, да ещё и подцепить по пути двух свидетелей в виде Помоны и Чарити. Честно говоря, я рассчитывал на одну Помону, но весёлая преподавательница маггловедния очень вовремя попалась мне на глаза и я легко вовлёк её в беседу о теплице, на которую Малфой так и не смог наскрести денег, и о чудовищных тыквах Хагрида. Обманутый в своих лучших чувствах, полувеликан в этом году взялся за огородничество с такой страстью, сублимируя над грядками о превратности человеческой души, что в конце сентября его тыквы достигли тех размеров, до которых дотягивали не на каждый Самхейн!       Я любезничал, улыбался, отвешивал очень тонкие и лишь самую малость пикантные намёки и Чарити хохотала в голос, пока Помона старалась держать лицо и не следовать её примеру. Декану барсуков подобное было якобы не к лицу! Навстречу толпе студентов мы вышли с самым распрекрасным настроением и даже парящая за мой спиной башенка из перевязанных книг слегка подрагивала, словно вторя нашему смеху. Аластор был на месте. Тоже «случайно» завернувший в нужный ему коридор, он с демонстративным одобрением посматривал на высоких крепких парней, затянутых в форму, и с насмешкой глядел на вторящую им малышню, старательно держащую спину прямо, а плечи – развёрнутыми. Повседневные школьные мантии маленькие оглоеды порой надевали как Мордред на душу положит, но добровольно надетая форма вынуждала их держать марку. Особое внимание Грюма привлекал Гарри, занятый беседой с Фэй и Гермионой, и поэтому он даже не сразу заметил наше появление. Но вот беспокойный глаз сделал новый оборот в креплении, вперил в нас стеклянный зрачок и Аластор тут же развернулся всем корпусом в нашу сторону, нещадно царапая пол своим железным протезом. -       Что тут у нас – роза в цветнике или крыса в кладовке? – довольно-таки громко спросил он, глумливо ухмыляясь и переводя взгляд с меня, на Чарити. Бедняжка поперхнулась очередной смешинкой и тут же обиженно стушевалась. Грюма она откровенно побаивалась. -       Госпожа профессор гербологии, – начал я, поворачиваясь к Помоне, – вопрос наполовину адресован вам! -       Про плотоядную капусту я знаю, а вот про плотоядные розы… – протянула она и смерила меня оценивающим взглядом. Я приосанился. – Что ж, в теплицах у меня ты уже похозяйничал разок, Гилдерой, когда усмирял василиска, так что точно будешь розой. -       Рыбоядной, – тихо хихикнула Чарити, прекрасно осведомлённая о моей любви к рыбе. Упоминание василиска, пришедшееся так кстати, заставило напрячься не только Грюма, но и некоторых студентов. -       У всех свои маленькие слабости, – с откровенно фальшивым смущением заметил я, поправляя перстни. – Кому рыбку съесть, а кому на протез… -       Ой, а вы не знаете, зачем у нас стали разбирать стену замка?! – слишком громко спросила Чарити, догадавшись, что именно банальное и грубое я собираюсь сказать. -       Освобождаем замурованное, – пояснил я, переключая всё свой внимание на преподавательницу маггловедения и забывая о Грюме. – Замок у нас маленький, бедненький, места на всех не хватит, вот и будем держать гостей в старых каменных мешках. Французы худые, по три штуки в камеру влезут.  -       Разве что головой к хвосту… Ну, или как говорят в Ист-Энде, валетом! -       Зато им не придётся долго думать над тем, как развлечь себя холодными шотландскими ночами, – елейным голоском пропел я и Чарити едва смогла сдержать смех. Грюм скривился. Мы уже почти вплотную приблизились к нему, и он слышал каждое наше слово. Вокруг нас потихоньку образовывалось свободное пространство – дети с первого же дня заметили, что мы с Аластором едва терпим друг друга, и это было наше первое прилюдное столкновение, пусть пока и достаточно «нежное». -       Кто о чём, а Локхарт о пошлятине! У тебя, парень, с фантазией совсем всё плохо, раз ты только о ней думать и можешь, – изображая сочувствие протянул Грюм, а затем с прямотой старого грубого вояки заявил: – Ну оно и понятно, раз опять вокруг юбок виться начал! -       Искренне советую заглянуть на «раскопки» и посмотреть нашу с Люциусом находку. Каменные мешки – просто кладезь информации о Хогвартсе и о том, как раньше наказывали нерадивых студентов. Жаль, что Армандо Диппет велел замуровать их! Впрочем… ты вряд ли там поместишься. -       Раз не пошлятина, значит пытки. Недаром ты себе работу наёмника выбрал, чтобы можно было и кровь пускать, и деньги за это иметь! -       Я много что выбрал. Я крайне разносторонний! – улыбнулся я и как бы машинально отвёл левую руку слегка назад, делая вид, что пытаюсь спрятать её за спиной и тут же останавливая самого себя от этого необдуманного жеста. Глаз Грюма завращался ещё быстрее, он быстро обежал меня с ног до головы, чёрный зрачок мигнул фиолетовым и…       Грюм выхватил палочку и тут же бросил в меня оглушающее заклятье. Оно врезалось в невидимую стену, распалось искрами, за моей спиной пискнула Люччи, едва успевшая спасти своего рискового хозяина, а затем вокруг нас четверых выросла едва не гудящая от магии круговая стена. Вот её моя фэйри точно не создавала. -       Зовите Малфоя, живо! – раздался крик семикурсника-рэйвенкловца. – У нас ещё один зотник с ума сошёл! -       Аластор, что ты себе позволяешь?! – возмутилась Помона, которая даже подумать не могла о том, что Грюм всерьёз атаковал меня. Она привыкла к моим перепалкам со Снейпом и тому, что раньше они заканчивались применением магии, и поэтому не смогла вот так, сходу, заподозрить бывшего аврора в открытом нападении, не шуточном, а смертельно опасном. – В Хогвартсе не принято подобное поведение! -       Зато в нём принято держать уродов и Пожирателей! Брысь отсюда, пока этот голубок не начал прятаться под ваши юбки! -       Это он чё, на Малфоя наезжает? – студенты и не подумали разбегаться, а стали наслаждаться зрелищем и греть уши. Вроде бы ушедший Гарри с подружками уже проталкивался назад, сердито пыхтя и активно работая локтями. Жаль. Я надеялся избавить его от неприглядного зрелища. -       На лорда Малфоя! – тут же вступились за директора слизеринцы. -       Эй, Флинт, а ты чё ржёшь? -       Потому что смешно! Опять та же херь, что и в прошлом году. -       Ну да, даже удивительно, что не Снейп опять к Локхарту цепляется. -       Генри, блин, а ты куда! -       Слушайте, а пожевать чё есть у кого?       Голоса сливались в единый фоновый шум, сверкающий магией круговой щит отделял нас от внешнего мира. Это хорошо. Это значит, что свидетели всё увидят и услышат, но не пострадают. Надеюсь, Помона с Чарити тоже! -       Что, научился Метку прятать, а сегодня забыл? – едко спросил Грюм, вновь наводя на меня палочку. – Подними руки и медленно иди ко мне, гадёныш! Как же тебя твой хозяин разукрасил-то… И не ты ли помог Снейпу и Малфою их Метки скрыть и фальшивые картинки всем показать? Ничего, теперь они быстро отсюда вылетят! Так и знал, что смогу подловить тебя! -       О чём он? Гилдерой, что этот придурок несёт? – Чарити обернулась ко мне, сверля обеспокоенным взглядом. -       Я не зна… – задумчиво начал я, а затем изобразил озарение. – Да быть того не может! Грюм, серьёзно?! -       Снять щит, живо! – ледяной голос примчавшегося Малфоя хлестнул не хуже плети и не позволил Аластору произнести ни слова. – Студенты, прошу вас проследовать в свои общежития. Желательно – молча. -       Эх, теперь мы ничего не узнаем… -       Ну да, а то непорядок – месяц уже прошёл, а у нас всё тихо было, – скабрезно пошутил однокурсник Пенелопы Кристалл. -       Тишь, гладь и домой писать не о чем.       