Клинок и перо

-       Гилдерой, какой приятный сюрприз, – старый полугоблин обрадовался мне, как повышению процентной ставки на вклад. – Тебя привело ко мне дело или ты просто соскучился? -       И то, и другое, – не стал лукавить я. – Мы давно с вами не проводили время за шахматной баталией, не пили и не разговаривали. Поэтому – вот основа для грога, а вот я сам и моя жажда знаний!       Я поставил на столик, за которым мы обычно играли в шахматы, две бутылки тёмного рома, а потом отвесил Декану поклон, являя собой образец ученической учтивости. -       Догадываюсь, что тебя может интересовать. Это ведь связано с Дамблдором? -       Да. -       И Неназываемым? -       Да! -       Действительно – такой вопрос на трезвую голову не обсудишь, – вздохнул Флитвик и, усадив меня в маленькое креслице, в котором он сам тонул, а я еле помещался, начал готовить грог прямо в камине. – В прошлом году я был вынужден отказать тебе, мой бывший ученик, но у меня имелась на это причина. Я… незнание ситуации и застарелый страх сыграли против тебя, но теперь я вижу, что мои опасения были напрасны. Мне добавить побольше перца или ты предпочитаешь корицу? -       И то, и другое. -       Да, сегодня очень ветреная ночь, надо положить побольше специй, – пробормотал Флитвик, колдуя над подвешенным в камине котелком. – Спрашивай, Гилдерой. Что именно ты хочешь узнать? -       Сорок третий год, Декан. Мне важно знать, что Дамблдор делал летом этого года. Кроме Вас спросить некого. Портреты не станут говорить со мной о делах пусть бывшего, но директора школы, Хагрид не пойми на чьей стороне и до сих пор, кажется, пребывает в запое, а к Альбусу я сам не подойду. -       Тебя и не пустят. Я, честно говоря, после его заселения в личный коттедж хотел встретиться с ним и высказать всё, что думаю о его самонадеянности, Турнире и прочем, но охрана меня не пустила. Нет, эти милые маги были очень вежливы со мной и учтивы, но желание спорить и если понадобится с боем прорываться к бывшему начальнику, у меня пропало. Аврор Долиш может быть очень внушительным, – Флитвик зябко передёрнул плечами. Я едва не надулся от гордости за друга. Впечатлить полугоблина дорогого стоило! – Я узнал его по глазам и отсутствию хоть каких-то эмоций в ауре. Идеальный страж для Альбуса – будет охранять надёжней, чем дракон, но при этом и сам не опустится до самосуда, а ведь у этого человека есть все поводы для ненависти. Альбус повторил ту же самую ошибку, что и пятьдесят лет назад. Он не понял ученика… – полугоблин вздохнул, снял грог с огня и разлил его по кружкам. – Я не знал, что тот юноша, Том Реддл, и стал самым жутким тёмным магом Британии, Гилдерой. Я был уверен в том, что он после окончания школы, исчез где-то на периферии, а то и вовсе скрылся на континенте, а вот выяснилось… Том был умён, харизматичен, обаятелен. Слышал бы ты, как он смеялся, как он легко и непринуждённо остужал ледяную ярость Абрахаса Малфоя, хотя тот был старше своего юного друга и взлелеянное высокомерие не должно было позволить ему слышать хоть кого-то, кроме себя! Том не был солнечным и светлым ребёнком, чаще всего он пребывал в серьёзной задумчивости, но он любил магию и все её проявления, любил Хогвартс, и я никогда не видел отторжения на его лице, когда он беседовал со мной или с Хагридом. Это очень хороший показатель истинных намерений и предпочтений мага – общение с полукровками, такими как я и Рубеус, – Декан приник к своей кружке и отпил большой глоток дымящегося грога. – Отличный ром, Гилдерой, душистый, пряный, крепкий, – он вдруг хихикнул. – Ты ведь начал тайком варить грог ещё на пятом курсе, не так ли? -       Осень была тогда очень холодной, – пояснил я, назвав только одну причину. Второй была постоянная игра в поддавки с Шарлоттой и её ковеном, но хрен бы я рассказал об этом Декану! -       До недавнего времени в Хогвартсе почти всегда было холодно, – вздохнул Филиус. – Я должен немного углубиться в прошлое, мой бывший ученик, чтобы ты получил наиболее полный ответ на свой вопрос. До пришествия Тёмного Лорда в школе очень редко гибли ученики и это на самом деле были несчастные случаи, поэтому смерть Миртл Уоррен стала настоящим несчастьем! Да, она была магглорождённой, да, попечители особо не волновались, а занятые куда более серьёзными вопросами безопасности авроры в сорок третьем году не продемонстрировали должного служебного рвения, но для школы это стало потрясением! Особенно для меня, это же была моя ученица, моя подопечная! Я долго корил себя, пытался выяснить, что же с ней произошло и правда ли к её гибели причастен Хагрид. И знаешь, поначалу Том мне в этом помогал. Он казался заинтересованным в том, чтобы истина была раскрыта. -       Преступник хочет быть пойманным, – я влил в себя горячий грог, почти не чувствуя его крепости, и извернулся на кресле, закидывая ноги на подлокотник. Декан благосклонно относился к подобный вольностям. Они его забавляли. -       Может, да. А может, он хотел увериться в том, что хорошо замёл следы и до истины не докопаюсь даже я. И Альбус… он знал, что мальчик что-то скрывает, но не подозревал его в причастности к гибели мисс Уоррен. Сам же я по прошествии времени пришёл к выводу, что Том Реддл таким образом прикрыл Рубеуса! -       То есть? Реддл сдал Хагрида Диппету! -       Сказка о чудовище из Тайной Комнаты Слизерина, которое убило девочку, удовлетворила всех, кто не имел мозгов. Некоторые даже не поняли, что речь идёт именно о Тайной Комнате, а не скрытой камере, каких много в Хогвартсе. Как полукровка-великан, учащийся на Гриффиндоре мог открыть её? Да никого это не интересовало. Никто не допрашивал толком Хагрида, тем более что он отмалчивался и казался ещё более несообразительным, чем обычно, и его просто выгнали, воспользовавшись случаем, чтобы он никому не мозолил глаза. Альбус не смог отстоять его, и Том обиделся. Он считал это несправедливым, я сам слышал их ссору по этому поводу. Нелепая ложь стала одной из легенд школы, я же уверился в мысли, что Рубеус принёс в школу какую-то ядовитую тварь и та укусил девочку. Трагическая случайность, не больше! Единственное, я не мог понять, зачем нужна была ложь про Тайную Комнату, а потом я узнал, что в Запретном лесу живут акромантулы, расплодившиеся благодаря нашему леснику. Альбус велел мне молчать, сказал, что контролирует ситуацию, что Хагрид следит за ними и что школе нужны деньги от продажи шерсти акромантулов или их паутины, и я по давней своей привычке проглотил и это, и лишь потом задумался о том, когда именно у нас появились эти чудовищные пауки. Всё срослось – Реддл пусть и выдал Хагрида, потому что тот был виновен в смерти мисс Уоррен, но скрыл, в чём именно заключалась его вина. Акромантул в Хогвартсе… Рубеуса ждал Азкабан по совокупности его преступлений. -       Надо же – Том Реддл спас Хагрида! – я хихикнул. – Впрочем, это согласуется со словами той матрицы личности, с которой мы общались по зиме. -       Представляю, что это было за общение, – нервно пропищал Флитвик, с сожалением посмотрел на пустую кружку и взялся за вторую бутылку рома. Я переместился следом за ним к камину и мы продолжили неспешный экскурс в прошлое, прояснящий суть настоящего. – Теперь же перейдём непосредственно к твоему вопросу. Как ты понимаешь, сорок третий год был непростым для нас всех. Война и смерть… Том просил Диппета разрешить ему остаться в Хогвартсе, но тот отказал, и не только ему, но и другим ученикам, которые боялись возвращаться под маггловские бомбы, в голод и страх. Последнюю неделю в школе Том ходил задумчивым и нервным, но в день отъезда он уже держал себя в обычной своей манере. Я решил, что кто-то из приятелей согласился дать ему приют на время каникул, и когда с началом нового учебного года Том стал вести себя как идеальный чистокровный ублюдок, я нашёл причину во влиянии его друзей. Всё было логично, Гилдерой, к тому же я старался не влезать в личные дела магов. Не в моём положении это было делать, пусть даже я мог и хотел помочь, – он бросил на меня выразительный взгляд, который я предпочёл не заметить, чтобы не акцентировать внимание на себе. Меня интересовали Дамблдор и Реддл, дела школьные остались в прошлом, в отличие от моей благодарности Декану, прикрывавшего меня долгие годы и всегда отвечавшего на вопросы. Как и сейчас. – В сорок третьему году Альбус половину лета провёл в Хогвартсе и почти не покидал школу. В предыдущие годы он всегда после окончания учебного года отправлялся в небольшое путешествие, возвращаясь из которого занимался исследованиями и совершенствованием своих магических навыков. Он любил учиться, Гилдерой, и мы часто беседовали с ним о магии, о схожести и различиях таких направлений, как чары и трансфигурация, но в тот год Альбус и носа ко мне не казал. Иногда он пропускал приёмы пищи в Большом зале, пребывал в задумчивой сосредоточенности, но в то же время был радостен и, как это ни странно, весел. В середине августа Альбус уехал, но через два дня вернулся и… Я бы сказал, что он был разбит и уничтожен. От него пахло перегаром, будто он пил! Альбус старался держать лицо, но все, кто с ним встречался, видели, как он страдает. Разумеется, преподаватели решили, что дело кроется в не сложившихся отношениях с какой-нибудь барышней, ведь семьи у Альбуса не было, и поэтому все старались вести себя с ним особенно чутко и внимательно. Начиная с того года он стал преображаться – начал отращивать бороду, а после дуэли с Гриндевальдом и вовсе резко поседел. Так за пять-семь лет он обрёл привычный тебе облик. Про Тома Реддла после выпуска я ничего не слышал, но через двадцать лет Альбус вдруг ненадолго стал собой прежним – не в плане внешнего облика, а в плане настроения и какое-то время находился в той самой весёлой задумчивости, но она быстро погасла и он стал вести как умудрённый опытом и грузом прошлого старик, которым, как мы все знаем, он не являлся. -       Почему вы так долго объясняли мне про Миртл Уоррен, хотя ответ на мой вопрос – что делал Дамблдор летом сорок третьего – уложился в одну минуту? И почему упомянув о слухах про несложившуюся личную жизнь Дамблдора не назвали в числе поддерживающих эту легенду себя? -       Чтобы объяснить тебе, почему я ничего не сделал и никому не сказал ни слова, когда понял, что Альбус скрывает в школе студента, – Флитвик недовольно осклабился. – Я промолчал, Гилдерой, хотя это было против всех правил. Я промолчал, хотя должен был забеспокоиться, и не потому, что мне дела не было до жизни студентов, которых за пределами школы ждали война и смерть! Я сомкнул свои зубы именно потому, что не хотел смерти ещё одного ученика! -       Вы думаете, это был Реддл? -       Это мог быть только он, ведь больше никому из студентов Альбус не помогал так, как ему, но мальчик точно покинул школу, ведь это я тогда дежурил на станции, следя за отъезжающими детьми. Да, в школе много подземных ходов, тебе ли об этом не знать, но Диппет всегда перенастраивал охранную систему, чтобы исключить возможность тайного проникновения детей в замок во время каникул. Нельзя, и всё тут! Реддла не было в школе, но в то же время он находился в ней. Альбус – рыжий, но пару раз я замечал на рукавах его пиджака тёмные короткие волосы. От него пахло чужим одеколоном, он несколько раз запрашивал у домовиков еду, которую не ест, он брал в библиотеке книги, которые больше подходили подростку, чем взрослому мужчине. Но я молчал ещё и потому, что ни разу не уловил от него отголоска того самого запаха, которым веет от мужчины после, так сказать, приятно проведённого времени. Альбус просто скрывал ребёнка, которому грозила опасность, и заботился о нём, но не пытался совратить и воспользоваться детской наивностью или благодарностью, в этом я уверен. Дамблдор – дурак, интриган, самоуверенный безумец, но не растлитель, это я могу сказать тебе точно. Я хочу вызвать его на дуэль, хочу перегрызть ему горло, но пункта в совращении детей нет в том списке претензий, который я готов зачитать над его трупом!       