Клинок и перо

      Остаток ночи я провёл, читая те самые документы, которые Грэй сунул в рукав моего камзола. Попутно я затыкал яблоками и вином рвущуюся наружу истерику, так похожую на подростковые мои приступы нежелания мириться с реальностью. Получалось плохо, но раз за разом сохранить спокойствие мне помогала память о том, как удивлённо и чуть насмешливо улыбался Джон, когда я начинал топать ножками, визжать и швыряться вещами в порыве невоздержанности. Он находил это смешным и глупым, напрасным, и поэтому я научился справляться с эмоциональным перенапряжением более достойными способами. Как я мог делать что-то глупое и напрасное? Нет-нет, совершенство не может так себя вести, к тому же, от истерики и криков портился цвет лица, а уж это было совсем недопустимым делом. Поэтому я сохранял спокойствие и читал одну запись Риты за другой, заедая липкую кислоту её литературного стиля спелыми яблоками. Не было никаких поводов для истерики… И плевать, что собственный папенька, укуси его гриндилоу за хер во время похода в туалет, дал Рите интервью, а может и кое-что ещё, и от весьма болезненного ранения мою репутацию спасла только самонадеянность Скитер. Хогвартс же у нас проходной двор, а слово «безопасность» вообще никому не знакомо!        Лишь одному Мордреду ведомо, что могла бы разузнать эта сука, летая в виде жука по всей школе, а вот что ведомо ей самой теперь узнает и Грэй. Глава Отдела Тайн лично следил за безопасностью студентов и лордов, охранял Сириуса, к которому так было легко подобраться в толпе, наблюдал за Дамблдором и гостями с континента… Интересно, этот человек покидал надолго Хогвартс или теперь обитал здесь на постоянной основе, меняя личины и прячась за мантией рядового сотрудника? Как бы не оказалось, что я попортил Грэю какую-нибудь интригу, вмешавшись и выведя Альбуса из школы. Ничего, с этим рыжим ублюдком я ещё разберусь…       Через несколько дней после Первого Тура я наконец-то начал тратить деньги, вырученные за свои трофеи. Они продавались не быстро, товар был специфическим, да и перенасыщать рынок, сбивая самому себе цену, я не хотел, поэтому галлеоны начали течь мне в руки только после Самхейна. Но начали ведь! Как только набралась более-менее приличная сумма, я тут же потратил половину на услуги двух редких, но абсолютно законных специалистов – частного сыщика из магического мира и психолога из маггловского. Домыслы домыслами, но даже я мог иногда ошибаться, а в нашем деле лучше было знать наверняка! Всё имеет свою причину и свои последствия. Всё! Цепочку событий, окончившуюся страшной трагедий, можно проследить от финала к первому звену, которым окажется напугавший низзла сухой листок, порвавшийся чулок капризной дамы или – о, ужас! – неудачно сваренный утренний кофе. При должном упорстве у меня был шанс обнаружить каждое звено, одно за другим, которые в переплетении то ли змей, то ли тел, породили пароксизмом блаженства уродливого потомка под именем «Последствия».       Помимо всех тайн и загадок, помимо треклятого Самхейна восемьдесят первого года, потерявшегося Регулуса Блэка, «скрытых» Пожирателей и фальшивых последователей, у нас с Джоном имелись два неразрешённых вопроса, на один из которых лишь частично смог ответить Декан. Лето сорок третьего года. Вот тогда всё и пошло по невспаханной борозде, по кривой кочерге и по прочим объектам двусмысленной формы. Первое – Том Реддл. Я хотел знать, что это за человек и откуда взялся фаталист, слепо следующий пророчеству, своему «предназначению» и покорно позволяющий дёргать себя за ниточки, подвязанные ко всем частям тела. Не вязалась подобная покорность и даже зависимость с тем ужасным магом, чьё имя до сих пор боятся произносить волшебники. Противоречивый, нескладывающийся сам с собой, он стал бы невероятно интересным персонажем какой-нибудь книжной истории, но в жизни был неудобен, непонятен и поэтому, к сожалению, неубиваем. Ни я, ни Джон не могли понять его мотивов. Захватить власть в Британии? Он уже фактически сделал это к середине восемьдесят первого года, но вместо того, чтобы сделать последний шаг и убить Министра Багнолд, Реддл пошёл на праздничный ужин к Поттерам и всё закончилось трагедией. Он мог бы приказать своим слугам убить Лили и Джеймса вместе с сыном, тайна их укрытия к Самхейну уже была раскрыта, но… он пошёл сам. Что его привело в Годрикову Лощину? Вера в не до конца услышанное пророчество? Если бы Реддл захватил Министерство, то мог бы сам спуститься в Отдел Тайн и получить доступ к интересующему его шарику с заточённым в нём голосом Сивиллы. Пророчество подслушал Северус, да и то не до конца, и мало ли какую важную информацию он – малолетний восторженный идиот – упустил!       Как писатель, как охотник и как просто хорошо знакомый с людскими нравами человек, умеющий на этих самых нравах играть, я знал, что ни с того ни с сего подобные глупости люди не допускают. Маги – тем более. Причина должна быть и, судя по всему, она крылась не столько в фактах, сколько в самом нраве Тома Реддла. Мальчика, который пытался дружить с полувеликаном и хотел выгнать опасного акромантула с помощью василиска. Который, несмотря на ужасное детство в приюте, не был жестокосердной тварью вплоть до конца пятого курса, а потом… А потом, если поверить в самую худшую версию событий, убил своих отца, деда с бабкой, и умудрился подставить дядю под Азкабан. А ещё нас с Джоном крайне интересовала причина, по которой Меропа Гонт оказалась в Лондоне на последних сроках беременности и почему она умерла, порождая на свет ребёнка, хотя даже слабые колдуньи, за исключением совсем тяжких случаев, переносят роды куда лучше маггловских женщин. Что это была за хрень? Почему вдруг эти люди начинали вести себя не так, как были должны и почему Альбус Дамблдор умудрился везде сунуть свой переломанный нос, везде наследить, впасть в маразматический пацифизм и стать проклятьем Англии, а не её спасением? И раз уж мы с Джоном должны были знать ответы, но не могли найти их сами, то пусть этим занимаются те, у кого больше времени и свободы. А золота для этого мне не жалко!       Почти неделю «Ежедневный пророк» повествовал читателям о первом соревновании Турнира Трёх Волшебников. Ноббс догадался разделить описание противостояния с драконом на три части и жадные до развлечения волшебники с нетерпением ждали нового выпуска, чтобы прочитать продолжение чужого страшного приключения и как следует рассмотреть колдографии, на которых дети противостояли твари. В ход шло всё, что могло привлечь читателя и поднять продажи – кадры с видом трибун и описание Венгерской Хвостороги, интервью с Фаджем и тремя директорами, история школ магии и их взаимодействия, а также краткие биографические выжимки о всех трёх участниках подогрели интерес читателей. Маркус уже заявил о себе летом, когда стало известно, что именно он вырезал прототипы палочек для сквибов. Крам ко всеобщему удивлению оказался восходящей звездой квиддича и уже получил место в болгарской сборной, и это не смотря на то, что он ещё не окончил школу! Мадемуазель Делакур помимо очаровательной внешности и сучьего характера могла похвастаться талантом скульптора и её уже начинали потихоньку привлекать к реставрации волшебных произведений искусства в родной Франции.        «Ведьмополитен» не отставал – журнал выкупил часть неопубликованных колдографий у счастливого Стокворта и спешно напечатал экстра-выпуск, посвящённый исключительно внешней стороне Турнира. Любопытные колдуньи жаждали знать, кто во что был одет, кто где находился, как именно Люциус Малфой держал под руку свою жену, какой на мне был камзол и почему лорд Блэк предпочёл сидеть рядом с преподавательницами не самых важных дисциплин и хозяйкой приюта для сквибов, а не утверждать свой статус среди влиятельных магов. Меня очень порадовал снимок, на котором неуёмный Криви запечатлел меня в компании Снейпа и Малфоя перед тем, как мы отправились на стадион. Люциус выглядел чуть живее, чем обычно, Северус усмехался без привычной желчности, а я, как всегда, озарял мир своей улыбкой. Мало того – Криви, оказывается, не зря щёлкал затвором и сделал немало снимков, запечатлевших преподавателей в естественной среде обитания, и «Ведьмополитен» не побоялся напечатать их. Мол, мы уделили немало внимания директорам, почему бы не поговорить о тех, кто учит наших детей и поддерживает их? Было интересно смотреть на коллег глазами второкурсника – нервно-возвышенная Сивилла; что-то втолковывающая ученикам Септима; Вирсавия с рунным справочником; несущая глобус Чарити и, венец всего, моя муза вместе с Деканом, изучающие фрески с изображением Основателей. Вообще-то, все мои художества следовало убрать после Самхейна, но большая часть учеников и преподавателей воспротивились этому. Как сказал Филиус: «Они лучше, чем зайцы». Дались им эти зайцы! Детям-то нравились, да и опаздывать на занятия ученики прекратили…       Издатели гребли галлеоны если не лопатами, то мерными совочками точно, ажиотаж рос и Малфой с ужасом сообщил о том, что владельцы «Ведьмополитена» потребовали у него колдографии с Йольского бала, являющегося неотъемлемой частью Турнира. Он хотел отказать, но… Хогвартсу пообещали долю прибыли с экстра-выпусков, а без денег Блэка школьная казна была бы уже давно пуста, и пришлось соглашаться. Денег на Турнир и без того ушло немало, а должно было уйти ещё больше, ранее выделенные средства осели неизвестно где, Сириус и Вальтеоф не могли тянуть всё на своих плечах, а Фадж и так сорил деньгами направо и налево, финансируя поиски Неназываемого, затыкая золотом рты тех, кто возмущался возвращением и постепенным возвышением Блэка, а также худо-бедно, но ползущему по кривой прогресса пересмотру дел Пожирателей. А ведь ещё надо было и в Аврорат денег закинуть, чтобы Скримджер мог поднять жалованье своим парням, и Амелия Боунс требовала прибавки для немногочисленных мракоборцев, да и магический барьер вокруг ярмарки в Сноудонии следовало обновить… Философский камень грозил исчезнуть, так и не решив финансовые проблемы Корнелиуса, и поэтому дядюшка зарабатывал себе нервный тик, а Люциус был вынужден договариваться с родителями Криви, чтобы они разрешили сыну поработать в праздничную ночь. Кажется, они сами хотели этого едва ли не больше, чем их неуёмный сынок!       Собственно, из-за этого бала студентов и начало лихорадить почти сразу, как только спало нервное потрясение после блестящей победы Флинта, Крама и Делакур. Как же – танцы, музыка, наряды, романтика… Головная боль, организационный бардак, культурные различия и подростковые гормоны вкупе с преподавательским желанием плюнуть на всё и просто выспаться в эту ночь, обещали принести нам немало проблем! А тут и Гарри с Фэй пожаловали… В этот раз, как нормальные люди – через дверь!              