Клинок и перо

      Ах, если бы я мог забыть о срыве Северуса и оставить последствия в стороне! Но… нет. Я взялся присматривать за носатым чудовищем, которое теперь выглядело импозантно и соответствующе своему статусу декана, я обладал званием Мастера Защиты, я был любопытен и не желал пускать на самотёк проделки неугомонной полукровки-Делакур. Поэтому за полночь, когда моя муза предавалась снам в своей скромной келье, а Снейп, судя по Карте Мародёров, изображал запертую в клетке нунду и метался к от стены к стене, я явился к Декану вместе с бутылкой из-под шампанского. -       Вы помните тот фокус, который мы провернули вместе, изучая воспоминания некоего неназванного мага? -       Конечно, помню. Не каждый день у моих ног лежит бывший ученик! – снисходительно фыркнул полугоблин. – Я надеялся, что ты придёшь, и поэтому медовуха уже давно греется в камине. Проходи, располагайся, видишь – я даже принёс подушки, чтобы тебе было удобней лежать на моём ковре! -       Я настолько предсказуем? – я даже немного расстроился, глядя на ворох цветастых подушечек и низенький столик, на котором под чарами стазиса ждали своего часа корнуолльские мясные пирожки. Поджаристые, хрусткие, сочные… -       Ты – нет, а вот обстоятельства более чем логичны и последовательны. Ты ведь не забыл, что я смыслю в легилименции? Северус не врал, когда говорил, что не помнит о событиях прошедшей ночи, – Декан просеменил к устроенному им лежбищу, выбрал себе самую пухлую подушечку и с нарочитым кряхтеньем уселся на неё, вытянув короткие ножки. – Я не мог поверить в то, что он напился до беспамятства, а вот в добровольно-принудительное изъятие компромата – вполне. К тому же, это было самое надёжное решение, а ты не стал бы подставлять Северуса и предлагать ему что-то менее безопасное. -       И всё-таки, я действительно оказался предсказуемым. Обещаю, Декан, я исправлюсь! – я расположился на ковре и сжал пробку, готовясь выпить воспоминания Снейпа. -        Тебя ведь подстёгивает не праздное любопытство, Гилдерой? -       Конечно, нет. Делакур пыталась выяснить у одного из студентов… -       У кого?! – тут же вскинулся Флитвик и сквозь облик милого, пусть и зубастого старичка, тут же проступил хищный яростный зверь. Кадьяк. Самый большой медведь из ныне живущих… -       Это уже не важно. Делакур ничего не узнала, студент с чистой совестью уехал на каникулы, я подарил ей много не самых неприятных ощущений, не переходя при этом грань закона, да и орденцы вроде как-то смогли повлиять на полувейлу, но… Она хотела знать, что студенты нашли в Тайной Комнате Слизерина и я думаю, что это может быть не единственная точка её интереса! -       Как меня утомил этот Турнир, чужие студенты и чужие происки, – натурально рыкнул Флитвик, а затем снова начал пищать. – Ну, не медли, а то медовуха перегреется! -       Подготовьте тазик, мой дорогой бывший учитель. Я, конечно, циничная сволочь и Северус точно не сможет меня чем-то удивить, но мне придётся любоваться вейлой от первого лица… -       Уже! – оскалился тот и приманил к себе медный самоочищающийся тазик с диковиной чеканкой. Судя по всему, это была чисто гоблинская посудина. И в неё мне надлежало блевать от омерзения? Какая непочтительность! -       Ну, с Мордредом! – я вытащил-таки пробку и приник губами к горлышку, вливая в себя воспоминания Северуса. Я действительно плевать хотел на его утехи с вейлой и Каркаровым. Меня интересовало одно – что он мог разболтать Делакур!       Мне было скучно. Я всё это уже видел, и не раз! Я в этом неоднократно участвовал и мне успела приесться кокетливая пылкость, вырождающаяся в бесконтрольную похоть, когда отключается разум и остаётся только жажда движения и обладания. У меня он прекратил отключаться с пятнадцати лет, спасибо матери, разве что редкие влюблённости или кратковременный взаимный интерес без обязательств позволяли искренне насладиться единением с женщиной, но… но Делакур?!       Я смотрел глазами Северуса, я словно двигался в его теле и будто бы моё горло сочилось стонами и всхлипами, но вместе с этим мне казалось, что собственное тело начнёт выворачиваться наизнанку даже в бессознательном состоянии. Хорошо, что Декан присматривал за мной.       