Лапка Декана дрогнула и ложка, которой он помешивал в котелке грог, громко звякнула металлом о металл. Я с интересом смотрел на полугоблина и гадал – а от меня он чуял тот запах? Мать не могла упускать ни единого подходящего момента, поэтому созывала других ведьм и проводила свои ритуалы даже в утро того дня, когда я должен был возвращаться в школу с каникул. Флитвик чуял от меня тот самый запах, или нет? А рядом со Слагхорном он вообще мог дышать? Следы весёлых ночей ощущали даже мы, студенты, что уж говорить о гоблинском полукровке с обострённым нюхом! -       Первого сентября сорок третьего года Том Реддл прибыл в школу вместе с другими студентами и на протяжении двух лет показал себя как прекрасный ученик и великолепный мерзавец. Альбус на занятиях и вне их вёл себя с ним с прежним радушием, как и с другими студентами, но мальчик больше не проявлял к нему былого доверия. На этом всё закончилось. Я решил не думать об этом, ведь самой главной цели Альбус добился – ученик выжил, а почему они рассорились меня не касалось.       В общем и целом, рассказ Декана лишь подтвердил то, что было известно о событиях сорок третьего года и уверил меня в мысли о том, что тайный ход в Хогвартс через Выручай-комнату был делом рук Дамблдора. Надо же, Альбус не постеснялся пробить брешь в защите замка ради своего тайного протеже! Не удивительно, что перед атакой на школу наёмники стали собираться именно в кабаке Аберфорта, Неназываемый знал, что оттуда они смогут тайно попасть в Хогвартс. И в то же время меня не отпускало чувство незавершённости, мне казалось, что Флитвик о чём-то умолчал! Или просто не счёл нужным сообщить? -       Скажите, Декан, а с шестого курса у Реддла изменился круг общения? -       И да, и нет. Одни слизеринцы сменились на других, но оно и не удивительно, ведь годом ранее Абрахас Малфой и Фабий Синистер выпустились из школы. Одного ждали семейные дела, другого – ранний договорной брак. Мальчик остался один и его друзьями стали… -        Трэверс, Роули и Селвин? -       Да. Именно они. Их можно назвать постоянными спутниками Тома, а ещё были Лестрейндж, Нотт, Эйвери, Мальсибер и Крауч, родители тех, кто стали самыми верными последователями Тёмного Лорда. -       Вы сказали – Крауч?! – у меня на шее встали дыбом волоски, как бывало всегда при приближении опасности. -       Да, Каспер Крауч, отец Бартемиса Крауча, которого мы будем несчастливы лицезреть до конца Турнира. Каспер поддерживал политику Тёмного Лорда только на словах, а вот его внук с радостью принял метку. Сам Бартемис, как тебе известно, являлся радикальным противником Реддла, то есть Того-Кого-Нельзя-Называть. И это, право слово, удивительно. Он рос в атмосфере следования идеям превосходства Чистой Крови! Отец – латентный Пожиратель, мать – урождённая Блэк, но, видимо, что-то пошло не так. -       Всё всегда идёт не так, – хмыкнул я, подставляя кружку под поток горячего грога. – Вы ответили на все мои вопросы, Декан. Не пора ли теперь вам сразить меня не только словами, но и делом? -       Думаешь, старый полугоблин на это ещё способен? – хихикнул тот, допивая не влезшие в кружки остатки грога прямо из котелка. -       Я в этом уверен, как и в том, что с радостью продемонстрирую вам все свои умения!       Мы играли в шахматы до двух часов ночи и расстались только на ничьей.       Я закончил теоретическую подготовку, справился с расчётами и приступил к практической части. Святочный бал был далеко, устроение соревнований Турнира меня вроде как не касалось, но вот встреча и церемония выбора участников лежали на моих крепких изящных плечах. А ещё – Самхейн. Дети ждали праздника, они хотели получить традиционную охоту за сокровищами и я должен был умудриться совместить эти мероприятия, не испортив одно другим. К счастью, мне не надо было тратить в этот раз собственные средства, да и помощников теперь у меня имелось куда больше. Во-первых, заскучавшие без великих свершений волшебницы только радовались шансу заняться чем-то полезно-интересным в часы вечернего досуга. Во-вторых, сами студенты были не прочь отвлечься от учёбы и клубов, принимая деятельное участие во всех моих начинаниях. Как ни странно, но по большей части отряд моих помощников состоял из учеников третьего курса Гриффиндора, трёх слизеринцев, а ещё – Луны Лавгуд, с которой иногда приходили Лиам Мун и его подружка Мораг. Тогда можно было быть уверенным в том, что за полчаса до отбоя прибежит Помона, заберёт обоих детей и пойдёт вместе с ними к Декану – пить вечерний чай и разговаривать о ерунде. Не знаю, как Помона справлялась с Лиамом и как приняла мальчика семья профессора Спраут, но равнодушие и злая обречённость и уже почти не проглядывали в его глазах, да и Мораг МакДугал всё чаще и чаще подавала голос на занятиях, потихоньку переставая вести себя как перепуганная мышь под помойным веником. -       Мистер Локхарт, а это зачем? – Гермиона, несмотря на вечерний час и конец учебной недели, выглядела бодрой и полной энтузиазма. Она с интересом смотрела на парящие в воздухе банки и кисти, которыми я расписывал стену, тщательно копируя изображения из альбома. -       Затем, чтобы даже стены замка помогали нам в нашей борьбе с иноземными захватчиками! – вместо меня ответил Гарри, который справлялся с этой частью работы едва ли не так же хорошо, как я. Он любил краски, кисти и всё, что было связано с рисованием, поэтому я без всякого зазрения совести приставил его к работе, тем более что маленькому рыцарю она была только в радость. -       Генри, мы больше не воюем с французами за корону. И с немцами тоже! – тут же вспыхнула Мисс Правильность. -       А мне этим летом так не показалось. -       Это другое, там были наёмники. И англичан, заметь, среди нападавших было подавляющее большинство! Мы ведь две недели разбирали в клубе июньскую атаку на школу, – девочка сердито сморщилась. -       Это бесполезно, – вздохнула Фэй, повыше поднимая альбом, чтобы Гарри было лучше видно исходный рисунок. – Логика одно, а следование идеям Генриха Пятого – совсем другое. -       Разумным идеям! – поправил её мальчик. – Отказываться от магии, как Генрих, я не собираюсь. -       Но это правда глупо, – фыркнул Малфой, который, естественно, не работал, но не мог пропустить сборище своих приятелей. – Нам больше нечего делить с французами, да и Турнир является поводом для укрепления международных отношений! -       Как, если мы будем сражаться против них? – задумчиво и неуверенно спросил Гойл, и Драко даже замер, ошарашенно глядя на него. Кажется, он не ожидал того, что троллёнок выдаст такую светлую мысль. – Ну, наша школа против их. Какое тут сотрудничество? -       Это вроде Олимпиады, которую раз в четыре года проводят в обыденном мире, – попыталась объяснить Гермиона. – Представители почти всех стран встречаются и устраивают спортивные соревнования! Традиция берёт начало с эпохи Древней Греции и тогда даже было принято останавливать все войны и распри, чтобы ничто не мешало людям наслаждаться праздником спорта. -       Да, но в ту эпоху Олимпийские игры являлись частью праздника в честь богов, – Фэй отобрала у Гарри кисть, которой тот чесал нос, оставляя на коже синие пятна. – Да и проводились они в священном городе, а не абы где. Упомянутое тобой перемирие часто нарушалось, а в четвёртом веке император обычников и вовсе отменил их, сочтя языческими. Олимпийские игры – не праздник спорта, а очередное массовое самовосхваление и выяснение, кто быстрее, сильнее и богаче, да ещё и опасное для хозяев. -       Это почему?! -       Гермиона, если с участником этих игр что-то случится даже по его собственной вине, то виновата будет принимающая сторона! – с лёгким раздражением ответил Драко. – Вспомни наши каникулы в Шотландии – за нами всё время следил кто-то из слуг графа Данбара, когда мы играли у озера, и это несмотря на то, что мы всегда были под присмотром мистера Долиша! Дело не только в том, что о нас беспокоились, просто если бы тот же Рон пропорол ногу о ядовитую ракушку, а Грэг после нырка ударился бы головой… -       …и пробил дно… -       И пробил бы череп, – Драко попытался перекрыть смешок возмущением, но этой шутке улыбался даже сам Гойл, поэтому Малфой не очень старался. – В общем, у отца Фэй тогда были бы большие проблемы. Потому что мы – гости, наша безопасность в его руках, более того – его собственная безопасность зависела от того, насколько целыми, здоровыми и счастливыми мы разъедемся по домам! И мистер Долиш оказывал графу Данбару огромную услугу, просто находясь неподалёку от нас, потому что Рона притапливать, конечно, весело, но… -       Но я ещё раз пяткой разобью тебе нос, если ты снова так сделаешь, – фыркнул рыжик, и сидящий на его плече крыс согласно замотал мордочкой. Паршивец Номер Два, кажется, считал младшего Уизли личным божеством. Меня это устраивало, Петтигрю тоже. -       Я думала, мистер Долиш просто отдыхает… -       Ага, отдыхает от службы рядом с орущими и визжащими детьми, которые решили поймать гриндилоу. Гермиона, у тебя по-прежнему плохо с логикой! Взрослые так не поступают. -       Мы вообще-то про гостей говорили, – зануда и заучка продолжила гнуть свою линию. – И про французов! -       И про то, что нам надо будет охранять их, как горшки без ручки. Но с дерьмом! – Фэй снова отобрала у Гарри кисточку. Тот опомнился и поддержал свою подружку: -       Да-да! В прежние времена принимать короля и его свиту было затратно не только для кошелька, но и для репутации! – подтвердил Гарри, едва не прыгая на подставке, которую я трансфигурировал для него из старого стула, вынесенного из заброшенного класса. – Тут надо умудриться и гостю угодить, и самому без штанов не остаться, мало ли на что тот глаз положит. Ваза там ему понравится, коврик какой-нибудь, или жена! А гостю отказывать нельзя, это против всех правил. -       Даже так было? – ахнула Гермиона. – Но это же аморально! И вообще, никто не может требовать себе чужую жену, даже если он – король! -       У людей прошлого была иная мораль. Маги не верят в бога, но чтят королей. Они – живое олицетворение власти. Для магглов они к тому же являются проявлением божественной воли и защиты, а для магов – бесспорными судьями и непререкаемыми авторитетами, вот почему мы признаём Леди и служим ей, каждый в меру своих сил. Поэтому внимание короля к кому-то из членов семьи являлось проявлением благоволения, за которым следовали назначения на должности, титулы, и подарки, а если учесть, что большинство браков создавались по расчёту ради блага всей семьи, то если бы ночь, проведённая с венценосным монархом, могла обернуться возвышением этой самой семьи, то в постель к королю не только бы супругу хозяина замка подсунули, он и сам туда прыгнул бы с большой охотой и молодецким гиканьем. -       Я не хочу об этом думать, – покраснела девочка. – Это ужасно! -       Люди идут за сильными, сильный делится с последователями властью и удачей, так было всегда, ещё со времён пиктов, саксов, римских императоров и викингов, грабящих Лондиниум, – серьёзно пояснил ей Гарри. – Дело не только в деньгах или прямой выгоде, но ещё и в предках, их славе и достижениях, которые несёт на себе потомок. И это до сих пор работает, что у магов, что у обычников. Вот, например, крёстный – он сейчас свой дом восстанавливает и на людях не появляется, потому что ещё очень слаб после заключения, – проговорил он и я тут же вспомнил лихо прыгающего по родному особняку Сириуса. Ну да, легенду надо соблюдать. – Но как только немного придёт в себя и покажется, то к нему тут же начнут липнуть всякие, потому что он Блэк, он богат и его вернула из Азкабана воля магии, то есть свершилось чудо, а к чудесам надо прикасаться, чтобы заполучить их кусочек в своё распоряжение. -       Откуда ты всё это знаешь?! -       Дядины книги читаю. У него даже целое сочинение на эту тему есть – «Сакрализация выдающихся персоналий». Она немного сложная, я её со словарём одолеваю, потому что некоторые слова понять не могу, но… -       Дай! Пожалуйста, пожалуйста, я должна тоже это понять! А то так и кажется, что всё время не то что-то делаю! -       Вот в джинсах ты точно зря в гости приехала, – еле слышно прошептала Фэй, не став заострять внимание на промахе приятельницы. Да уж, джинсы в клане Данбар, да ещё на молодой девице, точно относились к разряду неприемлемого… -       Ладно, с королём понятно, а остальные гости тоже могут творить всё, что угодно? – спросил Рон, странно морщась. Наверное, вспомнил какой-нибудь визит дальнего родственника в их старый дом. -       А остальные гости за неуважение могут и мечом в пузо получить! Только до этого стараются не доводить и тишком решать все проблемы миром, потому что убить гостя, даже наглого и противного, есть самое большое преступление, хуже обычного предательства! Вот поэтому эти делегации из Шармбатона и Дурмстранга принесут нам только одну головную боль. Вроде чужаки и соперники, а хрен ты им сделаешь, даже если они сами в бутылку лезть начнут!       