Клинок и перо

      Флёр Делакур получила сорок три приглашения на бал и отвергла все. Крам отправил приглашения шести девушкам и на все получил отказ. Перед Маркусом вообще не стояла такая проблема, потому что он не смотрел ни на кого, кроме Пенелопы, а рэйвенкловская умничка из всех парней видела только слизеринского тролля. Красивого слизеринского тролля! Эти два юных гения обернули проклятие Грюма себе же в пользу и после избавления от бобриных резцов родные зубы Маркуса стали куда прямее и короче, чем раньше. Во-всяком случае, теперь он мог без опаски широко улыбаться на колдокамеру, демонстрируя лихую мрачную улыбку. Правда, с каждым днём улыбка парня становилась всё более редким гостем, и не у него одного – участники Турнира продолжали получать письма от своих почитателей или ненавистников, в том числе из-за пролива, и не проходило и дня, чтобы их не завалило посланиями, содержащими признания в любви, предложения руки, сердца и совместного бизнеса, проклятия или пожелания поражения. Нередко в письмах содержалась какая-нибудь дрянь, способная навредить подросткам. Маркус прицельно сжигал адресованные ему письма и совы тут же улетали прочь, чихая от пепла. Крам принимал послания, но тут же рвал, не читая, а Флёр пыталась отогнать от себя птиц и даже иногда ей это удавалось. Каркаров голос едва не сорвал, требуя, чтобы рыцари занялись охраной драгоценного Виктора, но в ответ получил лишь презрительные смешки и отповедь командора Облича. Драконы за совами не гоняются!       Турнир плавно отошёл на второе место, как и все прочие школьные перипетии, потому что перед студентами путеводной звездой сияло Событие Всей Жизни – Йольский бал. Судя по тому, что Фэй перестала ходить с лицом лепрекона, забывшего, где закопан котелок с золотом, ей помогли-таки висы славного предка Эгиля Скаллагримссона и желающих связаться со столь кровожадной особой не осталось. Гарри же… Он улыбался, отлично проявлял себя на ЗОТИ, по-прежнему с трудом преодолевал трансфигурацию и зелья, но с остальными предметами у него всё было прекрасно. И его приятели, давным-давно решившие едва не рассоривший их низзлячий вопрос, проявляли редкое единодушие и сборной толпой то оккупировали библиотеку, то играли в снегу, то просто бродили по коридорам в своей чёрно-красной униформе и пытались умничать, обсуждая пересмотр дела Антонина Долохова. Я об этом ромвекском джентльмене почти ничего не знал кроме того, что он тоже оказался двойным игроком, имел связи с Блэками и что с ним всё было не так просто, как могло бы хотеться той же Вирсавии, настроение которой всегда меркло при упоминании человека, косвенно испортившего ей жизнь.       С Гарри, на первый взгляд, было всё в порядке. Он ждал каникул, встречи с Сириусом и экскурсии по дому Темнейшего семейства. Я радовался за него и присматривался к нему, чтобы понять, что происходит с мальчиком. Раньше, даже если он не мог прийти ко мне ночью, он заглядывал по надуманной причине в класс и перекидывался хотя бы парой слов, пусть бы за плечом и торчала вечно бдительная Данбар. Теперь не было и этого. Он будто… позабыл про меня?! Будто решив проблему с приглашением Фэй на Йольский бал он утратил ко мне всякий интерес и забыл дорогу в мою гостиную. Я не выдержал и как-то после занятий попросил Маркуса задержаться. Он скривился, но выпендриваться не стал, а когда я задал сакраментальный вопрос и вовсе посерьёзнел. -       Ты тоже заметил? -       Всё так и не так, и это бросается в глаза. С Гарри всё хорошо, но он словно… -       Он за неделю ни разу не упомянул Долиша, – подтвердил мои опасения Маркус. – Ты можешь себе такое представить? -       Нет. И я точно знаю, что за прошедшее с Самхейна время не случилось ничего такого, что могло бы дать Гарри повод обидеться на Джона! -       Про тебя он тоже словно забыл. Я сам хотел узнать, что произошло, просто времени не было. -       Что, жизнь Хогвартской звезды оказалась сложнее, чем ты думал? – хмыкнул я, оглядывая парня. Он по-прежнему укладывал волосы так, как я ему показал накануне встречи с журналистами, явно изменил уход за кожей, воспользовавшись моей рекомендацией и тем ворохом средств, что я ему передал, не упустил шанс и исправил зубы, да и форменный галстук теперь завязывал по-другому, оставляя его чуть свободным, чтобы лучше было видно крепкую шею. Пенелопа, наверное, постаралась! Маркус стал выглядеть намного интересней, чем раньше, и, если бы не его репутация, то на нём висла бы половина старшекурсниц Хогвартса, как на том же Диггори! -       Да в жопу этот Турнир! Заколебали уже! – взорвался парень. – Я письмо от мамы сжёг по инерции, понимаешь ты? Ещё и бал этот… Маккошка уже какую неделю пытается всех старшекурсников вечером в Большом зале собрать и научить танцевать, только херня полная у неё выходит! Ко мне ещё прицепилась, зараза: «Чемпионы должны открывать бал», – кривляясь, передразнил он преподавательницу трансфигурации. – Да Мерлина ей под подушку, а не танцы у всех на виду! Какой вальс?! Какой полонез?! Додумалась когда начать, тут времени не осталось, а она опомнилась! -       Вальс, – мечтательно вздохнул я, представляя себе сияние свечей, блеск хрусталя, вкрадчивый шелест узорчатого атласа и нежную дымку газовой оборки, смягчающей роскошь дорогих тканей, и звёздное сияние тёмных глаз. – Полонез… Скажи спасибо, что вас не менуэт заставляют учить! Поклоны, реверансы, смена партнёров в духе «Les Troquers». Вот тут вы точно попросились бы обратно к дракону! Когда Макгонагалл свои уроки танцев даёт? -       Через час после ужина, – буркнул Маркус. – Ты чё, решил поучаствовать в этом дурдоме? -       Я его возглавлю, иначе толпа колченогих девиц, которым вы испортите туфли своими лапами, наполнит моё сердце неизбывной болью, а оно и так у меня страдает, начиная с первого дня в школе! Два с лишним года уже болит, Маркус. -       Я приду на это посмотреть, – фыркнул он, – и парней приведу. Хоть поржём напоследок! Слышь, а с Генри-то что делать? -       Ничего, – улыбнулся я, поглаживая серьгу. – Если он в порядке и счастлив, то должны ли мы ему мешать? -       А если не в порядке? А вдруг он на Самхейн дамблдоровой кровью траванулся или тот по его слюне какую порчу навёл? Генри его от души тяпнул ведь, наверняка пиджак его обслюнявил! -       Для того, чтобы заставить человека «забыть» о конкретных людях нужны не его телесные жидкости, а тех, от кого хочется его отвадить. Предположим, Дамблдор украл со стола мою чашку или заглянул вслед за мной в уборную… -       Фу! -       … но до Джона-то он как дотянулся? К тому же, авроров прикрывают невыразимцы и всячески защищают от подобного влияния. -       Слушай, Локхарт, я не хочу наговаривать, но… – Маркус замялся, а потом выпалил: – Леди Малфой! Она же была в Больничном крыле, когда вы там с Долишем валялись, мало ли что она могла сделать, когда мисс Пиппин и наша астроно… мисс Синистра отвернулись?       Я на пару секунд задумался, а потом отогнал эту идею. Не потому, что я хоть сколько-нибудь доверял Нарциссе, нет. У неё просто не было времени – когда нас с Джоном принесли к мадам Помфри, леди Малфой должна была узнать о возвращении Сириуса и ей явно стало не до нас. Да и в этом году она вела себя тихо и донельзя незаметно, надеясь «задобрить» грозного братца. -       Не сходится. Давай мы на какое-то время просто примем как факт, что Гарри от нас отдыхает. Это бывает и это нормально! – заявил я. – И это не значит, что мы не будем присматривать за ним самим или забудем об этой странности, просто сейчас он сосредоточен на своих приятелях и цитирующей древние висы Фэй Данбар. -       Это до добра не доведёт! -       Знаю, – отрезал я. – Но приставить к нему Люччи, чтобы она незаметно следила за Гарри, я тоже не могу. -       Это почему это?! -       Потому что он об этом рано или поздно узнает и всегда будет подозревать, что за ним шпионит моя домовушка. Нет, так и до паранойи дойти нетрудно! -       Это у меня скоро паранойя начнётся! То дракон, то совы, Грюм свихнулся, Генри дурит, ещё и бал этот, а рядом с Запретным лесом живёт паскуда, которой я самолично хочу пробить голову битой! – сорвался он, едва не оглушая меня своим воплем. – Это не соревнования, это бойня на потеху толпе и ради каких-то непонятных целей рыжего маразматика, пытающегося делать вид, что ничего не произошло и не было попытки убийства ни девчонок, ни наших училок! Всё опять плохо, всё! Ещё и Наблюдатели эти грёбаные! Какого драного низзла они на квиддичные тренировки приходят? Чего эта сука белобрысая Вуду аплодировала, дебил чуть с метлы не навернулся! А эта ромвекская скотина в мундире ещё и к Генри присматривается, когда он на стадионе пыхтит! Вот только пусть он сунется к пацану, я плюну на все правила и на вездесущих рыцарей и пошлю его обратно за пролив, по матери пошлю, и плевать на всё! -       Как продвигаются попытки разгадать секрет добытого вами с Крамом и Делакур камушка? -       Ты чё, оглох?! -       Я всё прекрасно слышу. И вижу тоже. Ты не думал о том, что князю Энгельгардту просто любопытно? В Ромвеке известны книги о Мальчике-Который-Выжил, он просто сравнивает реальность с выдумкой. И на твоём месте я бы беспокоился не о Гарри, а об Оливере или других парнях из команды. Князь – прожжённый политик, работающий только на благо Ромвека, но он человек, а Делакур – тварь, и не стоит заблуждаться на её счёт из-за Флитвика или Хагрида. Они иные. Так что будь осторожен, общаясь с мадам Делакур или её доченькой! -       Если бы это ещё удалось, – недовольно скривился Флинт. – С этой каменюкой надо что-то делать – два месяца осталось, чуть больше, а эти два придурка только о Йольском бале и думают. А после него времени-то уже не останется! -       Вот тебе и совместная работа, – я вздохнул. – Будет интересно, как станут выкручиваться Крауч и Фадж, если вы не разгадаете загадку булыжника! Попробуйте его хотя бы погрызть – в преддверии промежуточных проверочных работ вам будет не вредно вспомнить вкус гранита науки!        Маркус только выругался и ушёл. Что ж, значит, Гарри действительно о нас с Джоном «забыл». Мне очень хотелось поймать его в коридоре и настучать ему по пустой головушке, но Гарри не был Снейпом, да и не имелось у меня привычки хлестать по щекам запутавшихся в своих кривых измышлениях подростков. Я предпочитал работать с ними по-иному...       За час до ужина я пришёл в Большой зал, где унылая Макгонагалл раздвигала столы, расчищая место для урока танцев. Судя по её лицу, в успех этого начинания она не верила, но упрямо продолжала исполнять свой долг. И кто взвалил обучение изящным движениям юных тел на пожилую чопорную кошку? -       Что вы здесь делаете, мистер Локхарт?! -       Я тут участвую, – заявил я, проходя по залу и оглядывая его. – Танцы и без меня? Я могу счесть это пренебрежением, профессор. К тому же, вы забыли о том, что не только детям необходимо взять пару уроков изящных па! -       О чём вы? Разве эти занятия нужны кому-то ещё? – наивно спросила она и я вздохнул. -       Профессор, а вы уверены, что все преподаватели умеют танцевать? Или вы думаете, что наши замечательные гости и Наблюдатели вздумают нарушить протокол и не станут приглашать наших коллег на обязательный танец? Или вы решили взвалить всё на Люциуса с его супругой? -       Как можно в нашем возрасте не уметь танцевать вальс?! -        Легко! – раздался весёлый голос самой «необученной» преподавательницы школы. – В обыденном мире вальс уже давно не котируется, – Чарити остановилась на пороге и оглядела зал. – Аврора с Вирсавией пытаются вытащить Сивиллу из башни, а у Септимы завал – она не придёт. Зато Флитвик обещал притащить Северуса. От тебя-то он сбежал! -       Ещё как сбежал, – вздохнул я. – Ничего, Декан поймает нашего буку. Мизантропия это хорошо, но я уверен, что моя крёстная не оставит Северуса без своего внимания и меньше всего мне хочется, чтобы он наступил на подол её платья. Это будет такой конфуз… -       Ты хочешь сказать, что Северус не умеет танцевать?! – ахнула Маккошка и мне захотелось хлопнуть себя ладонью по лбу. А где он мог этому научиться? И, главное, когда?!       