Клинок и перо

      Гарри отправился на отработки. Сам, по собственной воле! После того, как все желающие вышли к горящим перед замком кострам и сожгли подношения предкам, после того, как поучаствовавшие в ритуале гости разошлись по своим каретам и кораблям, а Фадж и Руфус отбыли, Гарри поймал возле входа в директорскую башню Люциуса вместе с супругой и сознался в преступлении века. Жаль, я не видел лица Малфоя, когда Генри Поттер сообщил ему о том, что до крови покусал Альбуса Дамблдора. Сиятельной лорд учёл явку с повинной и передал мальчика Септиме, чтобы именно она решила, как именно следует наказать слегка потерявшего берега гриффиндорца. Госпожа декан не подкачала и определила мальчику двухнедельную повинность в виде помощи Кеттлберну в уходе за животными и стандартную уборку пустых классов. Чистка клеток Гарри не пугала, а вот контакт с неопасными существами должен был благотворно повлиять на не самую крепкую подростковую психику, к тому же слегка расшатанную обилием событий. Дамблдор, праздники, чужаки, да и утренний визит на кладбище в Годриковой Лощине тоже сказался на Гарри не лучшим образом. К счастью, в отличие от Макгонагалл, Септима не собиралась противиться тому, чтобы старшие Флинты в этот день на пару часов забирали мальчика из замка, и поэтому в Самхейн Гарри встретился-таки с Лили и Джеймсом, а потом долго стоял у костра, бросая в него один рисунок за другим. Рядом с ним мрачной тучей высился Сириус и к ним никто не приближался, даже Фэй. А затем Гарри сдался Малфою, да…        Весь следующий день, несмотря на наличие уроков, школу трясло и лихорадило. Во-первых, наутро чужаки никуда не исчезли и Малфой вместе с Маккошкой и уныло-кислым Краучем были вынуждены устроить им экскурсию по замку, объясняя расположение классных комнат и систему движения лестниц. Грюм, неспособный удержать себя в рамках приличия, то и дело падал экскурсантам на хвост и трепал Каркарову и без того слабые нервы. Из кабинета зельеварения его и вовсе пришлось выгонять, с трудом напомнив о том, что у одноногого шизоглаза уже как десять минут идёт идёт урок с шестым курсом Рэйвенкло и ему неплохо бы вернуться к своим прямым обязанностям!       Во-вторых, настропалённые участниками Клуба по изучению законов, студенты отчаянно не хотели участвовать в подобии гладиаторских магических боёв и всё шло к тому, что Хогвартс не выставит ни одного претендента. Дело усугублялось тем, что никто не мог бросить в пылающий кубок свою заявку тайно и скрытно от чужих глаз, а выставлять напоказ свою самонадеянность желающих было не так уж и много. Возле кубка, окружённого сияющей запретной линией, всё время находились двое рыцарей, которые не только охраняли древний артефакт от попыток магического воздействия, но и регистрировали участников отбора. Каждому студенту, желающему поучаствовать в Турнире, надо было самолично и на глазах у свидетелей из числа рыцарей записать на специальной карточке своё полное имя, дату рождения и название школы, передать её одному из валахов для проверки (находились и те, кто с первого раза не мог справиться с этим сложным заданием), после чего на карточке проступал номер, который рыцари вносили в список со всеми данными ученика, и уже только после этого претендент мог опустить свою карточку в кубок. Двое студентов Шармбатона и один дурмстранговец в процессе регистрации передумали и отвечающий за составление списка рыцарь магией уничтожил их карточки, чтобы никто не попытался воспользоваться именами подростков без их на то воли и желания.       Да, это было не быстро, занудно, воняло бюрократией и лишало детей момента лихости, но зато придуманная Вальтеофом и Корнелиусом система позволяла избежать двух весьма пренеприятных моментов – подставы нежелающего участвовать в Турнире ученика и массового голосования за определённого претендента. Рыцари запоминали каждого, кто решал бросить своё имя в кубок, и в случае провокации дураку или потенциальному убийце пришлось бы очень несладко!       Почти всё время, что Кубок Огня стоял в Большом зале, вокруг него вертелся Грюм, якобы проявляющий постоянную бдительность, причём большую степень недоверия он выражал по отношению к рыцарям и студентам Дурмстранга. По итогу Каркаров трижды успел нажаловаться Люциусу на второго преподавателя ЗОТИ, а когда узнал, что его студенты будут учиться именно у Аластора, то и вовсе потребовал пересмотреть расписание и впихнуть-таки мне новую обузу. Малфой, разумеется, отказал, Игорь обиделся и дело начало клониться к тому, что немцы и вовсе не станут ходить на занятия, а тогда Хогвартс, как принимающая сторона, будет обязан предоставить альтернативу в виде нанятого со стороны преподавателя, что грозило не только скандалом, но и новыми расходами… Ну, или уплатой неустойки, потому что дураков, готовых занять проклятую должность, в Англии уже не осталось! -       А пусть их берёт Северус! – заявил я на внеочередном педагогическом совете, куда меня затащили против моей воли. До ужина оставался час, я собирался проверить, всё ли готово к объявлению участников Туринра, а тут – собрание. Говоря честно, я это ляпнул по наитию, желая как можно быстрее разделаться с нервной говорильней и удрать. Мандраж, азарт и желание в очередной раз доказать всем, кто тут самый выдающийся маг, не позволяли мне сидеть спокойно, и я с трудом удерживался от того, чтобы не начать ёрзать в кресле. Вместо этого я развалился на нём, закинув ноги на один подлокотник и свесив голову вниз с другого. Смотреть на перевёрнутых коллег хотя бы было забавно. -       Прости?! -       Северус несколько раз подавал прошение о переводе на должность преподавателя ЗОТИ. Дурмстранговцы – люди дисциплинированные и безобразия на занятиях творить не станут. Они из-за этого Турнира к экзаменам нормально подготовиться не смогут, им каждый урок важен, так что Северусу не придётся особо напрягаться с ними, как с нашими старшекурсниками. Один лишний урок в неделю он же сможет провести? За отдельную плату, конечно! -       Ты смерти моей хочешь?! – тут же возмутился Снейп, испытывая одновременно и раздражение и благодарность. -       Ты имеешь в виду дополнительную нагрузку или проклятье должности? Не переживай, первым на неё заступил Грюм, так что ему все шишки и достанутся, остаток выгребу я, а тебе максимум снежком по зиме в затылок прилетит, – отмахнулся я, замечая, как взволнованно переглянулись другие деканы. – Ну, или вы можете заставить учеников Дурмстранга ходить на занятия к Аластору. -       Мы сделаем лучше! – решил Малфой, обдумав моё предложение. – Северус, как ты смотришь на то, чтобы стать репетитором по ЗОТИ для студентов Каркарова? Заключим отдельный договор, занятия будешь проводить в пустом классе, который мы приведём в порядок за несколько дней. Учебным планом поделится Гилдерой, Вальтеоф согласует разорение остатков бюджета. Если не хватит – потрясём Блэка, он сейчас щедрый. -       А на счёт теплицы его потрясти можно? – тут же оживилась Помона. – А то в прошлом году обсуждали, обсуждали, а все свободные деньги этот Турнир пожрал! -       Только если вы сами потрясёте, профессор Спраут, – с оттенком сожаления произнёс Малфой. – Блэк и так за свой счёт обновил все мётлы и нашёл где-то гения, организовавшего нормальную систему защиты на стадионе! -       Ох уж этот квиддич… – пробормотала предводительница барсуков, но без злобы и обиды, прекрасно понимая необходимость озвученных Малфоем трат. Первокурсников следовало учить полетам, отбирать у студентов квиддич было нельзя, так как он позволял им хоть как-то сбросить нервное напряжение, а безопасность студентов и вовсе стояла на первом месте. – Ладно, попробую после Йоля. -       Да подождите вы со своим квиддичем и теплицами! – вспылил вдруг Северус. – Наш учебный план может не подойти под иностранные стандарты, программы наверняка разные! Я сомневаюсь в том, что дурмстранговцы отстают от нас, скорее всего, они уже далеко впереди по количеству изученного материала и… -       Я передам тебе «вражеские» учебники по ЗОТИ, но учти, что они все на немецком языке, – я прервал его нервный поток слов, стараясь говорить как можно спокойней. – Конечно, учебники четырёхлетней давности, но вряд ли программа успела кардинально измениться за столь короткий срок! -       Откуда они у тебя? -       Купил. Ты же в курсе, что учебники находятся в свободной продаже что у нас, что в Швейцарии или Германии? Даже в Испании их можно купить, к твоему сведению! Мне было интересно, вот я и приобрёл их для личного пользования. Теперь их пользовать станешь ты. Только не обращай внимания на пометки на полях, – тут же предупредил я, – они больше относятся к охотничьему ремеслу, чем к преподаванию. -       Гилдерой, – глаза внимательно слушавшей меня Септимы загорелись профессиональным интересом. – А по «вражеской» нумерологии у тебя случайно учебников нет? -       Случайно – нет, нарочно – да, – я ухмыльнулся и вернул себя в надлежащее положение. Коллеги настолько привыкли к моим выходкам, что даже Северус не сказал ни слова за возлежание в кресле, фыркнул только. – Завтра я передам всё, что есть в моих книжных запасах, а теперь давайте уже заканчивать, мне ещё последнюю проверку надо успеть сделать! -       Гилдерой, – не удержался Декан, – а зачем тебе учебники других школ? -       Как это зачем? Чтобы учиться. Люблю я это дело. Почти так же, как уход за кожей лица!       Момент истины настал и Хогвартс замер в ожидании. Корнелиус дул щёки на публику, Крауч смотрел на студентов полным усталого презрения взглядом, а отдельно на Аврору – с усталой же опаской. Моя муза отвечала ему тем же и лишь бдительная Вирсавия удерживала её от неразумных поступков. Кажется, их двоих занимал только Крауч, а рыцари, Кубок и прочая мишура не считались хоть чем-то достойным внимания! Остальные преподаватели тщательно скрывали волнение и казались скорее обеспокоенными, чем полными предвкушения. Ну да, какими бы не были отношения между студентами и учителями, откровенно отправлять одного из них на смерть не хотелось никому, даже Снейпу! Единственными, кто излучал энтузиазм, были Грюм и Дамблдор, а явившийся в школу Сириус и вовсе демонстрировал всем своим видом царственную скуку.       Наконец, к дежурящим вокруг Кубка Огня рыцарям вышел их командор и в меру торжественная, но возвышенная музыка заглушила звук его шагов. Свет свечей снова пригас, зато появившаяся на потолке Большого зала полная луна высветила фигуру рыцаря серовато-голубым светом не хуже маггловского прожектора. Милош Облич окутал древний артефакт незнакомыми мне чарами и пламя вспыхнуло, распахивая птичьи крылья.  И из его центра вылетела первая карточка, которая устремилась к Люциусу и легла в подставленную ладонь. -       Участник Турнира Трёх Волшебников от школы Дурмстранг – Виктор Крам.       На стене позади преподавательского стола тут же вспыхнула яркими искрами и огненными всполохами иллюзия юноши в полный рост, демонстрируя всем, кого именно выбрал Кубок, и зал взорвался аплодисментами. Дурмстранговцы хлопали изо всех сил, наши – умеренно, но с уважением, шармбатонцы и вовсе едва соприкасали ладони, но в общем шуме это было малозаметно.       Следующая карточка выпорхнула из сердца пламени и Малфой возвестил: -       Участник Турнира Трёх Волшебников от школы Шармбатон – Флёр Делакур!       Я смог сохранить лицо и не выдать своего омерзения при звуках этой фамилии. Делакур! Ну кто бы сомневался в том, что вейла-квартеронка будет сочтена Кубком Огня достойной кандидаткой на победу – кровь магических существ почти всегда дарила своим обладателям преимущество в силе волшебства и способностях!       Личные пристрастия не могли позволить мне забыть о своих обязанностях и рядом с иллюзией Крама из плеска воды и завихрений тумана соткалась изящная девичья фигурка с копной белокурых волос. В Большом зале вновь раздались аплодисменты студентов. Как ни странно, но французы опять не проявили никакого энтузиазма!       