Наболтавшись и вдоволь повеселив меня, дети удрали, а я продолжил работу, маскируя фрески чарами и подправляя работу Гарри – ему никак не удавались пропорции и даже магия не могла справиться с этим неумением. Ему бы учителя хорошего, но двух месяцев лета было недостаточно для толковых занятий, а больше свободного времени у мальчика и не имелось. Я коснулся рукой высохшей краски – Гарри неплохо справлялся с чарами и она лежала ровно, плотным слоем укрывая основу и не выходя за границы контура. -       Ты уже закончил? – раздался за моей спиной голос самой прекрасной женщины. Я давно слышал её шаги и мне нравилось улавливать приближающийся стук каблучков. Ещё пара дней и Аврора найдёт в новом шкафу мой очередной подарок. Он должен был проявиться после начала осенних дождей, а пока прятался, укрытый чарами. – Я надеялась немного помочь тебе перед тем, как у меня начнутся занятия! -       Я закончил здесь, но мне ещё надо спрятать печати иллюзий, пока студенты не видят. Составишь мне компанию? – спросил я, поворачиваясь к Авроре и даря ей искреннюю, счастливую улыбку, которую никогда не демонстрировал на колдокамеры. -       Конечно! – расцвела она.       Замок засыпал, пламя в светильниках и факелах становилось тусклее с каждой минутой, а у портретов начиналась собственная тайная жизнь. Мы шли по коридорам Хогвартса, держась за руки и обсуждали уроки, приезд гостей из-за пролива, новые фильмы, которыми пестрели афиши кинотеатров и мою новую книгу. Она понравилась Авроре! -       Это так странно – читать о том, чему я сама была свидетелем, но в переложении на жизнь книжных персонажей! Та самая встреча с Джоном Ди, самый волшебный цвет зелья, запертый в тюрьме узник, беседы о пророчествах и пути сквозь звёзды… Ты словно перерисовываешь жизнь, точно переносишь со страниц художественного альбома фрески на стены школы, и она поэтому кажется настоящей! -       Я плохо умею сочинять. Недоговаривать или лукавить, приукрашивать или ударяться в гротеск, это одно, но откровенная ложь мне совсем не даётся! -       Ты сожалеешь об этом? -       И да, и нет. Ложь иногда могла бы сильно упростить мою жизнь, но в долгосрочной перспективе она только всё усложняет. К тому же, ложь убивает доверие. Оно слишком сильно похоже на единорога, чтобы я мог поднять руку на это дивное проявление эмоций и чувств. -       Единорог… – Аврора вздохнула и осторожно спросила. – Ты ему понравился. Я помню разговоры о встрече с ним во время отработок в Запретном лесу на первом курсе! -       Ну, это же я! Как единорог мог не оценить мои красоту, благородство и магические дарования! -       Действительно. У него не было и шанса устоять перед тобой, – засмеялась она. – Ты забыл упомянуть ещё и художественный талант! -       О, я им не одарён. Я не рисую, Аврора, я копирую. Это не так уж и сложно. Могу научить, и тогда на стенах твоей комнаты будут каждое утро расцветать цветы или… -       Мастер! – пискнула пустота, прерывая меня. Невидимая Лючии, которую я почти всегда брал с собой, отправляясь на вечерние прогулки по школе, осторожно тронула меня за полу камзола. – Мастер, вам навстречу идёт одноглазый хромой выродок Моргаузы и он явно хочет с вами встретиться! Мне перенести вас и тёмную мадам подальше от него? -       Грюм, – процедила Аврора. – Не хочу с ним встречаться! Я его боюсь. -       Не хочешь, значит не будешь. Люччи, он близко? -       Через минуту выйдет на вас. -       Тогда нам сюда! – я тут же схватил Аврору за руку и повернул назад, достигая нужного мне участка стены. Еле слышное шипение заставило каменную кладку разойтись в стороны и мы втроём тут же укрылись в тоннеле, ведущем в Тайную Комнату Слизерина. – Пошли, раз не получилось поработать с четвёртым этажом, поколдуем над вторым, там тоже надо расставить печати, а потом я доведу тебя до Астрономической башни! -       Вот бы это Грюма сожрал василиск, а не того незнакомого мага, который им притворялся! – вздохнула моя муза, следуя за мной. -       Могу организовать, но возникнут вопросы, – честно сообщил я. – С другой стороны, гибель или тяжёлые травмы преподавателя ЗОТИ – это традиция Хогвартса, и пусть лучше она сработает в отношении Грюма, чем меня! -       Не надо, это больше навредит тебе, чем ему. Мёртвому всё равно, а ты и так уже потратил достаточно времени на разбирательства с Авроратом и Руфусом Скримджером. Я сказала это сгоряча, Гилдерой. Пожалуйста, не принимай мои слова всерьёз! -       Понимаю. Мне тоже хочется, чтобы он подавился чем-нибудь, например – тем пойлом, которое вечно хлещет из своей фляжки, потому что не доверяет домовикам и подозревает их в том, что они хотят его отравить! Каждый день, проведённый за одним столом с этим громогласным убожеством, равен дню охоты на мусорном полигоне и я с трудом сдерживаю желание залить Аластора тремя галлонами чистящего средства! Паранойя паранойей, но рубашку надо менять каждый день! -       А ведь учебный год только начался, – вздохнула Аврора и зябко повела плечами. – Интересно, как он нас нашёл? -       Портреты могли доложить или же он спросил кого-то из учеников – нас видели, а далеко не все студенты так уж сильно недолюбливают Грюма. Нет, если мы расскажем им про его глаз… -       Нельзя! – испуганно воскликнула моя муза. – Это скорее убьёт нас и Малфоя, а не его. И не Дамблдора… Достаточно того, что Грюм больше не носит свой артефакт в школе. -       Зато Люциус вынужден отдавать его Грюму по выходным, когда тот покидает Хогвартс. Надеюсь, наш сиятельный лорд догадается хоть раз натереть стеклянный глаз ментоловой мазью, чтобы Аластор насладился ощущением чистоты и свежести! -       Да, тогда его можно будет выследить по запаху, и он перестанет подкарауливать нас в коридорах! Представляешь, вчера он украл у Чарити двадцать минут жизни, выспрашивая её о том, как слабая, только-только попавшая в магический мир колдунья, смогла принять участие в изобретении палочки для сквибов! Он обвинял её в воровстве чужих идей, хамло безносое! -       Стоять! – я замер сам и заставил замереть Аврору. – К Мордреду печати, мы будем развлекаться по-другому. И не одни… -       Что ты затеял? – нисколько не огорчившись, спросила моя муза. Напротив – она была полна энтузиазма! -       Зови подружек, Урания. Всех! Буду учить вас шипеть с французским акцентом. Пока в школе находится Грюм вам необходимо укрытие, а тоннели василиска самый простой путь к спасению. Заодно и время сэкономите во время своих вечерних прогулок. -       Ты уверен? Эти тоннели – часть защитной системы школы! -       И я, как Мастер Защиты, обязан использовать их по назначению. Разве спасение прекрасных волшебниц от ужасного чудовища не есть высшее проявление моего служебного долга? И если бы не моё ранение в прошлом году, когда вместе с ногами мне слегка повредило память, то я бы не забыл исполнить своё обещание и научил бы тебя парочке нужных слов, чтобы тебе не пришлось снова бояться! И кого? Охеревшего от безнаказанности урода с извращёнными наклонностями! И вообще, хватит о нём. Лучше скажи, какие бы фрески ты хотела увидеть в замке? На четвёртом этаже я разместил изображения семи рыцарских доблестей, на пятом – прекрасных дам Осени Средневековья, на шестом – волшебные картины эпохи Возрождения. Осталось ещё достаточно места, чтобы порадовать тебя. -       Ты опять превращаешь замок в по-настоящему сказочное место, – Аврора улыбнулась и покрепче сжала мою ладонь. Я лишь самодовольно хмыкнул, направляясь вместе с ней к тому участку тоннеля, откуда можно было выйти в самое удобное для срочной встречи место. – Тебе ведь нравится это – творить и видеть восторг в глазах благодарных детей, не так ли? -       Конечно. Я люблю, когда мной восхищаются. Это же так естественно! -       Пусть будет, что будет. Не думаю, что могу просить тебя о чём-то подобном. Лучше скажи, что именно ты затеял устроить на Самхейн. -       Я хочу совместить два праздника в одном. Нельзя лишать детей охоты, да и если кто-то из пришлых студентов захочет в ней поучаствовать, то это только пойдёт всем на пользу. Так что декорации продержатся не один день, а три – с тридцатого октября по первое ноября. Первый день – только для своих, второй для встречи делегаций Шармбатона и Дурмастранга, ну а третий – общий! Кажется, это неплохая идея! -       А чудовища появятся? -       Конечно! -       И преподавателям тоже можно будет поучаствовать? -       Естественно! -       Кажется, я начинаю ждать этих дней едва ли не больше студентов, – чуть смущённо призналась Аврора. – Это хорошо, что Самхейн выпадает на воскресенье и плохо, что мы будем обязаны остаться в школе! Даже в субботу никуда не выберемся... -       Тогда давай проведём вместе выходные за неделю до массового нашествия чужаков, – предложил я, подводя Аврору к выходу из тоннеля. Выскочившая наружу первой, Люччи тут же отправилась приглашать подружек моей музы на незапланированный урок парселтанга. Ничего, пару минут без её присмотра мы проживём. -       Я буду рада, – ответила Аврора, и в её глазах вспыхнул звёздный свет. Я понял, что никогда не устану смотреть на него.       Я понял, что никогда не перестану поражаться паскудству характера госпожи Фортуны! Прямо за завтраком мы с Северусом получили по письму. Моё едва не заставило меня морщиться от досады, так как планы на выходные с Авророй оказались под угрозой срыва, послание же Снейпа ввергло его в шок и ступор. Он так и сидел, таращась на исписанный изящным почерком лист плотной дорогой бумаги с гербовой печатью внизу – разделённый напополам щит с треугольным шевроном, на верхнем поле – воздетая и вооружённая мечом рука среди звёзд, на нижнем три смотрящие влево чёрные птицы. До боли знакомый герб! Моё письмо было украшено таким же. -       Что, Снейп, ещё одного из твоих дружков прищучили, – начал Грюм, весьма довольный испытываемым Северусом замешательством, – или цены на крысьи потроха подняли? -       Объявили распродажу на гнилые языки. Какая досада, я-то думал заработать на тебе, – машинально огрызнулся тот, аккуратно сворачивая послание и убирая его во внутренний карман мантии. -       А работать ты не пробовал? Говорят, за это лучше платят, чем за издевательства над детьми, да варку паршивых зелий! -       Говорят, что нюхлеров доят. Локхарт, передай мне масло! -       Что, прям здесь? – снова поддел его Аластор. Флитвик сердито сопел, копаясь в своей тарелке, я же молчал, без слов левитируя Снейпу блюдце с жёлтым, нежным сливочным маслом. Ну хоть какие-то жиры получит, для его тощего тела это куда полезней вечных углеводов! Северус не стал отвечать на очередной грязный выпад, а начал кромсать масло ножом. Грюм, который без глаза был наполовину слеп, сидел повернувшись к нему корпусом и внимательно следил за тем, как Снейп дёргает носом и хмурит брови. – А, ручки трясутся. Что ж тебе такое написали, раз ты весь от ожидания ходуном ходишь и ёрзаешь? Или это вы с Красавчиком письмами так обмениваетесь и сговариваетесь? -       Северус, верни мне масло, – меланхолично проговорил я, слепо протягивая в его сторону руку и не отвлекаясь от чтения. Больше ничем развлечь себя за столом я не мог, не при Грюме же со Снейпом болтать! – Благодарю. -       Какие нежности! Прям старые супруги за зав…       Я смахнул остатки масла с блюдца и одним движением закинул их Грюму в пасть, а после ещё и хлопнул его по подбородку, заставляя сомкнуть челюсти. Измазанные в жиру пальцы я вытер о его куртку, всё равно замша давно пришла в негодность, сравнявшись по цвету с грязью, а по прочности – с ветошью! -       Когда тебя как следует пронесёт после такой порции жира, то я надеюсь, что ты наконец запомнишь, зачем человеку нужна задница, как ей следует пользоваться, и прекратишь транслировать на всех свои фантазии, – не меняя интонации произнёс я, встряхнул ладонь, магией очищая её от остатков масла, и перелистнул страницу. – Ещё раз услышу подобные намёки в адрес Северуса или меня – награжу импотенцией на год. Не поймёшь и это – будешь два года ходить с розовыми перьями по всему телу вместо волос, да и импотенция останется. Вякнешь в третий раз – награжу приапизмом и лосиными рогами. Заколебал своей банальностью, Селестина Уорлок и то интересней поёт!       