Клинок и перо

      Запретный лес замер в тревожном ожидании и даже голые ветви оставались недвижимы под порывами ветра. Магические барьеры искрились от напряжения, волшебники держали палочки наготове и с холодным ожиданием смотрели на окутанного сетями гиганта, мирно спящего посреди поляны. -       Если он не очнётся в течение ближайших трёх минут, то можно будет поднимать клеть, – еле слышно прошептал Грэй. – Я поражаюсь изысканному садизму Альбуса – натравить дракона на детей… -       После весеннего фейерверка на Косой Аллее наши обыватели будут счастливы прочитать в газетах о том, что первым заданием для участников Турнира стала встреча с этой тварью, – в голосе Министра Магии отчётливо слышались обречённость и безнадёга. -       Скажите спасибо, что это не Норвежский горбатый, а всего лишь Венгерская Хвосторога, – тем же едва слышным шёпотом ответил невысокий широкоплечий парень с коротко стрижеными волосами цвета тёмной меди. Чарльз Уизли. – Того детёныша, что мистер Дамблдор прислал в заповедник почти два года назад, пришлось убить. Нельзя им без взрослого дракона, они берега теряют и нападают на всех, кого видят, даже на других драконов! Не убили бы – его бы свои сожрали, а так хоть кровь удалось использовать.       Мне не было жаль того дракончика, который едва не убил Хагрида. Он был опасен, неуправляем и неприспособлен к обитанию в пределах заповедника. А вот глядя на гигантскую спящую тварь мне было жаль только одного волшебника – Джона. У него же аппетит испортится, когда он узнает, кого именно притащили драконологи под контролем Орденцев! -       Уж спасибо, так спасибо. Кнут очень отличается от арапника, – протянул я, не отрывая взгляда от спящего чудовища. Вытянутая рука с палочкой, через которую в любой момент была готова хлынуть магия, не дрожала и словно превратилась в камень. Знакомая позиция. Несмотря на то, что в случае эксцесса рыцари Дракона справились бы со своим тотемным символом и без нас, Люциус решил перестраховаться и привёл на поляну всех магов школы, кто мог оказать содействие в укрощении твари и не допустить беды. Усмиряющие сети, магический барьер высшего уровня, зачарованная клеть, маскирующий барьер второго уровня, ограждающий контур и всё это для одного дракона! А если бы их, как хотел изначально Альбус, было бы три, по одному на каждого участника? Шесть опытных драконологов на одну тварь. На трёх – восемнадцать, и кто остался бы в Румынии? Здесь чужая земля, чужой магический фон, плюс дети под боком. Без помощи Ордена количество нужных специалистов и охранников надо было бы увеличивать вдвое, не меньше! Идея Светоча была чистым безумием, но Максим и Каркаров согласились на неё и это чудо, что Грэй смог придумать альтернативу, а Вальтеоф и Люциус, взяв в оборот Крауча, индифферентного ко всему, кроме своей ошибки с дневниками, протолкнуть её и отстоять. -       Пора!       Удерживаемые драконологами составные части клети взмыли в воздух и начали соединяться в единое целое вокруг спящего чудовища. Находясь в ней дракон мог распахнуть крылья во всю ширь, пройти из конца в конец и даже встать на дыбы, но места для него всё равно оставалось мало. Бросать на детей только-только доставленное порт-ключом животное было нельзя, в таком случае следовало бы сразу заказывать по ним поминки, а двух недель должно было хватить на то, чтобы дракон хоть немного адаптировался, чуть-чуть привык к обилию магов и перестал бросаться на всё живое. -       Держите отсюда подальше Хагрида, – предупредил я стоящего рядом Уизли и он чуть болезненно сморщился. -       Мы постараемся, но он, как лесник, уже в курсе присутствия в Запретном лесу нового жителя. Вы должны представлять себе, мистер Локхарт, как он любит драконов! -       Более чем. Надеюсь, что память об ожогах и долгом восстановлении поможет Хагриду обходить клетку десятой стороной! -       Дай-то Мордред! – вздохнул парень, а потом шёпотом выругался. – Грёбаный Турнир, одна морока от него! -       А как же возможность встречи с братьями и сестрой? -       Только после Первого тура, когда появится время между успокоением дракона, сборкой клети и уборкой поляны! По условиям договора я не имею права разглашать суть соревнования, а одно моё появление тут же даст всем понять, что тут замешаны драконы! -       Уизли, твоя очередь, – один из драконологов замахал руками, и парень, оборвав разговор, двинулся к клети, чуть нервно разминая запястье. Пришла пора будить дракона. Не могли же сотрудники румынского заповедника несколько часов стоять вокруг него, чтобы по пробуждении тот уловил знакомую магию, схожую с родными просторами, и не так сильно буянил? А вот то, что будить дракона доверили Уизли, было интересно – почётная и опасная это была обязанность, даже очень! Парень два с небольшим года назад закончил школу, и уже занимался столь сложными задачами...       Вспышка света, сияющий поток, сияющие ровным накалом нити – опутывающая дракона сеть таяла от их прикосновений и оседала искрами на чёрной чешуе. -       Рабастан, – еле слышно прошептал Люциус, глядя на то, как Чарльз встряхивает головой и резко отводит в сторону палочку, утягивая за собой усыпляющие чары. – Его манера! -       Вы ещё погромче это скажите, вдруг вас никто, кроме магов, дракона и трёх десятков притихших мутантов не услышал! – ехидный шёпот Грэя заставил Малфоя прикусить язык. – Сохраняйте спокойствие, господин директор. Лучший из Учителей говорит, что практика сдержанности и самообладания поможет преодолеть страдание и достичь внутреннего спокойствия. А ваши страдания из-за утраченного прошлого ощутимы так же, как вонь от проснувшегося и уже опроставшегося дракона! -       Да кто бы на его месте от возмущения не обгадился бы… – протянул я, торопливо отводя от себя драконьи миазмы простеньким заклинанием свежего воздуха – возмутилась тварь очень мощно и крайне показательно. Через пару минут дракон, обойдя клеть по периметру, пришёл к выводу что терпеть заключение без суда и следствия не собирается, после чего начал жарить во все стороны пламенем и бить шипастым хвостом по ячеистым стенкам. Мы минут двадцать наблюдали за тем, как клеть тряслась и дрожала, а драконологи и рыцари удерживали хвосторогу от необдуманных и опасных действий. Наконец, дракон поумерил свой пыл и начал недовольно топтать пожжённую траву, то и дело фырча искрами и зло дёргая хвостом. Скоро ему закинут в клеть несколько коровьих туш, он сожрёт их и заснёт. И его будут закармливать до состояния полусонной лени все две недели, оставшиеся до Первого тура, чтобы на Турнире эта живая смерть с крыльями была не так опасна для детей. Воздействовать чарами на дракона, усмиряя его поганый нрав, увы, невозможно. Только обжорство спасёт участников от гибели. -       Теперь можно возвращаться, – прошелестел Грэй, опуская палочку. – Опасность миновала, но я продолжаю настаивать на создании третьего защитного барьера! -       Если дракон хоть раз повредит клеть, мы сами попросим вас организовать дополнительное сдерживание, – голос командора Облича был сух и почти бесстрастен. – Драконологи обязаны справиться со своим подопечным, раз уж они подписались на это задание. -       Не мы, а начальство! – раздался чей-то возмущённый голос, за которым последовал звук затрещины. -       Шесть человек могут удержать дракона, но им когда-то надо есть и спать, – Чарльз явно поддерживал мнение своего коллеги. -       Поэтому здесь останутся трое рыцарей. Вряд ли вы сможете должным образом следить за охраной периметра и ограничивать доступ любопытных студентов. Ну, или же тех, кто в силу своей осведомлённость попытается «нечаянно» показать участникам Турнира их первого противника. -       Нашли себе игрушку, – скривился Уизли и, бросив короткий, малочитаемый взгляд на Малфоя, отправился помогать своим коллегам обустраивать временный лагерь. Они оба всё знали. Им обоим пока что не о чем было говорить. Да и некогда!       Когда мы – озадаченные и встревоженные – покидали лес, то на опушке нам встретился Хагрид. Полувеликан топтался на одном месте и теребил в руках монструозных размеров носовой платок, белеющий в темноте как чей-то саван. -       Что вы здесь делаете, мистер Хагрид? -        Я это… я спросить хотел… – он торопливо убрал платок в карман и вытер нос рукой. – Вы ведь дракона в лесу разместили, так ведь? -       Так. И? – голос Малфоя, прекрасно знающего о тайной страсти лесника, был холоден и насторожен. -       А его надёжно охраняют? -       Вы не доверяете румынским специалистам или хотите предложить свои услуги? -       Дык боязно, мистер Малфой! Меня вот такусенький малёк чуть не пришиб, покалечил знатно, а со студентами что будет, если взрослый дракон вдруг вырвется? Может… может не надо Турнир, а? Детишков-то жалко, ладно участники, они сами хотели, а те, кто поглазеть на соревнования придут, они-то почему сгореть должны? -       Мистер Хагрид, – тихий голос Грэя шелестел сухим песком. – Зрители не пострадают, уж это мы сможет гарантировать. Что касается участников – то их жизнь будет находиться только в их руках. -       Дык неправильно это! Моего-то малыша мистер Локхарт вместе с профессором Флитвиком вдвоём ловили, а тут три ребятёнка против здоровяка такого! Мож, не надо, а? -       Увы, контракты подписаны и магические договора заключены как между школами, так и между студентами. Назад дороги нет. -       Да как он мог так со студентами! – воскликнул Хагрид и, всхлипнув, снова вытер нос ладонью. – Тута недавно, по весне, мистер Локхарт тока вместе с господином Главным Аврором и ещё тремя служивыми смог чахоточного дракона забороть, а сейчас… ы-ы-ых! – он вытащил платок, трубно высморкался и затолкал его обратно в карман кротовьей шубы. – А вы господина Главного Аврора позовёте? Его-то дракон наверняка забоится! -       Позовём, – пообещал Грэй и расстроенный Хагрид наконец отстал от нас, удалившись в свою хижину – печалиться и горевать о возможной трагической кончине всех участников. -       Минус один? – фыркнул я. – Никогда не думал, что доживу до момента, когда чаяния верного сторонника Альбуса Дамблдора будут переложены с плеч Светоча на загривок бедного Скримджера! -       Кое-чьи восторженные эпистолярии убедили всех, что Руфус Скримджер – герой Англии номер один, а участие в обороне как Министерства, так и Хогвартса, лишь укрепили эту мысль в сознании обывателей. -       Прекрасно, не правда ли? – я расцвёл в счастливой улыбке. Пусть Руфус пожинает лавры героя! Главное, чтобы этим самым героем был не я и тем более не Гарри! -       Я бы так не сказал, – протянул Люциус, глядя полувеликану вслед. – Как бы нам не пришлось усилить охрану. Мы считали, что Хагрид попытается проникнуть к дракону, чтобы поглазеть на него, но как бы наш наивный лесник в своём стремлении уберечь студентов не попытался убить чешуйчатую тварь. Плати ещё потом за её утилизацию! -       Я займусь этим вопросом, – пообещал Грэй, а затем повернулся ко мне. Клубящийся под капюшоном туман в темноте опалесцировал и немного сиял. – Гилдерой, а ты решил свой старый вопрос? -       Какой из? – беззаботно уточнил я, внутри сжимаясь от напряжения. -       Родственный. -       Со смертью Гектора Трэверса все вопросы, имеющие подобное определение, были решены. Кроме него моей семье никто не угрожал! -       О, надеюсь, что это так. Родственники, Гилдерой, имеют обыкновение напоминать о себе в самый неподходящий момент, – заявил он и мне захотелось взвыть. Только этого дерьма мне не хватало!       