Клинок и перо

      Светло-бежевое пальто с широким норковым воротником мягко обрисовывало мою фигуру и дарило тепло, воротник кашемирового свитера подчёркивал изящество шеи, а нежный полупрозрачный лак оттенка «Мадемуазель» делал пальцы визуально ещё длиннее. Я не удержался и, воспользовавшись правом покидать Хогвартс, заскочил-таки вечерком к Эмили Браун. Эта ночь обещала стать волшебной и я собирался встретить её во всеоружии! Три палочки, баселард, запас зелий, мантия-невидимка, кольцо Певереллов и Джон – у нас было всё, чтобы одержать победу над неуступчивым разумом Блэка!       Мы встретились в Садах Уэйкфилда, возле статуи императора Траяна. Древний Рим никак не хотел отпускать меня и отовсюду торчал его италийский профиль. Поздние туристы и редкие прохожие не обращали на нас никого внимания и компания из трёх джентльменов и одного полицейского смогла без всяких проблем обсудить планы на вечер. -       За нами, скорее всего, следят, – заявил Джон, вытаскивая из кармана сложенный листок бумаги. – Пришлось играть почти в открытую, но это того стоило. Я получил разрешение на доступ в Тауэр ради проведения следственных действий по архивным делам и шеф разве что мне сэндвичей в дорогу не отжалел от счастья, что этим старьём хоть кто-то занялся. -       Ты ведь патрульный аврор, ты не следователь! – Питер с сомнением посмотрел на него и дёрнул носом. – С чего вдруг? -       С того, что я теперь наполовину цепной пёс, наполовину – архивная крыса! – хмыкнул Джон, разворачивая листок. Питер ехидно фыркнул. – Да и форма обыденной полиции у меня есть, не придётся рисковать с трансфигурацией. А теперь всё внимание сюда – я раздобыл карту Тауэра с обозначением всех помещений, которые нам могут помочь. Вот в этой камере держали Эдуарда Второго. Тут погиб Генрих Шестой. Вот здесь задушили Тауэрских Принцев, Эдуарда и Ричарда. -       Ты решил найти все места, которые связаны с моими достославными предками? – хмыкнул Сириус, разглядывая карту. – А это что? -       А это большой вопрос. Ты читал монографию Гарри? -       Естественно! -       Он уверен, что перед тем, как тогда ещё принц Гарри отправился в изгнание и нашёл приют у Ричарда де Бошана… -       Где и сошёлся со своей будущей супругой Юстеллой! – я не смог удержаться от комментария. -       … он был заключён в Тауэр для острастки. Его отец подозревал сына в измене и действительно подумывал убить. В общем, я перечитал все книги, на которые опирался Гарри, когда писал своё оправдательное заключение, и пришёл к выводу, что единственным помещением, где могли держать принца крови, было вот это. -       Часовня Святого Иоанна?! Джон, это уже слишком, – Сириус недовольно поморщился и я тут же поспешил поддержать Джона. -       Принц в юности не отличался сдержанностью и водился со всяким отребьем, а ещё он был магом, если ты не забыл. Запереть буйного потомка в часовне, где он якобы не мог использовать дьявольские силы – самый логичный вариант для параноика-Болингброка. Бдения, молитвы, покаяния… – я вздохнул. – Удивительно, что после освобождения Генрих не бросился собирать войска, а просто женился! -       Вы понимаете, что будет, если мы начнём колдовать в часовне? – вздыбился Питер. – Это тауэрская часовня, там наверняка есть сигналки придворных магов, которые служат Леди! -       У меня есть разрешение на применение магии на всей территории замка, – напомнил Джон. – Я же сюда легально отправился, так что не паникуй раньше времени. Главное, чтоб вас не засекли и служители не поняли, что в Тауэр пришёл маг, и не один. Так что пока я буду работать и выискивать старые следы давно выдохшихся чар, делая вид, что просто сверяю данные, вы втроём займётесь делом. -       Надо было звать Северуса, а не меня, – я не удержался от шутки. – Он больше похож на священника! -       Вот только прояснения мозгов благодаря исповеди мне не хватало! – Сириус попытался ухмыльнуться. – К тому же, нашего дорого Северуса вывернуло бы наизнанку от возмущения ещё на моих подростковых «прегрешениях». До взрослых он бы не дожил! -       Я приму всё, что ты мне поведаешь, о, Темнейший! – с должным пафосом ответил я и Блэк довольно заржал. Джон шикнул на нас и мы пристыженно стихли. -       Это дом Леди, помните о приличиях! -       Как скажешь, Джон. Значит, мы втроём под мантией пробираемся в замок, пока ты отвлекаешь смотрителей якобы следственными действиями? -       Именно. Они в курсе существования магии и часто сотрудничают с волшебниками, так как в Тауэре вечно какая-то херня происходит, но сейчас нам надо, чтобы они не опознали во мне аврора! – Джон вздохну, протянул мне карту и поправил шлем. – Министерские маги и волшебники из тайной службы Короны – это две очень разные категории и нам не нужно, чтобы о применении волшебства в этом месте стало известно обыденным властям или моему шефу. Очень прошу – будьте осторожны. Мы и так идём по краю. Когда Грэй нас раскроет… -       Когда? -       А ты думаешь, он не в курсе, что я с чего-то вдруг собрался в Тауэр? Он знает всё! Знает и следит за тем, как это узнаём мы. Так что просто будьте готовы оправдываться и покаянно просить прощения за совершённые безобразия и тогда мы, надеюсь, останемся целы. Впрочем, это касается только меня и Роя. Вас двоих он не тронет! -       Ещё не поздно принять моё предложение! – напомнил Сириус, чуть нервно встряхивая головой. -       Я уже дал обещание Хогвартсу, – огрызнулся я. – Нескольким нанимателям разом не служу. -      Я тоже, Сириус, я тоже, – сухо произнёс Джон и Блэку осталось только принять наш выбор и заткнуться.       Три взрослых мужика под одной, пусть даже безразмерной мантией, почти не имели шанса на слаженное движение, поэтому мне пришлось пачкать пальто собачьей шерстью. Блэка я нёс на руках и он то и дело тыкался мокрым носом мне в ухо и фыркал. Питер сидел на плече и пищал, то ли истерично, то ли боевито. Я шёл по следам Джона и молил Моргану о том, чтобы наш выездной цирк-шапито не провалил своё первое же выступление. Перед Грэем тогда действительно будет стыдно!       Несмотря на поздний час, Джона без проблем пустили внутрь ставшего музеем замка, и он умудрился пропустить нас внутрь, не вызывая подозрений у бдительных сторожей. Старший служитель внимательно выслушал моего друга, изучил его бумаги, объясняющие необходимость чтоб позднего визита полицейского, а затем повёл его в Западный зал, где было выставлено вооружение былых эпох и где восемь лет назад кто-то кого-то убил, причём неизвестно как и чем. Мы же осторожно направились в сторону часовни. То есть шёл я, а два наглых животных катались на мне в своё удовольствие. Ночной замок был тих, глух и вызывал исключительно охотничьи ассоциации. Если бы не регулярные зачистки, которые проводили здесь служащие Леди волшебники, это место кишело бы тварями разной степени паскудности. Боггарты тут точно бы обитали!       Часовня Таура не представляла из себя ничего особенно выразительного и вместе с тем поражала своим величием. Двухуровневое овальное помещение, залитое дежурным электрическим светом, тонуло в полумраке; высокие белые опоры из древнего светлого камня и безликие арки, лишённые резьбы и украшений, венчала огнутая над нефом галерея, а скромный, даже убогий алтарь с протестантским распятием и крохотным амвоном, на котором с трудом могли разместиться два человека, казался местом чем-то сакральным и неприкосновенным. Перед алтарём, этим наглядным образчиком суровой средневековой веры, стояло несколько рядов скромных скамей, отгороженных канатом. Музейные экспонаты, не трогать.       Я пролез через канат, стараясь его не трогать, и только тогда опустил Сириуса на лапы и снял мантию. Его Темнейшество обежал по кругу доступную территорию, понюхал ограждение амвона и, чихнув, принял человеческий облик. -       Тут почти не пахнет смертью. Хорошее место. Если кого и убивали, то давно и нечасто, – заметил я, пряча мантию во внутренний карман пальто. У него была расшитая золотой нитью шёлковая подкладка и мне очень нравилось касаться её! -       А если мы облажаемся, то место уже не будет столь хорошим, потому что Грэй лично придушит тут всех четверых! – нервно заметил Питер. -       Не паникуй, Пит. Стой возле каната и будь готов бежать по следу Джона, – подумав, решил Сириус и, сняв чёрную распашную мантию, небрежно бросил её на скамью. – Ну, приступим. Допрос, допрос с пристратием, пристрастие без допроса? -       Я поостерегусь бить твою ланкастерскую морду, – заявил я, подходя к нему и кивая на амвон. – Залезай и думай. -       Чего?! -       Джон всё сказал. Тут твой предок провёл долгие дни в размышлениях и явно пришёл к какому-то выводу. Это место, где решилась его судьба, судьба твоего рода и всей Англии. После заключения в Тауэре принц Гарри поумерил пыл, женился, овдовел, стал лучшим из королей и почти привёл нашу страну к победе над Францией. Если бы его не отравили, то объединённое государство смогло бы выжить! -       Гилдерой, это не смешно, – нахмурился Сириус и синие глаза зло сверкнули. – Я столько передумал за время заключения в Азкабане и после освобождения, что теперь у меня не осталось нужных мыслей – я уже всё решил. Мне не нужен ответ, мне нужна память! Моя грёбаная память! -       Слушай, я не силён в допросе, а исповедник из меня ещё хуже, чем аврор, но ты просишь помощи и я сделаю всё, что в моих силах, но по-своему… – я вздохнул и поправил пальто, проходясь кончиками пальцев по воротнику. Как же мне нравился этот нежный мех! – Поэтому не мешай мне тебя спасать и делай то, что породили гениальный разум Джона и моё больное воображение. Вставай на амвон, живо! -       Но-но, раскомандовался, – Сириус внял наконец моим доводам, хмыкнул и перепрыгнул через ограждение. Замерев в середине полукруглого выступа, он с сомнением покосился на меня и вопросительно вскинул бровь. А я смотрел на него и вспоминал себя. Я тоже спрятал многое из своего прошлого в подвале памяти, чтобы не пустить никого в своё прошлое. Я не боялся его, не стеснялся и не страдал из-за воспоминаний, но они могли навредить мне, моей карьере и репутации. И Джону, потому что были связаны с ним. Сириус поступил точно так же, только пошёл куда дальше и запер память намного надёжней, чем я, потому что от них зависели жизни и судьба тех, кого он не просто любил, а за кого отвечал. Мои воспоминания тревожили упоминания матери, причастной к тому, что о периоде моей жизни с четырнадцати лет до окончания Хогвартса не должен был знать никто, кроме Джона. Что могло потревожить Сириуса, который лишился друзей, семьи, потерпел поражение и оказался заперт в Азкабане? К тому непонятному времени между Самхейном и вторым ноября его матушка точно не была причастна, иначе рассказала бы об этом, но кто ещё мог быть в курсе происходящего? Светлейший? Или другой Темнейший? Тот, кто уже ничего и никому не мог сказать? Но кто из них? Пропавший или погибший? Ах, пусть будут два в одном, всё равно дети порой бывают так похожи на родителей… Главное, чтобы Сириус проникся, доверился и поддался!       Я щёлкнул пальцами и электрический свет погас почти полностью, оставив нас в зыбкой темноте, только несколько тусклых огоньков едва виднелись на верхнем ярусе галереи, одинокие, как осенние звёзды над Северным морем. Я отошёл в сторону, скрываясь за каменной колонной, и начал творить волшебство в высшем его проявлении – без слов и без палочки. Может, мы и могли пользоваться магией благодаря присутствию Джона, но наглеть, идти на риск, да и просто оскорблять дом Леди я не хотел.       Раздался скрип железной двери, шарканье тяжёлых шагов, скрежет металла. Я старательно воспроизводил все звуки, которые услышал в Азкабане, извлекая их из своей памяти. Наверняка Джон делал так же, но он тревожил память Сириуса в родном доме, а надо было в тюрьме! Узкие окна в свинцовых переплётах почти не походили на зарешёченные бойницы Азкабана, но минимального сходства хватало. Мрак, скрежет и холод… Питер стучал зубами, Сириус зло шипел, нервничая и подпадая под влияние звуков и ощущений. Я медленно, с трудом, так как без палочки эти чары плохо у меня получались, опускал температуру в часовне. Ниже, ещё ниже, хватит. Снова скрежет, бормотание, звук удаляющихся шагов и громкое надсадное дыхание, означающее приближение Стража Азкабана. Ещё чуть-чуть понизить температуру, самую малость… А потом я зажёг яркий Люмос над амвоном и перед Сириусом предстала иллюзия того, с кем я проучился вместе с первого по шестой курс. Ну как, вместе? Просто рядом. Регулус не привлекал особого внимания, он был тихим, уравновешенным и, как показали воспоминания Сириуса, найденные в Воющей Хижине, не менее отбитым, чем его братец. И он тоже был анимагом, а значит мог найти способ пробраться в Азкабан незамеченным, тем более что в те дни царил бардак и можно было творить что угодно, хоть устраивать звездопад над Кентом, Йоркширом и Данди. Ещё Регулус походил лицом на Ориона Блэка, чьи колдофото я помнил по школьной жизни, как бы не больше, чем сам Сириус! И он тоже мог прийти в Азкабан, как высший лорд, как Блэк, как отец, потерявший всех своих детей. Я смешал их внешность, создав образ, схожий с обоими Блэками, и надеялся на то, что память Сириуса среагирует на нужный.       Иллюзорный Регулус, так похожий на своего отца, улыбнулся, глядя на побледневшего брата, потом он мотнул головой, отбрасывая назад волосы, и разомкнул губы, словно собирался что-то сказать. -       Заткнись! – вскричал Сириус. – Не здесь! Убирайся!       Разумеется, Регулус никуда не делся. Я старательно вспомнил, как звучал голос брата нашего лорда и в часовне послышались давным-давно угасшие слова младшего Блэка, усиленные эхом. -       Матушка будет недовольна тем, что ты не пришёл на ужин и опять кого-то убил... -       Не убил! – внезапно захрипел тот. – Джеймс велел не трогать… Джейми!       Он свалился на пол, хватаясь за голову и жутко крича. Я тут же бросил на Блэка силенцио, но было поздно. К нам кто-то бежал! В пустом замке звуки разносились далеко, но, судя по топоту, мы начали шуметь в самый неподходящий момент, когда ненужные свидетели были совсем рядом.       Я перепрыгнул через ограждение, прижал Сириуса к полу, кое-как набросил на нас мантию и под неё в последний момент успел заскочить резвый от страха крысюк, до сих пор сияющий золотом. А этот шпион куда смотрел?! Мы скорчились на полу, дыша через раз и моля Моргану о том, чтобы Блэк не сбросил чары. Иллюзия Регулуса так и осталась висеть в воздухе, но колдовать и развеивать её уже было поздно.       В часовню вошли Джон и два служителя. -       А я чуял, чуял, что чё-то неладно! – возмущённо частил один из них. – С чего это вдруг полиция на ночь глядя сюда пожаловала, да ещё по такому старому делу, с которым волшебнички были связаны? Как знал, что вы от своего колдовства не удержитесь и что дрянь какая-то полезет. Часовню не пожалели, поганцы! Нашли, где магию свою безбожную творить! -       Уймись, – коротко бросил старший, который встречал Джона. – Маг пришёл только один и он всё время был со мной. Видишь же – антимагическая сигнализация молчит, если б тут колдовали, то мы бы сразу узнали об этом. Сержант Долиш, вы что-то пояснить можете? Это что за чучело? -       Это не чучело, – бесстрастным голосом проговорил Джон, разглядывая зависшую в воздухе иллюзию в чёрной пожирательской мантии. Благо, что хоть маски не было! – Это Сэр Роберт Хэйлз, приор Ордена Госпитальеров, убитый здесь четырнадцатого июня тысяча триста восемьдесят первого года во время крестьянского восстания.  -       Так ему же вроде на Тауэрском холме голову срубили! -       Это епископу Садбери срубили, а рыцарь погиб здесь. -       Да как же приор мог призраком стать? Нет, врёте вы всё, да чтоб почтенный протестантский приор… -       В четырнадцатом веке англичане были католиками! – отрезал Джон и негодующий служитель замялся. -       Так он это, еретиком был? А-а-а, тогда понятно… -       И это не призрак, а проекция ауры, она всегда присутствует на месте убийств. В часовне, благодаря постоянным службам и повышенному людскому вниманию, всегда сохраняется повышенный магический фон, поэтому нет ничего удивительного, что проекция проявилась, когда я использовал чары для изучения места другого убийства. -       Чушь какая-то! -       Не большая, чем перемещение статических зарядов, – без тени иронии ответил мой друг и оба служителя заткнулись. Ну да, редко когда маги говорят о физике. – Я могу развеять эту проекцию. -       Колдовать в часовне?! Да вы с ума сошли! -       Тогда мне здесь нечего делать, – всё тем же безэмоциональным голосом заявил Джон. -       Но не может же этот дохлый еретик пугать посетителей? А если вы его… ну, без магии развеете? Наших-то колдунов если мы вызовем, так они дня через три только явятся, а у нас завтра экскурсии... Нельзя часовню закрывать! -       Предлагаете помахать на него газетой?       