Клинок и перо

      Было немного странно видеть в доме Темнейшего лорда собранную им компанию. Сириус поступил мудро, что не стал смешивать «рабочее» с «личным» и поэтому в первый день йольских праздников под крышей особняка Блэков собрались те, кого условно и с натяжкой можно было назвать «роднёй». И, разумеется, те, кто этой семьёй непосредственно и являлся. Гарри носился по этажам с горящими от восторга глазами и по всему дому то и дело разносились его пронзительные вопли. Он впервые видел такой огромный дом… Замок Данбаров был именно что замком, похожим на Хогвартс, а вот дом… Уютный, умеренно светлый, насыщенный магией так сильно, что она ощущалась кожей, особняк Блэков привёл мальчика едва ли не в священный экстаз напополам с эйфорией. -       Он должен был расти именно здесь, – проговорил Сириус, поправляя шейный платок. – Но ему не позволили и предали. Если бы всё пошло хоть немного иначе… -       Убери это хмурое выражение со своего царственного лика, иначе Гарри заметит, – посоветовал я. – И перестань теребить это вялое «если бы». Никакого толка не будет, лишь зуд заработаешь! -       Я заработаю инфаркт, когда покажу Генри правду. -        Ты решился? – тут же вскинулся я. Блэк медленно кивнул и пояснил: -       Я сдал воспоминания Грэю, они действительно нужны ему, но на несколько часов он вернёт их мне. Нам. -       Как интересно… – я задумчиво огладил серьгу, представляя себе последствия знакомства с правдой о треклятом Самхейне. – И кто же входит в это «нам»?       Над нашими головами раздался топот, знаменующий заход Гарри на третий исследовательский круг. Мы проводили взглядами источник весёлого шума и Сириус ответил: -        Я, ты, Джон, Питер и Генри. Это те, кто будет знать. Но просматривать воспоминания вы будете втроём – мне достаточно знания о случившемся. -       У тебя есть Омут Памяти? -        Чего у меня только нет, – фыркнул тот. – Самому себе аж порой завидно! -       Например, сейчас у тебя нет тишины. Слышишь? – я кивнул в сторону парадной гостиной, где разместились почти все приглашённые Сириусом гости, и откуда доносились взбудораженные голоса. Уильям, Чарли и Маркус спорили о квиддиче, причём весьма бурно и порою нецензурно. Сириус только махнул на это рукой. Его всё устраивало.       К сожалению, согласно правилам хорошего тона, необходимого при посещении приличных домов, я не мог сопроводить Аврору, и поэтому мы были вынуждены прибыть отдельно друг от друга. Она задерживалась, Северуса тоже ещё не было. Зато здесь уже находились все Флинты вместе с Каем, Мэри-Молли со старшими сыновьями, Корделия и я. Сириус так желал видеть меня в этот день, что даже разрешили взять с собой Люччи, хотя в этих самых пресловутых приличных домах было непринято пускать гостей вместе с домовыми эльфами. Но, как я понял, обилие посетителей и нехватка магических помощников, а также личное расположение, позволили Сириусу отойти от правил и традиций. К тому же, ему нравилась моя фэйри, а её новый наряд из нежно-жёлтой парчи с меховой оторочкой и вовсе поразил до глубины циничной души. Он не мог не признать, что она – самое милое волшебное создание Британии! -       Вы так и продолжите караулить Снейпа? – выглянувший из гостиной Питер торопливо вытер винные усы. – Шеф, хотите, я метнусь крысьей тропкой в Хогвартс и притащу его к вам? -       Нет, этот змей должен приползти сам. Уверен, что он явится вместе с Люциусом и его семейством, и сейчас мой хладнокровный шурин пытается успокоить трёх нервных истеричек, одна из которых – его супруга, другая – сын, а третья – дорогой друг! -       О, так к нам присоединится сам сиятельный лорд! – воскликнул я. – Мне нужно сменить духи, Люциус как никто другой способен оценить хороший аромат. -       Ничего не хочу знать об этом, – пискнул Петтигрю и шмыгнул обратно, к вину и Мэри-Пока-Что-Снова-Прюэтт, которая пусть и смогла явиться к Блэку, но всё ещё была не очень здорова. Верный рыцарь не мог оторваться от своей Дамы Сердца и я точно знал, что именно в таком возвышенном плане Питер бедняжку Мэри и воспринимал. -       Чё, правда? – с перил свесилась невероятно лохматая голова Гарри. – Сириус, Драко правда сюда придёт?! Кру-у-уто! У тебя такой дом зашибенский, ему тут точно понравится! Я в мёртвую тётеньку пальцем потыкал, а она мне стихи прочитала. Я её ему обязательно покажу! -       Не успел убрать или это чей-то подарок? – удивился я, но Сириус только рассмеялся. -       Это он про одну из волшебных картин – юношеское творение тётки Лукреции, которая любила готические романы и истории о несчастной любви. Она тяготела к драме, вот и нахлебалась её, когда племянники умерли, а Мэри… ладно, к Мордреду! В общем, на картинах тётки изображены только погибшие от любви страдальцы, которые читают печальные стихи или поют морские баллады о русалках, шторме и утонувших кораблях. -       Какая прелесть, – вздохнул я. – Гарри, не знаю, как Драко, а я точно хочу послушать что-то возвышенно-проникновенное! -       Ну, там не очень возвышенное, стихи про эту, проститутку были, которая влюбилась в барона и повесилась на своих чулках. А чё, так правда можно? Я только про ремень и подтяжки слышал, а тут – чулки… – Гарри почесал нос и поправил спадающие очки. – Они ж тонкие! -       У Лукреции был своеобразный вкус… -       И хорошее чувство юмора!       Нас прервал стук в парадные двери и Сириус тут же принял напыщенно суровый вид, как и положено главе благороднейшего рода! Питер выскочил из гостиной как спугнутый джарви и мигом оказался у двери, чтобы распахнуть её перед дорогими гостями. Будет ещё его драгоценный шеф этим заниматься! Миг – и перед нами предстал директор Хогвартса собственной персоной и в окружении семьи. Судя по разочарованному выражению мордочки Драко, он ожидал увидеть помпезный склеп, где груды золота чередовались с жертвенниками, а люстры были сделаны из рубинов и костей. Поздновато он пришёл – пару месяцев назад, когда дом сопротивлялся возвращению хозяина, у него было куда больше шансов увидеть что-то интересное. А сейчас… Пока мы раскланивались и Нарцисса изо всех сил старалась сохранить нейтральное выражение лица, чтобы скрыть недовольство моим присутствием, Гарри украл своего кузена и уволок его развлекаться с болтливой картиной, так жутко хихикая, что Драко чуть не сбежал обратно, под папино крылышко. -       А где же Северус? – надулся я. – Неужели он решил воспользоваться своим шансом на одиночество и теперь предаётся духовному экстазу в компании реторт, горелок и котлов? -       Он предаётся мучениям в компании других деканов, через полчаса как раз должен освободиться, – ответил Люциус, даже не думая скрывать усмешку. – Наши студенты самочинно решили продолжить ночной праздник и всё бы ничего, но они додумались воспользоваться чарами расширения пространства и что-то, как всегда, пошло не так!       Понятно – Снейп ухватился за мало-мальски приличный предлог явиться попозже и теперь просто тянет время, опасаясь родственного радушия Сириуса и того, что будет вынужден находиться весь вечер в компании людей, с которыми его связывала взаимная неприязнь. -       Прежде чем вы присоединитесь к прекрасному обществу, собравшемуся в гостиной – помнишь, как мы играли в ней в крикет отрубленными головами домовиков, Нарцисса? – я хотел бы сначала побеседовать с вами обоими наедине, – Сириус обнажил зубы в условно приветливой улыбке. Это был тонкий момент – леди Вальбурга явно не желала показываться на глаза кому ни попадя, но племянница и её муж были обязаны поприветствовать её. Вот только сказать в открытую об этом Сириус не мог, потому что и Нарцисса и Люциус были теми, кто занимался похоронами леди Блэк и наблюдали за тем, как заносили в семейный склеп её саркофаг. -       Конечно, нам есть что обсудить, – кивнул Малфой и они ушли, оставив меня в одиночестве. А я просто не мог находиться в гостиной и изображать учтивость или беззаботно играть с Гарри. Джона не было! Он обещал прибыть к Сириусу к четырём часам пополудни, но вот уже наступил седьмой час, а его всё не было! Я сгорал от беспокойства и был готов послать к нему Люччи, наплевав на все меры предосторожности и наши негласные договорённости, на служебные обязательства Джона и все доводы рассудка, которые казались мне блёклыми и слабыми. Джона не было! Корделия сохраняла спокойствие, но я видел, что она взволнована, да и Гарри, как я заметил, во время своих пробежек по дому не выпускал из рук зеркало. А вдруг?!       Сверху раздался восторженный мальчишеский крик, истошный вопль вошедшего в боевой режим низзла, грохот и топот. -       Там гаргулья! – Гарри чуть ли не кубарем скатился в низ. – Живая! Я хотел Кая с ней познакомить, а она как крылья распахнула, как пасть раззявила, он на неё и бросился! Рой, ты сможешь её починить? Мы её с Каем того, покоцали маленечко. Сириус расстроится… -       Обычная анимированная статуя, ничего необычного, – дрожащим голосом произнёс Драко, на полусогнутых ногах спускаясь следом за Гарри. – Папин кабинет такая же открывает. Наверное, эта тоже охраняет какой-то вход, вот и среагировала на твою магию. -       Можбыть. Рой, так ты починишь? А можно я посмотрю, как такие большие штуки собирать обратно, я же её и поломал. То есть мы с Каем, но он низзл и у него лапы, он её даже склеить не сможет! -       Пойдём, посмотрим на ваш коллективный трофей, – я тут же изобразил энтузиазм, радуясь возможности отвлечься. – Если это была охранная гаргулья, то совладать с ней было не просто! Чем же вы от неё отбивались? -       Да это Генри по ней чем-то жахнул, от неожиданности, – осторожно протянул Драко и до меня дошло. У этих искателей приключений не было при себе палочек! Они же, согласуясь с правилами и традициями, отдали их кто родителям, а кто опекунам. – Я только щит успел выставить, только он слабый вышел, еле осколки удержал, – с сожалением добавил мелкий Малфой и я окончательно уверился в том, что не зря гонял детей на практикуме, заставляя работать не только по одиночке, но и в паре, а то и вовсе объединяя в группы по три-четыре ученика. Сработали ведь, да ещё как!       Мы поднялись на третий этаж, где в боковом коридоре среди каменных осколков сидел и вылизывался гордый Кай. Гаргулья оказалась обычной скульптурой, способной лишь распахивать крылья и щерить клыки, но испугавшиеся пацаны этого не знали, и низзл тут же среагировал на выплеск страха от своего младшего хозяина и его приятеля. Я починил гаргулью, объясняя, как следует собирать разлетевшиеся во все стороны осколки и крошево, действуя единым потоком. Репаро отлично справляется с починкой простых вещей, но магические и структурно сложные объекты плохо поддаются стандартным чарам ремонта! -       Кажется, у неё раньше не было бантика! – Драко с сомнением посмотрел на клыкастую тварь, которую теперь украшал бант на жилистой шее и я только самодовольно усмехнулся. Пусть попробует сказать, что стало хуже, и я награжу его таким же! Он явно понял скрытый намёк, потому что тут же поспешил сдать назад: – Впрочем, это уже заботы лорда Блэка! -       Сириуса, – Гарри выразительно посмотрел на него. – У него есть имя, Драко! И оно…       Мы скорее почувствовали, чем услышали голос Джона. Если бы рядом не было белобрысого кузена Гарри, то я бы рванул к двери быстрее чем сам маленький рыцарь, но непоседливым мальчишкой из нас двоих был не я, поэтому пришлось держать себя в руках и изображать неторопливую вальяжность. Гарри висел на шее у Джона и взахлёб делился своими подвигами, а я смотрел на Джона и окончательно уверялся в мысли, что Руфус зашёл слишком далеко. На нём лица не было! Бледный, будто выполосканный речной водой, Джон выглядел по-настоящему мрачным и суровым, словно так и не сумевшим выйти из служебного режима. Но на нём болтался счастливый Гарри и в глазах моего друга разгорались искры тепла и тень той скрытой улыбки, которая всегда жила внутри, просто мало кто был достоин её увидеть. -       А здесь ещё старшие братья Рона с Джинни, они клёвые! Жаль, что у вас сегодня всякие важные разговоры будут и младшие Уизли Сириусу пока никто, а то здорово было бы Рона расшевелить немного, он как с Чарли на Первом Туре повидался, так киснуть начал. Ничё, мы договорились на первых выходных после каникул осаду Орфлёра разыграть и устроим штурм снежной крепости. -       Будешь отыгрывать Генриха? -       Не, я ещё это, не дотягиваю. Генрихом будет Фэй, ей корона больше всех нас подходит, – беззаботно отмахнулся Гарри и спрыгнул наконец на пол. Он перевёл взгляд с Джона на меня и вздохнул. – Пойду и попробую показать, чему меня научили дядя с тётей и Корделия, типа я хороший, воспитанный и чужие статуи не ломаю. Я сам Сириусу признаюсь, хорошо? А вы тут общайтесь – вижу же, что надо, – он сердито шмыгнул носом и с самым решительным видом двинулся в гостиную на ходу распрямляя спину и расправляя плечи, выше поднимая голову и вновь начиная выглядеть как кадет аврорских курсов, идущий на экзамен. Он отчаянно стеснялся старших Уизли, а ведь ещё и Малфой с Нарциссой должны были подойти, и Снейп! Драко тут же бросился его догонять, тоже нацепив маску заносчивой аристократичности. Младший Малфой толкнул Гарри под локоть, выразительно фыркнул и в гостиную два маленьких гордых смертника входили едва не держась за руки. Балбесы. -       Питер, мы зайдём на кухню, хорошо? – спросил Джон у Петтигрю и тот лишь молча махнул рукой. Мол, знаешь дорогу. Джон действительно повёл себя на