Всё было тихо почти полторы недели. Почти – у Снейпа кто-то спёр шкурку бумсланга и он бесился и плевался ядом, меняя запирающие чары на шкафах с ингредиентами и пытался высчитать время, когда украли ценный кусок кожи. Получалось, что в Самхейн, когда по школе с экскурсией ходила толпа народу. Он настолько разошёлся, что даже соизволил снизойти до бюрократии и написал служебную записку Малфою, но оно и понятно – надо же было обосновать покупку новой шкурки, стоящей как половина моста Ватерлоо! В перерывах между плевками проклятьями в сторону воров, Северус готовился к преподаванию ЗОТИ, а затем бодался с дурмстранговцами и совсем забыл о своих собственных студентах, отчего общая успеваемость по зельям слегка повысилась. Наш двойной коллега Грюм оставался верен себе, бесил и вызывал желание сдать его в Мунго на опыты, а Джон вместе с розыскными группами шнырял по всей Англии, выискивая дух Неназываемого и в промежутках охранял Альбуса, неся дежурство у дверей в его дом. Сам же охраняемый отсиживался в своём убежище, а студенты пытались осмыслить преподанный им деканами урок практической магии, ради которого пришлось отрывать Снейпа от попыток успеть всё и сразу. С моей лёгкой руки и благодаря попыткам Гермионы Грэйнджер влезть в тонкие сферы без малейшего понимания сути, деканами были проведены внутрифакультетные занятия со всеми, кто по той или иной причине был неспособен ощутить как собственную магию, так и волшебство как таковое. Почти до самого Первого Тура дети приходили в себя, обсуждали случившееся и активно делились ощущениями, порой ведя себя как восторженные пятилетки, и это время был самым спокойным за последние два с половиной месяца. Я даже смог урвать пару вечеров для написания собственной книги и набросал неплохой черновик первых двух глав, решив вывести Джейкоба вперёд и задвинуть немного на задний план взрослых персонажей.       Затишье оказалось настолько благостным, что даже уроки по изучению боггартов у третьего курса прошли почти без сучка и задоринки, хотя я честно опасался того, что непредсказуемые гриффиндорцы или упрямые слизеринцы выкинут что-то эдакое. Все студенты третьего курса, без исключения, демонстрировали хорошую успеваемость по ЗОТИ и тем самым получили возможность встретиться со своими страхами, а вот письменное заявление, прикрывающее мою спину на случай эксцесса, в котором ученики выражали своё согласие на эту самую встречу, написало чуть больше трёх четвертей студентов. Это было много и я похвалил свою предусмотрительность, благодаря которой провёл несколько вечеров в подземельях замка, отлавливая боггартов и пряча их в старые бочки. Из студентов с ало-золотыми нашивками от практикума не отказался никто... Да, не каждый из них справился с изгнанием тёмной твари, а Симус Финниган и вовсе сжёг бочку и выпустил тварь на волю, прибавив мне работы, но большинство львов смогли показать неплохой уровень подготовки! А ещё они сами жаждали встретиться со своими страхами и я смог увидеть, как они изменились за два года.       У Гермионы Грэйнджер вместо оскорбляющей её одноклассницы теперь наводили страху собственные родители, желавшие забрать её в школу-пансион для девочек. Невилл боялся собственной бабушки, отчитывающей его за непозволительную дружбу с детьми врагов и то, что он забывает собственных родителей, общаясь с Малфоем и Гойлом. Фэй едва смогла справиться с инфери в мантии Пожирателя и не было нужды гадать, каким событием был порождён этот страх. А Гарри... Его страх – рыжий, голубоглазый и, чего греха таить, красивый, с мягкой улыбкой пытался донести до мальчика весть о том, что я, Джон и Сириус арестованы и заточены в Азкабан и теперь заботиться о мальчике будет Светоч, как единственный, кто может спасти его от происков Неназываемого. Боггарт в виде Альбуса всё тянул к Гарри руки, совсем как на Самхейн, когда Дамблдор пытался коснуться Блэка, и обещал воспитать из мальчика настоящего светлого волшебника и героя. Гарри загонял боггарта в бочку с таким видом, будто желал наградить его боевыми чарами, вместо Люмоса, а потом мрачно грыз шоколад, чтобы прийти в себя и выйти из-за ширмы с видом человека, который не орал матом на тёмную тварь, не топал ногами и не швырял в него моими же письменными принадлежностями.       Впрочем, не один Гарри так резко реагировал на явление собственного страха, и все заготовленные мной фиалы с успокоительным были опустошены за время изучения боггартов. Кто же знал, что Драко впадёт в форменную истерику при виде собственного деда и попытается магическим выбросом разрушить и ширму, и половину класса?       Наверное, именно благодаря игре с боггартами я держался всё время настороже и был готов к любой неприятности! Что ж, мои опасения быстро оправдались...        За четыре дня до первого тура, когда я уже готовился лечь наконец спать и переодевался в одну из пижам, в моей спальне появился бледный и истекающий кровью Гарри, которого едва держали на ногах Люччи и Фэй. -       Он в гневе, – прохрипел мальчик и рухнул, утаскивая за собой на пол и девочку, и домовушку. Его била дрожь, он стонал и едва не плакал, но в сознание не приходил несмотря на все мои усилия. -       Где его зеркало? – резко спросил я у Фэй и она тут же начала охлопывать карманы детской пижамы. Гарри до сих пор носил что-то цветастое и с рисунком в виде игрушек… Как только в моей руке оказалось сквозное зеркало, я тут же вызвал Джона и он ответил мне так быстро, будто спал с ответным артефактом в руке. – Гарри плохо. Отправляйся к Флинтам и выдёргивай нас из школы «Голосом Тесея»! -       Двадцать секунд, – хрипло ответил Джон уже на бегу. За его спиной я успел заметить спешно одевающуюся Корделию, которая никак не могла оставить Гарри в беде. Мать-Моргана, повезло-то как – у Джона сегодня выходная ночь! -       Вы ведь поможете ему? – едва не плача, спросила Фэй. – Я могу сказать папе, чтобы он прислал к Флинтам наших лучших лекарей! -       Ни в коем случае, – ответил я, затаскивая Гарри себе на колени и вытаскивая из-под его пижамной куртки амулет. – Люччи вернёт тебя в спальню и запомни, что тебя тут вообще не…       Низкий гул, похожий на рёв быка едва не оглушил меня, а в ладонь будто впились то ли шипы, то ли лезвия. Ответный импульс магии ударил в подвеску почти инстинктивно и моя спальня тут же дрогнула и рассыпалась на осколки, моментально собравшиеся воедино уже в виде гостиной в доме Флинтов. -       …не было, – машинально завершил я, передавая содрогающегося от конвульсий Гарри уже ждущему моего появления Грэю. Как Джон успел вызвать его и вломиться к Флинтам? Каким образом Главный Невыразимец сразу же попал в дом к опекунам Гарри? Но они сделали это, победив время, и теперь на втором этаже слышались торопливые шаги, а Глава Отдела Тайн уже колдовал над распростёртым на полу мальчиком. Нашим Гарри. Нашим мла… -       Мисс Данбар, какого хера? – холодный и злой голос Джона заставил меня резко обернуться. Мой друг стоял в трёх шагах от меня, одетый лишь в короткие спортивные шорты из мягкой ткани, и держал в руках палочку и зеркало. А между нами, ошарашенно открывая рот и хлопая ресницами, сидела Фэй, которая опять всё сделала по-своему. Я её выпорю… -       Вы оба, сюда! – голос Грэя, полный силы и непререкаемой мощи, заставил нас забыть о непослушной девчонке. – Держите его, крепко держите! Долиш, закрой мальчику глаза, быстро!       Джон положил ладонь на лицо Гарри, другой рукой нажимая на грудную клетку. Я держал ноги, потому что Гарри пытался брыкаться и его болезненное бормотание то и дело переходило в крик. Я ощутил присутствие ещё двух человек, наверняка это спустились вниз Тиберий и Доротея, но сейчас было не до них. Если что – Корделия разберётся. Магия Грэя окутала Гарри синевато-серым коконом, полным знакомых мне искр. Он успокаивал мальчика, пытался стабилизировать его состояние, но тот отбрасывал от себя чужое воздействие, как мешающееся одеяло. А затем всё прекратилось. Гарри замер, тяжело дыша и плаксиво морщась. Надрывно выдохнула Доротея и я услышал лёгкий шорох босых ног – Корделия, уже приготовившая нужные зелья, склонилась над Гарри и стала осторожно вливать их ему в перепачканный кровью рот, пока Джон поддерживал мальчику голову. На третьем флаконе Гарри очнулся, закашлялся, попытался вырваться, но тут же притих, услышав знакомые голоса. -       А чё случилось-то? – спросил он. – И почему я не в школе? Тут домом пахнет… Дядя, тётя? -       Мы здесь, Генри! – Доротея тут же подбежала к нам и опустилась на пол, стараясь не задеть никого из тех, кто держал мальчика. Все понимали, что ещё ничего не закончилось. – Ты дома, теперь всё хорошо. Мы все здесь, все. -       А почему? И чё это меня Джон с Роем держат? Я их по запаху узнал... Я чё, во сне лунатиком стал, попытался всерьёз Дедулю загрызть и вы меня тут спрятали?! -       Нет-нет, ты больше никого не кусал. Мистер Грэй, может, уже можно… -       Ещё нет, – резковато ответил тот. – Юный Поттер, ты ведь видел странный сон, не так ли? -       Эм-м-м… Не помню! Вот ваще не помню, чё произошло. -       Мы сидели в гостиной и читали шотландские баллады, которые папа подарил Генри во время каникул, – зачастила Фэй и Гарри вздрогнул, услышав её голос. – А потом он вдруг затрясся, схватился за лоб и у него из шрама потекла кровь. Он едва не упал, я его подхватила и думала, кого позвать, чтобы разбудили профессора Вектор, но тут Генри позвал Люччи, домовушку мистера Локхарта, и та перенесла нас обоих к нему прямо в спальню… -       Какое умное создание! – восхитился Грэй. – Как вы все быстро сработали! Словно авроры по тревоге. Хотя, почему «словно»? Аврор Долиш, медленно и осторожно уберите руку. А вы, юный Поттер, так же осторожно откройте глаза. Медленно! -       Типа как в боевиках: «Уберите руки с пистолетов и положите их на землю»? -       Да, именно так, – кивнул Грэй, и Джон с Гарри в точности выполнили его приказание. Мальчик подслеповато щурил глаза, потому что очки остались валяться на полу в моей спальне, и выглядел ещё более хрупким и беззащитным, чем в первые дни нашего знакомства. Грэй, нависнув над ним, внимательно вглядывался в его глаза, а затем с облегчением выдохнул. – Теперь всё точно в порядке. Вы можете пройти в свою спальню и умыться, а затем мы придумаем, как вернуть вас и мисс Данбар в школу, не вызывая внимания директора и графа. -       Я всё объясню папе и он не будет злиться! -       Мисс, вы ни слова не скажете своему отцу, иначе я свяжу вас обоих клятвами неразглашения или и вовсе сотру вам память! – бросил Грэй. Фэй испуганно вздрогнула, потом попыталась что-то возмущённо сказать, осеклась и просто сжалась в комок, прячась под своей объёмной тёплой ночнушкой. – Впрочем, клятву вы мне всё равно дадите, исключительно ради безопасности юного Поттера. Если бы вы послушались Гилдероя и остались в замке, то вам не пришлось бы терпеть «неподобающее обращение и глупые угрозы». -       Эй, вы чего ругаетесь? Фэй и просто так никому ничего не скажет, она же мой друг! – уверенно заявил Гарри. – Я это, умоюсь всё-таки, а то вымазался весь… Тётя, а у меня тут чистая пижама найдётся? Я, кажется, всё в школу упёр… -       Найдётся. Если ты не против, я дам тебе старую пижаму Маркуса, из которой он вырос. -       Круто! Я быстро, вы ни о чём важном без меня не говорите только, – и едва ли не галопом умчался наверх. Двигался Гарри при этом так, будто с ним ничего не случилось. Доротея, бросив долгий взгляд на мужа, увела Фэй следом – юной леди было необходимо накинуть хоть что-то поверх ночнушки, да и слышать больше уже услышанного ей действительно не стоило. Данбар молча подчинилась. -       И что это было? – мрачно спросил Джон, снизу вверх глядя на Грэя. -       Неназываемый. -       Он в школе? Этого не может быть! -       Нет, не в школе. Судя по тому, что нам известно, наш юный друг реагирует на вспышки негативной энергии, исходящей от бесприютного Тома Реддла, и в этот раз вспышка была такой силы, что настигла Генри