Клинок и перо

      Особняк Блэков был подобен вышедшей в тираж престарелой кокотке, которая наконец дождалась денежного клиента и теперь спешила продемонстрировать все свои умения разом, и подобное ей же тошнотно-омерзительное впечатление он и производил, потому как те прелести, которыми нас развлекал особняк, могли именоваться только разложением и смертью! Наш нежный Северус ещё на подступах ко второму этажу избавился от остатков завтрака, когда вновь разросшаяся на лестнице гнилая герань вывернулась наружу тухлым мясом и обвила его ноги своими трепещущими отростками. Спасибо Питеру – вовремя отсёк!       На нас нападали гарпии – мелкие и мерзкие падальщицы, едва ли не каждая половица пыталась вцепиться в ногу клыками из изъеденного жучком дерева и ржавых гвоздей, а перила, обернувшись змеёй, попытались задушить Питера и Уильяма разом. За время, прошедшее с первой попытки очистить дом, обстановка стала ещё кошмарней – особняк знал, что его пытались взломать, знал, что в него вторглось большое количество врагов и старался изо всех сил. Вендиго, к счастью, больше не появлялся, но хватало и иных тварей. Например – инфери, взявшие нас в клещи на перекрёстке двух коридоров и едва не заставшие врасплох. Едва.       Вспышки заклинаний и блеск клинка озаряли наш путь и можно было бы сочинить прекрасную канцону, описывающую наш подвиг, если бы я, конечно, умел писать стихи! Сражение, товарищеское единство, магия, азарт, греющий кровь лучше вина… Я засмеялся, отпихнул от себя сапогом обезглавленного мертвеца и запел: -       Бросим кости наудачу, чтобы стать вином богаче! Выпьем раз за тех, кто узник. Два, за тех, кто нам союзник! -       Ну, если я опрокину стакан вина за Рабастана, то он только икать станет, а за Снейпа и Уильяма я с удовольствием выпью! – поддержал меня Сириус, сияющей петлёй обхватывая шею второго инфери и пропуская по ней молнию. Воняющий горелой гнилью остов рухнул на пол, поверх ещё двух своих предшественников, сражённых Блэком. Он очень не любил ходячих мертвецов... -       Щит слева! – рявкнул Джон, тараном снося вышедшую на нас четырехлапую тварь со скорпионьим хвостом и, почему-то, коровьей мордой. Возникший щит отбросил назад очередную гарпию и Северус тут же рассёк её режущими чарами, забрызгав стены чёрной кровью. Я довольно присвистнул, оценив абстрактность нового украшения и продолжил петь: -        Три, четыре – за крещёных. Пять – за девок совращённых!       Пол перед нами вздыбился, разлетелся паркетными обломками и покрытые ядовитыми шипами лозы устремились к нам, нетерпеливо извиваясь и истекая мутной отравой. Я опередил Блэка и сначала обернул остатки пола ледяным зеркалом, остановив кошмарный сон герболога, а затем превратил его в кипящую смолу. -       Шесть – за праведных покойников, – голос Блэка даже не дрогнул, когда он тёмным потоком уничтожил остатки ядовитых лоз. -       Семь – за всех лесных разбойников, – неожиданно подпел Питер, ужасно фальшивя, но хотя бы выдерживая ритм. -       Восемь – пьём за братьев блудных, девять – за скитальцев трудных, – напряжённо сдавленно прошептал Уильям, выплетая что-то сверкающе-жёлтое за нашими спинами и бросая светлые отблески на испоганенные проклятьем стены. -       Десять – пьём за тех, кто в море, дальше пьём за тех, кто в ссоре, – голос Джона утонул в грохоте расколотого дерева, когда он очередным тараном размазал тварь, неосторожно высунувшую из-за угла свой нос. – Дальше пьём за бедных кающихся, в путь-дорогу отправляющихся. -       А за Рыцаря и Фею, пьём без счёта, не жалея! – закончил я, рассекая холст на начавшем истекать тухлой кровью пейзаже.       Мы пробивались на третий этаж больше четырёх часов. Дело усложнялось тем, что мы должны были сохранить пристойный внешний вид и при этом не пролить ни капли своей крови. Как успел коротко пояснить бывший Уизли, он несколько дней бился над висящим в коридоре портретом Вальбурги, а потом почти неделю бегал по дому под охраной Блэка и Петтигрю, выискивая Око Бури – сосредоточение охранных чар и местонахождение главного портрета леди Блэк, соваться к которому без должной штурмовой команды не решился даже он. Что ж, я не имел ничего против участия в подобном мероприятии. Наоборот – я едва не выл от счастья и, если бы не парадная мантия, точно попытался добыть хоть один трофей, но целостность наших с Джоном шкур, взятые на себя обязательства и нежелание расстроить Гарри смертью Блэка заставляли меня сдерживаться и чётко выполнять приказы моего друга. Если бы не он, мы не прошли бы и половину второго этажа. Обученный сражаться в составе группы, умеющий командовать и рассчитывать силы сослуживцев, Джон стал лучшим предводителем нашего разношёрстного отряда, которого только можно было пожелать. Да и могло ли быть иначе в случае Джона?!       Питер держал щит, опуская его по команде, Уильям блокировал чары дома, оставляя нам свободный путь для отступления, а я, Джон и Сириус уничтожали всё, что вставало у нас на пути. Северус же был занят в основном попытками уцелеть, но ему засчитывалось даже участие в нашем групповом развлечении на шестерых. Ну, а ещё он очень выразительно ругался, замечая очередную тварь или взбесившийся предмет обстановки, так что его можно было счесть ходячей сигнализацией. Плюс какой же зельевар отправится в дом к предполагаемому врагу без запаса нужных зелий? Парочка его эликсиров оказалась весьма кстати, когда Питер начал выдыхаться! -          Сейчас налево, – скомандовал Уильям, следящий за тем, чтобы мы не сбились с пути, но его остановил приказ Джона: -       Ложись!       Все разумные тут же пали ничком в пол, а неразумного Снейпа я утянул вниз сам. Промчавшаяся над нашими головами смерть в виде обретших способность летать парадных мечей тут же попыталась пойти на второй заход, но сначала её остановил щит Питера, а затем – Депримо Снейпа. -       Что ты ещё помнишь, Гилдерой? – спросил меня Сириус, вскакивая на ноги и отражая попытку тяжёлой занавеси задушить его. -       Купидон летает всюду и сердца пронзает… -       Молодых парней и девок страстью он сжигает, – еле сдерживая нервный смех продолжил Питер. -       Да заткнитесь вы уже! – взвыл Северус, с трудом уничтожая не желающую успокаиваться штору. – Нашли, что петь! -       А ты предпочитаешь Дэвида Боуи? Я помню, что тебя впечатлили его лосины. -       Сейчас не время для лосин, Локхарт, молчи уже, – простонал Северус, с досадой косясь на меня. Джон только ухмыльнулся. Он прекрасно знал, что я замолкаю только тогда, когда пожелаю этого сам.       А затем мы дошли до огромных двустворчатых дверей, обрамлённых беспрестанно шевелящимися плетьми ползучей магонии, и Уильям приступил к взлому. Мы защищали его, с трудом удерживая рвущихся к парню тварей, спасая от обернувшихся сталью шипов, от потёкшей с потолка кислоты, от…       Двери открылись и мы ввалились внутрь небольшой гостиной, удивительно светлой и чистой. В ней даже пахло цветами и полиролью для дерева! На столе, в окружении иссохших бордово-пыльных роз и семейных колдографий, стоял пустой портрет и на нём была изображена та же самая гостиная, в которой мы находились, но хозяйка, к нашему счастью, ещё не вернулась на холст. Зато пришёл кое-кто другой...       Истошный визг заставил Северуса и Питера вздрогнуть, а в следующий миг нам всем пришлось скрываться за щитами – мебель, настенные украшения, светильники и даже паркетные доски срывались с места и летели в нас, пытаясь пробить сверкающую преграду и взять если не силой, то числом. -       Безродные выродки, бесстыжие попрошайки, грязнокровные предатели! Как вы посмели потревожить покой моей хозяюшки?! -       Что это? Система защиты? -       Да! – крикнул Сириус с самым несчастным видом. – Это личный эльф матери! Кричер, сука, прекрати, или я тебе голову отрежу! -       Ты – позор седин дорогой хозяюшки, ты – разочарование всего достойного рода Блэк, и ты осмелился прийти сюда и привести толпу своих приспешников! Они оскорбляют честь благородного дома, ты сам оскорбляешь его одной своей бесполезной жизнью, недостойный наследник и худший из сыновей! -       Мистер Блэк, он уже начинает выдирать куски стен! – Уильям тронул Сириуса за рукав. – Ещё немного и домовик погребёт нас под обломками! С ним мы не справимся, в своём доме эльфы почти всесильны. -       Всегда не любил этих тварей… -       Не отвлекайтесь, делайте, как договаривались! – сердито повысил голос Уильям и Блэк сдался. -       Мама! – крикнул Темнейший и по нам ударило тяжёлой волной негодования, даже Джон моргнул. – Мама, я вернулся! Почему же ты не встречаешь своего сына? Ты разве не ждала меня, мама?       На портрете тут же возникла безумная старуха, всклокоченная и отвратительная, как гнилое яблоко, чей визг легко перекрыл грохот разрушающейся комнаты и вопли домовика. -       Бесстыжее отродье, ты всё же посмел явиться сюда? Я позволила тебе обитать на кухне, наравне с самыми бесполезными слугами, а ты вздумал вернуться на хозяйское место?! Почему ты вообще пришёл в этот дом?! Ты должен был сдохнуть в Азкабане, где тебе самое место, ты, самый ничтожный из Блэков! Не ты должен быть здесь, а Регулус, которого ты погубил! Ты… – старуха орала, сыпля оскорблениями, но её никто не слушал. Во-первых, её однотипные пассажи приелись, а, во-вторых, нам только и было нужно, чтобы она пришла и встретилась с Сириусом именно здесь, в том месте, где стоял основной портрет Вальбурги Блэк – условно живой и безусловно сумасшедшей! -       Прикройте! – Сириус вскочил на ноги, резко, дёргано провёл ладонью по губам, царапая их ногтями, а затем бросился к портрету. Джон тут же выпрямился во весь рост и взмахнул палочкой, сменив свою обычную на Бузинную. Созданный им щит едва не гудел от напряжения и несчастный паркет вздыбливался щепой, когда его касались искрящиеся контуры чар. Как только Сириус дотронулся до рамы, бешенство леди Блэк перешло все возможные пределы! -       Не смей прикасаться ко мне, ублюдок! У меня хватит сил, изгнать тебя из семьи и ты сдохнешь, всеми забытый и проклятый, убитый собственной кровью и никто не похоронит тебя, ибо даже хоронить будет нечего! - Я ни в чём не виню тебя, мама, – произнёс Сириус, словно не слыша слова Вальбурги, и склонился к портрету, целуя щёку страшной старухи, в которую превратилась его мать. – Я люблю тебя.       Разорванные ногтями губы оставили на холсте алый след, который тут же впитался в краску. Старуха замерла, а затем с воем вцепилась в собственное лицо ногтями. Потолок над нами затрещал и с него вместе со штукатуркой и люстрой начали падать куски перекрытий, грозя обрушить на наши головы заодно и чердак вместе с крышей. Джон зарычал, упёрся ногами в паркет и защищающий Сириуса щит мгновенно разросся, накрывая нас всех разом. Грохот и визг домовика заполонили всё вокруг, Питер жалобно всхлипнул, прощаясь с жизнью, а я, встав рядом с Джоном, направил свою палочку на сверкающий купол, усиливая его и укрепляя своей магией. Она вливалась в него так охотно, словно только и ждала того, чтобы я помог своему другу. -       Гарри понравится эта история, – шепнул я, слегка прикасаясь плечом к плечу Джона. -       Чур я рассказываю её первым, – еле слышно ответил тот.       