Это что, Джемма Фарли выдала?! Судя по количеству поддакиваний, её мнение разделяло слишком много студентов. Адреналиновые маньяки, а не дети.  -       Что, Малфой, прибежал своего ручного голубя защищать? – с хищным весельем спросил Грюм, даже не думая опускать палочку. – В камере и позащищаешь, когда вас на сутки с отребьем из Лютного или с уэльскими бродягами запрут. Может, двоих-троих на себя и возьмёшь, чтоб твоему голубю пасть не до конца порвали! -       Заткнитесь, немедленно! – взвизгнула Чарити, содрогаясь всем телом, будто это оскорбление предназначалось ей. – Что за мерзость вы говорите?! -       Успокойся, у него просто фиксация из-за старых боевых ранений, – проговорил я, удерживая кипящую от гнева маггловедку за плечо. – Думаешь, Аластору только нос укоротили и глазницу продырявили? Не все раны видны, Чарити, некоторые из них скрывают обвислые штаны с протёртыми коленками. -       Локхарт! Ты-то хоть помолчи, – всё с той же ледяной злостью окоротил меня Люциус, взламывая студенческий барьер. Умницы они, всё-таки, быстро поняли, что надо делать. Даже сейчас, несмотря на любопытство, злорадство и даже некоторую скуку, студенты всё же начали расползаться из коридора, пусть и всячески пытаясь замедлить свой уход. А вдруг ещё что-то интересное услышать получится?! К счастью, Маркус сумел утащить Гарри и я точно знал, что вечером мальчик прибежит ко мне, чтобы удостовериться в моей целостности и узнать все подробности. -       Не могу отказать тебе в такой невинной просьбе, Люциус! -       И прекрати ржать. -       Не могу, мне весело! -       В Аврорате досмеёшься, пожирательская ты подстилка! Или – наоборот – это Малфой со Снейпом под тобой ходят, а? – единственный и последний живой глаз Грюма не сверкал, а пылал торжеством! Он продолжал буравить меня острым взглядом своего магического протеза и последние сомнения в истинности моей догадки были развеяны. Эта тварь одноногая действительно могла видеть сквозь одежду! -       Да сколько можно, Аластор? Пусти в свои шутки женщин, а то мне становится страшно находиться с тобой в одном помещении! -       Рядом с ним даже Элтону Джону станет страшно, – фыркнула Чарити, осторожно отступая мне за спину. Люциус тем временем справился с барьером, который вредные старшекурсники тайком подпитали перед уходом, чтобы побольше увидеть и услышать, и подошёл к нам. -       Опусти палочку, Аластор, и ты отделаешься только одним взысканием. Ты помнишь условия контракта – три ошибки, а после четвёртой ты вылетаешь вон без оплаты! -       Засунь свои медяки себе знаешь куда? Или только о деньгах и можешь думать? Лучше поразмысли над тем, что ты будешь делать, когда станет известно о том, что Локхарт – такой же Пожиратель, как и ты! -       Ты наслушался бредней Альбуса? – возмутилась Помона. – Он тоже заявлял подобное прошлой зимой, и чем это для него закончилось? -       Тогда мальчишка его обманул, но сейчас не выйдет. Я знаю, что скрывает Локхарт. Змеиная метка и незажившие раны. Что, начал гнить заживо, хитрожопый ты урод? Слышал, ты после летней резни сам еле с койки поднялся, в Германию сбежал, чтоб тебя свои же не добили, да видно так и не пришёл в себя до конца! -       Прекрати нести чушь и объясняй чётко, – Малфой даже не подумал скрывать презрение, глядя на Аластора. – Ты бывший аврор, должен знать, как это делается. Или уже забыл всё? -       Люциус, ты не поверишь, – заявил я, поворачиваясь к Малфою. – Но Аластор немножко прав! Только я понятия не имею, как он об этом узнал. Не подглядывал