Грюм прожигал меня полным ненависти взглядом, но устраивать драку за столом не торопился. Декан тихонько хихикал над чашкой с чаем, Минерва одобрительно поджимала губы, а мой Чёрный Принц фонтанировал благодарностью и злорадством. Рано радуется! Он ещё получит своё за игры в прятки, но выводить на эмоции этого змеёныша имею право только я. Ну, и Сириус. Родственники же.       После завтрака Снейп нагнал меня по пути к кабинету ЗОТИ и остановил, торопливо защищая нас чарами от подслушивания. -       Что стряслось? – делано удивился я. -       Мне написал Блэк! -       О! И что? -       Он зовёт меня к себе в эту субботу. Блэк написал, что это нужно для какого-то дела и что тебя он позвал тоже. Что за мордредовщина происходит? Я не желаю участвовать ни в чём, что связано с этим ублюдком! -       Так напиши ему и откажи, в чём проблема? -       В том, что он явно что-то затевает и я должен знать – что! – выпалил Северус. Я удивлённо изогнул бровь, копируя его самого. -       С какой стати? Кто тебе Блэк и кто ты ему? -       Ты тоже для него никто, но я уверен, что ты тоже получил за завтраком письмо от этого вшивого ублюдка и с радостью поскачешь к нему в гости! -       Не с радостью, так как у меня были другие планы, но не пойти, когда приглашает Блэк… -       И ты туда же?! Преклоняешься перед одним его именем? – Северус явно обиделся. -       Хочу держать руку на пульсе событий. Вдруг это касается Хогвартса? – я пожал плечами и, обогнув Северуса, вышел за границы его чар. – Или кого-то из его учеников? А может, преподавателей? Так много возможностей, Северус, так много путей. -       Да подожди ты! – он снова нагнал меня и зашагал рядом, стараясь говорить как можно тише, чтобы нас не услышали студенты и следующие за нами по пятам девчонки из фан-клуба имени меня. В этом году они наблюдали за мной с ещё большим восторженным интересом, чем в прошлом. – Я не понимаю, что Блэк хочет! После июня он почти ни разу не проявил себя, даже в газетах перестали полоскать его имя и пересказывать историю «трагического проявления властного произвола», – кривясь, передразнил журналистов Снейп, – так с чего вдруг Блэк решил снова воскреснуть? -       Прими его приглашение и узнаешь сам. -       Не собираюсь! -       Кого ты обманываешь, Северус? – вздохнул я. – Ты пойдёшь, даже побежишь, потому что тебя позвал Блэк. И вежливо позвал, по всем правилам, поэтому если вдруг ты вздумаешь отказать ему, то сделать это будешь должен официально! Понимаешь, о чём я? Вежливость в ответ на вежливость, и учти, что Сириус Блэк, Темнейший Лорд Британии, первым протянул тебе руку. Понимаешь? -       Ладно, я пойду, но я его… И почему только этот мерзавец выжил?! – со злым отчаянием прошипел зельевар и ушёл, взмахивая полами мантии как в старые добрые времена. Это краткое возвращение Ужаса Подземелий тронуло моё сердце мягкой иглой приятной ностальгии. Ничего, побесится – успокоится. А мне теперь надо думать, как управиться со всеми делами до воскресенья. Я ведь обещал Авроре свидание… -       …а потом сиганул прямо на Перси и начал жрать его волосы! Так что он, в смысле Перси, теперь на Оливера даже не смотрит, думает, что это он Глотика на него натравил, потому что они накануне из-за чего-то спорили. А я говорил Перси, что зелье для укладки с базиликом и жимолостью – плохая идея, кошки любят их, а он мне не поверил. Я про нашего Кая много чего прочитал, в смысле, про низзлов, чтоб его не обидеть, – болтал Гарри, развалившись на диване в окружении книг и свитков. Он тоже готовился к встрече гостей и старательно изучал всё, что было можно, о Дурмстранге и Шармбатоне. Континентальные школы магии интересовали его исключительно как противники, а может и враги, о которых он должен был вызнать всё возможное. – Вот пользовался бы Перси «Простоблеском», и проблем бы не было, но он какой-то фигнёй волосы мажет, вот и результат! -       Жимолостью и базиликом пахнет «Радость джентльмена», и она стоит в четыре раза меньше «Простоблеска», – пояснил я, пытаясь навести порядок в своих бумагах. Расчёты, схемы, черновики рунических печатей и листы с набросками сюжета смешались воедино после того, как Гарри промчался по гостиной, и мне оставалось радоваться, что он не добрался до кабинета. Там я держал куда более ценные записи! – Не требуй слишком много с того, кто только ступает на путь ухода за собственной внешностью. С другой стороны, у тебя теперь появилась уйма идей для йольских подарков старшему Уизли! -       Не буду я ему ничего дарить. Ни ему, ни близнецам! – надулся вдруг Гарри и тряхнул головой. – Они на Рона наезжать пытались. -       Это за что? – удивился я, прекратив сортировать бумаги. – Учится хорошо, бесится в разумных пределах, древних тварей не поднимает, крысюка балует… -       Ему и Джинни понравилось лето. Они-то провели его в Хогвартсе, а потом уехали к Фэй в гости, а старшие братья всё лето работали под присмотром мистера Уизли. Зато они часто виделись с мисс Мэри, а Рон с Джинни только один раз. Мама-то их у твоей крёстной до сих пор, следить за ними не может, вот и… – Гарри развёл руками. – А старшим братьям, которые совсем старшие, самим работать надо, вот и вышла такая фигня. -       И чем же недовольны Перси, Фрэд и Джордж? Тем, что Рон и Джиневра отдыхали этим летом, или тем, что они отдыхали вместе с Малфоями? -       Всем! Потому что близнецам мистер Уизли подсунул подробный отчёт о том, на какую сумму они чего наломали и как мисс Мэри пришлось выкручиваться, чтобы не разориться. Перси тоже влетело – он же типа самый умный, а на всех младших забил. В общем, мистер Уизли вроде как их воспитывал, и они два месяца под его присмотром в приютском саду работали. Ну, вроде как дома, на грядках, которые они даже прополоть ленились и всё мисс Мэри одна делала, хотя овощи всем семейством жрали. Ну, а заодно мистер Уизли Перси слегка подопустил, потому что тот типа самый умный и в Министерстве работать хочет, но при этом магов, вроде как у него в семье, терпеть не может и поэтому из него дерьмовый чиновник получится. Вот прикинь – возвращаются они в школу после таких каникул, а тут Рон счастливый бегает. Ну, они и это… -       Идиоты, – вздохнул я, разглядывая две рунические схемы. Мне нравились обе, но использовать можно было только одну и я пытался решить – какую применить, а какую оставить на будущее. – Нашли на ком злость срывать. Пусть попробуют совладать со своими старшенькими, которые их во взрывопотамий рог скрутят за такие выходки! -       А Рон им то же самое сказал и получил по шее. Джорджа за это Паршивец покусал, потом насрал Перси в постель, а Фрэду изгрыз какие-то важные штуки. Рон его потом дня три прятал, чтоб братцы не пришибли хвостатого мстителя. Хорошая замена Петтигрю вышла, толковая. -       Люччи, ты слышала? – позвал я домовушку. – Ты блестяще справилась со своей задачей! -       Я рада, что смогла выполнить приказание своего мастера и помочь другу юного воспитанника, – довольно пропищала моя фэйри, высовываясь из-за дивана. Пока мы болтали, она сидела на полу и внимательно следила за передвижениями всех полуночников, бродивших по замку. Грюм, устроившие традиционный променад Малфой с Нарциссой, Маккошка, в очередной раз бродящая по коридорам в животном облике, Мактавиши и даже школьные привидения – никто не мог ускользнуть от её взгляда! -       Рой, а мы что теперь делать-то будем? – вдруг спросил меня Гарри после недолгого затишья. – Ну, со Смертемордой, с Дарами этими, с мамой и папой? -       Сейчас я скину с себя обузу в виде двойного праздника и мы с Джоном продолжим наши изыскания. С Дарами делать ничего не надо, с ними всё в порядке, а всё остальное зависит от Блэка и его памяти. Без нужных данных мы даже к Дамблдору подступиться не можем! -       Вот бы Сириус поскорее всё вспомнил, ты бы тогда мог Дедушку прямо на Самхейн прижать. -       Ну не при гостях же. -       А что такого? Какой праздник без драки, – мальчик фыркнул и попытался вернуться к чтению. Хватило его не надолго. – Рой, а Рой, а ты ведь на Йоль в школе останешься? -       Придётся! Увы, но обязанности сильнее желаний. -       И хренектор бывший тоже, и на Святочном балу этом дурацком он тоже должен будет присутствовать… -       Ты что-то задумал? -       Не совсем, я просто хочу понять, как часто вы с ним будете встречаться и есть ли у нас шанс покончить с этим всем до конца учебного года, или нет. Ты сам всегда говоришь, что магия – это желание, а я очень сильно желаю, чтобы вся эта херня вонючая как можно быстрее закончилась и я просто смог доучиться два оставшихся курса. Стольким людям станет проще жить, если тайна Дамблдора и Реддла раскроется и дурной Томми окончательно сдохнет! Он ведь не сможет по-нормальному возродиться, не так ли? -       Ну, если бы он заполучил философский камень, то какой-никакой шанс у него был бы, но Джеймс отдал камень тебе через меня. Некромантия тоже ему не помогла. Может, есть ещё какой-нибудь способ обрести тело, но он мне неизвестен! Я с такой дрянью вообще дел не имею, это надо у мистера Грэя спрашивать, и… -       Не надо! – тут же испугался Гарри. – Он ещё более странный стал. Мы когда к Данбарам собирались с Маркусом, он пришёл в гости и снова расспрашивал меня про шрам, про головную боль и прочее. А потом похихикал, сказал, что невежество – пусть к падению и ушёл сквозь стенку. -       С ним это бывает, – вздохнул я, ощущая отголосок фантомной зубной боли. Грэй что-то знал. Либо давно, либо выяснил в недавнем времени и теперь, заполучив в свои жадные ладошки трепещущую истину, с удовольствием наблюдал за тем, как мы идём к той же цели иным путём. Я тряхнул головой, отгоняя образ Грэя, в очередной раз предлагающего мне по доброй воли обрядиться в серое, и вернул всё внимание Гарри. – Эй, а что это у тебя под задницей? Я ищу-ищу этот листочек, а ты его седалищем попираешь! -       А я думаю, чё так неудобно-то? – Гарри вытащил из-под себя лист плотной бумаги, мятый и даже слегка надорванный. Мальчик тут же начал разглядывать его и присвистнул. – Это что за страшиздла? -       Это заяц! -       А чё кривой такой и с дубинкой? -       Потому что это средневековый заяц, Гарри, – усмехнулся я, забирая рисунок. – И он будет очень и очень полезен! Никогда не слышал присказку: «Следуй за белым кроликом»? Что, и «Алису» ещё не прочитал? -       Это про пиратов? – с сомнением спросил тот. -       Нет. Это про безумие, игру словами и смыслами, про безумие, мир наоборот, кота, ворона и гусеницу, и опять про безумие. Ну, и про Червонную Королеву! -       Что-то мне уже расхотелось с этой книжкой знакомиться. Безумия и так вокруг хватает, я лучше что-то толковое почитаю – про резню, политику, осады, предательства и реально существовавшие события! -       Безумие тоже реально, Гарри. -       Я знаю. И я очень хочу, чтобы его было как можно меньше, а то психи одни кругом, приём неправильные! Единственный адекватный псих это ты, но ты один, а других много. -      Спасибо на добром слове! А теперь… Верни мне и второго зайца, ты не всё из-под себя вытащил. -       Ой, ага! А почему он на улитке с человеческой головой едет?! -       Мистер Локхарт, – в класс заглянула пухлощёкая девочка с жидковатыми, но тщательно уложенными светлыми волосами. Слизерин. Третий Курс. Миллисента