Постепенно в зале собирались немногочисленные студенты, которые то ли были слишком послушны, чтобы проигнорировать этот кружок народных плясок, то ли не знали, чем себя занять зимним вечером. -       Так, музыка… – я подошёл к стоящему на столе патефону и начал перебирать пластинки. – Не то. Слишком старомодно, это и вовсе уже века три не танцуют… -       Я не сильна в классических танцах, – немного смущённо призналась Макгонагалл. – Предпочитаю шотландские мелодии… -       Страспей или хорпайп? А вы затейница, профессор. Обрядить студентов в парадные платья и мантии, а после заставить всех отплясывать рил – потрясающий по своему коварству ход! Я не против, но Вальтеоф обидится, если я без разрешения надену килт, хотя, клянусь Морганой, мои голени стоят того, чтобы на них смотреть. А если пару мне составит Северус… Так, а вот эта пластинка подойдёт. Ну-ка, теперь проверим иглу… Вы ею что, драконью кожу пробить пытались? Затачивать надо, затачивать! О, Северус,– я отвлёкся от патефона и расплылся в улыбке, увидев бледного от негодования Снейпа, которого каким-то чудом притащил Декан. За ними, горя энтузиазмом, стояли Аврора с Вирсавией и явно желающая сбежать Сивилла, – а ты знаешь, что Минерва хотела, чтобы мы надели на Йоль килты? Я только «за»! Люблю свободу движений. -       Прекрати юродствовать! – возмутился он, старательно делая вид, что никаких студентов поблизости не наблюдается. – Ты можешь быть хоть немного пристойным в тот момент, когда пытаешься сделать доброе дело? -       Почему – «пытаюсь»? Я делаю! Девиз моей жизнь – «Быть, а не казаться», и сейчас я буду осваивать новую профессию танцмейстера, Томас Каверли мне в помощь! – Я отошёл от стола и взмахнул палочкой, временно создавая над неровными камнями, выстилающими пол, гладкую поверхность. – Ну что, все собрались? Отлично! Профессор Макгонагалл уже объяснила вам азы, перейдём к плотной практике. -       Но мы не… – жалобно вякнул кто-то, но сосед его тут же заткнул. Я прекрасно понимал, что вряд ли кто-то из студентов научился чуть большему, чем топтанию на месте в лучших традициях прокуренных джазовых баров, но не мог же я откровенно начать топить Минерву? -       Профессор! – я протянул Маккошке руку, она вспыхнула, возмутилась, засмущалась, но всё же её приняла. Я без всякого стеснения положил ей ладонь на талию и обернулся к сбившимся в кучу детям. – Отложим полонез на завтра, а сейчас закрепим вальс. Смотрите на нас и на пол.       Я щёлкнул пальцами и заиграл «Пражский вальс», лёгкий и даже немного беззаботный. То, что надо для экспресс-обучения наших одичавших студентов! Я начал без малейшей заминки и с лёгкостью, которой могли позавидовать даже благородные господа из древних мэноров, и слегка задеревеневшей от неловкости Минерве пришлось подчиниться мне и полностью отдаться моей воле. Мордред неблагой, эта кошка была счастлива! Вслед за нами на полу оставались светящиеся следы, по которым легко можно было различить рисунок движения и правильную постановку ног. Этот демонстрационный вальс не занял много времени, так что я быстро вернулся к делу, пересчитал детей, приплюсовал пришедших преподавателей и скопировал магическую подсказку, чтобы каждая пара могла ей воспользоваться. Ещё и в разные цвета раскрасил, чтоб никто не перепутал! Пришедший вместе с Пенелопой Маркус косился на меня с подозрением, но к концу первого круга благодарно кивнул. Судя по тому, как сияла мисс Кристалл, этим вечером она не будет напоминать походкой плоскостопую уточку! -       Легче, легче! Не думайте, за вас всё сделает музыка. Шестьдесят тактов в минуту, трёхчастный ритм, тут нет шансов ошибиться. Чарити – два удара и хлопок, тебе это знакомо. На каждый хлопок завершается полуповорот на сто восемьдесят градусов. Ну, кто ещё «Квинов» не забыл?       Кто-то попробовал напевать одну из самых известных песен Фредди, получилось не очень, зато студенты перестали напрягаться и выглядеть так, будто сдавали экзамен. Даже Северус, которому я впихнул Вирсавию, как самую морально стойкую, изволил хмыкнуть. Я несколько раз менял всех подопытных местами, чтобы они не цеплялись за конкретное место начала танца, и не забывал перетасовывать пары, чтобы они не привыкали к одному определённому партнёру. Шаг у всех разный, рост тоже. Надо уметь адаптироваться! Сам я тоже не отдыхал – было бы ужасно подло с моей стороны спихнуть прекрасных преподавательниц Хогвартса на одного Северуса или на старшекурсников. Снейп косился на меня волком и явно ожидал какой-то гадости, но мне было не до него. Я развлекался! А ещё – следил за тем, как в приоткрытых дверях Большого зала мелькают любопытные рожицы младшекурсников и иностранных студентов. -       Это надо было начинать ещё месяц назад, – поделилась со мной своими соображениями Чарити, когда мы наконец встретились на очередном круге вальса. – До праздника осталось всего ничего, а в Шармбатоне, как я слышала, танцы являются одной из обязательных дисциплин! -       Поэтому Дамблдор и подписал контракт с «Ведуньями», действуя по принципу «Разделяй и порть». -       Он что, каких-то деревенских ведьм пригласил в качестве музыкантов? -       Нет, он позвал подобие рок-группы с лютнями и виолончелями, которые весьма удачно конвертируют маггловские песни в магические. Элвис Пресли и Чак Берри очень узнаваемы, остальных удаётся маскировать. -       Дамблдор совсем шизанулся? – опешила любительница роковых длинноволосых мужчин и брутальных образов. – Это же не подвальный клуб с разливным пивом по цене в два с половиной фунта за пинту! -       Это куда хуже, Чарити. Йольский бал – не школьная дискотека, это исключительно светское мероприятие, почему туда и могут попасть студенты начиная с четвёртого курса. Но ведь подростков так легко порадовать правильной музыкой, а не всяким занудным старьём, которому ещё надо учиться, не так ли? -       Да чтоб этого рыжего козла медведь трахнул! Это был бы такой залёт, что по нашим костям только ленивый не потоптался бы! Всё равно, что на приёме в Букингемском дворце поставить «Продиджей» или «Нирвану». Никто и бровью не поведёт, но запомнят ведь… -       И-мен-но! К счастью, Вальтеоф смог договориться с трепетными артистами и перенёс их выступление. «Ведуньи» сыграют в Хогвартсе только на закрытии Турнира, когда действительно появится повод беситься и визжать от счастья. -       Что-то мне уже не по себе, – пробормотала Чарити. – Я терпеть не могу официоз, но одно дело избегать его, а другое – превращать важное мероприятие в ярмарочный цирк! У нас и без танцев клоунов достаточно!       Музыка закончилась, мы разошлись и ещё полчаса я кружился по залу то с парочкой наиболее серьёзных и нейтральных ко мне старшекурсниц, то с Вирсавией и Сивиллой. Аврора попала ко мне в руки только во время последнего захода, и я видел, как пришлась ей по нраву устроенная мной репетиция. Когда музыкальные истязания закончились, и изрядно подуставшие студенты потянулись на выход, а мы начали расставлять обратно столы, в зал проскользнули барсук и ворон. -       Мистер Мун! – голос Маккошки тут же зазвучал сухо и неприятно. – Что вы тут делаете? До отбоя двадцать минут! -       Мы хотели бы поговорить с мистером Локхартом, – еле слышно произнесла Мораг МакДугал, цепляясь за рукав своего молчаливого спутника и сообщника. -       Вы можете сделать это завтра, на перерыве между занятиями! -       Но мы быстро! -       Немедленно возвращайтесь в общежития, время отбоя никто ради вас переносить не будет! -       Очень здравая мысль, профессор, – заявил я, прекращая возиться со скамьями, и поворачиваясь к Авроре. – Звезда моя, как ты смотришь на то, чтобы проводить второкурсников до спален? -       Весьма положительно! – ответила она, опуская палочку. Свою, «сквибовскую» палочку. – Прогулка по замку куда интересней попыток справиться с потоковой магией. Ну, куда сначала – к воронам или барсукам? -       Разумеется, сначала мы проводим юную леди… – я отвесил дальней и нелюбимой родственнице Маккошки церемониальный и излишне вычурный поклон, после чего поспешил вывести всех троих наружу. Минерва опять начала злиться. Вот же ревнивое кошкообразное! Я отбросил мысли о характере Минервы и обратил все внимание на детей. – И о чём же вы хотели поговорить, господа студенты? -       Зима началась, – заявил мне Лиам. – Снег уже неделю лежит и не стаивает! -       Вообще не имею понятия, что вы пытаетесь мне сказать! -       Замок! Горка! У нас что, из-за чужих студентов этого ничего не будет? -       Или вы обиделись, что в прошлом году ваш замок разрушили? – еле слышно спросила Мораг. Я едва не заскрежетал зубами. Понятное дело, что младшекурсникам не хватало развлечений и я сам был виноват в том, что разбаловал их, но… схемы и расчёты у меня сохранились, опыт имелся, только как бы выкроить время? – Просто у старшекурсников и бал будет, и в Хогсмид их отпускают, а у нас нет ничего, вот и обидно немножко, – голос девочки стал совсем тихим и даже немного извиняющимся. -       Думаю, Филиус с удовольствием поможет тебе, – негромко заметила Аврора. – Вдвоём вы справитесь куда быстрее, чем если бы тебе пришлось работать в одиночку! Да и мы тоже можем что-то сделать, хотя бы собрать снег с окрестностей замка. -       Что ж, мистер Мун – если до субботы снег не решит нас покинуть, то мне удастся слепить из него что-то хоть немного забавное! Но я потребую от вас ответной любезности! -       И какой же? – он замер, исподлобья глядя на меня с ожиданием и опаской. -       Мне понадобится испытатель, который будет проверять мои творения на прочность. -       Два испытателя, Гилдерой, для надёжности! – с преувеличенной серьёзностью заметила Аврора. Я сделал вид, что задумался. -       Нас с Деканом будет двое… Да, это будет разумно и справедливо! Так что готовьте шарфы и перчатки, любители снежных забав! -       Вы издеваетесь, да? – надулся Лиам и отвернулся, пряча неловкость, какая всегда бывает у совестливых людей, когда они выказывают подозрение в чём-то непотребном, которое оказывается необоснованным и напрасным. -       Ничуть. Я веселюсь. И если мне весело, то значит, я всё делаю правильно! И в субботу я уж повеселюсь вовсю… А вот и вход в воронью башню, мисс МакДугал. С возвращением в гнездо!       