кухне почти по-хозяйски, сразу начав готовить кофе. Я молча поставил на длинный стол флакон с тоником, который был у меня всегда при себе. -       Рассказывай. -       Деклан весь декабрь носился по Министерству, вынюхивал несостоявшегося убийцу Авроры. Он дважды находил тот запах – в Отделе международного магического сотрудничества и в Отделе магического транспорта. -       Так всё-таки Крауч? -       Не уверен. Деклан нарочно его обнюхал, смог-таки, но запах другой. А ещё он один раз наткнулся на отголоски запаха Артура Уизли, шеф поднял всех по тревоге, но тот успел уйти. Его даже Невыразимцы выследить не могут! А ещё я говорил с Грэем. По поводу снов, которые Гарри вроде как должен записывать и которые перестали ему сниться. -       Он нарочно это сделал, не так ли? – тихо спросил я, наблюдая за тем, как Джон ловко справляется с капризной пеной коварного кофе. В углу кухни кто-то шуршал и стонал, но я не обращал внимания – домовик у Сириуса был с чудинкой и явно страдал, глядя на то, как гость занимается «низкой работой». Прогнать бы его, да не в моих это силах! -       Да, чтобы нарушить связь с Неназываемым. Надеюсь, это поможет. Представляешь, что будет твориться с Реддлом, когда он узнает о том, что ты передал настоящую диадему Люциусу? -       Есть шанс, что дом Сириуса закроет мальчика. Но я не мог не сделать этого. -       Я знаю и понимаю, к тому же ты прав – здесь Гарри почти в безопасности, но он ведь не может находиться тут вечно! Мордред! Я готов уволиться со службы, чтобы самостоятельно заняться поисками Неназываемого, но я один мало что смогу, а ты – в Хогвартсе! Вдвоём у нас куда больше шансов, но этот проклятый Турнир портит нам все, что только можно. Ещё и магглы опять к нам соваться начали… Выкупили у недоумка-герболога саженцы волшебных растений и стали размножать их на пестицидах, как результат – массовые отравления в Шрусбери, плюс кусачая капуста сожрала чью-то кошку, а это уже прямое нарушение Статута! Три придурка вынесли со складов пару десятков спутниковых телефонов и начали пытаться адаптировать их для работы в магическом поле, устроили два взрыва и случайно прорвались в радиоэфир, порадовав слушателей радио «Вёрджин» рассуждениями о ценах на дымолётный порох и «Эверклену». -       Твою мать, – я прикрыл лицо ладонью. – Это даже посерьёзней той бойни, что случилась по весне! -       Министр три дня провёл в Вестминстере и шеф вместе с ним, Леди была нами недовольна! Хорошо хоть про Тауэр никто не упомянул... Теперь мы усиливаем изолирующую сеть и переводим собственное радио на новые частоты. Работы по горло, продохнуть некогда, но ведь мы должны поймать Неназываемого! -       Поймаем. Я надавил на Дамблдора, наплевал ему в душу и нассал на честь и достоинство, он с ума начнёт сходить из-за этого и ещё до конца года даст нам шанс как следует допросить его. Грэй ведь не может прорваться сквозь его защиту, а сломать её есть шанс только у меня. А ещё во время каникул я начну искать в Выручай-комнате поддельную диадему Ровены и, возможно, Грэй выяснит, что такого накрутил со своими артефактами наш беглый говнюк. Если он почти воскрес из ежедневника, то кто помешает ему сделать это с помощью диадемы? -       Я читал утреннюю газету, – Джон повернулся ко мне и я увидел, как на его лице разгораются одобрение и даже некая почтительность. – Ты выглядел превосходно, это явно была твоя ночь! -       Всё во имя моей вящей славы! – я изобразил поклон и принял протянутую Джоном чашку с кофе. – Сколько у тебя свободного времени? -       Двое суток. Потом обратно на службу. Шеф зверствует, преступники даже не думают отдыхать, а народу не хватает! Я не успеваю, Рой! -       Мы не успеваем, – я вздохнул. – И почему людям надо спать? Всего-то два месяца без сна, и я справился бы с половиной поставленных задач, но эти несчастные четыре часа забытья рушат мне все планы. Впрочем, надо быть осторожней с желаниями. Сам знаешь, как они могут исполниться. -       Знаю. Поэтому не желаю, а делаю. Нам опасно хотеть, Рой. У нас есть задача и мы должны её выполнить, а потом уже выспимся, когда освободим Гарри от всех угроз и выгоним из Англии всех чужаков. -       Прямо всех? -       Угу, – кивнул Джон, едва ли не залпом вливая в себя чашку кофе с тоником. – В конце января состоится судебное заседание по делу Долохова. Его выпустят и тогда примутся за Рабастана Лестрейнджа. Недолго Уильяму и Чарльзу осталось носить чужую фамилию, а их матери – девичью. К маю всё точно будет решено. -       То-то им радости будет, – фыркнул я. – А уж как взбудоражится наша общественность… -       Вы тут долго кофе распивать будете? – Питер сунул нос в кухню и недовольно скривился. – Там Снейп с профессором Синистрой явились. Всё, собрались! Сейчас Сириус освободится и можно будет начинать! -       Начинать что? -       Как что? Праздник! А чего это у вас такие рожи похоронные? Кто-то помер? -       К сожалению нет, потому мы и грустим. Ладно, за упокой Тома Реддла! – я отсалютовал чашкой в потолок, влил в себя бодрящую гремучую смесь и отправился встречать свою музу, которая сумела вырвать Снейпа из Хогвартса и притащить в Темнейшую обитель. Какая же она чудесная…       Меня развлекала всеобщая нервная напряжённость, я ощущал немного неуместный охотничий азарт и, кажется, Блэк находился в том же приятном состоянии. Зато сыновья Молли-Мэри явно чувствовали себя не в своей тарелке, и причиной тому был даже не Северус, которого они явно любили нежной школьной любовью, а… Аврора. Это со Снейпом они воевали, а вот моя муза была для них исключительно преподавательницей, причём не худшей из числа хогвартских учителей, поэтому оба парня то и дело обращались к ней «Профессор Синистра» и относились куда настороженней, чем даже к Люциусу, просто потому, что не понимали, почему она здесь находится и что от неё следует ожидать. Сиятельного лорда это тоже забавляло и позволяло хоть немного унять тревогу и чувство вины после встречи с Вальбургой. Понятия не имею, о чём они с Нарциссой общались вместе с матерью Сириус, но вряд ли это были обычные приветственные пустословия. Леди Малфой, несмотря на прилипшую к лицу маску высокомерного спокойствия, выглядела как нашкодившая и выпоротая девчонка. Я отметил этот факт и забыл о нём.       Вслед за ужином последовало распитие кофе рядом с йольской ёлкой и шуршащими упаковочной бумагой мальчишками. Вся эта милая и немного натянутая семейная мишура обвивала плечи всех гостей Сириуса и ложилась петлями на шеи, плотно стягивая в пока что хрупкое, но хоть сколько-нибудь единое целое. Это был ритуал, древний, как и само человечество, и все присутствующие добровольно принимали в нём участие. Пару раз я замечал на висящей в дальнем углу пустой картине силуэт леди Блэк, но не акцентировал на ней внимание, чтобы не выдать подсматривающую за нами хозяйку. Северус, внутри трепеща от негодования и волнения, нашёл-таки в себе силы и вручил свой подарок Блэку лично, из рук в руки, как и положено кузену, после чего залпом выпил бокал шампанского и отполировал его моим кофе, перепутав чашки. Зря он это сделал – мне предстояла бурная эмоциональная ночь и поэтому я, благодаря Люччи, пил тот кофе, к которому привык, а вот Северусу только многолетняя выдержка позволила проглотить его и не сплюнуть. Он хорошо научился делать это за последние два года…       А ближе к полуночи, когда Гарри и Драко отправились спать в подготовленные для них комнаты, когда старшие Уизли заботливо сопроводили уставшую от обилия эмоций матушку отдыхать и плакать из-за долгожданного возвращения домой, пришло время серьёзного разговора. Сириус обрисовывал наше безрадостное настоящее и зыбкое будущее, он говорил о том, что должно было быть и во что оно выродилась в итоге и не было никого, кто был бы несогласен с ним. Разве что Снейп мог сказать что-то против, но Питер таращился на него с таким вниманием и готовностью яростно защищать любимого хозяина, что Северус вспомнил-таки об имеющемся у него чувстве самосохранения и смог промолчать.       Первое и главное – лезть во власть и открыто заявлять о своих правах Сириус не собирался. Это противоречило политике Блэков, ибо Леди властвовала и над нами, а устраивать бунт наш Темнейший желал меньше всего. Ещё он не собирался терять Фаджа, весьма успешно пляшущего на грани между победой и провалом, и не скрывал того, что будет поддерживать моего дядюшку всеми возможными средствами при сохранении им прежнего курса. Этим летом, пока я прохлаждался в Шварцвальде, Долорес и невыразимцы сменили тактику работы с детьми и взялись за магглорождённых сирот, ещё не успевших поступить в Хогвартс, но уже записанных в списки учеников. Судебный прецедент и случай Лиама Муна позволил нашей милой жабке протолкнуть поправку к Закону о защите сирот и поэтому четверо малолетних магов, рождённых обычниками и обитающих в ужасных условиях приютов или недостойных опекунов, были переданы под опеку наиболее доверенных семей. Финансовая состоятельность не играла роли, дети получали министерское пособие и регулярно проверялись у колдомедиков из Мунго. Одну девочку – Орлу Свирк – по согласованию с О’Деорайном забрали из католического приюта Святой Магдалины и Долорес, как выяснилось, теперь осаждала Корнелиуса с требованием пойти на какую угодно сделку с Ирландией, но изъять из церковных приютов всех детей-волшебников, потому что мисс Свирк нельзя было допускать до обучения в следующем году, а следовало лет пять лечить и плакать!       Но это всё равно были только цветочки – после июня политическая ситуация в Британии дала крен, дядюшкина партия центристов заняла лидирующее положение, а это значило, что скоро его начнут топить, чтобы не дать победить на перевыборах, и Корнелиуса надо будет не только охранять физически, но и репутационно. Плюс к этому прибавлялись проблемы с участниками Турнира и почему-то до сих пор живым Дамблдором, и обсуждение единой тактики заняло нас почти до часу ночи. Ну, как нас? Я, Джон и Корделия не принимали участия в беседах о Великом – мы рассматривали анатомический атлас восемнадцатого века с зачарованными гравюрами и наслаждались богатой фантазией предков. Мы просто слушали и запоминали, всё равно дела аристократов не касались аврора, охотника и колдомедика. Моя муза, судя по всему, тоже была бы рада присоединиться к рассматриванию атласа, но её успела «взять в плен» Доротея и Аврора уже не могла демонстративно отсесть от Флинтов к нам. Подобные беседы явно пугали далёкую от политики преподавательницу астрономии, но вместе с тем позволяли подготовиться к грядущим переменам. А они должны были наступить – Сириус разрабатывал более чем амбициозные планы, хотя его, в принципе, волновала только одна цель: спокойная жизнь обожаемого крестника, а для этого было нужно убить величайшего тёмного мага современности и прибрать бардак в Англии. Делов-то!       Под конец живого и даже продуктивного разговора, когда все «родственники» поняли, что от них хочет Блэк, Аврора не выдержала и, дождавшись, когда мы останемся одни, спросила у Сириуса: -       Но зачем здесь я? Я далека от политики, у меня нет никаких связей, а научные публикации не дают права высказываться о курсе мистера Фаджа! Я астроном, не больше! -       Леди, – Блэк, стянув шейный платок, развалился в кресле и тяжело вздохнул, – вы знаете так много, как и мисс Пиппин, что лучше держать вас рядом и информировать самостоятельно, не доверяя это никому другому. К тому же, вы недооцениваете себя, свои достижения и своё имя. И вообще, прекрасная Аврора, не стоит думать о причинах, лучше представь себе последствия! -       Не могу, и поэтому должна знать правду! -       Я делаю то, что не сделает никто другой – возвращаю Принцев и Синистеров на вершину под своей эгидой, не прося ничего взамен и не опутывая цепями долгов. Я предпочту смышлёных и способных к критике союзников, а не раболепных лизоблюдов, которые уже завалили меня изъявлениями в своей верности и предложениями всех возможных союзов, от пристойных до похабных. -       Тебе тоже нужно наследства Фабия? – если бы Аврора была низзлом, то у неё встала бы дыбом шерсть. -       Да пошло оно в жопу, это наследство! – вспылил Сириус. – Сжечь бы его нахер, да и вся недолга! Адское пламя, артиллерийский залп, орбитальная бомбардировка – что угодно сгодилось бы, только кто ж мне позволит это сделать?! Такие знания не должны принадлежать никому. Я, может, и тёмный, но не тупой! Мне нужны надёжные люди, кому я смогу доверять, скоро подо мной начнёт трястись земля, когда я вякну своё защитное слово в адрес Рабастана Лестрейнджа, и представь себе, меня просто будет радовать наличие хоть кого-то, кто не станет бить в спину, почуяв слабину! -       Всё равно не понимаю, какой от меня толк, – вздохнула Аврора. -       Кроме того, что ты – одна из изобретательниц палочек для сквибов, умудрилась совершить подвиг и вытащить Северуса из Хогвартса и поддерживала Гарри там, где другие отмахнулись бы от мальчишки? Этого мало? Ты уже играешь на моей стороне и мне не надо большего. Это ты желала освободить Люциуса и не отрицай, что твоё желание повлияло на ритуал чистки моего дорого шурина! Просто стой там, где стоишь… -       И сохраняй спокойствие, – добавил Джон, едва ли не впервые за вечер открывая рот. -       А оно нам всем понадобится, – Сириус отшвырнул платок. – Позовите свою красавицу, пусть разбудит и приведёт сюда Генри! -       Зачем? – Корделия и Аврора вскинулись одновременно и в одной тональности. -       Затем, что кое-кто сейчас узнает не самые лучшие вести о собственном прошлом и этому кое-кому понадобится вся возможная поддержка, в том числе колдомедика и «тётеньки, которая понимает в пиратах». Я не собираюсь лишать Генри даже самой малой опоры! -       Прошлое… – Аврора мрачно взглянула на Сириуса, а затем вскинулась и побледнела. – Ты расскажешь ему о том, как погибли его родители и почему тебя заточили в Азкабан? -       Не расскажу. Покажу, – хрипло ответил тот. Время пришло. -       Шеф, я отказываюсь! – тонким срывающимся голосом выкрикнул Питер, сжимая кулаки. – Это самоубийство, причём массовое! И… и я не смогу предать тебя, пусть даже для вида! -       Да тебе даже для вида не придётся никого предавать! – Сириус – юный, двадцатилетний – бурлил от энтузиазма и злости.       