На нас упала очередная балка, раскололась и её обломки разбили ближайшее окно. С ужасающим грохотом осыпалась одна из стен, обнажая соседнее помещение, которое уже нельзя было опознать. Пол в нём исчез и из этой дыры, дыша гнилью и холодом, ползло тысячеглазое нечто… Живой ужас, ворвавшийся в реальность ночной кошмар, полный чистой и древней, как само сущее ненавистью, тянулся к нам в нестерпимом желании пожрать и уничтожить. Даже сотня дементоров не могла сравниться с ним по степени животного страха, даже вырытая собственными руками могила для любимых родителей не внушала столько отчаяния, как то, что приближалось к нам. -       Я люблю тебя, мама, я дома…       Питер уже не пищал, а истошно орал, глядя на нашу погибель. Уильям шипел и, закрыв глаза, выводил палочкой сияющие символы, явно готовясь умереть на своих условиях, а Северус безрезультатно пытался вызвать патронуса, но не мог добиться даже слабого свечения. Тьма подбиралась всё ближе…       Я не боялся. Я сам сюда пришёл, рядом со мною стоял Джон и тянулась через многие сотни миль моя невидимая связь с Хогвартсом, заключённый с которым контракт так и не был исполнен. А значит, я не имел права на смерть! -       Кричер! Прекрати ломать дома и пугать друзей моего сына, остолоп бестолковый! – сердитый окрик был полон праведного трезвого негодования. – Что за манеры? -       Х-х-хозяюшка?! – посреди гостиной проявилось низкорослое, чрезвычайно носатое и до омерзения грязное существо. -       Живо убери бардак и отправляйся мыться, от тебя воняет. Что за бесстыдство – встречать гостей, обмотавшись старыми штанами хозяина, – брезгливо припечатала леди и тысячеглазый ужас начал поспешно возвращаться в своё логово, пристыженно смыкая веки.       Последний кусок штукатурки упал на пол робко и даже как-то несмело, но его промашку уже никто не заметил. Упал и упал, чего уж тут?       Пить чай в полуразрушенном доме под ворчание сменившего штаны на полотенце домовика было не странно. Общаться с заточившей себя в мире картин леди Блэк тоже не казалось чем-то выдающимся. А вот держать в руках чашку из легендарного фарфора Медичи, первого, который стали производить в Европе… Конец шестнадцатого века, редкость редкостей и истинное совершенство, несмотря на неровную глазурь, пузырьки воздуха и не отличающийся изысканностью бело-голубой орнамент. Блэки знали толк в роскоши, а главное – знали, как её подчеркнуть. Фарфор Медичи – это вам не пошлые золотые чашки, это изящество и имя, это... -       Гилдерой! -       А? Простите, я любовался… – я одарил Сириуса улыбкой, в который было больше восхищения, чем извинений, и снова прикипел взглядом к чашечке. – Она прекрасна!       Джон молча пододвинул ко мне молочник, чтобы я мог оценить и его. Леди Блэк фыркнула, прикрывая лицо веером. Она сидела за тем же столом, что и мы, и на холсте были видны те же самые приборы, что лежали перед нами на чистой скатерти. На заднем фоне можно было разглядеть останки разрушенной обстановки и разбитое окно с порванными шторами. -       Значит, Дамблдор пал… -       Не окончательно. И он успел открыть двери для Шармбатона и Дурмстранга, впустив их в Хогвартс. Турнир – прикрытие для его целей, которые надо разрушить, даже не зная ничего толком о них. Впрочем, о делах мы поговорим позже, – нейтральным тоном ответил Сириус. -       Конечно, сын, – кивнула его матушка. – Когда ты познакомишь меня со своим крестником? -       Когда я смогу привести его в дом. Я собирался пригласить Генри и его семью на Йоль и теперь надо будет успеть восстановить разрушенное к Светлому дню. -       Хорошее время, – одобрила та. – И кто же теперь является семьёй Генри Поттера? Неужели Артур Уизли вспомнил о дальнем родстве? – яд Вальбурги был слабым и почти незаметным, но Уильяма всё же задел. -       Нет, леди. Генри Поттер не является воспитанником Артура и моей матери, – холодно произнёс он. -       Тогда кто? Лонгботтомы? Или кто-то из Бьюкененов всё-таки выжил и теперь учит мальчишку носиться по холмам с волынкой наперевес? Или же родня Лилии взяла на себя труд воспитать ребёнка-волшебника? -       Флинты. Его опекунами по закону и магии являются Тиберий и Доротея Флинт. -       Хоть какая-то хорошая новость! – усмехнулась леди Блэк. – Сегодня просто прекрасный день. Ты вернулся и привёл с собой друзей, Генри Поттер живёт в достойном семействе… но объясни мне, Сириус, что среди нас делают цепной пёс Министерства и охотник на тёмных тварей?       Снейп едва не подавился чаем, услышав это, я же с самого начала ждал подобной эскапады. Приглашать аврора к столу – нонсенс. Охотника – оскорбление. Леди Блэк была слишком чистокровна и благородна для того, чтобы скрыть своё недовольство нашим присутствием. Впрочем, ни меня, ни Джона это не волновало хотя бы потому, что нас обоих устраивало то, кем мы были, да и еле уловимый блеск нарисованных глаз указывал на то, что леди изволит вредничать, а не гневается всерьёз. К тому же, мне было чем развлечь себя и помимо высокородных игр, от которых я бежал всю сознательную жизнь. - Incroyable douceur des lignes, et cette texture est tout simplement superbe! – прошептал я, любуясь молочником. Джон с сомнением посмотрел на простенькую вещицу, а затем пододвинул ко мне розетку для джема, которую опустошил за минуту до этого. Не знаю, где домовик так быстро взял свежую еду, но надеюсь, что она хранилась в помещении отдельном от залежей заготовок для инфери! - Матушка, я бы не хотел услышать нечто подобное ещё раз, – с невероятной нежностью произнёс Сириус, отставляя чашку. Несмотря на ласковый голос, от Блэка повеяло тяжёлой, чуть душной тьмой, какая обычно скрывается в лесной чащобе, недоступной для света солнца. Питер тут же втянул голову в плечи, а Северус нервно сглотнул. – Эти джентльмены… -       Пёс и наёмник. -       Эти джентльмены пользуются моим полным доверием. Более того, дорогая моя матушка, сегодня тебя пришли навестить и поприветствовать исключительно друзья и члены нашей семьи, родичи, пусть и дальние. Чарльзу, к сожалению, не так уж и легко вырваться из Румынии, а Мэри сейчас слишком слаба, чтобы долго обходиться без колдомедиков. Нарцисса же с Люциусом и вовсе ограничены долгом, но они передавали тебе слова приветствия. Так что не стоит отдельно выделять хоть кого-то из тех, с кем я вернулся домой. -       До того, как весной девяностого года охранная система дома окончательно вышла из-под контроля, – начала леди, мягко вуалируя тему своего временного безумия, – я успела прочитать достаточно про этих джентльменов. Безмозглый служака и охотник, не чурающийся быть развлечением для дам полусвета или пикантной тайной для дурочек чистых кровей. Магглорождённый фанатик аврорского Устава и смазливый писака в павлиньих нарядах, покупку которых оплачивает нечистой кровью или собственным… -       Матушка, твоё мнение интересно, но ничего не изменит. Как не изменит волю Лили и Джеймса, доверивших Генри этим людям. Нюни…кхм, Северус, будь любезен, передай мне заварник. -       Джон, я знаю, что подарить Джейн на Йоль! – я со стуком поставил розетку на стол. – Севрской фарфор в цветах «Помпадур»! -       Я ни хера не понял, но одобряю. Оно красиво звучит, – кивнул тот. Леди непонимающе нахмурилась. Питер и Северус вели себя как полагается. Невозмутимый Уильям – почти. А вот мы трое… -       Могу подсказать хорошего продавца, – вдруг заявил Лестрейндж. – Торгует исключительно подлинниками восемнадцатого века. -       Чудесно, милая Джейн будет счастлива!       Вальбурга не выдержала: -       Разве общение с людьми, более достойными чем вы, не научило вас, мистер Локхарт, хоть унции вежливости? Обсуждать любовницу при даме… -       О, леди, вы промахнулись. Джейн Равиаль – моя крёстная и владелица приюта для сквибов. -       Равиаль? – веер в руке Вальбурги дрогнул. Интересно, что же такое она знает о этом французском семействе? – Впрочем, это не имеет значения! Какая разница, кто ваша крёстная мать, если вы сами – полнейшее ничтожество! -       Прекратите, – процедил Северус. – Это уже невыносимо! -       Помолчите, молодой человек. Если Сириусу так угодно разбрасываться родством и признавать дружбу с недостойными, то пусть продолжает тешить себя этими играми, но я не потерплю в своём доме неуважения, даже если оно связано всего лишь с присутствием лиц, сомнительных самим фактом своего рождения! -       Сириус, мне пора, – Уильям допил чай и со стуком поставил чашку на блюдце. – Надо успеть ещё раз заскочить к матери, а то всю неделю не смогу к ней выбраться. Увидимся на следующей неделе. -        Разумеется. Питер? -       Я провожу! – Петтигрю подорвался со стула, едва не опрокинув его. -       Что это значит? – нахмурилась леди Блэк. -       Это значит то, что мне до боли в горле надоела та чистокровная чушь, из-за которой моя семья и пребывает в том дерьме, куда вы спихнули её больше двадцати лет назад, – заявил Уильям. – Отец в Азкабане, мать борется за свою жизнь и магию, брат вынужден скрываться за проливом под защитой Ромвека, младшую сестру едва не погубили происки вашего ненаглядного родича, которого вы не посмели убить, чтобы не запятнать свою грёбаную честь, а вы всё продолжаете лелеять гордыню! Если Сириус сошёл с ума в Азкабане, то вы и вовсе рехнулись из-за своих ошибок и непомерного апломба. И отца мне можете вернуть не вы, а Руфус Скримджер, начальник презираемого вами аврора. И моих младших брата и сестру спасал от смерти не ваш гонор, а охотник, который уже третий год умудряется выживать на должности преподавателя ЗОТИ. Она точно проклята, мистер Локхарт, я ещё когда сам учился несколько раз проверял, – криво улыбнулся Уильям, переводя на меня взгляд. О, какой это был взгляд! Негодование, еле сдерживаемая злость, ошмётки чести и осколки совести сплетались вместе на подложке из вынужденного молчания, которое долгие годы затыкало парню рот, не позволяя ему говорить ни слова матери или Артуру Уизли о том что он знает, знает, знает, и правда теперь живёт в нём, шипастыми лозами пронзая сердце. Блэки, Лестрейнджи, Прюэтты, кровь, Англия, права и законы, а под спудом этого гнёта – шестеро рыжих мальчишек и девочка, не знающая, кого любить, а кого ненавидеть. -       Гилдерой, – сказал я, отвлекаясь от размышлений о красоте оттенка «Помпадур» и рыжих страдальцах. – Обращаться ко мне по фамилии после всего, что между нами было, дело напрасное и даже обидное! -       Согласен. До встречи, Гилдерой, Джон. Сириус, увидимся. Пит – держись. Снейп – не сдохни, – парень резко развернулся и направился прочь, пропустив в своём прощании Вальбургу. Она задохнулась от возмущения, а потом вдруг засмеялась чистым, почти девичьим смехом. -       Вернитесь, Уильям. Вы, молодые люди, никогда не скажете правду, кроме как патетично бросив её в лицо. Я потратила бы уйму времени, выясняя судьбу Мэри, настроения внутри её семьи и прочие важные вещи, которые маги обычно пытаются замолчать, но вы сами рассказали мне всё, что было нужно. Берите пример с господ охотника и аврора – они и бровью не повели, хотя могли бы многое мне сказать. Поступайте так же, если не хотите дать врагу преимуществао, но сейчас вы ведь не в стане врага! Поверьте, я никогда не отвернусь от тех, кто помог моей семье. Чистая кровь – верная кровь, а остальное не имеет значения. Северус, ещё чаю? Ты слишком бледен. Кричер! -       Лучше огневиски, – просипел бедняга, косясь сначала на хмылящегося Сириуса, а потом на нас с Джоном, продолжающих изучать фарфор Медичи. Кажется, он был рад тому, что на него напала внезапная немота и он не сказал ничего лишнего. А ведь мог бы сорваться, его всегда было легко раздразнить на откровенность, но не зря ведь я трудился над этим злосчастьем столько лет! – А к Мордреду огневиски, лучше кофе с тоником. Тройной крепости! -       … всего лишь семейная встреча, где я был нужен в качестве личного усмирителя дурного норова Снейпа. Знаешь же – он до сих пор выходит из себя, когда дело касается Сириуса Блэка! -      Он выходит из себя даже при звуках его имени, а потом сникает и становится задумчивым, словно пытается разгадать тайну появления вселенной! – кивнула Аврора, принимая мой рассказ о вчерашнем дне и не задавая лишних вопросов, хотя она точно знала, что я умолчал о девяноста процентах случившихся событий. Это было моё право и она признавала его, хотя её наверняка терзало любопытство. -      Ты мне рассказывала, кажется, о пяти или шести версиях. Признаться, мне больше нравится Теория Большого Взрыва. Идея о том, что Творение началось с Разрушения, кажется мне иррациональной и прекрасной одновременно! -      Она хотя бы не так пессимистична, как Теория Большого Отскока, согласно которой наша вселенная бесконечно расширяется и сжимается, уничтожая саму себя и возрождаясь вновь. Замкнутый круг попахивает безысходностью, не так ли? – моя леди задумчиво потёрла лоб, а потом подняла с травы ещё один