Девочка покосилась на меня, потом на своего приятеля, а затем, расхрабрившись, пискнула что-то похожее на «Кар!» и скрылась за дверью. Малышей, особенно перед отбоем, занудная деревяшка не мучила мудрыми вопросами. -       Спасибо, мистер Локхарт. Провожать не надо – меня профессор Спраут за соседним поворотом ждёт, она знает, что я обычно в это время к нам и возвращаюсь! -       Тогда хорошей ночи, – я махнул ему рукой, от чего кружева взмыли облаком, развернулся, сделал два шага и остановился. – Мистер Мун! -       А? -       Почему вы не подошли раньше? У вас ведь было время днём, в более, скажем так, разрешённое время. -       Луна сказала подойти именно сегодня и только перед отбоем, потому что тогда у вас мозгошмыги в нужную сторону прыгать будут, а в другой день они могут разбежаться. Луне лучше верить, Генри говорит, что она самая мудрая птица. -       Ну, раз Генри так говорит, – хмыкнул я. Что же он творил, наш маленький рыцарь? И зачем?! Аврора словно услышала мои мысли и, когда мы разошлись с Лиамом на порядочное расстояние, осторожно спросила: -       Гилдерой, с Генри Поттером всё в порядке? -       Судя по тому, что даже ты задаёшь мне этот вопрос – нет! -       Это из-за Маркуса и его участия в Турнире? Он ведёт себя немного иначе, чем обычно. -       Расскажи! -       Это будет немного личное, Гилдерой, – моя муза немного замялась, нахмурила брови, словно испытывала сомнения и решалась на что-то важное, а затем негромко произнесла: – Неделю назад после урока Генри задержался и спросил меня, как бы я жила, если бы ты погиб летом. Я решила, что это последствия Первого тура и встречи Маркуса Флинта с драконом…  Мы поговорили с ним немного, и он отправился вместе с Фэй в гриффиндорскую башню. Мне надо было сразу рассказать тебе об этом? -       Нет. Нельзя дрожать над каждым шагом, но можно наблюдать и думать, – я остановился и потёр лицо.       Гарри, Гарри! Страдающий маленький рыцарь, осознавший, что смерть всегда рядом. Пусть у неё лицо и полное любви сердце Лили Поттер, но это не значит, что мальчик может адекватно воспринимать её, особенно в свете недавнего нашего разговора. Что ж, немного рефлексии и размышлений никому не помешают, но с этим пора заканчивать. Скоро Йоль, какие тут мысли о бренности бытия?! -       Ты собираешься что-то с этим делать? -       Да! Я буду завтра учить вас танцевать полонез, потому что если этот идиотский бал хотя бы не начнётся так, как положено, то нас сожрут с дерьмом и наградами все благочестивые мамаши Британии! И плевать, что они не учили своих детей даже держать ровно спину при ходьбе, я уж молчу про хоть какие-то танцы. -       Меня учили, – Аврора иронично хмыкнула. – Долго, упорно, по несколько часов в день и даже после того, как мы сбежали, родители не оставляли попыток воспитать меня настоящей аристократической леди. -       И в этот «танцевальный набор юной леди» входила даже мазурка? -       О, да! – фыркнула Аврора, а потом с ужасом посмотрела на меня. – О, нет…       Я только гнусно ухмыльнулся. Хотели бал? Вы его получите! Вы получите такое торжество, что вовек его не забудете! Главное – поймать нужную даму. Грюма нет, шпионить некому и я мог с чистой совестью заняться тем, что был вынужден отложить на несколько месяцев – свиданием с мёртвой женщиной! -       Доброй ночи, леди Рэйвенкло, – поздоровался я с приведением, которое пыталось изображать высокомерную отстранённость, но при этом едва не дрожало от страха. Я вызвал дочь Основательницы на доверительную беседу посреди ночи, используя в качестве места свидания свой класс. Только в нём я мог быть уверен в том, что никто не подслушает нас и не прервёт. Закон подлости на то и закон, чтобы всегда срабатывать! -       Вы опять делаете это, – процедила Елена, поджимая губы. – Что вам теперь нужно? -       Диадема. -       Ах, наконец-то вы раскрыли свои истинные намерения! – вскричала она, с театральной выверенностью движений заламывая руки. – Забыли, что заявляли раньше? -       Раньше я не знал о том, как вы распорядились наследством леди Ровены. Ни себе, ни людям – отличная политика самовлюблённой эгоистичной засранки, возомнившей себя достойной преемницей блистательной матери. -       Не смейте так говорить обо мне! Я была настоящей её наследницей, а не жалкой копией, поддавшейся увядающему обаянию престарелого южанина, чей гонор до сих пор портит жизнь всей Англии! -       Я так посмотрю, Салазара вы не очень жаловали, – хмыкнул я, проходя по пустому классу и разглядывая парты. Интересно, если я намекну Люциусу, что их неплохо бы заменить, как быстро он попытается поколотить меня своей тростью? Магия магией, но вечно накладывать чары обновления или починки нельзя, тут любые молекулярные связи распадаться начнут! И атомные, наверное, тоже… -       А с чего мне было его любить? Это он положил начало дурной традиции, что у каждого Основателя был свой зверь и Хогвартс заполонили твари! Из-за Салазара едва не началась открытая война с церковью, а его брак с моей сестрой и вовсе воняет нездоровым извращением. Он качал её в колыбели, а потом – женился на этой глупой девчонке, хотя Рианнон была на сорок лет его младше. И это он воспитал своих детей так, что они не смогли отстоять Хогвартс и замок перестал принадлежать моей семье. Директора, попечители, жадные аристократы и безумные исследователи, интриганы и воры – они пытались наложить руку на Хогвартс и всё потому, что дети моей младшей сестрицы и этого заносчивого каталонца оказались неспособны управлять замком и поддерживать истинный нейтралитет! А потом ещё и с Гонтами спелись, из-за чего наш род растворился в крови этих маггловских выскочек, да к тому же ещё двойных бастардов! -       О-о-о, как много интересного я узнал. Но мне до сих пор неизвестно, где хранятся две диадемы, леди. Пора расставаться с сокровищами, которые вам не принадлежат! -       Они не будут принадлежать никому! – выкрикнула Серая Дама. Я молча обхватил кольцо Певереллов и начал вращать его на пальце, представляя себе, как призрака поражают одно за другим мощнейшие жалящие заклятья. -       Ради своего «наследства» вы убили студента. Не заставляйте меня помнить об этом дольше, чем нужно, чтобы мириться с вашим присутствием в замке. Где диадемы? -       Не скажу, – гневно крикнула она, а затем закричала уже совсем по иной причине. -       Давайте, я вам кое что объясню, леди Рэйвенкло. Прямых наследников у сокровища вашей матери нет, а тот, кто был когда-то Томом Реддлом, изначально не имел на него никаких прав, поэтому единственным, кто может владеть диадемой Ровены, является Хогвартс. И владеть ею он должен явно, а не тишком и с оглядкой, трясясь над бесполезным куском золота, кривых кабошонов и эмали. -       Это величайший артефакт Британии и лучшее из творений моей матери! -       И наверняка вы его храните в каком-нибудь грязном тайнике в стенной нише, где бегают крысы и всё заросло паутиной. Потрясающе! Так где эта корона? И где фальшивая? Последний раз спрашиваю, а после заменю вас на Миртл Уоррен. Она уже год себя хорошо ведёт, поёт песни в пустых купальнях и точно сможет справиться с должностью факультетского призрака! -       Не ска… Хорошо, – сникла она. – Я покажу, где храниться диадема матери, – если бы призрак мог плакать, то Елена бы заливалась слезами, но мне было откровенно плевать.        Она покинула мой класс и, изредка оборачиваясь и проверяя, иду ли я за ней, направилась к центральной части замка. Я старательно наводил тень на все портреты перед собой, чтобы они не увидели, кто и куда шёл, а заодно заглядывал в соседние коридоры и затмевал волшебные волшебные холсты и там тоже. Пусть думают, что старшекурсники бесятся – старосты следили за тем, чтобы никто не покидал общежитие после отбоя, но исключения и эксцессы иногда случались и все гулёны при этом знали, что в случае какого-либо происшествия об их отлучке тут же станет известно. Многочисленные ночные «приключения», случившиеся в прошлом году, научили студентов немного думать.        Мы дошли почти до самого выхода во внутренний дворик, которым пользовались в основном младшекурсники для коротких прогулок в перерывах между занятиями, и тут Елена резко изменила направление и полетела к узкой старой двери, ведущей в полуразрушенную башню, которую не было видно снаружи замка. Обычно она была заперта и Мактавиш всегда следил за тем, чтобы дети не попытались проникнуть в неё и поиграть среди расколотых камней, поломанных балок и провалов в перекрытиях. Она была неудобной, расположенные в ней помещения отличались незначительными размерами и приспособить их хоть под что-то путное не было никакой возможности, а ремонт, с учётом магического конструкта замка, стоил бы таких денег, что все предпочитали делать вид, что этой башни нет. Я был в ней всего пару раз, да и то не уходил выше первого уровня, когда искал укрытие для Питера и закрывал подземные ходы. Башня была лишена их, но проверить я был обязан. У меня сложилось впечатление, будто давным-давно тут изо всех сил пытались убить друг друга несколько могущественнейших магов и теперь никто не мог избавиться от остаточной ауры их смертей. Ну, или в ней отметили выпуск из школы старшекурсники всех четырёх факультетов разом, а самые одиозные преподаватели им от души помогли, и администрация всеми силами пыталась скрыть эту позорную страницу своей истории! -       Потрясающее место! – фыркнул я, взламывая дверь и входя внутрь. Пахло затхлостью и сыростью, а холод стоял такой, будто температура в башне находилась градусов на пятнадцать ниже, чем на улице! – Самое то для семейной сокровищницы. -       Эта башня стоит разрушенной уже несколько столетий, так что надёжней места в замке просто нет. Идите. Вам надо на третий этаж. -       О, а вы не составите мне компанию? Ну уж нет, леди Рэйвенкло! Вперёд, вас-то поломанные ступени не остановят. А если вздумаете подставить меня или заманить в ловушку, то я успею развеять вас. Хотите на свободу, леди? -       Какой же вы ублюдок, – процедила она и осторожно стала подниматься по изуродованным ступеням. Я зажёг несколько ярких люмосов и неспешно, по несколько раз проверяя каждую ступень, последовал за Еленой. На втором этаже меня ждал сюрприз в виде обычной физической ловушки, которая должна была переломать мне ноги, а на следующем пролёте крылась ловушка уже магическая. Подвыдохшаяся, очень старая, но от этого не менее смертоносная. Елена даже не думала скрыть своего разочарования. Наконец мы добрались до третьего этажа и приведение влетело в пустое помещение, ещё более тесное, чем каморка Авроры. Пыль, грязь, разруха и дыра в полу. Небольшая такая дыра, несерьёзная. В неё даже низзл Грэйнджер не смог бы протиснуться! – Она здесь! Ищите, раз вы такой благородный. За сокровище надо побороться! -       Я похож на идиота? Где диадема? – я прикоснулся к перстню и Елена вскрикнула скорее от страха, чем от его воздействия. -       Здесь, говорю же! Надо встать в центр и применить чары истинного зрения, тогда вы увидите…       Я шагнул назад, встал на пороге комнатёнки и ударил направленным магическим импульсом в кое-как определённый центр. Сверху свалился камень, а часть пола просто растворилась в воздухе, сделав небольшую дыру широкой и очень удобной для избавления от ненужных свидетелей. Знали бы про неё Фэй и Джинни в прошлом году, и не пришлось бы девочкам думать о моём расчленении! – Я забыла о этом, – откровенно соврала Серая Дама. -       Тому студенту, который