Северусу повезло и нет – мадам Наблюдательница действительно прискакала к нему в компании уже почти невменяемого Игоря, пошедшего вразнос благодаря крепкой выпивке и вейловским чарам, но к этому моменту мой коллега уже пребывал в не совсем адекватном состоянии благодаря стакану огневиски и флакону умиротворяющего бальзама. Холерик грёбаный, нашёл что смешивать! Так как нервный разум Снейпа был затуманен зельем и огневиски, Апполин не составило большого труда добиться согласия на взаимное удовлетворение, и даже присутствие Каркарова не смутило моего дорогого ханжу. Флюиды вейлы, шампанское, бодрящие зелья… после умиротворяющего бальзама, ну конечно… В итоге господа слетели с резьбы и тройственный союз Англии, Германии и Франции вышел жарким, потным и немного неуклюжим – Каркаров четыре раза падал с узкого ложа Северуса, и именно поэтому его привязали к кроватным столбикам. Затейнице полувейле остался доступен лишь один вариант действий – быть ветчиной в этом слегка потрёпанном сэндвиче, и Снейп дважды чуть не разбил себе нос о стенку. В конце, когда разум ещё не до конца покинул Северуса, а наслаждения изрядно потеснило осмотрительность и паранойю, Апполин приступила к игривым расспросам и интересовала её… Тёмная Метка, а точнее способ избавления от неё и действительно ли сам Хогвартс смог освободить Снейпа и Малфоя от поводка Неназываемого. Собственное избавление наш зельевар не помнил, про Люциуса же сболтнул, что его Метку сожрал Хранитель, после чего удовлетворённо вырубился.       По итогу блевал я недолго, но с душой и полной самоотдачей. Меня и так натурально выворачивало от одной мысли о возможном соитии с вейлой, а тут сам будто поучаствовал… -       Это было настолько плохо? – насмешливо спросил Декан, подавая мне салфетку. -       Это была вейла! – хрипло ответил я. – Ненавижу их! -       Потому что француженка, потому что женщина или потому что полукровка? -       Полукровка полукровке рознь. Некоторые и людей жрать способны, – я очистил тазик, не надеясь на его собственную магию, привёл себя в порядок и поднялся на ноги. Да уж, полукровок скоге и оборотня я не скоро забуду – до чего же мерзкие были создания! – Но ладно – жрать. Всем надо чем-то питаться, я даже могу понять тягу тварей к человечине, но лишение воли я понять не могу! -       Ты уверен, что вейлы именно лишают воли? Принято считать, что они лишь разжигают и без того горящую искру! – в Декане явно проснулся исследователь-натуралист. Ехидный такой, зубастый и вредный. -       Неправильно считается. Искру в пламя может разжечь магия, не имеющая ничего общего с чарами подчинения. Не самый честный приём, но и не подлый, тем более что он кратковременный и не имеет длящегося эффекта. После уже всё зависит от самого мага или волшебницы – понравится ли им, согласны ли они поддерживать это пламя и не захотят ли самолично потушить его, отказавшись от своих желаний. Вейлы же заставляют гореть адским пламенем заледенелые дрова во время метели, они не раздувают угли, а поливают всё вокруг горючими слёзками и разбрасываются Инсендио, не особо заботясь о тех «дровах», что сгорят дотла и пепла. Они убивают волю и лишают выбора! И делают они это вполне осознанно, потому как имеют возможность контролировать себя, но предпочитают этого не делать. Знаете, почему? Потому что им это нравится! Нравится подчинять себе волшебников и трахаться с ними, добиваясь своих целей или просто наслаждаясь процессом. Мнение самих волшебников их не интересует! И кровь почти не влияет на силу способностей – полукровка, квартеронка – не важно. Пока в одной линии наследования рождаются девочки, они все будут вейлами. Мужчин же вейл не бывает. -       Я знаю, Гилдерой, мне было интересно услышать твоё мнение, – спокойно кивнул Декан, прекратив изображать наивного естествоиспытателя. – Ну что, мы всё ещё в дерьме или Северусу было не до разговоров? -       Погрузились на треть дюйма ниже – мадам Делакур интересовали способы избавления от Тёмной Метки, и она в курсе некоторых подробностей, о которых ей лучше не знать для собственной же безопасности. Нам остаётся только наблюдать за госпожой Наблюдательницей и… пить медовуху! -       Я полностью поддерживаю тебя. Хватит грустных разговоров о воле и желаниях – пришла пора предаться тихому уютному гедонизму, – Флитвик довольно потёр лапки, а затем полушёпотом сообщил мне: – Надеюсь, этот случай не сильно ударит по Северусу. Когда студенты вернутся в школу, то поползут слухи, которые затмят собой даже новости о Йольском бале, которые каждый день печатает «Ежедневный Пророк»! -       Не беспокойтесь, Декан. Бороться с нежелательными слухами я умею ещё лучше, чем есть ваши пирожки – быстро, неутомимо и с удовольствием! – я выразительно кивнул на столик и мы приступили к лучшей части моего визита к Декану. Мы стали пить медовуху и играть в шахматы.       