даже на расстоянии. -       Когда Гарри появился у меня в спальне, то успел сказать: «Он в гневе», а потом уже свалился в припадке, а теперь он делает вид, будто с ним вообще ничего не случилось! Корделия, кинь мне покрывало с кресла, – попросил я, заметив, что до сих пор щеголяю с голым торсом, в одних пижамных штанах. Как морок успел набросить только! Корделия сама трансфигурировала покрывало в подобие домашней куртки и точно такую же подала Джону. Приличия, приличия… -       Сила и разум, Гилдерой. Сила нивелирует физические повреждения, разум отвергает страх. Мальчик знает, что он в безопасности, – Грэй вздохнул. – Пока что… -       Но если Неназываемый смог дотянуться до Гарри, разве это не значит, что он нашёл себе тело и стал сильней? Почему тогда его до сих пор не могут найти? -       Потому что его эманации настолько слабы, что наша поисковая сеть просто теряет их из-за незначительности. Эмоции – не показатель, важен уровень магических сил, а он у Тёмного Лорда до сих пор крайне низок! -       Но это не мешает ему вредить Гарри! -       Не думаю, что он хотел ему навредить целенаправленно. Скорее всего, наш враг просто перестал себя контролировать. И это плохо! -       Если Гарри начал ощущать причину недовольства Тёмного Лорда, то не значит ли это, что их странная связь усилилась? – тихо спросил я, поигрывая палочкой и вращая её между пальцев. – И не сможет ли Реддл точно так же чуять эмоции самого мальчика? Гарри силен, но ещё не обучен, он только-только справился с последствиями жизни у Дурслей. Хотя, должен признать, контролировать себя он стал намного лучше! -       За время летних каникул не было ни одного подобного инцидента, хотя Генри и злился, и печалился, – Тиберий нервно потёр подбородок. – Что произошло сегодня? -      На этой неделе мы изучали боггартов. Встреча со страхом могла слегка ослабить защиту Гарри? – я выжидающе посмотрел на Грэя, но тот покачал головой: -       Давайте не будем гадать, а спросим у самого юного Поттера, что именно он увидел! Думаю, причина кроется именно в этом, а не в боггартах и страхах. -       Но только когда он выпьет ещё парочку зелий, – категорическим тоном заявила Корделия. – Не хватало ещё, чтобы Генри начал волноваться сверх обычного!       Когда мальчик, переодетый в пижаму Маркуса и халат самого Тиберия спустился вниз, он первым делом поблагодарил всех за заботу и извинился за ночную побудку. Маленький вежливый рыцарь… -       Он был зол, очень зол, – сказал наш неугомон, потихоньку попивая одно из своих лекарств. – А ещё я немножко видел, где он находился. Там было очень темно, но вокруг пахло гарью и она просто била в нос, а ещё я будто смотрел глазами Смертеморды и они были у самой земли. Причём не так, как если бы он лежал на земле, а словно он был кем-то маленьким. Ну, вроде как Смертеморда в какую-то землеройку вселился или змею. Только ноябрь ведь уже, змеи спать должны… В общем, он по какому-то пепелищу ползал и злился, безумно злился, а потом всё кончилось и я очнулся на полу, только шрам немножко болел. Он и сейчас саднит. Может, вы его расковыряете и посмотрите, чё там? -       Оставим этот метод на самый крайний случай, – вздохнул Грэй. – Пепелище значит, да?       Разумеется, мы с Джоном не стали переглядываться с видом задержанных на месте преступления негодяев, хотя сразу же поняли, про какое место говорит Гарри – он явно видел пожжённые руины дома Гонтов, который сгорел после нашего визита. А злился Неназываемый из-за того, что обнаружил потерю своего кольца… того самого, которое теперь украшало мой указательный палец! Кольцо работы Игнотуса Певерелла и принадлежавшее его брату… Грэй опознал перстень ещё в Визенгамоте, он точно знал, где тот раньше хранился, тогда почему он не пытается бежать по следу и ловить Тома Реддла?! -       Слухте, а если я глазами Смертеморды смог смотреть, то и он моими может? Это поэтому вы велели Джону мне лицо закрывать, чтобы он вас всех не увидел? -       Нет, это чтобы ты, юный Поттер, из-за светового удара не получил новый приступ. Я же не знал, что именно с тобой случилось, – Грэй виновато развёл руками. – А теперь слушай внимательно – с сегодняшнего дня ты станешь записывать все свои сны. Все! Даже глупые, странные, нескромные или страшные, и будешь посвящать в свои записи вот этих двух прекрасных джентльменов, – он указал сухим пальцем на меня и Джона. – А ещё я через твоих замечательных тётю и дядю передам тебе записи по контролю сознания, и ты перед сном начнёшь делать простенькие, минуты на две, упражнения, которые успокоят тебя и позволят окрепнуть естественной магической защите. Возможно, это убережёт тебя от новых эксцессов. Мисс Пиппин! Вам придётся пересмотреть перечень зелий для юного Поттера и добавить в него составы на основе чеширской руты и монастырского перца. Будет замечательно, если вы сможете объединить их в одно, чтобы не пришлось запаивать нашего юного друга вусмерть! -       Дня за два я подберу рецепт и, думаю, ещё через два смогу сварить первую партию, – подумав, решила Корделия. – Жаль, уже не сезон для свежей руты, но я справлюсь. -       Вот и хорошо, – Грэй вздохнул совсем как обычный человек. – На этом этапе мы сделали всё, что смогли. -       А разве не будет лучше, если я смогу подсматривать за Смертемордой? – спросил Гарри и мне захотелось отвесить ему шлепок по жопе за подобную самонадеянность. -       Лучше для кого? -       Для нас для всех! Я буду знать где он шмыгает, стану говорить вам и вы его поймаете и убьёте! -       Дорогой Генри… провоцировать подобного рода связь между двумя магами – опасно, самонадеянно и бесчеловечно. Я, конечно, люблю эксперименты и магические аномалии, но до опытов над детьми ещё не опускался. Мы должны избегать крайностей и тогда, согласно мудрости лучшего из Учителей, мы пройдём по верному пути. Поэтому я попрошу тебя ни за что не пытаться самостоятельно «связаться» с Тёмным Лордом и даже при намёке на повторение подобного припадка тут же укрыться под кружевным крылышком нашего самого красивого друга. -       Агась, – Гарри допил зелье и отдал Корделии флакон. – А вы Фэй точно стирать память не будете? -       Нет, если юная леди не станет трепать языком и даст обещание сохранить вашу тайну. -       Она пообещает, – серьёзно ответил мальчик и мне послышался отголосок угрозы в его голосе. – Фэй никому ничего не скажет.       Двадцать третьего ноября, за два часа до ужина, в замок прибыл Корнелиус Фадж в сопровождении двух блистательных господ – Аполлин Делакур и князя Энгельгардта. Аполлин сияла и распространяла вейловские флюиды, князь поражал аристократической статью и источал волны холодного величия. Бедный Корнелиус то и дело вытирал платочком лоб, прятал в него нос, тяжело вздыхал и всячески показывал, как ему тяжело находиться среди таких господ, но… Я хорошо знал, когда дядюшка работает на публику и поэтому с уверенностью мог сказать, что сейчас перед нами разыгрывается одно из лучших представлений в актёрской карьере Министра. -       Директор Малфой, граф Данбар… Уф, сколько же благородных особ сегодня рядом со мной… Лорд Блэк, моё почтение! – дядюшка выдавил вежливую, чуть лебезящую улыбку при виде Сириуса. Тот оценил представление и ответил с должным мрачным пафосом. – Мистер Дамблдор, приветствую. Бартемис прибудет через двадцать минут, подождём его или пройдём в замок? Эта система безопасности и запрет на пользование камином так неудобны, особенно с учётом погоды… – Фадж чихнул и вытер нос платочком, отчего Делакур-старшая брезгливо скривилась. Я был на двести пятьдесят процентов уверен в том, что платочек пропитан чем-то особенным, спасающим от вейловского влияния. -       Конечно, мы подождём мистера Крауча, – с ленивой снисходительностью ответил Люциус. – Наши гости как раз успеют насладиться видом Хогвартса. -       Чарующе, – со смесью фальшивого восторга и насмешки ответила Аполлин, глядя на иллюзии Хранителей школы. По договорённости с Люциусом и Вальтеофом их было решено оставить вплоть до первого тура, чтобы и дети, и гости смогли рассмотреть древних тварей и впечатлиться. Хотя, как я подозревал, школьники обидятся, если я совсем уберу их. Им нравилось любоваться гигантскими тварями и устраивать ненаучные диспуты на тему, чья зверюга кого заборет. -       Знаменитые защитники Твердыни Четырёх Столпов, – размеренно проговорил князь, глядя на неспешно ползущего по башне василиска. – Кажется, в первые годы Хогвартс именовался именно так? -       Твердыня Четырёх Основателей, – торопливо поправил его Корнелиус. – Хотя, вы правы в том, что древние маги действительно были столпами волшебства Англии. Приятно, что вы так много знаете о нашей школе. -       Я всегда изучаю дом, прежде чем в него войти. Это необходимо для того, чтобы иметь шанс из него выйти! -       Что вы такое говорите?! – тут же вспыхнул Корнелиус. – Господин Энгельгардт, нахождение в Хогвартсе полностью безопасно для вас…        Дядюшка возмущался и частил, забивая своим голосом тишину, а маги пристально разглядывали друг друга. Слишком могущественные люди сошлись в одной точке, и им предстояло умудриться решить общую проблему, не толкаясь локтями и не отдавливая друг другу мозоли. Слишком щекотливой была эта проблема! Слишком… тонкой. -       Какой приятный цвет, – Сириус перестал играть в гляделки с Энгельгардтом и обратил внимание на меня. – Новинка от мисс Браун? -       Ja, mein Lord. Dieser Charme wird "Purpurne Nacht" genannt, – по-немецки ответил я, не отвлекаясь от полировки перстней. Я бесил всех и делал это от души, а что мне ещё оставалось делать? Скромно разглядывать мыски сапог или со зверским видом демонстрировать Делакур свой баселард? Фу, я никогда не играл так грубо! -       Пожалуй, я знаю, какого цвета закажу себе простыни, – фыркнул Сириус и я манерно хихикнул. Данбар скрипнул зубами. Посланник Ромвека, которого следовало охранять тщательней, чем философский камень, реликвии Основателей и казну Англии вместе взятые, с долей любопытства следил за мной и пытался соотнести меня нынешнего со мною же, но немецкого образца. Получалось это у него не очень хорошо. Наконец явился Крауч. Он даже на ходу изучал свои драгоценные бумажки из-за которых не постеснялся наорать на студентку и отвлёкся от них только ради краткого приветствия! -       Предлагаю не тратить время и пройти к стадиону, чтобы вы могли осмотреть его, господа Наблюдатели, – Малфой тоже не горел желанием оттягивать этот момент. -       У нас будет возможность проверить надёжность защиты? – тут же вопросила единственная дама в этом собрании. В её голосе сквозило лёгкое раздражение, а жесты были слишком резкими и порывистыми. -       Естественно. Надеюсь только, что вы не станете применять боевые чары высшего порядка. -       Что, ваша защита на них не рассчитана? -       Действие равно противодействию, мадам Делакур, – с тонкой усмешкой ответил Люциус и повёл нас в сторону квиддичного стадиона. -       Гилдерой, ты не мог бы хотя бы при гостях оставить свои привычки? – как ни в чём не бывало спросил меня Альбус, когда мы прошли часть пути. Я чуть платочек не выронил из-за этого лицемера! -       Во им Морганы, о каких именно привычках говорите? – удивился я. – Неужто вам не нравится аромат кардамона и лаванды, или же вы против использования масла для подчёркивания блеска моих волос? -       Я про привычку охоты в неподобающее время. У тебя при себе баселард! – в тихом голосе Альбуса слышалось искреннее негодование. -       А ещё у меня при себе разрешение на его ношение! Прошлый учебный год подарил мне столько поводов для его получения, – я нагло подмигнул ему. -       И ты носишь оружие при детях? -       У нас весь замок уставлен оружием и доспехами, а дети обучаются трансфигурации дерева в металл на первом же занятии у Макгонагалл. Вы правда думаете, что их впечатлит охотничий кинжал или при его виде они тут же решат заняться поножовщиной? Увы, это не так. Несмотря на увлечение владением холодным оружием, студенты до сих пор предпочитают банальный мордобой. -       Я бы попросил, Гилдерой! – обернулся к нам Малфой. – В приличном обществе это называется «бокс» и у него есть правила! -       Простите, сиятельный лорд и дорогой начальник. Я слишком мало вращался среди приличных людей и поэтому знаю лишь два правила драки – бей так, чтобы противник больше не встал и никогда не оставляй свой клинок в ране, а то вдруг мерзавец выживет! -       Какая грубая мерзость, – фыркнула Делакур и она кривилась всё то время, что мы шли к стадиону. Ещё и на руку страдающего дядюшки опиралась, изображая хрупкую барышню!       