принёс сюда настоящую диадему, вы тоже забыли рассказать о ловушке? -       Наверное. Я не помню. -       Кто и зачем её здесь поставил? -       Понятия не имею. Раньше это место использовалось для наказания нерадивых учеников, которые не заслужили заточения в каменном мешке, но при этом оплошали так сильно, что их требовалось вразумить. А потом отсюда то ли пытались сбежать, то ли кого-то хотели освободить и в конце пятнадцатого века башню закрыли. Не навсегда - студенты ещё лет сто пытались обустроить её для своих целей, но после того, как некоторые из них погибли, попытки прекратились. Дети всегда пытались и будут избавиться друг от друга, такова их природа. Не правда ли, это самое надёжное место для хранения ценных артефактов? -       Почему я должен оставить вам посмертное существование, леди? -       Потому что я – один из символов Хогвартса! Символ куда более значимый, чем выведенные Салазаром твари! Что такое Хогвартс без привидений? Пустая каменная коробка! -       Самомнение у вас повыше моего, только оно ни капли не обосновано! – я скривился и посмотрел на дыру в полу, а затем плюнул на всё и позвал Люччи, чтобы она притащила мне метлу! Никакого желания прыгать в дыру, которая явно вела не на нижний этаж, а куда-то в иное место, у меня не было. Минут через десять я вместе с крайне недовольной Еленой спустился-таки вниз, предварительно проверив всё магией. Там, намного ниже первого этажа школы, в обломках камня, в грязи и деревянной трухе, среди крысиного дерьма, мха и поганок, лежала покрытая мусором диадема, она же корона Ровены Рэйвенкло – грубоватый с виду золотой венец из восьми створчатых фрагментов, украшенных розетками из кабошонов, сканью и эмалью. Варварская, кричаще-богатая, неровная и побитая жизнью, эта корона напоминала сокровище императрицы-девственницы Кунигунды, разве что камни в ней были куда ровней, да и магией от неё фонило так, что даже волоски на загривке дыбом вставали! А рядом с короной лежали жёлто-серые кости и почти истлевшие обрывки мантии. -       С лестницы, значит, упал, – вздохнул я и повернулся к Елене. – Этот бедолага хоть успел понять, что ты его предала? -       Он хотел спрятать диадему моей матери – он это и сделал! – ответила та и отвернулась. Люччи принесла ящик, в котором я в прошлом году хранил ежедневник Реддла, и я осторожно перенёс диадему внутрь него, действуя только магией. Я несколько раз проверил кости, не нашёл следов тёмных чар и решил, что этому парню долгожданное погребение придётся по душе, пусть даже оно будет огненным и без поминальных речей. Я едва успел произнести заклинание, как над объятыми огнём останками заклубился серебристый туман, соткался в очертания человеческой фигуры и ко мне шагнул пятнадцатилетний юнец, одетый в старомодную мантию с гриффиндорской нашивкой на груди и до ужаса дурацкой стрижкой, считавшейся модной веке где в шестнадцатом-семнадцатом. Сколько же столетий тут лежали его кости?!       Елена попятилась и, хотя она могла легко сбежать, осталась висеть над полом, нервно выламывая себе пальцы. -       Благодарю, – улыбнулся призрак студента, отвесил церемонный поклон, а затем с волнением спросил: – Скажите, сэр, а война уже закончилась? -       Какая из? У нас их тут каждое десятилетие по три штуки! -       С круглоголовыми. Когда я вернулся в замок с каникул, они уже были совсем рядом с Хогвартсом и все говорили, что возле Данбара обязательно будет битва… Вы не знаете, мы выиграли? -       В конечном итоге – да, – ответил я, внимательно глядя на юношу. Круглоголовые. Кромвель. Этот парень погиб больше трёхсот лет назад! -       В конечном итоге… – юноша горько хмыкнул. – Значит, ту битву мы проиграли. Простите, сэр, я знаю, что должен быть благодарен за освобождение и не просить больше, чем вы мне уже дали, но, может, вы окажете мне милость и скажете – погиб ли в том сражении граф Фионлах Данбар? -       Мне это не известно, я не большой знаток истории. Вас так волнует жизнь вашего сюзерена? – наугад спросил я и не прогадал. -       Каждый отец сюзерен своему сыну, – призрак опустил взгляд. – Благодарю за ваше участие и милосердие, сэр. Быть освобождённым от плена собственного истлевшего тела – величайшее благо, о которой я мог только мечтать! -       Что сталось с Фионлахом Данбаром я не знаю, но его потомки здравствуют и ныне, а владетельный граф Вальтеоф Данбар не только не оставляет Хогвартс и его дела без своего внимания, как и земли клана, но и защищает их, в том числе ценой своей крови. Я же говорил – у нас тут война за войной. -       Некоторые вещи не меняются… – кивнул мой потусторонний собеседник. – Сэр, вы, как я вижу, хорошо осведомлены о делах Хогвартса и даже смогли освободить меня. Возможно, вы знаете, что теперь мне делать? Я мёртв, но… – он виновато развёл руками. -       Я могу даровать вам покой, молодой человек, или же вы можете присоединиться к сообществу школьных призраков. Если вас устроит вечность в пределах Хогвартса, конечно! -       Нет-нет, это не по мне, – замотал тот головой. – Я исполнил свой долг и вернул диадему леди Ровены Рэйвенкло в замок, я смог дождаться часа, когда её обнаружил кто-то ещё, кроме крыс и пауков, так что нет причины нарушать законы бытия и магии. К тому же, раз мой клан всё ещё жив и цел… Это самые лучшие новости, о которых я не смел и мечтать! Так что я попросил бы у вас покой, если это в ваших силах и согласуется с вашими желаниями. -       Хорошо, – я кивнул и поднял палочку. Мало ли, что решит призрак, не стоит акцентировать внимание на кольце! – Вы не назовёте своё имя, молодой человек? Судя по тому, что ваши останки так и не были найдены, никто в вашем клане не знает о том, что с вами стряслось. Думаю, граф Данбар будет счастлив узнать о том, что один из его дальних предков и потомок Хельги Сказительницы с честью исполнил долг и вернул реликвию Ровены туда, где ей и следовало находиться! -       Боюсь, нынешний граф даже не в курсе моего существования, – смутился призрак. – Отец не афишировал факт моего существования. Уже то, что я смог учиться в Хогвартсе – величайшая милость, которую я и не смел получить. Я… ублюдок, сэр, – одновременно и с опаской, и с вызовом ответил он. Понятно – нагулял прежний граф бастарда, а тот оказался магом. А с учётом маниакального стремления Данбаров сохранить линию крови Хельги, не удивительно, что Фионлах Данбар не стал разбрасываться потомством. – Я желал проявить себя и совершить поступок более значимый, чем просто жизнь, но не особо преуспел. Реликвию я вернул, но… Вряд ли это хоть кому-то помогло, если об этом никто не знал! -       И всё же? Вы – родич, и ваше имя не должно остаться забытым. -       Шорас Бэрбидж, сэр, так меня когда-то звали. А моего младшего брата – Торквиль и он… – Шорас снова хмыкнул, – был равен мне во всём. -       Я понял. Если мне удастся найти следы вашей семьи, я сообщу им о вашей судьбе. А теперь – прощайте, юный герой. Ваш долг исполнен, – я взмахнул палочкой, создавая мириады сверкающих искр, окруживших призрака, и одновременно с этим направил свою магию в кольцо Певереллов. Шорас радостно вскрикнул, засиял изнутри белым светом, и истаял. Вот и всё…       Я повернулся к Елене и похлопал палочкой по ладони. Она попятилась, до половины своего призрачного тела уходя в стену. -       Ты знала о том, кто этот парень? -       Конечно, знала! Все Данбары похожи друг на друга. Его кровь не могли скрыть ни чужое имя, ни дешёвые мантии. Я бы не доверила тайну диадемы матери абсолютному чужаку, а так этот плод позорной страсти хоть на что-то сгодился! – дрожа от негодования, сообщила Елена. – И если ты не заметил, то этот ублюдок и сам прекрасно понимал своё положение и не думал сетовать на судьбу! -       Ты даже не представляешь себе, насколько сильно я хочу тебя развеять, – уныло вздохнул я и прошёл по грязи к горелому пятну и тронул его мыском сапога. Ничего не осталось – ни следов, ни доказательств. Может, и к лучшему? – К сожалению, ты мне ещё нужна. Так что теперь ты отведёшь меня туда, где спрятана фальшивая диадема. -       Но я не… -       Слушай, ты, завистливая плаксивая сучка! Не начнёшь помогать – запру в этой башне и будешь тут сидеть три сотни лет, и войти сюда теперь точно никто не сможет! Ты меня поняла? -       Как же я тебя ненавижу! – крикнула Елена, но сделать ничего не смогла. Да я бы и не позволил!       Через полчаса моё желание окончательно убить Елену едва не обрело воплощение – я увидел место, где придурочный Реддл спрятал диадему Рэйвенкло. В Выручай-Комнате! В Выручай-Комнате, которая выглядела, как тысячелетний бескрайний хламовник, знаменующий для меня отсутствие сна до конца года. Кажется, призрачная сука нашла-таки способ мне отомстить… Ну нет, это дерьмо я до Йоля и черенком от метлы трогать не стану. Кажется, судьба определила, на что я потрачу каникулы. Какая несправедливость!       В субботу я исполнил своё обещание, данное Лиаму и Мораг. Это заняло больше времени, чем я хотел, но куда меньше магии, чем я опасался. Снега было достаточно, мне никто не мешал, а пришедший на подмогу Декан и вовсе фонтанировал энтузиазмом, заряжая им и меня. Нет, он ничего ещё не знал о диадеме, но отсутствие Грюма и приближающийся Йоль поднимали настроение всем обитателям замка. Почти всем. -       Мистер Каркаров изволит проявлять недовольство, – сообщил мне Флитвик, когда мы закончили со второй горкой – более крутой и извивистой, чем первая, и предназначенной в основном для старшекурсников и сорвиголов из числа тех, кому без риска и полёта не мила жизнь. -       И что же не нравится нашему гостю? – хмыкнул я, трансфигурируя из снега два кресла и присаживаясь на более высокое. Согревающие чары спасали меня от холода, а шуба дарила наслаждение собственным великолепием. Мне так нравилось, как искрится снег на пышных мехах… -       То, что мы ничего не делаем. -       То есть? – я от возмущения едва не подпрыгнул в кресле. – Чего этому мизераблю не хватает?! -       Всего! Во имя Подземной Матери, Гилдерой, я прекрасно знаю, что этот Турнир – прикрытие для куда более важных и опасных политических дел, и я не хочу знать ничего больше, чем мне уже известно! Игорь недоволен тем, что после прибытия князя Энгельгардта в замок, никто не соизволил организовать должную встречу с надлежащими беседами! -       А может, наш Министр уже обо всём договорился с князем, – хмыкнул я, прекрасно понимая причину волнения Каркарова. Метка! Люциус и Северус лишились её и вышли из-под контроля Неназываемого, в чьём возвращении не оставалось сомнений ни у кого, кто был информирован хоть чуть больше, чем обыватели. – Кто такой Каркаров, чтобы посвящать его в нюансы высокой политики? -       Наверное, князь считает точно так же, потому что он наслаждается жизнью на корабле, гуляет вокруг Чёрного озера, развлекает себя наблюдением за квиддичными тренировками и раз в три дня посещает библиотеку Хогвартса, интересуясь всем понемногу и ничем конкретно. Но Каркаров этим недоволен, он злится и… – Декан поёрзал на своём креслице, огляделся, а затем, понизив голос, сообщил мне: – Я слышал, как он обсуждал что-то очень важное с мадам Делакур. Они предприняли все возможные меры безопасности, чтобы их не обнаружили, но так как большая часть чар подобного рода направлена на людей, а не на полукровок, то на меня они не подействовали и я углядел их на внешней галерее. Я не стал рисковать и подслушивать, но несколько раз они упомянули твоё имя, Северуса и Тёмного Лорда! Почему-то мадам Делакур очень интересуют дела бывших Пожирателей Смерти. -       Что ж, неуёмная полувейла нашла себе источник информации и проблем, – я вздохнул и потёр ладонью лоб. Нежная замша так приятно ощущалась чуть замёрзшей кожей! – Князь будет счастлив! Впрочем, ну их! Давайте-ка вытащим из вон того сугроба наших помощников и заставим их проверять горку. Нам ещё замок надо построить, и я бы хотел сделать ещё парочку забавных вещей. Вот, оцените расчёты! – я протянул Декану свиток с результатами единения моих фантазий и знаний. Флитвик присвистнул. -       Дерзко, но очень интересно. Вот тут и тут надо усилить векторы, здесь нужна стабилизирующая печать… -       Уже готова! -       А вот крылья надо создавать одновременно с двух сторон, иначе нарушится равновесие. Причём не магическое, а обычное. Что-то ещё есть? -       Да!       