буковый лист, а следом – несколько травяных колосков, уже засохших, но ещё не потемневших. Мы бродили по окраине леса прозрачного, почти уже облетевшего леса и в отдалении можно было разглядеть очертания древнего замка, чья исполненная готической мрачности громада чернела на краю небольшой сонной деревеньки. Осенний Кардифф был тих и спокоен, и ничто не мешало нам наслаждаться выходным в Уэльсе. Ничто, кроме рассеянности и странной отрешённости Авроры! -      Если окажется, что в каждой версии вселенной я раз за разом появляюсь и живу, то почему бы и нет? Главное, чтобы всё остальное оставалось неизменным – магия, охота, книги, важные для меня люди... Такой лист тебе подойдёт? -       Да, спасибо, – Аврора улыбнулась и немного нервным жестом заправила выбившуюся из пучка прядку за ухо. На ней была надета та же дурацкая шляпка и серая утеплённая мантия совсем не подходила под неё по фасону. Подаренное мной одеяние цвета морской волны было слишком тяжёлым для предпоследнего воскресенья октября, но зато вместо привычных мне сапожек с чуть стёртыми набойками Аврора надела иные – светло-серые, из кожи убитого мной и Руфусом гибрида, которые до недавнего времени были спрятаны в недрах её нового шкафа. Она приняла и этот подарок, но было видно, что ей немного не по себе. Я бы предпочёл, чтобы причиной беспокойства Авроры стал очередной мой презент, а не какая-то иная причина. И лучше спросить об этом сразу, чтобы не превращать выходной день в унылую бессмысленную тягомотину! -       Тебя что-то беспокоит. Я могу помочь? -       Грюм. Дамблдор. Турнир. Вопли Вальтеофа, пытающегося прорваться через аврорский заслон и убить бывшего директора. Страх учеников. Тишина за общим столом. Поводов много, но это не важно. Тебе не стоит спрашивать про помощь, Гилдерой, ты и так сделал столько, что я не могу понять, как ты выдерживаешь набранный темп! -       Два месяца – не два года, справиться можно, а после Самхейна я смогу выдохнуть. -       Зато я не могу, – проговорила она, судорожно стискивая подобие букета из облетевших листьев и трав. – Я несколько раз едва не потеряла тебя, меня мучает страх, это так невыносимо! -       Но… -       Подожди! – Аврора остановилась и глубоко вздохнула. Я ждал. Сейчас будет что-то… – Я совершила глупость, но я не могла иначе. Вчера вы с Северусом сорвались из школы в парадном виде, а незадолго до этого получили письма, которые явно не оставили вас равнодушными, и я вспомнила о том, как точно так же всё происходило, когда тебя вызвали на суд, а затем отправили в Азкабан. Я испугалась, накрутила саму себя и… и я пошла к Сивилле. -       При чём тут Сивилла? – не понял я. Признаться честно, я ожидал иного продолжения её речи об усталости от беспокойства за меня. Охотники вечно треплют сердца тем, кто их любит, есть у нас такая особенность, и я бы не удивился, вздумай Аврора прервать наши зыбкие отношения, чтобы сохранить своё сердце хоть сколько-нибудь целым. -       Я попросила её погадать на тебя, – еле слышно призналась Аврора, будто сознаваясь в страшном преступлении. – Не так, чтобы можно определить судьбу, а просто на удачу! Сивилла хорошо предсказывает только беды, был шанс, что она сможет увидеть грозящее тебе несчастье. Карты не желали раскладываться, получалась полнейшая чушь, крутящаяся вокруг Колеса Фортуны, которая постоянно менялась. А затем выпали Рыцарь Мечей, Дурак и Повешенный, над которыми стояла Смерть. Я так испугалась, Сивилла и вовсе впала в панику, но всё же нашла в себе силы завершить расклад. -       И что? Ну, не томи, пожалуйста, мне так любопытно! -       Удача вокруг тебя, но не предназначена тебе. Это же может считаться бедой? Я поняла только то, что ты вернёшься живым и невредимым, потому что Смерть стояла на твоей стороне. На стороне Рыцаря, Дурака и Повешенного, – она всхлипнула, бросила свой гербарий, а затем вцепилась дрожащими пальцами в мой камзол. – Гилдерой, прости. Я не должна была так поступать за твоей спиной, но мне было очень страшно! -       Я плохо помню значение карт, надо будет уточнить у Сивиллы, что это всё значит, – пробормотал я, обнимая Аврору. – Ты не сделала ничего плохого, муза моя. Ты ведь не узнала ничего нового, смерть всегда ходит рядом с охотниками и преподавателями ЗОТИ, а с учётом Неназываемого, которому я дважды отрезал голову… Я больше беспокоюсь о другом – Аврорат до сих пор не продвинулся в поисках того, кто пытался убить тебя. Это куда важнее страха за мою жизнь. -       Так и будем бояться друг за друга? -       Не бояться, а беспокоиться и защищать. Страха не должно быть, он убивает разум, – я провёл ладонью по её лицу, стирая слёзы и Аврора улыбнулась, глядя на меня с таким безграничным доверием, что оно окончательно разбило все скрепы на моём параноидальном сердце. Я склонился к ней и прикоснулся губами к её губам, прерывая долгое ожидание.       Аврора совсем не умела целоваться, это напомнило мне школьные годы и детские несерьёзные отношения, но, в отличие от студенческих глупых влюблённостей, эта была настолько крепка и надёжна, что я буквально ощущал, как чувства к Авроре прорастают в меня крепкими корнями, оплетая изнутри и делая лишь сильнее, поддерживая и позволяя свободно дышать.       Мы долго стояли на границе леса и поля, под выцветшим голубым небом и поднятые ветром жёлтые листья путались в наших волосах. Я снял с Авроры мешающую шляпку, потому что её поля упирались мне в переносицу и это было так смешно и нелепо, что вместо поцелуев с красивой женщиной мне хотелось смеяться и говорить какие-то глупости… -       Это… ты… – Аврора едва смогла справиться с дыханием и посмотрела на меня, как на мифическое чудовище, сошедшее со страниц бестиария. -       М-м? -       Это не может быть так приятно! -       Может. И то ли ещё будет, – тихо засмеялся я, предупреждая и обещая. Аврора смутилась, спрятала лицо у меня на груди и прошептала: -       И пусть будет. Пусть будет всё, что только может быть, – она сцепила руки у меня за спиной и почти неслышно произнесла: – Я не желаю больше бояться того, что «будет если», не делая ничего для того, чтобы это самое «если» было хорошим и связанным только с тобой, так крепко, как это только возможно.       Я едва не задохнулся от счастья, осознав, что именно Аврора хочет сказать, но не может в силу воспитания и приличий. Какая удача, что Джон сегодня на службе, а Корделия в дни его отсутствия всегда отбывает к Флинтам и проводит время с Доротеей! Мне-то похеру, а вот Аврору наличие в доме кого-то из моих друзей могло и смутить. -       Закрой глаза и представь себе цветущие хризантемы, – прошептал я, и через миг перенёс нас в сад, тихий и полный ароматов осени. Взлелеянные Люччи бутоны мерно покачивались на ветру, вставая вокруг нас золотисто-лиловой волной.       И на какое-то время в мире не осталось ничего, кроме нас с Авророй и тех чувств, что рвались наружу, желая обрести воплощение в естестве и укрощённой взаимной нежностью страсти.       Она смотрела на меня через край подушки, в которой пряталась большая часть лица, и были видны лишь глаза – пылающие смесью неизвестных мне эмоций и чувств, прекрасные и всё ещё тронутые поволокой ушедшей неги. -       Ты смотришь так, будто недовольна мной, – заметил я, расправляя на простыни пряди наших волос – золотые и тёмно-каштановые вперемешку. – Если тебе не понравилось, я могу переделать! – Аврора со странным рычанием уткнулась в подушку лицом и что-то пробубнила, даря свои откровения нежнейшему сатину и лебяжьему пуху. – Звезда моя, почему ты секретничаешь с подушкой, а не мной? Я не понимаю! -       Я сама себя не понимаю! И тебя – тоже! – воскликнула Аврора, выныривая из своего укрытия, от чего край одеяла, в которое она укуталась, тут же пополз вниз, являя мне изящные изгибы её тела. – Если всё так, то почему было иначе, и почему ты так долго… ждал?.. терпел?.. Я не… и я вообще не должна говорить об этом, особенно сейчас, потому что это… Аррр! – она снова уткнулась в подушку и даже взбрыкнула ногами, напрочь скидывая одеяло. Я улыбнулся и подкатился к ней, притираясь плечом к плечу и наслаждаясь тем, что она и не подумала отстраняться. -       Я могу ответить на все твои вопросы, но ты права – мои ответы будут слегка неуместны и крайне пошлы, кроме одного – я не ждал и не терпел. Я наслаждался каждой минутой, что была у нас, каждой встречей и хотел, чтобы ты сама решилась полностью довериться мне. Зачем соблазнять и склонять к постельным играм, если наши разговоры про принцип самосогласованности мистера Новикова, про небесную эклиптику или французскую поэзию настолько полны чувствами, что у меня иногда голова шла кругом от счастья! -       Это не может быть правдой. Ты так говоришь, чтобы только я не чувствовала себя… – Аврора повернулась ко мне и с потрясающей жестокостью, обращённой к самой себе, припечатала: – Чтобы я не чувствовала себя неумелым и нескладным бревном, не знающим, куда девать руки, ноги и куда смотреть! -       Как куда? На меня! – я откатился в сторону, позволяя Авроре увидеть больше, и она тут же покраснела, но взгляд всё-таки не отвела. Хихикнув, моя муза всё-таки нашла в себе смелость, которую больше не подстёгивали страсть и желание, и протянула ко мне руку, касаясь кожи на груди, а затем на шее. -       Здесь должны быть шрамы, – сказала она и я замер. Это было не то, что я хотел услышать. – Я видела их, когда ты вернулся после встречи с Сивым и драки с Коллинзом. Видела, когда навещала в Больничном крыле в июне. Корделия периодически накладывала на тебя морок, но он иногда слетал, и...На шее у тебя шрам, как будто тебе пытались перерезать горло, а на животе должен быть след от удара Ирмы. Не скрывай их, пожалуйста. -       Боюсь, это не самое лучшее зрелище и… – чуть более холодно, чем следовало, начал я, но Аврора заткнула меня, хлопнув подушкой по плечу. -       Я хочу видеть тебя таким, какой ты есть, потому что я люблю тебя именно таким. Ты знаешь о моём прошлом и стараешься не задевать его, но, кажется, у тебя тоже нашлись в жизни те, кто имел дурость кривить нос от следов твоей жизни. Я не знаю, как это сказать более складно, у меня сейчас вообще все мысли вразброд, потому что я вообще не ожидала ничего… ничего такого! -       Что, теперь-то ты признаешь, что моё самодовольство было оправданным? – хмыкнул я, глядя на сердитую музу и откровенно пытаясь перевести тему в другое русло. В постели с красивой женщиной надо говорить о совсем других вещах или не говорить вообще, если у неё остались силы и желание! -       Более чем, – ответила она и снова смутилась, но это не помешало ей продолжить ранее начатый разговор. К сожалению! – Ты мне не доверяешь, да? -       Странный вопрос. Если бы это было так, то мы бы оказались в какой-нибудь гостинице, а не в этом доме! – почти честно ответил я, стараясь не впадать в грех искренности. -       Значит, я слишком многого прошу. Прости, это было очень грубо и бестактно, я иногда совсем думаю о последствии своих слов. Просто кажется, что если ты скрываешься от меня, значит я делаю или говорю что-то не так, недостаточно для того, чтобы…       Мне надоело её самобичевание. Теперь при любом исходе Аврора начнёт корить себя за сказанные слова, но пусть лучше у неё будет на это более весомая причина. -       Шрамы постоянно чешутся и мне приходится постоянно пользоваться специальными кремами, а ещё они иногда болят, потому что лекари не смогли полностью избавить меня от яда или магического воздействия тварей, оставивших все эти метки, – произнёс я, садясь на разворошенной постели и снимая морок. – А ещё они разбросаны в таком хаотичном беспорядке, что меня раздражает их бессистемность и даже несимметричность!        