Их было пятеро – одновременно растерянных и полных решимости заговорщиков. Сириус, Питер, Джеймс, Лили и Гарри, являющийся наблюдателем и безмолвным участником надвигающей катастрофы. – Пит, ты единственный, кто может стать посредником. Придёшь, передашь письмо и уйдёшь. Тёмный Лорд не выдержит, он явится к нам! Этот мордредов пат надо разрешить, мы зашли в тупик и обязаны найти выход! -       Джейми, ты должен был лучше выбирать родственников, – с лёгкой насмешкой заявила Лили, отнимая у годовалого мальчика пряди своих распущенных волос. – Зачем тебе Реддл, если есть Сириус? -       Все вопросы к предкам, это они решили, что Гонты – хорошая партия для Певереллов, – отмахнулся тот, устало потирая глаза. Без очков Джеймс казался совсем другим человеком, словно стёкла и оправа были бронёй, за которой он искусно скрывал себя настоящего. Я бы не сказал, что этот «настоящий» Джеймс был мягче и слабее видимой всем версии. Наоборот – он казался ещё более серьёзным и суровым, и блеск линз не скрывал холод его карих глаз. Лицедей… -       Ладно, я отнесу приглашению Реддлу, – Питер нервно сглотнул. – Но что делать со Снейпом и Петуньей?! -       Ничего, – отрезала Лили. Она поднялась с кресла и начала расхаживать по маленькой гостиной, в которой теснилась мебель, каминную решётку опутывали увешанные амулетами верёвки, а вместе с детскими игрушками на столе лежали какие-то свитки и здоровенный нож, похожий на испанский мачете. – Мы ничего не будем с ними делать. Северуса трогать опасно, а мою сестрицу – бесполезно! -       Не стоило ей писать, – пискнул Петтигрю, с сочувствием глядя на Лили. -       Она последняя, кто остался от моей семьи! Ты правда думаешь, что я так легко могу выкинуть её из жизни?! – вспыхнула Лили и замерла напротив Питера, нервно покачивая Гарри. -       Но она продала тебя! Я не успел рассмотреть того мага, который выспрашивал у неё твой адрес, но она продала тебя за тринадцать тысяч фунтов неизвестному хмырю, и если бы не сигналка в луже, то хрен бы мы поняли, что Петунью навещал кто-то из нашего мира! Волшебники всегда выдают себя машинальными действиями, а что может быть более естественным, чем высушить промокшую обувь магией? – Питер самодовольно задрал нос, а потом снова скуксился. – А вдруг этот маг был не из числа Пожирателей? Тогда есть ещё кто-то третий и мы зря начнём форсировать события! -       Не зря. Фабий Синистер мёртв. Люсьен Бруствер и Кальпурния Минчум тоже покоятся на три фута ниже уровня земли… Ах, наш Министр был так расстроен смертью своей тётушки! А Реддл– гибелью верных сторонников, – Сириус скорчил презрительную гримасу и нервно отбросил волосы с лица. – Если к сестре Лили явился кто-то посторонний, то нам тем более следует не затягивать следующий шаг. Пусть Реддл считает, что мы обнаглели сверх меры и нас можно попытаться взять с наскока или обмануть! Всё равно дом скомпрометирован. Джейми, вы уже собрали вещи? -       Наполовину, – кивнул тот. – Завтра с утра соберём остальное, как раз успеем, и ты заберёшь всё вместе с Гарри. Кое-что требует особенно тщательной упаковки! -       Я не оставлю тут лабораторную посуду Флимонта! – поддержала мужа Лили. Джемс прикрыл глаза, вздохнул и кивнул. Питер сочувственно шмыгнул носом. -       Так, хватит скорбеть, нет времени, – слишком грубо заявил Сириус, вскакивая с кресла и начиная метаться по гостиной, как ужаленный гиппогриф. Не выдержав, он усадил Лили на своё место, отобрал у неё Гарри, освобождая себе тем самым больше места, и начал носиться уже с ребёнком на руках. Гарри с удовольствием променял рыжие локоны на чёрные кудри и тут же вцепился в шевелюру своего крёстного. Тот даже не поморщился. – Мы назначим встречу на одиннадцать ночи, я прибуду за Гарри в девять. Слишком рано забирать его нельзя – если за домом уже следят, то как только я уйду отсюда с ребёнком, то вас тут же атакуют и сорвут нам весь план! -       Мы успеем продержаться до твоего возвращения, – успокоил его Джеймс. – С тобой Гарри будет в безопасности, но мы должны сделать так, чтобы в безопасности были и все остальные. -       Ребят, вы не сможете уговорить Реддла, он же конченный! – Питер постарался в последний раз уговорить друзей одуматься, но он не хуже них понимал, что отступать уже некуда. -       Мы предложим ему кое-что более выгодное. То, что для него важнее власти! -       Шеф, ты что, решил признать его? Да он только в раж войдёт и устроит ещё большую резню! -       А причём тут Сириус, – Джеймс повернулся в Питеру и ухмыльнулся так, что тот поёжился. – Ты же сам знаешь, что дело не только в Блэках! -       Грёбаные ж вы чистокровные засранцы, – вздохнул верный паж Темнейшего лорда. – Пишите своё послание, только я его в руки передавать не стану. Подсуну куда надо, Реддл его в течение часа получит! На курьеров, как и на крыс, никто не обращает внимания! -       Зря ты так, Хвостик, – Лили вынула из кармашка домашнего платья шоколадный батончик и перебросила его Питеру. – И коробку «Хершис» мы упаковали в первую очередь, так что будет тебе чем подкрепить силы, когда навестишь нас у Сириуса! Пожалуйста, будь осторожен – ты знаешь слишком много, чтобы иметь право попасть в плен. -       Ты могла быть более нежной и заботливой, а не угрожать мне необходимостью героического суицида, – буркнул Питер, с охотой вгрызаясь в шоколадку. – Давайте-ка я уложу Гарри и мы составим уже это дурацкое письмо и обсудим, кто и в каких кустах будет сидеть, потому что оставлять вас без присмотра я не собираюсь! -       Мы никогда не остаёмся без присмотра, Пит, но с тобой действительно будет надёжней! Но что касается Гарри… Он не хочет уходить, – Джеймс фыркнул, кивая на увлечённого выдиранием волос мальчика. – Эй, галчонок! – позвал он и Гарри тут же бросил своё неблагое занятие, протянул к отцу руки и зашёлся счастливым детским лепетом. – Правильно, иди ко мне, у меня выдирать нечего! Я умный, я такой хренью, как длинные волосы, не увлекаюсь! -       Ничего ты не понимаешь в красоте, Джейми, – отмахнулся Блэк и потёр руки.       Светлая гостиная рухнула вниз, канув во тьме, из которой медленно проступили очертания массивной вычурной мебели, камина с тлеющими углями и высокой статной женщины, выглядящей, как ожившая римская статуя. -        Её не должно здесь быть! -       Она Блэк, Сириус, – глухо проговорила Вальбурга. – Ты знаешь закон. -       А ещё я знаю банальные правила безопасности – никаких чужаков во время опасного предприятия. Вели ей уйти. У неё есть свой дом и своя семья, здесь ей не место, особенно сегодня! Никто не станет выполнять её безумную просьбу, я отказывал ей дважды лично, а отец и вовсе не станет совершать подобное… извращение! -       Скажи сам. -       Она не должна меня здесь видеть! Ни меня, ни Джейми с семьёй. Мама, – голос Сириуса лязгнул сталью, – удали её. Через час я вернусь с Гарри и моей сестры тут быть не должно.       Он не дал возможности матери ответить – резко развернулся и вышел, оставив Вальбургу во тьме и безмолвии. Из мглы особняка Блэков мы вырвались в глухую черноту октябрьской ночи, полную огней и детского смеха. По улицам небольшой деревеньки бегали дети и выпрашивали у соседей угощение. В окнах горел свет и фонари Джека щерили свои редкие зубы, плюясь искрами дешёвых свечей. И лишь один дом тонул во мраке – дом с дырой в крыше, распахнутой входной дверью и сорванной с петель калиткой. Огромный, свркающий хромом байк едва не рухнул на лужайку. Сириус спрыгнул с седла ещё когда байк был в воздухе, неловко запнулся и забежал в дом. В гостиной, где ещё недавно они впятером составляли план обработки Тома Реддла, не осталось целой мебели. Стены испещряли следы боевых чар и едва не сквозные дыры, сорванная люстра, расколотая на тысячи кусочков, покрывала пол искристым крошевом, и усиливала блеск не успевших полностью высохнуть потёков крови. Посреди разорённой гостиной лежал Джеймс – как обычно спокойный и бесконечно мёртвый. Развороченная грудная клетка щерилась осколками костей и жжёного мяса, и вокруг Джеймса сияли алыми всполохами осколки его жизни.       Сириус судорожно вздохнул, бросился к другу, в бесполезном отчаянии начиная тормошить его и звать по имени. Его смог отвлечь только негромкий звук, донёсшийся со второго этажа – недовольное детское мявканье. Сириус помчался на верх, спотыкаясь на обломках мебели, падая, едва не ломая себя ещё больше, чем он уже был сломан. Он пробрался наверх, магией сметя в стороны остатки перил, пробежал по короткому коридору и распахнул прикрытую дверь в детскую. Горел ночник в виде большой смешной бабочки, ночной ветер шевелил лёгкие шторы, а в дыру в потолке струился мягкий звёздный свет. Золото и серебро ложились на лицо мёртвой Лили и застывшая на её губах лёгкая улыбка казалась одновременно и злорадной, и безмерно печальной. Маленький Гарри, скорее сердитый, чем испуганный, бил погремушкой по решётке кровати и недовольно покрикивал, пытаясь дозваться до безразличной к нему матери. На его лбу кровоточил уродливый, глубокий шрам в виде молнии и чёрные капли пятнали детскую рубашку. -       Нет, – Сириус опустился на пол рядом с Лили и дотронулся до её лица, пытаясь ощутить дыхание. – Лили, что же тут случилось… Лили… -       Мама! – нетерпеливо крикнул Гарри. Блэк прикрыл глаза, до крови закусил губу и, взяв себя в руки, повернулся к мальчику. -       Мама приболела, галчонок, – он поднялся, осторожно обошёл тело Лили, стараясь не переступать через погибшую подругу, и поднял из кровати Гарри. – Не стоит мешать ей спать. Пойдём, я познакомлю тебя с бабушкой и дедушкой. -       Мама! – сердито крикнул Гарри и треснул Сириуса игрушкой по щеке. – Дай маму! Папа! Хочу! -       Я тоже, дурик, – выдавил из себя Сириус и, прижав к себе мальчика, чтобы он не видел ничего вокруг, спустился на первый этаж. Блэк прошёл мимо Джеймса, не задержавшись ни на миг, а затем покинул разрушенный дом, ставший склепом, и устало опустился в седло байка. Сириус застегнул куртку, пряча Гарри за ненадёжной защитой из дублёной кожи и прижимая к собственному телу, а затем зачарованный мотоцикл бесшумно завёлся, пошёл рябью, становясь невидимым и делая невидимым своего седока, и лишь по лёгкому мерцанию звёзд можно было понять, что Сириус улетел. И снова тьма. Напряжённая, больная, безмолвно кричащая и пахнущая кровью. -       Кровь не останавливается, – Вальбурга убрала со лба спящего Гарри смоченную зельем колдомедицинскую салфетку, осмотрела багровую рану, и снова прижала салфетку к лицу ребёнка. – Это не случайное ранение. -       Спасибо, что просветила! – Сириус сжал челюсти и отвернулся к окну. – Мне нужно найти Питера, он может ещё быть жив. -       Питер предал вас. -       Забавно, он говорил то же самое, что мы вынуждаем его предать нас. Присмотри за Гарри, к утру я вернусь. Если не найду Питера, придётся обращаться к волкам, чтобы они помогли выследить его. -       Ты готов довериться Сивому? Сейчас, когда неизвестно, что произошло и где Тёмный Лорд?! Ты вконец обезумел! Не смей покидать дом, Сириус! – Вальбурга повысила голос и Гарри тут же распахнул глаза, сверкнувшие инфернальной зеленью. -       Мама! – крикнул он и издал маловразумительный, но явно негодующий лепет. -       Она болеет, скоро придёт, – отмахнулась Вальбурга. – Сириус, я не позволю тебе рисковать собой ради этого бестолкового мальчишки. Если Петтигрю жив, то… -       Он последний, мама. Я его не оставлю. Я должен спасти хотя бы его! Я теряю время, Джеймс и Лили до сих пор лежат мёртвыми в своём доме, с Питером неизвестно что, а ты уговариваешь меня остаться и запереться здесь? Нет. Присмотри за Гарри и закрой дом. Никто не должен попасть сюда, даже если Пожиратели объединятся с мракоборцами и станут брать нас штурмом. Кричер! -       Я здесь, хозяин… – из темноты вышел домовик, со страхом косящийся на дёргающего руками и ногами Гарри. Мальчик явно собирался впасть в истерику и готовился к этому делу со всем старанием. Разминался… -       Защищай хозяев, защищай Гарри. Если вдруг случится беда – найдёшь меня и вернёшь домой. Если я буду с Питером Петтигрю – заберёшь и его! – Домовик вдруг взвыл и начал выкручивать себе уши. Сириус отмахнулся от него и бросил матери: – Если с моим крестником что-то случится, я этого не прощу. -       За кого ты нас принимаешь?! Он Поттер! Он наш. -       Ты сделала то, о чём я тебя просил? -       Нет… -       Сделай, пока не поздно. Мне не нравится, что она находится здесь в эту ночь… – бросил он и снова шагнул во тьму, перенося нас из комнаты на улицу.       