же он за мной! -       Объяснись, немедленно, – голос лорда дрогнул. -       Да легко! – Я стянул камзол и отбросил его в сторону, а затем закатал рукава рубашки чуть выше локтей, показывая Малфою безупречно чистые запястья. – Плесни водичкой, а? -       Что? -       Водой, говорю, полей. Агуаменти примени, только не Аква Эрукто, ты мне тогда штаны забрызгаешь! -       Ох, Гилдерой, воспользуйся лучше этим, – добрая Помона протянула мне чистый носовой платок, смоченный наколдованной влагой, и я начал протирать им руки, стирая доработанный Корделией тональный крем. Она не использовала магию, усовершенствуя его, и поэтому он не фонил волшебством и являлся исключительно физической субстанцией. А под ним… Под слоем тональника, идеально имитирующим кожу, обнаружились обнажённые мышцы, сухожилия и вены, лоснящиеся плотным тёмно-багровым цветом, пульсирующие, живые и настоящие. -       Что это такое?! -       Заготовка к Самхейну. Прежде чем ставить опыты на студентах предпочитаю проверять свои идеи на себе! -       Эскулапова натирка! – радостно воскликнула декан барсуков. – Это же колдомедицинское зелье, которое применяют, когда надо постоянно следить за действием лечебных эликсиров на организм пациента! Поппи часто говорит о нём, ей очень хочется раздобыть хотя бы флакон и показать не заботящимся о своём здоровье неслухам, что бывает с отбитыми почками и раздробленными костями! -       Да, оно самое! – радостно подтвердил я. – Только я добыл очень маленькое количество этой чудесной субстанции и не рискнул использовать её всю. Половины оказалось недостаточно, вот и остались плохо замазанные участки тела! -       А краска тебе зачем? -       Ну так это зелье сутки действует, не мог же я появиться на людях с таким своеобразным маникюром! – я протянул к Малфою ладонь, демонстрируя ему якобы лишённые кожи пальцы и обнажившееся ложе ногтевой пластины. Выглядело мерзко, особенно для неподготовленного зрителя. -       Метка! – рявкнул Грюм. – На тебе метка! -       Где? -       На животе! -       Твою мать, и как ты это видишь? – с весёлым недоумением спросил, активно работая на благодарную публику. Люциус замер, сощурил глаза и обернулся к Аластору. -       А действительно – как? -       Чары! – тут же отбрехался он. -       Предположим, ты мог распознать магический фон упомянутого Помоной зелья, но как ты определил местонахождение того, что называешь Меткой? -       Не называю, а Метка это и есть! -       Что, в доказательство своих бредней попытаешься приказать мне раздеться? – фыркнул я, нарочито взмахивая руками. – У вас с Альбусом откровенно одинаковые фетиши! Кто кого им научил? Кто на ком практиковал? -       А кто старше? – Чарити задумалась. – Вроде бы Дамблдор, но он выглядит моложе и… Ой, нет, мне же теперь это представляться будет! Я слишком часто бывала в Сохо, чтобы не думать об этом! – она порозовела, покосилась на Грюма и прикрыла лицо ладонью. -       Я тоже. Мне уже страшно, – шепнул я и Малфой окончательно озверел, то есть впал в состояние арктической и полностью подконтрольной ярости. -       Я не стану заставлять тебя раздеваться, Гилдерой, я прошу тебя сообщить, что у тебя на… -       На животе? Шрам от той дыры, которую пробила во мне Ирма Пинс. Пока я развлекался с Эскулаповой натиркой, то мне стало скучно и я попытался слегка приукрасить его. Представляешь, Люциус, при всех своих талантах я совершенно не умею рисовать, пришлось заняться копированием!       