Я ждал испуганного визга или крика отвращения. Я ждал оханья, аханья или жалостливых восклицаний. Я ждал даже попыток уверить меня в том, что я прекрасен даже с обилием портящих мою внешность шрамов. Я ждал неловких шуток, возможно – слёз или новых извинений, которые были совсем не нужны, потому что Аврора в своих подозрениях была права. Я ждал…       Она пододвинулась ко мне – обнажённая, укрытая лишь вуалью собственных волос – и провела ладонью по левому предплечью, прямо по шраму, оставшемуся после попытки спасти Джона от некротического проклятья. Если бы не Лили Поттер, я бы не справился. Ладонь скользнула выше, касаясь укусов, ожогов, следов от удара зачарованным оружием, дотронулась и до того самого шрама на шее, а потом прижалась к пятну на животе, которое «подарила» мне Ирма. -       Когда вы с Джоном и Генри поднялись из подземелий и я увидела кровь и разбитую броню, я безумно испугалась. Так сильно, что решила признаться тебе, ты ведь помнишь этот ужасно неловкий разговор в конце первого года твоей работы в Хогвартсе? Это был плохой день, но когда я дважды за сутки почти потеряла тебя, то поняла, что ничто не важно, кроме твоей жизни. Она принадлежит тебе и ты живёшь её по-своему, и твой взгляд, твоё мнение и суждения, они иные, но они должны быть, потому что без них мир однобок и неполон. И я тоже хочу быть – частью твоей жизни, твоих мыслей и, – она неловко дёрнула краешком рта, – прикосновений и желаний, но я не хочу стать одним из твоих шрамов. Я хочу остаться радостью для тебя, вдохновением и светом, как ты сам уверяешь меня, а не болью и памяткой о преодолении или борьбе со смертью. Это очень наглое желание? -       Оно полностью совпадает с моим, – ответил я и привлёк Аврору к себе. У нас ещё было достаточно времени на то, чтобы насладиться высшим проявлением искренности и доверия. А остальное – неважно.       Замок полнился детскими воплями и смехом. Первокурсники, заходясь хохотом, наблюдали за пантомимами нарисованных зайцев, которые указывали дорогу к сокровищам, дети постарше пытались разобраться с загадками более серьёзных тварей, а толпа разновозрастных девиц гонялась за чернокудрым сатиром, целомудренно закутанным в тогу, и то и дело пыталась загнать иллюзию в угол. Я соединил охоту за сокровищами с игрой в догонялки, которой Флитвик отвлекал детей в феврале, и охваченные азартом студенты носились по замку, наслаждаясь той средневековой сказкой, которая была создана моим воображением не без помощи моих коллег. Нарисованные на стенах персонажи древних легенд и мифов указывали путь к тайникам и иногда запутывали детей, а заодно отвлекали их внимание простенькими забавными сценками – дамы вздыхали над рыцарями, рыцари побеждали чудовищ, чудовища охотились друг за другом, и нарисованные твари то и дело обретали подобие тел и плотными иллюзиями вырывались из плена каменных стен, чтобы увлечь за собой юных охотников. Детям надо было угадать, что за тварь скрывалась под обликом, порождённым художественным антиталантом средневековых рисовальщиков, одолеть ей и получить свою заслуженную награду. Ну, говоря по правде, это надо было сделать не только детям!       Свесившийся с оконного карниза трёхголовый рунеспур подмигнул Снейпу, сверкнул зажатой в зубах средней головы склянкой с искрящимся зельем, и вальяжно пополз по потолку к арочным перекрытиям. Северус не утерпел, дёрнулся было за ним, но потом вспомнил о том, что он взрослый и солидный мужчина и не стал догонять иллюзию-приманку. Мимо него с радостным визгом промчалась Чарити, пытающаяся поймать здоровенную летучую жабу с крыльями и змеиным хвостом, которая тащила в когтях пластинку с последним альбомом «Дип пёрпл». -       Кассиус! – выдохшаяся Чарити схватила за руку пробегавшего мимо слизеринца и взмолилась, тыча пальцем в злорадно скалившуюся тварь. – Что это такое и что с этим делать?! Помоги, ну пожалуйста! – Уоррингтон ошалело посмотрел на встрёпанную маггловедку, затем присмотрелся к иллюзорной тварюшке, а после кинул настороженный взгляд на Северуса. – Кассиус, я её уже час пытаюсь поймать! Хоть скажи, как эта жаба мерзкая называется! -       Это тламхигген-и-дурр, валлийский водяной прыгун. Его ж на третьем курсе проходят, вы забыли? – с лёгкой подковыркой спросил он. -       Так я ж не училась в Хогвартсе! – отмахнулась Чарити, даже не думая обижаться. – Ну, Мактавиш, я иду к тебе! У тебя должны были остаться бестиарии. А ты – только посмей сбежать, тварь земноводная! – крикнула она, тыча пальцем в тламхиггена и, высоко подобрав юбки, помчалась в сторону библиотеки. Кассиус с виноватым видом смотрел преподавательнице вслед и явно ожидал нагоняя от Северуса за бестактность. -       Чего вы стоите, мистер Уоррингтон? Кажется, ваша приманка уже удрала на шестой этаж, – меланхолично произнёс Северус, провожая взглядом ползущего по стене рунеспура. Подросток недоверчиво покосился на своего декана, а затем бросился догонять упущенного тренти – лесного безобидного духа, сплошь покрытого мхом и шишками.       Северус огляделся, быстро проверил коридор на наличие возможных свидетелей, а затем запустил в рунеспура заклинанием заморозки. Тот ловко извернулся и правая голова сердито зашипела. Северус вздохнул, а затем создал иллюзию цветка, которая зависла перед средней головой. Ну да, вспомнил наконец, что именно эта голова отличается мечтательностью и склонностью к любованию прекрасным! Рунеспур замер, с восторгом уставился на иллюзию и пузырёк выпал из расслабленной пасти. Снейп тут же подхватил его, сжал в пальцах и тот распался ворохом серебристых искр, сложившихся в одно-единственное слово: «Минерва». -       И что это значит? – сердито воскликнул зельевар. – Мне идти на поклон к Макгонагалл? Искать статую богини Мудрости в замке, или… Минерва! Совы! Локхарт, ну нельзя же так, – фыркнул он и тут же устремился к совятне, драматично вздымая полы мантии.       Я тихонько рассмеялся и спрыгнул вниз с декоративного выступа, изображающего оскаленную львиную голову. Из-под потолка, на перекрёстке коридоров и неподалёку от лестницы, была так удобно наблюдать за детьми и взрослыми… Для своих дорогих коллег я приберёг особых тварей с особыми трофеями. Как иначе я ещё мог сделать им подарки, не нарвавшись на ненужные благодарности и одновременно заставив всех принять участие во всеобщей забаве? Даже для Кеттлберна подарочек нашёлся, заслуженный хотя бы тем, что старый магозоолог просто занимался своей работой, учил детей и всячески избегал участия в школьных интригах.       Сняв с себя дезиллюминационные чары, я неспешной походкой направился проверять, как идут дела у участников охоты. Возможно, что-то следовало исправить, что-то починить, а что-то и вовсе убрать. Во дворе замка Помона и Декан готовили основу для костров, которые должны были вспыхнуть в Самхейнскую ночь. Завтра. Сегодня же веселились только студенты Хогвартса, выплёскивая всю свою дурость накануне явления делегаций иностранных школ. Рядом с Флитвиком и Спраут крутились Луна и Лиам Мун, то ли помогая, то ли мешая, и на шее мальчика красовался длинный шарф из коричневой шерсти, по которому друг за дружкой бежали весёлые барсучата. Мы с Деканом голову сломали над тем, как зачаровать эти шарфы, чтобы они принимали нужный вид в зависимости от факультета добывшего их студента. Я залюбовался тем, как Луна вкладывала между поленьями цветы и пучки трав, а за ней бегал Флитвик и подавал ей новые. Кажется, он тоже уверился в истине того, что беловолосая пифия ничего не делает просто так и позволял ей украшать будущие жертвенные костры. -       Наслаждаешься делом рук своих? – насмешливо спросила подошедшая ко мне Вирсавия. -       А то! Кажется, пока что всё идёт по плану. -       А это тоже было частью плана? – госпожа рунолог протянула мне раритетное издание конца прошлого века с витиеватым названием: «Сходства и разночтения рунических символов, обиходных в землях Ромвека, краем Башорей именуемых, с рунами норвежскими и староанглийскими». -       Конечно! Вряд ли это простая случайность, что тебе среди всех возможных трофеев попалась книжка про руны. -       Тебе не стыдно? Шоколада и красивого пера было бы достаточно! -       А я так не считаю, – я улыбнулся и уселся на подоконник. – Когда ещё я смогу безнаказанно заниматься произволом? -       Гилдерой, твои подарки иногда смущают, – призналась она, цепляясь за тканевую обложку с потускневшим серебрением. – Кажется, что они слишком… дорогие. Не по цене, хотя она тоже важна, а по значению! Тем более что ты-то остаёшься с пустыми карманами! -       И сытой душой. Я люблю праздники, Вирсавия, а дары – это их неотъемлемая часть. И пожалуйста, даже не думай взваливать все лавры только на мою голову. Я выбил достаточное финансирование для этого мероприятия, чтобы все получили то, что им нужно. Люциус тоже счёл необходимым порадовать своих подчинённых за все их старания. -       То есть, это взятка за терпение и молчание? – Вирсавия нахмурилась. -       Награда. Или теперь она утратила свою привлекательность? -       Не то, что бы полностью… – протянула она, нервно стуча ноготками по обложке. – Это странно. -       Это называется «грамотное управление». Люциус делает то, что в его силах, что не противоречит Уставу Хогвартса, нашим контрактам и заодно укладывается в бюджет. Или он должен был просто вручить каждому учителю по горсти галлеонов в виде премии и отправиться выпрямлять волосы зачарованным утюжком? -       О, нет… Ты же не подарил ему эту штуку? -       О, да! – зверски ухмыльнулся я, а потом рассмеялся. – Не делай такое испуганное лицо. Если Люциус снизойдёт до студенческих забав, то его будет ждать куда более достойный сиятельного статуса трофей. Я предложил идею, Вальтеоф и Малфой её согласовали, заново перекроили наши скромные средства, а я уже озаботился остальным, потому что я лучше знаю преподавателей школы. Студенты же находятся в равных условиях и всё завит от их упёртости и магической подготовки. -       Мы привыкли к иному, – вздохнула Вирсавия и обратила свой взор на виднеющийся вдали одинокий коттедж, который охраняли аврор и невыразимец. – Праздничный Пир четыре раза в год, хлопушки с безделушками и странная мелочь в день рождения. Ты же этот праздник, кажется, целиком и полностью игнорируешь. -       Глупо привязываться к определённой дате, когда в распоряжении есть целый год! Да и, честно говоря, я понятия не имею, когда у вас у всех случаются эти знаменательные дни, связанные с годовщиной появления на свет. Самхейн – день веселья и памяти. Йоль – день благодарности. Остальное – по желанию, – я откинулся назад и прижался затылком к холодному камню. – Как тебе такой подход? -       Очень «локхартовский», – усмехнулась она. – К тому же, как я поняла, получение трофеев в твоей охоте полностью снимает с тех, кто их получил, какие-либо обязательства перед Малфоем. Мы же вроде как самостоятельно добыли их… -       Именно! -       А что будет с теми, кто не станет принимать участия в охоте? Мисс Бэгшот и Кеттлберн вряд ли станут участвовать во всеобщей забаве! -       Значит, они получат своё завтра, от домовиков. И Грюм тоже. Для него я приготовил ментоловую мазь от геморроя и скидочный купон на посещение венеролога. Иногда мне кажется, что его поведение продиктовано застарелым сифилисом, – доверительным тоном прошептал я и Вирсавия фыркнула. -       Это слишком банально, Гилдерой! Я уверена, что тому виной паразиты. Судя по его одежде, он стирает её раз в год, да ещё и пьёт всякую дрянь из своей фляжки, которую вряд ли моет. Глисты, насколько мне известно, тоже могут влиять на мозговую деятельность. -       Он сам по себе один огромный глист, который забрался в Хогвартс и отравляет всё вокруг. Завтра прибудет директор Дурмстранга, бывший Пожиратель. Представляешь, что устроит этот параноик? – скривился я. -       А если его вывести из строя? Ну, успокоительные зелья, запертые двери, упавший на голову кусок стены? – с надеждой спросила преподавательница рунологии, но я быстро развеял все радужные мечтания. -       Не выйдет. Контракт, ответственность, да и просто невозможность что-то подсунуть в еду этому засранцу заставят нас завтра смотреть за выступлением дрянного шута и испытывать испанский стыд от его выходок. А ещё ведь и Дамблдор явится… -       К этому мы готовы. Очень просто игнорировать незнакомого мага, даже если он носит имя того, кого ты ненавидишь всей душой! – улыбнулась Вирсавия. – Мы просто не знаем этого человека, он нам не интересен. Но Сивиллу мы будем держать подальше от него. Она в последние дни очень нервная, у неё даже случился конфликт с одной из учениц, но она не говорит о причинах и только молча переживает! -       У Сивиллы? Конфликт?! – не поверил я своим ушам. – Да быть того не может! -       Да вот, случилось! – Вирсавия скривилась. – Не люблю слухи, но когда они касаются тех, кто мне дорог, трудно от них отмахиваться! -       Ну, это смотря какие слухи, – я ухмыльнулся и снова посмотрел в окно. Теперь цветочно-листвяным декором занимались не только Луна и Декан, но и Помона с Лиамом. – Ладно, пойду проверю, что происходит на третьем этаже! Составишь мне компанию? -       С удовольствием. Там расположено что-то необычное? -       Да, – ухмыльнулся я, поправляя кружева на манжетах. – Портреты Основателей! Достоверные портреты...        