Сириус и Питер бежали по пустому парку и мимо них проносились вспышки заклинаний. Они даже не думали защищаться или ставить щиты – бежали, что было сил, промеж деревьев и Питер испуганно верещал, перекрывая своими воплями даже треск и грохот разрывающих древесные стволы чар. -       Всё пошло не так, шеф. С самого начала! Реддл пришёл раньше времени, но он был один и некуда было деваться, я даже тебя предупредить не мог! Но он выглядел нормально, понимаешь? Он даже оделся в приличные шмотки, а не в этот свой балахон с маской! Я провёл его внутрь, за калитку, а когда закрывал её, кто-то жахнул меня сзади по голове, причём я уверен, что никого рядом не было! Ой, ложись! – Сириус кубарем покатился по влажной прелой земле, избежав попадания пожирательского заклятья, и снова помчался вперёд. Питер продолжал верещать: – Я очнулся, когда уже всё пошло прахом. Они орали друг на друга, причём все трое. У Джейми была порезана рука, он явно был готов заключить договор с Реддлом, но что-то пошло не так и началась свара. Я решил пролезть наверх и посмотреть, как Гарри с Лили, уже обратился в крысу, но тут кто-то из них что-то эдакое колданул и меня просто выбросило за границу! А когда я попытался вернуться, то дом уже был заблокирован, Дедуля понял, что из-за него Фиделиус пал и просто заблокировал все подходы. Я хотел вызвать тебя, чтоб ты смог пробраться внутрь, но у меня даже Люмос наколдовать не получилось, как и аппарировать. Магия просто пропала! Но это же я, я знаю лазейки… Я пробрался в дом и… Джеймс уже был мёртв, Дедуля бежал наверх, а потом что-то жахнуло…  -       Прыгаем! – рявкнул Сириус, когда перед ними разверзлось стылое озеро и оба мага аппарировали в прыжке. Вместо ночного парка перед ними предстали скалистые предгорья, затем – городская улица, потом снова лес, берег моря, фермерское поле, снова улица… Они уходили по заранее намеченным точкам координат, путая следы. Совсем как я, когда спасал Нарциссу. – Что дальше, Пит?       Маги помчались, лавируя между ночных гуляк, празднующий Хеллоуин, и на них отовсюду таращили бутафорские клыки пластиковые маски и поддельные фонари. -       После взрыва на втором этаже пришло что-то, шеф, – в панике крикнул Питер, отпихивая прохожих. – Оно было огромным и ужасным, оно было везде. Оно пришло, а затем Дедуля заорал так, что я аж чуть не обосрался! Я наверх – а там мёртвая Лили, хер наш бородатый воет над прахом Реддла, и Гарри хнычет. Чё я против Дедули сделаю? Я палочку Реддла списюкал, чтоб никому не досталась, и дал ходу. Вылетел на улицу, аппарировал оттуда, но на меня почти сразу же напали Пожиратели и пришлось драпать от них. Они явно следили за Годриковой Лощиной! Я от них два часа уже бегаю, а тут ты! -       Слушай, внимательно, Пит, – Сириус остановился и схватил Питера за плечи. – Сейчас ты опять сбежишь. -       Нет! -       Заткни хавальник, идиот! – взревел Сириус. От них начали шарахаться люди, обеспокоенные его грубым воплем. – Если вмешался Светлый Хрыч, то так просто отсидеться в моём особняке мы не сможем! Спрячешься у Мэри, там тебя точно никто не будет искать! Я уведу погоню, а если что – отбрехаюсь, я же аврор, мне и полномочия превысить можно. Заляг на дно и не отсвечивай, когда подам весточку – придёшь к нам в дом. Станет совсем плохо и тебя обнаружат у Мэри – вызовешь Кричера и велишь тебя спрятать, я дал ему приказ. -       Я тебя не оставлю, – заныл Питер. Вдали послышались крики, затем – взрыв. Сириуса и Питера отбросило в сторону, Петтигрю завизжал, сжимая окровавленную руку. -       Беги, дурак, – заорал Блэк и прежде, чем Питер вновь вякнул что-то против, добавил: – Хоть ты убеги…       Он достал палочку, поворачиваясь к настигшим их Пожирателям. Взмах – и магглов отнесло в стороны, освобождая место для сражения. Только с десяток тел, изуродованных взрывом Бомбарды Максима, остался лежать на истёртых камнях мостовой между лавками с сувенирами и хот-догами.       Расцвеченная взрывами и кровью ночь, полная человеческих криков и страха сменилась на тишину и холодное одиночество тесной камеры. Покрытые инеем стены окружали Сириуса, а в узкое окно-бойницу залетал снег вместе с каплями дождя. Пахло морем и смертью. Сириус сидел, прижавшись спиной к ледяным камням и еле сдерживал охватившее его бешенство. Оно ощущалось так же хорошо, как и пропитавший древний замок страх. Азкабан принял нового гостя…       Железная дверь пронзительно скрипнула и в камеру бесшумно ступил человек в чёрной мантии. Невысокий, моложавый, но при этом безумно старый. Я угадал, явив Сириусу в Тауэре именно этого человка. -       Рег… отец?! -       Молчи и слушай, у меня есть только десять минут, – прошептал тот. – Его забрали. -        Кто?! – Сириус рывком выпрямился, шагнул было к Ориону, но тот выставил перед собой ладонь и его сын подчинился. -       Пришёл твой друг, Сириус. Он сообщил о твоём аресте и Вальбурге стало плохо. Я ушёл всего на несколько минут, чтобы позаботиться о ней, а когда вернулся, их уже не было. Твой друг унёс мальчика, забрал байк, чтобы мы не смогли отследить его и… -       Почему домовики не помешали ему, когда он шарил по дому? -       Потому что он не «шарил». Андромеда отдала Римусу Люпину Генри Поттера, – хрипло, через силу, выдавил из себя Орион. – Мы проиграли. -       Нет, меня не оставят здесь надолго! Это была самооборона, отец. На меня напали Пожиратели, и раз Тёмный Лорд пал, то я… -       Ты уже объявлен преступником, убившим мирных магглов и предавшим Поттеров. Ты назван слугой Реддла, Сириус. Более того, все уверены, что ты при свидетелях сознался в своих преступлениях. -       Это безумие… – ошарашенно прошептал тот. – Кто это объявил?! -       Наш мудрейший и добрейший маг. Он во всеуслышанье заявил, что это Гарри Поттер уничтожил Того-Кого-Нельзя-Называть, сумев выжить после Авады. Народ празднует и ликует, Сириус, славит мальчика и поливает наше имя грязью. Я сделаю всё возможное, чтобы вытащить тебя, ты не должен… -       Забудь про меня. Защитите Гарри, слышишь, отец?! Питер сказал, что когда умерли Джейми и Лили пришло что-то… Ты понимаешь? -       Я – да. Но нам не добраться до твоего крестника, он в руках Светлейшего. Мы постараемся выжить, чтобы помочь ему, но… -       Вы с матерью выживите, Андромеда – нет! -       Она сказала, что поверила Римусу, твоему другу. -       Оборотню! Скаженному грёбаному оборотню, ради которого мне пришлось заключить сделку с Сивым, чтобы он превратил это убожество в нормального вервольфа! Одни предатели кругом… и почему Джейми не дал этой паскуде загрызть Снейпа? От двух ублюдков бы разом избавились! -       Нашу кровь нельзя проливать, Сириус, прекрати истерить! – одёрнул его отец. – Успокойся и жди. Мы с Вальбургой попытаемся нажать на Визенгамот, чтобы твоё дело рассматривалось в особом порядке. Месяц-другой и ты выйдешь отсюда. -       А Гарри?! -       Мы что-нибудь придумаем, мы не оставим его, – Орион оглянулся, досадливо сморщился и торопливо проговорил: – Тебя будут допрашивать. Ты должен говорить только то, что хорошо помнишь, Сириус. Ты меня понял? Только то, что помнишь. Они приведут легилиментов и будут вскрывать тебе разум, ты аврор, ты Блэк, никто не станет верить тебе на слово. Память – твой враг. -       Я понял, отец, – кивнул Сириус. -       Мне пора. -       Верните Гарри! – только и успел крикнуть Блэк, когда его отец словно истаял в темноте. Дверь с лязгом закрылась, проскрежетал замок. Сириус рухнул на камни и взвыл – в голос, страшно, с хрипом и невыплаканными слезами. Один-два месяца… За ним обещали прийти…       Только когда пытка памятью закончилась я понял всё благородное коварство Сириуса. Поддержка, проявление, доверия? Ха, да он просто оставил два стопора – по одному для меня и Джона – чтобы мы не рванули пытать и убивать Альбуса, перечёркивая этим всё, чего смогли добиться. Ещё бы и Гарри вместе с нами побежал, сверкая очками и размахивая ножом! А так… Мы пили кофе. Молча! Разве что Джон, наплевав на все правила и грёбаный этикет, размешивал давно растворившийся сахар с таким энтузиазмом, что ложечка била о фарфоровые стенки, как пожарный колокол. Да, не будь рядом Авроры и Корделии точно что-нибудь случилось. Например, я мог бы дать волю чувствам и расплакаться, как обычно случалось в минуты наивысшего душевного волнения.       Джеймс с развороченной грудной клеткой, выплески крови, осколки стёкол и разбитые очки. Лили, торжествующе и злорадно улыбающаяся даже после смерти. Кривой и неумелый рисунок, где над летящим в воздухе «Астон Мартином» простирали руки два человечка, у которых вместо волос были рыжие пружинки и чёрные иголки.       Гарри молчал. Он сидел между нами и таращился полубезумным взглядом в стену, мимо крёстного, мимо едва скрывающих беспокойство и страх Корделии и Авроры. Они не знали, что мы видели, но они видели нас... -       Это очень хорошо, что я увидел их только сейчас, – тихо произнёс Гарри и опустил взгляд. – Два с половиной года назад я бы не понял. Это очень… правильно, что первыми, кто познакомил меня с родителями и рассказал о них были Джон и Рой. И что я увидел папу с мамой мёртвыми тоже рядом с ними. И всё равно они есть… – Гарри засмеялся, пряча лицо в ладонях, сорвал мешающиеся очки, отбросил их в сторону, а потом зарыдал – в голос, с подвыванием и громкими всхлипами. Мы его не трогали. Не сейчас! -       Простите! – в гостиной с самым виноватым из всех возможных видов возникла Люччи. Она держала в лапках взъерошенного и прижавшего уши Кая, издававшего низкие, утробные звуки, больше всего похожие на гул ржавых труб. – Простите, но животное рвалось сюда. Юный воспитанник оставил его в своей постели и животное очень взволновалось! Я не смею успокаивать его без приказа! Мастер Рой, что мне…       Гарри поднял голову, сграбастал Кая и заревел снова, утыкаясь лицом в шерсть низзла и стискивая изо всех сил. -       Ты же моя умница, – слабо улыбнулся я погладил Люччи по голове, делясь с ней магией и хваля за своевременность появления. Моя фэйри зарделась, смущённо опустила ушки и исчезла, а вот кофе у меня в чашке прибавился почти до краёв. -       Профтите, – пробормотал Гарри, вытирая лицо о Кая и невольно вторя домовушке. – Это просто слишком много! И леди Блэк… она, получается, могла бы быть моей бабушкой? Ну, то есть, такую серьёзную тётю бабушкой нельзя звать, но ведь чисто в теории можно было бы? -       Можно, – прохрипел Сириус, который с момента нашего «возвращения» из Омута Памяти не проронил ни слова. О, да, теперь причина безумия и самопроклятья его матери становилась ещё более ясной. Мало того, что всё рухнуло, мало того, что один сын пропал, другой оказался заперт в Азкабане, а последняя верная семья вымерла, так ещё и племянница решила предать, буквально выкинув за порог вверенного заботам Блэков мальчика. Сироту! Поттера… -       Жаль, не удастся расспросить Люпина о том, кто направил его в ваш дом и как он встретился с Хагридом, отдав ему и Гарри, и байк – у него так основательно опустел чердак, что он сейчас только-только приближается к возрасту пяти лет, – меланхолично протянул Джон, неистово стуча ложкой. – Деклан наведывался недавно к Сивому – тот воспитывает своего ненаглядного щеночка и познаёт все прелести жизни отца-одиночки.       Дамы прыснули смехом, попытались сдержать его, так как атмосфера вроде как не располагала к шуткам, но Гарри сам не выдержал и начал хихикать. -       Зато Сивый получил шанс воспитать Люпина согласно волчьим ценностям, хотя ему и десяти лет на это не хватило, да и ценность этого усатого обглодыша пропала – всё его хогвартское образование кануло в небытие и уже не имеет значение, – презрительно фыркнул я, но Джон смог меня удивить: -       Нет, не кануло – самое удивительное, что, забыв всё, вплоть до умения разговаривать, колдовать Люпин не разучился и постоянно доставляет Сивому неприятности своими магическими выходками. И это он ещё без палочки справляется, кто ж пятилетке палочку-то даст? – проворчал он и, прекратив мешать давно размешанный кофе, ополовинил чашку одним глотком, а затем наградил Аврору пристальным взглядом. – Ты знаешь что-нибудь про Кальпурнию Минчум и Люсьена Бруствера? -       Минчум… Родственница Министра, правящего Англией во время террора Неназываемого? – Аврора нахмурилась, а затем отрицательно покачала головой. – Я только изредка слышала её имя в связи со светскими новостями, которые обсуждали родители. В контексте дел моего деда она ни разу не упоминалась, но… Я замечала пару раз в доме, ещё до побега, некую даму в вуали, но она это была или нет сказать не могу. -       Подождите! – Корделия резко вскинулась. – Кальпурная Минчум была родной тёткой Министра, а Люсьен Бруствер – отец Кингсли Бруствера, пусть и прижил его от магглы-кубинки! И эти семьи связаны с Пожирателями? -       Во-первых, почти все семьи так или иначе связаны с Пожирателями. Во-вторых, даже кровное родство ничего не доказывает. Гражданская война – такое грязное дело, – я вздохнул и вроде бы небрежно протянул руку к низзлу, небрежно почёсывая его загривок и при этом задевая рукавом Гарри. Он не дёрнулся, не отстранился – просто продолжил тискать Кая и внимательно слушать нас, немного отвлекаясь от своего горя. – Рядом с тобой, Корделия, сидит прямое и прекрасное доказательство правоты моих слов. Но то, что Кингсли Бруствер при этом служит в Аврорате и занимается деликатными делами, когда закон не может быть исполнен прямо и безусловно, не вызывает сомнений. Джон, а сколько раз во время