Буллстроуд. Тихая, незаметная, немного робкая, но не бесталанная. И почему она стоит здесь, а не заходит в класс? – Мистер Локхарт, простите, но у нас какая-то накладка в расписании! -       Да, что за фигня-то? – оттеснив девочку в сторону, в класс вошёл шестикурсник Рэйвенкло. – То Грюма нам ставят, то вас возвращают, да ещё в последний момент! Это кто придумал-то? -       Стоп, – тихо произнёс я, стараясь осознать происходящее. – Если шестой курс перекинули на меня, то третий курс, получается, у Грюма?! -       Ну да, – кивнула Миллисента. – Он перехватил нас по пути с трансфигурации и сказал, что сегодня занятия ведёт он. -       Какого драного низзла вы пошли с Грюмом по первому его слову?! – спросил я, стараясь не допустить ни малейшего изменения тона. Я должен был помнить о том, что третьекурсники – тринадцатилетние подростки с апломбом и гонором, знаниями и амбициями, но без мозгов и опыта. Я должен был помнить об этом и не срываться раньше времени! Может, у них была веская причина на подобное безумство? -       Но Грюм – преподаватель, и лорд Малфой допустил его до работы, – еле слышно прошептала Миллисента. – Да и к кому идти-то? Я их убью сам. Всех. И плевать, что скажет Люциус. Что младшие курсы, что старшие, все до сих пор в партизан-превозмогателей играют! -       А ты почему здесь? – сдерживаясь из последних сил, задал я самый правильный вопрос. -       Я сбежала. Я испугалась, – еле слышно призналась девочка. -       Кларенс – заходи с другими воронами в класс, нечего торчать в коридоре. Пока меня не будет – присмотрите за мисс Буллтстроуд и повторите применение невербальных  заклинаний в условиях спутанности сознания из-за нападения психически-активных тварей, – я сорвал с вешалки камзол и быстро надел его. – И без практикума, а то знаю я вас! Мисс, – я на ходу повернулся к девочке, которая за два с лишним года никак не проявила себя, а тут совершила подвиг. Настоящий подвиг. – Вы правильно сделали, что сбежали от Грюма и рассказали мне о перестановке занятий. Быстроногие и осторожные живут куда дольше гордых и молчаливых. Кларенс! Яблоко на столе не трогай, иначе практикум будешь сдавать лично мне. У меня после Грюма будет очень…  радостное настроение!        Я быстрым шагом направился к классу безмозглого комка шрамированной плоти, едва удерживаясь от того, чтобы не сорваться на бег. Зачем он забрал себе третьекурсников? Почему начал со слизеринцев, хотя первыми по ходу программы стояли гриффиндорцы? Что он собирался сделать?! Надеюсь, Кларенс не попытается сожрать моё яблоко, которое я так неосторожно оставил на столе! -       Люччи! -       Я здесь! – тут же отозвалась она, сохраняя невидимость и еле успевая за моим быстрым шагом. -       Отправляйся в мой класс и присмотри за учениками. Себя они могут калечить сколько угодно, но мисс Буллстроуд не должна пострадать. Эти экспериментаторы недорощенные и её в свои научные игрища втянуть могут. Ты поняла? -       Да, мастер. Следить, не появляться, защищать в случае опасности. Но как же вы?! -       Я в полной безопасности, милая. В отличие от колченогого штрейкбрехера!       Несмотря на то, что Миллисента почти сразу пришла ко мне, несмотря на василисковые ходы и быстрый шаг, я всё равно пришёл к Грюму, когда уже прошло больше двадцати минут от начала урока. Хогвартс был огромен! Надо было попросить Люччи перенести меня к нужному классу, но привычка справляться перемещением без её помощи в этот раз подвела меня. Я вошёл без стука, не размениваясь на фальшивую вежливость, но и не выбивая дверь с ноги. Моё появление прервало разглагольствования Аластора, полные хищной, сытой вальяжности, которая зачаровала слизеринцев так, что они двинуться с места боялись. А, нет – один всё-таки двинулся. Теодор Нотт стоял возле своей пары, цепляясь за край крышки с таким видом, будто собирался идти в одиночную атаку ни много ни мало, а на груагаха. Пьяного и бешеного груагаха. -       Третий курс Слизерина, – негромко начал я и мой голос перекрыл рокот Грюма. Два года преподавания научили меня этому фокусу. – Собирайте вещи и отправляйтесь на занятия ЗОТИ. Все. Незамедлительно. -       А где они, по-твоему, находятся, а, Кучеряшка? – фыркнул Грюм. – И какого хера ты прерываешь и без тебя идущий урок? Иди, учи своих воронов колдовать с закрытым клювом, а мы продолжим со змеями учить то, чему они и так обучены! -       И чему же? – всё тем же тихим голосом спросил я, оглядывая класс. Для работы Аластору передали одно из многочисленных пустующих помещений, которое привели в порядок домовые эльфы, а из недр Хранилищ была извлечена крепкая, пусть и немного побитая жизнью и студентами ученическая мебель. Просторный класс, в котором можно было организовывать как теоретические, так и практические занятия, был даже в чём-то лучше того, в котором я проводил вот уже третий год своей жизни, но Аластор умудрился испохабить его в своей уродской манере – везде были расставлены тикающие, мигающие, рябящие артефакты, половину которых я не мог определить с первого взгляда, хотя некоторые всё же смог опознать. Детектор лжи, куда более кривой, чем был у Дамблдора, и даже немного погнутый, высился в углу, рядом с доской. Слабо пульсирующий вредноскоп бился, как заходящееся в тахикардии сердце и бросал алые блики на заваленный макулатурой стол Грюма, а висящий за его спиной проявитель врагов полнился зыбкими расплывчатыми тенями. Высокие, отдраенные домовиками окна затеняли чары и со свинцовых переплётов свисали какие-то малопонятные амулеты, издающие неприятный костяной стук. Всё в этом классе было направленно на то, чтобы сбить концентрацию и довести нервное напряжение подростков до предела. Но больше всего по нервам били стоящие на первой парте три большие стеклянные банки, внутри которых сидело по огромному мохнатому пауку. Один прижимался ко дну и мелко трясся, другой клацал жвалами и пытался добраться до плотно притёртой крышки. Третий же лежал на спине, сложив мохнатые лапы и не оставалось сомнений в том, что он мёртв. – Что вы изучали со студентами третьего курса, мистер Грюм? -       Не твоё дело, Локхарт. Засунь свой любопытный нос под мантию Снейпу, там ему самое место! Я в твои уроки не лезу, так что… -       Непростительные заклинания, – еле слышно произнёс Драко, не сводя взгляда с одной из банок. – Мистер Грюм демонстрировал нам действия заклятий Круцатус, Империо и Авада Кедавра. А сейчас мы должны были перейти к практике. -       Истязание учеников? – хмыкнул я, не скрывая иронии. – Аластор, это слишком топорно. -       Не Круциатус, мистер Локхарт. Империо, – одними губами, произнёс Теодор Нотт, которого Грюм, судя по всему, выбрал первым подопытным для демонстрации заклинания подчинения воли. Твою мать! Змеи не жалуются, змеи не вступают в прямую конфронтацию, они даже подчиняются под напором грубой силы, оставляя месть на потом, но до этой мести надо дожить! Грюм знал, что делал… -       Я сказал, что вы должны сделать. Встали, вышли, ждёте меня в коридоре. Быстро, – велел я. Слизеринцы не шелохнулись, словно заворожённые видением трёх Непростительных разом. – Через три секунды те, кто не выйдет в коридор, будут лишены практикума по боггартам, – сообщил я и Драко с Гойлом отмерли первыми. Мелкий Малфой драпанул на выход с такой скоростью, что чуть не сбил меня с ног. Грэг, подхватив его сумку, рванул за ним и ему едва не наступал на пятки Винсент Крэбб, слегка похудевший за это лето и обзавёдшийся двумя шрамами на лице. Весёлые у него были каникулы. Вслед за ними исчезли и оставшиеся ученики, только вещи Теодора остались лежать на парте. Я молча прошёл по классу, взял сумку Нотта и начал складывать в неё перо, чернильницу и листы пергамента, стараясь не заглядывать внутрь. -       А ты не много на себя берёшь, а, голубочек? Кто ты такой, чтобы приказывать здесь? Это мой урок, мои студенты и смазливые кучеряшки тут не нужны! Или что, решил выслужиться перед Малфоем и спасти его сыночка от понимания того, в каком дерьме вымазался его папаня? -       За два часа до ужина будь добр прийти в кабинет директора, иначе я доставлю тебя туда силой, – я закинул сумку Теодора на плечо и направился к двери. -       Я в своём праве! Мой контракт разрешает учить детей тому, чему я сочту нужным и тех из них, кого пожелаю! -       Если контракт противоречит «Уставу», то он считается ничтожным, – сообщил я, ненадолго задерживаясь на пороге. – И это – студенты, а не курсанты, Грюм. И ты не в Аврорате, где кроме Руфуса никто не может заткнуть тебе рот и поставить в угол, к поганому венику, в четвёртой балетной позиции. Не забудь – за два часа до ужина. -       А-а-а, командовать начал, волю почуял? – ничуть не расстроенный Аластор зашёлся каркающим смехом. – Альбуса нет, так ты свои порядки устанавливать пытаешься, ещё небось и Малфоя под себя подмять хочешь! Так он женатик, уймись, хотя кто вас, лощёных говнюков, разберёт! -       Банально, – я даже не пытался изобразить возмущение или недовольство. Грюм видно решил, что с моей славой дамского любимчика обвинения в мужеложстве прозвучат наиболее оскорбительно. – Старайся лучше. У тебя есть время придумать что-то толковое и хоть сколько-нибудь интересное. -       Банально?! Да только докси не знают, что ты течёшь как весенняя сука при виде Скримджера и даже твои игры с Синистеровой девкой не больше, чем прикрытие собственной дырявой жопы! Ты ж растекаешься воняющей духами лужей при виде сильного мага, даже Дамблдора пытался завлечь видом своего стручка, дрочить при нём собрался! -       Спасибо, Аластор, – искренне проговорил я, оборачиваясь на пороге. – О тяге бывшего директора к светловолосым немцам и созерцании чужого самоудовлетворения ты мог узнать только от него самого! Не теряй бдительности и в скором времени ты расскажешь мне ещё и о том, как вместе с Динглом шнырял по школе и охотился на девочек, больших и маленьких. Wir sehen uns im Büro des Direktors, fickfehlerig Hackfresse! – пропел я и успел выйти до того, как в мой затылок прилетел вредноскоп. Я услышал лишь стук и звон рассыпавшихся осколков. -       Мистер Нотт, это ваше, – я протянул Теодору сумку и он осторожно взял её, исподлобья глядя на меня. – А теперь, студенты, марш строем на занятия. -       Вы нарочно приоткрыли дверь? – обиженно спросил Драко, лицо которого искажали отвращение и обида. – Мы всё слышали! -       Вряд ли больная фантазия мистера Грюма оказала на вас более шокирующее действие, чем демонстрация трёх непростительных заклинаний, – бросил я, направляясь прочь от неправильного класса ЗОТИ. – Злословие, дорогие мои слизеринцы, это искусство, и оскорбления должны иметь под собой основания, иначе они пусты и глупы. Вы можете много за что не любить профессора Макгонагалл, но даже самому лютому её ненавистнику не придёт в голову назвать её плохой колдуньей, да и бывшего директора никто из вас не сможет назвать наивным дурачком, потому что мы все знаем, что Альбус Дамблдор проявил много не самых лучших качеств, но глупости и излишней доверчивости среди них не было! Поэтому, прежде чем открывать рот и оскорблять своего оппонента, как следует поймите, что его заденет, а что лишь вызовет смех и сомнения в ваших умственных способностях! -       Зачем вы нас этому учите? – Драко, нагнав меня, постарался идти вровень, семеня и пытаясь справиться с моим широким шагом. -       Кому-то надо это сделать! – пожал плечами я. – Ничему другому, как выяснилось, я вас научить не могу. -       Но вы не самый худший преподаватель, – еле слышно заявил Блейз Забини. -       Как выяснилось, нет. Я за два года не смог донести до вас банальную истину – в случае столкновения с опасностью или превосходящим вас противником, особенно если вы не уверенны в своих силах – бегите. -       А к кому бежать-то? – фыркнул Винсент. – К декану, чё ли?       