Третью карточку преподаватели провожали глазами так, словно в ней содержался приговор к Поцелую Дементора… -       Участник Турнира Трёх Волшебников от школы Хогвартс – Маркус Флинт! – голос Малфоя не дрогнул, но я видел, что ему стало не по себе.       Третья иллюзия вырвалась на волю в переплетении стальных лоз и древесных корней, явив образ силы и стойкости. Поток голубого пламени, точно такого же, что пылал в Кубке, подхватил изображения всех трёх участников и вихрем промчался по Большому залу, фонтанируя явлениями стихий, а затем распался на три школьных герба, зависших прямо в центре потолка. Студенты орали, часть гриффиндорцев прыгала на лавках, улюлюканьем и шуточками поздравляя бывшего капитана, и подавляющее большинство подростков выражало искреннюю радость за Маркуса. Вот только… Гарри едва дышал от ужаса, Пенелопа стояла, прижав ладони ко рту, а сам парень, встав из-за стола, смотрел прямо на меня с непрошибаемой тролльей упёртостью, словно бросал мне вызов.       Ну что за идиот малолетний?! -       Я знаю программу седьмого курса, из команды я ушёл, чтоб Вуд не страдал из-за кубка, надо же теперь чем-то заняться! – с неприкрытой наглостью сообщил Маркус, когда пышущий негодованием Гарри приволок ко мне этого оболтуса. -       То есть, первоначальная причина второгодничества уже не учитывается? – изумился я, самолично разливая чай вместо отправленной по важному делу Люччи. – Ты же собирался присматривать за Генри и Пенелопой. Как ты собираешься теперь это делать? -       Я уже это сделал! – рявкнул вдруг Флинт. – Я поэтому и бросил своё имя в Кубок, чтобы никто не подставил Генри! -       Объясни, – попросил я, пододвигая ему чашку. Никакой ругани, никаких нотаций, увещеваний или обвинений. Я просто копировал Доротею, которая в таких ситуациях всегда соблюдала одно единственное правило: «Сохраняй спокойствие и пей чай». Сам я, разумеется, пил кофе. -       Знаешь, сколько есть способов подделать почерк или изменить надпись, чтобы это сразу не было заметно? -       Лично я хорошо знаю восемь на практике и ещё три мне известны в теории. Что ты так смотришь? Как будто я в школе не учился и за других учеников работы не писал! -       За деньги? -       Конечно, – кивнул я. После пятого курса они были мне жизненно необходимы и я зарабатывал тем, чем мог – мозгами. Тайно, конечно – никто бы в открытую не стал со мной работать! Маркус, успокоенный отсутствием негативной реакции с моей стороны, принялся объяснять свою логику куда более спокойным тоном. Даже лапу в коробку с печеньем не забыл запустить! -       Когда только Малфой сообщил о Турнире, мы выгребли из библиотеки всё, что касалось условий его проведения, и выяснили, что претенденты просто бросают в Кубок бумажки со своим собственноручно написанным именем. Типа как и сейчас, но без контроля и специальных карточек, на которых остаётся след ауры студента. Ну, вроде как для подстраховки и сравнения, не попытался ли кто по дурости под обороткой кого-то подставить, вместо этого став посредником и поручителем. -       Да, вы правильно всё поняли, – кивнул я, наслаждаясь ароматом крепкого напитка. – Вздумай кто поиграть в чужой шкуре, а это действительно невозможно проконтролировать, то идиот стал бы опосредованным участником и нёс бы на себе всю ответственность, а в случае подмены имени внесение записей в список и нумерация карточек позволили бы определить личность «подставщика». -       Вот и получалось, что достаточно какому-то ублюдку получить в руки эссе Генри, оторвать кусок с именем и бросить в кубок, как контракт тут же был бы подтверждён. Первый тур – и вместо брата у меня была бы только могила в Годриковой Лощине! – злость в голосе парня начала нарастать, грозя перерасти в бешенство, но он быстро взял себя в руки. Сам Гарри, ставший причиной стол деятельного беспокойства Флинта, молча сидел рядом с ним и только одновременно виновато и сердито зыркал на Маркуса через линзы очков и обеспокоенно кусал губы. -       Но именно для этого и была создана система контроля! -       Ага, а может кто-то не против стать посредником, лишь бы Генри прибить? Записывает такой мудак имя Генри, без палочки меняет на своё, этот трюк уже на пятом курсе осваивают, чтоб записки девчонкам подделывать, и кидает в кубок. Хоба – Кубок выбирает Поттера, мудаку насрать на всё, он счастлив, а Генри на всю страну ославлен, в результате скандал и труп! Вон, Грюм раза четыре заявлял, что у Генри типа великое будущее, прям как Дамблдор порожняк гнал! Он-то точно смог бы оборотку раздобыть и под видом старшекурсника Генри вписать. И кого-то из студентов подставил бы, и наш мелкий историк тоже был бы вынужден участвовать! Или не вынужден, но на него бы все косо смотреть стали бы! -       Согласен. А ещё можно было подставить Гарри, явившись к кубку в твоём, Маркус, обличии и тем самым выставив вас двух очень нехорошими людьми, что ударило бы по репутации школы и имени Флинтов как таковому, чего ты никак не мог допустить. И поэтому ты решил перетянуть одеяло на себя, ведь ты – восьмикурсник, прошёл неплохую подготовку за время реализации плана по заваливанию экзаменов, плюс имеешь официальный статус ученика при Мастере, да ещё и чистокровный! Так? -       Именно! Никого бы другого кроме меня Кубок из всех наших студентов не выбрал бы! Правда, мы так и не поняли, как именно происходит привязка к школе… – Маркус нахмурился, хрупая печеньем. Гарри, кстати, даже надкусить своё любимое лакомство не пытался. Сидел, держа в руках чашку, и источал одно сплошное беспокойство. – Ведь если бы кто-то, в теории, хотел подставить Генри, то ему было бы достаточно не писать факультет и тогда бы получилось, что есть некая четвёртая школа и он бы автоматически стал четвёртым участником! -       Кубок Огня – древний и не поддающийся переделке артефакт, но кое-что орденцы сделать смогли. Например, ограничить количество возможных участников именно тремя, так что в случае реализации твоего варианта Гарри стал бы участником от Хогвартса, а других бы попросту не было. Что ж, ты поступил храбро, разумно и я тебя очень хорошо понимаю. Осталось решить одну проблему! -       Как сообщить об этом дяде с тётей? – уныло спросил Гарри и Флинт, растеряв всю свою агрессивно-вызывающую наглость, тут же затравлено покосился на пацана. -       Нет, это уже сделал Малфой, как и прочие директора в отношении своих участников. Тебе предстоит пережить испытание славой, Маркус. Завтра сюда прибудут журналисты для того, чтобы вся Британия смогла лицезреть участников Турнира. Интервью, фотосессия, регистрация палочек… -       Какая фотосессия?! – взвыл Маркус. – Не хочу! -       Поздно, – ухмыльнулся я. – И начнём мы с того, что ты начнёшь заучивать ответы на все возможные вопросы, начиная с банальных и кончая самыми каверзными. Ты же не думаешь, что я позволю тебе спасовать перед ублюдками Стокворта? Знаешь, Маркус, это очень даже хорошо, что чемпионом стал именно ты. С кем другим работать было бы… сложнее. Гарри! -       А? -       Тащи мой розовый несессер из спальни, мы будем делать из Маркуса звезду. И внешне, и внутренне! -       Уже поздно, я хочу спать! – парень вжался в спинку кресла, едва не опрокидывая его и с отчаянием косясь на дверь. -       Завтра выспишься. Или в выходные. Или после окончания Турнира, – очень ласково и нежно пропел я, принимая у Гарри кожаный футляр с затейливым растительным орнаментом. – Быть объектом всеобщего внимания – очень непростая работа, Маркус, и тебе придётся как следует потрудиться, чтобы затмить французскую тварь и болгарского любимчика. Твои упорство и верность идеалам сослужат нам хорошую службу! Итак… – я вынул нужные мне предметы и встал, с хрустом разминая шею. – Приступим!       Учебный день прошёл весело только для меня одного. Северус принимал неискренние поздравления от коллег, коллеги мандраживровали и с надеждой косились на Малфоя, Люциус же пребывал в задумчивой меланхолии и не обращал никакого внимания на разглагольствования Максим и Каркарова, которые превозносили своих питомцев до небес. Студенты, как следует всё обдумав, пришли к выводу, что Маркус поступил не совсем честно, «затмив» собой всех остальных кандидатов от Хогвартса, и если слизеринцы единогласно поддерживали его, а рэйвенкловцам откровенно было плевать, то вот хаффлпаффцы и половина гриффондорцев изволили обидеться. Львы – по старой памяти, а барсуки просто потому, что на их взгляд единственным учеником, достойным участия в Турнире, являлся Седрик Диггори и то, что он не попал в число избранных, было величайшей несправедливостью и подлостью со стороны змеев. Как ни странно, самым ярым защитником Маркуса оказался даже не Гарри, а… Оливер Вуд. Капитан квиддичной команды так яро вступался в защиту своего извечного противника, что за половину дня нахватал отработок до Йоля и останавливаться не собирался. Так что, когда в замок должны были явиться журналисты, Оливер вместе с домовиками готовил Снейпу класс для проведения занятий с дурмстранговцами. И польза, и вроде бы как наказание. Вроде бы… Всё равно Маркус страдал сильнее их обоих вместе взятых и уже наверняка от души проклинал свою горячность, но Пенелопа обещала привести его вовремя и не дать по пути на интервью сбежать из школы в частности и Шотландии в целом. Хорошо, что Малфой с Данбаром продавили идею устроить фотосессию сразу после оглашения имён участников, а не перед Первым туром. Подростки бы тогда из-за нервного напряжения точно не смогли бы выдать ничего путного, а сейчас, на кураже от того, что именно они стали участниками Турнира, они ещё были способны выдавить из себя хоть что-то толковое на камеру! -       Нам конец, – меланхолично протянул Северус, глядя на торчащие за воротами фигуры. – Эта гиена всё-таки пробила себе путь в Хогвартс! -       Стокворт жаждет горячих новостей, на всё остальное ему плевать, – с тем же равнодушием кивнул я, глядя на печально знакомую мне колдунью с крашеными волосами и в ярко-салатовой мантии с оторочкой из перьев. – Школа давала столько поводов для пересудов в последнее время, что всебританская стервятница начнёт жрать нас с потрохами прямо с порога. А вы все не умеете ей сопротивляться! -       Куда нам до твоего опыта, – насмешливо, но беззлобно буркнул Северус. – Как думаешь, я успею тайком заставить Флинта выпить успокоительное, чтобы он эту дуру при всех не попытался прибить? Она же наверняка его про Поттера начнёт спрашивать! И про Блэка… – тут он сам скрипнул зубами, но свою неприязнь к Сириусу смог удержать в узде. Они заключили договор и Снейп явно собирался его соблюдать. Через силу, конечно, но всё же… -       О, нас встречают со всей возможной помпой! – вместо приветствия воскликнула Рита Скитер, когда мы с Северусом открыли ворота. – Сам Гилдерой Локхарт и знаменитый декан Слизерина станут нашими проводниками в Хогвартс! Почему же роль привратников исполняете вы, а не школьный завхоз? Это мера предосторожности или в школе вновь кадровые перестановки? – она с ходу завалила нас вопросами и тут же попыталась оттолкнуть Снейпа в сторону, чтобы войти на территорию школы на своих условиях. -       Пропуск! – Северус тут же выставил невидимый барьер и Риточка едва не расквасила себе о него нос. -       О, так у вас процветает бюрократия? – тут же оживилась она. – Или вы подозреваете возможность нового вторжения? Неужели летняя катастрофа случилась именно по причине недосмотра со стороны администрации школы? А как часто вы… -       Мисс Скитер, – улыбнулся ей я, не обращая внимания на болтовню, – без пропуска вы можете продолжить делиться своими домыслами с придорожной травой на той стороне школьных ворот, где сейчас стоите. Ваши коллеги – тоже. Думаю, читатели «Ежедневного Пророка» будут очень рады узнать, что лишились репортажа с места проведения Турнира по той причине, что одной из самых известных журналисток Англии было лень достать пропуск из сумочки. Или у вас ещё лак на ногтях не высох, поэтому вы боитесь открыть клапан?       