чисток Бруствера проверяли на вшивость? -       Не знаю, – ответил тот и сощурил глаза, припоминая подробности многочисленных прореживаний в родном ведомстве. – Но я сам займусь его проверкой. Я и Деклан. Сейчас он единственный, кому я могу доверять среди своих коллег. -       Вот как… -       Деклан безмерно благодарен шефу, тот действительно вытащил его из дерьма и восстановил на службе, прикрыв хвостатую жопу от последствий необдуманного героизма, но… Спас его ты, Рой. -       Переломав кости и едва не вырвав сердце? -       А кто сказал, что спасение приходит в белых доспехах? Охотничья броня подходит куда больше! -       Какая броня? – фыркнул я. – Сивый заставил меня снять куртку, я с твоим приятелем в рубашке дрался! -       Слушай, Гилдерой, а поделись-ка памятью об этой драке, а? – загорелся вдруг Сириус. – А то сколько про неё слышал, с самим Коллинзом плечом к плечу сражался, а всё представить не могу, как ты с ним совладал. -       Может, тебе и что другое показать, вроде встреч с Томом Реддлом и моих бесед с Дамблдором? -       А давай! – Темнейший воспылал энтузиазмом. – Отличная идея! Эти воспоминания, – он ткнул пальцем в серебристый туман, клубящийся внутри огромной каменной чаши, – я должен вернуть Грэю, но не откажусь от других подсказок на счёт слабостей Неназываемого. -       Мне тоже есть что передать вам, лорд Блэк, – решилась Аврора. – Воспоминания о встрече с той самой леди в вуали и прочих редких визитёрах деда вам наверняка смогут помочь. -       Отлично! – Блэк радостно потёр ладони. – Чем больше информации у нас, тем меньше её у наших врагов. Мы ищем Неназываемого, авроры и невыразимцы прочёсывают Англию, но он и в прошлый раз укрылся в доме своего давнего союзника, кто сказал, что он и сейчас не может так поступить? Представим, что… -       Что Смертеморда пролез в какую-нибудь мышь и живёт в подвале Кингсли Бруствера, – выпалил Гарри. – Или у кого-то из Минчумов! -       Когда я желала стать поближе к благородным семьям, – начала Корделия, насмешливо кривя губы и смеясь над самой собой, – я думала о карьере и сытой жизни, а не о поисках беглого тёмного духа, – и сердито глянула на меня, будто я как-то был к этому причастен. – Значит так, господа заговорщики – как колдомедик могу вам заявить, что постоянное присутствие твари, равной Тёмному Лорду, не может не повлиять на физическое и магическое состояние людей, живущих с ним рядом, а значит, им потребуется лекарская помощь. Я составлю список зелий и ингредиентов, которые точно будут закупать семейные колдомедики или зельевары для излечения своих господ, и передам вам троим. Шпионьте, вынюхивайте, изучайте, сравнивайте – может и поможет! Больше ничем я помочь – увы! – не способна! -       А раньше мы не могли это сделать? – Гарри ошарашено посмотрел на Корделию и обиженно насупился. – Это ж можно было и тех трёх говнюков вычислить! -       Во-первых, мы и так знали, что они помогают Реддлу, – Джон вслед за мной протянул руку и начал наглаживать Кая. – Во-вторых – Бруствер стоит куда ниже трёх высших лордов, а Минчум и вовсе не относится к числу Священных Двадцати Восьми, и за ними будет куда проще проследить. -       Вот и план работы на январь, – довольно улыбнулся я, замечая, как увлёкшийся нашим разговором Гарри прекращает хлюпать носом и вместо этого доверчиво приваливается к Джону, опираясь на его плечо. – А там дело Долохова, Второй Тур, Рабастан, весенние каникулы... Ну что, господа и леди, ещё по чашечке кофе и спать? -       Мастер Рой! Это уже девятая чашка за сегодня! – возопила Люччи. – Может, пора остановиться? -       Нет, дорогая, меня никто не остановит, – рассмеялся я. – Кофе, и... в этот раз можно без тоника.        Весь следующий день Гарри пытался справиться с собой, с новыми знаниями и своим горем. Он явно побеседовал с Флинтами и Маркус вновь начал бродить за своим братом след в след, чем дико нервировал Драко. Бедный мелкий Малфой уже не знал, куда ему деваться от пристального взгляда сердитого тролля. Сириуса-то он по-прежнему опасался, поэтому ощущал себя вдвойне неуютно. Пока сам лорд в компании старой и новой родни отбывал великосветскую повинность на каком-то малоинтересном приёме, пока Доротея с Тиберием наслаждались беседой с Мэри и её сыновьями, отчаянно пытающимися быть взрослыми мужчинами, мы бродили по дому и забавлялись псевдо-живыми портретами, которых Гарри очень мастерски умудрялся доводить до белого каления и раскрывать их подноготную. Всё-таки дом у Сириуса был достаточно жутким для несведущего мага и кому-то стороннему могло показаться, что в роду у него были лишь психопаты, маньяки и безумцы. Нам с Джоном мрачный юмор предков Сириуса был по нраву, Корделия с Авророй очень мило пугались, но даже не думали отступать и с охотой присоединялись к «играм» с очередным портретом. Мою музу и вовсе пришлось едва ли не силой оттаскивать от звездочёта в башне из костей, так как тот с охотой делился знаниями о небесных светилах и даже обругал меня за кражу его собеседницы.       Северус, который отбыл на скучный, но важный приём вместе с Малфоями, вечером к Сириусу не вернулся, сбежав в школу – для него сутки в доме Блэка стали слишком большим нервным потрясением, мой Чёрный Принц держался из последних сил и жаждал вернуться в свои тёмные тихие комнаты. Ничего, он и так неплохо справился, достойно вынеся наше пёстрое общество и ни разу не сорвавшись на Уизли и Маркуса в своей «педагогической» манере. Про Гарри вообще молчу – Снейп принял мудрое решение наконец-то выполнить просьбу мальчика и сделать вид, что того не существует, поэтому мы смогли обойтись без скандалов.       На следующий день ранним утром Джон должен был выйти на службу и поэтому мы, предупредив Блэка, сбежали из его дома на пару часов, чтобы успеть обсудить наши с ним планы, добытую перед праздником информацию и сделать то, что никак не могли сделать при посторонних – обменяться йольскими подарками, пусть и с запозданием. Это было только наше время…  -       Я нанял детектива, Джон, – сообщил я ему, пользуясь абсолютной защитой нашего дома, в котором мы могли безбоязненно говорить о чём угодно. Горел камин, искрилось шампанское в моём бокале и исходило белоснежной пеной пиво в кружке Джона, и их дружное шипение вторило треску поленьев. С утра на службу – какие тут крепкие напитки? – Мне не давала покоя мысль о том, как Меропа могла оказаться в Лондоне. Ты же помнишь её комнату – всё указывало на то, что она собиралась до родов жить в доме Реддлов, у неё не было причин сбегать из Литтл-Хэнглтона! -       Да, я помню, что Меропа пришла в приют Вула в одном лёгком платье и ужасно простуженной, – он кивнул. – Если старшие Реддлы решили выгнать законную жену их сына, то они не стали бы это делать столь неразумным способом – выставлять за порог без вещей и тёплой одежды! Они могли погубить этим свою репутацию, в провинции над ней трясутся ещё больше, чем в городах. -       Ну, сам я не мог сунуть нос в это дело, тебе тоже следовало держаться от него подальше, тем более что мы и так наследили в Литтл-Хэнглтоне, вон, даже Неназываемого до истерики довели, негодяи! -       До смерти бы его довести… -       Доведём! У нас есть ещё одна точка опоры в виде имён, а уж про Дамблдора я и вовсе молчу. Потому что я такое узнал о нём… – я расхохотался и раскинулся в кресле, еле сдерживая желание начать кружиться по гостиной в победном вальсе. – Но сначала Реддл. В общем, человек, которого я нанял, не искал конкретно нашего Томми, он рыл вокруг него, не приближаясь к цели. Итак, как тебе известно, дата рождения Реддла – тридцать первое декабря двадцать шестого года. И этот же год ознаменовался таким событием, как всеобщая забастовка в Великобритании. Последствия Первой Мировой пришли почти через десять лет после её окончания в виде сокращения заработной платы и увеличения рабочего дня для простых работяг, и те ожидаемо взбунтовались. Шахтёры, железнодорожники, металлурги, строители – в общем, бастовали все и с тридцатого апреля Британия гудела и клокотала. Официально забастовка закончилась тридцатого ноября, но ты же сам знаешь, что отсутствие кипения не означает низкую температуру, а у Реддлов был пай на владение угольной шахты, расположенной в десяти милях от их особняка… В полицейских архивах нет никаких записей о том случае, местные тоже ничего не знают, но расспросив потомков свидетелей и участников тех событий, мой детектив выяснил, что случилось. Основной владелец шахты заставил рабочих отправиться в забой даже на Рождество, те вроде подчинились, переварили это, разозлились и пошли выяснять отношения, но так как сам виновник жил далеко, то они в качестве козлов отпущения выбрали тех, кто находился поближе и отправили делегацию к Реддлам. Четыре человека, всего четыре! Они пришли к Реддлам двадцать восьмого декабря и после краткой беседы вроде даже поняли, что явились не туда и не к тем, а потом опять что-то пошло не так. Внук одного из парламентёров сообщил, что кто-то из них сорвался, начал высказывать жирующим богатеям рабочие претензии, схватился за оружие и... его вынесло из дома через стену. А потом вообще произошло что-то такое, от чего все четверо сбежали и даже не думали возвращаться. Я полагаю, что Меропа испугалась расправы над Реддлами и у неё случился магический выброс. Я порылся в кодомедицинских справочниках – дамы во время беременности способны на это, особенно если им кажется, будто что-то угрожает ребёнку. Защитный рефлекс, не больше. -       Но и не меньше. Значит, Меропа вынесла агрессивных парламентёров магией, но что было потом? Если бы испугавшиеся Реддлы выгнали её на улицу двадцать восьмого декабря, то она просто не успела бы добраться до Лондона к тридцать первому декабря! Разве что кто-то довёз бы её на машине, но опять же – беременная женщина без верхней одежды скорее бы оказалась в полиции или больнице, чем в детском приюте! Меропа не была дурой, ты видел её глаза на той фотографии? -       Видел. И её не выгоняли, это была стихийная аппарация. Детектив смог разыскать в прошлом следы Меропы, хоть и минуло почти семьдесят лет. Скорее всего, она переместилась из особняка Реддлов сразу после магического выброса, а то и одновременно с ним. Возможно, какое-то время она пролежала в какой-то подворотне без чувств и поэтому организм не справился с переохлаждением, в результате чего она заболела. Меропа никогда не была в большом городе, болезнь спутала сознание, её вело только одно желание – спасти ребёнка и она смогла добраться до места, которое сочла безопасным. Детский приют. Не церковный, Джон, а обычный! В те годы дитя волшебницы убили бы, разбив ему голову камнем или утопив в тазике для умывания. Так Том Реддл и оказался в приюте Вула. -       Учитывая, какие имена он носит, Меропа успела или сказать приютским врачам, как зовут её сына, либо сама именовала его, после чего без должной помощи умерла. Знать бы, где она захоронена! -       А я знаю! – я не удержался и сорвался с кресла. – Я знаю, где лежат её бренные останки. Ты не поверишь – на кладбище в районе Тауэр-Хэмлетс, там, где мы встречались с Корделией перед тем, как отвести её к Флинтам и познакомить с Гарри! Ну что, выпьем за эти вести? -       Выпьем!       Бокал и кружка со звоном толкнулись боками и я с удовольствием влил в себя прекрасный брют, как нельзя лучше подходящий к этой ночи. -       Твой детектив надёжен? – спросил Джон, ополовинив кружку. – Он не станет трепать языком? -       Нет. Этот человек работает по контракту, в условия которого входит обязательный Обливиэйт. Я самолично и при полном его согласии стёр ему память, а в самом договоре нет сведений о том, какую информацию тот искал. Все записи у меня, а если он оставил что-то себе для шантажа или перепродажи информации… Его похороны! Я сам правил контракт, Джон, и отдал за это тысячу золотых монеток. Но, как мне кажется, это того стоило. -       Тысячу галлеонов только за внесение правок?! – Джон едва не поперхнулся пивом. – Рой, это же… Головы! Вот на что ты потратил деньги за проданные трофеи! -       Ага, правда, я хорошо распорядился ими? Деньги – инструмент, и если он у меня есть, я буду им работать. Поверь, хороший клинок стоит куда дороже, а мне в последнее время приходится каждый год заказывать себе новый, – я отмахнулся, налил себе шампанского, достал из ведёрка со льдом ещё банку превосходного янтарного мюнхенского лагера, два ящика которого отправил из Германии к нам домой, когда меня решили сплавить оттуда добрые немецкие маги. -       Но это ведь не всё, что ты выяснил? -       Вторая часть менее интересна и лишь подтверждает наши доводы, – ответил я, протягивая Джону кружку. – Я изменил имена, убрал магию и отправил историю Тома Реддла одному из лучших маггловских психологов, к которому любит обращаться моя хорошая знакомая из числа тех, с кем мы разошлись ко взаимным удовольствию и выгоде! -       Волшебница ходит к психологу? Она разве не знает, что влияние магии делает наш разум отличным от разума обычников? – удивился Джон, для которого подобный поступок был нелогичным и даже глупым. -       Знает. Но это её личное лекарство от скуки, потому что у леди из приличной семьи, да к тому же замужней, не так уж много способов развлечь себя! Я был хорошим способом, но опасным в плане возможных последствий, – я фыркнул и вновь упал в кресло. – Мозгоправ куда безопасней, ему всегда можно соврать! -       Что это за специалист, который не может