Полчаса господа Наблюдатели занимались проверкой стадиона под присмотром встретившего нас на поле командора Облича. Его присутствие мадам Делакур не радовало и поэтому она колдовала так, будто представляла валаха на линии поражения своих чар. В основном француженка выбирала заклинания, связанные с огнём и я отметил, что она мастерски контролирует свои силы. Тогда что это за цирк-шапито с намеренным влиянием на всех встречных мужчин? Выставляет себя дурой или бьёт наугад? Или просто вредничает, так как скрывать вейловскую кровь глупо, а о репутации мадам среди нас известно всем, даже Краучу? -       Я хочу знать, как вы будете перемещать сюда драконов! – заявила Аполлин, когда ей надоело проверять защитную систему трибун на прочность. – Не делайте такие лица, господа, мне известно об испытании первого тура! Как вы собираетесь заменять одного дракона на другого? Какие меры предприняты для усмирения тварей? Что с кладками? Моя семья является одним из меценатов, поддерживающих жизнь заповедника, и я должна быть уверена, что поголовью драконов не будет нанесён непоправимый ущерб! -       Мы бы не стали рисковать численностью драконов или подвергать жизнь участников такой опасности, как встреча с самкой-наседкой, – Корнелиус всплеснул руками и вновь вытер нос платочком. – Мы изменили условия первого тура. Дракон будет один. -       Как – один?! -        Так. И участники будут не соревноваться друг с другом, а работать сообща ради достижения победы. Турнир ведь направлен на укрепление взаимодействия между магами, глупо было бы заставлять подростков… -       По какому праву вы изменили суть испытания?! -       По праву разумных существ, – Вальтеоф усмехнулся и бросил откровенное боевое заклинание в защитный барьер, сверкающий между зрительскими башнями. Сотни стальных перьев вонзились в преграду, вспыхнули огнём и тут же разлетелись ворохом ядовитых игл, которые без труда испарил невозмутимый Облич. -       Но как тогда дети пройдут ко второму испытанию? – нахмурился Альбус. – Тот трофей, которые они должны были получить в случае победы, стал бы их проводником в следующем туре. Вы изменили и это? -       Подкорректировали. У студентов должны быть равные возможности. Если вас всё устраивает, господа наблюдатели, то прошу подписать Акт Согласия. Мистер Крауч, бумаги. -       А, да-да, сейчас, – мотнул головой тот, не отвлекаясь от какого-то документа, написанного мелким шрифтом на дешёвой бумаге. – Акт Согласия… Четыре копии, прошу подписать их все. -       Как четыре? А копия для Ордена? Бартемис, где она? -       Извините, конечно – пять копий, – чиновник извлёк ещё один лист, и я с подозрением покосился на него. Да чтобы Крауч забыл о таком? Сириус тут же незаметно толкнул меня магией в спину. -       Ты ничего не замечаешь, – еле слышно шепнул он и я медленно перевёл взгляд на Энгельгардта, который скорее наблюдал за другими магами и рассматривал траву, чем проверял надёжность защиты стадиона. Он подмигнул мне и поставил на свою подпись первым, нагло заполнив почти половину свободного пространства внизу основного текста. Какой неприкрытый намёк… -       Крауч ведёт себя странно в последнее время, – заявил Сириус, вольготно раскинувшись на диване. Я, Гарри и Джон из зеркала внимательно слушали его, только хруст печенья выдавал нервозность мальчика. – Он путает имена некоторых сотрудников и внезапно уволил Берту Джоркинс, своего секретаря, хотя она не давала ему никаких поводов для подобного шага. К тому же Крауч недавно запорол два важных документа, неверно переведя ключевые статьи на итальянский язык, и наш дорогой Министр прожил не самые приятные минуты своей жизни, оправдываясь перед иностранцами. И Бартемис всё время везде опаздывает, куда-то спешит и нигде не задерживается! -       Его проверяли? Одержимость, подчинение, намеренное помутнение рассудка, подлог или болезнь? – я предположил всё, что было возможно. -       Не так-то легко получить разрешение на легальную, пусть и скрытую проверку чиновника его уровня, – вместо Сириуса ответил Джон. – Можно заиметь кучу неприятностей просто из-за проявления подобной инициативы! А уж если она окажется неудачной…. – он скривился. – Проще сразу уйти в добровольную отставку. А наличие сигнальных и защитных амулетов может сделать даже разрешённую проверку провальным и опасным для репутации делом! -       Всё так. Грэй самолично пытался понять, что это такое творится с Железным Барти, но потерпел поражение. Как уже сказал Джон, скрытно Крауча не проверить, а бить в лоб нельзя. Так что наблюдайте за ним и подмечайте странности. Второй морды на затылке у него точно нет, да и на территорию школы он попал без проблем, но подозрений с него это не снимает.       А ещё, помимо озвученных подозрений, мы должны были помнить о том, что у Бартемиса Крауча хранился церемониально-ритуальный нож Блэков. Кстати, о ноже… -       Сириус, ты же говорил, что в случае пресечения крови Блэков нож возвращается. Чарис Крауч мертва, её сын скончался в Азкабане. Ты можешь рискнуть и попросить вернуть нож! -       Сейчас я не могу этого сделать. Несмотря на все усилия, у меня пока что не настолько прочное положение, как мне самому хотелось бы! – зло скривился Темнейший Лорд и оскалился. – Обилие в моём окружении Пожирателей, пусть и бывших, и откровенный разрыв с Краучем выставят меня не в лучшем свете и породят кучу домыслов! Ненавижу политику, у меня от неё аппетит портится и характер паршивеет! Одна радость – Скитер арестована! У неё столько всего нашли… Она готовила разгромные статьи на Скримджера, Фаджа и Дамблдора, а также собирала материал на тебя, Гилдерой. Не хочешь ознакомиться с её находками? -       Она опять хотела уверить всех в мысли о том, что якобы я ношу парик и выдумываю все свои приключения, а приз за лучшую улыбку – проплаченный рекламный ход? -       Нет, она копала под тебя и твою семью и уже успела встретиться с твоим отцом. -       Семья, семья… слабое место у всех, кто не вырос в приюте, куда попал при загадочных обстоятельствах в грозовую ночь накануне тёмного языческого праздника, – я скривился. – Это была инициатива Риты или ей кто-то заплатил? -       Два в одном. У Риты на тебя зуб, но она опасалась тебя трогать, потому что первая же её попытка укусить твою блистательную особу закончилась провалом, но тут кто-то вручил ей шесть сотен галлеонов и дал команду «Фас». -       Я ничего не знаю об этом, – голос Джона звучал напряжённо и немного зло. – Кто проводил у неё обыск? -       Невыразимцы – незаконная анимагия проходит по их ведомству. -       Спасибо, Сириус, – я с искренней признательностью посмотрел на лорда. Интересно, а какой ещё компромат, кроме уже имеющегося, получил на меня Грэй? Про мать и её ковен он знает. Про контрабанду тоже, да про неё в курсе даже Руфус, только доказать не может, потому что я всегда был осторожен и предпочитал потерять горсть серебра на посредниках, чем сгрести всё золото себе и утратить незапятнанную репутацию. Ромвек? Да я это и не скрываю. Норвегия? Мимо. Имена моих бывших любовниц? Так это не на меня компромат, а на них! Джейн? Так опять же – это навредит не только мне, но и всем причастным! Получается, Грэй ничего не сможет мне предъявить и вопрос о моей службе в Отделе Тайн по-прежнему остаётся закрытым. -       Рой, я постараюсь выяснить всё, что связано с расследованием Риты. -       Даже не думай лезть туда! Хрен с ним, с Грэем, он нам сейчас нужен, так что пусть играет в шпионство и интриги. А вот ты, если сунешься слишком глубоко, можешь там и потеряться. Вдруг этот многоходовочник сам организовал утечку информации через Сириуса, чтобы посмотреть за нашей реакцией?! -       Как всё сложно, – вздохнул Гарри, – и страшно! Завтра Первый тур, вся школа гудит и на ушах прыгает. Делакур до чего самодовольная бегала, а за ужином с поникшим видом сидела и даже парней не охмуряла! И чего она так скисла? К ней мама приехала, а она это, сопли распустила. -       Мадемуазель Делакур узнала, что условия Турнира изменились. Крам, скорее всего, тоже не в восторге, но скрывает эмоции более тщательно. Что касается Маркуса, то Снейп наверняка пытался ему подсказать, не совсем же он мерзавец, но вряд ли у него это получилось. Маркус не примет от него помощь ни в каким виде. -       А от меня? – тут же вскинулся мальчик. – Слушайте, ну наверняка фифа и хмырь чё-то да знают. Это же несправедливо, что они предупреждены, а Маркус – нет! Это ещё нечестней, чем само нарушение условий о тайности испытаний! -       Я ему уже сообщил о том, кто его ждёт завтра, ещё две недели назад, – успокоил его Джон. Ну да – он, как лицо незадействованное в организации Турнира, мог себе это позволить. – От Роя Маркус тоже бы отмахнулся, а меня он пока что терпит. Так что теперь все участники в равных условиях, хотя я не знаю, как им это поможет. Да, они знают, что встретятся с драконом, но вот само задание им по-прежнему неизвестно! -       Хотя бы пропал эффект неожиданности, а значит, будет меньше глупых действий! -       Или больше… Ладно, завтра увидим! – Сириус вскочил с дивана и с хрустом размял спину. – А мне пора. Глава Попечительского Совета, конечно, имеет много привилегий, но слишком долго сидеть после отбоя в личных комнатах одного из преподавателей всё же не стоит. Пойду, пообщаюсь с Люциусом напоследок и можно отчаливать к себе, выбирать простыни! Тебя завтра ждать? – спросил он, поворачиваясь к зеркалу. -       А кто ещё будет охранять Дамблдора? – хмыкнул мой друг. – Я до самого конца буду присутствовать на всех этапах Турнира. -       Нет, я имел в виду у меня. -       Как будто служба начинается с началом соревнований, а не по расписанию. Нет, Темнейший. Тебе завтра придётся биться головой о стенку в одиночестве, – в голосе Джона можно было различить сожаление и я огорчился от того, что его план помощи Блэку спотыкается о препоны из-за Турнира Трёх Придурков. Простите – Двух Придурков и Одного Тролля. Сириус ушёл, тепло попрощавшись с Гарри, украв у него одно печенье и ещё раз отвесив комплимент моему маникюру. Сам Гарри тоже вернулся к себе с помощью мантии и Люччи, забрав с собой зеркальце и напоследок трижды попросив Джона завтра быть осторожней с Дамблдором, потому что: «Мало ли во что у него плесень в башке выродилась».       