Они препирались ещё минут пять и за это время мне удалось прекратить метания Блэка. Пусть в часовне было темно, а нас прикрывала мантия, но появившуюся из ниоткуда руку или ногу глазастые служители всё же могли заметить. Наконец Джон о чём-то договорился с ними, подошёл к безжизненной иллюзии Регулуса и, без тени иронии, заявил: -       Сэр, я прошу вас покинуть часовню. Вы нарушаете регламент посещений музея и церковные обычаи.       Сидящий на груди Сириуса крыс затрясся от беззвучного смеха, а вот я еле смог развеять собственное творение. -       Как вы это сделали?! – вновь начал возмущаться упёртый католиконенавистник. – Это что, колдовство было?! Мы же говорили – нельзя! А ну, говорите, что за заклинание вы использовали, мы его в докладной укажем, пусть начальники с вами разбираются, зачем вы пришли и что натворили! -       Заклинание? – хмыкнул Джон. – Есть одно, на два мира действует. Называется Legem habemus. -       Это чё такое? -       Это значит: «У нас есть закон», – процедил старший служитель, пиная своего малообразованного коллегу. – Мы поняли, сержант Долиш. У нас действительно есть закон. Пожалуй, на этом стоит завершить следственные действия. Мало ли… вдруг вы ещё поколдуете, а здесь убитые Принцы явятся. Их развеивать или прогонять рука не поднимется. -       Тогда прошу проводить меня, – Джон кивнул и неспешно направился к выходу из часовни. Чего мне стоило поднять и дотащить до выхода Сириуса – это тема для пятистраничного стенания, которое я обязательно напишу и предъявлю лорду для осознания моей доброты и самоотверженности. Ещё и Питер на плечо залез, серьгу нюхать начал, паршивец! Когда мы приблизились к дверям и Джон распрощался со служителями, внезапный порыв ветра распахнул тяжёлую створку, явив нам белёсую муть, затмившую ночь и замковый двор. -       Метель, – вздохнул старый и умный сотрудник музея. – А обещали ясную погоду. С-с-синоптики! -       Как обычно, – пожал плечами Джон и бестрепетно шагнул навстречу стихии, предварительно дав нам возможность выйти из замка. Снег заметал наши следы, скрадывал очертания и скрывал присутствие. Если бы нам ещё удалось скрыть этот почти провал от Руфуса! Наверняка ведь узнает и взбесится, тогда от него и под мантией Гарри не удастся скрыться. Интересно, как сильно снег выдавал присутствие кого-то невидимого? Мы трое смотрелись, как ходячий сугроб, или же магия Певереллов… -       Доброй ночи, господа, – Грэй шагнул нам наперерез из снежной круговерти едва мы только отошли на десяток шагов от дверей Тауэра. Снег словно не касался его и тёмно-серая, мрачная фигура Главы Отдела Тайн казалась силуэтом хтонического существа, поднявшегося из подземного мрака в подлунный мир. Клубящийся под капюшоном туман лишь усиливал впечатление заставляя задумываться о бренности и хрупкости человеческой жизни. – Соблаговолите проследовать за мной, и незамедлительно.       Джон остановился, не делая никаких попыток достать палочку или как-то воспротивиться приказу Грэя. Я замер рядом, с трудом удерживая Блэка, впавшего в какой-то странное состояние вялой паники. -       Аврор Долиш, Гилдерой, лорд Блэк, мистер Петтигрю… – перечислил нас Грэй и крыс ощутимо вздрогнул на плече, а потом начал активно закапываться в мои волосы, будто они могли спрятаться его от Главного Невыразимца. – Ещё раз, я прошу вас следовать за мной. Немедленно!       Джон шагнул ко мне, сдёрнул мантию-невидимку и перехватил слабо дёргающегося Сириуса. Грэй сам приблизился к нам, и я даже не успел понять, использовал ли он порт-ключ или вытащил нас четверых на аппарации – снег бил в лицо, и я на какое-то время ослеп от застилающей взор белой мути. Вот в такие ночи охотники и становятся добычей.       Мир дрогнул, распался серо-белыми осколками и вновь собрался воедино уже в виде просторного, но полупустого кабинета, где кроме письменного стола, старинного шкафа с папками и длинного дивана не было ничего. Даже двери. Мы тут же свалили Сириуса на диван и Питер, в прыжке принявший человеческий облик, бросился обхаживать своего обожаемого шефа. -       Смотрители обратились с жалобой в Аврорат, – пояснил Грэй, заметив наше напряжённое молчание. – Сразу, как только вы шагнули за порог, но мне удалось узнать о её факте и срочно прибыть в Тауэр. Ваша встреча с Руфусом не прошла бы гладко и, боюсь, стала бы причиной небольшого конфликта в нашем маленьком, но тесном союзе. Мой коллега в последнее время очень нервно реагирует на всё, что связано с вами двумя. -       Он всё ещё не может простить мне июнь? – я даже не удивился, просто решил уточнить. -       Не совсем. Он не может простить его себе, – еле слышно сообщил невыразимец. – Как и то, что не обладал достаточными силами, чтобы предотвратить нападения, и что пришёл слишком поздно, и что выставил себя не в лучшем свете, едва не разрушив доверие между ним и Генри. Повторюсь – мальчик до сих пор важен, он называл нашего вспыльчивого Руфуса дядей, а теперь может и не одарить его шоколадом на Йоль! -       И у вас нет никаких претензий к нам? – уточнил я. Грэй фыркнул. -       Претензия – это притязание и предъявление своих прав на что-либо или кого-либо, а мы с тобой, мой прекрасный друг, уже разрешили эту задачу ещё прошлой зимой. К аврору Долишу или, упаси Будда, лорду Блэку я претензий тем более не имею! Объясните мне, что вы делали в Тауэре? -       Возвращали Сириусу память, – без утайки ответил Джон и Грэй вздрогнул. Он резко повернулся к Блэку, шагнул в его сторону, а затем так же резко отвернулся, сложил руки, пряча ладони в рукавах мантии, и я услышал сухой стук чёток. У Главного Невыразимца зашалили нервы. -       Судя по его состоянию, вы либо окончательно повредили ему эту самую память, или всё же вытащили её из недр разума и он теперь переваривает её. Как вам вообще пришло в голову делать это в Тауэре? -       Это тюрьма. И дом его предков. А в часовне… -       О, Моргана! – чётки застучали ещё громче и чаще. -       Часовня была местом заключения Генриха Пятого. Мы сочли это самым лучшим местом для новой попытки. -       Новой?! Я же говорил, что лорд Блэк должен вспомнить всё сам! – голос Грэя прозвучал взволнованно  и недовольно. Мы с Джоном переглянулись и мой друг только вздохнул. Грэй не был его начальником, с ним он мог позволить себе подобную вольность. -       Он и вспоминал сам – без магии, без легилименции и почти без зелий, стимулирующих остроту памяти. -       Не понимаю… -       Да что тут не понимать! – раздался хриплый и непривычно низкий голос Сириуса. – Допросы! Классические аврорские допросы, мы лишь пару раз веритасерум использовали, да и то под контролем. Хорошо мне Джон память расшатал, жаль, для последнего шага пришлось в Тауэр выползти, – он фыркнул и с помощью Питера поднялся с дивана. – Или вы запираете меня в Отделе Тайн, Грэй, или я прямо отсюда отправляюсь убивать Дамблдора. И Хагрида. И Люпина. И свою кузину. -       К этому делу причастна леди Малфой? – в голосе Грэя мелькнуло искреннее недоумение. – Впрочем, учитывая её летнюю эскападу… -       Не Нарцисса! Андромеда… – сипло рыкнул Сириус. – Убью, и плевать на последствия! -       Не убьёшь, – жёстко осадил его Джон. – Вначале – воспоминания, а потом уже самосуд, и то если он будет нужен. А свои эмоции и гнев можешь засунуть куда поглубже! -       Получается, Андромеда ещё в восьмидесятых начала играть на стороне Дамблдора, – задумчиво протянул я. – Так вот откуда у её дочери взялись идеи верховенства политики Светлейшего! -       Именно. -       Лорд Блэк, если уж вы изволили вспомнить о событиях Самхейна восемьдесят первого, то я вынужден вас попросить поделиться памятью и как можно быстрее! Скоро в Министерство вернётся Руфус и он надолго задержит нас проявлениями своего недовольства и служебной ревности, а прежде чем вы начнёте действовать и попытаетесь отомстить… -       Не попытается! – одновременно сказали мы с Джоном. – Гарри. -       Что – Гарри? -       Он будет разочарован, – кратко пояснил Джон. Да, наш Гарри будет очень огорчён поступком Сириуса, но вовсе из-за того, что его крёстный кого-то убьёт или покарает! Нет, он будет огорчён неправильной расстановкой приоритетов – маленький рыцарь был очень жадным до внимания, а Сириус собирался броситься в крестовый поход против предателей, не сообщив Гарри долгожданную правду. К тому же, это было крайне неосмотрительно и грозило Сириусу неприятностями, то есть Блэк собирался наплевать на все наши старания, на ожидание Гарри, на всё, что мы сделали, чтобы… что? -       Я понял, – кивнул Сириус, тоже неплохо успевший узнать своего крестника. – Но после Йоля я стану действовать так, как посчитаю нужным, справедливым и правильным. -       Про закон не забывай, Темнейшество. Legem habemus, – напомнил Джон и Сириус криво ухмыльнулся. -       Раз уж вы договорились повременить со священной местью и воздаянием всем грешникам, то давайте перейдём ко второму этапу нашей встречи, а если быть точнее – к побегу! – почти весело заметил Грэй. – Лорд Блэк останется со мной, я проверю, в порядке ли он и можно ли оставлять его в одиночестве, не боясь эксцессов. А вы должны уйти. Ступайте за мной – я выведу вас из Министерства так, чтобы вы не смогли встретиться с Руфусом! -       Меня можно не прятать. Всё равно сейчас у меня дежурство и я должен вернуться в архив и подшить новые материалы к старым делам. -       Исключено! Ваш труп, аврор Долиш, отнюдь не украсит и без того унылый архив, – отмахнулся Грэй. – Вернётесь в Аврорат часа через четыре, за это время я сумею утихомирить нашего гневного льва. Не раньше! – последнее прозвучало не как предупреждение, а как приказ! Грэй раскрыл в стене потайной проход – меня уже начинало тошнить от их постоянного присутствия – и повёл по извилистому тёмному коридору, закончившемуся фанерной с виду дверью, за которой открылся дивный вид на спящие свинцовые воды, замершие под снегом лодки и остатки древней башни, ставшей частью набережной. Дартмут! Надо же, куда нас вывел Грэй. – Скажите, друзья мои, – прошелестел он, когда мы с Джоном шагнули в заснеженный проулок между двумя домами, настолько тесный, что мы даже не смогли встать плечом к плечу, – чья именно была идея отправиться в Тауэр? -       Наша, – ответил Джон. -       Если окажется, что ваши усилия действительно принесли результаты, то я потребую подробного отчёта. И ещё – лорд Блэк наверняка поделится с вами своими воспоминаниями, не ограничившись пересказом. Я не стану этому препятствовать, об одном лишь прошу – не стоит уподоблять лорду и пытаться сотворить справедливость. Я запрещаю вам причинять какой-либо вред названным им магам, разве что они своими действиями будут прямо угрожать чьей-либо жизни. До встречи, – то ли попрощался, то ли пригрозил он, фанерная дверь закрылась и исчезла. -       Пошли в Хогвартс, – предложил я, поднимая воротник пальто. В Дартмуте было теплее, чем в Лондоне, но вместе с тем ветрено и более влажно. – Отсидишься у меня, а потом и к шефу на ковёр! -       Рой, являться просто так в Хогвартс – просто блажь. Я могу где-то погулять несколько часов… -       В форме полицейского? Нет уж, коротать время на автобусной остановке ты не будешь! Или ты собираешься заглянуть домой на четыре часа, помаяться, побродить из угла в угол, взволновать Корделию, а потом отбыть пред гневные очи Руфуса? Пошли, я ведь выбил из Люциуса право посещения для кровных родственников, так что мы не нарушим ни одно правило, но зато сможем успокоить Гарри и вернуть ему мантию. Я уверен, что он сейчас дремлет на диване в моей гостиной! -       Хорошо, – кивнул Джон и я взял его за руку, чтобы мы аппарировали к воротам Хогвартса.       Дальше всё было ещё проще – мы прошли внутрь и Люччи перенесла нас прямо в мои комнаты, в разгар весёлого бардака. Я едва не получил в лицо подушкой и от неожиданности отбил её слишком сильно, и лишь потом увидел засевших в гостиной Гарри с Маркусом, Пенелопу, Аврору и, почему-то, Грэйнджер с низзлом. Только шерсти мне тут не хватало, Люччи же замучается её убирать! -       Доброй ночи, – ровным и максимально спокойным голосом произнёс Джон, оглядывая замерших и слегка струхнувших учеников. Ну вот, я хотел ему помочь, а вместо этого подставил! – Ладно, раз такое дело, то служебные дела придётся отложить, – проговорил он и я внутренне умер и воскрес от счастья. Вот вам и объяснение для толпы деток, которых тут не должно быть, почему ночью в моей гостиной появился аврор в маггловской полицейской форме! – Люччи, будь добра, принеси мне пива. Две пинты! – Джон даже бровью не повёл. Он снял шлем, расстегнул верхнюю пуговицу кителя и молча ушёл в мою спальню – умываться.       Дети и Аврора молчали.       Я рухнул в кресло, закинул ноги на подлокотник и простонал, глядя в потолок. -       А мне – яду! Напои меня, фэйри, цикутой, одолламской церберы ягоды поднеси мне на блюде серебряном и на ложе из тиса резного возложи моё бренное тело, чтобы прахом распался я ныне и прервался путь мой кручинный… -       Локхарт, ты это… совсем того, поехал? – осторожно спросил Маркус, с опаской глядя на меня. -       Мастер устал и хочет кофе, – пискнула Люччи, поднося мне чашку, полную дымящейся смеси кофе, тоника и… да, вишнёвого бренди! Две бутылки пива опустились на столик рядом с недоеденными пирожными и по ним тут же потекли капли испарины. -       Что случилось? -       Меня это тоже интересует – что случилось, раз вы дожидались меня с этим прекрасным созданием, пытающимся поточить когти о мой диван? – капризно спросил я, тыча пальцем в обнаглевшего низзла. -       Глотик странно себя ведёт! – заявила Гермиона. – Я вас несколько дней пыталась поймать, чтобы спросить, что с ним делать, но вы после уроков постоянно куда-то убегаете, а на переменах вокруг вас всё время кто-то находится, вот я и решила зайти вечером, но слегка не уследила за временем и пришла поздно, а тут уже были Генри и мисс Синистра…        Ну да, будучи нелегалами выгонять другого нелегала – дело сомнительное и неблагодарное. А потом Маркус с Пенелопой наверняка заявились, выискивая Гарри и желая сопроводить его в башню Гриффиндора. Ну, а моя муза и Гарри по старой привычке наверняка караулили моё возвращение и не ожидали, что я явлюсь не один, а с Джоном. Весело! Так быстро и просто похерить всю конспирацию могут только самые близкие люди из лучших побуждений и неспособности выгнать кого-то прочь. Поэтому мне никто и не был нужен! А теперь… -       Мистер Локхарт, Глотик пытается читать книги! – заявила Грэйнджер и я даже нашёл в себе силы оторвать голову от подлокотника. -       Прости?! -       Он пытается читать книги, он долго смотрит на страницы, а потом злится, что у него ничего не получается. Он бегает со мной на каждый квиддичный матч и внимательно следит за игроками, а ещё, после того как мы его подлечили у профессора Кеттлберна, он нашёл у старшекурсников бутылку огневиски умудрился снять крышку, разлил его по полу и начал пить! Поначалу все эти его странности казались просто милыми, но когда он начал пить огневиски… Это что ж у него за хозяева были, раз приучили Глотика лакать такую гадость? Жестокое обращение с животными запрещено международным законодательством! -       Мы проверили низзла, Гилдерой, – тихо сказала Аврора, глядя на меня с виноватым сожалением. – Это не анимаг, да и не мог он проникнуть в школу. Это просто волшебный кот. Сначала мисс Грэйнджер пришла к Септиме и та сразу же отнесла Живоглота к Филиусу. Его изучали шесть магов, результат нулевой, но мисс Грэйнджер хотела обязательно показать его тебе. Он действительно ведёт себя слишком разумно для животного, при этом… -       Если мы с девочками начинаем переодеваться, то он садится мордой к стене! – выпалил Гермиона и покраснела. – Мы думали, что это потому, что его пугает мелькающая одежда, он же был такой забитый поначалу, но он продолжает так себя вести. А ещё Лаванда недавно нечаянно вывалила из тумбочки тру… ну, некоторые вещи… и он с воплем убежал ко мне под кровать! Может, тоже неожиданности испугался, а может и… – девочка скорчила решительно-суровую мину. – Я должна знать, всё ли в порядке с Глотиком. К тому же сегодня, пока мы тут сидели, он вообще разошёлся и начал чуть ли не по потолку бегать и дважды ударился лбом о дверь. Нарочно! – Гермиона прижала к себе своего хвостатого монстра и начала наглаживать его промеж ушей. Низзл млел и похрюкивал. -       Давайте сюда это сокровище, – вздохнул я вынул палочку. – На анимага он действительно не тянет, а вот на жертву экспериментов по развитию разума – вполне. Маги всегда были не прочь завести себе сообразительного фамильяра, вот только процесс его создания граничит с недозволенными разделами магии и даже сама попытка может обернуться пятилетним сроком в Азкабане! -       Это что ж за мерзавцы были его прежние хозяева, раз так сильно издевались над животным?! – Гермиона едва не начала дымиться от гнева. -       Кто знает, – уклончиво ответил я, вспоминая результаты расследования Джона. Низзл явно был жертвой экспериментов Трэверса и выжил лишь чудом, но почему он поумнел? Или эти сверхразумы поначалу пытались совместить своего блудного хозяина с низзлом, так как человеческое тело отторгало, вселившегося духа и только когда им в руки попали дневники отца Авроры, они нашли способ сживить вместе Гектора и Неназываемого? Я поднял голову и столкнулся с тревожным взглядом Авроры. Она поняла! Вот почему она впустила Гермиону и, несмотря на поздний час и последствия, позволила девочке пообщаться со мной лично! Ох, моя муза была так умна и сообразительна! -       Что с низзлом? – спросил Джон, выходя из моей спальни. Китель он снял и вместе со шлемом держал в руке. Я почуял аромат моих средств для освежения одежды, которыми он воспользовался после умывания. Здесь были леди, он не мог показаться перед ними в неподобающем виде! -       Слишком умный! -       Фамильяра из него, что ли, пытались сделать? – тут же догадался Джон, потом перевёл взгляд на взволнованную Гермиону, на Аврору и нахмурился. – Сейчас проверим, насколько он разумен, – и, подхватив бутылку с пивом, предложил: – Давайте мы его искупаем! -       Вы, похоже, оба сегодня крышей поехали, – фыркнул Маркус. – Низзлы не боятся воды, как обычные кошки. -       Ага, они её терпят. Бывают коты, которые любят плавать, а вот низзлы – никогда. Но если этому рыжему тупорылу понравится мытьё… – Джон ухмыльнулся и с удовольствием ополовинил бутылку.       