Скитер вернула мне улыбку, но в более ядовитом варианте, и извлекла-таки из сумочки страусиной кожи свиток, скреплённый министерской печатью. Её спутники, опасливо косясь на нетерпеливо топающую ножкой журналистку, протянули нам собственные разрешения на вход в школу. Никто не собирался подпускать к студентам абы кого, и поэтому избранные редакционной коллегией падальщики от пера и колдокамеры были обязаны получить одобрение Министерства на свою вредительскую деятельность. Судя по тому, что к нам прибыли Рита Скитер, Стокворт отчаянно желал получить скандал и поэтому спустил свою лучшую гиену с цепи!       Мы с Северусом внимательно изучили предоставленные документы, он даже печати на подлинность проверил, и только после этого мы впустили журналистов внутрь. Фотограф пытался на ходу заснять школу, ассистент Риты с тоской оглядывался по сторонам и пытался не особо коситься в сторону незатыкающейся блондинки, а та разливалась соловьём. -       Скажите, мистер Снейп, что за чувства вы испытали, когда столкнулись со своими бывшими друзьями на поле боя? Вы узнали хоть кого-то из них? А вы, мистер Локхарт? Вы испытали гордость, убивая наёмников? Какие чары использовали преподаватели школы, чтобы убрать следы сражения? Это заинтересует наших читателей, у которых заводятся нарлы или нюхлеры, постоянно портящие газон! О, я вижу, на крыльцо школы вышла какая-то женщина… -       Это декан факультета Гриффиндор, – буркнул сопровождающий Риту парень по имени Сайрус Ноббс. Судя по всему, родственник Эммы Ноббс, которая в этом году поступила на Хаффлпафф. -       Ага, одна из изобретательниц волшебных палочек для сквибов! Как хорошо, что она сама вышла к нам. Я успею взять у неё интервью по пути к…       Бамс! Рита отлетела назад, моё бедное сердце взвыло от боли, а рефлексы сработали быстрее, чем мозг и я тут же закрыл нас с Северусом мощным щитом, чтобы избежать атаки со стороны журналистки. Впрочем, не только я один проявил бдительность – рядом с нами как из-под земли выросли четыре рыцаря, замершие на границе невидимого барьера с мечами и палочками наголо. Поверх моего щита тут же вырос ещё один, круговой и едва не гудящий от магии. -       Это что за шутки? – вспыхнула Рита, поднимаясь с травы, влажной после прошедшего с утра дождя. Страха она явно не испытывала и была скорее возмущена и заинтригована, чем напугана. – Вы напали на меня! И это и есть те самые хвалёные рыцари, которые вчетвером атакуют бедную женщину! Или же лорд Малфой, – скривилась Рита, – не желает пускать в Хогвартс кого-то, кто сможет вскрыть происходящие в школе… -       Силенцио, – не выдержал Северус. Он стоял напряжённый, как струна, и был готов в любой момент завалить Скитер градом боевых чар. К нам уже бежала Септима, на ходу доставая палочку, но я остановил её. -       Пусть лорд вызывает авроров, – без тени иронии бросил я, не сводя с Риты внимательного взгляда. Как с добычи. – Быстро!       Умница Септима тут же рванула обратно и я порадовался тому, как вовремя она вышла к нам навстречу. Правда, оставалось неясным, зачем она вообще это сделала… -       Вы – в сторону. И даже не смейте доставать палочки, – велел один из рыцарей журналистам. -       Это нападение на свободную прессу! – взвизгнула Рита, быстро скинув в себя чары молчания. – Я обязательно напишу об этом в первой же статье! -       Мисс Скитер, – голос Северуса сочился презрением, – неужели вы вправду думали, что мы не предпримем меры для того, чтобы в замок не могли попасть нежелательные лица, хоть как-то связанные с теми, кто летом убивал магов в Министерстве, Мунго и приюте, а также пытался убить детей здесь? – под конец голос моего Чёрного Принца набрал силу и буквально давил Скитер своей мощью. Она затравленно огляделась, обернулась к своим сопровождающим, словно ища у них помощи, а затем… Рита исчезла.       Что-то со стуком ударилось в стенки барьера, упало в траву, снова попыталось вылететь наружу, а затем вновь явившая нам свой лик Рита, которой уже нечего было терять, попыталась пробить преграду магией. Первая попытка стала последней. Рыцари без труда пробили вчетвером мой щит и спеленали журналистку с ног до головы искрящимися магическими оковами. Даже кляп ей соорудили, чтобы она не попробовала что-то наколдовать без палочки! Фотограф, подвывая от счастья, щёлкал затвором и слепил нас вспышкой, уныло матерился Сайрус Ноббс, да и Снейп тоже не фонтанировал энтузиазмом. Явившиеся через полминуты авроры, проявившие высшую степень оперативности, быстренько забрали Риту, изъяли у фотографа колдокамеру, а его самого увели для дачи показаний и проверки на соучастие. Остался только Ноббс, который растеряно хлопал глазами и боялся даже дышать. -       Нам конец, – с ещё большей меланхолчностью, чем раньше, проговорил Северус и убрал палочку. – Как думаешь, если я пойду в совятню и повешусь, это ведь уже не сможет ухудшить ситуацию? Не хотелось бы поднагадить Люциусу напоследок! -       Фу, вешаться в совятне? Там же грязно! – фыркнул я, прокручивая палочку в пальцах. – К тому же, я не вижу причин для паники! -       Фотосессия и интервью, Локхарт! Вместо этого мы получим… -       Мы получим то, что надо. Смотри – у нас есть журналист, – я кивнул в сторону Ноббса, замершего истуканом под пристальным взглядом четверых рыцарей в багряных доспехах, – а в школе имеется свой фотограф! -       Нет! – взвыл Северус. – Только не это! Он… не справится! Он слишком мал. -       Табуреточку подставим. Пойдём, а то мы и так задержались. Господа, благодарю за помощь! – я поклонился рыцарям. -       Мы выполняем долг, – после недолгой паузы ответил один из них и все четверо словно растворились в воздухе. Ну да, всё правильно – нести дозор в открытую, заставляя учеников и преподавателей нервничать из-за наличия вооружённой стражи – глупо и недальновидно. К тому же сами рыцари привыкли действовать скрытно, что в родных, поросших лесом горах, что в городах своей богатой на всяких тварей Родины.       Ноббс нервно выдохнул, а потом зачастил: -       Простите, господа, но, может, вы вызовете другого репортёра? Меня взяли только потому, что больше никто не захотел отправляться с Ритой, а разрешений было три, вот и… -       Вот одно из них и стало вашим счастливым билетом. Пойдёмте! – я обхватил парня за плечи и буквально поволок в сторону замка. – Готовьтесь, вы теперь воссияете звездой английской прессы. Аккредитацию больше никому давать не будут, так что именно вы станете освещать Турнир! Как у вас обстоят дела с грамотностью и образностью слога? Орфоэпический словарь и словарь синонимов наизусть выучили, или только до середины? -       Я текстовку рекламы для моющих средств пишу! – возопил он. – Пожалуйста, не надо! -       Надо! Англия ждёт вашего подвига и вам его придётся совершить! И потом – ваше мнение тут уже не играет никакой роли. Расслабьтесь, мистер Ноббс. Вам понравится...       Собравшиеся на фотосессию маги и студенты уже знали о том, что случилось у ворот школы, и если Каркаров нервно грыз губы, Малфой источал ледяное равнодушие, а Максим откровенно посмеивалась над нами, то вот Дамблдор не затыкался и обвинял нас в паранойе и превращении Хогвартса в самую настоящую тюрьму. Как хорошо, что Ноббс догадался не записывать откровения бывшего директора! Крауч же… кажется, ему всё было похеру. Он копался в своих бумагах, иногда морщил нос, но ни во что не встревал. Он даже не сказал ни слова, когда Северус привёл пищащего от счастья второкурсника-гриффиндорца, вооружённого колдокамерой! Делакур откровенно морщила нос и едва ли не в голос смеялась над Криви и его прыжкам по табуреткам, а болгарин Крам то и дело поглядывал на нас с недоумением, как будто подозревал в наших действиях какую-то извращённую шутку и двойной подтекст. Ну и зря! Криви, может, и был мал ростом, а от фанатичного блеска в его глазах можно было ослепнуть, как от Люмоса на двадцать магических единиц, но своё дело он знал едва ли не лучше половины фотографов «Пророка» – наловчившись работать исподтишка, мальчик отлично умел выбирать ракурс, использовать натуральный свет и снимать даже самую неуловимую и вертлявую модель. Во всяком случае, меня его снимки устраивали. До уровня «Ведьмополитена» они, конечно, не дотягивали, но лиха беда начало! Криви даже приглашённого для проверки палочек Олливандера умудрился заснять, хотя старый мастер отнекивался, сопротивлялся и всячески кобенился. Я уговорил сделать совместные колдографии директоров вместе со студентами, затем – общее фото всех директоров, причём мы умудрились расположить двух мужчин разного роста и полувеканшу так, что они не казались смешными рядом друг с другом. А затем пришёл черёд интервью…       Крам отвечал сухо, скупо и с откровенной неприязнью. Делакур продолжала морщить носик и несколько раз заявила о том, что наш замок старомоден, в Шотландии – холодно, пища – груба и напоминает блюда из деревенского трактира, а запугивание гостей древними чудовищами и вовсе отвратительно. Я с удивлением смотрел на Олимпию Максим – она что, действительно разрешила девочке говорить подобные вещи или же вейловскую квартеронку попросту прорвало и она забыла о том, что даёт интервью британскому репортёру для британской газеты? Ноббс бледнел с каждым сказанным ею словом, но упрямо записывал откровения неосторожной дурёхи.       А вот Маркус, которого я вразумлял до четырёх утра и натаскивал на разговор с Ритой, беседу с куда менее зубастым собеседником провёл «на ура». На вопросы отвечал лаконично, но не скупо, был сдержан и капельку нагл, а память о многочисленных жалящих, которые он получил от меня ночью, заставляла его держать спину прямо, плечи развёрнутыми, а голову – высоко. Как на приснопамятном разговоре с директором по поводу клубной формы, в которую он, собственно говоря, и был обряжен. Дамблдор попытался возмутиться, но… -       Устав Хогвартса разрешает подобное, – окоротил его Малфой, – и кому, как не одному из организаторов клуба по изучению законов, это знать? -       Создаётся ощущение, словно Маркус выступает не от лица школы, а от лица своего клуба, – не хотел уступать Альбус. – Может, он хотя бы для одного снимка наденет ученическую мантию? -       На форме есть герб школы, а факультетские символы в данном вопросе несущественны, – отрезал Маркус, вовремя ввернув один из заранее заготовленных ответов. – Как бы я не гордился принадлежность к факультету Салазара, но это сейчас вторично! Главное – Хогвартс.       Ноббс строчил, едва не захлёбываясь восторгом от подобного заявления. -       Рад слышать это, – кивок Люциуса заставил Альбус с сомнением коситься на него, подозревая в сговоре.       А затем пришёл черёд проверки палочек. Старый маразматик, лоббист и монополист Олливандер не внушал мне доверия, но у него было имя, а это в нашей ситуации стояло выше торговой политики. Он проверил палочку Крама, с неудовольствием признав в ней работу Грегоровича, выявил наличие в палочке Делакур волоса её бабки-твари, а затем взялся за палочку Маркуса. -       Боярышник и сердечная жила дракона… – протянул старый мастер, разглядывая восьмидюймовую красавицу красноватого цвета с чуть изогнутой рукоятью и несколькими тщательно заполированными, но всё ещё заметными царапинами. – Своенравна, трудна в обучении, но верна до безумия. Она всё ещё служит вам, мистер Флинт? Я помню, что восемь лет назад вы выбрали не ту палочку, что вам подходила, а ту, что понравилась! -       Что это значит? – тут же встрепенулся Крауч. – Юноша не сможет колдовать ею в полную силу? - А может, именно поэтому он и стал восьмикурсником, – с уничижительной жалостью спросила Максим, глядя на Маркуса, как на идиота. Ну да, колдовать не подходящей тебе палочкой может или дурак, или… упрямый маленький тролль. Не удивлюсь, если в тот день он взял себе хоть сколько-нибудь подходящую палочку с самой низкой ценой. Когда Маркус только пошёл в школу, дела у Флинтов шли отвратительно! -       Дайте сюда! – фыркнул парень, отбирая у Олливандера свою палочку. – Это инструмент, а не диагноз. Надо будет – я и битой колдовать стану! -       Флинт, – тут же вспыхнул Северус, – повежливей с мастером. Если он уверен в том, что ты не можешь колдовать своей палочкой, значит так оно и есть, и твои выкрутасы с контролируемой Бомбардой на экзамене ЗОТИ – бред комиссии, Локхарта и толпы твоих приятелей!       