После ночного приступа, случившегося с Гарри, Мисс Рыжая Заноза вела себя тихо и насторожено, словно подозревала рядом с собой наличие неизвестного врага, сумевшего проклясть мальчика. Вот и сейчас, скинув мантию-невидимку и разместившись на диване рядом со своим другом, Фэй глядела по сторонам так, будто из любого тёмного угла на них мог накинуться неизвестный убийца. Даже палочку в креплении пару раз проверила! У меня снова зачесался шрам на плече, но я смог сдержаться. -       Какими судьбами, господа? -       Мы за помощью, – надрывно выдохнул Гарри, теребя рукава рубашки. Кажется, она уже становилась ему немного маловата. Надо же, а ведь он сам говорил, что перед началом учебного года Доротея с Тиберием купили ему всё новое! Растёт… -       Если тело нельзя временно трансфигурировать в пустую чернильницу, тайно вынести наружу и закопать вечером у Чёрного озера, тогда предлагаю расчленить его и по частям скормить тварям в Запретном лесу. -       Не, у нас не так всё плохо, чтоб была нужна такая помощь, – тут же хихикнул Гарри, а вот Фэй посмурнела. -       Это у тебя, – буркнула она. -       Мне из вас клещами слова вытягивать? – я озадаченно посмотрел на обоих подростков и Гарри наконец признался: -       Бал! Я умный, я отвертелся! Сириус согласился взять с меня обещание не лезть в эти великосветские развлекухи до четырнадцати лет, да и тётя с дядей тоже были не против, а вот Фэй уже пытаются приглашать! -       Ну да, после того как графиня Данбар и Лотиана продемонстрировала всей школе умение управлять Волком Хельги и созналась в своём родстве с Барсучихой, то желающие породниться с потомками Основателей должны стоять в очередь перед дверью в ваше общежитие! -       Они не стоят. Они преследуют! – возмутилась девочка. – Я больше не могу выкручиваться и говорить, что мне надо подумать. Скоро от меня станут требовать ответа, а… я не имею права отказать всем, это будет скандал! Папа решил, что я должна выкрутиться сама, потому что… – она замолчала, зло кусая губы. Понятно – Вальтеоф решил дать дочке именно ту самостоятельность, о праве на которую она заявляла весь прошлый год. Хороший урок, но слегка несвоевременный. – Я не собираюсь идти на бал ни с кем из наших старшекурсников и дурмстранговские придурки мне тоже не нужны! -       Ого! Вас, мисс Данбар, пригласили на бал иностранные ученики… Быстро же они про всё узнали. -       Майкл Поляков и Вочек… Войчех Понятовский, – Фэй с трудом выговорила польское имя студента. – Один вечно что-то жрёт, другой уже сообщил мне, что является потомком какого-то тамошнего королька. А ещё Лаванда слышала, как Каркаров подзуживал Крама пригласить именно меня. Да мне только тринадцать лет, как я вообще могу пойти на бал с этим медведем?! А если он всё-таки пригласит, а я откажусь, то это точно будет скандал! Ну почему Крам не может пойти с Делакур, Маркус с Пенелопой и тогда хотя бы одной проблемой станет меньше! И почему я вообще вам об этом говорю, вам же плевать?! -       Фэй… – Гарри с недовольством покосился на расстроенную подружку. -       Что – «Фэй»? Ты-то спасся, а мне что делать? Любезничать и лицемерить, пытаясь никого не обидеть, а потом выбрать кого-то самого безобидного и весь вечер изображать мороженую селёдку, танцуя с человеком, который мне не интересен и не нужен? Напридумывали дурацких правил, не вздохнуть теперь от них! – рыжая злюка начала откровенно скалить зубы и в этот момент она как никогда походила на свою прародительницу. Того и гляди, устроит кровавую бойню на Йольском балу а потом вместе с Маркусом, как представителем Слизерина, пойдёт красть Гарри. Я едва не взвыл от восторга, представив себе эту сцену. Надо будет её записать и куда-нибудь приткнуть… -       Рой, а ты чё так странно улыбаешься? – Гарри с любопытством посмотрел на меня и тоже не удержался от улыбки. – Ты чё-то придумал? -       Да, и я удивлён, почему вы сами не додумались до этого. Не надо любезничать и лицемерить, мисс Данбар. Раз уж так много людей знает, что вы – потомок Хельги Сказительницы, вот и ведите себя как наследница самой кровожадной Основательницы и её не менее буйного предка – Эгиля Скаллагримсона. «Ты напрасно, юноша, выбрал это место. Редко волчьей стае ты давал добычу. Не видал, как ворон каркает над кровью, как мечи с мечами в сечах ищут встречи», – процитировал я и Фэй уставилась на меня так, будто я грязно выругался. – Что? Неужели ты не узнаёшь творения великого Эгиля? -       Нет, я их не читала, – пробормотала девочка и я тяжело вздохнул. -       Какой ужас! Люччи, принеси мисс Данбар книгу вис её славного предка! -       В оригинале или на английском? С комментариями или простой сборник? Есть ещё руническая рукопись тринадцатого века, но я так и не смогла счистить с неё пятна крови, она разве подойдёт юной леди?! -       Давай без выпендрёжа, моя дорогая, – решил я, глядя на медленно принимающие квадратную форму глаза Фэй. – Не стоит плодить сущности и сложности без причины. Пусть будет простой английский перевод. Так что держите книгу, мисс Данбар, читайте, вдохновляйтесь и не забывайте о том, что потомки несут в себе не только кровь, но и дух предков. Как думаете, ваших «ухажёров» вдохновит история о бракосочетании славной Хельги Сказительницы? Если будет надо, я воссоздам ту иллюзию, за которую меня облили соком мурлокомля ханжи-барсучата! -       О-о-о! – Гарри просиял. – Это будет круто! А мне её ты покажешь? А Генриха создать сможешь? А Флинта? Ну, который тоже предок? -       Что-то у нас все предки какие-то разбойники получаются, – пробурчала Фэй, принимая из лапок Люччи простую маггловскую книгу, читанную мной всего четыре раза. -       Так вся аристократия с этого и начиналась, мисс Данбар. А теперь – могу я что-то ещё для вас сделать? -       Можете! Прекратите звать меня «мисс Данбар»! Мы не на уроке! -       А как я должен к вам обращаться, госпожа графиня? -       Не так, упрямый вы павлин! – крикнула Фэй, зло топая ножкой, и я даже оторопел от подобного хамства. Ну всё, сейчас я буду мстить… Чтобы какая-то самонадеянная девчонка смела меня оскорблять?       Я поднял палочку, сохраняя на лице самое доброжелательное выражение, и Фэй с визгом вылетела из гостиной, наплевав на время отбоя, на нарисованных шпионов и вечного дежурного-Мактавиша. Впрочем, её это не спасло. -       Круто, – радостно выдохнул Гарри, глядя на то, как за створкой двери мелькнули длинные перья, рыжие с золотом, которые ненадолго заменят Фэй волосы. – Вот вечно ей всё самое лучшее достаётся – то бант шикарный, то перья… А меня ты так ни разу не заколдовал! Может, мне на уроке облажаться, чтоб ты чё-то прикольное и на моей голове намагичил? – мальчик засмеялся, а потом вдруг резко посерьёзнел и без предупреждения перескочил на куда более сложную тему. – Мне перестали сниться сны, Рой. Вообще. Я каждый раз, когда ложусь спать, делаю те упражнения, которые велел делать Грэй, и они у меня правда получаются! Вот только снов больше нет, нечего записывать. Ни кошмары, ни ерунда какая-нибудь – ничего не снится! Это нормально? -       Думаю, да. Значит, твой разум спокоен и закрыт, хотя бы во сне! -       Но меня-то тогда накрыло, когда я бодрствовал и книгу читал! – тут же вскинулся он. – А если опять это случится? Например, на уроке или когда я в сортир пойду? Весело будет башкой писсуар пробить… -       Гарри, чем дальше, тем надёжней ты закрываешь свой разум и тем труднее будет тому же Реддлу повлиять на тебя. Он сейчас на свободе, ему негде укрыться и поэтому он имеет возможность дотянуться до тебя. А весь прошлый год этот ублюдок прятался у Трэверса под надёжной защитой и не мог повлиять на твоё сознание. Больше таких надёжных союзников у него не осталось и поэтому он стал ещё опасней. Мордред со снами, главное, чтобы Неназываемый не мог причинить тебе боль! -       И вам. Знаешь, Рой, я тут подумал… – Гарри закусил губу, а потом со смертельным фатализмом произнёс: – Следующим буду я.       Я сразу понял, что именно он имеет в виду. На первом курсе едва не погиб я. На втором мы оба чуть не потеряли Джона. Третий… -       Не делай такое лицо, мне самому страшновато, но я не про это хотел сказать. Ну, то есть мне страшно не от того, что помирать придётся, а потому что это будет ужасно и больно, как у вас с Джоном, но я знаю, что вы будете рядом и спасёте меня, но эта дурацкая предопределённость… – он вздохнул. – А вдруг что-то пойдёт не так и вы не успеете или не сможете, вдруг меня действительно в сортире каком-нибудь убьют, как ту же Миртл?       Я пересел на диван и осторожно приобнял Гарри за плечи. До сих не получалось делать это нормально… -       Не верь в неё и будущее перестанет быть настолько уж предопределённым. Это как пророчество, Гарри. Всего лишь точки опоры, между которыми можно построить какой угодно мост! -       Я помню, вы объясняли мне это, когда Снейп раскололся. Я просто думаю о том, что это всё странно несправедливо – когда я хотел умереть, у меня это не получилось, а теперь, когда я хочу жить, всё идёт к тому, что… – он Гарри хмыкнул и горько скривил лицо. – Но я, если на самом деле умру, тогда ведь увижу маму, да?       Память ударила в голову как бита Маркуса. Лили говорила об этом! «Гарри слишком юн, чтобы познать эту истину, но, когда она придёт к нему, вы будете держать его за руки и тьма укроет ваши плечи. Гарри познает её, так или иначе, но если с ним рядом будете вы, то он найдёт понимание до того, как умрёт. Он должен жить…». И почему Лили не могла чётко и ясно сказать, чего нам ждать и когда?! -       Ты прав и не прав. Страха не должно быть, но не должно быть и смирения. Это не в рыцарском духе, Гарри, – спокойно, но без занудности или пафоса ответил я, очень тщательно подбирая слова. – Страх опасен для мага, а страх смерти и вовсе гибелен. Ты же знаешь, кто твоя смерть? -       Мама… -       Ну вот, а ты её боишься и хочешь расстроить, встретившись с нею в таком юном возрасте. Нет, Гарри, сначала ты вырастешь, закончишь какую-нибудь хорошую художественную академию, нарисуешь десятка три шедевров как минимум, может – женишься, может – обойдёшься без этого, но как следует проживёшь свою жизнь, и она будет счастливой и яркой, как покрытые утренней росой бутоны в саду. Только так. А потом можно и с родителями встретиться. -       Я был бы не против! – кивнул Гарри. Его голос звучал сдавленно, глаза за очками блестели и мне хотелось обнять его крепче, утешить и рассказать что-то весёлое и может немного хулиганское, чтобы он зашёлся своим мелким чуть злорадным смехом, чтобы губы растянулись в улыбке, а не были сжаты в тонкую скорбную линию, но… -       Там Баннах идёт, он точно папе расскажет, что я ночью одна хожу! – Фэй влетела в мою гостиную, как к себе домой и с хлопком закрыла за собой дверь. Начарованные перья едва не стояли дыбом, а к груди девчонка прижимала книгу вис своего предка. Впрочем, страх в её глазах тут же сменился подозрительностью: – Почему Генри плачет? -       Я маму вспомнил, – ответил тот, вытирая мокрые дорожки на щеках. – Знаешь же – накатывает иногда. -       Нам пора! – тут же заявила она и, бросив на меня немного неприязненный взгляд, подошла к Гарри. – Завтра трансфигурация, надо выспаться! -       Спасибо, что поговорил со мной, Рой, – произнёс Гарри, даже не думая играть в тайны при своей защитнице. – Мне теперь правда полегче. Посвободней. -       Поговори ещё и с Джоном. Станет ещё лучше. -       Я попробую, но… Такие вещи нужно говорить не по зеркалу, а увидеться с ним мы сможем только на Йольские каникулы. А я ведь тогда праздник ему испорчу, – он вздохнул, накинул на себя и Фэй мантию, а потом подмигнул мне. Он-то знал, что я вижу их обоих, и был этим доволен. Ещё одно доказательство того, что Гарри не был одинок, что его увидят и найдут…       Закон жизни гласит – если что-то может пойти не так, то оно обязательно пойдёт в худшую из сторон! Вот поэтому, как только я решился прогуляться с Авророй по замку, обсуждая открытие малых планет в поясе Койпера и видовые различия домашних духов-вредителей, сразу случился очередной инцидент с Грюмом.        