Я передал Флитвику ещё несколько листков. -       С чего вдруг тебя потянуло на Древний Рим? Вроде бы, это не твоё время! – усмехнулся он, глядя на скопированные из книг рисунки муз и героев. -       Да, не моё. Но это наш общий исток, Декан. Можно было бы, конечно, использовать образы скандинавских предков, но времена норманнских завоеваний прошли не так уж давно по меркам магов и это может отдавить гордость самым чувствительным и нежным любителям Отчизны. А вот Рим и его культура… Скажем так – это самый безопасный вариант! -       Люциус это видел? -       Люциус дал мне свободу действий при условии, что я не стану слишком сильно топтаться по мозолям наших гостей, так что я решил остановиться на Римской Империи.       На самом деле я просто хотел ещё разок плюнуть в сторону Дамблдора, с которым не так давно говорил об этом самом Риме, но Декану об это знать не следовало. Он бы тогда статую Цезаря прямо у окон Альбуса поставил! -      Вообще-то у меня была идея создать между замком и Чёрным озером образ Парнаса, где на вершине восседал бы Люциус в образе Аполлона, а рядом с ним располагались девять муз… -       А у нас в школе как раз работает девять прекрасных и мудрых волшебниц. – хихикнул Декан, уже представляя себе это зрелище. -        … но потом понял, что на роль Эрато, музы любовной поэзии, гожусь только я, и отказался от этой идеи. Я затмил бы всех наших дам! -       Нет, Гилдерой, – Флитвик хохотал уже вовсю. – Не затмил бы. Потому что твою статую в первую же ночь украли бы наши студентки. Ещё немного – и они начнут вываливаться из окон! – он кивнул в сторону видневшихся на третьем этаже девчонок, среди которых мелькала кудлатая голова Колина Криви, как всегда вооружённого колдоаппаратом. -       А ещё меня остановило то, что согласно мифологии у Аполлона нет супруги и это оскорбило бы леди Малфой. Хотя, клянусь моей любимой шубой, – я огладил пышный воротник, наслаждаясь сочетанием меха и драгоценностей, – Люциус был бы прекрасен в образе лучезарного Феба! -       И с Минервой Макгонагалл у ног… – Филиус хрюкнул. – А потом тебя убивали бы всем педагогическим составом и мне опять пришлось бы прятать тебя в своих покоях. Ты уже вырос, мой бывший ученик. Ты больше не поместишься под стол! -       Вот-вот, одни преграды на пути искусства. Ну что, начнём? -       Продолжим, – поправил меня Декан и мы вернулись к снежной работе во благо детей, международного сотрудничества и собственного дурного чувства юмора.       К вечеру, когда дети вдоволь накатались на горках, изображая «испытательные мероприятия», когда к снежному лабиринту присоединился ещё и замок, вновь увенчанный знаменем с гербом Данбаров, когда мы с Деканом едва не валились с ног от усталости, а участие в снежном строительстве приняли почти все наши коллеги просто потому, что это было весело, работа была закончена чуть более, чем полностью. Даже с избытком! Там, где я в шутку хотел поставить Парнас – Люциус в тоге и лавровом венке, с арфой в руках! О-о-о… – теперь возвышался на скальном обломке огромный снежный дракон с распростёртыми крыльями и ощеренной пастью. Возле него, воздев меч, копьё и взведённый лук, стояли два воина в античных доспехах и дева в тунике, ниспадающей тяжёлыми складками до самой земли. Я хотел обозвать этот групповой портрет «Идущие на смерть за три тысячи галлеонов», но Декан не разрешил мне хулиганить, пригрозил пожаловаться Люциусу и самолично озаглавил наше творение, как «Ода доблести». Безвкусно, пошло, но зато безопасно!       Ужин мы пропустили, потому что хотели успеть всё за один день, и за час до отбоя Филиус ушёл к профессору Спраут – пить чай и сплетничать о новой школьной забаве, а точнее о нереализованном проекте «Люциус и музы», и о том, кого изображала бы Помона – Терпсихору или Полигимнию. Я же остался стоять на отшибе школьной территории, рядом со статуей амазонки с копьём. Пришлось пойти на исторический подлог и закрыть ей грудь полностью, чтобы не нервировать блюдущих нравственность коллег. Я хотел принять ванну, позаботиться об иззябшей коже с помощью масел и хоть немного поработать над третьей частью книги, лёжа на диване в компании вина и приятной усталости, но было рано уходить, потому что за мной шпионили! И весьма неплохо, надо сказать, шпионили. Двое храбрецов вот уже как три часа следили за мной, прячась за снежными фигурами или сугробами и старательно скрывали магией свои следы. Ну, правильно – от них даже мантия-невидимка не избавит! Да и сама мантия не особо помогала, с нашими новыми возможностями-то!       Я размял шею, вынул охотничью палочку и, как следует сосредоточившись, начал творить последний на этот день шедевр. Снег, послушный моей воле и магии, соединялся в три ростовые фигуры, такие различные, но всё же схожие между собой. Рыцарь со снятым шлемом, молодой повеса, балующийся с кинжалом, и мальчик-книгочей. Они словно застыли в момент весёлой беседы, и если бы свет звёзд был чуть ярче, то можно было бы увидеть лёгкую улыбку на губах сурового рыцаря и то, как щурятся от смеха глаза мальчика в средневековой мантии. А потом я скинул шубу на снег, несколько раз щёлкнул пальцами, отсчитывая ритм и пустился в подобии вальса вокруг снежной скульптуры, во весь голос напевая совместную песню «Квинов» и Дэвида Боуи. Этот парень мог сказать многое и его слова даже можно было услышать, если удавалось оторвать взгляд от изящных ног, затянутых в малиновые лосины!       «Давление давит на меня, давит на тебя, не спрашивая никого. Давление, что сжигает дома, раскалывает семьи надвое, выгоняет людей на улицы...»       Нет ничего проще, чем заставить человека прекратить играть в молчанку. Напугай его. Надави на него. Разрушь его! Но если ты не можешь позволить себе причинить вред тому, кто живёт в твоём сердце, сделай проще – изуми его настолько сильно, чтобы он забыл о причинах своего молчания. А потом можно и что-нибудь показательно сломать. Главное – задеть нужные струнки в душе.       «Это ужас осознания того, каков этот мир... Хорошие люди из-за него кричат: "Позвольте мне выйти!"».        Я вскинул руки и вокруг меня засияли светлячки люмосов, крохотные и яркие, как блёстки под прожектором. Завораживающие, притягивающие... На детей и мелких животных этот фокус действовал одинаково эффективно!       «Отвернувшись от всего, как слепой, я пытался переждать, но это не сработало. Я храню любовь, но она изрезана и порвана на части...»       Я резко взмахнул рукой и импульс магии разрушил снежного повесу. Следующим в ворохе искр пропал мальчик-студент. Через миг не стало и рыцаря. Тишина, ночной холод и медленно опускающийся снег… -       Зачем?! – Гарри не выдержал и под шипение Фэй выскочил из-под своей мантии. – Зачем ты это сделал? -       Чтобы это не сделал кто-нибудь другой. Что-то мне не хочется, чтобы в меня, пусть даже слепленного из снега, бросали снежки получившие у меня «Тролля» недоумки! И уж тем более я не хочу, чтобы кто-то посмел отломать шлем у Рыцаря или лишить книги Мальчика. -       То есть проще уничтожить самому то, что любишь?! – крикнул тот и я усмехнулся. -       Я не люблю снег, у меня от него кожа портится. А копия – не оригинал, это всего лишь забава. -       Это же Джон! -       Нет, Джон сейчас… – я вынул из внутреннего кармана записную книжку и проверил график дежурств моего друга. Сегодня он был свободен после обеда, а это значило, что он с головой ушёл в разработку «Тауэрского заговора». – Он сейчас занимается своими делами. Живой, здоровый, но наверняка опять поедающий пиццу! -       Всё равно так нельзя! -       Гарри, это образ и подделка. Иллюзия вроде тех, что я создал для развлечения гостей, – я махнул рукой в сторону замка, где на Часовой башне можно было разглядеть силуэт грифона. – Только эта – развлекла меня и напомнила о том, ради чего я продолжаю находиться в Хогвартсе. И вообще, почему участь снежной статуи волнует тебя больше участи живого оригинала? – вроде бы небрежно, но на самом деле очень осторожно спросил я, внимательно глядя за реакцией мальчика. Он дрожал, словно его совсем не грела тёплая мантия, а глаза блестели лихорадочно и зло. -       Неправда! Ещё как волнует, потому что Джон может умереть так же легко, как ты только что разрушил его статую. И ты тоже, и я! Мы все умрём! -       Конечно, – я кивнул и Гарри попятился. – Мы все действительно когда-нибудь умрём. Я, ты, Джон и Маркус. Фэй тоже умрёт, как и её папенька, и Люциус, и Драко и даже низзл Гермионы. Все умирают, Гарри. Но до этого момента все живут. Ты правда собираешься потратить свою жизнь на страхи и сомнения, связанные со смертью, и тем самым просрать её худшим из всех возможных способов? -       Я… – он сглотнул, опустил голову, а потом выпалил: – Я пытался понять, что будет, если я представлю себе, что вас нет, тебя и Джона! А ещё я хотел, чтобы вы тоже хотя бы попробовали жить без меня, потому что в конце этого учебного года будет моя очередь и я сам должен буду умереть! – он издал странный звук, похожий на смесь смеха и всхлипа, попятился назад, споткнулся и рухнул на снег. Понятно, первого разговора оказалось недостаточно, Гарри начал думать и надумал себе всякое. – У вас же есть своя жизнь, и у тебя, и у Джона, и у Маркуса! А ещё есть я, но от меня одни проблемы – Маркус влез в Турнир из-за меня, вы с Джоном всяким страшным занимаетесь, чтобы мне помочь, Сириус… он написал мне что Джон пытается ему помочь вернуть память о том проклятом Самхейне, и что у Сириуса скоро башка лопнет от этого, и ему опять плохо из-за меня, и это пророчество… -       Мир не вертится вокруг тебя, Гарри, – мягко произнёс я, усаживаясь рядом с ним. Не хватало только, чтобы он рассказал о пророчестве Фэй! Эта рыжая пиявка своими мыслями и желаниями может сыграть против нашего плана перекинуть все стрелки на Блэка! – Ты его часть, а не центр. Сердце Вселенной – это миг творения, а в центре нашей Галактики находится чёрная дыра, меня Аврора просветила – она называется Стрелец А, она сверхмассивная и до ужаса спокойная. Вот что такое наш центр – Великое Ничто, пугающее, прекрасное и неизведанное, в которое мы и вернёмся в конце пути. И краткий миг между Рождением и Забвением должен быть полон счастья. Не важно, какое оно – бурное и яркое