Забыв про всё, мы час купали низзла. Мной и Джоном овладела тяга к экспериментам, Гермиона хотела добиться истины относительно своего питомца, Маркус желал доказать нашу неправоту, а Гарри просто наслаждался происходящим и вместе с Авророй и Пенелопой сидел в стороне, как зритель. Глотик же страдал – мало того, что его персоне было оказано самое пристальное и нежелательное внимание, так его ещё засунули в найденный Люччи самый большой серебряный тазик, облили водой и принесли ужасную щётку на ручке, которая не поддавалась низзлячьим зубам. Поначалу Глотик пытался вырываться, а потом я велел добавить эфирных масел и пену, и дело пошло куда веселее. Эта тварь наслаждалась! Гермиона, закатав рукава мантии и усиленно пыхтя, натирала бока своему монстру, а тот только млел, ещё и морду под поток воды подставлял, когда Люччи поливала его из кувшинчика! Под конец наглядных банных процедур я принёс в жертву одно из своих полотенец, велев Гермионе ни под каким видом не возвращать мне его, и мы могли наблюдать за растёкшимся в меховую кляксу низзлом, которой разве что не мурчал и не пускал слюни на свою махровую мантию из лучшего индийского хлопка. -       Да быть того не может! – насупился Маркус, глядя на гриффиндорку с её «котиком». – Ему понравилось! -       Как бы повторения не запросил! – хмыкнул я, снимая защитный барьер у стола, на котором Грэйнджер мыла Глотика. Люччи предстояло очень много уборки… – Его точно пытались сделать фамильяром, как результат – когнитивный диссонанс из-за несостыковки животных инстинктов и дарованных навыков! Ну, и последствия жизни впроголодь, разумеется! -       Успокоительное ему, три… нет, две чайных ложки на пол-литра воды. И мыть раз в неделю. Лепестками цветов можно не посыпать, – Джон откровенно веселился, я почти видел улыбку на его лице. Ладно, если эта низзлячья возня позволила ему отвлечься от приближающейся бури гнева любимого шефа, то пусть. Как бы теперь эту ораву детей из своей гостиной выгнать, чтобы никто из нас по шее не схлопотал! Видно, мои сомнения слишком ярко проявились и на лице и Аврора, едва сдерживая смех, сообщила: - Всё в порядке. И Септима, и Северус знают, где их студенты, так что они смогут без последствий вернуться в общежития и даже – возможно – успеть выспаться перед началом занятий. Всё-таки два часа ночи уже… -       Надо же! Септиму я могу понять, но Северус… -       Я сказала, что мистеру Флинту нужна срочная консультация по поводу Йольского бала, и юноша с радостью примет советы дорогого декана, но, если Северус не против нарушения распорядка и обращению за помощью к тебе… – Аврора опустила взгляд, еле сдерживая смех. О, Мордред, Чёрным Принцем иногда было так легко манипулировать, что наша правдолюбка без всякого вранья смогла это сделать! -       Как сильно Северус хлопнул дверью, когда это услышал? -       Хлопнул негромко, а вот защитные чары наложил такие, что сам до утра будет их распутывать. Этот бал доконает всех! -       Мои соболезнования, – согласился Джон. – И всё же – мисс Грэйнджер нужно было срочно проверить низзла, а у вас двоих что случилось? -       Действительно бал, – мрачно процедил Маркус. – И тупой Вуд!       Я смог тайком вернуть Гарри мантию и Аврора проводила его и Грэйнджер до Гриффиндорской башни, после чего вернулась назад и мы до самого отбытия Джона ломали голову над тем, как спасти Оливера, который ради положившей на него глаз квартеронки пропустил тренировку по квиддичу! А когда Джон, надев китель и шлем, отправился навстречу судьбе, продолжили это занятие уже без него. Стоило мне чуть-чуть отвлечь внимание от студентов, как треклятые вейлы тут же распахнули свои крылья, растопырили когти и вцепились в добычу. Ну и зачем им нужен был капитан квиддичной команды? Для чего?! Пытались подобраться к Гарри? Заметили, что Маркус и Оливер неплохо общаются, решили воспользоваться осведомлённостью гриффиндорца и найти слабое место Флинта? Так ведь Турнир теперь не тот, что задумывался изначально, участники должны соревноваться в одной команде, а не друг против друга. Убери они Флинта, и шансы на выживание упадут не на треть – на половину! Лекарства от вейловских чар, если уже была заглочена приманка и они начали действовать, не существовало, поэтому Флинт предлагал банально измордовать Вуда и отправить его к мадам Помфри, Пенелопа же хотела сотворить то же самое с мисс Делакур. Кроме физического воздействия, средств образумить Оливера не было, поэтому пришлось напрягать извилины и думать, как во время бала не позволить шармбатонке и грффиндорцу остаться наедине, а к этому, судя по словам Флинта, всё шло семимильными шагами. С одной стороны, в этом не было ничего крамольного, старшекурсники всегда находили способы предаться неуклюжему интиму, вспомнить хотя бы Аберфорта и его практику сдачи комнат якобы втайне от преподавателей, с другой же… В хоть какие-то чувства со стороны Флёр не мог поверить даже тупой садовый гном, а это значило, что в дело вмешана политика, и вот от этой дряни студентов надо было держать ещё дальше, чем от венерических заболеваний и ставок на результат Британского турнира по игре в гоблинские камни!       Маркус обещал привлечь всю свою бывшую команду, чтобы парни по очереди следили за Вудом, Пенелопа решила склонить к этому делу и девчонок из числа алых соперников – если другие квиддичисты мужского пола Оливеру завидовали, но ни за что бы не стали мешать капитану наслаждаться обществом квартеронки-Флёр, то вот Анджелина Джонсон и Алисия Спиннет с удовольствием пообламывали бы французской птичке все её перья. Эту ревность следовало обернуть в нашу пользу! Аврора, преподававшая намного дольше меня и прекрасно знающая о нравах старшекурсников и даже иногда потворствующая пристойным свиданиям или поздним прогулкам студентов, в этот раз не испытывала никаких иллюзий по отношению к этому подозрительному союзу. Она и её подружки тоже были в курсе того, что сначала на Вуда обратила внимание старшая Делакур, а потом уже к нему прицепилась младшая. Будь Флёр обычной девчонкой, я бы сам бил по рукам всем, кто пытался бы развести в стороны её и Оливера, но вейлы… Как же я ненавидел этих тварей!       Когда Маркус с Пенелопой ушли, времени на сон почти не осталось, да и не смог бы я заснуть – слишком насыщенной выдалась ночь, а волнение за Джона отгоняло сон. Моя деликатная муза, почуяв, в каком раздрае я нахожусь, просидела у меня почти до самого пробуждения замка, попивая кофе и читая «Трактат о сфере» Иоанна де Сакробоско, а затем Люччи перенесла её в «конуру изгнанницы», чтобы соблюсти приличия. Я же работал над подарком для моего друга вплоть до завтрака, на время выкинув все тревоги из головы. За обедом же, когда мы с Деканом обсуждали способы стабильного зачарования маггловского утюжка для волос с возможностью терморегуляции, ко мне начали прилетать совы. Первая – серая и невзрачная, принесла нацарапанную на обрывке служебного бланка записку от Деклана Коллинза: «Ему сделали последнее предупреждение. Ещё один залёт – и отставка». Я испытал настолько яркое желание убить кое-кого мстительного и обидчивого, что с трудом смог скрыть свои эмоции и убрать записку в карман, а не сжечь её прилюдно. Затем прилетела министерская сова с куда более пространным посланием от Руфуса, в котором он крыл меня почти откровенным матом и обещал обрить налысо, если я продолжу сбивать Джона с истинного пути. Через пять минут, не больше, два огромных филина внесли в Большой зал чудовищных размеров корзину, полную алых роз, бледно-розовых хризантем и золотистой кортадерии, чьи пушистые метёлки придавали этому помпезному дару игриво-кокетливый вид. -       Это что? – Северус с ужасом смотрел на корзину, которая висела в воздухе над нашими головами, потому что не могла поместиться в свободное пространство между столом и стеной. – У кого из твоих поклонниц напрочь отшибло чувство меры?! -       Кто бы это ни был, но он явно хочет показать всё возможное признание и благодарность, – со смехом пропищал Декан. – Эти травяные хвосты так похожи на твои волосы, Гилдерой! -       Неправда! Мои так сильно не пушатся и не торчат во все стороны, – делано оскорбился я. – Да и цвет куда насыщенней и ярче… Но вы правы, Декан – намёк более чем понятен. Северус, хочешь цветочек? Позволь я прикреплю к твоей мантии вот эту чудесную алую розу… -       Не смей портить мой внешний вид цветами! – тут же возмутился он, а затем на его лице отразилось понимание и он еле слышно зашипел: – Это что, от Блэка?! -       Да-а-а… -       Он дарит тебе цветы?! -       Ты завидуешь? Намекни Сириусу, и он с радостью преподнесёт тебе флористическое воплощение его чувств! -       Да Моргана упаси меня от его чувств! -       А его от твоих? Ты же написал ему благодарственное письмо за проявленное участие? Ты подготовил для него Йольский дар? – я усмехнулся, вращая в пальцах вынутую из корзины розу. Снейп побледнел пуще обычного. Ясно – забыл или не счёл нужным. Ох уж эта традиция обмениваться подарками на праздники, выражая ими глубину приязни или крепость отношений, она так мешает жить суровым зельеварам... -       Думаю, сегодня вечером школа сможет пережить отсутствие преподавателей ЗОТИ и зельеварения разом, – с непередаваемой смесью холодной чопорности и ехидства заявил Малфой. – Считайте, что я отправляю вас в служебную командировку на пару часов. -       Я не собираюсь… – начал было Северус, но под гнётом трёх укоризненных взглядов сдулся. Собирался он или нет, никого не интересовало, наш дорогой бука был обязан преподнести Сириусу достойный подарок. Блэк признал его родственником, он разобрался с Грюмом не только как глава Попечительского Совета, но и как предводитель маленькой, но очень могущественной семьи. Тут простой открыткой и шоколадкой обойтись было нельзя! А это значило, что нас с Северусом ждала прогулка по магазинам, рука об руку, плечом к плечу, ладонь в ладони... Моя улыбка стала настолько широкой и радостной, что Северус обречённо застонал, но спорить не отважился. Если уж Люциус сказал своё веское «Надо», то поводов увильнуть не осталось никаких. -       Красивые цветочки, мистер Локхарт! – весёлый голос Гарри отвлёк меня от любования смущённо-обречённым Северусом. -       О, я полностью согласен с вами, мистер Поттер. Что вам больше по душе – розы, хризантемы или кортадерия? -       Это вот эти хвостики, которые похожи на ваши локоны? – Гарри нахмурился и Филиус подленько захихикал. – А можно и того, и другого, и третьего? -       Вы наглеете, Поттер! – тут же взвился Северус. – Это предназначено не для вас и крайне невежливо с вашей стороны требовать себе часть чужого подарка! -       Милый, мне нравится делиться красотой, – отмахнулся я и начал дербанить содержимое корзины. Его действительно было слишком много! -       А можно и для Фэй? -       Поттер! -       Чё Поттер? Ей тоже нравится, только она стесняется, и сама не подойдёт, вдруг вы укусите! Вон как зубами щёлкаете… Кстати, а они у вас куда белее стали, вы у мистера Локхарта его крутую зубную пасту одолжили? -       Поттер, чтоб вас! – вызверился Снейп, но Гарри только наивно захлопал ресницами. -       Но это ж комплимент. Тётя Доротея говорит, что я должен учиться их делать, вот я и учусь. Вам не понравилось, профессор? Могу другой сказать, про волосы. Или про мантию. Она очень хорошо подчёркивает вашу талию! Даже не знал, что она у вас есть! -       Вы – маленький паскудник и я лично отправлю вас на отработки на все Йольские каникулы за проявление столь бесстыжего хамства! -       Я не хамлю, я комплиментирую. Почти по-родственному, – радостно оскалился Гарри и протянул жадные ладошки к цветам. – Меня Сириус попросил с вами не ругаться. Ну, без весомой причины, конечно. -       Ах, как это мило! – воскликнул я. – Мистер Поттер, это самое нежное предложение мира, которое я только мог услышать! Вот, возьмите ещё – пусть все познают радость от обладания частью красоты. -       У-у-у, я столько не донесу. Дра-а-ако-о! – вопль Гарри пронёсся по всему Большому залу и заставил дёрнуться даже погружённых в чтение рэйвенкловцев. – Иди, помогай. Нам цветочки дарят! -       Лучше бы вы научились хотя бы азам пристойности, Поттер! Как вы себя ведёте? – Северус был готов забиться в панической истерике. На нас смотрели все. Все! -       Да вроде, неплохо. Профессор Вектор не ругается, значит всё норм. Всё ведь хорошо, да? – он повернулся к Септиме и та величаво кивнула. -       Конечно, мистер Поттер. Не вижу никаких причин выражать недовольство вашим поведением. -       Во! Моя деканша одобряет. Драко, ты чё там мнёшься? Держи цветочки, у меня рук не хватает! -       Куда тебе столько? Ты что, спать в них будешь? – прошипел мелкий Малфой, подбегая к приятелю и виновато косясь на невозмутимого отца. Он что, не видел, что Люциус счастлив до безобразия и искр в глазах? -       Зачем спать? Девчонкам нашим подарю. И не нашим тоже – вон, Птица на них как смотрит. И Мораг. Давай, не мни эти, как их, которые в приличном обществе не упоминаются – если на всех девчонок не наберём, то они нас покусают, – пробухтел Гарри и Драко, глянув на слизеринский стол, поспешил ему помочь. Северус резко повернулся ко мне и прошитпел: -       Они же твою корзинку ополовинят! -       И что? Таким счастьем надо делиться, – отмахнулся я, с радостью сбагривая двум кузенам столько цветов, сколько они могли уволочь. Если Сириус прислал мне это, значит всё действительно прошло удачно, и он вспомнил. И не только вспомнил, но и осознал, уложил в голове и обрёл то самое понимание событий, которого нам так не хватало. Гарри тоже догадался до тайного смысла цветочной корзины, поэтому и попросил для себя доказательство нашей маленькой победы. Мы стали ещё на шаг ближе к завершению долгой и мутной истории, и вслед за ней, как я надеялся, должна была начаться спокойная жизнь без семейных тайн, интриг и опасности, до сих пор висящей над головой нашего любителя пиратов, звёзд и кораблей!       Северус прятался от меня по замку почти до самого Йоля, а во время встреч в Большом зале оскорблённо фырчал и пытался хранить молчание. Люциус только посмеивался, наблюдая за его подростковыми выходками и наслаждался видом Снейпа, которого я сумел затащить в один из лондонских салонов, где ему привели в порядок волосы и подстригли. А то замучил уже меня видом сечёных концов – ещё немного, и я сам взялся бы за палочку и ножницы! Результатом нашего трёхчасового похода по лучшим магическим лавкам Лондона стал почти безобидный письменный набор из серебра с инкрустацией из чёрных нуумитов, внутри которых вспыхивали ярко-синие вкрапления. Согласно великосветской традиции, о которой я знал куда больше Северуса, под крышку были установлены три эмалевых портрета королей прошлого – Вильгельма Бастарда, Генриха Пятого и Карла Второго. Приключение с обретением диадемы Ровены напомнило мне об Английской Революции и периоде Реставрации монархии, и я по здравому размышлению счёл, что изображение первого короля восстановленной династии будет символичным и уместным. Северус так ничего и не понял, и мне пришлось провести долгую и обстоятельную лекцию по истории обеих Британий, в результате которой Северус одновременно преисполнился и негодованием, и пониманием. Пока что негодования было больше, но близящаяся встреча с Блэком перевешивала чашу моральных весов.       