раскусить ложь?! -       Тот, кто не знает о магии и о том, что волшебники могут быть крайне убедительны даже не размахивая палочкой с целью наложить Империус! – успокоил я своего друга и тот, подумав, принял мою правоту. – В общем, согласно вердикту психолога, Реддл не испытывает настоящей ненависти к магглам или магглорождённым. Он боится смерти. -       Он, потомок Певереллов, боится смерти?! Хотя, бомбардировки сорок третьего и непонятная гибель отца и деда с бабкой могли зародить в нём этот страх. И Миртл. Миртл Уоррен. Случайная жертва его благих намерений. -       Да. Все, кого Реддл хотел защитить или приблизить, погибли. И не забывай про мать! В общем, наш Томми боится смерти и его существование в качестве беспокойного духа подтверждает эту версию. Кроме того, судя по резкому изменению его поведения, по странным отношениям Реддла и Дамблдора, психолог сделал вывод, что в сорок третьем Том подсел на психотропные вещества. Разумеется, он знать не знал про временной промежуток событий и про магию, но вывод был однозначный. -       Зелье. Он вполне мог начать принимать какие-нибудь зелья. Например, Умострильное зелье способно подстегнуть работу мозга и многие сотрудника Министерства пьют его галлонами накануне сдачи квартального отчёта, а потом у них случается нервный и магический срывы или же они теряют способность складывать простейшие числа. Том, благодаря связям, вполне мог добыть нечто, влияющее на его разум и восприятие реальности, чтобы избавиться от страха или чувства вины. Зелье забывчивости вместе с умиротворяющим бальзамом дают по итогу результат, схожий с Обливиэйтом, но на пару дней и без повреждения памяти. -       Откуда ты знаешь? -       Знал бы ты, чем только не травятся маги, спасаясь от несчастной любви, – вздохнул Джон. – А потом начинают творить такую дичь, что даже не все Пожиратели могли с ними посоревноваться! Эмоций ноль, самосознание затуманено… Результат как раз совпадает с действием маггловских лекарств, влияющих на разум! -       Но это что-то, что принял Реддл, или было куда более долгоиграющим и опасным, или же его под действием зелий смогли окрутить Трэверс сотоварищи. Всё-таки наследник Слизерина и потомок Гонтов этот не хер шишугин, от такого не отказываются, а тут и Малфой с Синистером исчезли с горизонта… -       Я поспрашиваю Корделию, она как раз собралась помочь нам с зельями, так что это будет вполне уместно. -       Может, я лучше спрошу у Северуса? -       Хочешь натолкнуть его на мысль воспользоваться чем-то подобным? Он же едва вилку не грыз, глядя на любезного Блэка, на Молли Уизли, которую обхаживала Нарцисса, и на тебя с Маркусом, спорящих о вышедшей в продажу «Молнии»! -       Зависть, грусть и сожаления, я их ощущал весь вечер. Но он неплохо заткнул голоса этим чувствам! Надеюсь, его порадует мой подарок на Йоль, который ему должны были доставить домовики. Я специально для него заказал коллекцию редких ингредиентов. Нет – редчайших! Всего по чуть-чуть, чтобы раздразнить, но не насытить. И вообще, раз уж мы зговорили о самом важном, не пора ли от слов перейти к делу? – я вновь разлил шампанское и лагер, а затем принёс из своей спальни заранее заготовленную коробку. Джона в гостиной не было, зато из его половины дома доносился грохот – видно, торопился достать подарок для меня. Меня затопило любопытство напополам с восторгом и я еле дождался его возвращения. -       Прости, я зачем-то спрятал его в самом дальнем углу шкафа, под коробками с обувью, – Джон неловко улыбнулся. – Почему-то казалось, что если Люччи его увидит, то сюрприза не выйдет, – и протянул мне продолговатый свёрток из лилового атласа. Мы обменялись дарами и на какое-то время в гостиной повисла тишина – не неловкая или смущённая, а восторженная, полная шороха и скрипа. -       Он прекрасен… – я смотрел на вынутый из ножен гладиус и не мог налюбоваться на приглушённый блеск остро наточенного лезвия. Короткий меч, почти кинжал, немногим больший моего баселарда, лежал в руке как родной. Костяная рукоять имела ложбины под пальцы, украшенное сканью навершие сверкало полированным серебром, а прямой клинок матово блестел и искрил от наложенных на него чар. У гладиуса не было гарды, римляне отказались от неё в пользу манёвренности, необходимой для строевого пешего боя, но расширенная возле основания клинка рукоять обеспечивала необходимый упор и поливала весенним мёдом моё сердце. Выбитую на металле хризантему – с длинными лепестками, прихотливую и нежную – окружала надпись на латыни: «Agere sequitur esse». Действие вытекает из бытия. Признание правильности всех моих поступков, поддержка и то, что более легкомысленный человек мог бы назвать попустительством или индульгенцией. Нет, это было не оправдание, а право. Вердикт и закон.       Я провёл ладонью по прохладной стали клинка и едва не задохнулся от ощущения присутствии магии Джона, которой тот насытил оружие до такой степени, что она едва не сочилась наружу золотым мифическим ихором. -       Баселард для охоты на тварей, – хрипло проговорил Джон, отрываясь от того, что скрывала в себе коробка. – Но нужно же и людей чем-то убивать! -       Гладиусом?! -       Это было случайное совпадение, но оно оказалось в тему твоих римских фантазий, – ответил тот и осторожно провёл рукой по обложке книги, которую я месяц мастерил сам, переписывая «Песнь о Роланде». Я копировал иллюстрации из древних манускриптов, используя лучшие краски, местами хулиганя и пряча тех самых зайцев, которые полюбились Джону. Я пустил на обложку шкуру мантикоры и самолично прошивал корешок, дважды пропоров себе ладони шилом, потому что было проще сделать это руками, чем освоить магический способ переплёта. Служба, долг, верность. Это была книга рыцаря, письменное воплощение того, чем жил и что любил Джон. – Я ведь не ошибусь, если скажу, что на обложку наложены чары приватности? -       Неа-а-а, – пропел я, отходя в сторону и взмахивая клинком. Он ощущался, как знакомое и проверенное оружие. Мне казалось, что я держу не рукоять, а стискиваю ладонь Джона. – Точно такие же, как и на ножнах, – я воздел к потолку украшенный серебристыми пряжками футляр из дерева и кожи. – Никто, кроме нас, Джон! -       Никто, – кивнул он. – Кроме нас и Гарри. -       Мордред меня раздери, я должен выпить, иначе захлебнусь собственным счастьем! Предпочитаю делать это шампанским! – я засмеялся, подбрасывая гладиус и ловя его точно за рукоять. Идеальный баланс. Как же долго Джон зачаровывал его и правил, как долго он корпел над ним, создавая для меня оружие, способное заменить верный баселард? – Ты ведь задумал его, когда узнал о разрешении носить клинок, которое выбила для меня из Руфуса Аврора? -       Ага. Баселард – рабочий инструмент, гладиус же лучше подходит для магов. Рубящий удар и длинный замах можно перебить и отбросить. Лучше колоть – мы-то знаем, что даже неглубокая рана может убить надёжней, чем длинный порез! Что не подходит тварям, то вполне справится с людьми. -       О, Джон, – я вернул клинок в ножны и подошёл к своему другу, прижимающему к груди книгу в обложке из кожи мантикоры, – я так тебя люблю! Мой друг, мой брат, а теперь ещё и моя кровь, – я был готов расплакаться, на этот раз от счастья. -       Мой друг, мой брат и моя кровь, – Джон привлёк меня к себе и крепко обнял. – Навсегда.       Мы вернулись в дом Сириуса и дверь нам открыл его домовик – ворчливое и сердитое создание, косо поглядывающее на нас, но чтущее волю своего хозяина. Охотник и аврор – действительно не лучшая компания для знатнейшего из лордов, но Блэк мог позволить себе делать то, что хочет он, а не что велит его статус. Мы прошли на второй этаж и я позвал Люччи, чтобы она разбудила Гарри, но оказалось, что тот не спит – сторожащий его Кай, будто почуяв наше приближение, проснулся сам и разбудил мальчика. Забавное у низзлов свойство, интересно – чудовище Гермионы так же реагирует на прочих гриффиндорцев, приближающихся к его хозяйке? -       Вы чего? – шёпотом спросил Гарри, немного напуганный нашим ночным визитом. – Чё-то случилось? -       Да, случилось. Из-за йольского бала и всеобщего собрания у Сириуса мы пропустили самую важную часть праздника и теперь добираем своё, – сообщил я, закрывая за нами дверь. – С утра Джон отправится на службу, а я вечером вернусь в школу вместе с Авророй и поэтому сейчас – самое подходящее время для вручения йольского подарка. -       Но вы уже подарили мне два классных джемпера, огромный набор красок, книгу о кораблях и щётки для волос. И новые ботинки для бега! И ещё кучу всего, куда ещё-то? Я же не Дадли, мне не надо много подарков! -       Это йольский подарок, Гарри, – проговорил Джон. – Считай, что это наша с Роем традиция, в которой теперь будешь участвовать и ты.       Это получилось случайно. Я хотел передать Гарри дополнительный подарок без лишних свидетелей, и у Джона, как выяснилось, была та же идея. А ещё то, что мы подготовили для маленького рыцаря, идеально совпало друг с другом и нам потребовалось всего полчаса, чтобы соединить два подарка в один. Так вышло даже лучше. У Гарри уже имелся «Амулет Тесея». У него был превосходный нож и мы постоянно обвешивали мальчика всеми возможными амулетами и старались защитить его как только могли, но разве мы не были способны подарить ему что-то для души, что излечило бы раненое сердце нашего младшего? Гарри обожал историю Основателей, предка-Флинта и Генриха Пятого и Джон сделал для него высокую шестиугольную шкатулку, похожую на старинный реликварий. У неё были толстые стенки и внутри каждой грани стояло по маленькой фигурке одного из впечатливших Гарри магов. Под крышкой, поднять которую мог только один из нас, переливался бежево-золотистыми камнями золотой медальон из моих запасов, который я долго перезачаровывал, исправляя под собственную задумку. Импульс магии – и медальон работал как печать иллюзии, создавая объёмную и словно живую проекцию краткого мига нашей жизни. Лето девяносто второго, мы и Монмут, развёрнутая на капоте моего «Астон Мартина» карта и обсуждение того, куда нам ещё отправиться, чтобы как можно лучше исследовать Уэльс. Использовать образы Лили и Джеймса я не смог, и теперь, узнав благодаря Сириусу подробности их смерти, мне оставлось только благодарить свою предосторожность. Гарри топтался на месте, глядя на этот неожиданный подарок и нервно мял рукава голубой «в кораблик» пижамы. -       Блин, я ж взрослым пытаюсь казаться, а сейчас реветь начну, – пробурчал он, вытирая глаза. – А я для вас ничё такого не подготовил, это ж неправильно! -       Кто сказал? – фыркнул Джон и положил ему ладонь на голову, слегка ероша встрёпанные со сна волосы. – Правильно то, что приносит радость. Тебе нравится? Значит, мы с Роем рады. -       Это твой личный тайник, Гарри. Никто не откроет его, кроме тебя, разве что мы с Джоном. -       А почему? -       Двойная приватность – на ауру и кровь. А у нас она после июня немного схожа, вот такой побочный эффект, – пояснил я. -       Это не побочный, а самый правильный эффект, – заявил Гарри, гася иллюзию и устанавливая на место коническую крышку в виде готического шатра. – Вы офигевшие, знаете об этом? Такую крутую штуку сделали, я даже представить не могу, как такое вообще возможно! -       Желание, магия, чары и вечная трансфигурация! Ну, а ещё опыт по созданию иллюзий! -       Как ты вообще научился их создавать? – заинтересовался Гарри, крепко прижимая к животу свой собственный реликварий. Я был уверен, что первым, что он туда положит, будут письма Лили. -       Я уехал на весенние каникулы и оставил Джона одного в Хогвартсе. Я решил, что он будет скучать по мне… -       Я бы и скучал, но Рой повесил над замком свою иллюзию, которую было видно даже из Хогсмида, и она улыбалась мне всю неделю, которую его не было в школе, – закончил за меня Джон и добавил: – Он улыбался, подмигивал, а раз в час поправлял локоны или бант, который носил вместо галстука, и дарил воздушный поцелуй. Флитвик едва с крыши не навернулся, пытаясь избавиться от результата экспериментов Роя, но у него ничего не вышло. Рой потом до самых экзаменов с отработок не вылезал. -       Это типа… слух, ты тока не обижайся, но это же вроде Тёмной Метки получилось, которую Пожиратели над домами вешали, только у них дрянь безвкусная, а у тебя очень классная штука получилась! Я бы не отказался на неё посмотреть… Получается, что ты в пятнадцать лет был такой же крутой, как Смертеморда, который её придумал? -       А я ни разу не думал об этом… Джон, а ведь точно! Стабильная иллюзия, которая истаивает лишь через определённое время либо по желанию создавшего её мага – это и есть основа что моего давнишнего поделия, что Тёмной Метки. Но у неё привязка к личности и создать её, получается, могли только клеймённые Пожиратели, не только те, кому даровали право носить маску и плащ! -       Твою мать, – выдохнул Джон, а потом вдруг сграбастал Гарри и подкинул его к потолку. – Ты даже не представляешь себе, какой ты умница! -       А я?! -        Ты – гений, и вы только что дали подсказку, как оправдать Долохова и выполнить одно из условий Ромвека! -       Не понял, – Гарри прекратил счастливо повизгивать и недоумённо уставился на Джона. – Это как это мы с Роем сделали? -       Не могу ска... Хрен с ним, выдам вам немного служебной информации! У Долохова неполная метка. Понимаете? А часть его обвинений содержит в качестве доказательств вины упоминание того, что он оставлял змею