или тихое и размеренное, как у Доротеи с Тиберием, которые счастливы жить в своём коттедже, ждать вашего с Маркусом возвращения из школы и ругать Кая за похищение бекона со стола. Ты – часть мира, Гарри, нашего маленького мира. Неотъемлемая, важная и очень любимая, и поэтому считать, что все беды и злосчастья идут от одного тебя – значит ставить себя в противовес Судьбе и Магии, которые никогда не бывают столь жестоки со своими детьми. -       Но ведь папа с мамой… и вы… тогда у зеркала, и… и Джон же тоже… – Гарри снова всхлипнул. – Это всё потому, что вы связались со мной! Но мама сама сказала что хочет, чтобы я жил, а значит заберут вас с Джоном! Вы всё время едва не гибнете, мне до сих пор порой снится то зелёное копье, то есть сейчас не снится, но раньше часто, и этим летом… Ты знаешь, что ты улыбался, когда отдавал свою кровь Джону? Ты улыбался! Умирал и улыбался, а я только смотрел на вас и не мог понять, почему Джон тоже пытается улыбнуться… Это неправильно! Это смерть, это всё… – он сорвался на визг и снег вокруг нас вздыбился острыми пиками. Стоящая поодаль Фэй тут же торопливо отбежала в сторону. – Я ничего уже не понимаю! Я раньше хотел умереть, чтобы всё прекратилось, а теперь я знаю, что если я умру, то не прекратитесь вы, но я не хочу! То есть не хочу, чтобы в вашей жизни не было меня! Я хочу жить – с тобой, с Джоном, с тётей и дядей, с Маркусом, который тайком строгает для тебя какую-то дико красивую табуретку, потому что он вроде как обещал её тебе, а потом ругается и бросает её, с Фэй, которая до сих пор меня воспитывает, как и вы все, и хранит мои тайны. Хочу научиться рисовать, поездить по Англии, хочу увидеть твою Наставницу, я столько всего хочу, но я знаю, что если эти желания сбудутся, то не сбудутся ваши, потому что вы умрёте вместо меня, а не хотеть я не могу! Я же не мистер Грэй, который научился жить без желаний! -       Нет никакой необходимости умирать одному из нас. -       А проклятье ЗОТИ? А Джонова служба? А мразь эта дымная, которая вечно сдристывает, как только дело пахнет фестральим навозом?! -       Гарри, если ты не заметил, то он раз за разом получает всё более сильный отпор, потому что он всем мешает и никому не нужен. Будь внимателен, но не доводи себя до паранойи – Неназываемый не самый страшный твой враг. -       А кто? -       Цистит. Мужчины, знаешь ли, даже маги, тоже могут им заболеть, если будут долго сидеть на чём-то холодном! -       А чё это такое? – нахмурился он, забыв об истерике. Я кратко объяснил и Гарри тут же скривился. -       Фу-у! Не хочу! А ты чё тогда в снегу сидишь? -       А согревающие чары на что? – я вскинул бровь и Гарри обиженно надулся. Снежные копья опали и Фэй, комкая в руках мантию-невидимку, опасливо приблизилась к нам. – До отбоя осталось всего-ничего и вы уже явно не успеваете вернуться в башню, но я вас провожу и прикрою, если мы вдруг встретим Мактавиша. -       Так у нас мантия! -       Нет уж, ещё недостаточно поздно, чтобы в гостиной не толпился народ, так что вас могут заметить. Пошли, страдалец! – я встал и протянул Гарри руку. Он сжал мою перчатку своей пушистой варежкой и вскочил на ноги. А Гарри потяжелел… Наконец-то он стал нормально набирать вес! – Кстати, ты мне кое-кого напоминаешь. -       Папу?! -       Нет, Северуса. -       Чё? – он замер, глупо моргая и пытаясь унять всколыхнувшуюся обиду. Фэй несмело хихикнула и тут же сделала вид, что закашлялась. -       Он тоже считает себя главным героем всеобщей пьесы, главным страдальцем и главным виновником, хоть и пытается для вида переложить вину на тебя, Джеймса или Сириуса. И точно так же он мечтает пожертвовать собой и героически прекратить все страдания, спася кого-то ценой своей жизни. В прошлом году собирался так сделать, в этом под проклятье Грюма подставился, пытаясь спасти меня, хотя этого не требовалось. -       Не хочу быть как Снейп! Он мне всё равно не нравится. Пусть Сириус с ним вошкается, это всё его политика и блэковские дела, я и слова не скажу, потому что это всё Сириусова забота, а он не станет делать глупости, он долбанутый, а не тупой. Но мне Снейп не нравится и не понравится никогда! -       Поверь – это взаимно. Но вашей схожести эта двусторонняя антипатия не отменяет. Пойдёмте, господа полуночники, – я указал в сторону замка и подростки неохотно поплелись следом за мной. -       Вы в этом году превзошли самого себя, – заметила Фэй, стараясь изобразить светский разговор. Что ж, она была права – количество развлечений и мест, где студенты могли попытаться свернуть себе шею, в этом году зашкаливало. -       Ну, я работал не один. Почти все преподаватели приложили руку. -       Особенно профессор Трелони. Она три скульптуры разрушила! -       И одну создала. Сивилла училась, мисс Данбар, и оказалась весьма способной ученицей! Декан был рад поработать с ней! Союз бывших учителя и ученицы оказался на диво плодотворным! -       А вы? Вам это нравилось – работать с нашими преподавательницами? Они же больше мешали, чем действительно помогали! Особенно мисс Бэрбидж… – я постарался скрыть ухмылку, но у меня это не вышло. Бэрбидж, какая забавная фамилия. – Вам так нравится женское внимание, мистер Локхарт?       Если бы не серьёзный тон, которым задала этот вопрос Фэй, я послал бы эту занозу куда подальше и поглубже. -       Мне нравится внимание в общем и людей, которых я уважаю – в частности. Их не так много, поэтому я предпочитаю ловить момент и выжимать из него всё возможное наслаждение. Планы планами, прошлое прошлым, но жить надо здесь и сейчас! И сейчас я это буду делать ещё активней… -       Снейп, – простонал Гарри. – Вот какого хрена он выперся и ножкой топает? Ещё и морду такую скорчил…       Маленький рыцарь был неправ – лицо у Северуса выглядело очень даже пафосным и гневным, но в меру и без перебора. А «топающая ножка» смотрелась мило, особенно если учесть, что Северус наконец надел нормальные ботинки, а не дурацкие лёгкие туфли времён первых экспедиций англичан в Бенгалию! -       Mon ami! Ты решил провести этот вечер на свежем воздухе? Я сейчас провожу детей в спальню и тут же присоединись к тебе! Мне захватить глинтвейн? – я тут же порхнул к нему, распахиваю руки для объятий, но опытный Северус сразу увеличил дистанцию. -       Какого Мордреда ты потворствуешь тому, что эти два образцовых гриффиндорца нарушают школьные правила? Уже давно прошло время отбоя, а они изволят любоваться этой снежной безвкусицей, из-за которой пришкольная территория превратилась в подобие ярмарочного балагана! -       Северус, ещё одно слово, и завтра среди центурионов, римских магов, почтенных матрон и италийских чудовищ появится статуя Аида, то есть Плутона, с твоим лицом и статью хтонического бога! – я внимательно оглядел его закутанную в чёрную мантию фигуру и облизнулся. Ах, какой бы это был дивный тандем – Люциус-Феб и Северус-Аид. – Мистер Поттер! Когда вы в достаточной мере освоите изобразительное искусство, то я прошу… нет, требую!.. Да, я требую нарисовать мне Северуса в облике Аида. Цербера вы видели и сможете изобразить с необходимой реалистичностью. Ах… -       Ещё одно слово, – пробормотал Снейп, прикрывая глаза, – и я вспомню о том, что Аид был богом мёртвых и отправлю тебя в это царство тишины и забвения! -       Не отправите, – заявил Гарри с присущей ему смесью наглости и отчаянной заботы. – Нас тогда вы учить ЗОТИ будете, других преподавателей не осталось!       Северус вскинулся, посмотрел на Гарри, как на двухголового телёнка и, фыркнув, попытался уйти. -       Вот видишь, какой он заботливый – вышел нас встречать, заметив долгое отсутствие! Даже отругал меня за то, что я задержал вас. Ну, быстрей, быстрей, не стоит тревожить Северуса ещё сильнее! -       Ага, тем более что у нас завтра зелья, – тихо заметила Фэй и потащила Гарри за руку в замок. Он пару раз бросил на меня извиняющийся взгляд, но я подмигнул ему и счёл этот инцидент исчерпанным. Оставалось только проводить детей до башни, чтобы Мактавиш действительно не записал им нарушение правил, и всё это время Снейп шёл позади, громко стуча подошвами о каменный пол и периодически фыркая. Обеспокоенная Оливия ждала нас прямо возле входа в общежитие, но, увидев детей в компании меня и Снейпа, тут же успокоилась, поблагодарила и утащила обоих гулён спать. Чудесная девушка! -       Северус, я восхищён твоей заботой о детях. Пойти в ночь, в снег, без тёплой мантии и шарфа – это так отважно… я вдохновлён и преисполнен благодарности! -       Кажется, ты переполнен глинтвейна, который вы пили, воплощая в снегу свои снежные девиантные фантазии! – заметил он, стараясь выцепить свою руку из моей. -       Всего-то пара пинт, – отмахнулся я. – Что это такое для человека, охваченного вдохновением великого Рима?! -       Не говори мне, что ты завтра выйдешь к столу в тоге и сандалиях? – Северус с подозрением покосился на меня, и я не смог не развить эту тему, утаскивая его вдаль по коридору. -       А ты бы хотел увидеть мои голени? Чистейшую белую тогу, облекающую мой стан? Ох, Северус, я знал, знал что найду в тебе единомышленника! Уж ты бы одобрил снежный Парнас, Люциуса-Аполлона и девять прекрасных муз! -       Ты этого не сделал! – он резко остановился и вцепился в мои плечи, пытаясь встряхнуть. У Снейпа по-прежнему не хватало на это сил. – Локхарт! Скажи, что ты этого не сделал, иначе я пойду и самолично уничтожу это бесстыдное позорище! -       Почему же – позорище? Ты хочешь сказать, что блистательный Люциус не достоин стать Аполлоном среди своих единокровных сестёр, возвышающих род человеческий и ведущих его к просветлению и бессмертию по пусти искусства? Да я бы сам занял место музы Эрато, любовной поэзией очищая души от праха земных тягот и даруя им крылья! -       Заткнись, – процедил он, заметив поднимающегося по лестнице Баннаха Мактавиша. -       И не подумаю! Ты просто не читал римскую поэзию, мой скромный милый Северус! Я процитирую тебе Лукреция… -       Ну не здесь же!       Поздно. Я настолько любил декламировать стихи, что не мог остановиться, тем более когда имелось сразу два условно благодарных слушателя! Гриффиндорцы послушали Дэвида Боуи, а вот Снейпу и Мактавишу придётся познать поэзию Лукреция! -       Это Венера для нас; это мы называем Любовью, в сердце отсюда течет сладострастья Венерина влага, капля за каплей сочась, и холодная следом забота. Ибо, хоть та далеко, кого любишь, – всегда пред тобою призрак ее, и в ушах звучит ее сладкое имя! – я нежно сжал предплечья Северуса и начал напирать на него, декламируя одну строку за строкой. Северус отступал и нервно косился на приближающегося шотландца. -       Локхарт, умоляю, сцепи свои прекрасные зубы и сомкни уста, иначе я обещаю, что изо всех сил попытаюсь сделать это сам, засунув тебе в пасть в виде кляпа подол собственной мантии! -       Также поэтому тот, кто поранен стрелою Венеры, тянется прямо туда, откуда он ранен, и страстно жаждет сойтись и попасть своей влагою в тело из тела, ибо безмолвная страсть предвещает ему наслажденье. -       Пожалуйста, испытывай страсти в молчании… – пробормотал Снейп, обречённо прикрывая глаза. – И не стоит разбрызгиваться влагой, особенно в школе… -       Ну что ты, сакральные действа нельзя творить в публичных местах, – нежно хихикнул я, вспоминая свои отчаянные и невозможные к реализации мысли о Северусе и прилюдных действиях непристойного характера. Как я теперь понимал, даже такой противоестественный для меня шаг всё равно бы не отвадил мою упрямую Аврору. -       Добрый вечер, господа, – поздоровался Мактавиш. – Позвольте заметить, что Лукреций излишне категоричен в своих суждениях относительно страстей и связей. С одной стороны, он вроде бы пытается уберечь читателей от любовных привязанностей, с другой же описывает их так подробно, что возникают сомнения в его искренности. «Любовные элегии» Овидия куда более честны, образны и поэтичны! На мой скромный взгляд, конечно. -       Я с вами согласен, мистер Мактавиш. Да, Северус достоин лучшего! Mon ami, ты читал Овидия? -       Нет! Я порнографией не увлекаюсь! – слишком быстро заявил он и бледные скулы окрасил нежный румянец. -       О-о-о, как ты ошибаешься… Я прочту тебе «Элегии» с первой строки до последней! -       Не надо!! Мать Моргана, зачем я только вышел из замка, знал бы – оставил Поттера и Данбар дальше морозиться в ночи в твоей сомнительной компании! Это было бы им хорошим уроком.       