За день до торжества из Хогвартса на каникулы уехали почти все младшие студенты. Остались только те, кто и так не планировал возвращаться домой или те, кому было некуда, вроде Лиама Муна, Уизли и Драко Малфоя. Гарри и Фэй тоже остались – рыжая заноза не желала проводить праздник дома без отца, так как Вальтеоф в этом году был обязан присутствовать в замке, а Гарри никак не мог бросить Маркуса, поэтому он договорился с Флинтами, что они оба на следующий после бала день отправятся через камин к Сириусу, где и встретятся с Тиберием и Доротеей. Всё равно сам Сириус тоже будет находиться в Хогвартсе, избегая тем самым необходимости встречаться с кем-то из аристократической верхушки. Он ещё не решил, кто достоин чести возобновления отношений, а с кем лучше порвать напрочь!       За час до начала я уже был готов к одному из своих триумфов. Я был прекрасен, даже роскошен, хотя и крылся в моём наряде открытый вызов и открытый же ответ всем, кто умел сопоставлять и думать. Я поправил перстни, бант на стягивающей волосы ленте и решил, что мне пора. Ведь меня ждали враги, соратники и… Аврора! Я добрался до Большого зала через тоннели в стенах и поэтому смог попасть внутрь почти никем не замеченным. Предупреждённая мной Люччи осталась в гостиной ждать своего часа возле Карты Мародёров. Праздник – самый подходящий момент для какой-нибудь подлости, не даром Облич с утра усилил посты! Я остановился за спинами Сивиллы с Вирсавией и присоединился к ним в разглядывании празднично украшенного зала. Дамблдор планировал превратить Большой зал в ледяную пещеру, полную искр, блеска и великолепия зимы, и Люциус не стал менять его задумку. Только рождественские ели сменились йольскими с подобающими украшениями, а убранство было не просто «снежным», а сочеталось по стилю и с романо-готическим обликом замка, и с римской галереей, расположившейся на подступах к нему. Благодаря сдержанной белой гамме это не выглядело излишне вычурным, а цветы белого и бледно-розовых оттенков придавали живости и тепла. -       Леди Малфой превратила нашу общую трапезную в парадный зал Букингемского дворца! – заметила Вирсавия, немного нервным жестом поправляя оборки на сдержанном платье тёмно-бежевого цвета, поверх которого накинула распашную мантию из коричневого бархата. Лаконичность и достоинство! -       А ты была там, да? – удивлённо ахнула наша наивная пророчица и даже прекратила комкать кружевную косынку, которой прикрывала излишне «нескромный» вырез. Бедная, ей эта бальная суета была только в тягость. -       Нет, конечно, магам запрещён вход во дворец, кроме как по прямому приглашению члена королевской семьи или Премьер-министра, но иллюстрации в книгах-то никто не запрещал! -       Леди Малфой превзошла маггловских архитекторов, – добавил я, заставив обеих волшебниц вздрогнуть. – Будет жаль вернуться к прежней суровой готике! -       Гилдерой! Ты когда успел подкрасться?! – Вирсавия сердито поправила очки, а потом растерянно заморгала. – Почему ты в таком виде? -       В каком – таком? -       Тебя что, Северус укусил? Ты – и в чёрном?! -       О, не просто в чёрном. Меня так раззадорили комплименты, которые отвешивал Северусу мистер Поттер, что я решил показать всем и каждому, что у меня тоже есть талия! – улыбнулся я, поворачиваясь так, чтобы Сивилла с Вирсавией могли оценить и талию, и покрой камзола из чёрного матового атласа, расшитого чёрной же блестящей нитью. Воротник-стойка позволял любоваться белоснежным шейным платком, заколотым охотничьей фибулой и жилетом из чёрного дамаста. Чёрные сапоги из кожи нунду покрывал узор из золочёных клёпок, и они же украшали двухдюймовые каблуки. -       Знаешь, чёрный цвет навевает тревогу, – осторожно заметила Сивилла. – Особенно если его носишь ты. -       Считай, что я решил сегодня не участвовать в ярмарке тщеславия и пусть титул самого яркого цветка достанется кому-то другому. -       Ты даже в таком «скромном» виде заберёшь его себе. Хотя нет – Люциус составит тебе достойную конкуренцию! – фыркнула Вирсавия, кивая на входящих в Большой зал директоров и их сопровождающих. Что сказать? Это действительно была ярмарка тщеславия – дорогие ткани, украшения, затейливые причёски… Француженки поражали пышностью и объёмами, леди Малфой – элегантностью и статью. Каркаров – кислотой мины и тревогой, плещущей из его настороженно сощуренных глаз. Только Энгельгардт и Люциус не выражали ни толики беспокойства, воплощая собой бесстрастность и всеобъемлющую уверенность. Плетущийся следом за ними Крауч выглядел больным и усталым, а Дамблдор… Он не отрывал от меня взгляда и, кажется, был готов убить на месте. Несмотря на общий европейский стиль, в каждой стране костюм имел свою особенность, и отчётливый немецкий флёр моей одежды не ускользнула от его взгляда. Люциус поприветствовал нас коротким кивком и проинформировал, стараясь не коситься на мою талию: -       Через двадцать минут деканы приведут студентов. Мисс Бэгшот присоединится к нам чуть позже, танцы и прочее совсем не для неё, но упускать такой вечер она не собирается. Криви… Где мистер Криви?! -       Он вместе с Ноббсом до сих пор снимает снежное великолепие снаружи, – с ноткой иронии ответила Нарцисса. – Боюсь, подобные украшения теперь станут обязательными! -       Новая эпоха – новые традиции! Мне тоже пришёлся по нраву дух исторической преемственности! Надо помнить, что корни нашей магии лежат не только в кельтской земле! -       Fiat Roma, et ubi illa nunc est? – недовольным тоном спросил Крауч. -       В нас, Бартемис, – с еле заметной снисходительностью ответил Люциус. – И цитаты на латыни, а также язык европейской магии, тому прямое подтверждение! -       Fiecare pasăre pe limba ei piere, – пропел я, скорее наслаждая внутренней игрой символизма, чем желая выпендриться. Князь Энгельгардт согласно кивнул, а Каркаров нервно хмыкнул – они-то точно знали румынский и помнили, что название страны прямо переводится как «Романия», то есть «Римская»! Вот вам и след жизни Рима и намёк на то, что не надо пытаться колоть Люциуса издёвками. -       У вас хромает итальянское произношение, – с непередаваемым отвращением отметил Крауч, чем вызвал всплеск удивления у всех нас. -       Простите, Бартемис, но это румынский язык, – мягко произнесла Нарцисса. – Я вас понимаю – конец года и бюрократия замучают кого угодно! -       Да-да, эта бесконечная писанина, – согласно кивнул Крауч, а я насторожился. Он знал итальянский язык, точно знал! И если ошибки в документах, о которых говорил Сириус, он мог допустить по причине болезни, похмелья или застоя мозгов, то вот спутать два языка не был способен в принципе!       Отзвук шагов и приближающийся аромат цветов и кофе, в которых сквозил лёгкий, суховатый флёр исписанной чернилами бумаги, заставил меня забыть на время о Крауче. Я обернулся и в этот момент в преподавательскую дверь вошли Чарити и Аврора. Госпожа маггловед нашла компромисс между магическими традициями и привычками обыденного мира, одевшись так, что никто не мог укорить её в нарушении этикета – розовый костюм с длинной юбкой и распашная мантия винного цвета почти полностью повторяли яркий наряд принцессы Дианы, у которой было немало симпатизантов и в магическом мире. Но моя звезда… Тёмно-синий муар, величественный и роскошный сам по себе, украшали лишь нежно-кремовая кружевная вставка на груди с множеством мелких пуговиц и такие же нижние рукава. А в волосах, собранных в пышный и высокий узел, смеялся искристыми боиками сапфировый гребень, где среди тёмно-синих камней блистал лиловый звёздчатый «глаз». Такой же, как и на врученном мне летом браслете. Мой подарок, который она приняла. -       Простите, было так сложно пройти мимо зайцев! – смеясь, заявила Чарити, немного неуверенно выполняя все положенные поклоны. -       Гилдерой, они начали жонглировать отрезанными головами! Этому ты их научил или студенты? -       Они так умели с самого начала, просто повода раньше не было. А тут – праздник! Как же не покрасоваться перед прекрасными дамами? Старая добрая английская традиция – завоёвывать сердце леди с помощью чьей-нибудь головы. Рыцари раньше для этого убивали драконов… -       Как хорошо, что ныне иной век и можно просто найти мятежного лорда! – кровожадно засмеялась Чарити. Нарцисса покосилась на нас с умеренным недовольством, а вот князь изволил присоединиться к обсуждению трофейного способа завоевания женского сердца, и до начала бала мы провели время за увлекательной беседой. Взгляд Дамблдора-праведника жёг мне спину…       За пару минут до начала в зал вбежали заснеженные Ноббс и Криви, которых Нарцисса незамедлительно привела в подобающий вид и укрыла согревающими чарами. Наконец, двери распахнулись и в пустой зал рука об руку вошли студенты, во главе которых шагали разбившиеся на пары деканы. Разумеется, Северус с каменным лицом сопровождал Помону, а вот Септима только была рада тому, что рядом с ней на учебнике по натурфилософии парил Флитвик... в чёрной мантии! Декан тоже начал играть в эту игру.       Зазвучавшая музыка заставила Энгельгардта зубасто ухмыльнуться, а Делакур и Максим напряжённо стиснуть челюсти – полонез Михаила Клеофаса Огинского имел немного мрачное происхождение, но как нельзя лучше подходящее для нашего вечера звучание – чистое, искристое и лёгкое. Студенты Хогвартса все, как один, были одеты либо в чёрные распашные мантии, под которыми виднелись строгие костюмы, либо в чёрно-красную клубную форму, в честь праздника снабжённую золотым галуном. Дурмстранговцы же предпочли парадный вариант школьной формы, а студенты Шармбатона – классические фрачные пары. А вот девушки… Яркая, пёстрая, цветастая лента из чуть смущённых, полных радости и предвкушения девиц в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, кружила по залу в строгом порядке полонеза и было заметно, что наши с Маккошкой страдания не прошли даром – ученики хоть немного наслаждались обязательным танцем, а не спотыкались на каждом шагу, испытывая неловкость. Я внимательно следил за участниками Турнира – Маркус выглядел мрачнее обычного в противовес идущему позади него Вуду, который едва не сочился экстазом, держа за руку одетую в серебристое платье Флёр Делакур. А вот сама квартеронка хоть и улыбалась, но не казалась такой уж счастливой! Крам со всем возможным почтением но без малейших эмоций поддерживал шестикурсницу-хаффлпаффку Хэйди Макэвой и, как мне показалось, сама девушка тоже была не очень рада своему кавалеру. Они что, на деньги поспорили или он её силой заставил? Криви как оголтелый щёлкал камерой, Ноббс явно скорописью заполнял один лист блокнота за другим, и я понял, что если новости о Первом Туре издавались на протяжении нескольких дней, то идиотский бал займёт обывателей на все каникулы! -       Не знал, что наши студенты умеют танцевать полонез, – еле слышно протянул Альбус, когда танец близился к своему логическому финалу. -       Теперь – умеют. Было бы крайне прискорбно начать столь важное для Британии мероприятие сразу с еды. Как будто иных развлечений в Хогвартсе и нет! – тоном рачительной хозяйки ответила Нарцисса. Люциус молчал. -       Разве имеет смысл ради нескольких часов так сильно занимать детей репетициями бесполезных для многих танцев? – искренне, что самое ужасное, удивился Альбус. – Это должен быть праздник, а не расписанное по минутам великосветское мероприятие! -       Вынуждена вас огорчить, мистер Дамблдор, но Йольский бал всегда был светским событием! И, учитывая разницу собравшихся что в образовании, что в культурной принадлежности, лучше прийти к общему знаменателю, чем поражать друг друга разнообразием привычек! -       Ваши студенты держатся весьма достойно, Игорь, – заметила Максим, вдоволь налюбовавшись на дурмстранговцев в алых мундирах. – Заметно, что вы делаете упор не только на квиддич и иные виды спорта, но и на более изящные занятия! -       Выпускники Дурмстранга отправляются служить в различные ведомства что балканских стран или Германии, так и в Ромвек, – внезапно ответил вместо Каркарова Энгельгардт. – На землях Великого Князя в обычае быть лучшими что на войне, что на балу, что на пахоте. -       Но есть ли смысл учить детей тому, что им не пригодится? Зачем драконологу вальс, а владельцу фермы – полонез? -       Может, танцевать с тыквами или норвежскими горбатыми драконами они и не будут, зато получат навык совместных действий и умение работать в команде. Герои-одиночки хороши, но погоды не делают! – я с деланным безразличием пожал плечами, заметив, как не понравился мой ответ Альбусу. Судя по всему, он по-прежнему верил в сказки про Избранных и Мессий!       Нашу трепотню прекратил Люциус, который выступил вперёд, как только стихли последний звуки полонеза. Он поздравил студентов с наступающим Йолем, зачитал короткую и в меру торжественную речь о необходимости сотрудничества и приятельства, а затем объявил краткий распорядок вечера – танцы, ужин, снова танцы и свободное время, во время которого студентам разрешено гулять по коридорам школы и территории вокруг замка, не заходя в классы или иные помещения. Это было весомое отступление от правил и я не сомневался в том, что Финеас Найджелус как следует вразумил нарисованных шпионов на счёт того, за чем именно они должны следить и о чём докладывать. Без присмотра студенты не останутся.       Первый вальс принадлежал Авроре, да и быть по-иному не могло! Мы кружились среди студенческих пар, и я не мог налюбоваться ею. -       Это первый подобный праздник на моей памяти. Как прекрасно, что мы проводим его вместе! -       Завтра будет ещё веселее, – пообещал я. – Ты ведь получила приглашение от Блэка? -       Да, и не смотря на твоё предупреждение, это было неожиданно! – призналась она. – Зачем я буду нужна на семейном собрании? -       Это одному Блэку известно, но я не советовал бы тебе игнорировать его просьбу. Не потому, что Сириус обидится и затаит зло, просто некоторые вести лучше узнавать из первых уст! -       Мне страшно, – прошептала Аврора. – Кажется, что я подхожу к какому-то рубежу, после которого не будет возврата назад, но я и не хочу возвращаться! Почему тогда я испытываю страх? -       Потому что пропадёт иллюзия выбора, звезда моя. -       Но я и так сделала его в прошлом году! – она улыбнулась, отбросив все свои опасения. – Я ведь решила, что буду рядом с тобой, а ты согласился. Значит, всё остальное – лишь мешающие заблуждения, ведь так? Как думаешь, у нас будет шанс пройтись по праздничному Лондону? Я никогда не видела ёлку на Трафальгарской площади! -       Я сам бы хотел побывать там вместе с тобой, – чуть севшим голосом проговорил я и Аврора смущённо опустила взгляд. Девчонки из фан-клуба млели от созерцания нас с Авророй и старательно загораживали Колину объектив, предпочитая сбиться с шага, но не дать упрямому фотографу запечатлеть нас. -       Жаль, что вы не изменили своим привычкам хотя бы сегодня, мистер Локхарт, – сдержано заметила Нарцисса, когда я отвёл Аврору к выстроенному вдоль глухой стены ряду изящных небольших кресел, рядом с которыми располагались столики с напитками и невесомые ажурные композиции изо льда и цветов. – Туфли подошли бы вам куда больше сапог! -       На то они и привычки, чтобы следовать им всегда! -       Гордая манифестация своего статуса делает вам честь, но всё же оставляет образ неполным! -        Тогда бы мне пришлось надеть чулки и обнажить голени. Вы уверены, что наши студентки вынесли бы подобную красоту? – я попытался обратить всё в шутку и Нарцисса смилостивилась, прекратив напирать на необходимость соблюдения приличий. -       О чём она? – спросила Чарити, когда Нарцисса отошла. – Чем ей твои сапоги не угодили?! -       Это «грязная» обувь, Чарити, – вместо меня пояснила Аврора, сдерживая недовольство замечанием леди Малфой. – Их носят только тогда, когда есть необходимость сталкиваться с грязью, то есть так обуваются или рабочие, или всадники. В случае Гилдероя – наёмники и охотники. Если ты обратишь внимание, то все остальные джентльмены обуты в ботинки или туфли. Это Гилдерой всегда и везде носит сапоги, нарочно выбирая для них самую дорогую кожу или яркую расцветку! -       Ничего себе заморочки, – фыркнула мисс Бэрбидж и мне доставило удовольствие мысленно произнести её фамилию. – А я-то думала, это просто дело вкуса! Мы же носим сапоги! -       Это дамские сапожки и это другое. -       Ох уж эта волшебная отговорка! Вы как хотите, а я пойду и добуду нам выпить. Вряд ли в бокалах налито вино, но я… -       Но вы, моя дорогая коллега, будете сидеть и ждать, когда я принесу вам долгожданный бокал! – я вовремя остановил её. Чарити страдальчески закатила глаза, но промолчала. Этикет, будь он неладен. Это студентам ещё можно им пренебрегать в малых дозах, мы же в эту ночь обязаны соблюдать его от и до.       