Эта несгибаемая пиявка продолжала отравлять Хогвартс своим присутствием, портила настроение всем, до кого могла дотянуться, и единственное, что было положительным в присутствии старого аврора в школе, так это то, что он сносно преподавал ЗОТИ. Было бы удивительно, не справься он с уроками, используя мои же лекции, но вот практику Аластор давал более-менее толково и даже через раз вспоминал о том, что перед ним не курсанты, а ученики старших курсов, поэтому до сих пор обходилось без эксцессов.       До сих пор… -       То есть, домовые эльфы могут завестись сами собой? – Аврора никак не могла поверить в кажущуюся простоту этого явления магии и поэтому переспрашивала меня второй раз. -       Да, при соблюдении определённых условий. Домовики – в доме, Ботукан Савин – в амбаре с зерном и только там, где живут одинокие старики, киллмулис – на мельнице, трумми-кэп – в винном погребе и он никогда не вылезет из него, а пикси-жеребчик появится в саду и, если раз в неделю подкармливать его вымоченными в брэнди фруктами, будет гонять воришек и даже гномов-паразитов. Но, в основном, всё зависит от силы владеющего домом мага и его, так сказать, благополучия! Благие духи не любят тёмную магию и, тем более, некромантию. -       Но в доме деда жили домовики! Это я точно помню, – Аврора скептически нахмурилась. – Или если творить всякую дрянь под изолирующим барьером, то на домовиков это не подействует? -       Именно. Даже самые полоумный маг не откажется по собственной воле от такого чудесного помощника, как домовой эльф – преданного, могущественного и неспособного навредить! -       Значит, Люччи завелась у тебя, когда ты достроил свой дом? – чуть понизив голос спросила моя муза и я не удержался от смешка. -       Нет, раньше. Собственно, из-за неё я и начал строить дом, потому что без него домовушка жить не может. Это же оксюморон – бездомный домовик. Вот и пришлось экстренно реализовывать все свои планы и тратить накопленное. Первоначально я планировал ещё и второй этаж, у меня даже чертежи сохранились, но потом я понял, что можно обойтись и без него, главное – чтоб были стены, крыша и очаг.       Да, и чтобы сохранялась симметричность постройки и я мог разделить дом пополам, если Джон даст на то согласие. -       А в том домике, где живёт Дамблдор, может завестись домовик? Или то, что это по факту не дом, а тюрьма, не позволит ему обзавестись личным фэйри? -       Единственные домовики, которые у него могут появиться, это наши школьные ушастики, наводящие порядок и моющие за изгнанником унитаз! Да и невыразимцы, я так думаю, не дремлют. Дамблдор с тайным домовиком на подхвате – ужас! И попахивает плагиатом, – я брезгливо сморщил нос и Авроры насмешливо фыркнула, еле заметно пихая меня плечом. Это был настолько простой и в то же время доверительный жест, что мне захотелось ответить чем-то таким же лёгким и немного дурашливым, поэтому я… -       Брось эту дрянь, немедленно! – рык самого отвратительного аврора из всех заставил нас обоих болезненно скривиться. -       Отказываюсь! И опустите палочку, мистер Грюм, это как минимум невежливо! – дрожащий знакомый голос заставил меня поспешить в ту сторону, откуда он раздавался – наверх на этаж, чтобы, пробежав через открытую галерею, помешать Аластору тиранить Пенелопу Кристалл. Если бы не эта самая открытая галерея, то хрена с два мы бы Грюма услышали! -       Про вежливость вспомнила? Брось, говорю, и чтоб я больше ни у кого этой дрисни бумажной в руках не видел, иначе на уроке в камни вобью, вы все меня поняли?!       Мы не успели. Ступеньки мелькали под ногами, Аврора едва не запиналась о щербатый камень, я был готов применить магию, чтобы ускорить свой бег, но… Акустика в замке хорошая, а вот расстояния – чрезмерные. -       Опять непростительными начнёшь разбрасываться? – знакомый подростковый бас, уже утративший ломкую хрипотцу, но всё ещё недостаточно низкий и твёрдый в силу возраста, заставил меня испытать раздражение. Конечно – где Пенелопа, там и Маркус. И ещё толпа наблюдателей, потому что, судя по всему, у Клуба по изучению законов как раз закончилось очередное заседание. -       За то, что вы тут Пожирателей изучаете, вас не непростительными херачить надо, а в Азкабан на экскурсию сводить, чтобы полюбовались на то, как эти обмудки гниют в своих камерах! Сразу восторгаться ими перестанете, ссыкуны недорощенные! -       Мистер Грюм, мы изучаем судебный прецедент по пересмотру дел бывших пособников Неназываемого, а не «восхищаемся» ими! Если лорд Блэк оказался заточённым в Азкабане без суда и следствия, то это значит, что и по отношению к другим могло быть… – голос Пенелопы дрожал, но не от страха, а от возмущения. -       Не могло! А Блэк – сука и предатель! -       Ты чё про крёстного сказал?! -       Гарри! – я махом перескочил через четыре последние ступеньки и помчался по галерее, выбивая каблуками тревожный ритм. Вот сейчас что-то будет… Дамблдора наш книгочей смог покусать, но тот и не особо сопротивлялся. Одноглазый же мудак не станет миндальничать! -       Не лезьте в работу нашего клуба. Хотите – идите жаловаться директору Малфою. Официально! А отбирать у нас газеты не смейте. Хочется почитать – так заплатите тридцать кнатов за подписку. -       Что-то вы все тут совсем обнаглели, ещё и зубы щерить пытаетесь. Ну, щас пощерите свои едалы, я вам помогу…       Я вбежал в нужный поворот и едва не врезался в перекрывших коридор студентов. Столпились, мать их! Девчоночий визг заставил меня забыть о вежливости и я просто разметал бестолковых зевак в стороны, прижав их к стенам магией. Совсем, как когда пришлось разнимать драку в больничном крыле…       Маркус стоял между Пенелопой и Грюмом, согнувшись и прижимая ладони к лицу. На полу валялась газета и с передовицы на меня с гневом и насмешкой смотрел донельзя косматый, тощий как мертвец фир горта человек в рваной арестантской робе. «Антонин Долохов будет доставлен в Визенгамот для допроса. Что происходит?!». Я выставил щит, перегораживая коридор и встал рядом с Маркусом, закрывая его плечом и не думая опускать палочку. -       О, примчался, голубок. Что, заскучал без меня, испугался, что не тебе внимание уделяю? – радостно прокаркал Грюм и подмигнул мне. Вместо ответа я снял щит и отбросил Аластора в дальний конец коридора заклинанием тарана, которому меня научил Джон. Возможно, я слегка перестарался… Да и хер с ним, Маркус важнее! -       Флинт, что с тобой?       Вместо ответа он промычал что-то непонятное, но явно нецензурное. -      Флинт, убери руки, я… -       Пофёл ты на фер, Лоффавт! – рявкнул он, резко выпрямляясь и глядя на меня с такой ненавистью, будто это я его заколдовал. Ну да, он тут за девушку вступался, пропустил удар, лажанул, и вдруг явился я, весь такой быстрый и резкий. Дур-рак! -       К Помфри, живо. Успеешь добраться за десять минут и тогда процесс излечения займёт полчаса, а не всю ночь, - тихо сказал я, замечая сквозь его пальцы костяной блеск. Грюм вырастил Маркусу зубы, решив превратить тролля в аванка... Ну, или в обычного бобра необычных размеров. -       И беф тевя внаю! – огрызнулся парень и, бросив полный ненависти взгляд на поднимающегося Грюма, развернулся было прочь, но дорогу ему заступил Северус. О! Как невовремя… За его спиной стояла Аврора, виновато разводя руками. Понятно – остановить пыталась, но не смогла. -       Что здесь произошло? – процедил Снейп, оглядывая «прекрасный школьный пейзаж» – прижатые к стенам студенты в красно-чёрной форме, помятый Грюм, испуганная Пенелопа, закрывающий лицо Флинт и я. – Что вы двое опять не поделили? -       Не вафе дело, вофповин дефан! Ивифе фвоей дововой! – прорычал Маркус, попытался пройти мимо Северуса, но тот перехватил его за плечо, желая остановить и расспросить. Флинт тут же вывернулся, отнял руки от лица и ощерился, демонстрируя изуродовавшие его лицо бобровые зубы. Ещё немного, и он точно попытался бы вцепиться Снейпу в горло. -       Я сказал к Помфри! – мне пришлось толкнуть его в спину, чтобы он прекратил наслаждаться ошалевшим видом своего любимого декана и вспомнил о том, что часики тикают, время идёт, и шансов на быстрое избавление от последствий заклинания Дантиссимус остаётся всё меньше. Опомнившаяся Пенелопа тут же сцапала своего кавалера за руку и потащила прочь, едва не сметя Аврору в сторону. -       Аластор, – казалось, Северуса от гнева вот-вот начнёт бить мелкая дрожь, – ты опять напал на ученика моего факультета! -       На пожирательскую фанатку, а этот дурень сам под чары подставился. Или ты собираешься предъявить мне свою слизеринскую претензию за шуточное заклинание, которым эти недоделки сами друг друга в коридорах каждый день награждают? Ну давай, попробуй хоть что-то сделать. Нападёшь на аврора?       Дело принимало дурной оборот. Очень! Я бросил в студентов чары отмены и они, отлипнув от стен, с завидной понятливостью сбежали из опасного коридора, топоча как стадо лунных телят. Эта перепалка была совсем не похожа на те, которыми я регулярно раскачивал Снейпа, выдирая его с корнями из бесплодной земли сожалений и ненависти. В этот раз двусмысленной шуткой или искромётным пассажем дело не закончится.       Я держал палочку вытянутой в сторону улепётывающих студентов, чтобы тут же прикрыть их щитом, если Грюм попытается остановить детей. Может, другие ученики и разбежались бы без оглядки по своим по гостиным, но эти точно сообщат о происходящем Малфою и Мактавишу. Вот только пока это случится, пока сюда придут те, кто должны… Беспомощность! Отвратительно чувство.       