Отоспавшись и посвятив один день блаженному ничегонеделанью, на второй я взялся за дела – в очередной раз составил схему целей и вопросов, поломал голову над иерархией Пожирателей, наивностью Реддла и количеством его реальных сторонников, а ночью отправился в давно ожидавшую меня Выручай-комнату. Я обещал, пусть и в мыслях, преподнести Грэю фальшивую диадему, и значит должен был выполнить обещание! Испробовав такие банальные заклинания, как Акцио и Предметный Поиск, и ожидаемо потерпев неудачу, я попробовал создать аурный компас, благо что прекрасно помнил вкус магии Неназываемого. Даром, что ли, мне вместе с волшебницами и Флитвиком удалось заблокировать ему вход в замок?! Однако и тут меня ждала неудача, правда условная. Компас прекрасно работал в стенах замка, каждый раз приводя меня на восьмой этаж, к пустой стене рядом с художественным олицетворением хореографической неудачи Варнавы Вздрюченного, а вот в самой Выручай-комнате компас переставал работать и крутился как скаженный, даже не думая останавливаться и указывать на цель. У меня даже промелькнула мысль предложить Гарри испытать судьбу и помочь мне в поисках, используя вместо компаса чувствительность мальчика к эманациям Реддла, но я тут же отбросил эту идею. Нет уж, нечего тут Гарри делать – он среди заброшенных сокровищ забудет себя от счастья и начнёт искать пиратский клад либо следы вредительской деятельности отца и крёстного. К тому же, в этом случае я должен был дождаться конца каникул, потеряв тем самым уйму полезного времени! Возвращение учеников означало возобновление учебно-рабочей рутины и отсутствие дневного сна, когда я мог отдохнуть от ночных поисков. Да и в подготовку ко Второму Туру не мешало сунуть нос, чтобы проверить, что там напридумывали гениальные предводители нашей общины и достойные директора. Наверняка ведь снова прибить детей попытаются, да ещё каким-нибудь особо извращённым способом, а эти три придурка даже ведь за свой трофейный булыжник толком не взялись!       Наконец, мне пришла в голову идея использовать для достижения своих целей человека, который и так был мне должен сверх всякой приличной меры. Я пошёл к Северусу, наплевав на поздний час и его возможный сон. На месте, то есть в постели, его не оказалось, зато он обнаружился в классе зельеварения, где старательно корпел над каким-то составом с секундомером в одной руке и стеклянной лопаточкой в другой. -       Милый, у меня беда и мне нужна твоя помощь! – заявил я, захлопывая за собой дверь и едва не бегом приближаясь к нему, отчего каблуки стучали по полу нервно и капризно. – Я потерял… -       Твою мать! – взвыл Снейп, уронив секундомер в котёл. – Локхарт, тебя не учили стучаться? -       Я стучал! – один раз и тихо, потому что мне было интересно, чем он тут занят, но ведь стучался. -       Мне придётся начинать всё сначала, а это зелье и так варится несколько дней, после чего следует долгий этап настаивания! Я надеялся успеть до возвращения толпы олухов, для которых зельеварческое искусство есть не больше, чем скучная повинность, но из-за тебя я буду вынужден заниматься варкой в рабочие дни после занятий! Ты знаешь, как легко ошибиться в таком состоянии? -       Понятия не имею, из нас двоих гений зельеделия это ты! – я пожал плечами и стал наблюдать, как он выуживает из котла секундомер. Маггловский, механический. – Послушай, Северус, у меня беда – я потерял одну очень важную для меня вещь. Есть какое-нибудь зелье, которое может помочь мне в поисках? -       Как ты себе это представляешь? – фыркнул он и снова уронил секундомер. – Да чтоб тебя… Нет такого средства, нет! Приманки для потерянной ерунды, которую ты по своей безалаберности прошляпил неизвестно где, попросту не существует! -       Может, одаришь меня тогда эликсиром удачи? -       Я одарю тебя сейчас основой под испорченное тобой же зелье, и заставляю выпить его до дна. Может, выварка из секундомера научит тебя лучше выбирать время для своих вредительских визитов, – проворчал Северус, ещё ниже склоняясь над котелком. Ещё чуть-чуть, и его волосы окунутся в неприятного цвета состав! -       А что ты варишь? – я уселся на стол и с любопытством покосился на бледное, бирюзово-серое