И я без всякого стеснения расстегнул жилет, а затем и рубашку, демонстрируя покрытое пятнами натирки тело. Как хорошо, что я надел рубашку на пуговицах, а не на завязках, иначе мой жест смотрелся бы немного глупо. Задирать одежду – фу! Расстёгивать и распахивать куда эстетичней. По моему торсу, словно ныряя в лишённую кожи плоть, ползла нарисованная змея, сворачиваясь в клубок и словно пытаясь обвить своим телом предельно детализированную розу, украшавшую то место, куда когда-то прилетел кулак вселившегося в тело Ирмы Неназываемого. Я не умел рисовать, я просто воспользовался чарами копирования, использовав магические краски, чтобы Грюм увидел их и впечатлился, а в качестве образца я взял одну из двойственных картин, популярных в начале века, где в одном изображении скрывалось другое и лишь детали позволяли увидеть скрытый образ. Кто-то видел розу, кто-то только череп, и лишь немногие были способны разглядеть обе формы разом. -       Это самая ужасная роза, которая я когда-либо видел, – произнёс Люциус, страдальчески сдвигая соболиные брови. -       Это был мой первый опыт художественного копирования! Будь милосерден, прошу. -       Череп, значит. Со змеёй… – Малфой мрачно смотрел на явно магическую змею, совсем непохожую на привычную ему гадюку с Метки. – И ты, Аластор, увидел это безобразие сквозь одежду, как и незакрашенные маггловским тональником пятна магического снадобья, но принял розу за череп, а плоть – за язвы. Не потому ли, что их защищала естественная аура живого волшебника, искажающая магическое подглядывание? Молчишь?! Ну, что ж… Локхарт, застегнись и вернись, пожалуйста, к своей работе! -       Но я уже всё сделал и сегодня вечером совершенно свободен! -       Тогда сделай что-нибудь, что будет тихим, спокойным и не связанным с изобразительным искусством, колдомедициной и экспериментами на себе! Пожалуйста, – голос Малфоя дрогнул. – Грюм – за мной. -       Не кома… -       За мной, – повторил Люциус, враз теряя то страдальческое добродушие, с которым советовал мне прекратить страдать хернёй. – Вы нарушили Устав, профессор, и молите Моргану, чтобы я засчитал два нарушения, а не три! -       Это уже ни в какие ворота не лезет! – возмущённо произнесла Помона, когда Малфой с вынужденным подчиниться Грюмом удалились. – Он действительно посмел смотреть сквозь твою одежду! -       А если, он смотрел так не только на на Гилдероя? – похолодевшим голосом выдавила Чарити и охнула, прижимая ладонь ко рту. – Он же постоянно преследовал Вирсавию! А дети? Этот мудак ведёт уроки у старших курсов и многие девочки уже достаточно хорошо сформировались, чтобы он мог решиться на подглядывание за ними! -       Боюсь, что этот выродок Моргаузы больше смотрел на студентов, чем на студенток, – декан барсуков яростно фыркнула. – О-о-о, какая мерзость! Гилдерой, хорошо, что мы встретили тебя и в случае официального расследования сможем свидетельствовать против Грюма. Как Альбус мог нанять его, он же неадекватен! -       Прости, Помона, но мы все знаем, почему Грюм был нанят, – ехидно скривилась преподавательница маггловедения. – У них с мистером Дамблдором старая тесная дружба, не зря он приглашал бывшего аврора к себе по вечерам в прошлом году, и даже тот негодяй, который напал на Аврору и Сивиллу, принимал его облик. Озверел, наверное, от маскарада и решил вернуться на путь натурала! -       Как ты можешь шутить об этом?! -       А что мне остаётся? Плакать?! Только я решила, что Хогвартс наконец-то стал более-менее безопасным местом, как тут же явилась отрыжка прошлого порядка в виде Грюма и начала подсматривать за всеми, на кого только ложился его взгляд! Я не знаю, как принято в магическом мире, Помона, но в маггловском полно ублюдков, которые рады воспользоваться любым шансом заглянуть кому-нибудь под юбку или залезть в штаны, и я не только о женщинах говорю! – Чарити начала заводиться с такой