Я послал Северусу самую нежную улыбку и, не скрываясь, хихикнул. Снейп не умел о ком-то заботиться, но иногда его раздражительная грубость, за которой скрывалось беспокойство, была к месту. До Максим, вон, начало наконец доходить, что если парень дотянул до окончания школы с неподходящей палочкой, то он явно сумел её обуздать и далеко продвинуться в силе и контроле. Ноббс, сверкая глазами и понятливо хихикая, записал и это. Он покинул нас только через два часа, после краткой экскурсии по Хогвартсу и запечатления наиболее выдающихся образчиков моей фантазии, которыми я очень хотел похвастаться.       На следующий день, во время ужина, когда мои коллеги обсуждали грядущие статьи в «Пророке» и то, как школе пришлось выкручиваться из очередной неприятности, две угрюмые совы принесли почти одинаковые письма мне и Люциусу. Я сразу узнал знакомый почерк на конверте и личную печать отправителя. Надо же, Скримджер расщедрился на выражение письменной благодарности! -       Руфус сказал мне «Спасибо»! – расцвёл я и подсунул Снейпу письмо прямо под нос, всё равно там не было ничего важного. Грюм попытался заглянуть в послание от Главы Аврората, но я не позволил ему увидеть ни строчки. – Он гордится мной! -       Он называет тебя… кхм, кажется, это уже слишком. -       Мои таланты лишили его сна и покоя, он всё время думает обо мне! Как думаешь, мои чувства стали наконец взаимны? -       Нет! Он из-за тебя уже год не может выспаться, начал седеть пуще прежнего и пьёт тоника больше, чем огневиски, особенно когда представляет тот миг, как будет душить тебя, а ты станешь хрипеть и не сможешь отбиваться! -       Правда, он милый? -       Ну, может быть. Во всяком случае, он ничего не пишет про пытки, Азкабан и желание посадить тебя на цепь, – буркнул Снейп и продолжил методично и явно через силу уничтожать ростбиф. Сам. Я мог подарить себе яблоко за это достижение! А ещё за то, что отвлёкшийся на меня Грюм не смог проследить за Малфоем, который побледнел так, будто со страниц послания ему помахал ручкой бывший хозяин. Открывшаяся правда о задержанной журналистке была слишком неприятной, чтобы сиятельный лорд смог сохранить ледяное выражение. Рита Скитер оказалась незарегистрированным анимагом, и не абы каким, а жуком, который мог проникать почти сквозь любые защитные контуры ввиду малости своих размеров, чтобы затем подслушивать и подсматривать за всем, что считал нужным. Видно, для Люциуса это стало и ужасной новостью, и ответом на некоторые вопросы одновременно. А для меня – поводом для злорадного веселья. В ближайшее время можно было не волноваться о том, что газетчики станут играть против школы, Малфоя и Фаджа. Министерство и Хогвартс не станут давать аккредитацию никому, кроме Ноббса, так что он станет единственным журналистом, работающим на Турнире и имеющим допуск в школу. А функции фотографа с радостью продолжит исполнять Колин Криви – с его ошалевшими от новостей родителями был спешно заключён договор, и Стокворт в течение двух дней обязан был оплатить мальчику работу. Люциус сделал всё для того, чтобы заслуги нашего школьного папарацци не остались незамеченными либо неоплаченными! Судя по тому, как быстро соглашался со всеми условиями главред «Пророка», об анимагических талантах Риты он знал и до фиаско своей любимицы надеялся на то, что она сможет развернуться в школе во всю свою подлую мощь. Не вышло. Никаких жареных фактов и скандалов – это же так прекрасно! Кажется, от них даже самые завзятые сплетницы устали! -       Септима, милая, а ты не раскроешь мне страшную тайну, которая уже сутки не даёт мне покоя? – спросил я, нагнав декана Гриффиндора по пути к её комнатам. -       Восьмичасовой сон, два вида крема и успокоительные зелья. Но это ты и так знаешь! -       Да нет, я не про твой чудесный цвет лица, я хочу знать, с чего вдруг ты вышла из замка, когда мы с Северусом отправились встречать журналистов! -       Мисс Лавгуд, – со вздохом пояснила она. – Я заходила к Сивилле, чтобы обсудить с ней учебные вопросы, а она как раз проводила занятия со своей ученицей. Девочка сказала, что белобрысые заглоты могут кусать за сердце даже на расстоянии. -       И ты поняла, что именно имеет в виду Луна?! -       Нет, конечно! Просто я знаю о том, как настроена сигнальная система и поэтому бросилась к тебе, чтобы предупредить об опасности. Впрочем, я не успела, так что не вижу смысла говорить об этом! -       Но ты вовремя вызвала авроров. Признаться, я удивился, почему ты для этого побежала обратно в замок, а не отправила сигнал с места… -       Я растерялась, – призналась она. – Гилдерой, я не привыкла решать такие вопросы самостоятельно и первоначально хотела сообщить обо всём Малфою, чтобы он взял на себя эту обязанность. Но… я увидела, как Аврора ругается с Краучем и поняла, что ничего не понимаю, что опять всё идёт не так, как надо, будто школу кто-то сглазил, и применила чары вызова, а потом уже бросилась спасать Аврору от этого… неприятного типа! – госпожа нумеролог раздражённо фыркнула.       Я замер. Аврора ничего не говорила мне об этом. Да, в последние дни мы почти не виделись из-за чудовищной нагрузки и кучи дел, но она могла позвать Люччи, зайти ко мне после занятий, или сделать ещё массу других разумных вещей, но не лезть самолично к начальнику Отдела международного сотрудничества! Крауч и Аврора. Крауч, которому мать Авроры отдала дневники её отца и который их просрал, дав шанс на победу Неназываемому. Крауч... -       Гилдерой, мне не нравится твой взгляд. -       А мне не нравится происходящее, – ответил я, собираясь распрощаться и удрать. – Ладно, встретимся за… -       Подожди, пожалуйста, – остановила меня Септима. – Мне неловко тебя просить, но я не могу справиться с ситуацией, возникшей на Гриффиндоре. -       Не понял? – я ощутил растерянность. Гарри ничего не говорил о конфликтах какого-либо рода! – Что стряслось с твоими львятами? Кто из них начал рычать невпопад? -       Гермиона Грэйнджер, – с усталой улыбкой пояснила госпожа декан. – Она ходит на занятия к Сивилле и при этом совершенно не понимает смысл предмета. Дело не в том, что Сивилла не смогла донести до неё материал, Гермиона прекрасно усваивает теорию, но не понимает её суть и почти каждый урок превращается в открытый конфликт студента и преподавателя. Девочка отрицает саму возможность предсказывать будущее, хотя Сивилла уже использовала все возможные объяснения, включая предоставленные мной и Авророй научные доказательства правдивости предсказаний, как таковых! -       Теория согласованности мистера Новикова? -       И это тоже! Но мисс Грэйнджер… непробиваема. И при этом она не хочет отказываться от занятий по прорицаниям, хотя у неё есть такой шанс, потому что она взяла себе три дополнительных предмета, а не два, как обычно. Я не знаю, что с ней делать, а ты имеешь подход к третьему курсу. Скажу больше – они у тебя с рук есть готовы! Пожалуйста, – Септима с надеждой посмотрела на меня, – помоги, я признаю долг и… -       Выдай тайну названия своих кремов для лица и мы в расчёте, потому что восьмичасовой сон не укладывается в мой распорядок дня уже лет десять и не уложится, думаю, ещё лет сто! – ответил я и, отвесив Септиме глубокий поклон, побежал в сторону комнатёшки Авроры. У меня ещё было время на то, чтобы переговорить с ней и выяснить, с какого рожна она начала так неосторожно себя вести. Орден орденом и заслуги заслугами, но Крауч собственного сына не пожалел, что ему одна из спасительниц британских сквибов? А ведь ещё и бедой Сивиллы надо будет заняться, Вирсавия ведь рассказывала мне о её конфликте с одним из студентов. Ну, Грэйнджер, удружила-таки... -       Звезда моя, сердце моё и муза! Что происходит? – даже не думая скрывать усталость и беспокойство, спросил я, входя в самый надёжный и безопасный на этом свете чулан. Наличие нормального одежного шкафа смогло выкроить пару квадратных футов свободного пространства, но общую картину это не сильно улучшило. Каморка для мётел, а не комната! -       Если ты здесь, то ничего хорошего, – так же устало ответила Аврора, а потом поднялась мне навстречу и обняла. – Я опять облажалась! -       Ты опубликовала статью об открытии уже дважды открытой до тебя кометы? -       Поругалась с Краучем. Трижды! -       О-па! Рассказывай! И не забудь пояснить, почему ты решила схлестнуться с одним из высших чиновников Министерства! Это всё из-за дневников твоего папеньки? -       Именно! – воскликнула Аврора, отстраняясь от меня. Её глаза пылали гневом и возмущением, как квазары… -       Так, до твоего урока ещё час, так что у нас есть время. Рассказывай и с подробностями! -       Да нет подробностей. На Самхейн я попыталась узнать у Крауча, когда именно моя мать отдала ему дневники, потому что ещё надеялась на то, что это не они стали подспорьем для Тёмного Лорда. Сам понимаешь – магию подобного рода нельзя просто так освоить, нужно время, вот и… а Крауч сделал вид, что не понял ни единого моего слова! Более того – он не узнал меня, хотя уж кто-кто, а Крауч точно знал мою настоящую фамилию, потому что был одним из тех, кто пытался добиться от меня передачи наследства Министерству при правлении Багнолд! На следующий день я попыталась снова поговорить с ним, но он наорал на меня, я – на него, а потом он удрал. Представляешь? Выглядело это так, будто у него, прости за грубость, живот прихватило, Крауч даже в лице слегка поменялся! А вчера он сорвался на Луну, которая бежала к Сивилле на урок и случайно выбила у него папку с бумагами из рук, когда он направлялся в кабинет к Малфою. Я отправила девочку в башню, а сама попыталась успокоить этого истерика, призвать его к порядку, ну и мы снова поругались! Он заткнулся только когда Септима вбежала в школу и при нас направила тревожный сигнал в аврорат. Крауч тут же смылся, лишь завидел алые искры. Знаешь, для пожилого джентльмена он очень быстро бегает! -       Аврора, я знаю, что с этим делом ты хочешь разобраться сама и не стану вмешиваться, но ты хоть Люччи зови с собой, чтобы она могла защитить тебя. Мало ли что сделает Крауч! Он попал в очень неловкую ситуацию, а учитывая его ненависть ко всем Пожирателям и тем, кто с ними связан, ситуация складывается очень щекотливая, причём щекотке подвергаются самые нескромные места этого джентльмена! -       А если вспомнить, кто теперь заправляет всем в школе, то гневить столь могущественного волшебника могут только дураки и я! – Аврора вздохнула и скорее рухнула, чем опустилась в маленькое узкое кресло. – Я просто… я просто решила хоть что-то сделать сама! Понимаешь? -       Понимаю и полностью поддерживаю тебя. Только о безопасности не забывай, моя звезда, – я уселся на ковёр рядом с ней и взял за руку. – Крауч, конечно, не станет втыкать тебе нож в живот, но может попытаться испортить настроение другими способами. Конечно, теперь у него ничего не выйдет, но… -       ... но не стоит дразнить гиппогрифа, даже если он привязан, – кивнула она, принимая правоту моих доводов, а затем провела ладонью по моей щеке. – Опять морок? Сколько часов в день ты спишь? -       Два с половиной. Но все торжественные мероприятия позади, а с подготовкой к Первому Туру справятся и без меня, так что теперь я смогу перейти к нормальному четырёхчасовому режиму сна и вновь начну сиять. И, чтоб ты знала, в эти выходные я собираюсь сиять от счастья, если ты составишь мне компанию в прогулке по какому-нибудь тёмному и мрачному месту, вроде дремучего леса, развалин замка или хорошего маггловского ресторана в Уэльсе. -       Тогда я буду сиять не меньше, чем ты, – обрадовалась она. – Что может быть лучше мрачных развалин и тебя?!       Моргана предполагает, а Мордред – располагает. Лучший из рыцарей всегда славился умением развернуть Фортуну нужной ему стороной и поэтому мои планы хоть и сбылись, но не так, как мне хотелось. С другой стороны, это опять же было мне на руку! Но – по порядку.       