Воскресенье было хлопотным и суетным. Я дважды перепроверил все печати иллюзий, работоспособность чар со временным срабатыванием и основы для костров – мало ли кто решил туда что-то подложить? Вытащив с десяток навозных бомб, несколько свёртков с хихикательным порошком и два произведения от доктора Фейерверкуса я сдал находки Баннаху Мактавишу, чтобы он сам разобрался с вредителями и отправился на обход замка вместе с Малфоем и Данбаром. -       Чёрное озеро очищено и стабилизировано, конюшни подготовлены, Хагрид едва не роет землю от желания посмотреть «лошадков» шармбатонцев, – перечислял Люциус, пока мы проверяли одну ключевую точку за другой. – На кухне тоже полный порядок и эльфы готовят именно те блюда, которые мы согласовали с Максим и Каркаровым. Иностранная кухня это хорошо, но наши студенты с таким столом или останутся голодными, или оставят без еды уже гостей, распробовав их традиционные блюда! -       Я делаю ставку на сторону Дурмстранга. Немецкая и восточноевропейская кухня куда ближе нам, чем французские и бельгийские изыски, – с ноткой национального высокомерия заявил Данбар. -       Да-да, пусть хлебают лавербред, валлийский суп из водорослей придётся всем по вкусу, – протянул я, разглядывая список и сравнивая его с реальностью. – И почему нельзя было воспользоваться массовыми порт-ключами? Зачем этот выпендрёж с пафосным явлением? И ладно Дурмстранг, но нахрена французам лететь через пролив на своей карете? Одна ошибка, рассинхрон в чарах, и их просто и без затей собьёт маггловское ПВО! -       Потому что так захотели французы, а кто мы такие, чтоб диктовать им каким путём добираться в Англию и где разбрасывать свои кости? И забудь про маггловскую систему охраны, Министерство добилось разрешения на перелёт шармбатонцев с континента на острова. Было непросто, но Фадж расстарался. Кстати, Министр скоро прибудет. И Скримджер тоже, – с намёком произнёс Малфой, а затем пробормотал: – Надеюсь, Гигантский Кальмар точно проспит явление дурмстранговского корабля, иначе нам придётся спасать питомцев Каркарова от его объятий! -       Кеттлберн гарантировал двое суток сна, но из-за Самхейна не стоит надеяться больше, чем на одни. И я бы не был столь уверен в победе нашего озёрного чудовища. Ты же знаешь, что Каркаров явится не один. -       Я – знаю, а вот шармбатонцы нет. Это станет для них сюрпризом! -       А нехер отказываться от сотрудничества, – отрезал Вальтеоф, оглядывая немного облагороженные берега Чёрного озера. Хагрид под присмотром Кеттлберна и Мактавиша убрал заросли шипастого кустарника и помог в обустройстве небольшого причала, к которому мог пришвартоваться корабль. Я заколебался расставлять на дне маячки для межконтинентальной аппарации, едва не простудился, потратил три часа на восстановление волос и теперь надеялся на то, что ни одна грёбаная русалка не посмеет тронуть ни один пространственный артефакт. Самолично на ингредиенты пущу тогда весь их выводок и никто не сможет обвинить меня в беспричинном истреблении всего русалочьего народа! -       Три часа осталось. Пойдём, надо встретить Фаджа, а затем «поприветствовать» Дамблдора и обговорить последние детали! -       Я уж поприветствую, – процедил Данбар. – От всей души его встречу! -       Даже не смей! -       Я устал «не сметь»! Ещё поуказывай мне, что я могу с Альбусом сделать, а что нет! Его жизнь висит на таком тонком волоске, что только мордовороты Скримджера отделяют Дамблдора от участи быть пущенным на корм тому же Кальмару! -       Он не ест мясо, только убивает и топит тех, кто его злит, – напомнил я. – И мы забыли проверить комнаты отдыха для гостей. Там точно есть кресло, которое подойдёт мадам Максим? -       Сам утром всё осмотрел и проверил на прочность. Пойдём, нечего тут топтаться! Гилдерой, в пекло твой список, если мы что-то забыли, то уже будет поздно исправлять. Не нервируй меня его видом, у меня и так от постоянных сверок глаз дёргаётся, – сиятельный лорд изволил капризничать и я не стал злить его сверх меры. Действительно – в пекло список. -       Ладно, пойдём встречать Министра. И Руфуса… Ах, я так соскучился по нему! Вальтеоф, я хорошо выгляжу? Волосы нормально лежат, или стоит стянуть лентой? А маникюр достаточно торжественен? -       Всё хорошо Гилдерой, – тоном целителя душ произнёс граф, прекратив буйствовать. – Скримджер будет впечатлён…       Я редко надевал одежду алого цвета, но этот день как нельзя лучше подходил для наряда в карминовых тонах. Белое с золотом кружево, пылающая рубином охотничья фибула, шитьё в виде ликорисов и листьев аканта, любимые сапоги из шкуры тибо и треуголка с пышным плюмажем, спускавшимся мне на правое плечо, делали меня неотразимым и ярким, как всплеск огня и искра вдохновения. Не зря я старался, подбирая себе наряд и заказывая новую шляпу – Руфус потерял дар речи при виде меня, а дядюшка прикрыл глаза, не в силах выдержать накал красоты. -       Л-л-локх-харт… – прохрипел Руфус, пытаясь ослабить свой галстук. – Едрить твою Моргану… -       А нас вы поприветствовать не желаете? – насмешливо хмыкнул Малфой и Корнелиус слепо протянул ему раскрытую ладонь, так и не решаясь открыть глаза. – Рад встрече, господин Министр. Мистер Скримджер, отомрите, у вас будет достаточно времени, чтобы вдоволь налюбоваться Гилдероем. -       Это перья феникса и оккамия?! – выдавил из себя старый лев, присматриваясь к моей шляпе. -       Самолично добытых феникса, оккамия и грифона! – уточнил я и протянул ему ладонь, держа тыльной стороной вверх. – Мастерство надо подтверждать всеми доступными способами. У меня было очень богатое на заказы лето в Германии!       Руфус так и не ответил. Он смотрел на результат трудов Эмили Браун в виде покрытых золотым лаком ногтей и его лицо кривилось в страдальческой, даже немного жалкой гримасе. Дядюшка приоткрыл глаз, смерил меня абсолютно нечитаемым взглядом, а затем обречённо вздохнул и изрёк: -       Ну и пусть все гости подавятся, осознав наше превосходство хотя бы в количестве кружев и перьев на квадратный ярд! – после чего вцепился в мою ладонь обеими руками и начал энергично её трясти, то ли пытаясь оторвать, то ли желая показать всем своё расположение к скромному охотнику. После демонстрационного приветствия, он вытер лоб платочком и перешёл к делу: – Пойдёмте, пора ввести Дамблдора в Хогвартс. И пожалуйста, граф, не пытайтесь убить его до того, как он перестанет быть нужен. -       С вашей привычкой перестраховываться, господин Министр, это время не настанет никогда! -       После вашей совместной ночной эскапады Лорд Нотт, в дополнение к сто одиннадцатому штрафу, получил ещё девять за то, что устроил скандал в Отделе Образования, довёл бедную Долорес до икоты и потребовал у меня разрешения на дуэль с Грюмом. Прошу, пощадите остатки моих нервов, их и так есть кому трепать. Хотя, конечно, казне не помешает пополнение... -       Я думал, Ричард вновь попытается ворваться в школу. Даже ждал его появления! – с оттенком злорадства произнёс Вальтеоф, когда мы все направились к дому Альбуса. -       Он собирался, – меланхолично произнёс Корнелиус, поправляя котелок, – но двое следующих по пятам авроров не позволили ему опять совершить подобную глупость и спасли от больших неприятностей. -       Руфус спустил Долиша с цепи? – фыркнул граф и я едва подавил в себе желание наградить его жалящим пониже спины. -       Мои авроры – не псы! – процедил Скримджер. -       Но сторожить умеют, – парировал тот, машинально потирая челюсть.       Мы приблизились к коттеджу и я тут же ощутил окружающий его магический контур. Да уж, сотрудники Отдела Тайн постарались на славу, оберегая жизнь и здоровье Альбуса Дамблдора. Завидев нас, охранники отошли от двери и невыразимец тут же снял запирающие чары. -       Вы что, совсем его погулять не выпускаете? – нервно осведомился Фадж. -       Выпускаем, но лишь в утренние и вечерние часы и только под присмотром, чтобы не провоцировать преподавателей и студентов, – кратко пояснил аврор. – Проходите, господа. -       Надеюсь, он на нас не набросится… -       Пусти первым Локхарта, тогда Дамблдор точно впадёт в ступор и даст нам пару минут форы. Ещё и чай успеем попить, пока наш Светлейший отомрёт, – проговорил Руфус, первым входя в дом.       Что ж, Альбус жил неплохо – коттедж на четыре комнаты отличался обилием света, уютом и был полон всего, что может понадобиться магу, занимающемуся наукой. Труды по трансфигурации и прочим магическим искусствам теснились на полках, лежали на чайном столике, даже на диване у камина обнаружилась одна из весьма редких книг. Сам Альбус ждал нас возле окна, наслаждаясь тихим воскресным вечером. -       Вы выглядите так, будто снаружи нас ждёт дементор, – усмехнулся он, с иронией оглядывая напряжённых гостей. Меня среди них уже не было – я любовался висящим на стене полотном, изображающим скалистый морской берег, выбеленный солнцем, руины древней то ли часовни, то ли сторожки, выцветшее небо и узкую, словно случайно попавшую на холст, полоску воды. -       Шильбах! – воскликнул я, любуясь пейзажем. – Это же подлинник Шильбаха! Обожаю немецких пейзажистов, у них такое тонкое понимание одиночества... -       Локхарт, уймись. -       Ну, Руфус, надо позволять молодёжи просвеща… – Альбус нашёл меня взглядом и заткнулся. Я любовался пейзажем, а он – мной. Ну, может и не любовался, а ловил челюсть, но меня больше интересовала картина, а не Дамблдор. – Впечатляюще, – выдохнул он, справившись с дыханием. – Думаю, наши гости тоже… впечатлятся… -       О, мне на них плевать! Я наряжался вовсе не для них, – отмахнулся я, кокетливо косясь на бледнеющего Руфуса. – Я хочу познакомиться с новым главой Попечительского Совета. Он ведь сегодня прибудет в замок? -       Надеемся, – процедил Скримджер. – Всё, пора, хватит тут любоваться… всяким…               Пока властные и умные убивали время за последними обсуждениями Турнира, я занимался построением студентов. Не по росту, не в строй, конечно, но и допустить того, чтобы они сбились в две толпы по обе стороны от входа я тоже не мог, и участники Клуба по изучению законов от всей души помогали мне, договариваясь, уговаривая, а где и просто используя жалящие чары на упёртых однокурсниках. Через полчаса студенты, непривычные к подобным мероприятиям, напоминали уже не случайное сборище, а хоть как-то организованное собрание. Старшекурсники присматривали за младшими студентами, ученики с третьего по пятый курсы стояли вперемежку между ними и пришедшие мне на помощь Септима с Помоной трижды проверили, чтобы на каждого ученика были наложены согревающие чары. Вечер обещал быть холодным.       