Я позволил Северусу вывернуться и тот, нервно взмахивая полами мантии, поспешил прочь. Правда, у спуска с лестницы он задержался и бросил: -       Из тебя вышла бы паршивая муза! Всё, на что ты можешь вдохновить, это на желание напиться и убить кого-нибудь, потому что тебя, любитель сомнительных стихов, даже тронуть нельзя! Поттер был прав – на должности преподавателя ЗОТИ никто, кроме тебя, не выживает!       И сбежал, топоча по каменной лестнице. -       Действительно, мистер Локхарт – только вы держитесь третий год, а сам профессор, взяв на себя всего лишь репетиторство, очень тяжело пострадал! – заметил Баннах. -       Всему виной не проклятье, а то, что на эту должность нанимают либо авантюристов, либо бестолковых любителей без грана профессионализма и с багажом душевных травм в анамнезе, – отмахнулся я. – Меня в столь ужасных недостатках никак нельзя заподозрить! Я – лучший охотник Британии, мистер Мактавиш! -       Да, и это верно так же, как и то, что вы всегда находите себе самую лучшую дичь, – кивнул тот. – Спокойной ночи, мистер Локхарт, и приятных вам римских снов!       Я закупал подарки, доделывал сюрприз для Джона, задействовав все свои способности и фантазию, и просто диву давался, глядя на список тех, кого надо было поздравить по-особенному. За два с лишним года я оброс таким количеством связей, каких у меня не набралось и за всю мою жизнь! Это с одной стороны радовало, потому что большое количество тех, кто испытывал ко мне нежные чувства наполняло моё сердце чистейшим удовлетворением, с другой же напрягало, потому что обязывало отвечать тем же. Приятельство было мне знакомо, дружба долгие годы была связана лишь с Джоном, а любовь… Я любил себя и Джона и это всегда казалось правильным и естественным, как смена времён года и существование магии. Вереница случайных, временных или вынужденных любовниц дарила когда наслаждение, когда желание помыться, а редкие сердечные привязанности почти всегда заканчивались плохо. То ли у меня в порыве влюблённости отключался разум, то ли мне просто везло находить тех, кто желал лишь использовать меня, но те женщины, которых я условно мог назвать своими, всегда легко отказывались от меня ради своих целей, будь то голова твари, за которую можно было получить отличный гонорар, обменяв её на удар ножа в печень, либо спасение от сидхе и обретение младенца, который благодаря моей извечной предусмотрительности так и не стал призом для жестокосердной ирландки. Нет-нет, никаких случайных потомков, никаких обязательств без моего полного согласия и… никакого клейма ребёнка наёмника. Но тут, к превеликому моему удивлению, отважная и вместе с тем робкая леди, немного пометавшись и взвесив долг, приличия и собственные чувства, сделала выбор в мою пользу и не собиралась от него отступать.       Я иногда вспоминал единственный наш день, проведённый в постели, и не мог не удивляться тому, что между нами ничего не изменилось. Ничего! Чувства не погасли, но и не возгорелись яркой страстью, когда кажется, что и минуты не можешь прожить без своего избранника. Нет – они горели всё так же ровно и надёжно, согревая меня, а не опаляя, и мне оставалось только надеяться на то, что Аврора считает так же. Я же не мог залезть к ней в голову и узнать правду, а слова никогда не могли точно отразить истину. Поэтому я старался, готовился, а время Йоля приближалось.       Начались промежуточные аттестации и я окончательно понял, что во втором полугодии мне придётся постараться, чтобы исправить допущенный Грюмом перекос в обучении старшекурсников. Этот кусок обмудка так сильно напирал на практику, что совсем запустил теорию, и большая часть студентов запомнила только одно правило: «Подозрительное уничтожай, не особо подозрительное сжигай в два раза усердней, совсем не подозрительное – не трогай». Для этого не надо было учиться в Хогвартсе, было достаточно освоить Бомбарду Максима!       Гарри перестал творить ерунду, каждый день связывался с Джоном и едва ли не через день приходил ко мне. Он соскучился… Мы не очень много разговаривали – обилие работы не позволяло насладиться беседой с тем, кого я всё ещё опасался называть в лицо младшим, но зато мы мирно соседствовали на диване, погружённые в собственные занятия, и эти часы ощущались особенно тепло. Гарри каждый раз садился на небольшом отдалении, потихоньку подбирался всё ближе и ближе, пока наконец не прижимался ко мне боком, от чего я тут же отвлекался от всех своих дел и посвящал остаток свободного времени только ему – мог бы и больше, но Гарри надо было спать, а мои комнаты не могли стать для него безопасным местом для отдыха. Фэй не дремала, да и не стоило провоцировать окружающих. Мальчишке безумно не хватало тепла и объятий, он так и не сумел вдоволь нажраться ими и поэтому, чувствуя за собой надуманную вину, то и дело брал меня за руку, дёргал за волосы, а один раз и вовсе заснул, уткнувшись лбом мне в плечо. Нет, для таких занятий Джон подходил куда лучше, это я до сих пор немного терялся, если Гарри сам лез с объятиями. Дети… это было чуть сложнее, чем я привык!       Мой друг, узнав об истинной причине странных поступков маленького рыцаря, только с грустью отметил, что это была наша общая ошибка. Гарри до сих пор наощупь пытался понять мир и собственные страхи, а мы так и не смогли объяснить ему, что конечность человеческой жизни и постоянное присутствие смерти не означает бессмысленности существования. А как иначе можно назвать жизнь, лишённую привязанностей? Их можно ограничивать, но даже такой эгоист, как я, не собирался и напрочь отказываться от них, а сейчас и вовсе оброс ими, как бродячая шишуга – репьём! Я знал, что в оставшиеся до встречи на каникулах дни Джон будет подбирать слова, чтобы поговорить с нашим начитанным чудовищем и доходчиво объяснить ему бесполезность страха смерти. Джон меня смог вразумить, а уж я-то был куда более упёртым и неуступчивым созданием, чем величайший поклонник Генриха Пятого!       До Йоля оставалась всего неделя, когда я получил первый результат своих усилий по продаже трофеев и найме посредников. И как же меня удовлетворил этот результат… Я улыбался так, что у меня едва не заболели губы! Интересно, я один догадался нанять толкового сыщика для поиска ответа, при этом тщательно завуалировав вопрос? За пять дней до Йоля я получил второй результат баснословных вложений и вот он уже заставил меня хмуриться и сожалеть о том, что мне известна не вся информация о Реддле. Копать глубоко было опасно, так и казалось, что за спиной тут же возникнет Грэй и нежно сожмёт мне шею, после чего либо убьёт, либо утащит в Отдел Тайн. Первое было предпочтительней второго… Я не рискнул передавать Джону результаты чужих трудов, лишь предупредил через Люччи, что мои усилия принесли плоды, а она в ответ порадовала меня сообщением от Джона – через два дня меня ждали в Тауэре вместе с мантией-невидимкой Гарри. Сириус согласился на тюремный эксперимент. Что ж, мне было где выгулять новое пальто!       Замок постепенно преображался – стены покрывались зачарованной изморозью – затейливой, изящной, но не веющей холодом. Такие же узоры расцветали на окнах, заключая их в узорчатое обрамление и придавая немного унылому зимнему пейзажу нежный флёр сказки. Шармбатонцы в своих сине-голубых мантиях смотрелись в этом антураже частью декора, а дурмстранговцы пылали, как ночные костры. Кто-то из них кривил нос, кто-то любопытствовал и единственным, кто из их кодлы не проявлял внимания к праздничному Хогвартсу, был Крам. Он угрюмой тенью слонялся по школе в свободные от учёбы часы и даже не собирался думать над разгадкой трофейного булыжника. Делакур порхала по замку с задранным кверху носиком и видом победительницы, что меня слегка напрягало, и то краткое единодушие, которое объединило участников во время Первого Тура, пропало напрочь, развеявшись под ветром школьных будней и близящегося бала, где все должны были перещеголять друг друга. Меня это и забавляло, и огорчало – ещё немного, и три наших «смертника» начнут грызться друг с другом, а это может навредить Маркусу. А когда я огорчался, то страдали все, чья причёска мне не нравилась! -       Минус два бала Блейзу Забини за позорное игнорирование законов физики! – объявил я, прокручивая палочку между пальцев. – Вы наконец добрались до вампиров, о которых вам так долго и подробно рассказывал на первом курсе профессор Квиррелл, но никто из вас не хочет порадовать меня трезвым отношением к данной заразе. Мистер Забини, ваша попытка убить вампира ударом дубинки по голове окажется удачной только в том случае, если вы сможете усилить её до сравнения с драконьей лапой – четыре с половиной тысячи килоджоулей, чтобы у вас появился шанс размозжить череп противнику. И не морщьте нос, общепринятые единицы измерения применимы и к магии. Более слабый удар заставит вампира разве что отвлечься и почесать затылок, так что думайте, думайте! Или подарю паричок…       Трое студентов, уже награждённых пышными иллюзорными париками в стиле рококо, с буклями и косами, недовольно сопели и косились на меня с крайним неодобрением. Зря – Драко, например, его украшение очень даже шло. Паркинсон – нет. -       Заклинание Серебряного Света мы выучили, точить колышки и плести косички из чеснока вы и так умеете, но в решающий момент у вас может не оказаться под рукой ни кола, ни чеснока. Итак, чем будете нежить забарывать, господа студиозусы?       