Драко обиженно засопел, но промолчал, а вот тонкокостная блондинка с чуть удлинённым лицом и огромными серыми глазами молчать не стала. Дафна Гринграсс говорила редко, всегда старалась держать маску холодной отстранённости, но уж если её прорывало, то это всегда было что-то выдающееся! -       Наш декан – дерьмо. Может, после отстранения Дамблдора он и начал лучше выполнять свои обязанности, но дерьмом быть не перестал! Старшекурсники уже попытались сообщить ему о том, что Грюм зверствует на практикумах, но от этого не было никакого толка! Снейп лишь высмеял их и сказал, что такие жалобы странно слышать от тех, кто добровольно подставляется под бладжер во время игры в квиддич, неделями не вылезает из отработок после драк с гриффиндорцами и млеет от очередного удара красящим мячиком в нос! -       Среди тех студентов не было Флинта, не так ли? -       Если бы там был Флинт, то декан вообще не стал бы слушать никого! Он делает вид, что Маркуса не существует и я слышал, что на перекличке он постоянно «забывает» назвать его! – наябедничал Забини и Драко тут же наградил его гневным взглядом. Чуть в меня не врезался, пока головой вертел. -       Да, Северус плохой преподаватель и очень спорный декан, – я согласился с детьми, не став кривить душой, и они озадаченно загудели. – Человеческие качества слабо сочетаются с профессиональными, так что вам дела нет до того, насколько он прекрасен, как собеседник, как друг и соратник. И вас вряд ли смягчит тот факт, что альтернатива Северусу в лице Горация Слагхорна куда хуже, чем мой жестокий Чёрный Принц. Паук, обмазанный мёдом, трус и подхалим, вот кто такой Слагхорн. Как преподаватель он лучше Северуса, и с ним в плане овладения зельеварением вы достигли бы больших высот, но… он не пошёл бы искать чужака, нападавшего на студенток. Он бы даже не подумал следить за испытаниями моей метлы, спасать свалившуюся с башни рэйвенкловку или выходить против озверевших Пожирателей. -       Вы что, опять защищаете Снейпа?! -       Нет. Каждый хорош в своём деле. Северусу просто не надо преподавать и отвечать за толпу детей, с которой он понятия не имеет, что делать. Это я могу справляться с вами со всеми, руководствуясь уставом, учебным планом и памятью о собственных годах учёбы. Иногда у меня даже получается сделать это, не выругавшись ни разу за день. -       Ну да, ругаться вы умеете, – фыркнула Панси Паркинсон, которая несколько лет назад наверняка слышала мои прекрасные пассажи, которыми я сопровождал свои игрища с пришедшим по её душу Сивым. -       Я много что умею. Иногда даже могу быть спокойным и очень рассудительным. -       Грюма выгонят? – с надеждой спросил Нотт, наконец-то подавая голос. Всё-таки, в отличие от своего отца, он был очень тихим человеком. -       Не в этот раз. И не вздумайте провоцировать его, он будет ждать вашей ошибки, а теперь… – я открыл дверь в свой класс и продемонстрировал слизеринцам открывшуюся картину. – Посмотрите на результаты ошибки чужой! Кларенс, что я тебе говорил про яблоко и про практикум?! Злой, как тысяча огнекрабов, рэйвенкловец стрельнул в меня сердитым взглядом, но ничего не ответил – в его зубах, намертво застряв, торчало едва надкушенное яблоко. А под потолком, сокрытая сверкающей защитной сферой, висела в воздухе Миллисента Буллстроуд и что-то старательно записывала в расстеленный на коленях свиток. -       Да мы только одно заклинание применили, мистер Локхарт! Вы же сами сказали – повторять применение невербальных чар в условиях спутанности сознания! – тут же зачастила бойкая девица с вороном на груди. – Ну и надо же было эту самую спутанность сознания воссоздать! -       Я говорил про теорию, а вы взялись за практику. Минус десять баллов с Рэйвенкло за ослушание, плюс два за догадливость – я рад, что никто не попытался избавить вашего товарища от кляпа, – я подошёл к Кларенсу и легко вынул из его рта яблоко, после чего испепелил его. Яблоко, не воронёнка. – Вряд ли ему понравилось бы хоть час прожить без зубов! Шестой курс – на задние парты и дописывайте свои работы. Третий курс – на первые и готовьтесь слушать про кладбищенских паразитов! -       А может, не надо? С нас уже хватит мерзостей! – возопил Драко, нервно вздрагивая и едва не плюясь от негодования. -       Мерзость – это торговая наценка в двадцать процентов на просроченный товар. А у вас – учебная программа, лекция и прекрасный я. Приступаем! – я вынул из кармана камзола новое яблоко и с удовольствием откусил от него здоровенный кусок, от чего Кларенс вздрогнул и насупился. -       Мистер Локхарт, а вы не спустите Миллисенту? Ей же там… -       Я не хочу выбираться! – тут же запротестовала девочка, а потом толкнула сферу изнутри рукой, та пролетела через весь класс, столкнулась со стеной и мягко отпружинила назад. – И мне так нравится!       Ну, хоть кто-то остался доволен. Я обязательно подарю Люччи новую кружевную наколку, она справилась с защитой слизеринки даже лучше, чем я мог надеяться. И Малфою подарю, если справится и он!       К назначенному часу предупреждённый мной Люциус не только смог взять себя в руки, унять жену и отбросить в сторону мысли о мести, но и вызвать в школу тех, кто в данном вопросе был куда компетентней нас. Данбар и Амбридж, по которой я уже успел соскучиться, скалились с одинаковой учтивостью, такой нежной, что на ум сразу приходили мысли о пытках и истязаниях, вроде медленного срезания плоти с костей. А вот новый глава Попечительского Совета не пришёл, мерзавец! Впрочем, мы справились и без него – четыре человека, фестрала сожравших на договорах, соглашениях и иже с ними, легко разбили аргументацию Грюма и все дозволения его ничтожного контракта. Мало ли, что ему разрешил Дамблдор! Устав превыше всего. Знания должны соответствовать развитию детей и возможности их усвоить, даже талантливого второкурсника никто не станет обучать трансфигурации людей, пусть он и освоил азы превращения живого в неживое. Чары анимации, применяемые к игрушкам, жрут столько магии и требуют настолько жёсткого контроля, что они недоступны никому с первых пяти курсов! Не даром дети до сих пор иногда обращаются ко мне с просьбой зачаровать те самые фигурки тварей, доставшиеся им на самой первой охоте за сокровищами!       Ограничься Грюм лекцией, пусть и в нарушение расписания и учебной программы, и его можно было лишь пожурить, но он применил при детях все три Непростительных и собирался наложить Империо на малолетку, якобы для того, чтобы проверить всех студентов на устойчивость к чарам подчинения. Аластор мог бы выкрутиться, заявив, что третьекурсники его неправильно поняли и он лишь припугивал их, и мы, даже зная правду, не смогли бы ничего вменить ему в вину, но… Грюм не стал отпираться и вилять, идиота кусок. -       А вас не смущает тот факт, что полное избавление от чужого контроля возможно лишь со смертью мага, применившего запретные чары? – с улыбочкой спросила Амбридж, помешивая ложечкой омерзительно сладкий чай. Шесть ложек себе положила, бедняжка. -       Да кому нужны эти гадёныши? – фыркнул Грюм. – Они даже собственному декану не всрались! Пыжитесь, дёргаетесь, а ему похеру! – он кивнул в сторону Снейпа, замершего истуканом в дальнем углу.       Он действительно не сказал ни слова Аластору и не принимал участи в беседе, но бывший аврор напрасно счёл это проявлением равнодушия. Северус пытался не сорваться. Страх, ненависть, ярость, паника и даже отчаяние – они жрали его кривыми зубами и подталкивали к нападению на Грюма, прямому, без словесных оскорблений и долгих бесед, но мой Чёрный Принц научился хоть какому-то контролю себя и своих буйных желаний, поэтому он стоял у стены, разглядывая портрет Виндиктуса Веридана, бывшего директора Хогвартса и лучшего зельевара первой половины восемнадцатого века, и молчал, сцепив руки за спиной и до крови вонзив ногти в бледную кожу.       Мы все знали, что если Снейп откроет рот, он уже не сможет заткнуться и вывалит на Аластора те обвинения, которых тот заслуживал и которые второй преподаватель ЗОТИ мог легко отразить, направив на самого Северуса. Пусть у моего «подопечного» не было инцидентов с применением Непростительных при детях или на них самих, но… он переставлял расписание квиддичных тренировок так, как ему хотелось, чтобы напакостить Минерве или Помоне. Он запугивал студентов, отбирал у них защитные амулеты, оставляя их беспомощными, он не считался с ними и делал это всё с молчаливого разрешения Дамблдора. Снейп смотрел на себя самого, только более уродливого и наглого, и поэтому не мог сказать ни слова, не обвинив при этом себя самого в прошлых грехах. -       Целью нашей встречи не является обсуждение отношений декана факультета Слизерин с его студентами. Цель – вы. И я должна знать, действительно ли вы считаете, что применение Непростительных заклинаний к детям в учебных целях – допустимый метод преподавания? – голосок Долорес истекал мёдом и от него сводило зубы не хуже, чем от запаха её чая. -       Да что с ними сталось бы? Ну, попрыгали бы, попели, поплясали... И что? Им же подчиняться тупым приказам не впервой, лордикам недорощенным. А может, у самих что в головёнках бы пустых отложилось! А то как приказы отдавать, так они первые, а как выполнять их, то тут гонор из всех дыр наружу вместе с дерьмом прёт! Если бы кучерявый не помешал, то эти в жопу зацелованные детишечки запомнили бы, что такое боль, подчинение и смерть!       Я во многом был согласен с Грюмом – в его словах были смысл, истина и даже его методы были схожи с моими. Я дразнил детей красками и иллюзиями, порой им было страшно, а старшекурсникам ещё и больно, особенно когда они врезались в огненные сети, чей накал был сбавлен до минимума. Но я не унижал их и не запугивал, потому что они были детьми и не понимали, что и зачем делается, они не имели сформировавшейся личности с установками и взвешенными взглядами, они ещё только обретали физический и моральный облик и поэтому уроки должны были быть наглядными и понятными. Детскими. Грюм же пожелал устроить тринадцатилетним подросткам встряску, которую даже не все выпускники могли выдержать. -       Мистер Грюм, Непростительные заклинания не зря изучаются именно на шестом курсе. В этом возрасте дети могут понять урок и его значение. Вы же не стали бы преподавать первокурсникам курсантскую программу? – тонко улыбнулась Долорес, буквально озвучив мои мысли. Я понял, что этим вечером отправлю ей букет, самый розовый и самый слащавый, который только смогут составить цветочницы! -       Ну ладно, хорошо, малость поспешил, – Грюм решил немножко сдать назад. Признать неправоту в малом и отстоять позиции в общем – хорошая тактика, но не в этом случае. -       Собираясь применить к Теодору Нотту заклинание Империус вы тоже поспешили? -       Зато змеёныш запомнил бы, каково было тем, кого его папаша пачками приходовал! – тут же вызверился Аластор. -       Это официальное обвинение в адрес лорда Нотта? Мне вызывать авроров для подачи заявления? – Долорес даже не дрогнула. -       Да что ваши авроры могут? Руфус совсем потерял нюх, если начал доверять Пожирателям! Мало того, что вся школа полна мечеными выродками и их ублюдками, так он ещё позволил одному из их числа уместить свою жопу в директорское кресло на постоянной основе! Или что, Малфой, снова начнёшь петь песни про волю Хогвартса?!       Вальтеоф скривился так, будто у него заболели все зубы и проявилась подагра. Непробиваемость и узколобость Грюма была известна всем, но чтобы дойти до такой слепоты надо было как следует постараться. Например, сделать себе самому лоботомию ржавым молотком.       Я прикрыл глаза и потянулся к Хогвартсу. Он всегда был рядом, даже в Азкабане не оставил меня, а когда я подписал новый договор замок стал ещё ближе. Он одобрил Малфоя по ручательству Блэка. И если условная свобода Северуса была только нашей с Джоном и Гарри заслугой, то вот Люциус… Зачарованная твердыня, полная древней магией, снисходительно обратила внимание на мой немой вопрос. Судя по тому, как быстро это произошло, Вальтеоф тоже не просто так молчал. Это для меня Хогвартс был местом проживания и исполнения контрактов, а вот для Данбара он являлся едва ли не родовой вотчиной! Я даже ощутил отголосок магии Вальтеофа, как будто будто вошёл с ним в резонанс.       