Грюм ходил по краю, играл, дразнил нас своей непримиримостью и ненавистью, но даже в случае с уроком Трёх Непростительных, он не совершил непоправимого. Да, он просто не успел, но это не отменяло того факта, что преступление так и не было совершено! Да и сейчас всё тоже было непросто – ругань со студентами? Ой, а Северус не поливал их ядовитым дерьмом десять лет подряд? Заклинание, увеличивающее длину зубов? Я играл с учениками, выращивая им хвосты, уши и цветы в волосах, пачкая краской, выжимая досуха, запирая в классе, полном пылающих сетей… Грюм, сука, изображал нас со Снейпом и весьма умело делал это, насмехаясь и словно добровольно «подставляясь» под взыскания. Осталось одно последнее – и контракт будет расторгнут. На что мы пойдём ради этого? Кого используем? Кем рискнём? -       Ты не аврор. Ты пародия на него, кривая и донельзя гипертрофированная, – процедил Снейп, беря себя в руки. – Буффон одноногий, пытающийся изобразить бравого вояку, но вместо этого отыгрывающий роль припортовой швали, способной лишь на нецензурную брань, мордобой и битьё пустых бутылок! Ещё и со студенткой сцепиться решил… Кажется, это всё, что ты можешь – задирать детей и нападать на женщин! Браво, Аластор, как же ты хорош в своей роли! Ещё начни блевать по углам и ссать на стены, тогда образ получится идеально достоверным. -       О, как заговорил, – крякнул Грюм, постукивая палочкой по ладони. – Папаню своего вспомнил, да? И как часто он ссал на дверь твоей детской? Или он предпочитал блевать на промятую койку, которую делил с твоей чистокровной леди-матерью? -       Северус, уходим, – процедил я, крепко сжимая его плечо. Ещё немного, и Снейп-таки осуществит мечту фанатичного ублюдка и продемонстрирует «пожирательскую суть», напав на него. – Живо! -       Что, голубок, невтерпёж уже, да? Ты б хоть Синистрову внучку постеснялся, или тебе, подстилка кучерявая, уже плевать, когда и с кем?       Снейп натурально зарычал, но я резко развернул его спиной к Грюму и толкнул вперёд, как совсем недавно подталкивал и Маркуса. Гнев, бессильная злоба, маниакальное желание защитить честь матери, страх… Эмоции Северуса били по мне и отвлекали, мешали придумать выход из той ловушки, в которую Грюм явно заманил нас. Уйти без ответа – показать слабость. Ответить – навредить самим себе! Но я умел выжидать, надевая тщательно отрепетированную улыбку и сгибая спину, потому что знал, что всё равно возьму своё, а у Северуса самолюбие всегда болело и ныло, напоминая о прошлом. Как Грюм. -       Экспеллимелиус! – Северус всё-таки сорвался. Поджигающее заклятие, которое уничтожало огнём только свою цель, не затрагивая окружающее предметы или иных людей, вырвалось из его палочки и устремилось к Аластору. Я едва успел выставить перед болтливым мудаком стену из воды, чтобы чары Северуса погасли. Громкое шипение и клубы пара заполонили коридор, и я торопливо развеял их, чтобы убедиться – а не сварился ли заживо Грюм. Было бы приятно, но только первые две минуты, пока не началось расследование его гибели. Повезло! -       Голосок прорезался, Снейп? Как рычать начал… – Аластор довольно ухмыльнулся, откровенно наслаждаясь срывом Снейпа. – Ты напал на преподавателя… Что, на Малфоя надеешься, думаешь, он тебя прикроет? А нахера ему тебя защищать, если ты потом и ему нож в спину воткнёшь? Альбуса ты хорошо в суде топил, от души постарался, предатель! -       Да закрой уже пасть, Аластор! – не выдержал я. Удерживать Северуса было не то, что сложно. Скорее – неудобно, потому что схвати я его посильнее, так точно ему какую-нибудь важную кость сломаю, лечи потом... – Плохо играешь, плохо! Как на твою фальшивку только подследственные велись? Или ты их по-старинке раскалывал – мордой об стол и кулаком в печень? Банальщина… -       И ты тявкать начал? – Грюм засмеялся. Негромко, самодовольно и скорее презрительно, чем зло. – Ну так потявкай погромче, шавка ты наёмная.       Снейп вывернулся, обернулся к Грюму и уже сделал по направлению к нему широкий, гневный шаг, и всё для того, чтобы словить предназначавшиеся мне чары. Идиот повторил «подвиг» Флинта. Но если Маркус спасал свою девушку, то это-то куда полез? Как будто я не мог увернуться или выставить Парму Доминус?! Точно – герой паршивый!       Миг, и вместо Снейпа на полу уже стоял, широко расставив лапы и зло рыча, приземистый длиннохвостый зверь чёрной расцветки с короткой острой мордой и стоящими торчком ушами.       А вот это уже было серьёзно. Это уже было слишком серьёзно!       Зверь разразился громким, режущим слух тявканьем, тут же побудившим во мне желание поймать его и добыть себе новый воротник на зимнее пальто. Заткнув охотничий инстинкт, я притянул к себе готового броситься в атаку зверя, но не успели мои пальцы сжаться на пушистом загривке, как Грюм мощным магическим импульсом вырвал у меня Северуса и… Коротко взвизгнув, зверь отлетел к одной стене, с хрустом ударился об неё и его тут же швырнуло в противоположную сторону.       Что я должен был сделать? Устроить магическое противостояние? Попытаться вернуть себе Снейпа, перетягивая его как детскую игрушку?!       Нет.       Я бросился к Аластору, вливая в мышцы максимум магии, который они могли выдержать. Молниеносный бросок позволил мне за пару секунд преодолеть разделяющее нас расстояние и выхваченный из ножен баселард упёрся остриём в небритую шею Грюма, прямо в яремную вену. Острие касалось кожи, но не ранило её. Пока что…       За моей спиной взвизгнул зверь, упав с высоты на пол из-за прекративших своё действие чар. Аластор смотрел на меня так, будто не мог поверить в то, что я вместо магии обратился к клинку – со злостью и обидой. -       Ну, режь! – просипел Грюм и даже попытался усмехнуться, но губы дрожали и отказывались складываться в улыбку. Я молчал, контролируя и себя, и кинжал, следил за дыханием Аластора и его движениями, за дрожью зрачков и мелкой мимикой лица. Он был тварью, опасной, сильной, которую следовало убить при малейшем проявлении агрессии в мою сторону. За моей спиной слышалось жалобное поскуливание, я ощущал движение потоков магии, слабых и неровных, будто спотыкающихся на невидимых камнях, но всё же движущихся к своей цели. Аврора пыталась лечить изломанного зверя, но из-за отсутствия опыта и нужных знаний могла всего лишь унять боль и поддержать в стабильном состоянии – навыки, необходимые для работы в Хогвартсе. Не больше... -       Ну что, голубочек, так и будем стоять, или ты просто по нормальному мужику соскучился? Не всё ж вокруг Снейповой юбки увиваться!       Я молчал. Твари любят провоцировать, они жрут человеческие сомнение, гнев и страх как я – яблоки, это лучшая пища для них. Если Дамблдор действительно доверял этому человеку… Если он видел в нём не временного союзника, а соратника… Я мог только пожалеть о том, что долг и Устав не позволили Джону убить Альбуса. Если бы я не вернулся в школу, то это одноногое животное стало бы вести уроки у Гарри… -       Что, всё любуешься мной? Ты-то под своими тряпками такой же красивый, только мордашку пока сберёг, твоя моська дорогого стоит, правильно делаешь, что бережёшь! Вот смотрю я на тебя и на шлюху французскую, которая к нам с проверкой пожаловала, и понять не могу, кто из вас большая вейла и большая тварь – ты или она? Тряпки, цацки, она трусы теряет, а ты хер в штанах не держишь! Хорошая бы из вас вышла пара, жаль, что курица эта себе уже осла нашла, даже расплодиться успела! За тебя ж, шлюха меченая, никто кроме твари-то и не пойдёт, как бы ты не пыжился.       Как хорошо, что Авроре для поддержания стабильного потока требовалось всё её внимание, иначе она точно попыталась бы поспорить с Грюмом. Не следует кормить тварь, и без того желающую тебя сожрать.       Наконец, раздался стук каблуков бегущего по лестнице Люциуса, я различил тяжёлые ботинки Мактавиша, ещё чьи-то лёгкие шаги, дробные и мелкие, мягкий топоток Декана… Наконец-то! Я мог стоять, держа на острие Грюма хоть всю ночь, но находиться так близко к нему было просто противно. Как будто снова пришлось в помойной яме сидеть! -       Я требую немедленного разрыва контракта с Аластором Грюмом и его увольнения!       Аврора в гневе была прекрасна, как никогда. Жаль, что Северус не мог оценить её красоту и величие, словно вместо музы она обернулась эринией, несущей месть и воздаяние. Алекто – непрощающая, гневная, с факелом и бичом, дочь Ночи и Мрака… Она стояла у изножия больничной кровати, цепляясь побелевшими пальцами за металлическую дугу и будто удерживала себя от того, чтобы броситься на Малфоя и начать трясти его, в попытке донести до него свою правду.        Сам лорд – бледный пуще обычного, но по-прежнему хранящий ледяное спокойствие – молча слушал разбушевавшуюся Аврору. -       Нет ни одной причины, чтобы оставить это существо в замке. Ни одной! Пусть даже с ним заключён особый контракт, пусть у нас полна школа чужаков и наблюдателей, но это не повод постоянно поджимать хвост и терпеть выходки сумасшедшего живодёра! Он посмел навредить студенту, он насильственно трансфигурировал Северуса в животное, а после швырял его в стены, как мячик! -       Это была самооборона, – процедил Люциус, едва не ломая свою трость. -       Ложь! – вскрикнула Аврора. – Я была там и всё слышала. Грюм оскорбил семью Северуса и спровоцировал его, он всё время пытался спровоцировать их обоих – и Северуса, и Гилдероя, буквально вынуждая их напасть на него! Он и к детям прицепился только для того, чтобы кто-то из них поднял на него палочку. Если идиот так настойчиво лезет в пасть к дракону, то стоит ли винить дракона в том, что тот сожрал идиота?! -       Но Северус – не дракон, а разумный маг! – в голосе Люциуса не было ни капли убеждённости в правоте своих слов, он целиком и полностью поддерживал мнение Авроры, но его директорские обязанности и долги сковывали его по рукам и затыкали рот бумажным кляпом.       Я поднёс ладонь к сухому тёплому носу прикрытого одеялом зверя и ощутил слабое дыхание. Прежде чем снимать трансфигурацию, Северуса следовало вылечить, иначе при обратном превращении он мог пострадать ещё сильнее. Хотя – куда уж больше-то! Хер с ней, с гордостью, с самолюбием, с костями тоже, а вот как разум справится с подобным – ещё неизвестно. Трансфигурация в животное и анимагия настолько различные виды волшебства, что даже второкурсник-недоучка знает об этом и не станет их путать. Анимаг сохраняет своё сознание, хотя ему и приходится противостоять звериным инстинктам своей второй ипостаси. Звериная форма всегда связана с особенностями характера и психики волшебника, есть даже способы определить, в животное или насекомое какого вида может обратиться маг. Трасфигурация же не оставляет выбора, она всегда насильственна и разум, вместе с изуверски изменённым мозгом и с вывернутой нервной системой, редко когда переносят такое потрясение без последствий. Северус пробыл зверем недолго, его сознание туманили гнев, а потом – боль, и существовал не иллюзорный шанс на то, что он выползет из этой неприятной истории без весомых последствий. Однако шансов на повреждение психики было всё-таки больше... Аластор Грюм с присущей ему грацией колченогого гиппогрифа за одну минуту похерил мои многолетние старания по исправлению нрава носатой язвы с шикарным баритоном. А если Снейп теперь начнёт говорить визгливым фальцетом? Я этого не перенесу… -       Он маг, человек и поэтому не так толстокож, как дракон! – моя муза продолжала давить на Малфоя. -       Я на вашей стороне, леди Синистер, – почти безжизненно проговорил Люциус. – Если бы Северус не атаковал первым, то я мог бы попробовать разорвать контракт с Грюмом, но он сорвался. По закону… -       Закон? А как же справедливость?! -       Вы по-прежнему страдаете от приступов наивности? – раздражённым тоном спросила Нарцисса, сидящая по другую сторону кровати Снейпа. Леди была сдержана и почти равнодушна, но она то и дело поправляла и без того ровно лежащее одеяло, а когда я убирал свою руку от звериной морды, проверяла дыхание сама. Я мешал ей исключительно из вредности и