Они молчали. Смотрели на меня с туповатым недоумением и пытались понять, что я от них хочу. Обычно третий курс Слизерина вёл себя на занятиях куда активней, но обилие проверочных работ и охвативший школу предпраздничный ажиотаж напрочь выбил у детей все мысли из головы, даром что младшекурсников бал не касался! -       Зубы, – несмело проговорил Гойл. – Вампир же кусается, можно ему выбить зубы! -       Уже неплохо, но есть два момента: первый – вампиры устойчивы к магии и сила импульсного удара будет заблокирована примерно на восемьдесят процентов, второй – чем именно бить собрались, мистер Гойл? -       Дубинкой, – подумав, сообщил тот. – Её метнуть можно, как Флинт на прошлой неделе, когда Вуд опять на Делакуршу засмотрелся. -       Неплохо. Но вампир – тварь быстрая, тут нужны навыки и удача… – я прошёлся по классу, поглядывая на детей и едва не морщась от досады. Всё-таки маменька Флёр нашла себе жертву среди студентов, и я не удивлён, почему она выбрала именно Вуда – он приятельствовал с Маркусом, хотя бы раз в неделю тренировался с ним в воздухе, не желая отказываться от привычного противостояния, а ещё немного опекал Гарри и вообще был заметной фигурой на своём факультете. Сука пернатая… -       Не надо выбивать зубы, – тихо произнёс Тео Нотт, как всегда глядя куда-то мимо меня. – Их надо увеличить, как Грюм с Флинтом сделал. Вампир не сможет открыть рот и укусить, а ещё есть шанс, что он сам себя поранит. -       Отличная идея! – обрадовался я. – Пять баллов за находчивость и венок из падуба и остролиста. Кстати, они отгоняют мелкую нечисть. У кого-то есть ещё идеи, как подручными средствами можно противостоять вампиру? -       Накрыться щитом и ползти к выходу, предварительно наложив на самого себя чары спокойствия, – Миллисента Булстроуд тоже решила проявить инициативу. – Ну, вроде тех, которые мы учили, когда проходили баньши. -       Отлично! И ещё пять баллов слизерину. Мистер Гойл – вам три за идею. Продумайте её получше и получите ещё два.       Троллёнок гордо засопел и даже плечи расправил. Малфой в паричке с буклями обиженно покосился на него, но промолчал. А нечего было предлагать стрелять в вампира серебряными стрелами. Тема урока: «Встреча с нежитью в повседневной жизни». Кто в быту носит с собой сайдак с луком или хотя бы рекурсивный арбалет с набором болтов?! Я уж молчу про трансфигурацию – составные предметы просто так не трансформируются. -       Идеи закончились, мысли закисли? Что ж, тогда не буду вас больше пытать и раскрою великие тайны противоборства с вампирами. Начнём с огня. Запишите и подчеркните три раза – ни за что и никогда не пытайтесь поразить вампира огнём. Это быстрая тварь, вы скорее сожжёте всё вокруг, чем заденете его. Второе – как любая нежить, вампир неустойчив к воде. Тройной Аква Эрукто ненадолго выведет его из строя, а мощная струя Агуаменти может даже парализовать на несколько секунд. Если вам удастся создать между собой и вампиром поток текущей воды, то ему придётся оббегать его, чтобы добраться до вас и вы таким образом выкроите себе ещё с десяток секунд на вызов мракоборцев и побег. Закончим со стихиями, приступим к… -       Это поэтому наш декан так мыться не любит, а от горелки хрен отгонишь, – тихо буркнул Забини, но я его услышал. Из-за треклятого Грюма Северус вновь запустил свои чудные волосы и едва не начал выглядеть так же, как в начале нашего знакомства. -       И снова по подземельям шарится, как самый настоящий упырь, – едко добавила Паркинсон и я тут же присовокупил к её парику гроздь колосьев и цветочную гирлянду. – Эй, хватит меня уродовать! -       Хватит отвлекаться! Нет, как же вы всё-таки похожи на своего декана – выражать заботу через сарказм, это, наверное, исконно слизеринское умение и ему обучают на первом курсе сразу же после Приветственного пира! -       Да не беспокоимся мы о нём! – фыркнула Панси и опасливо покосилась на гневно сопящего Драко. -       Конечно-конечно! Как скажете, господа «Мы Подойдём К Больничному Крылу, Узнаем У Мадам Помфри Как Там Декан, Но Внутрь Войти Не Осмелимся»! Да и сейчас чем вы заняты, как не старательным сливом информации о страданиях бедного Северуса тому единственному человеку, кто может вытащить мятущийся Ужас Подземелий из любого тёмного угла, в который он решит забиться? Знаете, чем меня пронять, негодники... А теперь вернёмся к нашим вампирам.       Я ещё двадцать минут объяснял простые и действенные способы борьбы с этими тварями, а завершил лекцию самым важным замечанием: -       И упаси вас Моргана ляпнуть при рыцарях Ордена Дракона или учениках из Дурмстранга, будто господарь Валахии Влад Цепеш был вампиром. Как минимум – вас заплюют, как максимум – придётся отскребать ваши бренные останки со стены! -       Но он есть на карточке от шоколадной лягушки! И там прямо написано, что Цепеш этот, который Дракула, вампир! -       Вот она – глубина историзма и просветительства, – пробормотал я, прикрывая лицо ладонью и глядя на студентов сквозь кружево манжеты. – Дракула – это всего лишь дракон на румынском языке, а вампиром Влада назвали недруги из Священной Римской Империи, так как этот господарь умудрился оттоптать мозоли всем, и туркам, и европейцам, и своим соседям, перед которыми не желал склоняться. Это сейчас вы знаете про такого мага, как Влад Цепеш, а когда этот достойный человек правил своим народом, в Англии на него всем было плевать. Да и потом, лет двести точно, он никого не интересовал, пока наш соотечественник не решил написать весёлую книжку про вампиров и в качестве главного антагониста не выбрал именно Влада. Между прочим, на родине, валахи из числа обычников почитают своего бывшего государя как святого, а маги считают лучшим из королей, то есть господарей. Вы понимаете, что это значит? -       У них был единый правитель? – Драко прекратил дуться и решил подать голос. Правда, вопрос он задал с подковыркой. Племянник Блэка, как никак… -       Да, мистер Малфой. В пятнадцатом веке у валахов ещё был единый король. После смерти Влада началась ещё большая чехарда со сменой правителей, чем была до него, иностранное влияние усилилось и в течение ста лет маги ушли в тень, хоть и не до конца оставили обыденный мир. Орден Дракона защищает и волшебников, и обычников, и даже иногда принимает участие в полицейских операциях, надев служебную форму магглов. Балканы – вселенная сама в себе, и поэтому там возможен подобный вариант сосуществования. -       А у нас уже нет? -       У нас с магглами и так единый правитель, или вы забыли про Леди? -       Но она не волшебница. Почему у нас не может быть своего короля? -       Отличный вопрос. Без всяких шуток – десять баллов Слизерину! Знаете, за что? За забывчивость. Чуть больше десяти лет назад один из «претендентов на престол» как раз покинул наш бренный мир, сломав шею о чету Поттеров, так что я бы на вашем месте не мечтал о собственном короле. Монархи – они разными бывают. Может попасться Генрих Пятый, – студенты добродушно фыркнули, оценив сравнение, – а может и Неназываемый. Воля короля – закон. Он – посредник между Магией и нами, посланник всеобъемлющей и вездесущей стихии, которой мы обязаны своим существованием. Убить короля – значит совершить великое злодеяние, ослушаться – презреть закон. Вы представляете себе последствия подобного правления в том случае, если над нами встанет недостойный или просто слабый маг? Это не Министр, которого переизбирают каждые четыре года, это нечто более серьёзное, требующее самоотдачи от каждого волшебника Британии. Это про Фаджа можно писать ехидные статейки и обсуждать стоимость его котелков и карманных часов, смеяться над его повадками и едва ли не в открытую оскорблять, а вот про короля подобное не напишешь. А ещё есть королевские родственники, часть из которых тоже может получить права на престол. Склоки, интриги, гражданские войны, предательства и беспорядки длинной в десятилетия – вот итог внутрисемейных разборок правящей династии, и примеры этого вы можете найти как в английской истории, так и в зарубежной. Поговорите об этом с профессором Бэгшот, она с удовольствием просветит вас об особенностях королевского владычества. Леди редко когда вмешивается в нашу жизнь, предоставив магам предельную автономию, но всё же иногда она говорит своё веское слово и всё Министерство встаёт навытяжку, салютуя её воле. Если у британских магов будет свой король, навытяжку правительство будет стоять ежечасно. Да, и никакой независимости у Хогвартса уже не останется. -       Как будто она и раньше у нас была! – заявил Забини, сердито складывая руки на груди. – Это сейчас отец Драко неплохо справляется, а если кто-то другой придёт, то опять грызня начнётся. Дамблдор, и тот нейтралитет не смог выдержать, прогнулся под Трэверса и понеслась у нас чехарда с церберами, полоумными библиотекаршами и восставшими Хранителями. Это ж как накосячить надо было, чтоб василиск нашего Основателя выполз?! А закончилось всё восстанием бывших Пожирателей и бойней. Замеча-а-ательно! -       Папа говорил, к нему лорд Роули в апреле приезжал, только тот его прогнал и в нашем поместье заперся, – внезапно признался Винсент Крэбб. – Ну, от греха подальше. А папа Тео… -       Что мой папа делает – это его дело! – резко заявил тот и тут же сник, вернувшись к прежнему еле заметному состоянию. – Простите, это было невежливо. -       Судя по тому, что никто из ваших родителей не пострадал, они все всё сделали правильно, – вздохнул я. – А теперь давайте вернёмся к вампирам, они будут на экзамене. Конечно, в качестве вопроса, а не наглядного пособия, но если вы вздумаете «плыть», то я сам начну вести себя как упырь и выжму вас досуха в жажде добиться хоть каких-то проявлений знаний! -       А можно последний вопрос?! – не удержался Драко. Я кивнул. – Вот у ромвекских магов есть свой король, то есть Великий Князь, и его династия уже больше тысячи лет правит. Они же как-то справились! Почему всё-таки у нас так не получится? -       Кто сказал, что не получится? – удивился я. Чем меня вообще эти дети слушали? – В Ромвеке существует всё то, что я вам описал десять минут назад, и тамошние маги действительно справляются со всеми особенностями монархического правления. Но у них изначально был свой правитель. У нас же… -       А у нас и так постоянно все за власть грызутся, Блэков ради этого чуть не истребили и Министры один другого дурнее, Фадж хотя бы баланс держать умеет. Вот в следующем году будут перевыборы и изберут кого-то другого, так он и приют закроет, и моего па… лорда Малфоя попытается сместить. И это… – Драко сморщил нос, – Сириуса Блэка может захотеть в Азкабан вернуть, у нас тогда снова Мордред знает что начнётся. Разве власть одного короля – это не шанс на стабильность? -       Стабильность бывает разной. Как говорят колдомедики: «Состояние критически-стабильное, но жить заставим». Как вам такой вариант? -       Стабильно-критическое у нас тринадцать лет назад было, – язвительно прошипел Блейз Забини, сердито и шумно и дыша. – Мама много чего мне рассказывала, но даже если её рассказы на три поделить, то мне что-то повторения не хочется, и это она тогда ещё неплохо справлялась! -       Давайте уже к вампирам вернёмся! – чуть напряжённым голосом попросила Панси Паркинсон, прекратив разглядывать в зеркальце свой парик. – Всё равно нам свой король не светит точно так же, как Вуду – Флёр Делакур в качестве партнёрши на Йольский Бал. Он её уже трижды приглашал, олух! -       Вампиры, так вампиры, – покладисто кивнул я, внутри заходясь смехом. Надо же, какие разговоры среди третьекурсников пошли. Дети аристократов начали задумываться о власти. Нахлебались летом последствий бурной молодости своих родителей и начали высказывать своё пока что не веское, но уже громкое «Фу». Наверняка ведь они обсуждают это на факультете, спорят, кричат, слушают других, думают… Выводы они делают те же самые, что и их родители когда-то, вот только их ошибок явно не собираются повторять! Вовремя Сириус вернулся, ещё бы память его поступила точно так же!