За десять минут до назначенного времени преподаватели начали стекаться на крыльцо школы, чтобы поучаствовать в торжественной встрече гостей. И тогда я решил, что пора. Тринадцать самхейнских костров вспыхнули свечами, озаряя всё вокруг ярким рыжим светом, и между ними заскользили белые и полупрозрачные силуэты иллюзорных призраков. Настоящим я запретил высовываться наружу, чтобы они ничего не испортили. Дай им волю, и тот же Пивз точно плеснёт чем-то в жертвенный огонь, а Почти-Безголовый-Николас с порога начнёт всем показывать свою не до конца отрубленную голову! Над замком раздался шум кожистых крыльев, послышался тихий, низкий рык и дети восторженно заголосили, увидев опустившуюся на одну из башен гигантскую мантикору, нарочно увеличенную в несколько раз для красоты и усиления эффекта. Следом вокруг Директорской башни обвился василиск, на Астрономической башне взвыл, задирая морду к полной луне Волк Хельги, а между надвратными башнями издал торжествующий клёкот огромный грифон с сапфировым ошейником-воротником на широкой груди. Чудовищем Ровены был именно он – олицетворяющий силу и возмездие зверь, соединяющий землю и небо, защитник сокровищ и охранник владений. Защёлкал колдоаппаратом неуёмный Криви, слегка сбавивший в этом году накал своей личной мании, довольно захихикал Декан, не ожидавший подобного сюрприза, а вот Дамблдор нахмурился, словно не одобрял подобного явления всех четырёх Хранителей школы, но на его мнение мне было чуть больше, чем плевать.       Не успели дети насладиться первым зрелищем, как настал черёд второго – вокруг Чёрного озера вспыхнули огни, его тёмные воды вскипели, хлеща на берег буйными волнами, а затем из-под воды, раздвигая её мачтами, вынырнул огромный, источающий зеленоватый свет корабль, своими линиями напоминающий остов морского чудовища, снабжённый парусами и штурвалом. -       Едрибельный корабель... Каракка! – раздался голос Гарри. – Это же самая настоящая каракка, укуси меня василиск! Точно такая была у Генриха Пятого и пирата Джона Хокинса, ему её Славная Бэсс подарила! -       Кажется, нам придётся спасать лодчонку дурмстранговцев, иначе Поттер попытается захватить её и присвоить в личное пользование, – с беззлобной усмешкой протянул Северус. -       Ну, почему же только от одного Поттера? Кажется, половина третьекурсников готова прямо сейчас взять её на абордаж и полазить по вантам, – пропищал Декан, кивая на возбуждённо галдящих приятелей Гарри. Стоящие среди них Маркус и Оливер при поддержке девушек-старост пытались призвать подростков к порядку, но это было тщетно. Гарри всех успел заразить любовью к Генриху, а уж упоминание пиратов и вовсе зажгло в детских сердцах дух их предков. Глупо отрицать что мы, англичане, морские разбойники и кровь норманнских предков до сих пор даёт о себе знать!       О причал ударились сходни, и первыми на них ступили не ученики, не директор, а два десятка закованных в багровые латы воинов, а на каждом нагруднике скалил пасть свернувшийся кольцом дракон… -       Это кто ещё… -       Мать Моргана, зачем тут солдаты? -       Какие тебе это солдаты? Это рыцари, но какие-то странные… -       Нас что, захватывать пришли?! -       Двадцать человек на наших преподов? Да они их в блин раскатают, и это если Локхарт от маникюра не отвлечётся. -       А если отвлечётся? -       Тогда в пыль сотрут. -       Слышал, Люциус? – хихикнул я, продолжая любоваться своими руками. – Твои ставки как никогда высоки! Мои, впрочем, тоже. Как же мне идёт этот цвет… -       Доверие детей значит многое, – не удержался от нотации Альбус, которого ни о чём никто не спрашивал, – но вряд ли хоть кому-то это пойдёт на пользу, если доверие основано на насилии. -       Ты это своему подранку одноглазому скажи, – холодно процедил Малфой, сжимая ладонь Нарциссы, с трудом хранящей молчание, – и про применение непростительных на детях напомни. -       Аластор ошибся. -       Это его родители ошиблись, когда решили, что зачинать сына в безлунную ночь среди зарослей крапивы – хорошая идея, – неожиданно для всех заявил Северус и Альбус замер, с удивлением таращась на своего бывшего соратника округлившимися от обиды глазами.       Вслед за рыцарями в багряных доспехах на сходни ступил закутанный в шубу мужчина знакомой мне внешности, а за ним стаей боевых утят последовали затянутые в тёмно-красную униформу подростки. Высокие, плечистые и статные, они издалека казались курсантами аврората и Руфус, что-то заподозрив, медленно перевёл взгляд с них на меня. Дурмстранговцы приближались, напряжение нарастало, я расслышал стук зубов Сивиллы, напуганной видом жутковатых доспехов и испуганно-восторженный вздох Вирсавии… -       Простите за опоздание, было крайне трудно удержаться от прогулки по Хогвартсу! – чуть насмешливый баритон разом уничтожил мрачную атмосферу. Благодаря этому фортелю никто не посмел обернуться и сказать хоть слово явившему наконец Блэку, и он явно поступил так нарочно, чтобы избежать ненужного проявления чужого негодования. Тем временем рыцари прошли между рядами студентов и остановились в трёх шагах от лестницы. Возглавлявший их высокий мужчина снял с головы остроконечный шлем с нащёчниками и плюмажем из конского волоса, явив всем загорелое лицо и шапку чёрных кудрей, прореженных сединой. -       Командор Ордена Дракона Милош Облич приветствует Министра Магии Корнелиуса Фаджа, Директора Хогвартса лорда Люциуса Малфоя и всех достойных магов. Мы здесь, чтобы служить и охранять. -       Справедливостью и миром, – хором ответили Малфой и Фадж, произнося девиз ордена. Командор скупо улыбнулся и, круто развернувшись на каблуках, шагнул в сторону, замирая у основания лестницы. Рыцари тут же последовали его примеру и выстроились по обе стороны мощёной камнем дорожки, ведущей к замку. Каркаров и дурмстранговцы приблизились к нам со всей возможной помпой, вот только взгляд у директора немецкой школы был настолько паникующий и затравленный, что это не могли скрыть ни чары, ни его попытки проявить самообладание. Увидев двух старых «приятелей» в лице Малфоя и Снейпа, Главного Аврора и стоящего в стороне хмылящегося Грюма, он окончательно сбледнул и явно начал бороться с желанием бросить всех и вся, чтобы удрать обратно на корабль. -       Старый добрый Хогвартс, – пробормотал Каркаров, приблизившись к лестнице, – как хорошо снова быть здесь.       А затем он увидел меня, узнал, замер, и паника в его глазах сменилась обречённостью. -       Игорь, рад видеть тебя и всех студентов Дурмстранга, – с отголоском теплоты произнёс Люциус, протягивая ему руку. – Это будет чудесное соревнование, полное справедливости, чести и магии. -       Да-да, справедливость – это хорошо! – ответил Каркаров, слишком торопливо пожимая ладонь Люциуса и продолжая таращиться на меня. Малфой молча приподнял бровь, глубоко вздохнул, но промолчал. Он отступил в сторону, пропуская директора Дурмстранга и студентов внутрь замка, где их уже ждал Баннах Мактавиш и эльфы, но тут бедняга Игорь едва не споткнулся на ступеньках, увидев кое-кого нежданного. -       Здравствуйте, директор Каркаров, – голос нового участника нашего любительского театра был полон самой искренней радости. -       Т-ты… в-вы… лорд Блэк?! -       И Глава Попечительского Совета. К моей радости, мы часто будем видеться во время Турнира! А вы рады, директор Каркаров? -       Безумно, – тоном умирающего лебедя простонал тот и, судя по звуку шагов, не вошёл, а буквально вбежал в замок, таща за собой какого-то угрюмого сутулого подростка. Остальные дурмстранговцы и бровью не повели, явно привычные к закидонам своего директора, зато наших студентов происходящее очень заинтересовало. -       А кто это с ним был? -       Или директорский родич, или просто любимчик. -       Ага, и наверняка их главный претендент. Ну, в соревновании по кустистости бровей он явно победит. -       Тише, это невежливо! -       А шарахаться от наших лордов – вежливо?! – тут же возмутился какой-то барсук и все возражения затихли.       Через несколько минут ожидания, разбавленного шорохом крыльев и скрежетом когтей обосновавшихся на замке иллюзорных Хранителей, в небе над нами зажглись огни и вскоре начали снижаться. -       Это чё за херня? -       Флинт, заткнись! -       Не, ну а чё это за херня-то и какого ляда она летает?! -       Едрить, пацаны, карета!…       К нам действительно приближалась огромная карета, запряжённая крылатыми конями. Откуда-то издалека раздался полустон-полувсхлип Хагрида, тоже пришедшего посмотреть на гостей и теперь впечатленного видом несущих карету тварей. А затем, когда карета опустилась на землю, наш лесник и вовсе издал малопонятный звук – дверца раскрылась и наружу показалась изящная ножка самых больших размеров, какие только можно было вообразить. Вслед за ножкой явилась и сама её обладательница – прекрасная и ужасная, как Геката. Оливковая кожа, чёрные густые волосы, волоокие глаза под тяжёлыми веками и орлиный нос делали её воплощением Трёхликой богини Мрака и Ночи, а тяжёлая мантия и обилие опаловых украшений лишь подчёркивали стать и величавость. -       Quelle belle créature digne d'éloges! Severus, vous devez admirer l'élégance de Madame! On voit immédiatement l'enfant de France, – воскликнул я, наслаждаясь видом прекрасного чудовища, в котором гармонично переплелись кровь людей и магических существ. Нашему Хагриду повезло куда меньше. -       Не грассируй, сколько раз тебя можно об этом просить? – прошипел Северус, дёргая меня за рукав. -       Мне перейти на немецкий? -       Только посмей! -       Was für eine schöne Kreatur… – начал я и Снейп снова попытался оборвать у моего камзола обшлаг.       Напоминающая греческую титаниду женщина направилась ко входу в замок и вслед за ней устремилась стайка подростков в небесно-голубой униформе. Французы опасливо косились на молчаливые ряды учеников Хогвартса, на замерших в карауле рыцарей Ордена Дракона, на обосновавшихся на школьных крышах опасных тварей… -       Мадам Максим! Рад приветствовать вас в Хогвартсе, – с вежливым холодом произнёс Люциус, принимая ладонь директора Шармбатона и пожимая её. Никаких поцелуев. -       Лорд Малфой, рада встрече. Министр Фадж, моё почтение. Приятно наконец-то увидеть вас всех лицом к лицу. Дамблдор! Надеюсь, вы пребываете в добром здравии? – она говорила с лёгким акцентом, растягивая гласные, но глубокие бархатные нотки в голосе нивелировали недостаток произношения. -       Я в превосходной форме и мне не на что жаловаться, – ответил Альбус и полувеликанша одарила его одновременно насмешливой и сочувствующей улыбкой. -       Нас сегодня так много, – проворковала она, оглядывая ряды багряных рыцарей. – Неужели Игорь всё же решил привезти с собой охрану? Разве нам есть чего бояться в Хогвартсе? Разве английская школа магии – не самое безопасное место в Британии? -       Ой, дура… – раздался позади меня еле слышный шёпот Чарити, и я был полностью с ней согласен. Мадам Максим настолько откровенно пылала жаждой воткнуть тупую иглу в незажившую рану, что это выглядело не то, что странно – глупо! Всё очарование, которым я поначалу был объят, словно увидел выдающееся произведение искусства, тут же померкло и потускнело. Обычная мстительная заноза, только большая. Лишнее доказательство того, что красота и чудесный нрав нашли сочетание только во мне! -       Мадам, рыцари охраняют не нас, – со змеиной усмешкой ответил Малфой и директор Шармбатона поперхнулась очередной остротой.       Прекрасно, одни гости нас боялись, другие ненавидели. Это будет запоминающийся Турнир!       Ужин был превосходным, соседи по столу – тем более. Для торжественного приёма гостей за преподавательским столом разместили дополнительные стулья – мебель под Олимпию явно увеличивали чарами, так от них фонило магией – и рядом с Люциусом восседали оба пришлых директора. Далее разместились дядюшка, Руфус, Альбус и почему-то опоздавший к моменту встречи делегаций Крауч. Нервно-сердитый, невысокий, худощавый, со старомодно-двусмысленными усами в форме короткой щёточки под носом, он произвёл на меня отталкивающее впечатление. Вальтеоф предпочёл не вариться в общем котле и удалился до завтрашнего вечера. Он и так в последнее время слишком часто навещал школу, нарушая тем самым многовековые традиции. Сириус же, нарочито демонстрируя свой интерес, разместился справа от Северуса, на самом краю стола, и всё время выводил его на разговор, во всеуслышанье именуя кузеном и забрасывая вопросами о прежнем житье-бытье.       