А я остался один, в тишине и пустоте. Даже прорабатывать черновики не хотелось! -       Мастер, вы грустите! – Люччи робко поставила передо мной чашку с чаем. – Кто вас огорчил? -       Обстоятельства, моя дорогая. Знала бы ты, как хочется залечь в ванну, послушать Маргарет Шеридан и от души предаться тоске и возвышенному плачу, заменяя слёзы терпким вином, но… дела-дела-дела. Я скоро начну путаться в том, кто враг, кто союзник, а кто просто мешающийся под ногами идиот! Ещё и Неназываемый морду свою невовремя показал… -       А может – вовремя? – домовушка нахмурилась. – Пусть лучше ваши враги действуют, чем сидят в засаде, играя у вас на нервах! Вон, в прошлом году тянули-тянули, а потом все разом навалились. Нет-нет, пусть они не знают покоя и всё время что-то делают, так их будет легче поймать! -       Знаешь что, моя милая фэйри? – я приманил к себе кошель и вынул из него полную горсть монет, где равно перемешивались золотые искры галлеонов и серебряная чешуя сиклей. – Вот, ты заслужила! Пусть у тебя будет лучшее платье, какое не сможет надеть ни Нарцисса Малфой, ни даже Констанция Таттинг! -       Я что, помогла вам? -       Ты даже не представляешь себе, как! А теперь тащи бумагу и чернила, я буду составлять план и писать письмо Джону!       Я не спал всю ночь, влил в себя кофейник с двумя фиалами тоника и был наутро бодр и свеж. И прекрасен, само собой разумеется! С самого утра школа кипела, дети то и дело отвлекались от занятий, в результате чего к обеду возле моего кабинета выстроилась очередь из олухов, которые умоляли убрать с них последствия собственной невнимательности, чтобы они могли пойти на стадион без боевой раскраски пиктов, цветных пятен в оттенках британского флага или венков из чертополоха, нарциссов, клевера и роз. У меня было крайне патриотичное настроение!       После обеда, когда стало ясно, что преподаватели переживают гораздо сильнее всё ещё верящих в бессмертие детей, а мне так и не удалось уговорить Северуса поесть, хотя тот же Маркус наворачивал еду с удвоенной энергией, пришло время отправляться на стадион. Пасмурная шотландская погода и полный влажной взвеси воздух не смогли остудить студентов, пылающих от любопытства и ажиотажа. Раздавались кричалки – то складные и забавные, то кривовато-гротескные и даже глупые, то подначивающие, дразнящие того или иного участника, а то и поддерживающие всех разом. Последних было меньше, но они всё же звучали и я знал, что за их наличие стоит благодарить ребят из Клуба по изучению законов, которые вместе с юридическими тонкостями успели изучить ещё и исторические. Нам всем было за что друг друга ненавидеть и претензии, включая обеспеченные кровью и смертями долги, имелись у каждого. Чего только стоили вечная свара между Англией и Францией и соперничество, выросшее из старого родства, на которых я отлично сыграл в прошлом году! А Дурмстранг? Его с удовольствием клеймили обителью зла и рассадником тёмных магов, вешая на эту школу и её выходцев все возможные грехи. Потому что Гриндевальд. Потому что война. Потому что… мы так привыкли. И идущий рядом с Каркаровым и Крамом Энгельгардт тоже мог выставить счёт Фаджу, не даром у нашей Леди до сих пор хранилась сломанная волшебная палочка, ставшая символом разрыва двух магических анклавов. Однако сейчас мы всё-таки шли вместе, пусть не единой, но общей толпой на стадион, где трое студентов должны были встать плечом к плечу, чтобы победить и выжить. Именно поэтому хитрохвостый рунеспур и два лорда сумели найти способ и официально продавить изменение Первого Тура, а также и последующих, плотно завязанных на нём. Вот и слышались нарочно сочинённые кричалки, которые должны были оставить хотя бы пару зацепок в головах детей – соперники, да, но не враги. Хватит, доигрались. Ромвек уже уходил…       Поле закрывал непроницаемый тёмный купол, больше всего похожий на покрытую чернилами раковину огромного моллюска. По периметру, выставив палочки и беспрестанно подпитывая его магией, стояли почти все рыцари Ордена; двое валахов остались следить за границей школы, а сам командор находился рядом с «Почётной ложей» – частью трибун, где располагались министерские чиновники, гости, и пресса в виде Сайруса Ноббса и сияющего от счастья Колина Криви. А ещё на трибуне, прикрыв лицо веером и довольно щуря глаза уже сидела Джейн, рядом с которой замерла одновременно в ужасе и восторге Бэт.       Твою мать! Какого хера, а?! -       Милая сестра, безумно рад видеть тебя здесь. Какая приятная встреча… – я оскалился в нежной улыбке и Бэт мне поверила, даже изобразила поцелуй в щёку, стараясь не дотрагиваться на меня. – Дорогая Джейн, я даже надеяться не мог, что ты сможешь отвлечься от дел приюта! Ты в Хогвартсе – мог ли я мечтать о большем?! -       Сама не ожидала, но лорд Блэк умеет уговаривать. Он заявил, что всеанглийский праздник не будет полным без меня и я не смогла устоять, – Джейн прикрыла глаза, нервно трепеща ресницами. Слишком… театрально. Я склонился над её рукой, и не ощутил знакомого мне запаха духов. Грэй. -       Я был весьма настойчив и теперь безмерно рад, что мадам согласилась с моими доводами. Признаюсь, в этом у меня есть своя корысть, – громким шёпотом сообщил Сириус. – Переживать и нервничать лучше всего в приятной компании, а мадам Равиаль единственная леди, чью компанию я могу себе позволить, не тревожа нашу матримониально настроенную общественность. Издержки статуса, Гилдерой. Надеюсь, ты не в обиде? -       Нисколько. А так как я сам буду должен стоять внизу и следить за безопасностью детей вместе с Аластором, то я только благодарен вам, ваше Темнейшество, что моя дорогая крёстная и не менее дорогая сестрица не будут скучать без меня. И не только они…       Сириус кивнул, а затем стрельнул смеющимся взглядом на пустующую пока что скамью, находящуюся чуть выше и которую ещё никто не занял, опасаясь находиться рядом с Блэком. Мало ли! Я огляделся, нашёл знакомые ориентиры и поспешил туда, где едва ли не в стороне ото всех, в тени зрительской башни, примостились подружки Септимы. Сама госпожа декан сидела рядом с Люциусом, согласно своему статусу. А вот другие колдуньи… -       Наш несравненный Глава Попечительского Совета занял вам лучшие места – за его спиной. Так что бросайте свой насест и спускайтесь, нечего изображать бедных родственниц! -       А это точно надо? – Сивилла недоверчиво посмотрела в сторону Блэка и широко раскинувшей пышные юбки «крёстной». – Нам и тут неплохо видно… -       Зато вас самих не видно, орденоносные мои морганы. Ну, чего же вы продолжаете тут сидеть? Чарити, прекрати сиять, тут только я могу искрить светом сотни Люмосов! Аврора? – я подал ей руку и моя муза, открыто смеясь, приняла её. Так мы и спустились к Блэку. Он почти незаметно сместился вправо, «крёстная» подобрала обширные юбки и оказалось, что между ними достаточно места, чтобы усадить не одну, а целых двух волшебниц, но это место было предназначено для вполне определённой леди. Бэт заметила это, сощурилась, открыла даже рот, но промолчала. -       Джейн, я вынужден подло сбежать от тебя, но я уверен, что мои дорогие коллеги станут для тебя приятной компанией. Надеюсь, ты познакомишь Бэт с лучшими волшебницами Англии, у меня почти нет времени и я вынужден возложить эту обязанность на твои плечи. -       Они выдержат этот груз, – ответил Грэй, изящно поводя упомянутыми плечами, которые прикрывала кружевная и совершенно ничего не скрывающая накидка. Ах, кружево – соблазн, помноженный на скромность! Прекрасное оружие нежных вдов и коварных невыразимцев. Сидящий чуть выше начальник Отдела магического транспорта чуть не сверзился со скамьи, бросив только один мимолётный взгляд на явившееся ему на краткое мгновение декольте фальшивой крёстной в обрамлении бархата и драгоценностей. Интересно, почему он сидит здесь, а не поближе к Министру? И не его ли Джон во время памятного судебного заседания отправил в беспересадочный полёт с места до стены? Кажется, его… Боится, и правильно делает! Впрочем, я отвлёкся. Джейн, то есть Грэй, соизволил одарить меня напутствием, старательно играя на публику. – Удачи тебе, Хогвартсу и Англии, мой дорогой, – проворковал мерзавец, заботливо удерживая мои руки в своих ладонях, и я ощутил, как в рукав камзола скользнуло что-то длинное, продолговатое и плотное. -       К Мордреду! – ответил я и, отвесив поклон разом всем, чтоб не продлевать расшаркивания, сбежал вниз.       Вокруг меня шумело людское море, передо мной под магической раковиной, словно ядовитая жемчужина, скрывался дракон. Слева, на одной из башен, забитой исключительно «фанатами» Маркуса, можно было при желании разглядеть Гарри, а справа, возле «правительственного» сектора трибун, я чувствовал присутствие Джона. За спиной, в просторной палатке, томились в ожидании своего то ли звёздного, то ли погребального часа участники Турнира и компанию им составляли лишь мадам Помфри и одинокий рыцарь в багряной броне – исключительно для того, чтобы подростки не передушили друг друга от большой любви и уважения. Неподалёку от меня хмурился, ворчал и переступал с ноги на протез мрачный и злой пуще обычного Грюм. Он с удовольствием бы спустил пар, вывалив на меня всё своё недовольство в особо нецензурной форме, но обилие лишних ушей и глаз его, к счастью, останавливало.       Время шло, все ждали, а турнир так и не изволил начинаться. Какого хера? -       Гилдерой! – Декан чуть не застал меня врасплох, но я вовремя заметил его тёмно-фиолетовую мантию. – Гилдерой, у нас проблема! -       Кого убили? -       Пока никого, но Министр к этому уже близок, – Флитвик чуть нервно оскалил зубы. – Людо Бэгмэн пропал! -       Кто?! -       Бэгмэн! Глава Отдела магических игр и спорта! Он должен был комментировать соревнование, Крауч даже стенографистку привёл, чтобы Ноббсу было с чего писать статью для «Пророка», а Людо просто не явился! -       Мне его что, найти надо? -       Нет, заменить, – Декан виновато развёл руками. – Прости, это не моя идея и не Люциуса, но в сложившейся ситуации… -       Во-во, работёнка как раз по тебе! – заржал довольный Грюм. -       Декан, я скорее самолично выйду сейчас против дракона, чем оскверню себя ролью шпрехшталмейстера в этом шапито. Опускаться до подобного я не собираюсь! – я брезгливо сморщился, а затем ухмыльнулся: – Но вы теперь можете с чистой совестью использовать в качестве замены Бэгмэну нашего почти бесполезного то ли консультанта, то ли посредника, который нужен здесь как презерватив при соитии бесплодных девственников! -       Локхарт! Следи за своей пастью, иначе будешь блевать слизнями до конца своей жизни! – Аластор тут же вызверился на меня, но что он мог, кроме ругани?! -       Отличная идея, Гилдерой. Признаюсь, мне немного боязно находиться рядом с Альбусом и князем Энгельгардтом одновременно, а если хотя бы один из них будет занят делом, то Вторая Магическая Война если и начнётся, то не сегодня! Да и Фадж прекратит нервничать… Главное, чтобы Альбуса не заснял Криви, и тогда мы будем спасены… – полугоблин благодарно похлопал меня по пояснице, так как с его ростом доставал только дотуда, и удалился – степенно, неспешно, явно растягивая время. Вот хитрец! Сюда-то он спешил со всех ног, чтобы эту пакостную весть принёс именно он, а не тот, кого я не смогу послать куда поглубже и поэтому буду вынужден согласиться на весьма сомнительную роль. Я Гаер, а не Шут! -       Когда мой контракт закончится, – тяжело сопя, начал угрожать Аластор, – я утоплю тебя в выгребной яме, Локхарт. Ты вдоволь нахлебаешься тем самым дерьмом, которое с удовольствием извергаешься на тех, в чьей тени даже стоять недостоин! -       Ты – идиот! Если бы не я, то никто бы не предоставил Дамблдору возможности открыть рот и пусть на дистанции, но пообщаться со студентами. Так и сидел бы в поганом углу или за спиной у мадам Максим, наблюдая налипшие на мантию француженки волосы! Потрясающее зрелище. -       И всё равно я тебя утоплю! Я заставлю тебя сожрать собственные кудри, а потом… -       Приветствую вас, гости и участники Турнира Трёх Волшебников! – голос Альбуса, искажённый сонорусом, разнёсся над трибунами и Грюм заскрипел зубами от злости. – Долгожданное и легендарное событие вот-вот начнётся, но прежде чем три храбреца выйдут навстречу своему первому испытанию, позвольте мне поблагодарить тех, благодаря кому мы смогли здесь сегодня собраться!  – о, а вот и перекладывание ответственности началось! Может, зря я предложил дать Альбусу право голоса? – Директор школы Дурмстранг – Игорь Каркаров! Директор школы Шармбатон – Олимпия Максим! Директор школы Хогвартс – Люциус Малфой! Глава Отдела международного сотрудничества – Бартемис Крауч! – немного нестройные аплодисменты держались на одном уровне, а при объявлении Крауча даже немного поутихли. – И наш замечательный Министр Магии – Корнелиус Освальд Фадж!       И вот тут трибуны прорвало. Вопли, улюлюканье и крики, вроде: «Давай, старина-Министр, продолжай бить Пожирателей своим котелком» слились в одну радостную какофонию и я пообещал себе заклеить близнецам Уизли рты при первом же удобном случае. Это были точно они! Слава Моргане, что Блэка этот рыжий провокатор не упомянул, а то бы с Сириуса сталось его чем-то заковыристым проклясть от большого одобрения и доброты! -      А теперь – внимание на арену! Первое испытание Турнира Трёх Волшебников вот-вот начнётся и, вопреки сложившейся традиции, на этот раз участники будут соревноваться не друг с другом, а выступят единой командой против общего врага, потому как только таким путём они смогут обрести победу!       Орденцы одновременно сделали пасс палочкой, похожий на абрис висельной петли, и чёрная «раковина» почти мгновенно просветлела, явив всем кусок скального плато, посередине которого в каменном гнезде возлежал дракон. Венгерская Хвосторога, самая опасная тварь из всех огнедышащих, живая смерть и живой страх. Трибуны замерли, в ужасе глядя на дракона, который даже не думал обращать внимание на шумное окружение. -       Не бойтесь – купол экранирует все звуки с нашей стороны, чтобы мы в своём желании поддержать участников не разозлили дракона сверх меры. Мы же с вами будем слышать всё, что будет происходить на арене. Участники, мы ждём вашего выхода! – Я даже не подумал оборачиваться, всё моё внимание было приковано к гигантской твари, покрытой шипами и самой твёрдой чешуёй, какую только можно было вообразить. Вот бы раздобыть себе кусок такой шкуры! – Вам предстоит забрать из лёжки дракона артефакт, содержащий в себе подсказку для успешного прохождения Второго Тура. Он замаскирован под обычный камень и вам придётся постараться, чтобы выявить его и унести. Вы все должны вернуться целыми и невредимыми. В случае гибели вашего товарища Турнир будет прекращён, а серьёзная травма приведёт к уменьшению шансов на победу. Вам надлежит работать сообща, чтобы одолеть саму Венгерскую Хвосторогу! Начали!       Под крики и подбадривающие вопли участники вошли под защитный купол и я повернул голову, разглядывая этих… идиотов! Крам и Делакур красовались в школьной форме, и только Маркус, полуидиот, догадался надеть квиддичную защиту, разве что мантию со слизеринскими цветами проигнорировал. Матерь Моргана, у меня сразу заболела профессиональная железа и в груди возникло желание самолично убить малолетних кретинов, чтоб они не мучились! Рядом солидарно хрипел Грюм…       Несколько минут три смертника переговаривались, наверняка больше ругаясь и пытаясь выяснить, кто тут главный, а потом Делакур, сердито топнув ножкой, взмахнула палочкой и бросила прямо в дракона слабое взрывное заклинание. Ему это, разумеется, не могло навредить, зато пробудило от сытной дрёмы и заставило поднять голову. Завидев трёх человечков хвосторога, закормленная до округления и без того немалого пуза, лениво фыркнула и уже собралась вернуться к послеобеденному сну, как ещё одно взрывное прилетело ей прямо в нос. Этого дракон стерпеть уже не смог и, грозно зарычав, оторвал своё тело от камней, вытянулся и расправил крылья, вызвав восторженные вопли толпы. А потом он просто и незатейливо выпустил в сторону подростков струю огня. Визг и вопли потонули в рёве пламени, дети-дебилы успели разбежаться в сторону, вот только Маркус и Крам отпрыгнули в одну сторону, а Флёр Делакур – в другую, причём вейловская квартеронка тут же скрылась под дезилюминационными чарами. Понятно – двое отвлекают, третья ворует, стандартная тактика охотников за драконьими яйцами, вот только на подобной охоте хотя бы один из добытчиков обычно погибает!       Дамблдор что-то вещал, расписывая ход борьбы детей с его же наглой тупостью и я слышал, как его голос то и дело дрожит от волнения. Кажется, до двуличного хмыря дошло, во что он втравил учеников.       Маркус и Крам метались между скал, отвлекая на себя тварь, и им приходилось то прятаться за камнями, то прикрывать друг друга щитами, то нарочито выскакивать на открытое место и тут же драпать. Наконец, дракону надоела столь вёрткая добыча и он просто и незатейливо начал крушить всё вокруг себя, разбивая шипастым хвостом вероятные укрытия. Он даже разок прыгнул на особо подозрительный камень и потоптался на обломках, урча и хлеща себя хвостом по бокам, как разъярённая кошка, пока два брата-дегенерата ползли подальше от него, перемазанные каменной пылью. Судя по тому, как разлетались в стороны камни в гнезде дракона, в это время Флёр пыталась найти среди них замаскированный артефакт и это ей никак не удавалось.  Дезиллюминационные чары уже дважды спадали с неё, но она вовремя успевала их обновлять – один раз сама, второй благодаря своевременному воплю Крама: «Дура, тебя видно». После этого крика ему пришлось удирать собенно резво, выставляя вокруг себя щиты и пытаясь отвлечаь дракона кривыми и полупрозрачными иллюзиями. Хвостороге на них было плевать! Её даже сотворённая Маркусом из камней и мусора кривоногая собака не заинтересовала, потому что она не пахла ни жизнью, ни тёплой, вкусной кровью. А вот невидимая и разоряющая лёжку девчонка – очень даже пахла…       Дракон решил оставить в покое двух неуловимых паразитов и бодро затопал в сторону Флёр, загодя набирая в могучую грудь воздух для пламенного приветствия. Делакур, как на зло, не успевала удрать, да и чары опять спали с неё… Искристый, переполненный магией щит, созданный явно второпях, возник прямо под головой дракона, ударил его в подбородок и струя огня прошла много выше, чем того хотелось твари. Флёр завизжала так, что было слышно даже мне, и начала выискивать артефакт ещё быстрее, работая со скоростью свихнувшегося нюхлера, который никак не мог выкопать из земли пробку от газировки. Один из камней, размером не превышающий квоффл, при столкновении со скалой издал отчётливо металлический звук и его услышали все – и подростки, и дракон. Маркус было ринулся к подозрительному камню, но Крам вовремя схватил его за шиворот и они оба рухнули навзничь. Над ними тут же пролетела огненная струя, расплескалась о невидимые стены защитного барьера прямо перед зрителями, и опала искрами.       Пока парни опять изображали дождевых червей и спасали свои жизни, Флёр попыталась притянуть артефакт манящими чарами, а когда это у неё не вышло, вздумала забрать его самолично под дезиллюминацией. Хвосторогу не зря считают самым опасным драконом – помимо мощи и силы у неё есть и мозги! Сделав вид, что два копошащихся в камнях человечка интересней, чем один, дракон начал неторопливо отгонять Крама и Флинта в сторону, нарочно заставляя их ползти в дальнюю часть стадиона, а когда Флёр добралась-таки до заветного артефакта и взяла в руки камень, дракон резко обернулся назад и понёсся на девчонку, круша всё вокруг и от души поливая огнём то место, где должна была находиться Делакур. Я не успел заметить, куда она скрылась, но судя по бодрому и не совсем цензурному воплю, квартеронка была жива и почти здорова. Вскочившие на ноги Маркус и Виктор пытались отвлечь дракона на себя, посылали в него разрушительные и откровенно боевые заклинания, но толстокожей твари было плевать. Она играла. Ей было весело. И оставаться без приза она не собиралась. -       Он же сожрёт девку! Вы собираетесь её спасать? – Грюм подскочил к одному из рыцарей и попытался встряхнуть его, схватив за наплечник. -       Ситуация не быть опасность, – на ломаном английском ответил тот и отшвырнул от себя Аластора. А нехер мешать людям при исполнении!       Неожиданно Маркус начал сдирать с себя элементы защиты, потом заставил Крама снять форменную куртку, свалил всё это в кучу и попытался что-то из этого создать. Раз, другой… у него не получалось. Флёр кричала, дракон ревел, трибуны вопили от ужаса, потому что одно дело, когда от твари бодро улепётывают два крепких парня, и совсем другое – когда этим занята хрупкая блондинка в изящно порванной юбке. Наконец, у Маркуса получилось – две кривые, ужасно кренящиеся набок метлы поднялись в воздух и оба подростка ринулись на дракона. Ой, зря… Пока дракон играл, у них ещё был шанс уйти, но он не потерпит когда кто-то вторгнется в его родную стихию – в воздух! Так и случилось – хвосторога, заметив мельтешащие над ней фигурки, тут же оставила Делакур в покое и одарила парней несколькими прицельными залпами. Каким-то чудом оба малолетних героя-суицидника смогли увернуться от огня и продолжили отвлекать дракона, пока девчонка добегала до выхода из-под купола. К её чести, за шаг до спасения она заметалась, даже достала палочку, но новый рёв рассерженной твари заставил её одуматься и выбежать в объятия мадам Помфри, тут же принявшейся вливать в Делакур успокоительное зелье.       А под куполом начинался воздушный бой. Мне показалось, будто я смотрю старый фильм про британских лётчиков, повествующий о немецкой атаке на Лондон, и это не Маркус и Крам закладывают безумные виражи вокруг взлетающего дракона, а два лёгких «Спитфайра» кружат возле бомбардировщика «Юнкерс Ю 88». Раньше мы с Джоном часто смотрели передачи про Вторую мировую, сидя в его квартире на продавленном диване и пытаясь рассказать о том, как мы живём и как хотим жить на самом деле. Я не хотел, чтобы то время повторялось – Джон тогда так редко улыбался…        Хвосторога вместо азарта теперь пылала яростью и нетерпением. Давление магического поля не позволяло ей подняться на нужную высоту, а встречные потоки ветра, бьющие под крылья от земли, не давали набрать нужный разгон и выровнять направление. Парни же держались из последних сил – каждая их попытка добраться до точки выхода заканчивалась неудачей, а наспех трансфигурированные мётлы уже начинали разваливаться. Они кружили, уклонялись, уходили в пике, пытаясь отвлечь дракона, но он цепко держал «на мушке» обе вертлявые цели и не собирался упускать ни одну из них. Отчаявшись, Крам и Флинт решились на форменное безумство – разлетевшись в разные стороны, они помчались навстречу друг другу прямо в зоне видимости дракона, а затем Маркус всей своей тролльей тушей прыгнул на болгарина и пустил свою метлу в свободный полёт. Перегруженная поделка, на которой сидел Крам, тут же клюнула древком воздух и начала крениться вниз, бесстыдно виляя ободранным хвостом, а обнадёженный её поведением дракон попытался сначала дотянуться до более вёрткого противника. Он легко сбил пустую метлу, глянул на горящие, распадающиеся на составные части обломки, а затем с оскорблённым рёвом устремился за ускользающей от него добычей. Висящий поперёк древка Маркус исхитрился выставить щит, который спас обоих парней от участи стать альтернативой коровьему стейку, и даже смог удержать его до того момента, как Крам вывел вихляющую метлу за пределы купола.       