Мы все словно оказались в толще воды у самого дна, где давление становится почти нестерпимым и кислород сгорает в лёгких со скоростью облитой горючими слёзками ветоши. Всё вокруг поплыло и в глазах потемнело, но если я почувствовал лишь некий дискомфорт, а Вальтеоф слегка поморщился, то вот Долорес опрокинула чашечку, Северус и вовсе едва устоял на ногах, для чего ему пришлось цепляться за раму портрета. Грюм захрипел, хватаясь за грудь, и его последний глаз вытаращился от охватившего его напряжения. Тяжесть схлынула так же неожиданно, как и навалилась на нас. -       Следи за своим языком, – холодно произнёс Люциус, – особенно когда говоришь о вещах, которые стоят выше людских законов. Ты действительно собираешься спорить с волей Хогвартса и его Основателей? Или всё же напряжёшь остатки своего ущербного ума и вспомнишь, что твой друг и патрон был лишён защиты замка и потерял своё место за куда меньшее преступление? Применение Непростительных действительно не прощается, по отношению к детям тем более. Если бы Гилдерой не пришёл вовремя, то ты бы не только вылетел из школы, чему мы все были рады, но и получил клеймо на всю оставшуюся жизнь. И раз уж речь зашла о Пожирателях, то я, со всем присущим мне опытом, могу честно сказать, что от становления Пожирателем тебя отделял один шаг. -       Пожиратель Смерти – это не тот, кто носит метку Тёмного Лорда, – глухо и сдавленно проговорил Северус, едва не выламывая себе пальцы в попытке удержаться за портретную раму. – Это тот, кто следует пути Тёмного Лорда и разделяет его методы. Империо на тринадцатилетнем мальчишке? Поздравляю, ты почти стал одним из бывших нас! -       Боюсь, господа, этот разговор не предназначен для моих ушей, – хрипловато произнесла Долорес, убирая с пола разлитый чай. – Однако, как начальник Отдела Образования, я не могу не отметить спорные методы и недопустимую мотивацию мистера Грюма и поэтому данный инцидент не останется исключительно школьным достоянием. Этот… промах… войдёт в ваше личное дело, профессор, и после окончания срока действия контракта вам будет запрещено заниматься преподавательской деятельностью. Простите, господа, мне нужно вернуться в Министерство, – жабке, судя по всему, окончательно поплохело.       Что бы я был за человек, заставь её прыгать к камину самостоятельно? Я помог Долорес вернуться в Министерство, напоследок шепнув несколько благодарственных слов, и она ушла бледная, немного напуганная, но воодушевлённая. Не каждая колдунья может выдержать недовольство Хогвартса и всего лишь разлить чай. -       Это третий залёт, Грюм. Я не могу не признать, что именно разрешение Дамблдора могло ввести тебя в заблуждение относительно своих прав преподавателя, но в контракте нет ни слова о применении смертельно опасных чар к студентам. Демонстрация – да. Лекция – да. Но не больше… – Люциус постучал кончиками пальцев по развёрнутому пергаменту с текстом трудового соглашения. – Ещё одна ошибка и ты покинешь Хогвартс. -       Напугал нарла голой жопой! -       Прояви свою хвалёную постоянную бдительность, Грюм, о которой ты так любишь разглагольствовать, и тогда у тебя появится шанс вернуться домой более целым, чем ты заслуживаешь! – процедил Вальтеоф, поворачиваясь к нему всем корпусом. – А теперь пошёл вон и не смей приближаться к младшекурсникам! -       Что за девчонку свою боишься? Неужто храбрые шотландцы перестали учить детей должны образом?       Мы с Люциусом одновременно ударили в Грюма отталкивающими чарами и его вынесло из кабинета, благодаря чему Депульсо Вальтеофа поразило ковёр, а не старого извращенца. Судя по громкой, нескладной и однообразной ругани, Аластор пострадал меньше, чем мы могли надеяться, но больше, чем хотелось бы ему самому. Я ведь не забыл про своё обещание. -       Нельзя! – рявкнул Люциус. – Вальтеоф, нельзя! -       Он оскорбил мою дочь! -       И едва не надругался над моим сыном. Вряд ли бы Грюм ограничился одним Теодором, он не упустил бы возможности добраться до Драко, но из-за мордредова контракта мы не можем ничего с ним сделать. Утихни, он за два месяца почти вырыл себе могилу, осталась одна ошибка и мы сможем… -       Вы ничего не сможете, – раздался женский голос и Нарцисса ступила на лестницу, ведущую из жилых комнат в кабинет. – Простите, господа, но вы ничего с ним не сделаете. -       Леди, с чего вы взяли, что я отступлюсь от этого ублюдка?! – рык Вальтеофа очень напоминал тот звук, который издал Волк Хельги, явившись на место побоища у стен школы. – Меня ничто не остановит! -       Не остановит, – кивнула она, вроде бы соглашаясь с Данбаром, – но Грюмом займётесь не вы и не мой муж. Есть более заинтересованное лицо, которые с удовольствием исполнит свой долг. Могу я предложить вам чаю? Или вы предпочтёте кофе? – леди спустилась и, сложив перед собой руки, оглядела нас с учтивым вниманием. -       Я рад вашему предложению, но вынужден отказаться, – произнёс я, поднимаясь из кресла, для чего мне пришлось спустить ноги с подлокотника. Сам не знаю, как так вышло, садился-то я в него нормально! – До приезда гостей осталось чуть больше недели и у меня очень много работы!       Я не собирался изображать вежливость и пить чай с женщиной, пытавшейся наложить на меня Империо! -       Локхарт! – окликнул меня Вальтеоф. – Тебе нужна помощь? -       У меня есть всё, что нужно. Отчёт о тратах пришлю после Самхейна. Краски нынче… Ах, вышло бы дешевле, начни я разрисовывать стены драконьей кровью и слезами девственников! – я фыркнул, поправил кружева на манжетах и направился к двери. Интересно, Грюм всё ещё валяется у подножия лестницы или уполз? И куда, точнее – к кому?... -       Спасибо. -       О, мне было только в радость спасти общешкольный геморрой от твоего гнева, если в процессе спасения удалось отбить ему что-то нежное. Не знаю, куда целил Люциус, но я метил исключительно в самое драгоценное для мужчины место! -       Локхарт! Ты можешь хотя бы в миг благодарности забыть о своём бесстыдстве?! – возмутился Вальтеоф, Люциус же всеми силами старался сохранить спокойствие. -      Я имел в виду печень, владетельный граф, – снисходительно пояснил я, ступая за порог. – Северус знает, как высоко я её ценю!       Тихое фырканье Малфоя, и не ожидавшего от меня ничего другого, стало лучшим звуковым сопровождением моего театрально-выверенного ухода. Люблю, когда всё соответствует моим представлениям о должном.       Именно поэтому я отправил через Люччи записку дежурящим у домика Дамблдора стражам, чтобы предупредить их о возможном визите гневных мстителей. И не зря. После полуночи моя предусмотрительность дала свои плоды – судя по шотландской крепкой ругани, сдобренной чисто английским матом, которые дивным дуэтом разлетались по округе на протяжении часа, парни догадались вызывать подкрепление и смогли справиться с парочкой мстителей в виде Данбара и лорда Нотта, жаждущих добраться до горла Светлейшего, подсунувшего в школу такое тухлое яйцо, как Аластор Грюм. Дамблдор всё ещё был нужен живым и способным говорить, потому что прежде, чем эта тварь издохнет всем на радость, она должна будет заговорить. -       Не это! – я сорвал с Северуса убогую мантию из его старых запасов и полез к нему в шкаф, выискивая один из даров Нарциссы. – Морганы ради, ты идёшь в гости к лорду! Что за пренебрежение собственной внешностью? Ладно бы ты был сирым и нищим, но у тебя точно есть, что надеть! – я вытащил наружу тёмно-зелёную, почти чёрную мантию с серебряными застёжками и шитьём на планках. – Вот! А платок? Ну что это за пастырский образ? Где они у тебя? А это… Северус! – я вынул нечто непотребное из жалкой стопки белья и затряс в воздухе добычей. – Не говори, что носишь это! -       Убери руки от моих трусов! – едва не взвизгнул он и попытался вырвать посеревшие от многочисленных стирок короткие панталоны. -       Это не трусы, это убожество. А ты – Принц, но никак не нищий. Так, тут где-то было… Ага! Нежнейший сатин, да ещё с монограммой. Леди Малфой сделала тебе такой подарок, а ты закопал его в самый угол. И рубашку смени. Что это за чахлая тряпка с манжетами на два дюйма короче положенного? Ты что, нарочно выбрал самые убогие тряпки из своего старого гардероба? Живо переодевайся! -       Я не собираюсь наряжаться ради Блэка! -       Ты делаешь это ради себя и своего имени, – резко заявил я, поправляя ворот собственной мантии – нежно-розовой, расшитой бирюзовыми и золотыми цветами. Светло-зелёный жилет с отделкой тех же цветов только подчёркивал хрупкость моего образа и идеально сочетался что с браслетом Авроры, что с серьгой Джона. – И если ты так не любишь Блэка, то не должен давать ему преимущества в виде собственного затрапезного вида. Быстро переодевайся, а то помогу. Ты меня услышал, дорогой? – я нежно улыбнулся Снейпу и он тут же сбежал в свою спальню, костеря меня из-за двери и желая мне облысеть. -       Перестань так дёргаться! – говорил я ему, пока мы шли по школе к выходу. – Да, ты теряешь выходной, но это того стоит. Я же не киплю негодованием, хотя обязанностей у меня куда больше, чем у твоей мрачной готической персоны. -       Как же ты справишься с такой нагрузкой! Опять придётся отправляться в маггловский торговый центр и снимать стресс покупкой тряпья! -       М? -       Я видел, как ты вернулся в школу с десятком пакетов из «Хэрродса»! – возмущённо воскликнул Северус, привлекая тем самым внимание стайки студенток, которые тут же последовали за нами, сгорая от любопытства. -       Мало ли что там было сложено или ты тоже можешь видеть предметы насквозь? – хихикнул я, представляя реакцию Снейпа на некоторые мои покупки. – И вообще, нечего завидовать тому, что я умею радовать себя красивыми вещами. Лучше бы сам научился этому искусству. Я молчу про одежду, но я отправил тебе летом такой прекрасный дар, а ты даже не поблагодарил меня за него! -       Я получил голову оборотня в обрамлении из чёрных роз, засунутую под стеклянный колпак! – с негодованием зашипел Северус. – Как тебе вообще пришло в голову дарить мне подобное? -       Ты вполне заслужено не любишь оборотней, и я не мог не порадовать тебя столь ценным даром. Я сам выслеживал оборотня без заказа, без контракта, преследовал, боролся с ним, и всё ради того, чтобы ты получил материальное воплощение моих нежных дружеских чувств! Чёрные оборотни вообще редкость редкостей, я еле нашёл эту паскуду. А ты представляешь, как тяжело найти в Германии чёрные розы? Я и это сделал! И я совсем не понимаю, что тебе не нравится! -       Мне не нравится оскаленная морда жуткой твари в окружении милых цветочков! -       По-моему, это очень неплохое украшение для твоей мрачной гостиной. Символическое, я бы сказал. -       Я завтра же верну его тебе. То есть её. Голову! -       А цветы? -       И цветы! – рявкнул он. – Локхарт, ты ополоумел в Германии, или как? -       Всего лишь выполнил обещание. Люпина убить мне никто не позволил, но зато другую тварь я тебе преподнёс. -       Твоя дружба ещё опасней твоей ненависти, – пробормотал он. – Ты меня пугаешь! -       Не бойся, mon ami, с тобой я всегда буду заботлив и нежен, – пообещал я и Снейп ожидаемо покрылся розовыми пятнами. Преследующие нас девчонки еле смогли заглушить восторженные стенания. Время идёт, а развлечения у старшекурсниц всё те же. – Мы же с тобой встали плечом к плечу, защищая наш замок, мы же готовились отдать наши жизни за Хогвартс! Мы – собратья по оружию и соратники, совсем как рыцари Персиваль и Борс! Мы как ночь и день, круговорот времени и стихий, как вечно разделённые полюсы и… -       Просто заткнись, – шёпотом попросил Снейп, заметив наше непрошенное сопровождение, – иначе Авроре придётся гулять возле Чёрного Озера в одиночестве, потому что придушенные охотники с писательскими замашками сопровождать даму не способны. -       Ты так и не понял, мой милый – я способен на всё! Я же Гилдерой Локхарт! -       Куда это вы вдвоём собрались? – скрипучий голос Грюма настиг нас возле самых дверей. – Да ещё такие расфуфыренные… Что, в Министерстве стали регистрировать пе…       Вот же неуемный! Пришла пора перьев... -       Мистер Локхарт, профессор Снейп, хорошего вам дня! – тут же крикнула наиболее смелая поклонница нашей с Сверусом дружбы. – Вы так много работали в последнее время, вам обязательно нужно отдохнуть! -       Спасибо, мисс Бёрлок. Вы так добры к нам, – ответил я девочке, игнорируя Грюма. -       Он лично поблагодарил меня… – блаженно пискнула та, под восторженные возгласы своих подружек. – О-о-о… -       Живо пошли отсюда! – смущённый донельзя Снейп схватил меня за руку и потащил прочь. – Эти мерзавки совсем уже стыд потеряли! -       Они спасли нас от новой стычки с Аластором, будь благодарен им, – насмешливо ответил я и, обернувшись, помахал счастливым девчонкам рукой.       