Затем был танец с Вирсавией, во время которого мы обсуждали последнюю статью в немецком «Круге рунологии», выпуск которого госпожа Бэбблин добыла накануне бала, потом – с Сивиллой и Чарити. Оставлять дам без внимания – верх наглости и нарушение правил. К счастью, мне не пришлось страдать в паре с Нарциссой или Аполлин Делакур, так что я с чистой совестью украл у Декана Помону и предводительница барсуков весело хихикала, стараясь не оттоптать мне ноги. Она совсем не умела танцевать, а зелёное платье казалось чехлом для фарфорового чайника, но Помона была довольна и развлекалась от души! Чего нельзя было сказать о Северусе, едва не забившемся в угол, подальше от бальных развлечений, и о Флинте. Несмотря на то, что парень искренне наслаждался компанией своей девушки, он всё время косился на Вуда, забывшего обо всём рядом с Делакур и даже выражавшего злость и негодование, когда кто-то приглашал квартеронку на танец. К счастью, приятелям Маркуса по квиддичной команде, которые даже после ухода капитана остались верны ему, удавалось скрывать и нивелировать последствия нездорового очарования, но долго это длиться не могло.       А затем в зал явились те, кто просто был обязан опоздать – драгоценный наш Министр в новом котелке вызывающе-бутылочного цвета, Блэк, собственной царственной персоной, Вальтеоф в килте и Джейн. То есть Грэй, принявший облик моей крёстной. Я, как добропорядочный «сын», тут же помчался целовать ручки и щёчки прекрасной мадам и активно выражать радость встречи. Грэй терпел и изображал ответный восторг от обилия моих любезностей. Признаюсь, ему шли золотые и белые кружева, под которыми почти не было видно чёрного бархата платья, а уж как трепетал в его руке перьевой веер… -       Дорогая, я обязан посвятить это танец тебе, – пропел я, нежно сжимая унизанные перстнями пальцы. -       Я бы не приняла иного, – с гордой кокетливостью ответил Грэй. – Так редко выпадает шанс насладиться вальсом вместе с тобой, мой милый!       Это было безумно и весело – кружиться посреди снежной сказки на пару с Главой Отдела Тайн, одним из самых сведущих, всесильных и пугающих магов Британии. Разумеется, он не мог ни на миг нарушить свои легенду и маскировку, но я точно был уверен в том, что мои ладони сжимали именно пальцы Грэя. Запах, взгляд, наклон головы – разница для меня была очевидна! -       Когда у волшебника есть чувство неприязни ко злу, когда он чувствует себя спокойным, то он находит удовольствие в слушании хороших учений; когда у него есть эти чувства и он ценит их, он свободен от страха и зла, – еле слышным шёпотом произнесла «Джейн». – А ты, как я знаю, всегда отвергал зло. Контрабанда и постельный протекционизм к этому понятию не относятся! -       Мне не нужны индульгенция или краткий психоанализ, «дорогая». Я не испытываю чувства сожаления и угрызений совести из-за какой-либо части своего прошлого! Это бессмысленно, да и беспочвенно. С какой стати я должен сокрушаться о том, что не считаю ошибкой или просчётом? -       С той, что так считает наш рыжеволосый герой со львиными очами, – ещё тише прошептал Грэй, изображая улыбку. – Он полагает, что причиной происшествия в Тауэре был только ты и ты же привлёк к этому делу аврора Долиша. Руфус ведёт себя как излишне заботливый отец, которому не нравится новый приятель его сына. Ещё немного, и он устроит Корнелиусу сцену! -       То есть, Руфус роет под меня? -       Пока лишь он взял в руки лопату, – с улыбкой ответил Грэй. – Но Руфус – очень упрямый и целеустремлённый «землекоп». Не забывай об этом!       Я вручил Джейн Корнелиусу, рассыпался в комплиментах его новому котелку, который сам же и подарил на Йоль вместе с меховой лежанкой для низзла и тремя бутылками лучшего французского дымного коньяка. Дядя такое любил. А затем я не смог пройти мимо Вальтеофа, чьи прекрасные ноги ласкали мой взор своей стройностью и силой икроножных мышц! -       Позвольте выразить радость от нашей встречи, владетельный граф, – пропел я, склоняясь в поклоне и не сводя восторженного взгляда с его ног. – Я преисполнен радости от того, что хозяин Хогвартса снизошёл до нас в сей чудный вечер. Моё сердце истекает мёдом и лучшим шотландским виски от осознания оказанной чести. Чести как находиться вместе с вами этой ночью, так и лицезреть… -       Если я подарю тебе килт – ты заткнёшься? – тихо спросил Вальтеоф, заметив внимание обоих Наблюдателей к моему выступлению. -       А надевать научите? – с робкой надеждой спросил я. Вальтеоф сурово стиснул челюсти, прожигая меня сердитым взглядом, и процедил: -       Конечно, я лично выберу шесть ярдов лучшего тартана, парочку камней поувесистей... -       …и пеньковую верёвку, – простонал Корнелиус, надвигая котелок на глаза, хотя, по правилам, должен был снять свою замечательную шляпу. -       Вирсавия, ты слышала? Наш граф научит меня надевать килт! – оповестил я проходящую мимо нас госпожу рунолога, которая пыталась отвертеться от преследующего её Каркарова. Кажется, он хотел поговорить с ней о Долохове. И откуда только узнал про то, что наша мисс Бэбблин была с ним заочно знакома! -       О! – Вирсавия замерла, а затем очень медленно поправила очки. – То есть ты, пардон, без штанов будешь лежать на куске тартана, а граф Данбар будет драпировать его вокруг тебя элегантными складками? – она сморгнула, замолчала, заметив, как начал давиться смехом Блэк и как пуще прежнего побледнел Фадж. – Это будет прекрасно, Гилдерой, и ты наконец сможешь продемонстрировать голени, оставив сапоги, но избежав необходимости надевать чулки и короткие бриджи. Ты опять выкрутился – мои поздравления! -       У меня такие прекрасные коллеги, граф, вы согласны со мной? -       Я согласен с Корнелиусом. Вместе с тартаном тебе будет вручена верёвка! -       На которую я подвешу спорран, чтобы было куда положить крем для лица и пилочку для ногтей? – я был готов запрыгать от радости, представив себе традиционный шотландский кожаный кошель с тиснением и серебряными застёжками, который будет висеть на ладонь ниже ремня и гордо покачивать кисточками при ходьбе. Ну, чтобы ничто другое не покачивалось! -       Локхарт, прошу – исчезни, хотя бы на двадцать минут. Через это время как раз придёт пора ужина, и ты сможешь занять свой рот чем-то более пристойным, чем та ересь, которую ты несёшь в народ! – почти искренне попросил Вальтеоф. – Еда намного лучше рассуждений о том, что ты засунешь в спорран! -       Ну, я бы не сказал, – протянул Блэк. – Есть у меня один дивный тартан на килт, а также право его носить, полученное благодаря связям с одним высокогорным кланом… Гилдерой, если Вальтеоф передумает, то я с удовольствием сам закатаю тебя в тартан. Захочешь – с кружевами! -       Милорд, я вас сейчас убью, – честно предупредил Данбар, глядя на святотатствующего Сириуса с почти откровенным весёлым ужасом. – За то, что собираетесь пришить к тартану кружева и за то, что крадёте у меня шанс закатать в шотландский саван это несносное создание! -       Ты что творишь? – прошипел Корнелиус, якобы незаметно отпихивая меня в сторону. – Что за балаган? -       Никто не отнял у Альбуса талант легилименции, и пока мы с моей милой крёстной танцевали, вы вели явно не самый безопасный разговор. А теперь, благодаря мне, всё, что сможет считать с вашего разума Альбус – это вид моих голеней, над которыми трепещет край килта. Возможно – в кружевах и без споррана, да ещё и в ветренную погоду. -       Твою ж Моргаузу, – выдохнул, прикрывая глаза, Фадж. – Спасибо, это действительно было неосторожно с нашей стороны, но… Людо Бэгмэна нашли мёртвым. Информацию я получил полчаса назад, как и Вальтеоф, потому что нашего ни на что не годного начальника Отдела магических игр и спорта обнаружили в частично разобранном виде именно на его территории! – он достал платочек, снял котелок и дрожащей рукой вытер пот со лба. – Сейчас авроры и парни Грэя активно роют землю вокруг трупа, а мы, вместо того, чтобы держать руку на пульсе и спасать тем самым наши задницы, должны наслаждаться школьным балом. -       Так наслаждайтесь, господин Министр! Нельзя быть столь печальным в этот волшебный вечер! – с сияющей улыбкой произнёс я и ловко впихнул Корнелиуса прямо в объятия Вирсавии, делающей уже второй круг по залу из-за преследующего её Каркарова. Они оба прожгли меня условно недовольными взглядами, но манёвр оценили и даже нашли в себе силы изобразить дружелюбный оскал по отношению друг к другу. Колдокамера Криви была готова воспламениться от восторга!       Танцы закончились, пришло время подкрепить силы, насладиться изысканным ужином и беседой. Как ни странно, но примерно половина студентов была недовольна вынужденным перерывом, и не только девушки морщили носики – около трети парней тоже с удовольствием продолжили бы демонстрировать свои ловкость и стать, а так же наслаждаться возможностью более тесного общения с девчонками, чем это дозволяла обыденная студенческая жизнь. По мановению палочки Люциуса в Большом зале появились круглые столы, застеленные белоснежными скатертями и заставленные пустыми пока серебряными приборами и бокалами матового хрусталя. Разумеется, преподаватели сидели отдельно от студентов и мне не составило труда завладеть обществом Северуса, вынужденного выползти из своего угла, и усадить его рядом с Сириусом. Темнейший лорд, уже успевший дважды уделить внимание Чарити, находился в благостном расположении духа и пытался склонить Северуса к обсуждению преимущества килта перед обычной глухой мантией, напоминающей безразмерный мешок, пусть и сшитой из дорогой ткани. Всё, как обычно, упиралось в штаны и демонстрацию коленей, от чего Снейп умеренно злился и вполне достойно огрызался, напирая на иронию и игру слов, а не на оскорбления или воззвания к умственным способностям Блэка. То ли Северус оценил нашу заботу, то ли просто наглотался успокоительных зелий.       Пока коллеги и дети наслаждались едой, я наблюдал – Вуд явно впал в экстатическое состояние, потому что всё время ужина он смотрел на Флёр восторженным взглядом, игнорируя прекрасный стейк шатобриан, который, на мой взгляд, заслуживал внимания больше, чем кислая и даже немного сердитая квартеронка. Маркус пытался изображать ленивое спокойствие, но из него наружу так и пёрла троллья угрюмая агрессия, от которой его вполне успешно отвлекала Пенелопа. Краму на всё было плевать – он болтал со своими однокурсниками и даже внимания не обращал на свою партнёршу, которая только рада была его равнодушию и читала за едой «Песни Сказительницы» – одно из раритетных изданий вис Хельги Хаффлпафф, невесть где добытых. Кажется, Хэйди Макэвой прониклась выступлениями Фэй Данбар, увиливающей от приглашения на бал, и активно постигала незнакомую доселе сторону своей Основательницы. Князь бдил и скрывал лицо за бокалом вина, Делакур-старшая недовольно косилась на свою доченьку, а Каркаров прожигал нервным взглядом то Вирсавию, то Северуса и только Крауч сидел с таким видом, будто больше всего хотел добраться до дома и там обнять если не тазик, то унитаз. Судя по всему, он действительно был болен, потому что один раз мне удалось заметить, как он тайком приложился к фиалу с каким-то зельем. Мадам Максим утопала в лести, источаемой Корнелиусом и Альбусом с двух сторон, а Вальтеоф предавался самому правильному занятию – ел и пил, и я видел, как в его бокале безалкогольный имбирный эль превращается в огневиски. Ну, а моя фальшивая крёстная, воспользовавшись шансом, собрала вокруг себя всю пятёрку младших преподавательниц и с удовольствием расспрашивала их о школьном житье-бытье, благоразумно избегая личных тем. Странно – мисс Бэгшот до сих пор не пришла, хотя собиралась спуститься в Большой зал. Что ж, будет жаль, если она пропустит самое интересное событие вечера, года, да и столетия тоже!       Наконец, когда банкет подошёл к концу и столы исчезли, пришло время второго танцевального захода. Бедняга Оливер уже едва не вис на Флёр и встречные пары то и дело врезались в них, толкая парня и вынуждая его увеличивать дистанцию между ним и француженкой. Она в эти моменты выглядела настолько довольной, что даже у самых тупых и настроенных против девушки студентов не оставалось сомнений в том, что ей подобное внимание не по нраву. Тем не менее, вопреки всем правилам приличия и доводам рассудка, она танцевала с Вудом уже шестой танец. Кого-то ждали большие проблемы! -       Ох, я потеряла счёт времени, зачитавшись «Краткой хронологией Испанской Магической войны» и совсем забыла про бал! – довольный донельзя голос старушки-Бэгшот заставил меня отвлечься от слежки за очарованным гриффиндорцем. Я слышал её, но не думал, что она решит заговорить со мной. -       Насколько я помню, «Краткая Хронология» насчитывает две тысячи страниц и написана более чем живым и увлекательным языком. Хорошо, что вы не выбрали «Полную» и всё же смогли присоединиться к нам, мисс Бэгшот! – я одарил её лёгкой чарующей улыбкой. Батильда довольно сощурилась. Наша преподавательница истории магии, в кои-то веки выбравшаяся в «люди», куталась в бордовую тёплую мантию, украшенную массивной янтарной брошью и явно не собиралась хоть как-то «выпендриваться» ради праздника. Это было достойно и вызывало уважение. – Эль, сок, а может сливочное пиво? -       Скорее бы я предпочла то жуткое пойло, которое подливают в свои бокалы несравненные мистеры Уизли, но вряд ли они обрадуются, если я попрошу их поделиться со старушкой капелькой огневиски! – хихикнула та, от чего её морщинистое лицо стало ещё больше похожим на печёное яблоко. -       Думаю, граф поможет вам утолить жажду. Он – добрый хозяин! -       Огневиски лучше танцев, особенно когда артрит и прострел в позвоночнике спорят друг с другом за главенство! – доверительно сообщила она и бодрой прихрамывающей походкой направилась к Вальтеофу, на ходу выцепив Флитвика и тем самым украв его у Септимы и Минервы. Ещё через пару минут, когда заканчивался очередной танец, я решил, что пора начинать. Люциус, выслушав мою просьбу, изогнул соболиную бровь, замер на три секунды в размышлениях, а затем величаво кивнул и направился к центру зала. -       Что вы затеяли? – чуть напряжённым голосом просила Нарцисса. – Мистер Локхарт, прошу вас обойтись без провокаций или двусмысленных выходок! -       Когда я себе позволял подобное? -       Может, когда поспособствовали лишению мистера Грюма его артефактного глаза? Или когда создали снежную скульптуру, изображающую студентов-участников турнира едва ли не гладиаторами? Прошу вас! -       Леди, я собираюсь подарить радость, а не скорбную неловкость, – ответил я, но она заволновалась ещё больше. -       Локхарт! -       Это я, и буду им до смерти. Простите, мне пора, – я отвесил ей поклон и поспешил сбежать. – Студенты, гости, коллеги и самые достойные люди Магической Британии, – начал я, без труда завладев всеобщим вниманием. Маркус страдальчески изогнул брови; Криви торопливо стал заряжать шестую за этот вечер плёнку. – В этот вечер, когда мы сообща отмечаем один из самых светлых праздников, я рад разделить со всеми вами одно из самых знаменательных событий в жизни не только Хогвартса, но и всей нашей общины. Я считаю, что в год, когда к нам вернулся Турнир Трёх Волшебников, – чуть не сказал «Придурков», – когда здесь, в Твердыне Англии, присутствует столько наших друзей из-за пролива, возвращение одной из главных святынь нашей Родины есть не просто удача, а символ благоволения самой Морганы! Фэйри… – позвал я Люччи, так как не мог при таком скоплении народа обращаться к ней по имени. Во-первых и главных, я не хотел, чтобы чужаки его знали! Мало ли что… Моя домовушка появилась рядом бесшумно и, как положено, в невидимом состоянии, зато удерживаемый её лапками ларец из тёмного дерева с золочёными уголками был заметен всем. Я взял его и шагнул к Люциусу. – Директор Малфой, позвольте передать Хогвартсу реликвию одной из наших Основательниц, хранительницы мудрости и покровительницы лучшего факультета – Ровены Рэйвенкло! – и раскрыл крышку, являя обомлевшему лорду вычищенную и приведённую в царственный вид диадему. Повисла тишина – недоверчивая, возбуждённая, нервная… Каркаров вытягивал шею, Энгельгардт