Грюм бесился. Грюм молчал. За это надо было поблагодарить Декана, который умудрился незаметно наложить на старика мощное и неснимаемое силенцио. Не хватало только, чтобы этот позор Аврората начал при всех катить бочку на лорда Блэка. А Сириус, несмотря на болтовню и немного фривольное поведение, вёл себя именно как лорд – заносчивый, властный, наглый и… претендующий. Распашная мантия цвета безлунной ночи резала глаз кроваво-алым подбоем, на лацкане сюртука пылала багряная роза, а сапоги – Мордред неблагой, он надел сапоги – имели красную подошву и красные же каблуки. Сириус перетянул на себя внимание почти всех студентов, им и дела не было до иностранцев. Ну, сидят какие-то чужаки за каждым из четырёх столов, ну одеты не по-нашему, ну таращатся и бормочут что-то… Да похеру, тут вон живой и свободный Блэк со Снейпом и Локхартом шушукается. Девчонки вздыхали, Криви то и дело пускал в ход колдокамеру, Грюм скрипел зубами, а бедная Чарити едва не выла в голос от восторга. При виде Сириуса она забыла про все свои тревоги и, кажется, была готова схватить Темнейшего лорда за шкирку и утащить в Запретный лес, плюя на осенний холод и всеобщее внимание.       После ужина, за время которого я узнал, что Северус способен ругаться по-испански, а также может есть мясо без лишних напоминаний, лишь бы было чем занять рот, чтобы не высказать сияющему Сириусу всё, что он думает о его манерах, наступило время главного действа. Пламя парящих свечей сбавило свой накал почти наполовину и Большой зал тут же погрузился в полумрак. Тучи, покрывающие зачарованный потолок, разошлись и свет иллюзорных звёзд придал нужную мистическую атмосферу. Мы с Люциусом долго обсуждали, стоит ли отвлекать внимание студентов лишними звуками, но после двух часов размышлений пришли к консенсусу, по большей части желая сделать всё не так, как хотел Дамблдор. Краткий набросок церемонии открытия Турнира в его исполнении мы прочитали оба и нам он не понравился. А где торжественность, где пафос?! Поэтому, настраивая студентов на нужный лад, в школьных стенах звучала месса Бетховена си минор, где вместо человеческих голосов выводили хорал виолончели. Торжественность и некая мрачность как нельзя лучше подходили и к месту, и к событию!        Двое рыцарей внесли сундук, поставили его на свободном месте перед преподавательским столом, а затем командор Облич самолично извлёк на свет Морганы внушительных размеров деревянный кубок, покрытый до боли знакомой мне резьбой. Судя по тому, как еле слышно фыркнула Вирсавия, она этот узор тоже узнала! Ну-да, ну-да, а каким ещё мог быть кубок, избирающий смертников для жестоких игр среди немцев, англичан и французов? Наши общие прародители, покорившие на своих утлых драккарах половину мира, могли быть довольны своими потомками!       Кубок был поставлен на крышку ларца, командор исчез в тенях и три директора почти одновременно спустились к нему, окружив объект всеобщего внимания. Три палочки взмыли вверх, оставляя сияющие следы в воздухе, синхронно коснулись покрытых резьбой стенок кубка и он вспыхнул ярко-голубым пламенем, живым и неистово пляшущим в тесных пределах древней реликвии. Пока Люциус разъяснял заворожённым студентам условия Турнира и правила, по которым будут отбирать участников, всё было хорошо. То есть все молчали и сохраняли тишину. Но когда он заявил о том, что процесс подачи заявки будут контролировать рыцари Ордена Дракона, с другого конца стола раздался тихое, но всё же различимое раздражённое звяканье. Я попытался посмотреть, кому это не понравилось вмешательство валахов, но Грюм тут же подался вперёд, загораживая мне обзор. Собственно, по этой его торопливости я понял то, что и так подозревал. Альбус был недоволен изменившимися правилами… Интересно, почему? -       У вас есть только сутки на принятие решения! – голос Люциуса звучал так громко и властно, будто он не правила Турнира объяснял, а выносил смертный приговор. В принципе, в нашем случае это были тождественные понятия. – Прошу вас всех как следует взвесить не только свои шансы на победу, но и учесть последствия поражения. Завтра после ужина, в это же время, мы узнаем имена участников Турнира и претендентов на победу. А теперь прошу вас всех выслушать Главу Попечительского совета, лорда Сириуса Ориона Блэка.       Он шагнул в сторону, уступая место Темнейшему лорду, и я успел заметить, как совсем чуть-чуть, но склонилась голова Малфоя. -       Я приветствую гостей и студентов Хогвартса, – глубоким, немного незнакомым голосом начал Сириус. – Турнир Трёх Волшебников – знаменательное событие и я рад, что стал свидетелем его возрождения. От лица Попечительского Совета и от имени рода Блэк я смею заявить, что установленная организаторами награда не кажется ни мне, ни моим коллегам соответствующей целям Турнира. Школ магии три, участников тоже будет трое, поэтому мы сочли справедливым увеличить сумму вознаграждения чемпиона до трёх тысяч галлеонов. Также я считаю нужным уведомить всех, кто пожелает попытать счастья и стать претендентом на победу, что все расходы на лечение, а также похороны, род Блэк берёт на себя.       Ажиотаж, вызванный сообщением о трёхкратно выросшем выигрыше тут же угас и дети вспомнили, что ещё ни один Турнир не обошёлся без гибели хотя бы одного из участников. Наш самый полезный школьный клуб провёл неплохую подготовку, разъясняя даже самым тупоголовым и самонадеянным студентам все прелести участия в международной забаве. -       А если победителей будет двое или трое? – раздался голос, от звука которого Минерва еле слышно застонала, а Северус сердито поджал губы. Один из близнецов Уизли явно не смог промолчать. -       В таком случае озвученный мной выигрыш достанется каждому победителю, как и торжественные похороны в случае поражения. И я следом за лордом Малфоем прошу всех, кому придёт в голову светлая идея подать заявку на участие, внимательно перечитать историю Турнира, особое внимание уделив тысяча пятьсот двадцать шестому, шестьсот семидесятому и восемьсот пятнадцатому годам. -       А что тогда произошло? -       Уизли… – прошипел Северус, сгибая в пальцах вилку. И чего он злится? Пацан задавал правильные вопросы! -       Тогда погибли не только участники, но и зрители из числа студентов и их смерть была вызвана недостаточной подготовкой одного из участников, переоценившего свои силы. Самонадеянность – худшее качество для мага, которое может помешать ему быть живым! – с весёлой улыбкой ответил Сириус и в устах бывшего узника Азкабана это напутствие звучало более чем зловеще… -       Сириус! – Гарри с разгона влетел в крёстного и едва не сбил его с ног. – Я так соскучился! -       А уж я-то как, – ответил тот, прижимая к себе одетого в чёрно-красную клубную униформу мальчишку. – Мистер Флинт, моё почтение. Леди, вы прекрасны! – добавил он, заметив подошедших к нам Маркуса и Пенелопу. – Гилдерой, представь нас, а то я не могу, мне воздуха не хвата-а-а-ает, – фальшиво захрипел Сириус, которого продолжал стискивать Гарри, и Пенелопа несмело хихикнула. -       Прекрати паясничать, – тут же попытался окоротить его Снейп. – Ты лорд или кто? -       Я всегда лорд, но сейчас я – очень соскучившийся крёстный отец, – отмахнулся тот, зловредно ероша Гарри аккуратно уложенные волосы. Мальчик замер, так как подобное разрешал только мне и Джону, а потом со всей присущей ему яростью бросился мстить. -       Сириус, – начал я самым официальным тоном, да ещё и встав в стойку матёрого мажордома, – позволь представить тебе Пенелопу Кристалл, старосту факультета Рэйвенкло, лучшую ученицу Филиуса Флитвика и юную обворожительную волшебницу, познавшую суть теории страха за авторством мага Астафиуса.       Девушка зарделась, вспомнив свой экзамен по ЗОТИ на пятом курсе и боггарта в виде меня, одетого в каноничную северусову мантию. -       Я впечатлён, покорён и молю о помощи! – простонал Сириус, умудряясь отбиваться от Гарри и отвешивать почтительный поклон девушке одновременно. -       Пенелопа, – всё тем же занудным тоном продолжил я, – рад познакомить тебя с Темнейшим из лордов Англии, главой благороднейшего и древнейшего рода, Сириусом Орионом Блэком. -       А так же с самым помятым и взъерошенным главой Попечительского Совета за всю историю школы, – не удержался от шпильки Северус. – Поттер, прекрати дурачиться! -       Чё? – Гарри замер, прекратив дёргать Сириуса за кудри. – Не понял… -       Генри, пожалуйста, перестань тискать лорда Блэка, – вовремя встряла Пенелопа, явно желавшая и избежать нового витка вечной ссоры и заодно спасти совсем не страшного и очень даже весёлого мужчину, нисколько не похожего на то инфернальное чудовище, чью колдографию месяц тиражировали все газеты магической Британии. -       Или дотискивай до смерти, – буркнул Маркус, – чтобы Дамблдору нихера не досталось. Вон, спешит сюда…       Всё веселье и непринуждённость, которым даже присутствие Северуса не были помехой, тут же слетели сухой шелухой. Сириус выпрямился, мгновенно приобретая облик Темнейшего лорда и Пенелопа торопливо отступила за спину Маркуса, утаскивая с собой набычившегося Гарри. Не за мальчика она волновалась, ох не за мальчика. -       Здравствуйте, мистер Дамблдор, – с холодной любезностью произнёс Сириус, шагая наперерез бывшему директору и словно заслоняя нас. – Что вам угодно? -       Я всего лишь хотел поприветствовать тебя, Сириус, – с мягкой улыбкой ответил тот, глядя на бывшего заключённого с неожиданной радостью. Так, как смотрел бы на хорошего товарища, с которым судьба долго не давала увидеться. -       Для вас я лорд Блэк. И раз слова приветствия произнесены, то наш разговор окончен. -       Я так не думаю, Сириус. Нам о многом следует поговорить, и раз уж по воле случая мы сейчас оба находимся в Хогвартсе, то стоит использовать эту возможность и обсудить тот вопрос, который волнует нас всех. Если ты опасаешься оставаться со мной наедине, то можешь взять с собой Гилдероя, его это тоже может касаться, – с лёгкой, почти дружеской иронией произнёс Альбус и я услышал тихое шипение Гарри. -       Что нас касается – остаётся за дверями спален, мистер Дамблдор, – губы Сириуса расплылись в звериной ухмылке. – И право указывать мне вы утратили в тот миг, как я получил диплом об окончании Хогвартса. О, я ошибся! Это право вы имели ещё в то время, когда обладали статусом Верховного Чародея Визенгамота. Тогда вы могли вызвать меня на разговор, сейчас же вы это право утратили. -       Ты действительно собираешься начинать разговор о старых обидах, долгах и грехах при студентах и посторонних? – почти искренне удивился рыжий провокатор и я едва сдержался от аплодисментов. Сам подошёл, сам начал, а Сириус ещё и неразумным болтуном оказался. О-о-о, вот по этим урокам дипломатического злословия я действительно скучал! -       Здесь нет посторонних, – веселье Блэка начало накаляться, как сунутая в угли кочерга. – И уж о чём точно я не собираюсь с вами беседовать, так это о долгах. Они известны и будут уплачены. Мистер Флинт, – Сириус повернулся спиной к Дамблдору и переключил всё внимание на Маркуса, который то и дело сжимал и разжимал кулаки, явно сожалея о том, что не взял с собой в Большой зал биту, – я слышал о том, что в замке на третьем этаже появились чудесные фрески! Надеюсь, вас не затруднит провести меня к ним? -       Да блин, нет конечно. Это… пойдёмте тогда, – выдавил парень, охотно цепляясь за предложенную возможность убраться как можно дальше от бывшего директора Хогвартса. -       Сириус, подожди! – Дамблдор протянул руку, явно собираясь придержать Блэка за плечо, но не смог его коснуться. Чёрно-красный вихрь, который я заметил ещё в начале полёта и которому не собирался мешать, налетел на Альбуса и тот замер, удивлённо округлив глаза. На вытянутой руке, вцепившись пальцами в добротную ткань пиджака, едва не висел Гарри и его зубы впивались в руку Светоча с такой силой, будто мальчик вообразил себя оголодавшим накером. Ну, или шишугой, поймавшей забредшего во двор чужака! -       Генри, блин! – взвыл Маркус. Пенелопа испуганно охнула, ринулась было оттаскивать Гарри от