по старой памяти! -       Я страдаю от ваших приступов бессилия! -       Кажется, у нас есть лекарство от этого вида душевной импотенции, – намекнул я, так как мне надоело наблюдать за бессильным Малфоем. Надо же, самый пронырливый из лордов не смел применить оружие массового поражения, обладающее синими глазами и гремучим нравом! -       Именно! Не можете справиться по бумажному закону – делайте по кровному! – Аврора резко повернулась ко мне. – Гилдерой, мне нужна помощь твоей домовушки! – её голос звенел гоблинской сталью и не предполагал отказа. Да я бы и не посмел мешать Авроре чинить добро и защищать Снейпа. Меня восторгала её честность. Как бы она не относилась к бывшему своему любовнику, но терпеть подобное бесчинство в отношении него не собиралась, а ведь могла бы просто пару раз горестно вздохнуть и уйти к себе в комнату пить чай, внутренне злорадствуя тому, что Северус снова получил по заслугам! Я бы на её месте так и поступил, но Аврора была совсем иным человеком и мне нравилось это! -       Как пожелаешь, моя звезда. Люччи! -       Я здесь, мастер, – шепнула пустота. – Вам нужны лекарства для бедного не проклятого колдуна? -       Нет, дорогая. Мне нужно, чтобы ты выполнила поручение Авроры и как можно быстрее! -       Конечно, я сделаю всё, что прикажет тёмная мадам! -       Любым способом передай Сириусу Блэку, что Аластор Грюм напал на его кузена, – медленно и раздельно, будто сдерживая саму себя, произнесла Аврора и Люциус резко повернулся к ней, даже хоть какие-то эмоции на лице промелькнули. -       Что вы наделали?! – воскликнул он, со стуком опуская трость на пол. – Вы в своём уме? Блэк ненавидит Северуса! Он только подарит Грюму ящик огневиски за то, что тот натворил! -       Нет, – Аврора вскинула голову. – Блэк этого не сделает! Разве вы не слышали, как он сам неоднократно обращался подобным образом к Северусу в Самхейн? -       Вы плохо знаете моего шурина, леди. А я – хорошо, и если бы я был хоть на четверть уверен в том, что он поможет, то сам обратился бы к нему, как к главе Попечительского Совета! -       Конечно, я плохо знаю Темнейшего лорда! Но, насколько мне известно, Блэки родством не разбрасываются. -       Аврора права, Люциус, – встрял я, не отвлекаясь от проверки дыхания. Мне нравилось тыкать Снейпа в нос, особенно когда он не мог мне помешать делать это. Так и хотелось погладить его шубу, оценить густоту меха, представить себе новый воротник, но не при свидетелях же! – И в Самхейн Северус с Сириусом очень мило общались, обсуждая мои фрески. Кажется, им обоим нравится Осень Средневековья и закат рыцарства. Когда ещё, как не в то дивное время, стало ясно, что чем больше идеал проникнут добродетелью, тем сильнее он противоречит реальности? Поэтому Мерлинов надо убивать… Аврора, а Северус очень обидится, если я заменю больничное одеяло на одно из своих атласных покрывал? У меня есть то, что идеально подойдёт нашему буке – нежно-зелёного цвета с чёрной вышивкой… -       Я считаю, что Северус будет рад твоей заботе! – высказалась Аврора, ещё сильнее стискивая пальцы на изножье кровати. -       Мастер! – Люччи на этот раз решила явить нам свой лик и её озадаченная мордочка была самым умилительным, что я только видел за последнее время. – Я выполнила поручение тёмной мадам! Лорд Блэк просил передать, что прибудет в течение десяти минут через главные ворота, только кровь вытрет. -       Какую кровь?! – тут же вскинулась Нарцисса и задела острое звериное ухо. Северус недовольно повёл носом и зашевелил лапами, но так и не проснулся. -       Не могу сказать, леди супруга директора. Мастер, я могу ещё сделать что-то для вас и для мадам? -       Да, принеси покрывало. То, которое я пару лет назад привёз из Италии. И подушечку в тон не забудь!       Сириус явился не один. Я был готов взвыть от счастья, увидев Джона, но, к сожалению, делать этого было нельзя – алая униформа и «служебный» режим лишали меня счастья поприветствовать моего друга так, как нам обоим этого хотелось. А ещё вместе с Блэком прибыл Вальтеоф и лицо графа выражало весь спектр оттенков мстительной радости. -       Где мудак? – с порога спросил Сириус, окидывая нас полным нетерпения взглядом. -       Аластор Грюм находится у себя в покоях и мистер Мактавиш следит за тем, чтобы он не попытался покинуть школу. Это во-первых. А во-вторых – приветствую вас, господа, пусть и при столько грустных обстоятельствах. -       Забудь о политесах, Люциус, тут все свои, а мадам Помфри я попросил не мешать, – отмахнулся Блэк и первым же делом поцеловал ручку моей музе. – Леди, я восхищён вашей решительностью. Уверен, что мой прекрасный зять до последнего был уверен, что я сделаю только хуже и пущу Снейпа на воротник. Хотя… какой мех, какой мех! – Сириус бросил взгляд на спящего зверя и осклабился. – Песец. Это ему подходит! Гилдерой, пусти, дай мне тоже ему в нос потыкать, двадцать лет хотел это сделать, в Азкабане, можно сказать, только об этом и мечтал, а тут такой шанс! -       Сириус, это же ребячество какое-то! – опешила Нарцисса и даже отшатнулась в сторону, когда Блэк с самым зверским видом склонился над спящим в атласной постели песцом. -       Не большее, чем помнить о былых обидах перед лицом настоящей беды, – отбрил тот и Нарцисса сникла. – О-о-о, тёпленький. Уже целенький. И, как говорит Генри, ничошный! Когда его смогут расколдовать? -       Когда зарастут внутренние повреждения, – ответил я, разглаживая кисточки на подсунутой Снейпу под голову подушечке. – Сломанные рёбра повредили лёгкие и задели печень. А с печенью шутить нельзя! -       Вот и отлично. Значит, до утра мой дорогой кузен будет мирно спать на своём роскошном ложе! – Сириус издал довольный смешок. – А нам предстоит немного поработать… -       Лорд Блэк, я… -       Люциус! Сказал же – все свои. -       Сириус, какую херню ты пытаешься сотворить? И зачем ты приволок с собой Вальтеофа и аврора? -        Затем, чтобы всё было по закону и по справедливости! Ты же не думал, что я просто так, с порога, наброшусь на Грюма и оторву ему последнее живое копыто, а потом попрошу своих подельников раздвинуть ему жопу, чтобы мне сподручней было впихивать оторванную ногу до самых гланд? Нет! Я оторву большее, но погодя! А может, и не я. Пойдёмте. Нарцисса, тебя я прошу приглядеть за Северусом. А вы, леди… – Сириус внимательно посмотрел на Аврору, а затем хмыкнул. – Вы же любите справедливость? Тогда будете олицетворением преподавательской общественности на нашем суде! -       Суд? – я поднялся и поправил воротник, расправляя кружева. О, так вот что затеял Блэк и зачем он привёл Вальтеофа. – Как удачно, что комнаты Грюма расположены по соседству с одним из входов в василисковый лаз. -       Именно, – голос Данбара был полон злорадства. – Это будет символично. Ну, и справедливо, конечно!       Пока мы шли до комнат Грюма, я сумел более подробно объяснить Вальтеофу и Сириусу произошедшее. Данбар фырчал и злился, Блэк молча кивал. Джон сохранял ледяное спокойствие почище Малфоя, но я знал, что он всё прекрасно слышит и даст волю эмоциям после того, как закончится эта ночь и он снимет алую служебную мантию. Ну, почему я не могу быть рядом с ним в этот момент?!       Я уже не раз подмечал цикличность происходящего и превращение драмы в фарс. Грюм жил в бывших комнатах Квиррелла. Мы с Джоном шли «задерживать» подозреваемого для беседы. Только вместо возмущающейся Макгонагалл с нами шагали трое магов, выполняющих свои обязанности, а ещё Аврора – немного испуганная, немного напряжённая, но не желающая отступать. Это правильно – тех, чьё расположение ты хочешь получить, надо убеждать в своей надёжности не словами, а делом. Люциус, Вальтеоф, Сириус – они знали, что Аврора расскажет обо всём своим подружкам, и не собирались скрывать от них правду. У нас снова беда и скандал, а по школе бродит враг, уже успевший причинить вред ученикам? Ну, смотрите, как с ним надо справляться правильно.       При виде нас Баннах Мактавиш отошёл от двери и снял запирающие чары. Ему уже второй раз приходилось караулить набедокурившего преподавателя ЗОТИ. Забавно…       Сириус постучал в дверь раз. Другой. Тишина. Он проверил крепкую створку и довольно оскалился: -       Четырёхступенчатая защита, наложенная изнутри. Второй слой – смертельный. Хорошо оберегает свою шкуру мистер Грюм! -       Будем взламывать? – мрачно спросил Вальтеоф, но Блэк мотнул головой: -       Некогда! – и направил на дверь палочку. Мою, мать его, бывшую палочку!       Краткий жест выпил из Сириуса столько сил, что он слегка побледнел, а на виске выступила вена, но магия Темнейшего смогла побороть чары одноглазого параноика. Серебристо-синий луч ударил в старое дерево, от него тут же пошла ответная волна холодной силы, воняющей запретной магией, а затем она столкнулась с Сириусом и осела изморозью на камнях, дверь же попросту рассыпалась прахом. Действительно, зачем взламывать замок, если можно его уничтожить? -       Здравствуй, Аластор. Сам пойдёшь или мне придётся тебя вытаскивать силой? – Блэк, вскинув голову, смотрел на своего кровника с откровенным превосходством. -       Попробуй взять меня, предатель, – очень даже радостно ответил тот, даже не думая опускать палочку. Он ждал нас, был готов к тому, что за ним придут и не собирался сдаваться без боя. И без пафоса... -       Фу, брать тебя?! Так вот чем ты в отставке стал промышлять… И сколько тебе платят за час? – Сириус шагнул внутрь и вальяжным, чуть рисующимся жестом вскинул мою бывшую красавицу. Аластора не просто смело с места – его протащило по полупустой гостиной, где кроме минимума мебели находились лишь артефакты для выявления врагов, ударило о стену, затем метнуло в потолок, потом шмякнуло об пол. – Око за око и кровь и за кровь, Аластор. Организм мага справляется с подобной игрой в мячик куда лучше тела трансфигурированного животного. После подобного надругательства, а иначе назвать насильственную смену тела и сознания я не могу, у волшебника спадает часть естественной защиты и он становится особенно уязвим. Ты не мог этого не знать. Ты хотел убить Северуса. -       Докажи, что не знал, – прохрипел Аластор, сплёвывая кровь и два выбитых зуба. -       Я? Много чести. Всё решит суд. -       Что, уже Визенгамот собрали и на Фаджа шапку судьи опять нацепили? Быстро работаете! -       Ты слишком самонадеян если думаешь, что ради тебя станут тревожить Министра, – Сириус лишь чуть шевельнул палочкой, и Грюм подкатился прямо к его ногам. – Суд, Аластор, он ведь не только Министерским бывает. Помнишь наши старые аврорские правила? -       Ты не посмеешь… Скримджер не пойдёт на это, да и ты больше не аврор! А эта цепная фаджевская псина, которую ты приволок с собой, просто пугало с «Уставом» вместо мозгов! -       Но все мы – часть Хогвартса, вот и решим этот вопрос по-свойски, по-школьному, а аврор Долиш засвидетельствует итог…        К счастью, мне не пришлось помогать Блэку конвоировать Грюма в тайную комнату, он справился с этой задачей сам, и с превеликим удовольствием. Сириус подавлял своей силой, которую даже не думал скрывать, и вслед за ним Вальтеоф и Люциус тоже «распахнули крылья», отчего школу буквально затопило мощью трёх высших лордов Англии. Я не следовал их примеру и не выпендривался. Пусть я смотрелся бы достойно даже на фоне столь великолепных особ, но мне не было нужды ни демонстрировать силу, ни раскрывать карты. Зачем? Хватит и того, что недавно перед детишками покрасовался! Джон тем более старательно удерживал стенки своего кокона, продолжая быть функцией в алой мантии. Вцепившаяся в мою руку Аврора дрожала и явно с трудом выдерживала тройное давление, но упрямо шла по тоннелю, даже не думая повернуть обратно, как бы ей не было тяжело. Храбрая, упрямая, честная… Будь в ней меньше добра, она стала бы подобием того же Крауча, соблюдавшего исключительно букву закона без сути, в то время как Альбус пытался вынуть из закона смысл и отбросить его необходимую форму. Опять та же осень эпохи, когда вместо полного водой кувшина остаётся или пустой сосуд, или выплеснутая влага. Меня устраивал лишь тот вариант, в котором было всё – и кувшин, и вода, и утолённая жажда. Я был слишком алчен, чтобы терять хоть что-то!       