с весёлым изумлением выгибал брови, а Альбус прожигал эту диадему неверящим и шокированным взглядом. Плотный покров магии, вырвавшейся на волю, стал лучшим доказательством моих слов. -       Это она! – хрипло пропищал Декан. – Я узнаю её – это та самая диадема! Корона Знаний самой Ровены…       Услышав вердикт Флитвика, все вороны радостно загалдели, а Пенелопа и вовсе повисла на шее у остолбеневшего Флинта, счастливо визжа и изо всех сил стискивая своего парня. -       Как ты её добыл, Гилдерой? – голос Люциуса дрогнул. Протолкавшийся вперёд Вальтеоф смотрел на корону с таким видом, будто уже и не чаял увидеть. Он что, был в курсе? -       Это не самая весёлая история! Мне повезло, сиятельный лорд, а тому, кто почти исполнил свой долг, пытаясь вернуть реликвию в то место, где ей и надлежало быть – нет. Юный Шорас Бэрбидж, студент факультета Гриффиндор и верный подданный, живший во время Революции, смог обнаружить диадему, но погиб во время попытки вернуть сокровище в замок. Я всего лишь завершаю дело достойного мага и хочу, чтобы имя героя было известно всем, и ни смерть, ни война не смогли стереть его из нашей памяти! -       Шорас… Бэрбидж, – еле слышно проговорил Вальтеоф и я уверился в мысли о том, что ему точно известно это имя. Я кивнул, всем видом давая понять, что мне тоже много чего известно. Данбар произнёс одними губами что-то вроде «пеньковая верёвка», а затем разразился краткой, но патетичной речью о магии, долге и чести. -       Это великая удача и действительно благословение Морганы, Гилдерой! – Люциус наконец принял у меня ларец и восторженным взглядом осмотрел варварскую корону. – Вторая реликвия возвращается в Хогвартс! -       Ты уверен, Люциус? – голос подкравшегося Альбуса фонил беспокойством и сомнениями. – Эта старинная корона совсем не похожа на диадему Ровены! -       Помилуйте, мистер Дамблдор, – с фальшивой улыбкой протянул лорд. – Неужели вы считаете истинной диадемой тот новодел из серебра и гранёных сапфиров, который изображён на голове у статуи Основательницы! -       Одиннадцатый век, Альбус! – хихикнул мой Декан. – Пусть даже корона зачарована, но даже магия не способна резко улучшить общий уровень ювелирного искусства! -       Перед началом второго семестра диадема займёт своё почётное место в Зале наград, вместе с мечом Годрика Гриффиндора! – провозгласил Люциус, вздымая над головой ларец. – И каждый студент школы, преподаватель или гость замка сможет насладиться видом этих реликвий обеих Британий! -       Ну хоть что-то своё для музея добыли, – расслышал я полный весёлого сарказма голос Энгельгардта и не смог сдержать гордой улыбки. Да, мы – англичане, морские разбойники, островные наглецы и сассанахи, всегда берём то, что нам нужно! Надо будет - и пирамиды к себе вывезем. Но, всё-таки, возвращать своё, а не присваивать чужое, гораздо приятней!       Диадему торжественно пронесли по всему залу, позволив полюбоваться на неё студентам, и если внешний вид ещё мог вызывать у них некоторые сомнения, то исходящий от неё магический фон разом снимал все вопросы. Древность и сила – их прикосновение нельзя было спутать ни с чем! Разумеется, Криви позволили несколько раз сфотографировать новое сокровище школы, а Ноббс натурально сломал перо, описывая его в самых мельчайших подробностях. -       Матерь Моргана, – проскрипела Батильда Бэгшот, обмахиваясь шёлковым веером, непередаваемо уродливым и даже слегка очаровательным в силу своего ужасного внешнего вида, – я дожила до дня обретения диадемы Ровены! Подумать только – за свою долгую жизнь я была свидетельницей ужасных и величественных событий, но ни разу не наблюдала ни за чем столь прекрасным! За исключением, конечно, вас, юноша! – она хихикнула и шлёпнула меня веером по плечу. – Признаюсь, сегодня мужчины Хогвартса явили себя во всей красе, затмив своим чёрным единообразием даже самых прекрасных леди! -       А я всего лишь счёл это единодушным желанием не затенять красоту и изящество наших прекрасных и мудрых дам! – я простодушно развёл руками. – Как можно отнимать у женщины долгожданный праздник? -       Такой большой, а всё равно балбес, – тоном доброй бабушки проворчала Батильда. – Яркие платья затмевают взгляд, а чернота заставляет смотреть на лица и глаза! -       Боюсь, вы правы и некий яркий цветок решил укрыться в тени моего скромного облика! – с толикой испуга прошептал я, кивая в сторону приближающейся к нам Аполлин Делакур. Учитывая, что мы с Батильдой стояли в стороне от остальных преподавателей, можно было смело заявить о том, что полувейлу точно не интересует наша преподавательница истории. -       Мы заболтались и вы пропустили тот миг, когда наш директор объявил Белый Вальс.       Я медленно огляделся и столкнулся взглядом с Авророй, которая тоже заметила Аполлин но просто не успевала добраться до меня, чтобы спасти. -       Разве им не принято закрывать бал? -       Думаю, маленькое отступление от правил лишь порадует студентов. -       А меня порадует, если вы проявите милость и выберете меня своим кавалером для этого танца! – едва ли не умоляющим тоном простонал я и Батильда смущённо хихикнула. -       Побуду спасительницей спасителя! Это так… романтично! Старая бабка и такой красавец, как вы! Как думаете, юноша, «Ведьмополитен» разместит нашу колдографию на обложке? – старушка с откровенной издёвкой состроила мне глазки, а затем милостиво протянула сухую лапку, затянутую в чуть великоватую длинную перчатку. – Соизвольте развлечь меня, коллега! И я не стану спрашивать, почему вы так шарахаетесь от той прекрасной женщины, которая проявляет к вам недвусмысленный интерес! -       Никаких тайн! – с облегчением выдохнул я, нежно подхватывая нашу историчку и стараясь не растрясти её и без того рассыпающееся песком тело. – Я охотник, она – полувейла. У нас обоих рефлексы, но если её губительны для репутации, то мои – для жизни. Зачем портить праздник неприятными эксцессами? Наш Министр этому не обрадуется! -       То есть вы, юноша, боитесь не того, что подпадёте под её чары, а того, что выхватите свой кинжал быстрее, чем она распустит шнуровку корсета? -       Боюсь? Нет. Я предотвращаю. И как же мне отрадно, мисс Бэгшот, что вы назвали кинжал кинжалом, а не мечом! – нежно пропел я, медленно и очень осторожно кружа старушку по залу. Студенты предусмотрительно огибали нас и уступали дорогу, засранец Криви таки сделал один снимок, но вот кое-кто решил, что ему ни я не преграда, ни мисс Бэгшот, хотя в Хогвартсе к историкам надо было относиться с особенным пиететом. Грёбаный Вуд, увильнув от пытавшихся его остановить Джонсон и Спиннет, шёл тараном на танцующую с Седриком Диггори Флёр Делакур и было понятно, что дело кончится дракой и кровью, и хорошо, если бить Оливер станет барсука, а не свою неверную даму. Тогда ему не жить. -       Прошу прощения, мадам, – шепнул я, а затем подло выставил перед Вудом Мурус, в который он влетел со всей дури. Этот фокус всегда срабатывал! Гриффиндорец плюхнулся на задницу, зажимая разбитый нос, и в его светло-карих глазах промелькнуло осмысленное обиженное выражение, впрочем, почти сразу исчезнувшее. Девчонки вместе со своими рыжими одинаковыми кавалерами тут же подхватили Оливера и, благодарно мне кивнув, потащили его в дальний угол зала, где бил фонтанчик хрустальной воды и можно было охладить кое-чью горячую голову. -       Одержимость, – вздохнула Батильда, – никогда не доводит до добра. Ошибочная одержимость ещё ужасней истинной, а разочарование способно обернуться лишь ненавистью, и ещё неизвестно, кто будет более ненавидим – тот, кто обманул, или тот, кто обманулся! -       Иногда люди сами готовы обманываться, потому что грёзы приятней неказистой реальности и даже магия не всё может починить и исправить! К тому же, добровольное продолжение обмана позволяет снять с себя ответственность за слепоту. -       Вы так похожи на моего племянника, – вздохнула Батильда. – Он тоже был юным самоуверенным фатом, готовым разразиться мудрой нигилистической сентенцией по любому жизненному поводу! -       Не люблю нигилизм – отрицание устоев не отменяет их существование, и мы опять возвращаемся к теме самообмана. Признавать правила, но отвергать их исключительно для себя самого – это уже иное дело, куда более тонкое и, я бы сказал, честное. -       А вы любите честность, не так ли? – Батильда кинула на меня неожиданно острый и ясный взгляд. -        Ценю её так же, как миндальный шампунь для волос и крем для кожи с экстрактом жемчуга. -       Тогда вы должны знать, что бывший директор Хогвартса, который так мило беседует с этой ужасной великаншей – подлейший лжец, который собственным самообманом обрёк человека на бесконечные муки. Да, тот был виновен, но честнее было бы убить. Даже ромвекский князь, глядящий на нас на всех, как на врагов, в любой момент способных стать жертвами, более честен в своей ненависти, чем Альбус в своём великодушии! Как вы работали с ним полтора года, юноша? -       Почти так же, как и с Люциусом – был вежлив, учтив и не топтался по подолу мантии. Пока, конечно, мой бывший начальник не зашёл слишком далеко и не стал желать недопустимого, – пробормотал я, вспоминая его требование признаться в Пожирательской сущности и работе на Тома Реддла. Идиот… -        О, я раньше общалась с Гризельдой Марчбэнкс, после суда над Альбусом она заходила ко мне выплеснуть два помойных ведра своего возмущения! – наша историчка вдруг фыркнула – смущённо, злорадно и презрительно разом. – Он действительно ворвался в вашу комнату? -       Да, мисс Бэгшот, но подробности не для ваших нежных ушей, – я с негодованием тряхнул головой и отвернулся. Вальс заканчивался, пора было перемещаться поближе к столу с напитками и к кому-то, кто станет буфером между мной и Аполлин Делакур. Ещё бы Вуда проконтролировать, но его, кажется, откачивали после макания в фонтанчик, то есть с ним всё было в порядке. -       Вы не представляете, что слышали мои нежные уши! – с сарказмом заявила Батильда и тяжело выдохнула, когда стихла музыка. – Нет, вальс уже не для меня, но я была рада вспомнить молодость. Уж лучше возвращаться в годы юности так, чем глядя на рыжего бесстыдника, явившего свой истинный лик и сбившего с пути моего племянника! Его самообман стоил слишком дорого всей нашей семье, пусть даже английская ветвь почти не общается с немецкой!       В моей голове раздался щелчок взведённого курка и шорох вынимаемого из ножен баселарда. Ну нет, ну не может Батильда быть той самой английской тёткой самого Гриндевальда! -       Я скажу вам правду, юноша, в благодарность за чудесные минуты венского вальса. Геллерт был чудовищем, с самой юности он уже презирал устои и его нигилизм, о котором вы так метко высказались, не знал предела, но… Идеей уничтожения неугодных он заразился от Альбуса, слышала я их беседы, когда эти двое пытались секретничать по ночам, шумя на весь дом. -       Наш добрый Светоч Милосердия и геноцид? Не верю! -       Зря. У Альбуса была очень проблемная семья – отец умер в Азкабане, младшая сестра сошла с ума и едва не стала обскури, да и мать с братом тоже не отличались благочинностью… Его детство не было спокойным и беззаботным, как и отрочество, и поэтому в юности Альбус, как любое обиженное, но даровитое создание, наслаждался пренебрежением к слабым и негодным магам. Он презирал их и искренне считал, что только умные и могущественные должны находиться на вершине власти! Такие как он и Геллерт, разумеется. Они желали славы и признания, бессмертия во всех его проявлениях! И мой племянник его получил… – старушка неожиданно крепко сжала мою ладонь. – Вы знаете, что в Нурменгарде невозможно умереть? – прошипела она, зло глядя в пол подслеповатыми тусклыми глазами. – Смерть не придёт за Геллертом, пока он там заточён! Кто угодно может умереть в холодных стенах этой тюрьмы, но не он, потому что это он создал её, он вложил в неё все свои знания и магию! Гел изучал запретное, они вместе с Альбусом сунули нос туда, куда побоялся бы шагнуть даже Тёмный Лорд, но они сделали это и, на свою беду, потерпели удачу. А теперь – весь мир вдрызг и Англия в дерьме из-за амбиций и слабохарактерного самообмана одного рыжего недоумка, взявшего на себя слишком тяжёлую ношу… – Батильда замолчала, нервно потёрла дряблое горло, а затем, как ни в чём не бывало, заявила мне: – Я слишком много болтала, почти как на лекции! Огневиски графа был неплох, но сейчас я бы предпочла имбирный эль. -       Желание дамы – закон, – ответил я, соглашаясь сменить тему и бережно повёл Батильду к креслу возле столика. Ах, я был готов расцеловать эту разоткровенничавшуюся старую черепаху, эту милейшую из всех старушек Британии, этот кладезь знаний и ненависти. Дожить бы ещё до того момента, когда я расскажу об этом всём Джону…       Попытка утолить жажду едва не закончилась трагедией – в меня, уже готового отпить глоток обычной воды, куда я предусмотрительно влил полфлакона тоника, чуть ли не на всём ходу врезались Алисия Спиннет и Грэхем Монтегю. -       Если я скоропостижно скончаюсь, то принимать у вас экзамены будет Северус! Вы правда хотите так сильно расстроить дополнительной нагрузкой моего милого коллегу? – с капризной обидой спросил я, магией удерживая в бокале всплеснувшуюся воду. -       Мистер Локхарт, Оливер пропал! – Алисия плевать хотела на все мои мрачные предсказания, а вот Грэхем явно напрягся. – Мы весь вечер за ним следили, отвлеклись только на пару минут, и… он будто испарился! -       И на что вы отвлеклись? – я залпом выпил воду и отставил бокал, едва не испепелив его по привычке. -       Мы обсуждали тот булыжник, который добыли Маркус, Виктор и Цветочек. -       Решили воспользоваться общим мозговым штурмом? -       Ну, мы думали, кого из организаторов этим булыжником шандарахнуть надо, чтобы понять, для чего он нужен… – смущённо призналась Алисия, но сразу опомнилась. – Но это было недолго, всего минут пять! Парни тут же побежали искать Оливера, но мы не смогли его найти! Мы вообще не понимаем, куда он мог пойти, тем более, что сама Флёр была с нами, потому мы и расслабились немного ! -       Обсуждение булыжника куда интересней пускающего слюни грифа! – с презрением добавил Грэхем, получил пинок от Алисии и только поморщился, когда её каблучок врезался ему в ногу. -       Уборные проверяли? На улице смотрели? Может, он проветриться пошёл. -       Мы даже в гриффиндорскую башню сбегали, в ванную старост и… – Алисия покраснела. Видно, там уже было «занято». – Мы и портреты опросили, но всё бесполезно. Его нигде нет! -       Понятно, – я кивнул, задумался на пару секунд и медленно обвёл взглядом Большой зал. Праздник близился к завершению и поэтому веселье достигло своего апогея. – Оставайтесь в зале, на виду у всех и больше никуда не ходите. Может, Вуд перебрал того пойла, которое ему подсунули Фрэд и Джордж Уизли, и теперь, блюёт в уголке, а может случилось и что похуже! Септиме сообщили? -       Ещё нет. -       Всё, иди дальше обсуждать свой булыжник, может и додумаетесь вместе до чего-то стоящего! Времени всего ничего осталось, а наши дорогие гладиаторы его наверняка даже геммологической экспертизе не подвергли! – бросил я и отправился к Септиме, ещё даже не представляющей, что её ждёт. -       Прости, но с меня хватит танцев на сегодня. Надо было дольше разнашивать новые туфли! – чуть извиняющимся тоном произнесла госпожа декан, когда я приблизился к ней. Впрочем, как только я объяснил ей суть проблемы, в уставшей преподавательнице нумерологии тут же проснулись и бодрость, и прыть. – Надо проверить Астрономическую башню и василисковые ходы, я несколько раз ловила студентов за попытками попасть в них! И зайцы! Твои зайцы, Гилдерой – может, они смогут разыскать Оливера? Надо найти Баннаха и спросить у него, вдруг он видел юношу? Пойдём, нам надо… -       Нам надо тихо и незаметно покинуть Большой зал, – тихо сказал я. – И пожалуйста, давай попробуем справиться только вдвоём, потому что чем больше людей, тем громче скандал. -       О чём ты? – прошипела она, сразу уловил главное – скандал. -       Кое-кого тоже нет. Пойдём!       