Загруженный учебниками Дурмстранга и копиями моих учебных планов, Северус справился с первым занятием у студентов Каркарова и даже не особо напортачил при этом! Разумеется, подростки не могли не проверить своего «репетитора» на прочность и, не придумав ничего умнее, они попытались вывести его из себя дерзкими вопросами о прошлом, наглым непослушанием и комментариями по поводу отсталости Хогвартса и невежественности его преподавателей. Северус, которому в очередной раз пришлось утверждать свой статус среди учеников, сорвался, вывалил на них три тонны словесных нечистот напополам с ядом, да ещё и магией прижал, буквально вминая студентов в отдраенные Вудом стулья. Кого-то из дурмстранговцев даже стошнило на вычищенную гриффиндорцем парту. После занятия студенты строем отправились жаловаться Каркарову и… фигурально получили от своего директора по шее за капризы, а самый крикливый огрёб уже натурально.       На следующий день по школе поползли слухи о том, что Северус – зверь, что со своими собственными студентами он ещё церемонился, а тут совсем распосаялся, что это Дамблдор сдерживал его все прошлые годы и спасибо Маме Моргане за то, что Северус ведёт зелья, а не Защиту. Слизеринцы косились на него с подозрением, гриффиндорцы негодовали, а вороны в присущей им манере высчитывали, кто из троих школьных специалистов по ЗОТИ хуже – я с моими ловушками и ломкой студенческих мозгов, параноик и фанатик Грюм или же открывший себя с новой стороны тиран и деспот Снейп. Хужесть прямо коррелировалась с эффективностью и поэтому победителем опять оказался я, за что устроил семикурсникам Декана тренировку по невербальным чарам в условиях, приближенных к боевым. Ну, а вдруг очередной недобитый террорист решит напасть на галантерейную лавку, куда они придут покупать трусы и галстуки? С учётом июньских событий вороны оценили мои доброту и заботу, прониклись и составлять графики перестали, зато не постеснялись поделиться с дурмстранговцами мыслями о том, что им ещё повезло не попасть ко мне в руки. Подумаешь, Снейп орал, зато никто не швырялся в них запасом конфискованных Мактавишем навозных бомб и не пугал достоверными иллюзиями рушащихся стен. Флитвик на всё это лишь довольно хихикал, попивая смешанный с тыквенным соком брэнди, а Грюм зло язвил, так как ему явно хотелось взять на вооружение мой метод, но при этом он прекрасно понимал всю провальность этой идеи – вторичность была бы слишком заметна!       Гарри и Пенелопа, серьёзно отнёсшиеся к участию Маркуса в Турнире, в четыре руки таскали его от библиотеки к стадиону, где парню с большой охотой пытались помочь с подготовкой состоящие в клубе старшекурсники во главе с Вудом. Кажется, они просто пытались отыграться за предыдущие годы капитанского произвола, и Флинта спасали только присланная из дома квиддичная форма с защитными щитками и нежелание ударить в грязь лицом перед девушкой и младшим братом. Не знаю, сколько седины прибавилось у Доротеи и Тиберия, когда они узнали об участии своего единственного сына в Турнире, но деваться им уже было некуда и они только присылали в школу стопки книг по запросу Гарри, да каждый день писали Маркусу письма. Наверняка Корделия варила им успокоительные зелья галлонами, но сделать старшие Флинты уже ничего не могли...       Шармбатонцы, поглядывая на Маркуса, ожидаемо кривили носы, а их квартеронка и вовсе делала вид, что Первый тур ей не интересен и даже не пыталась изучить замок и школьную территорию, где и должны были проходить соревнования. А вот Каркаров едва ли не самолично гонял своего ненаглядного Крама по тому же маршруту, по которому бегал Флинт, разве что вместо стадиона использовал опушку Запретного леса, которую мы с Хагридом предусмотрительно зачистили ещё в начале октября. Сам великан лишние вопросы не задавал, об Альбусе не выспрашивал и после штурма школы, кажется, поменял мнение о бывшем директоре не в лучшую сторону. Мне это было только на руку – хоть одной головной болью стало меньше!       Зато новая проблема пока не хотела решаться. Я попытался расспросить Гарри о том, что происходит с его приятельницей-зубрилкой, но он сам толком не знал, потому что на прорицания не ходил, а в гостиной Гермиона ни о чём подобном не распространялась, разве что с Парвати и Лавандой перестала говорить о чём-то, кроме учёбы. Девчонка таскала везде с собой своего притихшего и переставшего пакостить, но зато начавшего отжираться низзла, и стала очень часто писать письма домой, бегая в совятню едва ли не каждый день. Мне это не понравилось, а в свете рассказанного Септимой и Вирсавией не понравилось ещё больше, но торопить события я не собирался. В моём плотном графике наконец появился просвет и я смог вырваться в приют, где провёл замечательный вечер с Джейн. Мы обсуждали новый театральный сезон и процесс внедрения новой программы обучения, позволяющей сквибам самим сотворить долгожданные волшебные палочки. Джейн была рада, я тоже, а мнение вечно недовольной мною Бэт никто и не спрашивал.       А на следующий день мы с Авророй отправились в графство Кармантеншир и смогли провести чудесные восемьдесят три минуты вдвоём. Шестьдесят семь из них ушли на прогулку по берегу Атлантического океана, и шестнадцать – на посещение ресторана в городе Лланелли, куда мы пришли греться после встречи с предштормовым ветром.       На восемьдесят четвёртой минуте к нам явился Блэк. И не один, а вместе с Джоном! -       Прошу прощение за то, что порчу вам день, – заявил Сириус, забирая стул из-за соседнего стола и подсаживаясь к нам с самым решительным видом, – но у меня нет времени ждать, когда вы вернётесь в Хогвартс, а потом вылавливать вас обоих для встречи. -       У нас нет времени, – поддержал его Джон, усаживаясь напротив. -       Всё плохо, очень плохо и где Гарри? -       Всё плохо, а Гарри в школе и вот с ним всё в порядке. Это касается только нас. Надеюсь… – Джон виновато вздохнул, а затем вынул из кармана джинсовки банку с пивом и поставил её рядом с бутылкой заказанного мной вина. – Простите, но… -       Но! – Сириус скривился, а затем достал из внутреннего кармана сюртука свёрток чёрного бархата и положил его на скатерть. Как только он откинул ткань в сторону, то мы увидели тот самый нож, которым взятая под Империус бегунья пыталась убить Аврору. – Вот! -       Вы забрали его из хранилища вещдоков Аврората? – осторожно предположила Аврора, которая даже не думала начать возмущаться нежданным визитом лорда и моего друга. -       Нет, мы забрали его из моего дома! – фыркнул Сириус. – Леди, я знал, что на вас совершено покушение, но понятия не имел что именно едва не стало орудием убийства. Если бы не счастливый случай в виде моего придурочного домовика, который каждое утро приносит мне вместо тапочек новое родовое сокровище, спрятанное во время долгого ожидания моего возвращения… В общем, сегодня утром он притащил мне «это», из-за чего я едва не порезал себе ногу старым ритуальным ножом, и я не преминул пожаловаться на своего олуха Джону, когда он в очередной раз пришёл выбивать из меня признательные показания. -       Прости, Джон, но зачем ты допрашиваешь лорда Блэка? – моя муза с недоумением посмотрела на Джона и тот признался: -       Он сам об этом попросил. -       Хорошо вы развлекаетесь, пока я в школе от недосыпа дохну, – беззлобно и даже одобрительно фыркнул я, прекрасно понимая, что мой друг взялся возвращать Блэку память знакомыми им обоим методами. Грэй велел Сириусу не использовать магические способы и пытаться вспомнить всё самостоятельно, и классический аврорский допрос действительно мог помочь в этом деле. Вроде и добровольно, а вроде и не очень, да и чем Мордред не шутит? – Ладно, мне понятно, что и зачем вы делаете. Что с ножом-то? -       А с ним всё весело. Копии этого ножа всегда включались в приданое женщин из рода Блэк, когда они выходили замуж и меняли фамилию. Такая вот своеобразная памятка о семье плюс предостережение для новых родичей, – Сириус приманил с соседнего стола пустой бокал, которым не успел воспользоваться занятый отбивной посетитель, и налил себе вина. Потом опомнился, досадливо скривился и оделил вином Аврору и меня. Какой щедрый лорд! – Если вдруг наша линия в чужой семье прекращалась, то нож, как и некая часть возмездного приданного, возвращался, после чего его уничтожали. Так что тот, кто покушался на твою жизнь, леди, явно имеет родство с Блэками! -       А кто их не имеет? -       Много кто, но тут есть одна особенность! – Сириус пододвинул ко мне нож и постучал пальцем по рукояти. – Что это за металл? -       Серебряный сплав. Что именно в нём содержится я с ходу не скажу, но ковырять его, как мне кажется, опасно для здоровья. -       А какая была рукоять у того ножа, который пробил тебе ладонь? -       С орихалковыми вставками, – произнёс я, вспоминая, как выглядело орудие неудавшегося убийства, а затем ещё раз осмотрел рукоять принесённого в ресторан ножа. Вставок не было. -       Именно! И использовать орихалк мы стали только в начале этого века! – Сириус ехидно осклабился: – Дед решил повыпендриваться! А в этом веке мы роднились только… -       Только с вот этими семьями, – Джон вынул из кармана вырванную из записной книжки страничку и положил её между нами с Авророй. – Смотрите сами. -       Уизли, Малфои, Лестрейнджи, Лонгботтомы, Прюэтты, Поттеры и Краучи, – Аврора внимательно изучила список и подняла глаза на Джона. – Кого-то из них, кроме Поттеров, можно исключить? -       Прюэттов и Лонгботтомов. Мы уже с утра нанесли визиты в эти семейства и нам продемонстрировали бережно хранящиеся копии ножей. -       Правда, Августа обещала меня им прирезать, если я ещё раз посмею прийти к ней в дом, – хмыкнул Сириус, – но кроме угроз она ничего сделать не может. Кажется, Августа даже испугалась возможности того, что я решил забрать нож обратно, в виде проявления неудовольствия. Решила, наверное, что я решил скатиться до мелкого пакостничества. -        Леди была против того, чтобы ты возглавил Попечительский совет? – догадался я. Блэк кивнул. -       Списывать со счетов Нарциссу я не собираюсь, даже исходя из того, что она моя кузина и в ближайшее время попрошу её наведаться в брошенный семейный особняк и предъявить нож. Заодно и побеседуем подальше от трясущегося над ней Люциуса! -       Вы что, так и не говорили с ней? – ужаснулась Аврора, прекрасно знавшая о том, что леди Малфой в июне немножко нахулиганила и едва не предала интересы Сириуса. – Она ведь невесть что могла напридумывать за прошедшее время!       Ну да, могла, а чем оборачивается способность леди к домысливанию знали мы все. -       Зато у меня было время остыть, – отрезал Сириус, а затем, смягчившись, пояснил: – Мне нравится муж Нарциссы и нравится мой племянник, пусть он и шарахается от меня, и я понимаю стремление кузины защитить свою семью, но Генри стоит выше них и любая попытка навредить ему будет воспринята мной как прямое объявление кровной вражды. Похищение ради передачи скаженному оборотню – вполне подходит под это определение и только понимание той глупой ситуации, в которую загнали себя два взрослых мага, останавливает меня от принятия категоричных решений! Я не собираюсь разрывать отношения с Нарциссой, но мне самому нужно было время, чтобы понять истинную причину её действий и найти им подтверждение! -       Эй, мы ещё не закончили пересчёт подозреваемых! Лестрейнджи вне доступа, да и нож мог расплавиться во время памятной попытки дракона сбежать из Гринготтса, – Джон явно решил сменить тему, потому что к Нарциссе у него тоже были большие претензии, в том числе за меня, но разбираться с ней предстояло именно Сириусу. -       Беллатриса ни за что не сдала бы его в хранилище, но в их с мужем дом у меня доступа нет. Уильям готов признать себя Лестрейнджем, а не Уизли, но для этого требуется хотя бы ненадолго вытащить Рабастана из тюрьмы, но из-за Турира все следственные действия замедлились. Людей не хватает!       