Дамблдора, но невидимый порыв магии мягко, но недвусмысленно остановил её, не позволив приблизиться. -       Генри, выплюнь его, – прошептал Сириус, заворожённо глядя на едва не рычащего гриффиндорца, продолжавшего кусать Альбусову руку. Сам рыжий провокатор молчал и только изумлённо хлопал ресницами. Красивые они у него были, как и у любой скотины…       На каменные плиты упала первая алая капля. Вторая. -       Да едрить же тебя! Генри, прекрати, ты себе зубы обломаешь, потом у мадам Помфри до полуночи сидеть придётся! – рявкнул Маркус и тоже попытался прекратить пантомиму «Аванк и бревно», но та же сама стена голой силы осторожно отпихнула его назад. -       Локхарт, ты собираешься приструнить своего любимчика? – прошипел Северус, едва ли не лучше всех присутствующих знающий о том, на что способен вышедший из себя Гарри Поттер. Ему та встреча у Чёрного озера наверняка до сих пор в кошмарах снится! -       Не-а. Я ещё жить хочу! – весело ответил я, наслаждаясь картиной. Если бы Северус не был бы так шокирован, то он бы сразу сообразил, что Альбусу ничто не угрожает. У Гарри при себе точно имелся любимый нож и он имел все шансы подарить своему заклятому неприятелю «стальной поцелуй» в подреберье, но… маленький рыцарь бросился защищать Сириуса и всего лишь остановил Светлейшего и Подлейшего мага. Не больше. Пусть мальчик почешет зубки о старые кости, вдруг полегчает! -       Очнись! Мы в просматриваемом со всех сторон коридоре, если это кто-то увидит, то будет скандал! Может, ты не заметил, но на Поттера и так косилась половина прибывших студентов. Тут Фадж! Представляешь, что будет с нашим истеричным Министром, если он узнает о подобном? – в шипении Снейпа было больше беспокойства, чем злости. Забавно, за помощью он обратился именно ко мне… -       Мистер Поттер, прекратите жрать бывшего директор! – со всей возможной строгостью произнёс я, приближаясь на допустимое расстояние, чётко обозначенное магией Гарри. – Сырое мясо вредно для организма, вы так себе несварение заработаете! Да и мало ли где обтирался этот пиджак, вы представляете, какое количество дряни теперь осело у вас на языке? Может, вы лучше отдадите предпочтение чему-то более вкусному? – я вынул из кармана камзола яблоко и подбросил его в ладони так, чтобы Гарри хоть краем глаза, но заметил мелькающий розовый плод. В глазах мальчика появилось осмысленное выражение, он осторожно разжал челюсти, отпустил Альбуса и вытер рот рукавом. Зелень глаз медленно тускнела, из инфернальной становясь привычной и даже тёплой. Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, замер, а затем обиженно выдал: -       Невкусно! -       Так я о чём! -       Поттер, – в голосе Северуса было намешано столько всего, что только наша с ним связь позволяла определить, что на самом деле мой Чёрный Принц едва дышит от счастья, - немедленно идите чистить зубы, у вас они все в крови! -       Да? Стыд-то какой… – пробормотал Гарри и, пошатываясь, направился в сторону Сириуса. -       Пойдём, загрызень, я тебя провожу! – тут же сориентировался Маркус и, подхватив Гарри на руки, банально уволок его подальше от нас. Пенелопа было рванула за ним, но на секунду задержалась, забрала причитающееся Поттеру яблоко, и только тогда бросилась догонять своего парня. -       Надеюсь, урок усвоен! – насмешливо произнёс ничуть не взволнованный Сириус. – Не трогайте меня, мистер Дамблдор, мне дороги зубы моего крестника. Ему их так часто выбивал бывший кузен… Северус, дорогой, я всё-таки жажду увидеть фрески! – тут же переключился он и, схватив Снейпа за плечи, потащил прочь. Я же, окинув взглядом малость ошалевшего Альбуса, вынул палочку и остановил сочащуюся из неглубокой раны кровь. Даже то, что успело натечь на камни, уничтожил. Был, конечно, соблазн собрать немного материала, но не при Дамблдоре же это делать! -       Шрам не останется. Поттер – волшебник, а не магическая тварь, так что можете не беспокоиться о целостности своего тела, – я слегка поклонился бывшему начальнику, тронул поля треуголки и развернулся к нему спиной, собираясь нагнать Сириуса со Снейпом. -       Мальчик послушал тебя, а не крёстного. -       Он послушал свой желудок! – я вынул из кармана второе и последнее яблоко и с удовольствием откусил полный кисловато-сладкого, свежего сока кусок. – Дети – такие проглоты! -       Ты решил вслед за Сириусом уколоть меня бывшим проступком? – насмешливо спросил Дамблдор. -       Какой вы мнительный, мистер Дамблдор. Независимо от ваших проступков, студенты не перестанут быть вечно голодными троглодитами, а шрамы продолжат пятнать тела людей. -       Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки. Пару раз меня это выручало, – пробормотал он и я тут же вспомнил его прежний образ чудаковатого дедушки. Хорош, стервец, даже сейчас пробивает на доверие своей незамутнённостью. – Главное, чтобы эти шрамы не касались души. -       Здесь нет зрителей, готовых принять ваши сентенции как истину. Вы – не главный герой этой истории. Не тяните на себя одеяло, мистер Дамблдор, и не утруждайтесь проповедями. -        Как я мог забыть, что рядом с тобой нет места другим… персонажам! -       Люди – не персонажи. Каждый мнит себя центром вселенной, но, как доказали последние исследования маггловских учёных, этого самого центра и вовсе нет. Одна из теорий гласит, что условно им можно назвать не место, а время – момент Большого Взрыва, породившего жизнь, поэтому каждая минута вашего существование есть продолжение акта творения. Наслаждайтесь им и прекратите бросаться с объятиями на тени прошлого. -       Это совет или предупреждение? – голубые глаза на миг потемнели. -       Кто я такой, чтобы о чём-то вас предупреждать? -       Охотник, преподаватель ЗОТИ, шестикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку, самый успешный писатель современной Магической Британии и прочая, прочая, прочая, – Альбус говорил вроде бы вежливо, но в его словах явно ощущалась снисходительность, сводящая все «похвалы» на нет. -       Но даже этого не хватит, чтобы раздавать советы одному из величайших волшебников современности. Я однажды попробовал это сделать, результат вышел… неудовлетворительным. Повторять то же действие в надежде на иной результат – безумие, и я не собираюсь тратить время на подобную глупость. -       Так кто же ты тогда, Гилдерой? – не унимался рыжий двуличный засранец. – Спаситель Хогвартса? Шотландский Палач? На острове Мэн тебя называют только так. -       Забавно, один седовласый джентльмен тоже называл меня палачом. У него ещё глаза янтарно-жёлтого цвета и приёмный сын-идиот на иждивении, – хмыкнул я и снова откусил кусок яблока. Оно пахло карамелью и я точно знал, что Аврора не просто так передала мне через Люччи корзинку именно этих яблок. Знала ведь, что я не ем сладости, вот и пыталась порадовать меня хотя бы таким образом. Сама она от вида пирожных теряла волю и единственным магазином, который могла бы ограбить эта женщина, была кондитерская. – Мистер Дамблдор, вам не стыдно повторять за сплетниками всякие гадости? -       В этот раз я полностью согласен с нашей дорогой читающей публикой. То, что ты сделал в июне… Это было ужасно, Гилдерой. Ты хоть знаешь, скольких человек убил своими ловушками и сколько остались калеками? Ты сам раньше говорил, что люди – не твари, но поступил ровно наоборот! Или простой путь оказался более привлекательным? -       Привлекательным чем что? Чем открытое противостояние с ордой наёмников? – насмешливо фыркнул я. – Мистер Дамблдор, вы, прежде чем читать нотации о ценности жизни, подержите эту самую жизнь в своих пальцах. Не знаю, ребёнка там породите, или самолично убейте кого-то. Так, чтоб точно знать, что эта жизнь – начинающаяся или заканчивающаяся – ваших рук дело! -       Как я помню по всем твоим предыдущим заявлениям, ты держал в руках только заканчивающуюся жизнь. Думаешь, этого достаточно, чтобы иметь право на решения того рода, которые ты принял в июне? -       Тоскуете по Трэверсу? Все вопросы к лорду Блэку. Это его Последняя Звезда сожгла ублюдка. Или вы отрицаете дарованное нам Морганой и законом право на самооборону, мистер Дамблдор? -       Не всё меряется законом, Гилдерой, а Моргана давно покинула наш мир… -       Зато Мордред всегда рядом и самым любимым развлечением лучшего из рыцарей всегда было убеждение неразумных в том, что их благие намерения точно выстелют им дорожку на Авалон. -       Ты сам считаешь, что совершил благо и оправдываешь свои действия соблюдением контракта и якобы превосходящими силами напавших на школу врагов. Скажи, что тебе стоило замуровать тайные ходы, а не превращать их смертельную ловушку? Что тебе стоило потратить хоть кнат своих денег, чтобы перекупить наёмников, а не убивать их?       Я тяжело вздохнул и, испепелив плодоножку направился прочь. Мне хотелось узнать, оценил ли Сириус фрески с ликами Основателей! -       Ответом на ваш вопрос, мистер Дамблдор, станет ответ на мой – а эти ваши соседи по острову Мэн называли меня палачом с одобрением или негодованием? – бросил я напоследок и ощутил слабое покалывание в левом ухе. Почти незаметное, но… Эта паскуда опять пыталась влезть мне в голову! Что же Джон навертел такого с этой серьгой, что она предупреждала меня даже о попытке поверхностной легилименции? И как же обидно, что мой друг полностью посвятил себя службе и не мог вволю заниматься зачарованиями, развивая свой талант! -       Гилдерой! – громкий шёпот заставил меня вынырнуть из грустных мыслей. Я обернулся и увидел таящихся едва ли не под лестницей Чарити и Аврору, слегка встревоженных и безмерно прекрасных. – Гилдерой, у нас всё в порядке? -       Не совсем. Дедушка разворчался! -       Значит, мы правильно делали, что отгоняли от коридора тех, кто хотел по нему срезать путь, – довольно выдохнула Чарити. – Ну, раз ты здесь, то «дедушка» явно прекратил бубнить, утихомирился и я тоже могу отправиться на третий этаж, посмотреть на кое-что интересное! – она подмигнула Авроре и удрала любоваться Блэком. А может – Блэком и Снейпом, ведь два инфернальных джентльмена были лучше, чем один! -       У тебя взгляд очень тяжёлый, – проговорила Аврора, осторожно утягивая меня за рукав камзола подальше от Большого зала. – Мне надо всегда носить с собой что-то красивое и блестящее, чтобы в любой момент помогать тебе избавляться от этого неправильного состояния! -       Мне достаточно посмотреть на тебя, моя звезда, – я тут же вернулся в привычный режим влюблённого романтика, тем более что мне нравилось в нём пребывать. -       Или в зеркало! – она усмехнулась. – Ты подвёл глаза. -       Да, сегодня же великий праздник, а ещё я не смог устоять против предложения миссис Браун добавить моему лицу красок! -       А эта мушка над уголком рта… – губы Авроры дрожали, но в глазах не было ни капли неодобрения. Судя по всему, ей нравилось и это! -       К нам приехали французы, я должен соответствовать! -       И алый наряд… -       В честь Дурмстранга и Руфуса Скримджера! Они достойны этого, я так считаю. -       А мне кажется, что это всё только ради тебя самого! – засмеялась она и я тут же ещё сильней возгордился как своей красотой, так и догадливостью Авроры. – Третий этаж занят, не стоит мешать лорду Блэку наслаждаться родственной идиллией… Может, мы доберёмся до витражей на шестом этаже? Я слышала, что ты воссоздал сцены взятия Иерусалима и картины из «Песни о Роланде». Покажешь мне их? -       Тебя интересуют рыцари? -       Не как герои сказок или баллад, я знаю, кем они были на самом деле. Я хочу посмотреть на то, какими видишь их ты! – призналась моя муза. – Мне интересно, насколько сильно они отличаются от привычных всем образов героев в сверкающих латах! -       Да я тебе столько про рыцарей расскажу, что ты сама попросишь пощады! – тут же оживился я и едва ли не бегом помчал эту любопытную хохочущую звезду на шестой этаж. – Начнём, пожалуй, с восьмого века, когда в королевстве франков начала появляться боевая конница из числа королевских вассалов... Ты представляешь, сколько раньше стоила лошадь?