Как только мы оказались за воротами школы, я отнял у Снейпа инициативу и перенёс нас обоих к дому Блэка. Не думаю, что в таком взвинченном состоянии Северус смог бы аппарировать самостоятельно! Мы возникли на крыльце скрытого чарами особняка и дверь тут же распахнулась перед нами. Одетый в маггловский деловой костюм Питер смерил нас взглядом дрессированного ротвейлера и впустил внутрь, тут же захлопнув дверь и отрезав от внешнего мира. В доме по-прежнему царили темнота и запахи старой смерти. Потрет Вальбурги прикрывало бархатное полотно и только светящиеся под потолком огоньки световых чар указывали путь к безопасной кухне. Значит, Уильям не справился. -       Рад приветствовать вас в доме Темнейшего и Благороднейшего лорда Блэка, – без тени иронии заявил Питер. – Мистер Локхарт, мистер Снейп, следуйте за мной. -       Блэк что, вознамерился полностью соответствовать своей фамилии и заколотил все окна?! – не удержался Северус. -       Решения лорда Блэка не обсуждаются, – кратко ответил Петтигрю, выводя нас к островку света и тепла. Я тут же расцвёл, не думая скрывать своей радости – за столом, наслаждаясь кружкой эля, сидел Джон, также одетый в костюм и белоснежную рубашку из числа тех, что я дарил ему. Рядом с ним, держа в руках блюдце и чашечку, соседствовал молодой рыжеволосый парень, одетый как сбежавший из «Клуб 100» малолетний рокер. Кожаная куртка в заклёпках и дырах, рваная майка и свисающая с левого уха серьга из драконьего когтя не оставляла сомнений в том, кого именно я видел. Ещё больше эти сомнения развеивали унаследованные черты, в которых сочетались породистая, резкая красота отца и мягкость матери. Уильям Лестрейндж, он же Билл Уизли. Сам Сириус обнаружился у окна с кофейником в руках, также одетый, как на приём в Министерстве. -       Мы будем расшаркиваться или поздороваемся как неприличные люди, о Темнейший из всех лордов? – спросил я, подходя к Блэку. -       А ты как считаешь? – фыркнул он и, отставив кофейник, тут же сцапал мою руку и склонился над ней, имитируя галантный поцелуй. Хорошо хоть слюнявить не стал. – Ты прекрасен, как роза в рассветных лучах. Я поражён и умираю от восхищения. Снейп, ты тоже ничего, даже на инфери не похож. Ценю, радуюсь встрече и совсем не помню о прошлом. Питер, убери палочку и нож. Я кому сказал? -       Как прикажешь, шеф, – весело ответил тот. -       Что тут происходит? – с едва сдерживаемым негодованием спросил Северус, пытаясь отступить в коридор, но ему это не позволил застывший на пороге Петтигрю. -       Семейная встреча, – весело ответил тот. – А так как от моей семьи ни хера не осталось, то я позвал вас. Джон, ещё эля? -       Немедленно объяснись, Блэк, или я сочту, что ты вконец ополоумел, хлебнув свежего воздуха после десяти лет отсидки в Азкабане! -       О, нет, Сне-е-ейп, – протянул Сириус, скаля зубы и сверкая взглядом. – Ополоумел я во время атаки Пожирателей на Хогвартс, когда прямо передо мной висел в воздухе Неназываемый, влезший под шкуру Гектора Трэверса. Ополоумел я тогда, когда из-под земли выбрался Волк Хельги с моим крестником на спине, и когда погибшие Лили и Джеймс пришли к своему сыну. Когда Римус Люпин попытался убить тебя ради сокрытия собственных ошибок. Это хватит, или мне назвать ещё с десяток причин для моего сумасшествия, вроде опутанного проклятьем дома, разумного Министра Магии и начавшего играть в Мерлина Дамблдора? Скажи, Северус, ты знал, что первоначальную версию сказки о моём крестнике он сочинил сам? -       Ты точно сбрендил… -       Да нет, я самолично видел его рукописи, которые мне услужливо продемонстрировали в Отделе Тайн, куда их доставили из тайника Дамблдора, оборудованного в кабинете Истории Магии. В них так красиво были расписаны смерть Джеймса и попытки Лили защитить сына, загораживающей собой колыбель с младенцем. «Только не Гарри, нет! Убей меня, но не трогай Гарри!» – воскликнула Лили, но её мольбы не тронули Того-Кого-Нельзя-Называть. Он поднял волшебную палочку и без сострадания, но с предвкушением победы произнёс: «Авада Кедавра»! – кривляясь, процитировал Блэк, наблюдая за тем, как бледнеет Северус. -       Дешёвка, – фыркнул я. – Игра на контрастах и постоянное повторение союза противопоставления. -       Для дилетанта неплохо, а потом ему помогли более умелые писаки, и книжки про Мальчика-Который-Выжил разлетелись по Британии, вселяя в умы магов мысль о том, что годовалый ребёнок смог победить Тёмного Лорда, – Блэк скривил губы и, отойдя к окну, вновь взялся за кофейник. – Жалкий, забитый, больной и глупый ребёнок. Петунья многое рассказала мне, когда я навестил её в тюрьме, где она отбывает своё наказание. И её муж тоже не стал отмалчиваться, ему было что рассказать! Ты знаешь, что они морили моего крестника голодом, били его, унижали и… Джон!       Мы с Сириусом одновременно обернулись к моему другу и успели поставить барьер вокруг разлетевшейся на осколки кружки. Уильям даже бровью не повёл, продолжая наслаждаться чаем. -       Прошу прощения, не сдержался, – безэмоционально проговорил Джон, жестом уничтожая зависшее в воздухе крошево и брызги эля. -       Я тоже не сдержался, – примирительно произнёс Блэк, скаля зубы в жестокой, полной счастья и безумия ухмылке. – Дурсли никогда больше не побеспокоят Генри, последнего, кто у меня остался. У нас, Северус, – он хмыкнул, налил в чашку кофе и протянул её Снейпу. – Вам всем нужна месть. Мне она тоже нужна. Вам всем нужна безопасность и мне она нужна не меньше ради моего крестника. Я предлагаю тебе союз, Северус. Ты помогаешь мне в очищении дома, я же вспоминаю о том, что мы с тобой родичи. Не названные, как в случае тебя и Люциуса, а кровные. -       Мне не нужны твои пода… – тут же вспыхнул Северус, но я вовремя переместился к нему и успел зажать рот ладонью, прижимая к себе это неразумное создание. -       Ты уже упустил свой шанс однажды! – еле слышно прошептал я. – Шанс, на который надеялась твоя мать, умирающая в браке с Тобиасом Снейпом. Ты уже один раз выбрал неправильную сторону, решив, что деньги и власть важнее всего на свете и за них можно заплатить любую цену! -       И это ты мне говоришь? – прошипел тот, выворачиваясь из моего захвата. -       Я платил собой, своей магией и своей кровью, а не детьми, – жёстко отбрил я, уже не думая приглушать голос. – Последний шанс, Северус. Ты сам хочешь избавиться от Тома Реддла и другая сторона, кроме нашей, на которую ту можешь надеяться, это та, где стоит Грюм! Хочешь стать его соратником? -       Мистер Малфой сообщил мне о его артефактном глазе, – неожиданно подал голос Уильям. – И Чарли тоже в курсе. Кажется, Грюм желал научить третьекурсников боли и послушанию? – он хмыкнул и отставил чашку. – Никогда ещё белые простыни не были такими грязными. Лорд Блэк, я согласен отправиться с вами в путь к Оку Бури, как только вы закончите вразумлять моего бывшего преподавателя зельеварения. А пока что я переменю одежду. Не стоит являться к леди в повседневном виде, это может повлиять на её настроение, – он встал из-за стола и поднял с пола спортивную сумку. – С вашего позволения, я воспользуюсь коридором в качестве кабинки для переодевания. -       Про какую леди ты говоришь, Уизли? – Северус смог уловить самую суть краткой речи Уильяма. -       Я – Лестрейндж! – рявкнул вдруг тот. – Родился им и умру! И даже не смейте произносить при мне фамилию Уизли. -       Твои братья и сестра, как я понимаю, тоже подпадают под категорию неназываемых? -       Это последний раз, когда я разрешаю вам подобный вопрос, – процедил парень. – Зовите моих братьев и сестру так, как привыкли, а прочее вас не касается, мистер Полупринц! – и вылетел из кухни, задевая шкафы и стулья. -       Итак, Снейп? – Сириус продолжил держать чашку с кофе. – Твой выбор? -       Про какое Око Бури и Леди говорил Уи… Уильям? – дрожа всем телом и борясь с собой спросил Северус. Ах, как вовремя Грюм проявил свою сущность и полез к третьему курсу с Непростительными заклинаниями! Снейп был мстителен и злопамятен, а временное бессилие Люциуса хоть и было понятно, но не могло не ранить его нежную трепетную душу. Драко приходился моему Чёрному Принцу крестником, совсем как Гарри – Блэку. Названные отцы могли быть куда более заботливыми, чем родные, именно в силу отсутствия кровного родства.       Ещё одна подпорка, продолжающая удерживать на высоте облик Светоча, оказалась выбита и валялась в грязи, среди прочих. Осталось совсем чуть-чуть, ещё одна ошибка и Дамблдор окончательно лишится болезненной, нездоровой, но полной преданности поддержки Снейпа. -       После того, как Регулус пропал, я оказался заперт в Азкабане, а отца убили, – холодно начал Сириус, – моя мать осталась в полном одиночестве. Леди Блэк не знала, что случилось с младшим сыном и сможет ли выйти на свободу старший, поэтому она постаралась обезопасить остатки нашего будущего. Когда давление победившей стороны стало нестерпимым, она ушла. -       Умерла? -       Ушла. В картины, в нарисованную копию особняка, где могла дождаться нашего с Регулусом возвращения или достижения Генри того возраста, когда он получил бы возможность прийти к ней. Учитывая обстановку в Англии, шансов остаться живой у матери не было! -       С какой стати твоя мать ждала сына Джеймса? Он же Поттер! -       Именно. Он – Поттер и мой крестник. Очнись ты, идиот сопливый, – засмеялся Блэк. Чашка продолжала висеть в воздухе. – Он пришёл бы в этот дом в любом случае, потому что здесь его ждали! Именно здесь Генри должен был расти, погибни вся его семья. Моя мать ждала его, своего названного внука, но что-то пошло не так, всё всегда идёт не так, и теперь матушка защищает дом и остатки гордости Блэков так, как может. Всеми доступными средствами, – Сириус взмахнул рукой и из посудного шкафа вылетела кастрюля, где в соляном панцире лежала голова вендиго. Увидев её, Северус едва не попятился, но всё же смог совладать с собой. – И это хорошо, что я нанял охотника для проверки дома. -        Лучшего охотника! – я даже не думал скрывать своё участие в делах Сириуса. Раз дело зашло так далеко, не было смысла играть в секретики. -       Самого лучшего. Уильям знает, как прекратить охватившее дом безумие, но для этого нужны маги, связанные с моей семьёй. Чем больше, тем лучше, поэтому я и позвал тебя. Ты был хорош в школьные годы и судя по тому, что я увидел в июне, не растратил своих сил, хотя по-прежнему двигаешься, как деревянная кукла. Итак, Снейп. Твой выбор? -       Ладно, я. Ладно, Уиз… Лестрейндж, – скривился Северус. – Даже твой жополиз понятно при чём. Но Долиш с Локхартом с какой стати тут находятся?! -       Джон – друг Генри. А Гилдерой… – Сириус смерил меня выразительным взглядом и ухмыльнулся. Сообщать Северусу о том, что мы с Джоном и Гарри побратались у стен Хогвартса никто не собирался, но надо же было придумать хоть какую-то причину моего присутствия! – Он отдал мне свою волшебную палочку. Этого хватит. -       Кончай мотать сопли на кулак, – сказал Джон, которому надоело ждать. – Прелюдия затянулась, пора перейти к делу. Уильям, ты готов? -       Более чем! – в кухню вернулся переодевшийся в костюм парень. – Мистер Блэк, пора начинать. Слишком много чужаков, дом скоро проснётся, леди Блэк волнуется. -       Последний шанс. Твой выбор, кузен?       Северус молча принял чашку, отпил глоток и едва не выплюнул кофе обратно. -       Что это?! -       О, я не был уверен в том, что ты явишься, поэтому сварил кофе так, как любит Гилдерой. Никакого сахара, тройная крепость и тоник. Успел наслушаться о его пристрастиях, пока находился в Хогвартсе! – хмыкнул Блэк. – А теперь вперёд! Нас ждут кошмары и война!