Услышавшая подобное откровение Аврора округлила глаза, покосилась на меня, на Блэка, а затем мудро сделала вид, что ничего страшного и секретного не узнала. И зачем Сириус сболтнул это при Авроре? Не просто так ведь язык распустил! Да и про попытку похитить Гарри я ей не рассказывал... -       Остаются Уизли и Краучи, – я неприязненно хмыкнул. – Бартемис уже то ли сдал, то ли потерял дневники отца Авроры, а Уизли… -       Уизли пропал, – коротко бросил Джон. – Его не в чем было обвинить, по итогу бракоразводного процесса Артур получил несколько штрафов и находился под наблюдением, но девятнадцатого июня, когда у нас уже все стояли на ушах и готовились к нападению, он сбежал и больше его никто не видел. -       Бедные дети! – ахнула Аврора. – Они знают? -       Нет, конечно. Только Молли в курсе и её старшие сыновья. Остаётся найти прямой мотив и Артура можно объявлять главным подозреваемым, потому что косвенных улик хватает с избытком, но… Артур бы сделал всё сам, а не стал брать кого-то под Империо. Он идиот, фанатик, но не трус. Что касается Крауча, то он мог попытаться убить тебя, чтобы наследство гарантированно не попало никому в руки. Просто, без затей и вполне в его стиле! -       Ну да, сына же он посадил в Азкабан, – Аврора не смогла не согласиться с Джоном. -       Что хуже всего, так это то, что Поттеров тоже нельзя писывать со счетов, – неожиданно произнёс Сириус и я едва не подавился вином. -       Сын Карлуса и Дореи, – мрачно пояснил Джон. – Он пропал, а не умер, и никто не знает, что с ним стало и на чьей он может быть стороне. -       А если обыскать дом, где жили эти родственники Гарри? – тут же вскинулся я. Мордред, как много мы всего упускали и забывали из-за обилия имён, событий и проблем?       Джон отрицательно покачал головой и, отпив из банки глоток солодового успокоительного, поянил: -       Нужна санкция шефа, без неё лезть нельзя. Да и я понятия не имею, где именно этот дом находится, а камин туда перекрыт. -       Я тоже не в курсе, – признался Блэк. – Брат Флимонта Поттера был очень скрытным человеком и попасть к нему в гости можно было только после приглашения и в заранее обговорённое время. -       А Тонксы? – осторожно спросил я, помня рассказ Сириуса про фальшивую опалу Андромеды после свадьбы с магглорождённым магом. -       Они нож вернули. После моей просьбы, разумеется. Если бы Нимфадора одумалась, у них был бы шанс, но… сторонникам Дамблдора в моей семье места нет, – жёстко припечатала тот и допил вино. – Будьте осторожней. Я продолжу искать того, кто попытался «символично» убить леди, да ещё так нагло и тупо, буквально плюя мне в лицо, но ваша безопасность в основном в ваших же руках! -       Но вы-то нас нашли, – немного нервно заметила Аврора, до которой, кажется, только сейчас дошёл смысл связки «ритуальный нож-род Блэк-убийство». -       Мне сказала Люччи, – пояснил Джон. – До этого Сириус сам пытался обнаружить вас, но у него ничего не вышло! И если бы спрашивал кто-то другой, а не я, то домовушка даже под пытками не призналась бы в том, где вы с Роем находитесь! -       Она чудесная… -       В общем, мы сваливаем, нам пора продолжать пытки с допросами, пока у Джона не кончился выходной, – заявил Сириус, заворачивая нож в кусок бархата. – Простите, что подпортил день, но такие вещи лучше сообщать сразу, не выгадывая «подходящий» момент. -       Сириус, почему так спешно? -       Потому что я так захотел, – с усмешкой ответит он. – И потому что надо обрубить лишнее, чтобы заняться самым важным, пусть даже у этого важного вроде бы нет имени! Да, и передай Снейпу мои поздравления – Люциус описал его подвиги по укрощению дурмстранговцев в таких подробностях, будто рядом стоял! Я был впечатлён тем, как возмужал мой старый Нюнчик и какие отрастил клыки. -       Сам передашь! Ему будет лестно. -       Точно! Напишу письмо и пусть поперхнётся чаем! – решил Сириус и направился к выходу, жестом возвращая стул на место. Ошарашенный обычник ещё минут десять смотрел на невесть откуда взявшуюся мебель и осторожно тыкал в неё черенком столового ножа. Впрочем, мне дела до него не было, я прощался со своим другом. -       Передавай Маркусу мои поздравления. Я бы написал ему письмо, но, сдаётся мне, что он кинет его в камин, даже не вскрывая, – сказал Джон, собираясь отправиться вслед за Блэком. Я согласно кивнул, вспоминая, как парень волком смотрел на меня и Джона, как его бросало от благодарности до банальной ревности с примесью обиды. – Колдографии вышли отличными, а своим интервью он и вовсе отличился, у нас все парни от него в восторге! Рой, мне кажется, или ты научил Маркуса, что отвечать на вопросы, и как и улыбаться, чтобы не были видны передние зубы? -       А кто ещё? Я, если ты не заметил, ещё и причёску ему подправил! Он смотрелся куда лучше лохматого, как баран, Крама! -       Лучше и достойней. Я плюну на все правила и поставлю сотню галлеонов на Маркуса, уверен, что победит именно он. Ладно, увидимся на неделе! – пообещал мой друг и ушёл, напоследок махнув рукой. -       Я должна ощущать недовольство и страх, а день должен быть испорченным после таких новостей, но я, как ни странно, так не считаю, – задумчиво проговорила Аврора, глядя на остатки вина в бокале. – Наоборот, даже поспокойней как-то стало. -       Ты же не думала, что этот инцидент останется без расследования? – удивился я. -       Нет, но… Я не думала, что он будет иметь такое значение и что лорд Блэк сам придёт сообщить о ноже. -       Теперь это касается всех и подобное больше не получится замести под коврик. Кто-то пытался убить Леди Синистер, получившую орден Мерлина за изобретение палочки для сквибов. -       Нищую преподавательницу астрономии, ты хотел сказать. -       Мою возлюбленную. Такое определение тебя устроит? – уточнил я и Аврора едва не подавилась вином. Нет, а она думала, я никогда не скажу подобного? Наивная…       Студенты привыкали друг к другу и уже начали собачиться, забыв о правилах вежливости. Как я и ожидал, основной причиной ссор стали шармбатонцы. То ли Делакур не умела контролировать себя, то ли не хотела, и поэтому то один, то другой старшекурсник начинали пускать слюни и таращиться вслед квартеронке оловянными влюблёнными глазами. Больше всего это бесило… нет, не девчонок – парней. Они с удовольствием разглядывали студенток из континентальных школ, неумело отвешивали им комплименты или подначивали на несерьёзную дуэль, чтобы позлить «конкурентов» и выпендриться своими умениями, и что немцы, что те же французы не раз громогласно обещали отправить на кладбище тех, кто посмеет обидеть их однокурсниц, но пока что всё укладывалось в рамки приличий и напоминало ритуальные птичьи пляски по весне.       О, Моргана, да уже через неделю один из немногих шармбатонских парней начал распускать хвост перед Оливией Хатчинсон, хотя саму старосту львов это бесило до умопомрачения и скрипа зубов! Делакур же снисходительно поглядывала на «глюпых мальшикоф» и раз за разом демонстрировала всем и каждому, кто тут самая желанная и прекрасная студентка, но… Она нарушала правила игры и поэтому потихоньку настраивала против себя не только конкурентов, но и тех, кто должен был поддерживать её на Турнире. Максим снисходительно отмахивалась, Люциус наблюдал, а Каркаров навешивал на своего ненаглядного Крама всё больше и больше защитных амулетов, грозя превратить парня в йольскую ёлку. Маркус же… С присущей ему вежливостью и тактичностью он громогласно заявил, что терпеть не может блондинок всех мастей, зло зыркнул в мою сторону, а затем пообещал выбить зубы любому, кто посмеет отвлекать Пенелопу от подготовки к выпускным экзаменам. Вороны тут же оценили степень заботы слизеринца, в которой вроде как не было ни капли подростковой ревности, рассчитали возможность проигрыша Маркуса из-за гипотетической ссоры с девушкой из-за вмешательства квартеронки или кого-то из дурмстранговцев, и пришли к неутешительному выводу, с которым ознакомили всех, кто согласился их слушать или не успел сбежать. В результате произошло собрание студентов всех трёх школ, едва не закончившееся мордобоем, на котором «высокие стороны» пришли к единогласному решению – сложившиеся пары не трогать, не пытаться разбить, а того, кто вздумает вмешаться, купать в Чёрном озере до посинения. За этим было интересно наблюдать, хотя у всех деканов детские сердечные метания вызывали лишь головную боль и зубовный скрежет. Успеваемость просела, участились случаи нарушения школьных правил, то и дело кто-то попадал в Больничное крыло, валашские рыцари умудрились вовремя спасти от участи быть размазанными о камни двух придурков, попытавшихся испытать заклинание воздушной подушки во время прыжков с обрыва, но… А чего они ожидали? Мира, дружбы и лакричных палочек? Наивные! Нам ещё повезло, что подростки сами пытались установить правила сосуществования в стенах школы, не желая терять остатки упорядоченной жизни.       Пока мои коллеги хватались за головы и страдали, я наблюдал, вдохновлялся и мои черновики обогащались одной сценой за другой. У меня один из главных персонажей взрослел, надо же было достоверно описать этот процесс! С себя-то, в силу своеобразности моего подросткового периода, я не мог его списывать… Заодно я следил за Гермионой. На первый взгляд девочка вела себя как обычно – всё так же утыкалась в книжки при любой возможности, болтала с ребятами из своей компании, помогала Грэгу с учёбой, терпеливо отсчитывая нужное количество повторений материала, после которого Гойл наконец начинал понимать новую тему, но… она действительно перестала контактировать с Парвати и Лавандой, а её волосы огорчали меня своим состоянием и отсутствием ухода. Видно, справляться с ними Грэйнджер удавалось только при помощи мисс Браун, а помощь эта изволила прекратиться. Изучив расписание, я договорился с Малфоем и Помоной об одноразовой перестановке занятий и, заполучив таким образом «окно», самым наглым образом припёрся на урок прорицаний у третьего курса. Гриффиндорцев объединили вместе с воронами, а змеев – с хаффлпаффцами и таким образом получилось создать две более-менее одинаковые по количеству учеников группы, уравновесив студентов не только количеством, но и качеством. Да, в этом году у Сивиллы прибавилось не только учебной нагрузки, но и проблем. Бедная, а ведь ей даже бокал вина нельзя было выпить, чтобы расслабиться, а Умиротворяющий бальзам после недели использования начинал вызывать зуд в дёснах! -       Гилдерой, а что ты тут делаешь? – испугалась Сивилла, завидев меня в своём классе. -       Работаю! – обрадовал я её. – У тебя по программе сегодня занятия с хрустальным шаром, а мне для помощи в организации Йольских развлечений жизненно необходимо вспомнить, как это делается, так что сегодня я побуду одним из твоих студентов и… это сервиз из севрского фарфора?! О-о-о, ты не представляешь, я как раз недавно размышлял о нём и пришёл к выводу, что ваза оттенка «розовый помпадур» прекрасно оттенит изящество и изысканность моей крёстной! А мне чаю нальёшь? Согласен отказаться от кофе ради чести приникнуть устами к восхитительной глади этой красоты… – пропел я, наслаждаясь видом чайной пары. Замороченная моей болтовнёй Сивилла тут же согласно закивала головой и, усадив меня подальше от студенческих столов, чтобы мы не мешали друг другу на уроке, принялась угощать меня чаем. Её класс не изменился, всё так же напоминая больше смесь гостиной, лавки древности и чайного магазинчика, чем учебное помещение, но здесь было уютно, спокойно и тихо. Слабый аромат благовонных трав смешивался со свежим запахом поздней осени, заполнявшим класс через раскрытое окно, в камине весело пылал огонь, уравновешивая живым теплом проникающую снаружи прохладу, и в обители Сивиллы хотелось просто сидеть и отдыхать, забыв о делах, уроках и мордредовом Турнире!       