скоростью, будто в ней заработал мотор от гоночного болида. – Чёрт, я люблю короткие юбки и раньше часто их носила, и дома надеваю короткие платья, но я всегда знала, что найдётся какой-нибудь идиот, который хочет заглянуть под подол, а то и запустить руки. Или идиотка, потому что среди женщин подобного дерьма тоже хватает. Посмотреть, потрогать, пустить слюни… Я знала, и была готова и к сальным комплиментам, и к прочему дерьму, потому что дохера людей думает, что короткая юбка – это приглашение, даже днём, в центре Лондона, а не ночью в каком-нибудь клубе. Волшебницы не носят короткие юбки, нет, у нас есть вот эти многослойные одеяния, пристойные и даже красивые, пусть и неудобные, но ведь, как оказалось, и они не спасют от таких вот грюмов, которым магия позволяет заглядывать под одежду хоть к женщинам, хоть к мужчинам! Кого он ещё проверял, этот искатель скрытых Пожирателей? Вирсавию? Северуса? Лорда Малфоя?! И ведь не сделаешь с ним ничего, потому что он ни за что не признается, что вот этот вот сегодняшний раз был не первым и не единственным! – Чарити вдруг всхлипнула и торопливо вытерла глаза. – Простите, это от злости! Бывает у меня такое. -       От бессильной злости, – поправил её я, поправляя на себе камзол. За время её речи я успел привести одежду в порядок и теперь прикидывал, как сильно реальные последствия моей провокации будут отличаться от спрогнозированных, и мог ли я сделать это как-то иначе, без свидетелей, в одиночку, по-геройски… Нет. Не вышло бы. – От неё часто слёзы наворачиваются, потому что ты не можешь ничего сделать и не хочешь принимать эту несправедливость, но и преодолеть её не в состоянии. -       Дети, – вздохнула Помона, явно имея в виду не студентов, но прежде, чем Чарити успела бы возмутиться, профессор Спраут весёлым и почти беззаботным голосом спросила у меня: – Ты не поделишься со мной секретом – что же такое интересное ты решил сотворить на Самхейн с помощью краски и Эскулаповой натирки? Мы уже видели многое, на что способна твоя фантазия, но это… признаюсь, ты заинтриговал! -       О, тогда я продолжу хранить тайну, но намекнуть намекну! – я с готовностью принял её предложение сменить тему и ещё полчаса развлекал Помону и Чарити, изгоняя из них хандру и злость. Невидимая Люччи всё это время продолжала держать мои книги и следить, чтобы нам никто не помешал.          Разговор с Гарри получился лёгким и даже весёлым. Наш маленький рыцарь нисколько не сомневался в том, что Грюм получит по шее за попытку напасть на меня и восторгался моей находчивостью в вопросах выведения одноглазых уродов на чистую воду. Он раза четыре назвал меня «педиком-психопатом», причём в его голосе было столько уважения, что это уже тянуло на почётное звание, вроде рыцарского. Я млел и полировал своё эго. Я добился цели, я остался цел и невредим, я повеселил Гарри и нашёл ещё один способ реализации своих идей для Самхейна! Как я мог не гордиться собой?!       Наутро Грюм вышел на завтрак без своего глаза. Подавляющее большинство студентов никак не связало этот факт со вчерашней стычкой, но те, кто догадались, косились на него с нескрываемой злостью. Преподаватели тоже всячески выражали своё неудовольствие, но молчали. Как я уже говорил Снейпу, обсуждая с ним эту ситуацию, Грюм мог смотреть, а мог и не делать этого, и пойди докажи обратное! А ещё все они знали, кто нанял Грюма. Тот самый человек, который уже месяц не высовывал носа из своего изгнаннического логова, постоянно охраняемый парой сторожей, состоящей из аврора и невыразимца. В их числе раз в три дня находился и Джон, но ни я, ни Гарри не приближались к нему во время дежурства, чтобы не отвлекать, хотя нам так сильно хотелось повидаться с ним! Краткого свидания в Шотландии или деловых встреч было до одури мало.       