с черепом в небе над местом своих преступлений. Он просто не мог этого сделать! -       Это чё, мы помогли открыть Пожирателю путь на свободу? -       Мы помогли сохранить нашей Матери Англии лицо, маленький рыцарь, – пояснил я. – И, возможно, получили ответ на вопрос, почему Антонин Долохов после вынужденного убийства братьев Молли пришёл именно к Вальбурге. Номинальный слуга и не слуга вовсе, а соглядатай! -       Чей же он шпион? Ромвека? Блэков? -       Как сказал мой Наставник Тимир, правящие династии Ромвека и Британии связывает старое кровное родство. Мы уверены, что хотим сунуть в это нос? – я был полон пессимизма и уже начал сожалеть о том, что разговор, начавшийся с моих магических умений, ушёл в сторону – к политике и интригам. -        Нам придётся. Потому что не просто так во всём этом был замешан Грюм, и, как мне кажется, он больше боялся освобождения именно Долохова, а не Сириуса. -       Так, – Гарри сердито нахмурился. – А у нас во время той гражданки непонятной хоть кто-то вообще всерьёз Смертеморде противостоял, не играя в поддавки? Или только папа с мамой и Сириус с Петтигрю против них всех сражались? -       Знаешь, Гарри, а получается… что нет. Нашу бедную Англию спасли они вчетвером…       Гарри, Флинты, Уизли и Драко собирались остаться у Сириуса до конца каникул. Это Малфои должны были вернуться в Хогвартс, потому что директор школы не мог надолго покидать её, а вот их сын согласился уступить просьбам Гарри и познакомиться-таки со своим дядей. Да и просто ему было интересно, тем более что в особняке подобралась хорошая мальчишеская компания и Чарли с Уильямом не без удовольствия общались с нашим книгочеем и исследователем. Мы же с Авророй подарили себе чудесный день в Лондоне, истоптав весь его центр, любуясь рожденственскими украшениями и пасмурным плаксивым небом. Согласно закону подлости, накануне Нового года вместо снега начал моросить ледяной дождь, но он не смог развеять атмосферу праздника и мы, наверное, час провели на Трафальгарской площади, любуясь наряженной ёлкой и попивая глинтвейн. Аврора веселилась, но то и дело впадала в меланхоличную задумчивость, причина которой крылась в переданных Сириусу воспоминаниях. Она тоже понимала – никто не был честен во время того долгого противостояния. Никто, кроме погибших…       Мы собирались по возвращению насладиться обедом в хорошей компании Сириуса и его гостей, не спеша собрать вещи и к вечеру вернуться в школу, но Мордред решил напомнить о себе и поэтому в конце обеда ворчливый домовик притащил мне письмо, принесённое совой из Хогвартса. -       Меня вызывают в школу! – сообщил я, глядя на разбегающиеся строчки послания от Декана. – Срочно! -       Когда в прошлый раз школа требовала твоего срочного присутствия у нас преставился Бинс, – Аврора нахмурилась. – Кто в этот раз? -       Пока никто, но, судя по тону письма, кандидаты есть. Простите, но я вынужден покинуть вас. Аврора, буду рад встретить тебя в Хогсмиде и насладиться прогулкой по шотландской глуши. У нас хотя бы снег есть! -       Хорошо, – кивнула она, поняв мой намёк – возвращаться вместе со мной ей не следовало. – Я как раз смогу ещё раз пообщаться с тем милым джентльменом, который вырезает макеты планет из обезьяньих черепов. Надеюсь, что из обезьяньих… -       Ещё одна картина милейшей Лукреции, фантазия которой свернула куда-то не туда. а ведь изначально она собиралась изобразить Коперника! – сообщил Сириус, якобы не выражая никакого любопытства по отношению к срочному вызову в Хогвартс. Как же!       Я спешно побросал в саквояж все свои вещи, наскоро попрощался со всеми, и прямо через камин перешёл из особняка Блэков в Хогвартс. Если Декан требовал моего присутствия, значит точно случилась беда и играть в конспирацию не было времени! Меня встретили Люциус, Нарцисса и Флитвик. И сердитый донельзя Энгельгардт, которого в подобном состоянии я видел впервые. Обычно он изображал чопорное спокойствие, расщедриваясь лишь на молчаливый сарказм или умеренно язвительное веселье, и старательно скрывал свою заинтересованность в Турнире и его итогах. Что же такое случилось? -       Кто, кого и причём тут я? – мой вопрос заставил Нарциссу порозоветь, а Люциуса – отвести взгляд. Энгельгардт же заржал самым откровенным и брезгливым образом. Я бросил саквояж на пол и он тут же исчез, подхваченный и унесённый невидимой Люччи. У Блэка ни Авроре, ни Гарри ничего не угрожало, поэтому моя фэйри отправилась в замок со мной. Итак, руки свободны, пришла пора действовать. – Декан, я надеюсь, что хоть вы просветите меня, как самый адекватный и достойный доверия человек! -       Мы в дерьме! – честно сообщил Филиус и гнусно захихикал, скаля зубы. Я понял, что готов сгореть от любопытства! – У  нас репутационный скандал, грозящий стать международным, и перспектива двойного самоотвода по причине конфликта интересов. -       Итак, – я изящно упал в кресло, расправил манжеты рубашки, возложил руки на подлокотники и спросил у едва сдерживающего смех Декана: – Кого трахнула Аполлин Делакур?! -       Мистер Локхарт! – тут же вскинулась Нарцииса. – Выбирайте выражения. Не «трахнула», а «поимела». Всех нас! Понимаете? Всех нас! -       Если её жертвой стал кто-то из студентов, то я предлагаю срочную высылку без права замены Наблюдателя, условия контракта это позволяют. Преподаватели? Разве что Хагрид, он любит всяких тварюшек, но даже наш лесник не способен соблазниться полукурицей-полусвиньёй! -       Ты не прав, один из преподавателей всё-таки соблазнился, и не только он, – Люциус явно до сих пор пребывал в шоковом состоянии, словно случился анонс Конца Света, выпадающий на первый день торгов Лондонской Биржи.. -       Да перестаньте ходить вокруг да около и объясните уже, зачем вам я и почему вы не можете справиться с последствиями чьей-то несдержанности самостоятельно! -       Ваш коллега и друг, – заговорил Энгельгардт, – вместе со своим бывшим коллегой сыграли в два смычка на одной французской скрипке, о чём известно половине оставшихся в замке на каникулы студентов.       Мы действительно были в дерьме… подобный инцидент создавал конфликт интересов небывалых масштабов! Каркаров – директор дурмстранга, Северус – декан участника Турнира со стороны Хогвартса, а заодно репетитор ЗОТИ для делегации того самого Дурмстранга, и их обоих поимела (именно она их, а не наоборот) шармбатонская проныра. Дело выплыло наружу и Энгельгардт был обязан отправить Каркарова восвояси и вся договорённость с Фаджем трещала по швам. Северуса и вовсе следовало отстранить от преподавания и снять с него обязанности декана. И плевать, что Делакур – полувейла! Да, ей тоже грозила высылка, но она была Наблюдательницей, в то время как Каркаров – директором! Это была двойная пощёчина и двойная победа французов. Забыв о расспросах Оливера, о попытке вызнать что-то про Тайные Комнаты, пернатая скотина пошла иным путём и нашла себе два источника информации. Неизвестно, что бывшие Пожиратели разболтали ей в момент эйфории или предвкушая его! С этим надо будет разобраться, но потом. Потому что на первом месте стоит обеление чести и достоинства измазавшегося во французском дерьме Северуса. -       А это точно были декан Слизерина и директор Дурмстранга? – спросил я, вынимая из внутреннего кармана пилочку и начиная приводить в порядок ногти. – Кто их наблюдал, как, при каких обстоятельствах, в каких позах… -       Студенты видели, как из шармбатонской кареты вышли Делакур-старшая с Каркаровым и прямым ходом направились в покои Снейпа, который их впустил… -       Ученики видели, что он именно впустил их, а не что кто-то открыл дверь изнутри? -       Это надо прояснить, – Люциус начал выглядеть скорее заинтересованным, чем обречённым. -       Какая разница?! Это покои декана Слизерина, кто ещё мог находиться внутри? -       Кто угодно. Разве студенты видели, что Северус вернулся вчера в школу? Есть хоть один свидетель того, как он в своей привычной манере пролетел от входа до дверей в свои комнаты, вздымая мантию и гневно изгибая соболиные брови? -       Я видел Северуса, – вздохнул Декан, а затем ехидно добавил: – Он брёл по коридорам в глубокой задумчивости, а затем десять минут разглядывал зачарованный морской пейзаж. -       Великолепно, ведь это совсем непохоже на моего дорогого коллегу. И потом, нет никакой двери, которую нельзя взломать. Вроде двери в подсобку класса зельеварения, откуда два месяца назад была украдена шкура бумсланга, использующаяся для приготовления оборотного зелья, о чём мой милый Северус написал докладную записку на имя директора Малфоя, – я отвёл в сторону руку, осмотрел ногти, недовольно поморщился и продолжил доводить их до свершенства. – Это случилось на Самхейн, чтоб вы поняли, когда в школе уже находились делегации Дурмстранга и Шармбатона. А какие у французов приняты игрища между студентами и преподавателями – не наша забота, хотя Северусу теперь и придётся вычищать и стерилизовать все поверхности в своих комнатах. Проблема решена? – я прокрутил в пальцах пилочку и внимательно посмотрел на Энгельгардта. Тот думал. Понятно, что Каркарова теперь будет ждать такой нагоняй, что сидеть он сможет только к лету, но предложенная мной версия развития событий была шансом для всех нас. -       Какой ответ даст ваш коллега на прямой вопрос о том, имел ли он плотскую связь с мадам Делакур? -       А вот пусть она сама об этом спросит, и мы узнаем. А я пока пойду и помогу Северусу с уборкой. Терпеть её не могу, но что не сделаешь для своего товарища! – я плавно поднялся из кресла и направился к выходу. – Давайте не будем затягивать этот фарс, я хочу, чтобы имя нашего Северуса было обелено и очищено от гнусных французских домыслов как можно быстрее! Полагаю, вам также хочется успокоить разнервничавшегося после столь гнусной провокации Игоря, не так ли, ваша светлость? -       Воистину так, мистер Локхарт! – Энгельгардт выглядел заинтригованным и довольным. Провокатор хренов, как будто такие прожжённые интриганы как он и Малфой не могли справиться с этим сами! Нет – меня вызвали, да ещё и заставили думать за них, чтобы… что? Учитывая, что меня вызвал Декан, наш ромвекский гость наверняка хотел чего-то немыслимого и Флитвик предпочёл испортить мне день каникул, но поставить в известность о происходящем. О, Моргана, храни моего бывшего учителя, и, если есть возможность, шепни его Подземной Матери пару хороших слов! -       Меня начинает напрягать склонность жизненных событий к повторению, причём в гротескно-уродливом стиле. Вот уже вторые йольские каникулы подряд я застаю тебя в пьяном и непотребном виде. Мой дорогой, это уже не смешно! – я стоял над вусмерть пьяным Снейпом, валяющимся поперёк разворошенной кровати, несущей на себе все возможные следы страсти, и сокрушался о бестолковости ночных событий. Вот эти ремни на столбиках кровати – зачем? Чувственным истязанием хотели позабавиться или кто-то сопротивлялся? Судя по застрявшим в кожаных петлях волоскам, этим кто-то явно была не мадам Делакур. И не Снейп, у него растительности на теле низзл наплакал. Бедный Игорь! А зелья? Ну кто использует их разом, это же противно мужской природе. Бутылки… я ещё студентам говорил – мешать виски с шампанским нельзя! Но то студенты, а то – взрослые маги. П-п-пожиратели бывшие, мать их, желавшие распоряжаться жизнями и судьбами магов. За собственным похмельем и собственными желаниями уследить не могут, а туда же! -       Люччи! -       Да, мас… – домовушка дико завизжала и вцепилась мне в ногу. – Что это?! Какая гадость… -       Не будь так жестока, это всего лишь холостяцкая берлога после попойки. Люччи – собираешь все бутылки, всю эту мерзость и прячешь в самой дальней бочке подземелий. Там их ещё много осталось, Баннах специально оставил, чтобы студентам было где скрывать запрещёнку. Надеюсь, он не наткнётся на неё сегодня! Освежаешь комнату, лучше всего – бергамотом и перцем. И… да. Поставь цветы вон в ту уродливую вазу, так они скроют её убожество! А я займусь нашим Чёрным Принцем! – я размял пальцы и вынул палочку. Сейчас кому-то снова будет плохо!       Протошнившийся, кое-как протрезвевший, но ещё не до конца пришедший в себя, Северус был существом покладистым и плаксивым. -       Я её предал… – бормотал он, цепляясь за меня. – Я предал всё, что было для меня свято! С этой… с этим… я недостоин жить, я опорочил само имя… -       Заткнись, не хочу ничего знать. Если ты опорочил имя Лили Поттер, потрахавшись через двенадцать лет после её смерти с полувейлой, то это был наверняка такой извращённый способ, что даже у меня волосы распрямятся от подобного знания, а я терпеть не могу, когда мои волосы не завиты в локоны. -       Локоны, – всхлипнул он. – Рыжие, яркие локоны… Иллюзии и обман, я сам всё испортил! -       Ты себе постельное бельё испортил, болван! -       Вся моя память… Всё, что я берёг… – Северус уткнулся лицом мне в плечо и натуральным образом разревелся. Это было не то, чего я желал – стоять в разорённой спальне с голым Снейпом в обнимку и пытаться добиться от этого чуда нужных мне действий. -       Северус! – я отстранил его и несколько раз щёлкнул пальцами, привлекая внимание и заставляя фокусироваться на мне. – Память! Отдай мне память о том, что случилось с тобой, начиная с того момента, как вы с Люциусом и Нарциссой покинули тот приём, на котором развлекались вместе с Блэком. -       Зачем? – может, он и был всё ещё пьяный и не в себе, но мозги и паранойя продолжали работать. -       Надо! – я воспользовался нашей связью и банально надавил на него. Не сильно, но… Как же мне это не нравилось – грубая сила вместо изящных манипуляций и намёков! – Отдай! Меньше помнишь – крепче спишь. Давай, вытащи это из своей головы и отдай мне. Я сохраню, пересмотришь как-нибудь попозже под бокал «Гленморанжи». Ну же, Северус, выплюнь из себя гадость, полегчает! -       Точно? -       Обещаю! – с чистой совестью сказал я, потому что отсутствие воспоминаний при сохранении знания действительно давало облегчение совести, а у Северуса страдала именно она.       