Семь студентов пришли через пару минут после меня, когда нервничающая пуще обычного Трелони успела расставить по покрытым скатертями круглым столикам хрустальные шары на подставках и подготовить чай для учеников. Кажется, она таким образом просто немного тянула время и позволяла успокоиться и им, и себе. Для такой неуверенной в себе особы, какой была Сивилла, это был отличный ход! -       Ой, мистер Локхарт, а что вы тут делаете? – тут же расцвела Лаванда, завидев меня в дальнем углу класса. -       Работаю, мисс Браун, и, надеюсь, не мешаю работать профессору Трелони! -       Нет-нет, всё в порядке! – тут же зачастила та и вцепилась в свои многочисленные браслеты. Наконец, дети расселись и кто с охотой, а кто и с недовольством, взялись за свои чашки. Браун, Патил, Лонгботом и Грэйнджер, а рядом с ними ещё одна Патил, Мэнди Броклхерст и Терри Бут. Насколько я знаю, в прежние годы наша школьная пророчица еле набирала классы по пять человек, а тут такая толпа. Не удивительно, что начались проблемы!       Пока Сивилла зачитывала теорию всё было неплохо – студенты скрипели перьями, записывали краткую выжимку по истории развития гадания на хрустальных шарах, зарисовывали схемы подставок, каждая из которых могла повлиять на итог процесса и даже не отвлекались на болтовню. А потом пришло время практики и я тут же почувствовал, как в классе изменилась атмосфера, из расслабленной став напряжённой. -       Вы должны сосредоточиться на своём дыхании и успокоить разум, – негромко говорила Сивилла, наблюдая за детьми. – Закройте глаза, это поможет вам привести себя в состояние равновесия. Сформулируйте вопрос, ответ на который вам необходим, но помните, что вы должны исключить из него ваши мысли и желания, иначе вы узрите не истину, а ложный образ, созданный вашей магией! Когда будете готовы раскрыть глаза, смотрите не на поверхность шара, а в его глубь, не напрягаясь и продолжая следить за дыханием.       Судя по всему, Сивилла заранее заучивала советы по методике гаданий и, как я заметил, разок даже подсматривала в шпаргалку, чтобы не сбиваться и не прерывать свою речь междометиями. В классе потемнело, словно за окном сгустились тучи, а огонь в камине угас и хрустальные шары засияли снежным искристым светом. По одному дети раскрывали глаза и начинали искать в туманной глади ответы на свои вопросы. Сестрёнки Патил, судя по счастливым лицам, тут же получили долгожданные результаты, Бут кривился и тёр нос, а Гермиона… Гермиона смотрела на свой шар, как на злейшего врага и так хмурила брови, что они соединились в одну линию. -       Да чушь всё это! – не выдержала она и взмахом руки смела шар с подставки. – Без дара это всё бесполезно и похоже не шарлатанство! Откуда я знаю, что то, что я вижу, создано мной, а не наколдовано вами?! -       Гермона, а ну заткнись. Надоела уже! – тут же взорвалась Лаванда. – Ты уже…       Она замолчала, виновато косясь на преподавательницу. Сивилла едва удерживала себя от плача, а сбитый Гермионой шар парил в воздухе, повинуясь моей магии. Было бы жаль, разбейся он от удара несдержанной гриффиндорки! -       Школьный инвентарь зачем портить-то? – проворчал я, притягивая шар к себе. – О, целёхонький! -       Давай, я заменю его, – Сивилла протянула к нему руки, но я увернулся и не дал забрать у меня игрушку. -       Зачем, он и так хорош! Можно я его себе оставлю на денёк? Обещаю вернуть отполированным! -       Мистер Локхарт! – тут же взвилась Гермиона. – Как вы можете верить в эту чушь, вы же реалист! -       Я волшебник, мисс Грэйнджер. -       Но предсказания невозможны! Даже с точки зрения прогнозирования они не имеют под собой внятного базиса!       Все остальные ученики застонали, а Бут и вовсе достал из сумки какую-то книгу и начал её читать. Понятно… -       И так каждый раз, – дрожащим голосом прошептала Сивилла. – Она просто не хочет понимать! -       Или наоборот – слишком сильно хочет, – хмыкнул я, поглаживая несчастный кусок хрусталя, и повернулся к кипящей праведным негодованием девчонке. – Мисс Грэйнджер, а зачем вы пошли на прорицания? -       Чтобы учиться! Потому что прогнозирование это часть реальной методологии, а тут какая-то чушь вместо внятных знаний! -       Прорицания и гадания почти никогда не бывают внятными! – устало проговорила Сивилла. – Они дают образ и возможную точку опоры, а не чёткий ответ. -       Это невозможно! Вот заклинание, вот палочка, вот я! Если я не достигаю нужного результата, значит или делаю что-то неправильно, или у меня не хватает сил. Тут даже отсутствие результата будет полезно, а все эти гадания дают такую широкую вариативность, что проще Протеевы на чары на первом курсе освоить, чем понять хоть что-то по чаинкам, цветочным лепесткам или прочей гадости! -       А комплексно вы к данному вопросу не пытались подходить, мисс Грэйнджер? – всё с тем же спокойным любопытством спросил я, продолжая наглаживать шар. – Чёткий запрос, одинаковый для всех способов проверки. Подробная запись методов гадания, собственных ощущений и результатов, сверка данных и… -       Но я ничего не чувствую! – перебила меня Гермиона. – Ничего! -        Может, у неё просто заблокированы трансцендентные каналы? – тихо прошептала Сивилла. – Такое изредка, но бывает у детей. -       Тогда бы мисс Грэйнджер отставала от своих сверстников в чарах, но Флитвик нарадоваться на неё не может. Нет, тут что-то другое… Сивилла, держи своё сокровище! – я передал шарик пророчице и подошёл к девочке. – Колдуйте, мисс Грэйнджер. -       Что? -       Колдуйте. Давайте, сотворите Левиосу, Люмос, что угодно. Просто сотворите любое волшебство.       Девчонка замялась, как бывает всегда, когда дают полную свободу выбора, а затем с первой попытки превратила мою чашку в цыплёнка, проведя превосходную трансфигурацию. -       Отлично. Что вы ощутили? -       Ничего. -       Неправда, отклик есть всегда. Вы просто не можете колдовать, не ощущая тока магии в собственном теле или в палочке. -       Мистер Локхарт, – подала голос Мэнди Броклхерст, – но я тоже ничего не ощущаю, когда колдую. Вы уверены, что так должно быть? -       То есть – ты ничего не чувствуешь? – вытаращился на неё Терри Бут и едва не выронил свою книгу. Надо же, ещё один любитель морской романтики – «Заметки Блеза Оливье по английскому и голландскому флоту» были одной из тех книг, что Джон подарил Гарри на день рождения. Не у него ли Бут её и одолжил? – Это чушь какая-то, Мэнди! Нельзя не ощущать магию, такого просто не бывает! -       Бывает, со мной же есть. -       Я тоже не всегда что-то чувствую… – промямлил Невилл. – Ну, когда есть, когда нет… -       И когда это случается? – я тут же обернулся к нему, жадно ожидая ответ. -       Ну, я не знаю, просто иногда возникает ощущение чего-то волшебного. Вроде как у вас на уроках чаще, а так на всех остальных поровну, и у профессора Трелони у меня то получается выполнять задания, то нет.       Я внимательно смотрел на детей, но вместо них видел Джона, упрямо стискивающего зубы и раз за разом пытающегося справиться с заданием по трансфигурации, которое отказывалось у него получаться. Он правильно повторял формулы, делал нужные жесты палочкой, но улитка не желала превращаться в пуговицу. Если бы дело было только в одном предмете... Метла не хотела ложиться ему в ладонь, лестницы удирали прочь, вынуждая идти в обход к нужному классу, а на чарах Джон то безукоризненно выполнял занятия, то сжигал учебный инвентарь, не в силах понять, как нужно контролировать поток силы. Джон поначалу не понимал магию, не чувствовал её, и стены были просто стенами, портреты – портретами, а летающие свечи – простыми свечами, и вся волшебная наука, преподаваемая в Хогвартсе, сравнивалась с обычными школьными предметами и только воля позволяла моему другу хоть как-то успевать на занятиях. А потом у меня получилось объяснить ему, что такое магия, я смог открыть для него дверь, ведущую в волшебный мир, и он стал лучшим волшебником, которого я знал. Нет, он и был им, всегда был, я лишь помог сделать Джону сделать последний шаг и познать самого себя! Дамблдор со своими достижениями по трансфигурации и тайными проходами в древний замок плёлся далеко позади мага в алой аврорской мантии! Джон создавал истинные шедевры и моя лазуритовая серьга не была пределом, он мог достичь большего! Джон не стал вольным мастеровым волшебником, он выбрал службу, но я был уверен в том, что именно его понимание магии позволяло ему безукоризненно выполнять свои обязанности.       Я улыбнулся, касаясь прохладного камня серьги и обернулся к Сивилле: -       Об этом надо рассказать деканам. Думаю, они должны знать. -       О чём? С нами что, что-то не в порядке? – тут же встрепенулась Гермиона. -       И да, и нет. Вы – волшебники, и этого никто не отнимет. -       Но при этом вы не ощущаете магию, – поддержала меня Сивилла, тоже разобравшаяся в причине неудач своих студентов. – Даже я её чувствую, а я, несмотря на то, что училась в Хогвартсе, очень слабая волшебница, – и снова улыбнулась своей извиняющейся робкой улыбкой. – Это может влиять на возможности волшебника и его развития, так как… -       То есть вы хотите сказать, что я не справляюсь с прорицаниями только потому, что не чувствую магию? – Гермиона едва не взвизгнула от злости. – Я её понимаю, я знаю, как она работает, я лучшая ученица на нашем курсе, у меня самые высокие оценки по всем предметам, а вы…       Моя магия, которую больше не сдерживали внутренний контроль и соблюдение приличий, разлилась по классу, заполняя собой каждый квадратный дюйм пространства, каждую свободную нишу… Она пела, взвихрялась затейливыми потоками, извивалась невидимыми лентами и лозами, звенела сталью и пела голосом лесных ручьёв. Свободная, ничем не сдерживаемая, прекрасная! На Джона тогда мой фокус произвёл впечатление, но не больше, потому что мы оба были подростками и в одиннадцать лет я просто не достиг нужного уровня. Но я показал ему, что такое волшебство и он захотел увидеть своё собственное. Джон пожелал и начал искать магию в себе самом и в окружающем его мире, он увидел красоту магии, её совершенство и вездесущность.       Дети замерли, ощущая движений энергий и даже Гермиона, прекратив изображать выброшенную на берег рыбу, провела в воздухе ладонью, словно пыталась нащупать что-то вещественное, но незримое. -       Простите, – сказал я, прекращая выпендрёж, – это было не очень вежливо с моей стороны, но я решил последовать примеру милого Северуса. Вы же намного понятливей высокомерных дурмстранговцев.       И стрелки перевёл, и детям польстил. Я – молодец! -       Это что было?! -       Магия, мисс Грэйнджер. Свободная магия. То, что живёт внутри меня и делает меня тем, кто я есть. И внутри каждого из вас есть свой мир, своя стихия, полная отпечатков ваших личностей и цветов ваших душ. -       Даже у меня? – Логботтом был в своём репертуаре. -       Магия живёт во всех волшебниках и сквибах, просто последние не могут оперировать ею, но именно она позволяет им контактировать с волшебным миром. -        То есть, когда вы говорили про ощущение магии во время колдовства, то имели в виду ощущение чего-то подобного? – Гермиона нахмурилась. – А этому можно научиться? Есть какие-нибудь методички или пособия? -       Опять она про книжки! – застонала Лаванда, закрывая лицо ладонями. – Гермиона, ты папу с мамой любишь потому, что об этом в книжках вычитала, или просто так? Ты по учебникам не можешь научиться чувствовать! Это же… Извините, профессор Трелони, мистер Локхарт, но я тоже покажу, меня мама научила!       