Как только змеи открыли проход в Тайную Комнату, Сириус втолкнул Аластора внутрь первым и бывший аврор, прокатившись по каменному полу, замер ровно между двумя рунными кругами. -       Я требую справедливости! – резко заявил Блэк, входя следом. – Здесь и сейчас!       Я ощутил, как сила замка обратилась к нам, сфокусировавшись целиком и полностью внутри Змеиного Зала. Блэк не просил, он требовал, используя все имеющиеся у него права. -       Я требую справедливости, – голос Малфоя почти не выражал эмоций и был бесцветен и сух. Его друга чуть не убил полоумный садист и чем сильнее Люциус кипел внутри от гнева и боли, тем холоднее выглядел снаружи. Ледяной король... -       Я требую справедливости! – крик Вальтеофа заметался под высокими сводами, напоминая рокот грозовой тучи. Замок, пусть и не полностью, пусть и условно, но был его вотчиной, и это в его доме творились бесчинства и вновь едва не свершилось убийство.       Я протянул руку к ближайшей колонне и коснулся её, подтверждая своей магией согласие с требованиями лордов. Мастер Защиты, да? А кого я защитил? Был бы тупоголовым героем – бросился бы, как Северус, наперерез чужим чарам и с ходу стал размахивать баселардом, убивая и чиня правосудие, за что и получил бы по шее и от Малфоя, и от Джона, и от самого замка. Защита тяжелей нападения, ты вынужден ждать, должен не только думать, но и терпеть. Сидеть в засаде. Стоять в охранении. Быть камнем в стене, а не свободно летящим импульсом заклинания. Можно сказать, я в чём-то сравнялся с Джоном и мне нравилось думать, что я поднялся ещё на шажочек к той недостижимой высоте, на которой стоял мой друг. Ведь здесь и сейчас был именно Джон и он был Законом. Не Руфус…       Змеи ожили. Они неспешно поползли вниз по колоннам, шипя и раскрывая каменные пасти, совсем как в тот день, когда мы с Вальтеофом окончательно разобрались в своих долговых отношениях и он понял, что должно стоять превыше всего. Змеи окружили нас, продолжая цепляться хвостами за каменные столпы, поднялись, нависая и едва не смыкаясь почти живым куполом. Одна змея приблизилась к Джону и подставила голову под его руку. Другая – под мою. Когда я переместил ладонь на холодный камень, что-то толкнулось в мой разум, аккуратно и нежно, без насилия и боли. Серьга не среагировала и перед глазами мелькнули все события трёх последних месяцев, связанные с Грюмом и нашим медленным противостоянием ему. Провокация для изъятия глаза. Урок подчинения для слизеринцев. Хрипящий и скулящий Северус, обращённый в песца. Ругань и грязь. Моё маленькое мстительное проклятье, которое я обещал Грюму в самом начале этой гадкой эпопеи. Слова и действия. Вред и страх. Ещё одна змея неожиданно обвилась вокруг Авроры и положила голову ей на плечо, трепеща каменным языком и щуря изумрудные глаза. Моя звезда еле дышала, но не издавала ни звука. -       Я, Сириус Орион Блэк, глава Попечительского Совета и наследный лорд Магической Британии по крови Плантагенетов и Ланкастеров, обвиняю Аластора Грюма в попрании законов и обычаев что Хогвартса, что Магии. Наше правосудие бессильно, поэтому мы ждём его здесь и сейчас! Преступления Аластора Грюма: оскорбление чести и достоинства путём тайного использования артефакта, позволяющего зреть сквозь одежду преподавателей и студентов, в том числе несовершеннолетних; попытка подчинения студентов с помощью Непростительного заклинания Империус; причинение вреда студенту Хогвартса, представляющему Хогвартс в Триедином Турнире; попытка убийства преподавателя школы и моего родича – Северуса Снейпа. -       Подтверждаю. -       Подтверждаю. -       Преследование и угрозы в адрес преподавателей Хогвартса, – не удержался я, потому что не собирался умалчивать о попытках Грюма испортить жизнь Вирсавии. Вдруг это станет соломинкой, переломившей спину фестрала? -       Думаете, у вас получится запугать меня вашими пожирательскими штучками? – прохрипел Аластор, пытаясь подняться. – Слизерин был тварью, его внучок – ещё хуже чем он, и вы все такие же. Все! Каждый из вас замазан, каждый продался Волдеморту и эта фальшивая оборона Хогвартса, которую вы изобразили летом, – кривляясь сплюнул он, – не обманет никого! Разыграли представление, позволили сбежать своему хозяину…       Я не слышал больше ничего. Я видел Джона, умирающего от некротического проклятья, видел свою кровь, бессильную перед чужой магией. Видел Лили и Джеймса. Рыже-красное пламя, в котором высыхали слёзы Гарри, оборачивалось бутонами амариллисов, лежащих у могильного камня.       Змеи зашипели так громко, что вырвали меня из воспоминаний. Оглушительный, режущий звук заставил поморщиться даже Сириуса, Вальтеоф и Люциус же и вовсе не сдержались, зажимая уши ладонями. Я не мог – одна рука словно прилипла к голове змеи, другую держала Аврора. А потом змеи ринулись на Грюма и вцепились каменными зубами в его тело, вынуждая мага кричать и пытаться отбиться, дергаться, разрывая собственную плоть и насаживаясь ещё сильнее на острые клыки. Я был готов к тому, что стражи Тайной Комнаты растерзают Аластора, но они поползли обратно наверх, утаскивая за собой истошно вопящего соратника Дамблдора. Тьма под потолком стала непроницаемой и плотной, она поглотила и змей, и извивающееся тело одноногого человека, бывшего когда-то лучшим аврором Британии. Несколько капель крови упало на холодные камни и в зале распростёрла крылья тишина. -       Контракт расторгнут, – через минуту тихим твёрдым голосом произнёс Джон. Я обернулся к нему – мой друг держал в руках развёрнутый свиток, который пересекала длинная сияющая черта. Где он только успел его взять?! – Законность решения не подлежит оспариванию. У Аврората и Министерства вопросов нет. -       Хвала Основателям, – выдохнул Вальтеоф и в изнеможении прислонился спиной к пустой колонне. Ни одной змеи больше не было видно. – Наконец-то дождались избавления от этого выродка! -       Не стоит нарушать контракты, особенно если они заключены не с людьми, а со столпами мироздания, – ответил Сириус и отсалютовал палочкой в нависшую над нами темноту. Скрытая дверь, ведущая в василисковый лаз, раскрылась сама собой, словно Тайная Комната решила отреагировать на благодарность. – О, нас настоятельно просят удалиться. Прошу, господа и дама, нам всем надо навестить Северуса и выпить! -       А заодно решить, кто теперь будет вести уроки по ЗОТИ, – пробормотал Малфой, двигаясь к выходу. – Один преподаватель выбыл, репетитор на больничной койке, а на доплату Гилдерою у школы нет денег! Грюм-то своё жалованье заранее получил, стребуй теперь с него неустойку! -       Мы договоримся, – ухмыльнулся Сириус, сверкая белоснежными зубами. – Да, Гилдерой? -       Три мешка кофе и два галлона тоника в месяц обязательны и в оплату не входят! – категорическим тоном заявил я, недовольно морщась. Опять на полную ставку? Ох, как будет рад Флинт… -       И яблочное довольствие тоже, – немного нервно пошутила Аврора и Джон, покосившись на неё, согласно кивнул.       Я понял, что надо поднимать планку и брать взятки кружевами, бархатом и маслом для полировки гоблинской стали! Снова работать за еду я был не согласен!       Слухи покружили по школе два-три дня и затихли. Да и были это не слухи и сплетни, а так – ленивый бубнёж. Ну, Грюм. Ну, Локхарт. Ну, со Снейпом чё-то случилось и он теперь в Больничном крыле лежит… главное, что одноногий разбойник пропал, а к закидонам преподавателей студенты уже привыкли. Трупов нет, и ладно.       Шармбатонцы изображали радость от того, что им не придётся больше встречаться с Аластором, а ученикам Дурмстранга было плевать – Снейп их устраивал, контракт был заключён до конца года, так что их наши перипетии не касались. Зато в замок пожаловали Наблюдатели. Не рука об руку, конечно, а на максимально возможном расстоянии друг от друга, но Энгельгардт и Аполлин Делакур нанесли визит в школу и два часа полоскали мозги Люциусу. Чего именно они от него требовали и чем конкретно были недовольны я так и не узнал, но Малфой ещё два дня после общения с ними напоминал ледяного голема, которого не очень умело оживили чарами аниматроники. А вот преподаватели… Вирсавия едва не порхала от счастья, Сивилла вместе с Луной прошли по школе со свечами и благовониями, очищая ауру замка и выгоняя бундящих шиц. Они даже на нижние уровни наведались, я потом самолично их оттуда вытаскивал, а Чарити три раза подряд заставила меня рассказать о том, насколько «крут и великолепен» был Сириус во время расправы над Аластором.       Сам Грюм обнаружился только на пятый день в Больничном крыле, доведя своим внезапным появлением мадам Помфри до банального визга. Абсолютно седой, лишённый протеза, посоха и палочки, бывший аврор пребывал в состоянии помутнённого рассудка и только и делал, что возносил хвалы Матери Моргане, а затем начинал рыдать и пытался спрятаться под кровати. Так как магом он, несмотря на окончательно потёкшую крышу, быть не перестал, то оставлять его на попечение мадам Помфри было никак нельзя, и мы с Деканом час ловили Аластора по всему Больничному крылу, пытаясь не повредить кровати, ночные горшки, ширмы и студентов, пришедших за бодроперцовым зельем после прогулки и игр на улице. Спелёнатого на манер крикливого младенца, Грюма под вечер передали на руки целителям душ из Мунго и те уволокли его на пятый этаж больницы – наблюдать и лечить. Впрочем, я сомневался в том, что колдомедики справятся с последствиями недовольства Хогвартса…       Во время ужинов я был готов петь от счастья, потому что теперь слева от меня сидел обожаемый Декан, а не мерзостное подобие волшебника и мужчины. Я откровенно скучал по нашим с Филиусом беседам, и мы напрочь забывали про еду, наслаждаясь общением и привычным обсуждением всего и вся. Дети уверились в мысли, что это я что-то сделал с Грюмом, потому что тот обидел дорогого Северуса, разлучил меня с Флитвиком и… полностью одобрили подобный поступок. Особенно сильно своё согласие с охотничьими методами по устранению конкурента высказали питомцы Каркарова, и без того не сильно жалующие Грюма. Как сказал один из них: «Мы со своим директором сами разгребёмся, нечего всяким английским собакам ему нервы трепать, а то опять водку хлестать начал».       