Как только за ними схлопнулась невидимая стенка, чары обессиленного Флинта распались и оба «авиатора» покатились по земле в ворохе потрёпанной ткани и разбитых щитков, а следом в барьер врезался дракон и начал неистово бить по нему крыльями и хвостом, от чего рыцарям пришлось прилагать усилия, чтобы удержать преграду. Зрители бесновались и визжали, осмелевший Колин Криви, которого за шиворот удерживал Сайрус Ноббс, щёлкал затвором, как заведённый, и слепил вспышкой колдокамеры и без того ошалевших от огня парней. Флёр же рыдала и прижимала к себе драгоценный булыжник, как алмаз на три с половиной тысячи карат…       Дракон и не думал утихать. Игра в догонялки со сбежавшей добычей пробудила в нём жажду охоты и даже коровья диета не могла справиться с инстинктом самого страшного хищника. Купол дрогнул. Я вскинул палочку и, ещё в день прибытия дракона наученный лично Обличем, начал равномерно вливать магию в идущий рябью спасительный покров. Грюм, ругаясь и обзывая всех криворукими идиотами, делал то же самое. Если бы нашей задачей стояло убийство дракона, то можно было бы справиться куда быстрее и без привлечения такого большого количества сильных магов, но тварь, как бы мне ни хотелось получить кусок её шкуры, не должна была погибнуть. Условия Ромвека следовало выполнять неукоснительна и точно!       Барьер впитывал магию, как губка, и вся она словно уходила в никуда. Хвосторога и не думала утихать – она хотела на волю, на охоту, хотела расправить крылья и взлететь… Она хотела убивать. Один из рыцарей, стоящий на другой стороне поля, покачнулся и едва не припал на колено. Грюм заматерился ещё яростней и зачем-то усилил напор, из-за чего рябь по щиту пошла ещё сильнее и дракон тут же с превеликой радостью выпустил в это самое место струю огня. Мне захотелось пнуть Аластора по протезу, чтобы он словил носом траву и перестал мешать, но мне даже двинуться с места было нельзя. Я словно превратился в кусок камня, недвижимый и бесстрастный. «Поток-сила-внимание». Дышать. Думать о Джоне, Гарри и Авроре. О Маркусе, который выжил и даже неплохо сработался с Крамом. О толпе студентов – неуёмных львах, меланхоличных воронах, деловитых барсуках и заносчивых змеях, орущих сейчас единым голосом. О том, что хера лысого я облажаюсь на глазах у рыжей паскуды! Смерть сегодня не придёт.       Как только я об этом подумал, находясь в напряжённо-полусознательном состоянии, когда все силы направлены лишь на контроль собственной магии, дракон перестал буянить, сердито фыркнул искрами и, переваливаясь с лапы на лапу, направился в сторону своего разгромленного гнезда, после чего принялся собирать лёжку заново, поддевая камни мордой. Раздались первые неуверенные смешки, а затем над стадионом и вовсе разлетелся чуть нервный хохот, когда крылатая смерть принялась перекатывать булыжники лапами, действуя как обыкновенный пингвин! -       Су-у-ука-а-а! – выдохнул я, опуская палочку вслед за рыцарями. – Огневиски бы, два стакана… -       Тебе бы лишь нажраться! – тут же вякнул Грюм и, достав дрожащими руками из-за пазухи фляжку, с наслаждением приник к ней, источая вонь самого дешёвого джина. Ну не падла ли?!       Пока победители приходили в себя в палатке и спешно восстанавливали приемлемый внешний вид, судьи в лице директоров, Наблюдателей и Бартемиса Крауча обсуждали итог первого тура и выносили оценки. Я же, из последних сил держа спину прямой, а улыбку – беспечной, мечтал не только об огневиски, но и о горячей ванне с цветочными лепестками и настойкой полыни. Люччи обещала подготовить… Наконец, все три приду… три героя показались из палатки и встали напротив более чем пристрастного жюри. Каждый судья мог поставить оценку от нуля до девяти баллов за проявленные магические таланты, находчивость и навязший в зубах «дух товарищества». По итогу Флёр получила сорок шесть баллов, а Маркус с Крамом по шестьдесят каждый. Как ни странно, Делакур вовсе не выглядела расстроенной – судя по выражению лица, она была уже рада тому, что выжила! А вот её маменька кривила пухлые губы и сердито поглядывала на окружавших её магов. Забавно, от Франции были одни женщины, а от Хогвартса и Дурмстранга только мужчины. Того и гляди нас начнут обвинять в шовинизме и предвзятости… Рита бы точно стала, но она, к счастью, находилась под надзором Отдела Тайн и про скандалистку можно было забыть. -       Добытый вами артефакт укажет вам путь к победе во Втором Туре, который состоится двадцать четвёртого февраля, – объявил слегка охрипший Альбус, явно вошедший во вкус своей новой роли конферансье. – И разгадать эту загадку вам придётся сообща, потому что в одиночку никто из вас не сможет справиться с наложенными на артефакт чарами. -       Какое счастье, – буркнул Флинт. – А если не получится, то его всегда можно привязать на шею той паскуде, которая придумала стравить нас с драконом, а потом бросить её в Чёрное озеро. -       Всплывёт, – меланхолично пробасил Крам. – Чтоб такое потонуло, десяток камней нужен. -       М-можно чары ут-тяжеления использовать, – прошептала Делакур, опасливо косясь на двух злых парней и они расплылись в откровенно садистских ухмылках. Ну вот вам и международное сотрудничество. Договорились ведь!       Школа гудела до самой полуночи и никто не собирался разгонять детей, сделав отступление от правил ради празднования общей победы. Северус, залившись успокоительным по личному рецепту, носился от одной группы веселящихся старшекурсников к другой, отбирал контрабандную крепкую выпивку, ругался и тут же нёсся дальше, потому что назавтра занятия никто не отменял, а что могли натворить с похмелья возомнившие себя взрослыми магами подростки – одному Мордреду было известно. С учётом того, что праздновали все вперемешку и по пустым классам, так как пускать чужаков в гостиные были запрещено, то бегал в этот вечер Северус много, но безрезультатно. Септима и Декан действовали куда разумней – они разгоняли по спальням малышню, отбирали только крепкое пойло и то, что не подлежало идентификации, а лёгкое вино предпочитали «не замечать». Правда, эта избирательная слепота касалась только старшекурсников – студентов помладше безжалостно гнали в Больничное крыло, где их приводила в порядок мадам Помфри и отпускала в общежития после обязательно нотации и лекции о вреде алкоголя для организмов несовершеннолетних магов.       Я сам был бы не прочь последовать примеру учеников, лёжа в ванной, но вместо этого я шлялся по школе, преследуя Дамблдора. Эта зараза, эта рыжая отрыжка прошлого, этот неуёмный махинатор умудрился сбежать! Он вошёл в школу вместе со всей великосветской толпой, а затем смылся от них, пользуясь тем, что в замке сейчас не было рыцарей, так как они или несли дежурство, или следили за готовящимся к отправке в Румынию драконом. А Джон, как назло, сегодня охранял не Дамблдора, а Фаджа, и не мог отойти от моего дорогого дядюшки, другие же сторожа не имели возможности войти в Хогвартс, и Светоч таким образом оказался предоставлен сам себе! Люччи пыталась отследить Дамблдора по Карте Мародёров, но он то и дело ускользал от меня, вовремя меняя направление или пользуясь сквозными переходами, и я никак не мог нагнать эту скотину. Хуже того – судя по перемещениям, он явно пытался встретиться с Грюмом, и получалось так, что эти двое бегали от меня навстречу друг другу, а я носился идиот-идиотом по всему Хогвартсу, пытаясь не дать им это сделать!       В конце-концов, мне это надоело. Я остановился возле одного из портретов, обитатель которого делал вид, что спит, и без всякой вежливости запустил прямо в холст неоформленный магический импульс. -       Что вы себе позволяете?! -       Заткнись и позови лорда Блэка. -       Лорда Блэка нет в школе, молодой человек, – снисходительно проскрежетал старик в драном халате и ночном колпаке. – Он отбыл сразу после окончания того безумства, из-за которого дети нарушают распорядок школы! -       Лорда Финеаса Найджелуса Блэка. И не говори, что его тоже нет в замке! -       Но я не смею отвлекать самого бывшего директо… -       Сотру, – пообещал я и старик сдался. Через полминуты на холсте возник нарисованный лорд и выжидательно уставился на меня иронично-насмешливым взглядом. – Приношу сотню извинений за свою наглость, но смею вас предупредить, что если портреты Хогвартса не перестанут играть на два фронта, то я самолично поснимаю их все нахер и спущу в Тайную Комнату Салазара. Эти… достойные маги… помогают бродящему по школе Альбусу Дамблдору избежать встречи со мной. Я могу обратиться за помощью к командору Обличу, но… -       Не стоит. Вы правильно сделали, что предпочли переговорить со мной, юноша, – Финеас попытался скрыть недовольство за вежливым оскалом. – Я решу эту проблему, – и удалился, зло щуря синие блэковские глаза. -       Вы поступили подло! – проскрежетал вернувшийся на картину старик. – У вас нет права права гонять одного директора Хогвартса, как какого-то посыльного, чтобы навредить другому! -       Альбус Дамблдор больше не является директором школы. Это раз. И он не просто в отставке, а в ссылке – два. -       Это было незаконное решение, Министерство не имеет права вмешиваться в дела Хогвартса!       Я не собирался спорить с нарисованной повторюшкой, и так зря про директорство заговорил. Обычные портреты подобны маггловским попугаям, а общаться с ними – всё равно, что с садовым гномом философию стоицизма обсуждать! Я снял портрет и, как бы мне не хотелось вышвырнуть его в окно, просто поставил его изображением к стене, оставив на камнях предупреждающую надпись для Мактавиша, который обязательно увидит во время ночного обхода это безобразие: «На место не вешать – наказан», а потом с чистой совестью поспешил наперерез Альбусу, благо что Люччи точно указала его нынешнее местопребывания. -       Вы заблудились, мистер Дамблдор? – спросил я, выходя прямо перед ним из бокового коридора. Альбус хмыкнул, но не стал изображать негодование. -       Неужели ты научился выслеживать людей по запаху, Гилдерой? Твоё охотничье мастерство возросло! -       Вас не надо даже нарочно выслеживать – аромат розмариновой воды и лимонной водки стелется за вами плотным шлейфом, как и лаванды, которой вы спасаете свои костюмы от моли, – ответил я. – Даже хоти я вас потерять, у меня бы это не вышло. Пойдёмте, кажется, вы припозднились. Не стоит заставлять нервничать вашу доблестную охрану! -       Ты правда думаешь, что я так быстро вернусь в ту уютную тюрьму, которую организовал мне граф Данбар? -       То есть, вы собираетесь бежать? -       Бежать? О, нет. Я всего лишь хотел встретиться со старым другом. Жизнь изгнанника безрадостна и одинока, а друзья – единственное лекарство от недуга, под названием разочарование. -       Скажи мне, кто твой друг… – я озарил коридор одной из самых любезных улыбок. Разочарован он, вот же наглец, ещё и философствовать пытается! – Мистер Дамблдор, если вы не желаете прервать променад и вернуться в свой дом добровольно, то я немедленно сообщу лорду Нотту о том, что человек, сосватавший школе Аластора Грюма, прямо сейчас гуляет по тёмным коридорам без охраны и волшебной палочки. Вряд ли один из самых буйных лордов Англии добьётся успеха, но он точно постарается донести до вас всю ошибочность вашей кадровой политики. -       Ты опустился до угроз, Гилдерой? Как это странно. Раньше ты действовал более тонко! -       Я продолжаю учиться и усваиваю те уроки, которые преподаёт мне жизнь и её посланцы. Пойдёмте, Альбус. Если вы скучаете по общению, то я с радостью предложу свою кандидатуру собеседника на время пути. -       Как неожиданно и приятно. Сам Гилдерой Локхарт! – с добродушной издёвкой ответил Дамблдор и мне стало немного грустно. Ну почему он не мог поддеть меня хоть чем-то другим, а не моей всебританской известностью? Даже его нотации о милосердии были интересней.       