Снейп с трудом нашёл палочку и пока он копался в ворохе одежды, я очистил одну из завалившихся под кровать бутылок из-под шампанского и даже вытащил из-под ковра пробку. Наконец, Северус справился с собой, приставил палочку к виску и серебристо-серая, прерывистая и ломаная даже на вид нить его воспоминаний потянулась наружу. Миг – и она была укупорена надёжней, чем самый страшный яд. Я передал Люччи бутылку, попросив понадёжней спрятать, и взялся вразумлять своего подопечного олуха. -       Слушай внимательно, – тараторил я, магией одевая это чудо в чистую одежду и раз за разом накладывая на него протрезвляющие чары. Я не мог предложить ему то же зелье, которым одарил Джорджа Уизли, потому что его действие требовало времени и совсем не убирало запах перегара, так что приходилось справляться по старинке. – Я сказал слушай, куда ты клонишься?! -       Меня тошнит… -       На ковёр! Всё равно его только сжечь теперь. И мебель всю тоже, – я брезгливо поморщился. Ладно бы он сорвался и пошёл по стопам своего бывшего декана, я бы язвил недели две, не больше. Да даже присутствие Каркарова в его спальне понял бы, мало ли как люди с ностальгией справляются, и не такое встречал. Но вейла?! Тварь?! Да это ещё хуже, чем Шюман со своей скоге и потомство уродливых выродков от оборотня! Вейла, дрянь какая… – Так, вернись в реальность! Сейчас сюда придут Люциус и Энгельгардт… На ковёр! На, попей воды. Они придут, и вы отправитесь вместе с шармбатонцами разбираться с тем, что кто-то проник вчера в твои комнаты, взломав защиту… -       Её никто не взламывал! -       Это ты так думаешь, – отбрил я. Он что, так и не понял, как я сюда попал?! – Твои покои взломали, кто-то воспользовался украденной на Самхейн шкуркой бумсланга, принял твой облик и вместе с таким же подставным Каркаровым оприходовал здесь мадам Делакур. Может, она тоже была ненастоящей. -       Но это… -       Это был кто-то другой! – процедил я, поправляя на нём шейный платок. – Так, волосы… На все вопросы будешь отвечать – не помню. Понял? -       Хорошо, – покладисто кивнул он. – Но я же… я же действительно ничего не помню! -       Именно. А теперь пошли. И если кто-то спросит тебя – чем ты был занят, то ты скажешь правду. Вернулся, выпил бокальчик и завалился спать, отдыхая от великосветских испытаний, потому что ты к ним не привык. Плюс у тебя было слишком много нервных потрясений за последнее время, в Больничном крыле, опять же, побывал недавно, да и промежуточные проверки студенческих убогих знаний тебя подкосили... В общем, ты спал без задних ног, и всё тут. А потом пришёл я и начал рассказывать страшное о якобы твоих похождениях, отчего ты разозлился, поломал немножко мебель и… -       Мне нужна новая кровать, – прошептал Северус, глядя на остатки ремней. Я щелчком испепелил их и развеял остатки. Вовремя! Раздавшийся стук в дверь ввёл Северуса в подобие паники, которая клокотала внутри него, снаружи обернувшись кривой маской ледяного презрения. Умница, вовремя взял себя в руки, не зря ковёр пострадал.       Вызванные «на ковёр» – к счастью, метафорический, а не заблёванный – Каркаров, Делакур и Максим тянули одеяло каждый в свою сторону. Мадам шлюха уверяла, что её подло обесчестили, Каркаров бил себя жилистым кулаком в грудь, дёргал за бороду и визгливо заявлял о своей непричастности, о едва ли не монашеском образе жизни и ежеутренних профилактических обливаниях озёрной водой, которые сделали из него стоика и циника, неподвластного женским чарам. Максим с трудом удерживала слёзы, осознавая уровень ямы с дерьмом, куда её спихнула вроде бы соратница на пути унижения англичан. Северус молчал, кривил губы и меланхолично помешивал ложечкой пустой чай, пить который не собирался, дабы не испохабить ещё один ковёр. Энгельгардт откровенно наслаждался выступлением паяцев горелого шапито, а я заботливо подавал Олимпии платочек за платочком, нежностью и сочувствием пытаясь успокоить несчастную полувеликаншу. Пусть она и дура мстительная, но к этой похабщине явно была непричастна.       Через полчаса воплей и оров, когда я устал трансфигурировать платки из чистых листов бумаги и едва не пустил в ход какой-то важный документ Люциуса, ему надоело слушать чужие истерики и он прервал их, вынув на свет Морганы нашу козырную карту в виде заявления Северуса о краже шкуры бумсланга. -       Мадам Делакур, – спросил он, глядя на изящно заплаканную полувейлу, – ваши кавалеры, кем бы они не были, принимали во время рандеву какие-либо зелья? -       Я не помню, – тут же сориентировалась она. -       А вы? -       Не помню! -       Мы можем отправить запрос в Отдел Тайн и нам пришлют проверенного колдомедика, который проведёт осмотр всех троих фигурантов этого скандального дела и прольёт свет на все нюансы. Кто что пил, кто с кем спал, кто под какими чарами был и у кого больше всех болит душа от мерзости этой гнусной провокации! -       Провокации?! – вскинулась Олимпия. – Но кто её мог устроить? Студенты?! -       А почему нет? Причём искать надо будет среди студентов всех трёх школ, если, конечно, у вас нет артефактов, фиксирующих местоположение каждого подопечного! -       Это могли быть мистер Крам и мистер Флинт! – ляпнула полукровка и, прежде чем Каркаров вновь начал истерить, Энгельгардт сухо заметил: -       Мистера Флинта нет в школе уже какой день и, насколько мне известно, он гостит у своего родича лорда Блэка, с кем я имел вчера удовольствие беседовать на приёме в поместье семьи Шафик. Мы можем обратиться к лорду как к старшему родичу мистера Флинта и главе Попечительского Совета… -       Крам и кто-то из дурмстранговцев! – тут же сориентировалась она, не желая бодаться с Темнейшим. -       Вы обвиняете студентов нашей школы в том, что они украли ценный ингредиент у профессора Снейпа?! -       Тогда кто это был? – рявкнула Апполин, перестав корчить жертву. -       Мадам, если это были не потерявшие стыд и совесть студенты, то к вам явно пришли в гости обитатели Запретного леса. Они всегда начинают чудить под праздники Колеса Года и все наши ученики и преподаватели знают, что ни в коем случае нельзя беседовать с теми, кого встречаешь в эти ночи за пределами замка, – проговорил я, превращая в платок несколько пустых страниц из своей записной книжки. Олимпия благодарно всхлипнула. – Шотландия – не то место, где стоит забывать о безопасности. -       Тогда это вина рыцарей Ордена Дракона, они обязаны были вмешаться и прогнать тварей! -       Они не угрожали вашей жизни, мадам, – я одарил её тем видом улыбки, которую обычно дарил Стокворту. Делакур вздрогнула. – Ведь если бы вас действительно тащили на постельное заклание, то рыцари обязательно вмешались бы. В добровольные союзы взрослых совершеннолетних магов они не суют ни нос, ни палочку! -       Я буду жаловаться! -       На что? На то, что то ли студенты, то ли лесная похабная нечисть заморочили вам голову, окрутили, лишили способности ясно мыслить и вызвали в вас те желания, которые вы привыкли подчинять собственной воле? – вскинул брови Люциус и Аполлин зло сощурила глаза. -       Я этого так не оставлю и сообщу своему мужу… -       Хватит! – взорвалась Максим и рявкнула так, что зазвенели стёкла. – Мне всё равно кто это был. Мне всё равно, где это было. Но ещё одно заявление о том, что вы, мадам Наблюдательница, или ваша дочь – участница от школы Шармбатон – замешаны в подобном нескромном скандале, и я официально возьму самоотвод и напишу заявление об отставке. Вы знаете, кого пришлют вместо меня.       Делакур фыркнула, прекратила строить из себя жертву и удалилась, гневно дыша и фраппируя нарисованных директоров своим декольте. Мадам Максим ушла следом, сгибаясь в три погибели на узкой лесенке и по-французски ругая английскую архитектуру. -       А почему тут нет Вальтеофа, – спросил я, уничтожая мокрые платочки, оставшиеся после Максим. – Его ведь это более чем касается! -       Возможно, но мы предпочли бы обойтись без крови. Вальтеоф и без того был впечатлён Йольским балом и некоторыми вопросами, которые тот после себя оставил. -       О, в таком случае всё прекрасно, всё замечательно и я могу отправляться к себе. Мне надо переодеться перед прогулкой! Господа, хорошего вам вечера! – я манерно поклонился всем четверым жертвам вейловской беспринципности и развернулся на выход. Мне действительно надо было встретить Аврору! -       Мистер Локхарт, – остановил меня князь. – Что вы хотите? -       Сменить рубашку и жилет! – ответил я, не желая беседовать о подобном при свидетелях. – И мне надо уложить наново волосы. -       Правильное решение, Гилдерой. Когда ты найдёшь немного времени в своём плотном графике – загляни в Запретный лес, – ввернул Люциус, вовремя сориентировавшись в ситуации. – Сам понимаешь, надо проверить, какие твари вдруг проснулись. Только предупреди меня о прогулке, а то мало ли... -       Конечно, господин директор. Я и твари – славный дуэт. У меня есть деньги, а головы у них – нет!       Я успел привести себя порядок перед встречей с Авророй и мы два с половиной часа добирались от Хогсмида до замка, наслаждаясь зимним вечером и обществом друг друга. Я изучал Аврору, её восприятие событий и новой информации, которую она получила благодаря Сириусу, и которой поделилась с ним сама. -       Я хочу, чтобы это закончилось, – призналась она, когда ворота школы замаячили перед нами с неотвратимостью близящегося Второго Тура. – Суды, расследования, древние тайны, семейные секреты… Надоело! -       Не представляешь себе, как я этого желаю! Пусть все интриги и политические игрища останутся на страницах газет и книг, я же предпочитаю более скромную жизнь, подальше от сильных мира сего, их благосклонности или гнева! Они обременительны, как облепленные грязью ботинки! -       Раньше я считала, что тебе обязательно должно нравиться великосветское общество. Твоя одежда, манеры, привычки… – Аврора выдохнула изо рта облачко пара и рассмеялась, пряча лицо в воротнике тёплой мантии цвета морской волны. – А потом поняла, что тебе нравятся именно что одежда, антураж и изысканность, людьми же можно пренебречь на пути к изящному комфорту. -       Почти. Мне не по душе заносчивое лицемерие аристократии, и не важно – английская она или континентальная. Презирать то, без чего не можешь обойтись – всё равно что ненавидеть себя самого за необходимость мыться. Полусвет с его более свободными нравами и признанием слабостей и потребностей подходит мне больше, чем гостиные древних мэноров, куда меня никогда раньше и не пускали. Тайный ход, кабинет, контракт, оплата, прощание – эта схема устраивала всех, пока Сириус Блэк не решил сыграть по своим правилам и не ввёл меня в свой дом на правах гостя! -       Я предпочитаю тишину и уединение. Меня пугает скопление незнакомых людей и даже небольшое количество чужих студентов заставляет волноваться перед каждым занятием. Я ужасная трусиха! -       Ты – прекрасный оксюморон, моя храбрая опасливая звезда! – я рассмеялся, глядя на это неуверенное в себе чудо. – Знаешь, я бы хотел примерить на тебя корону Ровены – мне кажется, вы с бывшей монахиней очень схожи нравом и привычками! Тебе пошла бы к лицу эта варварская роскошь. -       Ты явно думаешь о чём-то ещё, – протянула Аврора, с подозрением косясь на меня. – У тебя глаза блестят так, словно граф Данбар пообещал подарить тебе новое ружьё! -       Почти. Я думал о том, что кроме короны можно надеть… – я договорил, Аврора ожидаемо вспыхнула, смутилась и тихонько засмеялась, прикрывая лицо ладонями. -       Какое же ты бесстыжее создание! -       Есть такое. -       Бесстыжее и безгранично доброе, – неожиданно сказала она, даже не думая шутить. – Может, это и есть самое правильное решение – проявлять доброту исходя не из правил и постулатов, а из отсутствия стыда перед самим собой и своей совестью. Так больше искренности и честности. А значит, меньше сожалений о своих поступках. -       Я вообще о них не сожалею. Сделал и сделал. Если ошибся – больше так делать не буду, разве что заставят обстоятельства и необходимость. -       Я же говорю – самый честный подход, – она остановилась, протянула затянутую тонкой перчаткой руку и осторожно смахнула с моих волосы снег, провела ладонью по меховому воротнику шубы, а затем неожиданно легонько стукнула пальцем меня по кончику носа. – Скажи, Гилдерой, я тебе ещё не наскучила? -       Во всех возможных смыслах – нет. Но к чему этот вопрос? -       А давай прогуляемся до Чёрного Озера! Мне очень хочется снова посмотреть на настоящий корабль вместе с тобой. Он такой красивый и немного зловещий…       Я ничего не имел против и мы пошли любоваться караккой Дурмстранга, и всё то время, что мы шли мимо замка, петляли между снежных статуй и стояли на берегу, за нами наблюдал из Хогвартса человек, как кровью истекающий горькой завистью и отчаянным сожалением. Мне это не понравилось…