Нам удалось почти незамеченными выскользнуть через дверь для преподавателей, замаскированную изящной серебристой драпировкой, и наш уход заметили лишь Энгельгардт и «Джейн». Ну да, от Грэя вообще ничего нельзя было скрыть! Как только мы отошли подальше от Большого зала и погрузились в тишину ночного замка, я вызвал Люччи и велел ей найти Вуда. Моя фэйри понятливо кивнула, исчезла, чтобы проверить по Карте Мародёров его местоположение, а затем вернулась и, нервно поджимая ушки, сообщила: -       Мистер Вуд сейчас находится в классе Истории Магии, но он там не один! -       Может, мы зря волнуемся, – Септима с сомнением посмотрела на меня. – Конечно, студенческое свидание следует прервать, чтобы избежать проблем для самих подростков и школы, но поднимать такую панику… -       Септима, дорогая… – я закусил губу, пытаясь понять, как сказать ей правду и при этом не настроить её на убийство. – Оливер находился под вейловскими чарами и они не испаряются сами собой через час, как дешёвые духи, чтобы он мог переключить своё внимание на куда более достойную девушку, чем Флёр Делакур. -       Не понимаю, – она нахмурилась  и её обычно бесстрастное лицо исказила неуверенность. – Он в опасности? Или в опасности та, с кем он решил уединиться в классе? Или… Я же не так хорошо знаю вейл, как ты! Чем это может грозить Оливеру? -       А Мордред его знает, – я пожал плечами. – Люччи, можешь перенести нас к Оливеру? -       Только к двери класса, Мастер, я не могу нарушать границы учебных помещений если вы ещё не внутри или если там не находится… – она замялась, не желая произносить имена Гарри и Авроры, замолчала, после чего цапнула нас с Септимой за руки и тут же перенесла к классу истории. – Я буду рядом, мастер, – еле слышно пискнула домовушка и исчезла. Дверь была приоткрыта, из-за неё доносились голоса, прерывающиеся весьма недвусмысленными звуками и шорохами. -       … самого Салазара! Это правда, что в логове Каталонского Змея стояла большая кровать? – игривый тон и чувственная нежная хрипотца грассируюшего с французским акцентом голоса почти откровенно подразумевали иного змея и определённое применение упомянутой кровати. Раздавшийся после этого полустон доказывал верность моей догадки. – Тебе ведь не впервой посещать Потаённые Места, тебе понравилось там? Есть места куда более приятные, и в них таятся куда более ценные сокровища, – страстный намёк исчез в ещё одном протяжном стоне и мне с трудом удалось остановить Септиму, которая явно собиралась выбить и без того открытую дверь и с порога приступить к разделке курицы для фрикассе. -       Спокойно! -       Но там же… -       Да, опусти руку ниже. Ещё ниже... Что ты нашёл в Комнате Слизерина, милый? О-о-о, со мной ты найдёшь нечто лучшее, нечто приятное, сладкое... -       Просто. Сохраняй. Спокойствие, – тихо сказал я, а затем сам бесшумно распахнул створку и вошёл внутрь, придерживая Септиму за своим плечом. – Прошу прощения, мадам, но вам придётся прекратить свои игры и покинуть замок, немедленно.       Я был готов выхватить палочку в любой момент, но пока что мои руки были пусты. Аполлин медленно отстранилась от заторможенно лупающего глазами Оливера и плавно повернулась ко мне, демонстрируя приспущенный корсаж и всё, что он ранее скрывал. Опускать пышные юбки она тоже не собиралась. Ну, неплохой вид, даже очень хороший, но не волнительный.       Септима за моим плечом издала возмущённо-пуританский звук, но от комментариев воздержалась. -       Это зависть или английское ханжество наконец расцвело своим сухим цветом? – со скабрезной улыбкой спросила Апполин, даже не думая убирать свою руку с того места, где она лежала. Даже пальцами продолжала двигать, держа замороченного мальчишку на самом крепком крючке. – Как жаль! Раньше ты был более… приятным кавалером,  я бы даже сказала, ты был скорее… Le libertin d'or, а теперь hypocrite arrogant, – проворковала она, с насмешкой стреляя взглядом в Септиму, чей праздничный, но всё же скромный наряд соответствовал всем неписаным правилам английского общества. -       Ах, мадам Делакур, не вам говорить о моей нежности и страсти, потому что я, как уже было сказано ранее, кур не трахаю, и тварей тоже, – я медленно отвёл в сторону полу камзола, демонстрируя висящий на боку баселард. – Не зная вкус мёда, не вам пенять на то, что он слишком сладок. Так что заправляйте груди в корсет, закрывайте створки своей раковины и следуйте на выход, если не желаете стать причиной смерти своей дочери. -       Ты не посмеешь! – тут же вызверилась она, теряя контроль и вместо обворожительной и соблазнительной женщины перед нами предстала уродливая фурия с птичьими чертами лицами и крошечными перьями, покрывающими всё тело. -       Я – нет. Но вот другие участники могут не захотеть защищать девицу, которая согласилась заморочить парню голову, чтобы мамаше было легче добраться до него и утолить свои нездоровые наклонности. А впереди ещё два этапа Турнира, мадам, не забывайте! -       Va chier mange la marde, le tabarnac de salaud! – выпалила она и, соскочив с парты, попыталась ринуться ко мне. Бить, убить или проклясть? Я предупреждал Люциуса, что приму собственные меры, и я их принял. Давно готовился, надо сказать, тренировался... Аполлин вскрикнула и свалилась на пол, сжимаясь в комок и вздрагивая всем телом. Её перья, такие нежные и безобидные на первый взгляд, начали расти внутрь тела, разрывая остью плоть и стремясь к костям и сердцу. Главное – не доставать палочку, чтобы не оставлять следов! -      Мадам, – проговорил я со всей присущей мне вежливостью. – Мне радостно от того, что вы слушаете болтовню студентов и их рассказы о посещении Тайной Комнаты Салазара Слизерина, но подробности этого приключения вам ни к чему. Благосклонность учеников Хогвартса мужского пола – тоже. Летите прочь, наш голубь любви, и не смейте больше прикасаться к студентам ни руками, ни мыслями.       Я отменил действие чар и Апполин смогла вернуть себе человеческий облик. Она медленно поднялась, сплюнула и направилась прочь, даже не думая последовать моему совету и прикрыть обнажившиеся части тела. Я проследил за ней взглядом, а когда полувейла уже шагнула за порог, едва удержался от того, чтобы схватиться за баселард. Был такой удачный момент для удара! -       За ней надо проследить? – Септима, как обычно, была спокойна и сдержана. -       Нет, это сделает Люччи, – ответил я, а затем подошёл к Оливеру, который только-только начал приходить в себя и то и дело тряс головой. Я воспользовался беспалочковой магией и одежда гриффиндорца тут же приняла должны вид, а брюки застегнулись, не прищемив ничего нежного. -       Я… я не… я не хотел, – только и проговорил он, с нарастающим ужасом глядя на меня. – Мистер Локхарт, я… Ой, декан… – парень покраснел и усыпавшие его переносицу веснушки почти исчезли. -       Мы решили немного поволноваться из-за твоего долгого отсутствия. Не пора ли вернуться в зал и ещё немного насладиться праздником? – спросил я, присаживаясь на край парты. Главное – выдержать расстояние. Не близко, но и не далеко. Рядом. -       Ни за что! Там же… – он нервно сглотнул, а затем обречённо застонал, закрывая лицо ладонями. – Я идиот! Я вообще не понимаю, почему себя так вёл! Ещё и эта Флёр… И мадам Делакур… У-у-у… Я пойду прогуляюсь, ну снаружи, я же… -       Сидеть! – хватило одного моего взгляда. – Септима, дорогая, ты не будешь любезна наколдовать нам немного воды? -       Это будет долго! – фыркнула она, вынимая свой сквибовский жезл. Кажется, профессор Вектор нарочно умаляла свои магические возможности, затягивая процесс трансфигурации трёх кусков мела в стаканы и наполнения их водой. – О, даже узор получилось создать! – она улыбнулась, перенесла по воздуху к нам стаканы и сама уселась на край парты, тоже немного в стороне от Оливера. Вид строгого преподавателя нумерологии, сидящего на столе и болтающего ножками, произвёл на парня нужный отвлекающий эффект. – Странно, вода получилась минеральной! Надеюсь, никто не против? -       Меня выгонят, да? – тихо спросил Вуд, сжимая свой стакан. – Ну, за всё это? -       Не понимаю, – я отпил глоток прекрасной минеральной воды  и вздохнул, – за что тебя должны выгнать? -       Ну, я в драку чуть не полез, и… и это, сейчас… ну, с Наблюдательницей этой… я не хотел. Оно само так вышло! – в нём снова начала просыпаться паника. – Мне вообще эта француженка не нравилась, а её мать – тем более! Я не понимаю, зачем я с ней пошёл и даже половину вопросов не понимал! – паника стала перерастать в истерику. – Она меня про замок спрашивала, про Данбаров и Комнату Салазара, но почему меня? Я что, так похож на предателя?! -       Экспекто Патронум, – пришлось достать палочку и применить её по назначению. Вальяжный норвежский лесной кот проплыл по воздуху, лениво перебирая толстыми лапами и помахивая хвостом как пушистым парусом, а затем уселся на коленях у Оливера и с прищуром уставился на него серебристыми глазами. Тот замер, неотрывно глядя на патронуса, как на какое-то чудо. Не выдержав, парень несмело погладил его, рука прошла сквозь призрачную фигуру кота, но тот довольно дёрнул ушами, ещё выше задрал нос и сам подставил лоб под следующее прикосновение. В классе будто стало свежее, исчезли отголоски тяжёлых амбровых духов мадам Делакур и птичья вонь. Последнюю, наверно, чувствовал только я. -       Заинтересоваться девушкой и немного потерять из-за неё голову – это нормально. Ох, когда-то я бегал по пятам за своей однокурсницей, читал ей стихи, осыпал цветами, а однажды решил спеть серенаду под окном, забыв про то, что меня услышит вся наша башня. Бамбарду из книг и цветочных горшков с практическим материалом по гербологиии я пережил, а вот от чар превращения волос в солому пришлось уворачиваться и позорно отступать, чтобы собраться с силами, обдумать стратегию и продолжить покорять сердце неуступчивой красавицы. -       И чем всё кончилось? -       Ну, мы поцеловались несколько раз, сходили на вечернюю прогулку, а потом начались выпускные экзамены и время баловства ушло! Остались только приятные и забавные воспоминания. Особенно у тех, кому мешали спать мои песни! В семнадцать лет у меня ещё был не настолько красивый голос, как сейчас! -       Самовлюблённый нарцисс, – насмешливо фыркнула Септима и повернулась к гриффиндорцу. – Тебе не о чем беспокоиться Оливер. Если ты захочешь, то мы выступим перед Люциусом и Попечительским советом с обвинением мадам Дела… -       Ни за что! Как это вообще будет выглядеть? Я же парень, а она это… женщина! Да все только смеяться будут, это же не наоборот… -       Оливер, если бы ты решил насладиться вниманием опытной волшебницы с лёгким нравом, я бы не стал прерывать ваши игры, а просто завтра отчехвостил бы тебя за неподобающее поведение в стенах школы. И её тоже, разумеется. Но она – вейла, пусть и полукровка. Её чары влияют на разум, так что не стоит думать, будто ты всё делал по собственной воле. Это называется «принуждение» и у меня есть некоторая нелюбовь к этому понятию! Так что мы действительно пойдём к Люциусу, чтобы решить эту проблему – Делакур не должно это сойти с рук, пусть мы и не можем действовать открыто. -       Ни за что, – тихо проговорил он, наглаживая патронуса. Губы парня дрожали, никак не желая складываться в кривую фальшивую улыбку. – Это же смешно! Как женщина может к чему-то принудить? Это про меня будут говорить, что я к ней приставал, когда Флёр ушла танцевать с другим парнем. А кто-то может и вообще сказать, что я дурак – счастья своего не понял, ещё и обвинил в чём-то. Но я не хотел! Мне… – он снова начал срываться, – мне вообще девушка одна нравится, только я думал сначала кубок заполучить, чтобы ну, не отвлекаться, да и просто капитан это одно, а капитан, взявший кубок – это другое! Она тоже любит квиддич, у меня тогда были бы шансы, а теперь… – он совершенно по-мальчишечьи шмыгнул носом и патронус тут же боднул его лбом в грудь, потом поставил одну лапу парню на плечо, а другой шлёпнул по щеке. – Какой-то он у вас дикий, мистер Локхарт, – рвано рассмеялся Оливер, глядя на сердитую мордочку призрачного Защитника. -       Он лесной, он норвежский и он кот, – я расплылся в довольной улыбке, глядя на то, как своевольно ведёт себя воплощение всего самого чистого, что есть в моей душе. Септима удручённо вздохнула и попыталась ещё раз уговорить парня: -       Хорошо, Оливер, мы не станем привлекать Попечительский Совет, но Люциуса в известность поставим – он директор школы и должен знать, что одна из гостий замка ведёт себя не подобающе и угрожает здоровью учеников. -       Ну, я ж не девушка, чтоб мне это навредило! – тут же вскинулся тот, но я быстро осадил его пыл: -       Вейлы могут трахаться по пять-шесть часов. В кровь не стёрся бы, но охлаждающие чары тебе бы точно понадобились, как и несколько галлонов восстанавливающих зелий. Оно тебе надо? Каникулы на дворе – а ты в кровати с мешочком льда между ног лежишь и страдаешь! -       Шесть часов?! – Оливер с ужасом посмотрел на меня, надеясь найти признаки шутки или сарказма, а затем побледнел и помотал головой и сконфуженно глянул на Септиму. – Простите, профессор, вам наверное неприятно всё это слушать… -       Я декан Гриффиндора и я была замужем, Оливер. Я не слышу ничего, что было бы недопустимо или бы не касалось меня. Пойдём, мы вернём тебя твоим друзьям. -       А может, не надо? -       Тебя искали квиддичные команды двух факультетов. Если ты им не покажешься, то до конца года загонщики станут отбивать бладжеры только в тебя! -       Хорошо, я понял… – он грустно усмехнулся. – Ну, хоть совсем не налажал – хорошо, что у меня мозги перекрыло и я ни на один вопрос ответить не смог. Это же важно, что мадам Делакур расспрашивала о Тайных Комнатах? -       Важно. И это ещё одна причина, почему Люциус должен узнать о случившемся! – твёрдо заявила Септима и Вуд обречённо вздохнул.       Мы выпили ещё воды, причём в стакан парня Септима умудрилась почти незаметно капнуть немножко успокоительного, а потом сопроводили его до Большого зала, где уже почти закончился праздник, где в нервном напряжении топтались квиддичисты двух факультетов и где в мрачной злобе восседал за пустым столиком для напитков Маркус Флинт. В стороне плакала Флёр Делакур и её, как ни странно, утешали девчонки-квиддичистки, а Пенелопа держала стакан воды. Надо же... Ладно, сами разберутся, а если возникнут проблемы, то Маркус расскажет. Поговорить бы с этой Флёр касаемо интересов её маменьки, но сделать это наедине я не мог, а мадам Максим не позволит опрашивать шармбатонку в компании Люциуса. Как же – два негодяя решили возвести поклёп на милую девочку, которая и так исстрадалась из-за ревнивого Вуда! Ещё, чего доброго, самого парня начнут во всём обвинять...       Мы сдали блудного львёнка на руки его друзьям и ушли, чтобы не наблюдать за расправой. Вуду, разумеется, влетело, но я бы сказал, что по меркам Маркуса он очень даже легко отделался! -       Почему рыцари не помешали этой твари? – шёпотом спросила у меня Септима, когда мы замерли в стороне ото всех, возле раскидистой ели, украшенной соломенными звёздами, падубом и орехами. -       Потому что она не угрожала его жизни и потому что Оливер – мужчина. Если бы кто-то из наших гостей вздумал увлечь студентку в закрытый кабинет, то они бы быстро проявили себя. Но… не в этом случае. -       Он подросток! Ему только шестнадцать лет! -       Уже шестнадцать. Хер стоит – сношаться можно, – грубо ответил я, не сводя взгляда с Авроры, танцующей с Сириусом. – По общепринятому мнению ни о каком принуждении речи быть не могло, ведь как может мужчина не хотеть, тем более в возрасте, когда гормоны плещут из ушей, а желания застят разум и мешают спать? -       Если бы это был не ты, то я решила бы, что это произносится всерьёз! Я рада, что у тебя иное мнение. -       Знаешь, какие три вещи труднее всего объяснить? Откуда в мире взялась магия, куда делись казённые деньги и почему ты не хочешь трахаться. Всё остальное – детский лепет по сравнению с этими фундаментальными загадками! -       Как я уже говорила – я была замужем и уж точно знаю, что… – она замялась, подбирая слова. – Как же трудно об этом с тобой говорить! Надеюсь, Люциус не разделит всеобщее мнение в данном вопросе! -       Он – нет. -       Да, – кивнула она, – Люциус точно знает, что такое контроль воли и разума! – она сглотнула и повыше задрала нос, ещё глубже влезая в образ строгой и рациональной преподавательницы нумерологии. – Как жаль, что многих наших врагов нельзя просто убить! Иногда это оказывается единственным верным решением любой сложной задачи. -       Но может породить ещё большие проблемы из-за последствий и испортить свою собственную жизнь! Да и от тела избавляться – довольно сложная задача даже с помощью магии. -       Зачем избавляться? Надо нести ответственность за свои поступки. Убил – сдайся аврорам. Я так и сделала. -       А добрый дедушка, который сейчас выглядит как мечта всех ирландок от Баллихиллина до Клир-Айленда, вытащил тебя из застенков Аврората и поставил преподавать нумерологию в благодарность за избавления от наказания? -       Да, – кивнула Септима, тоже не сводя глаз с Сириуса и Авроры. – Это я должна была сидеть в Азкабане, а не лорд Блэк. Но, благодаря тебе и графу, я полностью оправдана и теперь могу жить спокойно. -       Прости, но с должностью