Мы неспешно направились к выходу, и я был уверен, что Финеас Найджелус поможет нам избежать встречи с Грюмом. Только драки не хватало – Фадж всё ещё торчал у Малфоя, а по школе продолжали бегать восторженные дети. Как же мне не хватало рядом Джона, вместе с ним я не побоялся бы поспорить и с самим Мордредом, не то, что с Дамблдором, вот только вряд ли лучший из рыцарей смог бы стать нашим врагом. -       О чём ты думаешь, Гилдерой? Давно я не видел у тебя такой красивой улыбки. -       Вы редко на меня смотрели. Все мои улыбки прекрасны! – тут же ответил я. -       Я бы не сказал. Горечь, злость, язвительность, ярость и ложь – они уродуют даже самые прекрасные лица. Ты хорошо играешь на публику, но твои истинные эмоции пусть и сложно, но возможно увидеть. -       Я никогда не лгу, мистер Дамблдор. Ни-ког-да! А что касается других обозначенных вами эмоций, то как они способны изуродовать, если они тоже могут быть прекрасны? Праведная ярость, дружеская язвительность, нежная горечь – разве они не красивы? -       Ты выворачиваешь наизнанку грязь. -       Я романтик, я вообще её плохо замечаю. Даже умирающая тварь, распоротая от горла до промежности, может быть эстетически привлекательна! -       В этом вся соль, Гилдерой – в твоей привычке эстетизировать всё, включая грехи и пороки, – сокрушённо вздохнул Альбус. -       Прежде чем говорить о грехах – назовите заповеди! И я уже слышал подобную риторику от Северуса. Mon cher ami проникнут насквозь идеей искупления и ядом самопожертвования. -       Поэтому ты сподвигнул его стать репетитором по ЗОТИ для студентов Дурмстранга? Так легко манипулировать людьми, давая им тень мечты, но, когда пелена обмана спадает, разочарование обернётся ненавистью!       О-па, а он как об этом узнал? Или это просто укол наудачу? -       Да, мистер Дамбдор – манипуляция несбыточной мечтой, это такая мерзость! – я раскрыл перед ним створку входной двери и Альбус, тяжело вздохнув, покинул Хогвартс. Только замок, конечно, но лиха беда начала. Ещё семь месяцев, и его можно будет законопатить обратно на остров Мэн! -       Это был хороший день, – заявил мне Альбус. – Интересный так точно. Мало того, что мне удалось повидаться со многими магами, по общению с которыми я успел соскучиться, так мне ещё и выдалась возможность познакомиться с новыми! Твоя крёстная – приятная во всех отношениях женщина! Она так заботливо относится к твоей сестре… Тебе не кажется, что это было слишком жестоко по отношению к ней – второй раз вводить её в магический мир и опять сталкивать с драконом? -       Если бы решение о ходе Турнира и сути состязаний принимал я, то участники бы завивали волосы на скорость и соревновались в создании иллюзий на тему стихов Артюра Рэмбо! Но без яркого представления такое событие, как Турнир Трёх Волшебников невозможен, поэтому три гладиатора-бестиария вышли на арену и восславили своей победой того Нерона, который определил им подобное испытание. Хотя, как по мне, Первый Тур больше походил на Damnatio ad bestias – растерзание зверями. Наверное, во втором туре мы увидим сражение мурмиллонов против ретиариев, а последним станет бой фракийца, галла и самнита! -       Я вижу, тебя теперь вдохновляет древний Рим? -       Мы живём на его обломках и колдуем с помощью искажённой латыни. Мы – Рим, Альбус, хотя наш край и носит другое имя, являясь твоим тёзкой. Рим и Скандинавия – вот наши истоки и мне нравится наблюдать ту полноводную реку, в которую они превратились! – я с воодушевлением вдохнул холодный ночной воздух, радуясь тому, что не идёт дождь и не придётся использовать влагозащитные чары. Они были несовершенны и могли навредить волосам! -       Забавно слышать о подобном из уст молодого человека, зарекомендовавшего себя как ярый прожигатель жизни. Наверное, общение с детьми пошло тебе на пользу. Во всяком случае, ты явно поумерил свой пыл и поэтому смог остаться равнодушным пред чарами мадам Делакур. -       Смешно. Вы правда думаете, что меня могла бы заинтересовать тварь, пусть и полукровка? -       Действительно смешно, – вдруг рассердился Альбус, теряя всю своё лёгкую насмешливость, – слышать такое от тебя, заявляющего о своём уважении к Флитвику! -       Мистер Дамблдор, декан Рэйвенкло – мой бывший учитель и достойный маг. Я почитаю его и, как могу надеяться, даже немного дружу с ним, как только могут дружить люди столь разного положения и возраста. И Филиус, как бы мы не пугали друг друга в детстве историями о том, что он сожрал нерадивого студента после шестой подряд пересдачи, никогда не давал волю худшей части своей крови, и не важно – человеческая она или гоблинская. И Декан, как учитель, наставник и просто соль камней этого замка, никогда не пытался трахнуть ни одного из своих студентов! – слишком резко ответил я, потому что именно так следовало реагировать оскорблённой невинности. Ну не бить же ему морду, в самом деле? Эта услада предназначена для Джона! – Или для вас подобного рода отношения между взрослым человеком и студентом равны по своей сути наставнической приязни? -       Перестань говорить о мерзости! – теперь вспылил он. И как вспылил – ярко, мощно, да ещё и до неожиданности искренно! Я загривком ощутил прилив охотничьего азарта и продолжил пинать в обнаруженное больное место. Авось и скажет что-то толковое! -       Почему же – мерзость? Мадам Делакур годится мне в маменьки и вы сами не раз пытались вывернуть наизнанку мои отношения с Джейн Равиаль. Вас так интересует эта тема – отношения зрелой дамы и зелёного юнца? Или она интересует вас в общем, без конкретики – запретные чувства между опытным наставником и почтительным учеником?       Сорок третий год. Потайной ход из «Кабаньей Головы» в Хогвартс. Радость – а затем отчаяние. Я верил Декану в его мнении о том, что в отношениях Дамблдора и Реддла не было грязи, но любители увидеть пятно на чужой простыне не могут вынести, когда их самих начинают подозревать в ночном рукоблудии! -       Ты совсем не изменился! Что бы ты не говорил о романтике, твой удел – пошлость и разврат! -       Я чист и невинен, как пятикурсник на летних каникулах, – фыркнул я, отбрасывая с лица выбившиеся из хвоста волосы. Перстень Клиодны Бан подмигнул Альбусу жёлтым оком, кольцо Певереллов равнодушно скользнуло по нему серым взглядом. Дамблдор не выдержал. Время относительной свободы кончалось, я раздразнил его, как того дракона, а коварная память и вовсе лишила самообладания. -       Откуда у тебя это кольцо? – резко спросил он, пытаясь перехватить моё запястье, но я вовремя отвёл руку в сторону. Э, нет! Никаких близких контактов с рыжими двуличными мужчинами! -       Вы опять решили меня облапать? – брезгливо скривился я и сделал шаг назад, пытаясь разорвать между нами дистанцию. – Бросьте, это уже не оскорбление, а какая-то одержимость! -       Кто дал тебе этот перстень, Гилдерой? Это важно, ответь! -       Это подарок, – честно ответил я, глядя на искрящийся даже в темноте хризопраз. Альбус же не уточнил, какое именно кольцо его интересует. Что ж, буду говорить про то из них, которое мне не нравится в большей степени. – Подарок очень могущественной особы, с которой даже я не осмелюсь спорить. Я ношу его с радостью и благодарностью!       Да-да, всё именно так. Ведь сука-сидхе могла и не давать мне это колечко, так бы и остался я с изуродованной мордой на радость завистникам и конкурентам! -       Имя! – даже без палочки Дамблдор был способен особо не напрягаясь переработать меня в кровавый фарш, но он не мог позволить себе подобную откровенность и поэтому просто давил, пытаясь смять мою природную защиту и заодно залезть в мысли, чтобы увидеть, о ком я думаю. Лазуритовая серьга работала как надо, и вся левая часть лица горела от боли. Как-то слишком грубо он начал действовать… -       А может, мне ещё и имена моих поставщиков брони раскрыть? – процедил я, кривясь одновременно и от злости, и от последствий сопротивления легилименции. – Отстаньте от меня, или вам придётся сожалеть о несдержанности. -       Ты скажешь мне, кто дал тебе это кольцо! Ты даже не представляешь себе, куда влез и с чем пытаешься играть! Ты навлечёшь опасность и на себя и на всех, кто окружает тебя, Гилдерой! Ты не сможешь справиться с силой этого кольца и погубишь всех! -       Неужели? Какой коварный подарок. Не замечал в нём ничего опасного! Может, мне выкинуть его? Или уничтожить? А может, его следует вернуть дарителю, передав ваши слова и сообщив о вашем интересе к нему, мистер Дамблдор? -       Значит, ты можешь с ним встретиться… И лето ты провёл в Германии… – лицо Дамблдора исказилось от отчаяния и гнева, а затем он попытался рывком схватить меня и самолично стянуть кольцо Певереллов, но я тут же сжал ладонь в кулак, блокируя его шаловливы пальцы и, крутанувшись на каблуках, вывернул Альбусу руку, возникая за спиной и крепко прижимая к себе. Левая ладонь у меня была свободна, и я без зазрения совести выпустил в небо столп алых искр. Перикулум. Первое заклинание Гарри. Вызов подмоги.       Наверное, под конец года моя паранойя обретёт совершенно монструозные черты – я буду думать, что вокруг меня всё время крутятся рыцари балканского ордена, и на то будет иметься весомая причина! Они возникли вокруг нас так быстро, словно до этого шли по пятам и внимательно слушали наш разговор, и замерли, наставив палочки исключительно на Дамблдора! А от стоящего вдалеке одинокого домика к нам уже бежал человек в серой мантии и впереди него летело облако опаловой пыли. -       Вот Мордред, – впервые на моей памяти выругался Дамблдор и совсем уж расстроено добавил: – Не успел. -       Вы огорчены? А я рад. Это так приятно, когда есть кому защитить мои юношеские честь и невинность, когда храбрые рыцари спасают драгоценность целомудрия от низменных посягательств... Ещё одна попытка протянуть ко мне свои руки, Альбус, и я не постесняюсь прилюдно сообщить о вашей тяге к милым ма… -       Нет! Идиот пустоголовый, мир не вертится вокруг тебя! Уничтожь кольцо, просто уничтожь его! И палочку, которую у меня отнял Долиш – её тоже надо уничтожить! – яростно зашептал тот, изворачивая шею на манер совы и глядя на меня полубезумным взглядом. – Сделай хоть раз хорошее дело во благо людей, Гилдерой! -       Да вы совсем с ума сошли, – изображая растерянность, пробормотал я. – Умейте принимать проигрыш достойно. Подумаешь – палочка, это всего лишь инструмент! -       Ты не понима… -       Благодарю за содействие, мистер Локхарт, – прошелестел невыразимец, перебивая горячечный бред Альбуса. Опаловое облако зависло над бывшим директором и я ощутил, как дрожит из-за него воздух. – Ссыльный пытался бежать? -       Нет, он огрубел, забыл о манерах и начал вести спор в деревенском ключе, апеллируя не доводами, а кулаками, – ответил я и оттолкнул от себя Альбуса, делая шаг назад. Подальше от него. – Думаю, тишина и спокойствие родного убежища помогут ему восстановить душевное равновесие. -       А уж мы-то как надеемся, – скрежетнул зубами сотрудник Отдела Тайн. Скорее всего, его будут ждать нагоняй и выволочка от любимого шефа и благо, если дело ограничиться чтением буддийских притч и хлопком одной ладони! – Пройдёмте, мистер Дамблдор. Или мне привести куда более весомые методы убеждения, кроме вежливости? – опаловое облако качнулось в сторону Альбуса и тот горько усмехнулся. -       Хорошей тебе ночи, Гилдерой, – проговорил он, шагая следом за невыразимцем. -       Моргана упаси от ваших пожеланий добра, – пробормотал я, разминая ладони. Мне пришлось прикасаться к этому отвратительному куску разумного дерьма, а я даже перчатки не смог надеть! -       Герр Локхарт, – один из рыцарей окликнул меня и даже шагнул поближе, – мы защищаем детей и следим за справедливым ходом Турнира, но если вам нужна охрана в те дни, когда герра Дамблдора выпускают наружу – скажите об этом командору Обличу, он найдёт решение. -       Пожалуй, я пока ещё немного полелею свою гордость, но ваше предложение внушает мне надежду. Благодарю! -      Мы служим, – только и ответил тот, скрываясь в тенях.       Вот и поговорили. Вот и погуляли! Зато сколько я всего узнал…