Девочка вскочила на ноги, вытянула палочку и в кабинете вдруг стало светло, как в майский солнечный полдень. Игривая, лёгкая, чуть беззаботная и легкомысленная, но при этом полная доброты и спокойствия, магия Лаванды Браун была ещё совсем детской, не до конца оформившейся и не очень сильной, но она была. Ни цвета, ни запаха, ни звука – просто сила, полная ассоциаций и обрывочных видений. -       Тебя мама учила, но она волшебница, а моя – стоматолог! – тут же заявила недовольная Грэйнджер. -       Какая же ты упёртая, – волшебство пропало и мисс Браун начала злиться. – Как будто это имеет какое-то значение. Вон, Невилл вообще чистокровный, но у него тоже через раз получается почувствовать. Дело не в крови, а в мозгах и душе! Ты чувствовать отказываешься, а без этого в магии никуда. -       То есть я какая-то убогая? -       Ты дурная! Всё время пытаешься найти в книжках ответы на все вопросы, а их там нет! Ты когда с мальчиком каким в Хогсмид пойдёшь, тоже будешь с книгами сверяться – что говорить, как краснеть и когда улыбаться? -       С какой стати я должна краснеть? – искренне удивилась Гермиона. Лаванда взвыла, попыталась наслать на неё какое-то детское несерьёзное проклятье, но её вовремя перехватила Парвати и занятие окончательно превратилось в балаган. -       Сивилла, кажется, я сорвал тебе урок, – вздохнул я, на самом деле не ощущая ни капли сожаления. Давно надо было вывести студентов на чистую воду! -       Да нет, дети хоть что-то полезное узнают, а то каждое занятие заканчивается боданием со стенкой, – Сивилла присела за стол, на котором лежали мои бумаги и приманила к себе чайничек. – Может, выпьем по чашечке, пока дети заняты? -       Предлагаешь насладиться чаем, наблюдая за детской склокой? Отличная идея! -       Ты отчаянно пытаешься сделать мою жизнь похожей на езду по сельской дороге в карете без рессор, – уныло протянул Малфой, выслушав меня и прочитав корявенькую докладную записку от Сивиллы, которую она составила по моему настоянию. – Как ты вообще себе это представляешь? -       Никак. Пусть данным вопросом займутся деканы, это же их обязанность! Но по моим прикидкам у нас от одной восьмой до четверти студентов не понимают, как и что они делают, и при чём тут вообще магия. Поток могут контролировать, а волшебство не чуют, учатся путём зубрёжки или полагаясь на удачу, поэтому и с лестницами всё время воюют и зайцы мои их не слушаются. -       Эти твои зайцы… – Люциус фыркнул. – Сделай их чуть более адекватными, пожалуйста. Детям, конечно, нравится… -       Так для детей я их и делал! И разве они не выполняют свою функцию – указывать дорогу и находить преподавателей в случае нужды? -       Да, но пантомимы-то зачем устраивать?! – директор тяжело вздохнул, но махнул на меня рукой. – Я поговорю с деканами, ты прав и это проблема, но я даже не предполагал, насколько серьёзной она стала! Раньше число студентов, не ощущающих свою магию, было куда меньше! Человек двадцать на всю школу, да и то в худшем случае! -       Стагнация, сиятельный лорд, и её последствия. -       Да знаю я! И могу сказать, что мы, вопреки стараниям Альбуса, ещё неплохо сохранились, и в этом заслуга Помоны и Филиуса. Чары вообще являются одним из основополагающих предметов, а гербология худо-бедно, но учит прямому взаимодействию с волшебством, без палочки и других инструментов! В Германии перекос в сторону теории и чар, из-за чего Макгонагалл преподаёт семикурсникам Дурмстранга программу пятого курса, а шармбатонцы вязнут в истории и нумерологии! К счастью, остальные предметы у нас на более-менее одинаковом уровне, но это только благодаря изменениям последнего года! -       Как дела у Грюма со студентами Максим? -       Ни шатко, ни валко. Им на его «постоянную бдительность» плевать, а любые движения во время практикума вызывают неодобрение и вопросы. Вот скажи, как ты заставляешь своих студенток прыгать и бегать, несмотря на форменные юбки? -       А чары на что? – удивился я. – Ими всегда все студентки пользовались, как и преподавательницы, да и наши британские леди про них не забывают. На порядочную женщину могут напасть в любой момент, что во время стирки белья какая-нибудь бешеная докси вцепится, что во время прогулки Красные колпаки напасть из-за цветочков попытаются. Им что, прежде чем себя защищать, юбки подобрать надо или в штаны спехом переодеться?! Про то, что обилие ткани без чар просто стреножит их, как гиппогрифов, я и вовсе молчу. Да и просто ходить, путаясь в юбках, то ещё удовольствие. -       Не стану спрашивать, откуда ты это знаешь... – пробормотал Люциус и устало потёр лоб. – Наши шармбатонские гости считают, что бегать в юбках – неприлично, а прыгать – тем более, так что они во время практикума стоят столбом и только воздвигают вокруг себя щиты. С щитами у них, кстати, всё более чем хорошо! -       Оригинально. Что-то я подобной привычки к ленивой статичности среди знакомых мне француженок не замечал. Наоборот – они были более чем активны и никакие юбки этой самой активности не мешали!       Я припомнил коллегу из Пьемонта, с которой как-то месяц промышлял по горам, охотясь на расплодившихся серпенгатто. Французская охотница терпеть не могла штаны и при любом удобном случае переодевалась в юбку, но даже в ней она умудрялась передвигаться в скалах едва ли не ловчее меня. Мы неплохо тогда набили кошельки и провели несколько чудесных спокойных ночей на берегах реки По, после чего успели разбежаться, не начав косо поглядывать друг на друга или строить более серьёзные планы, которые могли бы помешать охоте. -       Видно, тебе попадались не самые приличные дамы, и учти, что это не моё мнение, а наших гостей и их директрисы! – Малфой позволил себе брезгливо сморщить нос. – А ведь скоро ещё и Наблюдатели должны приехать, которые станут страховать директоров и следить за отсутствием сговора и исполнением условием тройственного договора между школами… -       Имена известны? -       От Дурмстранга прибудет князь Энгельгардт, от Шармбатона – Аполлин Делакур. От Хогвартса, разумеется, выступит Вальтеоф. Ты чего так улыбаешься? Локхарт, прекрати! -       Аполлин Делакур, да? Это будет весело… -       Она – Наблюдатель! Я не хуже тебя знаю, что представляет из себя мадам Делакур и с какими тварями она в родстве, но не смей охотиться на неё, Локхарт! -       Если она первой не начнёт. Я ведь могу расценить вейловское влияние на преподавателей школы как акт агрессии. Её дочка и так не следит за собой, странно будет ожидать от маменьки сдержанности и контроля. Ты понимаешь, что все Наблюдатели – шпионы, и что Делакур будет активно собирать сведения, в том числе и через треплющих языком оболваненных ею мужчин? -       Опомнись, нам она не страшна, – попытался успокоить меня Малфой, но без особого усердия. – Ты ей не по зубам, Северус скорее оскопит себя, чем поддастся полутвари, Флитвик сам ненавидит подобных созданий, Кеттлберну Делакур будет интересна только как образец в его зверинце, а на Грюма она сама не посмотрит, как и на Хагрида. Что касается меня, так я умею защищаться от подобного воздействия. К тому же, – с очень странной интонацией добавил он, – со мной рядом моя леди и жена.       Да уж, самоубийцей самый пронырливый из лордов не был, а поддаваться чарам полувейлы, имея в супругах урождённую Блэк, мог только отчаянный и радикально настроенный суицидник! К тому же, Люциус по всем признакам относился к числу тех счастливчиков, которые если не любили, то уж точно уважали и симпатизировали своей жене. Среди аристократов это была такая редкость! -       А что на счёт студентов? – спросил я, не желая сдаваться. -       Думай, что говоришь! Деклакур же… -       Аполлин Делакур – прекрасная женщина, которая умеет быть доступной, а у подростков – гормональный шторм и взвинченные нервы. Учти, если я увижу, что она пытается «обработать» хоть одного ученика, то… убивать не стану, но урок преподам. -       Согласен, – кивнул Люциус, а затем поморщился. – Только делай всё аккуратно, а я в свою очередь переговорю с командором Обличем. Орден надзирает за безопасностью студентов, вот пусть и спасает их от подавляющего волю влияния полувейлы! Думаю, он примет нашу точку зрения и присмотрится к обоим Наблюдателям. Вальтеоф их не должен заинтересовать. -       Разумеется, что к Энгельгардту наша рыцарская охрана будет присматриваться в меньшей степени, а порой станет закрывать глаза. Ладно, эту тему можно муссировать бесконечно, а у меня ещё два десятка эссе не проверены, да и увлажняющую маску для лица надо сделать. В Шотландии такой холодный ветер… – я отвесил Люциусу поклон и направился к двери, но он остановил меня простым и неприятным вопросом: -       Локхарт! Я знаю, что одним из требованием Ромвека было снятие Метки с Каркарова. Это возможно? -       Не мной. Единственный шанс избавиться от метки для тех, кто не связан с Хогвартсом и ради кого ни я, ни аврор Долиш не будем готовы тратить свои магию и кровь, это или добровольный отказ Хозяина от собственности, или его смерть. Ну, или можно отрубить руку и надеяться на лучшее. -       Это не поможет, – «порадовал» меня лорд. – Я знаю тех, кто пытался, и им это не помогло… Благодарю за разговор. -       И тебе всего хорошего.       Я ушёл, гадая, кого именно имел в виду Люциус, говоря о тех, кто предпринимал попытки избавиться от Тёмной Метки. У всех известных мне Пожирателей в наличии имелись обе руки! Разве что Руквуд, ныне служащий под началом Грэя, когда-то пытался срезать с себя Метку и это ему не помогло… Значит, они продолжили общаться? Или кто-то ещё пытался избавиться от клейма таким же способом? Я понял, что гадать можно до бесконечности, а домыслы доведут мою паранойю до крайности, и поэтому с чистой совестью отправился делать маску для лица. На лестнице мне встретилась Нарцисса Малфой – бледная пуще обычного и с плохо замаскированными следами слёз на лице. Неужели леди не умела накладывать морок? Завидев меня, Нарцисса отвернулась, ускорила шаг, а затем резко остановилась. -      Мистер Локхарт, это ведь вы передали моему кузену волшебную палочку, когда он... когда магия освободила его из плена Азкабана? -      Да, – кратко кивнул я, не желая продолжать разговор, но у жены Люциуса не собиралась оставлять меня в покое. -      Почему вы это сделали? Перед вами появился самый проклинаемый волшебник Англии, а вы, вместо того, чтобы напасть на него, одарили его собственным оружием! -      Во-первых, у меня была запасная палочка, кстати – зарегистрированная и официально известная Аврорату. Во-вторых, её не было у Сириуса Блэка и я не счёл нужным жадничать. -      Но он Блэк! -      Ой, я никогда не верил в слухи про то, что ваш кузен служил Тёмному Лорду. Я, знаете ли, всей душой терпеть не могу маскарадных извращенцев в чёрных мантиях и серебряных масках, промышляющих радикальным садомазохизмом в британских масштабах, и поэтому каждый, кто также не поддерживает Пожирателей Смерти, может стать если не моим приятелем, то соратником так точно. Кроме Дамблдора и Грюма, естественно! -      А как же Северус и мой супруг? - Нарцисса подступила ближе, жадно всматриваясь в мои глаза и явно пытаясь подловить на лжи. Судя по всему, она вернулась со встречи с Сириусом, смогла продемонстрировать блэковский артефакт, побеседовала с дорогим кузеном и теперь терзалась сомнениями и вопросами. -      У них нет Тёмной Метки! -      Но раньше она была и вы прекрасно знаете, что Северус искренне поддерживал идеи Волдеморта, желая возвыситься над своим жалким положением, а мой муж был вынужден совершать... -      У меня нет необходимости в откровенности, леди Малфой. У меня есть мнение, принципы и контракты, которым я следую, и привязанности, которые я оберегаю. -      Почему-то ваши привязанности находятся на тёмной стороне магии и далеки от света! Профессор Синистра является тому прямым подтверждением. -      У вас светлые волосы, леди Малфой, – проговорил я, едва сдерживая рвущийся наружу смех. – Наверное, вам следовало выбрать сторону Дамблдора, а не остаться верной принципам Блэков! -      Какая чушь! -      Точно такая же, как и разделение мира на светлую и тёмную стороны. Я не придерживаюсь подобной узости взглядов, но если она вам импонирует, то считайте, что я просто беру лучшее, что есть на обоих полюсах магии. Прошу меня извинить, но меня ждут дела! Маска для волос сама себя не сделает, да и две стопки эссе жаждут моего внимания. Вот где зло, леди Малфой – в безграмотности студентов, пишущих слово «боггарт» с тремя ошибками! -      Шут! – бросила она мне и устремилась к Директорской башне, громко стуча подкованными каблучками сапожек.       О опять леди ошиблась. Я не шут, я – Гаер!