Времени вообще было мало, очень! Несмотря на то, что вместо семи курсов я вёл занятия только у пяти, мне вновь пришлось вернуться в режим сна по четыре часа в сутки. А ведь это я ещё не приступил к написанию третьей, финальной части своей книги! Люччи разбирала мою почту и каждый день докладывала мне, сколько пришло писем с требованием выпустить окончание истории как можно быстрее, сколько – со слезливыми просьбами раскрыть по секрету сюжет, и сколько – сделать это за деньги или за более «пикантное» вознаграждение. Колдографии, которые должны были меня заинтересовать, тоже имелись, но домовушка сжигала их и отправляла в ответ проникновенные елейные письма, компилируя заранее заготовленные фразы из предоставленного мной списка. Несколько раз я получал подобные послания и от мужчин и на всякий случай попросил Люччи запомнить имена и морды этих людей, чтобы, не дай Моргана, случайно не взять от них заказ или не ввязаться ещё в какое-нибудь дело, связанное с ними.       Северус меня избегал, потому что я посмел оказаться правым в отношении Грюма, а заодно истекал сомнениями и тревогой. Он хотел поговорить с Альбусом и не мог. Не потому, что его обязательно прогнали бы охранники Дамблдора, он просто сам не смел заявиться к нему, так как злость, обида и непонимание смешивались в душе моего Чёрного Принца вместе с тоской, сожалением и опаской. Это был потрясающий коктейль и он, помимо того, что лишал Снейпа сна, подстёгивал его мозги. А ещё это делал Люциус и я точно знаю, что сиятельный лорд провёл со своим другом беседу на тему: «Почему нельзя доверять человеку, нанимающему на преподавательскую должность явного извращенца. И нет, Северус, кружева и маникюр у мужчины – это допустимо».       Дети учились, я преподавал. Когда выдавалась возможность – проводил время с Авророй и мы несколько раз допоздна гуляли у Чёрного Озера, держась за руки и наслаждаясь теплом прикосновений. Грэй молчал. Скримджер тоже. Дядюшка и вовсе будто забыл о моём существовании и это начинало меня беспокоить, но потом я вспоминал, сколько им всего нужно подготовить и предусмотреть перед визитом иностранных делегаций и успокаивался. Корнелиус, наверное, уже забыл, что такое спокойный сон, а Руфус, судя по газетным заметкам, начинал звереть от свалившихся на него напастей. Блэк, ищущий путь к спасению своей матери, тоже не напоминал о своём существовании, и я заметил, что Чарити стала выглядеть чуть грустнее, чем обычно. Получается, что их скороспелая связь была крепче и продолжительней, чем можно было подумать и они продолжили общение, не ограничившись дружбой организмами в Запретном лесу. Ну, хотя бы я получил в своё полное распоряжение серебряную сахарницу, хранящую в себе сердце вендиго, которую принесла незнакомая мне сова, суровая и красноглазая. За время, проведённое вне стен дома Сириуса, сердце так и не исчезло, и это значило, что я-таки смогу его либо продать, либо использовать. Голову Блэк пока не возвращал – наблюдал-с… а может, и забыл!       Меня начало затягивать болото незаконченных дел и смутных опасений, паранойи и усталости, но я мужественно боролся с ним, стараясь не потерять себя в круговерти рутины. Не хватало только утратить бдительность и боевую готовность! Враги не только не спали, но даже и не дремали, Дамблдор тоже вряд ли пил всё это время чай, и поэтому я, чтобы не тратить время исключительно на школьные дела, пересмотрел все свои сохранившиеся с прошлого года записи, нашёл парочку не отмеченных галочкой пунктов, и пошёл закрывать старый долг. А куда я мог пойти? Только к Декану!