Я представил себе, с какой самоотдачей будет напиваться лишённый постоянного давления Каркаров, и порадовался тому, что делегация Дурмстранга жила на корабле и озёрный ветер не позволял долетать до замка запаху директорского перегара. Фу, водка! То ли дело французский дымный коньяк или испанский хересный бренди. Хотя… травяная настойка, которой меня отпаивал Тимир после одной не самой удачной охоты, тоже была неплоха. Но водка?!       Ещё через день Северус покинул Больничное крыло – бледный пуще обычного, похудевший и злой, как раздраконенная мантикора, чья иллюзия до сих пор появлялась над замком в светлые ночи. По старой своей привычке он ожидал, что студенты воспримут его поражение как проявление слабости и конфликт со слизеринцами пойдёт на новый виток, но… -       Им плевать, что их декан проиграл, – подтвердила мои догадки Аврора, когда мы вновь отправились с ней на вечернюю прогулку по замку. – Главное, что он наконец-то встал на их сторону! Северус никак не может понять, что проигрыш иногда бывает полезней победы! -       Кажется, нашего дорого коллегу больше задевает то, что мы призвали Блэка. -       Я уже выслушала «благодарность» за это благое деяние, – усмехнулась она без капли обиды или недовольства. – Это было забавно – негодование вместе с недоумением при живой мимике Северуса смотрелись донельзя выразительно! Думаю, в этот раз на Йоль я получу от него книгу советов для юной леди, где на первой странице будет написано: «Не суй свой нос в чужое дело»! -       Я очень рад тому, что мысль вызвать Сириуса озвучила именно ты. Меня и так слишком много везде в последнее время, – признался я, останавливаясь возле зачарованного пейзажа, на котором волновалось море трав, в ветвях кряжистых дубов пели фвуперы, а над всем этим великолепием парила лазоревая виверна. Они такими не бывают… – Иногда не вредно бывает постоять в тени. -       Потому что там безопасней или потому, что из тени лучше видно? – спросила Аврора и указала пальчиком на притаившуюся в нарисованной траве лису-туликко, явно желающую сожрать одну из совоподобных певуний. -       Всё вместе, а ещё можно ногти подпилить. Скажи, моя звезда и леди, у тебя есть планы на Йольские каникулы? -       Я собираюсь спать, читать и бродить меж сугробов в гордом одиночестве! У тебя наверняка много дел на эти дни. -       Это хорошо. Не планируй ничего важного, сдаётся мне, что всё опять пойдёт не так, – вздохнул я, отмечая, что Аврора ни слова не сказала про визит к матери, который прежде был частью обязательной программы любых каникул. -       Гилдерой, у нас опять проблемы?! -        Не хочу ошибиться, потому что тогда я поставлю нас обоих в неловкое положение, но сдаётся мне, что в каникулы тебе придётся нанести визит в одно очень древнее и тёмное семейство. -       Ты ошибаешься, – она мотнула головой. – Лорду Блэку интересен только ты, а приглашать меня из вежливости… Нет, это невозможно! -       Как ты могла понять, для Темнейшего нет ничего невозможного. Поэтому будь наготове – Сириус имеет мастерство в науке якобы спонтанных решений. -       А ещё выше него только звёзды и лорд Блэк точно не снизойдёт до меня. Зачем ему внучка Фабия Синистера? Или это будет приглашение вежливости, потому что мы… мы с тобой… – она замолчала и нахмурилась. Любовница. Не больше. Пригласи её Сириус к себе именно как моё «сопровождение», то большее оскорбление для Авроры сложно будет придумать! – Нет, он бы так не стал делать, но я не понимаю! -       Я пока тоже. Просто будь готова, хорошо? Сириус заметил тебя, а он не оставляет в стороне тех, кто пришёлся ему по нраву. -       Блэк и готовность несовместимы! – рассмеялась Аврора. – Если ты ставишь всё с ног на голову, то он просто сметает преграды на своём пути. После тебя кавардак, а после него – выжженная пустошь. -       Зола полезна для новых всходов, а нам полезно помнить о времени – у некой прекрасной леди урок через двадцать минут. Я был бы рад продлить нашу прогулку, но у меня не хватит смелости и подлости отобрать у тебя телескоп и слушающих лекцию студентов. -      Зато у тебя хватило смелости подарить мне новый юстировочный окуляр! – буркнула Аврора. – Когда ты уже сам начнёшь пользоваться своим телескопом? Он так и живёт у меня в комнате и ты даже ради приличия не вспоминаешь о том, что купил его вроде бы для себя! -      Звезда моя, ну где я, и где приличия?! – я всплеснул руками. – А будешь возмущаться, я вконец забуду о стыде и ты получишь новый комплект солнечных фильтров! -      Зачем? – усмехнулась она. – Ты меня совсем не слепишь!              Я смог вырваться к Джейн только в десятых числах декабря. Снег укрыл Британию, окутав её в белоснежную шубу от мыса Херманесс на Шетландских островах до полуострова Лизард на окраине Корнуолла. Я тоже укутался в драгоценные меха, ведь не мог я отставать от моей прекрасной Родины? А если есть шуба, то в ней надо гулять, и поэтому мы с Джейн бродили по саду, и я поддерживал крёстную под руку, чтобы её сапожки не заскользили по утоптанному снегу, таящему под собой великую опасность – ледянку. В приюте помимо взрослых обитали ещё и дети, они любили играть на опустевших аллеях, развлекая себя с помощью залитых водой ледяных дорожек… -       Мне нравится, как пишет Ноббс. Ровно, без перекосов, подробно, но не занудно, и с нужными акцентами. Его статьи точно рецензируется, но слог у юноши есть! Когда мне ждать статью от тебя? -       Когда возникнет нужда, не раньше, – ответил я, любуясь бело-голубым пейзажем. – До открытого слушания по делу Долохова в ней нет необходимости. А у меня, между прочим, нет времени – я теперь снова преподаю ЗОТИ на полной ставке. Маркус Флинт этому очень рад и уже трижды сдавал мне эссе с непристойными картинками на полях. Я их скопировал для коллекции – у юноши есть фантазия! -       Как себя чувствует мистер Снейп? – с лёгкой иронией спросила Джейн, проводя затянутой в перчатку ладонью по покрытым изморозью ветвям шиповника. – Он полностью оправился? -       Физически – на второй день. Душевно – до сих пор страдает. Гордость побита, совесть ноет и даже злиться не на кого! Сам вспылил, подставился, а теперь ещё и Сириусу должен. Морально, конечно, ведь тот всего лишь выполнил свою обязанность Блэка! Ещё и с Грюмом разобраться получилось лишь потому, что наш Темнейший лорд вовремя протянул Северусу кофе перемирия, а тот снизошёл до его принятия, – пропел я, вспоминая лицо Снейпа, когда сиятельный лорд объяснил ему новые обстоятельства школьной жизни. – Кстати, про семью… надо что-то делать с Колином. -       Ты можешь попросить помощи у моего шефа, он тебе не откажет и даже не станет засчитывать за тобой долг. Ты ему нравишься. После того, как Джон Долиш доложил ему о школьном суде над Грюмом, Грэй пришёл восторг от твоей выдержки. Кажется, шеф опасался того, что ты самолично ринешься чинить расправу над зарвавшимся престарелым недоумком! -       С какой стати? – я брезгливо скривился. – Я прекрасно знаю, когда надо бить, когда надо для этого создать условия, а когда следует уступить дорогу тем, у кого крепче кулак и сильнее удар! Думаешь, мне так уж сильно нравится постоянно вступать в противоборство с магами, рисковать жизнью, противостоя всем и вся, и заниматься превозмоганием вместо ухода за волосами и написанием третьей части моей книги? Да я уже забыл, когда нормально высыпался! И вообще, мы говорили про Колина. Ты ведь читала черновик его интервью Скитер? -       Конечно, читала. Шеф позволил ознакомиться, – ладонь Джейн сжалась и она сбила снег с ветвей. – Колин явно считает, что ты ему что-то должен. -       Всё, что я ему должен, это три грамма спермы, вернуть которые не выйдет при всём желании! Даже поступи я как недоброй памяти Сальвадор Дали, то это уже будет моя сперма, а не его, так что пусть удовлетворится тем, что за свою жизнь я расплатился двукратным спасением жизни его средней дочери. Думаю, на этом взаимные претензии можно считать исчерпанными, вот только Колин думает иначе. «Капризный сумасброд, так и не вышедший за пределы подросткового бунтарства», «неблагодарный сын и избалованный любимчик всей семьи, привыкший быть центром внимания». То ли у него маразм начался, то ли он научился выдумывать прошлое, потому что забыть о том, что я был не любимчиком, а кошмаром всего нашего семейства, может либо шизофреник, либо идиот! -       Ты злишься. -       Он мешает. Понимаешь, Джейн? Просто мешает! – меня распирало от досады и неуместности поступка Колина Локхарта. – И так одни проблемы кругом, так ещё и он решил добавить. Я опасаюсь того часа, когда Шарлотта решит напомнить о себе через шестнадцать лет безвестности. -       Ты бы хотел с ней встретиться? Вдруг она жива. -       Ты прекрасно знаешь, что нет. Она испортит всё, что я создал. К тому же… – я замолчал, унимая взметнувшийся внутри гнев. Моя мать сказала недопустимое. Непростительное. Нечто более худшее, чем все три запретных заклинания вместе взятых. А убить её, будучи порождением её крови и чресел, я не мог! Какая досада… – Пусть Шарлотта остаётся там, где есть, где бы она ни была. И опять же – мы говорили про Колина! -       Боюсь, тебе придётся встретиться с ним, Гилдерой, – Джейн отряхнула перчатку от снега и подняла воротник своей тёплой мантии – яркой, расшитой летящими среди цветов птицами, в изысканном стиле шинуазри, где роскошь рококо сливалась с экзотичностью китайских мотивов. – Если ты помнишь, то по весне Беатриса говорила о том, что Колин хочет свидеться с тобой и, как мне кажется, это дурацкое интервью – всего лишь способ обратить на себя твоё внимание. -       Я знаю, что ты права, но это не отменяет моего нежелания идти на поводу у шантажиста. Во имя Морганы, до чего же он надоедливый человек! Развёлся с женой – продолжил к ней шастать. Был недоволен моими попытками наладить подобие семейных отношений, давил своим насмешливым равнодушием, так я прекратил их, эти бесплотные попытки, ушёл, но Колин теперь намерен возродить сгнившие родственные связи самостоятельно. Неужели он счёл моё желание проявить порядочность как слабость и готовность прогнуться? -       Он тебя не знает, Гилдерой. Совсем. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Колин поступает неправильно, – Джейн вздохнула и остановилась. – Пойдём обратно, прошу. Давай я сварю глинтвейн и мы просмотрим каталог тканей? Скоро Йольский бал, ты подготовился к нему? А Аврора? Вы должны выглядеть соответствующе на подобном мероприятии, не можешь же ты надеть камзол зелёного цвета, в то время как Аврора выберет красное платье? Это же ужасно! Учти, что как бы она не сопротивлялась и не смущалась, я обязательно помогу ей с выбором наряда. Аврора привыкла к скромной одежде, но можно выглядеть роскошно и без обилия драгоценностей, кружев и бантов! Учти, я буду ждать колдографий в «Ведьмополитене», мне так хочется увидеть вас двоих во всей красе! -       Вместо тебя опять заявится Грэй? – с подозрением спросил я, послушно разворачиваясь в сторону основного здания приюта. – Что, кроме него никто не справится с Альбусом, если тот пойдёт вразнос из-за того, что мы вывели Грюма за скобки? -       Увы, но моё, так сказать, возвышение, имеет в своей основе именно что возможность присутствия шефа в тех местах, куда его обычно никто не пустит. И кроме Дамблдора есть ещё посланник Ромвека и полувейла Делакур, которая прибыла в Хогвартс явно не только для того, чтобы поддержать дочь. Так что придётся тебе танцевать именно с моим шефом, дорогой! -       Думаю, я справлюсь с танцами, но целовать ему руки не стану. Вдруг Грэй привыкнет и падёт в грех привязанности? -       От тебя действительно сложно отвыкнуть, милый. Ты – олицетворение пристрастия. Думаю, именно поэтому Колина так сильно задело твоё нежелание встречаться с ним. -       Хватит о нём, иначе я начну вести себя как Грюм! – я возмущённо глянул на хихикающую женщину. То отказывается говорить о моём отце, то сама остановиться не может! -       Будешь плеваться ругательствами и насиловать магов трансфигурацией? -       Нет конечно – забьюсь в угол и начну читать молитвы Моргане, каждый час срываясь на плач! Как хорошо, что его забрали в Мунго. Ему изначально было там самое место. Ну так что – вперёд, навстречу глинтвейну и каталогу тканей? Вообще-то, я ещё две недели назад получил свой заказ от портного, но не откажусь обсудить с тобой галантерейные новинки. Надеюсь, там будет что-то лилового цвета!       Я изображал воодушевление, Джейн мне старательно подыгрывала, и я мог бы даже поверить ей, если бы не заметил, как еле заметно дрогнул её голос во время вопроса о моей матери. Что-то она знала, эта шпионка, знала и тщательно хранила в тайне от меня. Надеюсь, крёстная не скрывала от меня тот факт, что Шарлотта была жива-здорова и работала в Отделе Тайн на благо Англии. Пришлось бы мне тогда бежать из страны! Опять…        Самое надёжное место для встреч – торговый центр во время рождественской распродажи или метро в час-пик, особенно если надо укрыться от магов. Соблюдение Статута Секретности – незыблемый закон нашего мира и его стараются чтить все волшебники. Ну, кроме ренегатов и идиотов, а с ними только Мордред может справиться. Так как как до зимних праздников оставались ещё две недели, а в выходной день лондонская подземка была загружена куда меньше обычного, то мы с Джоном отправились в следующее по надёжности место, подходящее для тайных бесед. В Тауэр! Мы оставили при себе лишь разрешённые для использования в обыденном мире амулеты, честно оплатили билеты за вход, и в одиннадцать часов утра шагнули за крепостные стены древнего замка, бывшего символом побед Вильгельма Ублюдка. Символичное, значимое место… -       Нам будто специально не дают встретиться, – проговорил Джон, когда мы шли через Ворота Предателя. – Шеф загружает так сильно, что я уже начал забывать, как выглядит моя любимая подушка, а Делла зовёт саму себя оккупанткой, ведь она остаётся в доме, когда нас обоих нет, а постоянно гостить у Флинтов ей не позволяет совесть. Причём особой нужды в усилении патрулирования нет, я проверил все сводки! Ладно бы я участвовал в поиске Неназываемого, но шеф гонит меня обратно на улицы, почти не ставит в охранение возле Дамблдора и старательно грузит простой уличной работой! -       Может, он разочаровался в тебе из-за участия в суде над Грюмом без его на то санкции и решил окончательно перекрыть пути к твоему возможному повышению? – предположил я, поднимая воротник тёплого пальто из тёмно-синего кашемира с чёрным меховым воротником. Я не удержался и купил себе песца, главное, чтобы Северус не увидел эту обновку! – Помнишь, как он завил нам, что кабинетная работа притупляет нюх? -       Как бы не так! – скривился Джон. – Скримджер явно планирует что-то в отношении меня и уже потихоньку засылает в архив, для изучения подшивок по процессуальной и организационной работе. Впрочем, планировать он может что угодно, но пока делает всё для того, чтобы я не вылезал из служебной мантии и мы не могли встретиться. Я и к Сириусу попадаю только потому, что удаётся тайком меняться дежурствами, да и сегодня тоже пришлось поднапрячься! -       Руфус считает, что я на тебя плохо влияю. А ещё я видно плохо влияю на Гарри, потому что он перестал заходить ко мне. Даже не пришёл порадоваться со мной над избавлением от Грюма! – почти пожаловался я и Джон кивнул. -       Со мной он тоже почти перестал связываться. -       А ещё ему прекратили сниться сны… – я остановился и сверился с картой Тауэра, которую мы купили на входе. – Пойдём в музей Королевских стрелков или в Королевскую сокровищницу? -       Давай лучше в госпитальный блок, – Джон кивнул в сторону трёхэтажного здания из рыже-коричневого кирпича с маленькими узкими окнами. -       Закрыт для посещения. -       Ну, хоть снаружи полюбуемся! – отмахнулся тот. – Мне не нравится то, что происходит! -       Слишком много хвостов, я это уже говорил. Мы просто не успеваем, Джон. Ещё и Турнир этот… Только и остаётся, что морально низводить Альбуса, а в этом вопросе я хорош, как никто! – я самодовольно улыбнулся. – Главный шпион удалён из замка и я теперь могу развернуться во всю мощь своего паскудства! Кстати, про шпионов – есть подвижки с Сириусом? -       Ни одной. Мы даже веритасерумом воспользовались, под контролем Корделии, разумеется! У Блэка чуть мозги не вскипели, когда он пытался ответить на мои вопросы. Что-то не то с его памятью, капитально не то! Питер истерит, леди Вальбурга готова вскрыть череп своего сына консервным ножом, чтобы вытащить воспоминания, только всё это будет бесполезно. Что-то мы делаем не то и не так. -      А сама леди Блэк? Она ведь единственная, кто кроме Сириуса, знает хоть что-то! Она не может подтолкнуть его хоть каким-то намёком? -      Леди Блэк действительно многое знает, но тоже вынуждена молчать, пока Сириус сам не вспомнит октябрьские события, без этого от её слов не будет никакого толку. Она ведь даже воспоминаниями поделиться не может, портрет ведь! Представь, что будет, если она что-то подзабыла и из-за этого Сириус вспомнит не всё? -       Значит, нас и тут настигла неудача? – расстроился я. Мы поднялись по короткой лестнице, ведущей ко входу, и внаглую уселись на перила, глядя на запертые двери. Символ нашего тупика. – А что, если договориться с Грэем и попасть в дом Поттеров? Может, к Блэку там вернётся память? -       До четырнадцатилетия Гарри дом закрыт! – Джон вынул из кармана пивную пробку и начал подбрасывать её на ладони, слепо ловя и вращая в пальцах. – А мы не можем ждать, Рой. Реддл знает, что его сокровище из дома Гонтов похищено. Он может дотянуться до Гарри и неизвестно, что предпримет Дамблдор, когда поймёт, что у него не осталось сторонников! Загнанные в угол крысы… -       Ещё не до конца загнанные. Я потратил около тысячи галлеонов на то, чтобы угол стал ближе, а стены – выше! Никуда они не денутся. И потрачу ещё больше, если это поможет написать правильный конец для сочинённой Дамблдором истории и обезопасить Гарри! Мы обещали… -       Хреново это у нас с тобой получается! – рассердился Джон и чуть не швырнул крышку в сторону, но вовремя опомнился. – Кровь, Дары Смерти… -       Альбус просил меня сломать твою палочку. Я не решился писать об этом, мало ли что. А ещё он хотел, чтобы я уничтожил кольцо Певереллов. Он боится, Джон! -       Поздно бояться. Дело уже сделано, – Джон провёл рукой по скрытому под одеждой креплению. – Она действительно соблазняет. После июня палочка стала усиливать мою магию, она будто так и подзуживает, подталкивает наколдовать что-то эдакое, узнать пределы её и своих возможностей… Я с помощью неё кофе завариваю и носки стираю. Может, она и могущественная, но ей далеко до той палочки, что ты подарил мне на прошлый Йоль. Вот она действительно была всесильной, три высших заклинания выдержала, хотя ты рассчитывал на два! Жаль, Неназываемый её сломал. -       Сука мутировавшая он, только ломать и умеет… Слушай, а это выход! – воскликнул я. – Что, если ввести Альбуса в заблуждение? Он ведь ничего не знал о той палочке. Ты творил мощнейшие чары, которые якобы не могут быть доступны простому аврору, а потом Неназываемый тебя обезоружил и сломал твою палочку. Сам! Это будет шикарная дезинформация! -       Может и сработать. Только чего ты этим добьёшься? -       Действий, – я посмотрел на приземистое здание Белого Тауэра, сердце древней крепости. – Пусть не сразу, но это точно подтолкнёт его к какому-нибудь опрометчивому поступку. Да и мы сами должны начать действовать! Знаешь, Джон, я раз шесть перечитал монографию Гарри про его кумира и узнал очень много интересных подробностей о жизни наших королей, которые раньше мне были неинтересны. Папенька Генриха Пятого, Генрих Болингброк, заточил здесь, в Тауэре, свергнутого им Эдуарда Второго, а во время многочисленных мятежей, знаменующих его правление, не раз находил в замке укрытие. Кому тюрьма, кому спасение. Не можем предугадать – возглавим! Я достаточно постоял в тени и понаблюдал за происходящим… Да и ты, старший мой брат, слишком много времени потратил на дежурства! -       Хочешь выкрасть Альбуса Дамблдора, допросить его, выманить Реддла и убить их разом? -       Слишком грубо! Было бы замечательно уничтожь они оба друг друга, но эта интрига не по мне. Да и волнует меня сейчас только память Блэка. Я ведь не зря заговорил про Тауэр. Сириус едва не сошёл с ума в Азкабане, так давай засунем потомка Болингброка в другую тюрьму, – я вытянул руку и указал на замок. – Это символ власти Вильгельма Завоевателя. Крепость. Защита. Смерть. Наследство. Надо попытаться обработать Сириуса здесь! -       В Тауэре?! – Джон выронил крышечку. – Это нарушит Статут, десятка два статей Уложения и оскорбит Леди! -       И, возможно, вернёт память Сириусу, а это нужно нам для победы над Тёмным Лордом. Наверное, мои слова прозвучат манипулятивно и нагло, но что больше огорчит Леди – небольшое хулиганство в Тауэре или воскресший Волдеморт и новая гражданская война среди магов? -        Я знаю, что второе, но честь Леди не должна пострадать! Твоя правота не даёт нам право настолько нагло нарушать закон, – твёрдо заявил Джон, глядя на приземистый, угловатый замок. – Сириус вернул себе один дом, пора обратиться к другому… Хорошо, я придумаю, как это сделать, не выступая против наших или обыденнных законов. Что ещё я должен сделать? – без издёвки, а с полной готовностью действовать, спросил мой друг. -       Выспаться, – честно ответил я, – провести день с сероглазой Акесо, выбрать подарок для Гарри и снова выспаться. Наведаться в какое-нибудь кафе с фаст-фудом, оторваться от души в нашем тире и снова выспаться. Дальше будет хуже – Руфус не зря изолирует тебя от основного театра действий. Он знает, что у тебя за палочка и не хочет, чтобы ты пускал её в ход. -      Я многое могу сделать и без неё, – недовольно цыкнул Джон, а потом кинул очень внимательный взгляд на Белый Тауэр. – Например, я могу воспользоваться своей полицейской униформой. Давно я не надевал шлем Хранителя. Кажется, пришла пора проявить свою маггловскую натуру!