декана Гриффиндора спокойная жизнь тебе уж точно не светит! -       Ну вот, накаркал! – вздохнула она. – Близнецы уже начали наглеть и разливают своё пойло едва ли не в открытую! Да ещё при Люциусе и мадам Равиаль, а ведь она может рассказать об этом хамстве их опекуну. Мистер Уизли будет очень рад… Прости, работа! – усмехнулась она и двинулась в сторону слегка пошедших вразнос Фрэда и Джорджа. Она успела вовремя – дети не успели влить в себя ещё по стакану выпивки сомнительного качества, а разошедшиеся после окончания предпоследнего танца студенты загородили её от чужих глаз. Сириус подвёл ко мне Аврору и буквально вложил её ладошку в мою ладонь. -       Был рад оказанной мне чести, леди, – проговорил он, отвешивая ей поклон. – И ещё больше рад тому, что вы приняли моё приглашение. Это честь для нашей семьи – принимать вас в нашем доме, – а потом повернулся ко мне и сообщил: – Я купил себе тёмно-фиолетовые шёлковые простыни. Для тебя я заказал розовые, с кружевами! – и ушёл, скаля белые зубы. -       Боюсь предположить, что достанется Северусу, – шепнула мне моя муза, чуть взволнованно поправляя причёску. – Сначала он сообщил новость о простынях ему и пообещал учесть все возможные вкусы нашего коллеги. Мне кажется, это будет очень смущающая и неловкая встреча под крышей дома Блэков, но я ведь не имею права отказаться? -       Ты имеешь право на всё, что согласуется с твоей честью и служит достижению цели, а также поспособствует нашей прогулке на Трафальгарскои площадь. Аврора, – я закусил губу, глядя на неё сквозь полуопущенные ресницы, – сейчас начнётся последний бальный танец. Белый Вальс. Я готов начать напрашиваться и вымаливать шанс ещё раз потанцевать с тобой. -       Я попросила Сириуса помочь мне и проследить, чтобы никто не попытался заполучить тебя. Наши студентки набрались храбрости и контрабандного вина, и поэтому планируют план атаки, – сообщила мне она и рассмеялась. – Такая вот я жадная. Ты примешь моё приглашение, Гилдерой? -       С радостью и счастьем, как и положено влюблённому мужчине, – ответил я и моя муза смущённо прижала ладонь к губам, потому что нас слышали и… плевать. Даже если Криви сделает нашу колдографию, я только скажи ему спасибо и заберу её вместе с негативом. Самые ценные сокровища должны принадлежать только мне! -       …и запомните, мистер Уизли по имени Джордж – мешать газированные напитки с крепким алкоголем чревато, а уж полировать это смесью вина с тыквенным самогоном и вовсе равносильно самоубийству. Если вы сможете влить вот это зелье в мистера Уизли по имени Фред, то ему придётся провести полчаса в обнимку с унитазом, но после восьмичасового сна он уже будет походить на человека, проявляющего способности к членораздельной речи и ясной мысли. Если нет – весь день будет посвящён страданиям и головной боли, унимать которую придётся в Больничном крыле, потому что лечить похмелье такими народными средствами как замешанные на молоке тёртый корень маргаритки и лунная роса – неосмотрительно и слишком самонадеянно даже для вас. -       Спасибо, мистер Локхарт, – кисло пробормотал Джордж, забирая у меня флакон и торопливо пряча его в карман помятой и уже совсем не парадной мантии. Старшекурсники повеселились на славу и уже начали пожинать плоды своего легкомыслия. Ничего, завтра, а точнее уже сегодня в школу прибудет Галахад Уизли, чтобы навестить своих подопечных и было бы хорошо, чтобы три рыжих братца смогли встретить его на своих двоих с осмысленным выражением в глазах. Перси-то справится с этой сложной задачей, а вот близнецы… Их проблемы, в принципе, но Джейн очень ценит Галахада, а огорчать хорошего бухгалтера чревато, вот и приходилось изображать заботу о студентах, в то время как меня волновали только крёстная и финансовая стабильность приюта. Джейн была права – верного и честного бухгалтера следовало холить, лелеять и оберегать! В том числе – от нервных потрясений в виде похмельных одинаковых засранцев!       Ещё одной причиной, почему я помог Джорджу Уизли было то, что именно он появился в том месте, где я караулил другого рыжего мерзавца, более опасного, чем подвыпивший пятикурсник. Под руку повернулся, в общем, а мне надо было потянуть время. -       Я вижу, праздник для студентов удался, – проговорил Альбус, появляясь перед входными дверьми через пять секунд после того, как невидимая Люччи предупредила меня о его прибытии. -       Более чем! И для них, и для преподавателей, и для наших почётных гостей. Надеюсь, мадам Максим не очень расстроилась от того, что ей не удалось пройтись в мазурке с лордом Малфоем. Кто знал, что мисс Бэрбидж окажется быстрее и удачливей! -       Мисс Бэрбидж… – Альбус хмыкнул и будто-то бы скрывая неловкость провёл ладонью по волосам, приглаживая их. На его месте я бы наглаживал ноги – храбрая Минерва целенаправленно оттоптала ему всё, что было можно и нельзя, не щадя собственных туфель. Абсолютно кошачья месть! – Надеюсь, обретение диадемы Ровены не испортит ей жизнь. Кто-нибудь может начать исследовать родословную однофамилицы героя, нашедшего реликвию Хогвартса! -        А вы знали её, эту родословную, когда пригласили Чарити преподавать маггловедение? – полюбопытствовал я, склоняя голову набок и лукаво щуря глаза. -       Конечно, знал. -       И о трупе студента в Тёмной башне тоже знали? -       Естественно, но я не имею обыкновения тревожить старые кости ради собственного тщеславия, – Дамблдор печально вздохнул. – Многие тайны Хогвартса должны оставаться тайнами, Гилдерой, для безопасности самого же замка! -       Вы были когда-нибудь заперты в темноте и тишине? – спросил я. – Так долго, что терялся счёт времени и исчезала надежда увидеть свет? Вы были заперты в месте, которое не можете покинуть, и единственное, что вам оставалось – это смотреть на то, как вытекает кровь из вашего тела и сереет обнажившееся из-за ран мясо? -       О, то есть это что-то личное? – искренне удивился Альбус и даже изобразил что-то вроде сочувствия. -       Да нет, конечно, просто мне было интересно – ваше уважение к костям построено на непонимании смерти или на отсутствии уважения к ней? Маги, как ни странно, не умирают насовсем и навсегда. От них остаётся проекция личности, которую так легко спутать с призраком, или же их собственная магия, поражённая страхом, болью и отчаянием, испытываемыми во время гибели, преобразуется в нечто тёмное и злое. Собственно, так и появляются нечистые твари. -       В Хогвартсе это невозможно. -       У нас на нижних уровнях живут боггарты, которых уже задолбался ловить Баннах Мактавиш! – напомнил я и Альбус погрустнел. Понятно – он просто решил оставить всё как есть. Лежит себе диадема и лежит, ну кости рядом – призрака-то нет, чего дёргаться? А он был, очень тихий и смирный, продолжавший охранять сокровище школы. – Вы так ненавидите тьму и смерть, мистер Дамблдор, что совсем не понимаете их! -       Зло не нужно понимать, его надо уничтожить! – резко парировал он и голубые глаза сверкнули такой яростью, что я даже восхитился его пылом! -       Надо будет сказать Хагриду, чтобы он перебил всех фестралов – тоже ведь порождения тьмы! -       Ты опять цепляешься к словам? -       Указываю на одно из множества исключений, противоречащих теории чистоты магии, – фыркнул я. – Вы прямо как Том Реддл, только с противоположным знаком. Такое ощущение, что все ваши действия являются полной противоположностью его деяний, причём бездумной и, зачастую, напрасной! -       Странно слышать это от тебя, ты ведь дважды выступил против Тома и даже смог остаться живым. -       Трижды, – ответил я, натягивая факты на каркас из необходимости. – Я выступал против него три раза. Когда помогал аврору Долишу задерживать Квиррела, когда преодолевал подземный лабиринт и когда пытался не пустить эту тварь в Хогвартс.       В глазах Альбуса мелькнуло что-то похожее на лёгкое сомнение и он тут же решил сменить тему, уцепившись за услужливо подсунутую мной подсказку. -       Ты исполнил мою просьбу? -       Ту, которая касалась необходимости сломать аврору палочку? Забавно… Это сделал Том. Он обезоружил и уничтожил палочку аврора Долиша, после того, как тот применил боевые чары высшего порядка. Это было так красиво… Чары, не убийство палочки, конечно!       Дамблдор не смог скрыть своего облегчения. Он даже повеселел и расщедрился на добрую, немного уважительную улыбку. Как же – ведь я пошёл у него на поводу и стал узнавать про волшебную палочку аврора, а значит уже начал играть по его правилам! -       Но кольцо по-прежнему при тебе. -       Конечно, это же подарок! Я смогу расстаться с ним только вместе с рукой! -        Опасное заявление. -       Попытаетесь отрезать мне её или отгрызёте палец? Главное, не надо прыгать в вулкан с воплем: «Моя прелесть»! -       Прости? -       О, так вы не читали маггловскую классику… – я расстроенно вздохнул. – Понятно. Что ж, тогда нам больше не о чем беседовать. -       Почему же? У меня ещё есть время. Я хотел бы… -       А кто сказал, что я захочу говорить? -       Ты сам. Ты любопытен, как кот, да и мне интересно узнать, как живёт внешний мир. -       Всё хорошо. Сквибы начали овладевать искусством создания волшебных палочек, Руфуса наша благодарная общественность любит с таким пылом, что даже организованные им аврорские проверки палочек на Косой Аллее перед первым сентября никого не возмутили, а лишь привели в трепетный восторг от проявленной заботы. Министр цветёт новыми бриллиантовыми булавками для галстука, а Геллерт Гриндевальд всё ещё гниёт заживо в своей тюрьме. В темноте и безмолвии!       Дамблдор дёрнулся, как от пощёчины и даже назад отступил. -       Где ты был этим летом? – сипло спросил он и я ответил честно: -       В Германии. Люблю летний Шварцвальд – твари так множатся по весне, что я могу собирать трофеи едва ли не голыми руками и не пачкая кружева! Вы не можете не знать, что проявления Тьмы больше всего на свете любят две вещи – жрать и трахаться. Последнему своему увлечению они отдаются даже с излишней, на мой взгляд, готовностью. Почти как люди… Хотя есть и те, кто не приемлет подобного и во всех проявлениях страсти видит лишь грязь и мерзость. Не знаю, может это так сказывается неудачный жизненный опыт? Ну, бывает такое у людей, более несчастных, чем неразумные твари, когда они видят то, чего не существует и отказываются при этом замечать очевидное. Когда они так ослепляют себя собственной ложью, что становятся слепы, глухи и бесчувственны настолько, что даже не ощущают, как с них снимают штаны… -       Замолчи! – Альбус машинально попытался вынуть из рукава пиджака палочку, но у него её не было, да и пиджак – не расшитая звёздами мантия, в рукаве такую вещь не спрячешь! -       С какой стати? Вы сами желали пообщаться со мной! Какой вы непостоянный человек, мистер Дамблдор, – я скорчил недовольную мину и манерно поправил волосы. – Я такое не люблю. Идите своей дорогой, а я пойду своей. Этот вечер и так затянулся, а мне ещё надо сделать маску для лица! -        Стой! -        Вот опять… Кажется, я начал понимать, почему вы, несмотря на свой возраст, статус и героический ореол до сих пор не обзавелись ни спутницей, ни любовницей. Это даме дозволено быть капризной, но если подобные истерики устраивает мужчина… – я скривился и со скепсисом посмотрел на Альбуса, в нарочитой задумчивости прижимая пальцы к виску. – Скорее даже не мужчина, а мальчишка-пятикурсник, который не может разобраться в собственных чувствах и поэтому ведёт себя как…       Вспышка магии озарила коридор ярким солнечным светом и искры с шипением осели на камни. Он сорвался. Я ему столько старых ран за десять минут разбередил, что даже удивительно, почему он не ударил раньше! -       Мистер Дамблдор, – насмешливый голос командора Облича, шагнувшего из полумрака, был полон снисходительного веселья, – кажется вам пора вернуться в свою обитель.       Альбус молчал, не отрывая от меня болезненно-гневного взгляда, словно я на его глазах сломал какую-то очень ценную для него вещь. Я соизволил подтвердить его опасения и ещё немного потыкать палкой в гниющую рану. -       Дети, мистер Дамблдор. Они такие непредсказуемые! Никогда не знаешь, что им взбредёт в голову и как они поступят. Кажется, что можешь предугадать их действия и мысли, что знаешь их вдоль, поперёк и вглубь, а потом они выкидывают непонятный фортель и ты из друга становишься врагом. Или же наоборот – повышаешь свой ранг от простого учителя до… как бы это помягче сказать… – я повернулся к командору. – Может, вы подскажете верное слово?  -       Я надеюсь, что верный ответ – это «ментор», остальное, на мой взгляд, аморально, – Облич приблизился к Альбусу и вытянул руку в сторону двери. – Мы снова будем проверять, как далеко распространяется ваша и без того урезанная свобода, мистер Дамблдор? -       Нет. Я ухожу, – он быстро взял себя в руки и хмыкнул с таким снисходительным спокойствием, будто это не его выпроваживали из замка, где он недавно был полноправным хозяином. – Только один вопрос, всего один! Гилдерой, с чего ты завёл подобные речи? -       С того, что ожившие матрицы личности слишком много болтают, когда встречают благодарных слушателей. А долгая жизнь во тьме и безмолвии просто провоцирует на откровенность, – я позволил себе проявить честность и посмотрел на Дамблдора с тем презрением и отвращением, какого он давно заслуживал. До Альбуса дошло именно то, что я хотел сказать и в том контексте, который он боялся услышать… -       Нет! Ты не понимаешь, это было идиотское недоразумение, и я… -       Вопрос был задан, ответ – получен. На выход! – голос командора зазвенел сталью. Двери распахнулись, впустив в замок зимнюю стужу и на пороге возникли два рыцаря в багровой броне. Альбус замер, прикрыв глаза, а затем с нарочитым спокойствием двинулся вперёд, повинуясь своим конвоирам. Когда мы поравнялись, он бросил на меня отчаянный, полный нетерпения взгляд, но наткнулся на всю ту же стену брезгливого презрения. Отчаяние стало совсем нестерпимым и я успел заметить, как слишком сильно заблестели голубые глаза и дрогнули губы.       Получилось!       Изоляция, отсутствие общения, а тут я – что-то знающий и всегда готовый к диалогу, да ещё так похожий на приятеля юности… Мне казалось, что я слышу треск камней и грохот падающих обломков. Башня Мерлина рушилась, не выдержав метких попаданий из осадной мортиры. Все наши предыдущие беседы теперь предстанут перед ним совсем в ином свете, он изгрызёт себя сожалениями и домыслами, он истреплет собственную внутреннюю защиту и когда придёт время спрашивать, когда появится такая возможность, останется сделать последний удар и он расскажет всё! Либо сам, либо поделится памятью, потому что не сможет сопротивляться Грэю! У него не останется сил. Ещё бы магии его лишить, как Снейпа перед снятием метки! -       У вас богатый на приключения вечер, мистер Локхарт, – проговорил Облич, глядя в спину удаляющему Дамблдору. Створки дверей так и оставались раскрытыми. -       Йольский бал! – вздохнул я. – Бывает. -       Но не дважды за одну ночь! – он дёрнул уголком рта, топорща усы. – Мы не вмешиваемся, если нет угрозы жизни. Мадам француженка не могла навредить юноше, мистер Дамблдор не представлял угрозы из-за присутствия вашей спиридушки, но пани Наблюдательница задавала неправильные вопросы, а Великий Кровник ведёт недозволенные речи. -       Так вы знали, что мадам Делакур решила вонзить когти в студента Хогвартса? -       Знали и наблюдали. После того, как ваша спиридушка проводила Наблюдательницу на улицу, мы позаботились о том, чтобы гостья замка «забыла» о случившемся. И я имею в виду не только студента, но и растущие внутрь тела перья. Забавное заклинание – привязано к потере контроля над птичьим обликом, в человеческом и разумном виде оно не действует и мадам Наблюдательнице просто нечего предъявить вам! Мы не стали его снимать. -       Почему вы вмешались? -       У вас уговор с князем Энгельгардтом, – хмыкнул командор. – Мы знаем о нём и чтим его. Дети вне наших взаимных претензий, а пострадать может не только тело, но и дух, а это бывает куда опасней! Но не забывайте, что чары вейл, направленные на взрослых совершеннолетних магов, не входят в сферу нашего внимания. -       У взрослых есть собственная голова на плечах и руки, чтобы придерживать застёжки на штанах, – побурчал я, вспоминая чихающего в платочек дядюшку. Смог же обезопаситься, чтоб не заглотить крючок! Облич только насмешливо хмыкнул. Мы пожали друг другу руки и вспышка колдокамеры тут же запечатлела этот момент. – Мистер Криви! Как вы посмели сделать снимок без предупреждения? Я не успел поправить волосы и манжеты! Куда вы побежали? Вернитесь и переснимите, немедленно, я приму более подобающую позу…