варево, мутное и неприятное на вид. -       Зелье! Разве не видно? -       Зелье зелью рознь. Это эликсир, улучшающий состояние кожи и ногтей? Яд? -       Это лекарство, – огрызнулся тот, и я окончательно понял, что дело нечисто. -       От чего? От скуки, от секущихся кончиков, от жизни? – я пододвинул к себе старый фолиант, снабжённый ворохом закладок и раскрытый на рецепте незнакомого мне зелья: – «Кристальное утро». Какое романтичное и нежное название! Так для чего оно нужно? -       Не твой дело, Локхарт! – ещё более нервно огрызнулся Снейп. – Уйди и не мешай. -       Северус, я ведь узнаю, что за дрянь ты решил сварить и кого хочешь отравить ею! -       Да никого я не собираюсь травить, это экспериментальный состав из числа средневековых антидотов. Ты сам подарил мне на Йоль коллекцию редких ингредиентов, и я просто пытаюсь насладиться любимым делом, а ты мне мешаешь! -       Я не мешаю, я прошу помощи! – я надулся. – Что, я так часто это делаю, раз ты никак не можешь поспособствовать решению моей проблемы? Раньше ты был более заботлив и внимателен ко мне! -       Раньше ты не портил мои зелья, – огрызнулся он, чувствуя себя сконфуженно и немного виновато. -       Я ничего не портил и секундомеры в котёл не бросал, – я решил до конца отыграть роль несправедливо обиженного болвана. – Что ж, оставляю тебя с твоими котлами, ретортами и ножами. Пойду, попрошу помощи у Мактавиша, добрый шотландец не откажет мне в ней! Мать Моргана, а я-то на тебя надеялся! – я скорчил обиженную гримасу, подпустил дрожи в голос, а потом спрыгнул со стола и опрометью выбежал из класса. Ну всё, теперь Северус ещё дня два за свою пакость взяться не сможет, а я успею узнать у Корделии, что же он решил сварить. Антидот, лекарство… Так я ему и поверил! Я же чуял, что он врёт.       Мне пришлось прервать поиски ради исполнения семейного долга и посещения приюта. Никто бы не понял, не навести я крёстную во время каникул! Слишком много было свидетелей, да и самому повидаться с ней хотелось, а заодно – порадовать подарком. Не без помощи Уильяма, но я добыл вазу севрского фарфора нужного мне цвета, и Джейн должна была по достоинству оценить этот изящный раритет! Пока Корделия, наверняка проклиная свою доброту и готовность помочь в вопросах зелий, копалась в книгах и справочниках, пока Джон служил, Гарри развлекался, а Блэк творил свои тайные ланкастерские дела и боролся с желанием убить кузину, я проводил время в обществе Джейн, обсуждая с ней статьи Ноббса и колдографии Криви. Эти двое заслужили каждый кнат своего гонорара, «Ведьмополитен» не зря выбил себе право печатать снимки со школьного торжества. -       Уже какой день выходят экстра-выпуски, а им словно конца нет. Мне это нравится – приятное разнообразие после бесконечных политических истерик. Все так боятся оправдания Долохова… представляешь, что начнётся, когда амнистия настигнет ещё и Рабастана Лестрейнджа? – Джейн отложила в сторону газету и скривила губы. – Только событие куда большего размаха сможет затмить эту новость! Прорыв одной из границ, открытое покушение на Министра, упаси его Моргана, атака стаи драконов… А может, обретение ещё одной реликвии Основателей? -       Я и так добыл диадему, – меня уже начало тошнить от упоминаний этого украшения. – Чего ещё надо почтеннейшей публике? Потрясения? Так пусть прикормленные писаки Корнелиуса начнут прогревать публику, печатая статьи с подробностями жизни Долохова и Лестрейнджа. Никакой лжи, одна сплошная правда. Поговорите с Сириусом – рано или поздно старшим сыновьям Мэри придётся заявить о своей истинной родословной и правда выплывет наружу. Это может сослужить хорошую службу, люди любят сказки о любви и верности! -       Какая верность, Гилдерой? – Джейн рассмеялась. – Если Уильяма ещё можно объяснить, то рождение Чарльза подпадает под определение супружеской измены, причём двойной! А если заявить, что брак с кузеном Галахада был фальшивым, то возникает вопрос о законности пятерых младших детей Мэри. Понятия не имею, как они собираются решать эта задачу! -       Да чтоб вас! Артур пропал и потерял право голоса – назначьте его брачным поручителем, всё равно он ничего не сможет вякнуть против этого решения, – я не желал продолжать тему Уизли, мне их и в школе хватало. Ничего не имел против большинства из них, но одинаковые господа умудрились наложить чары анимации на одну из моих статуй и она раз в час начинала кривляться самым пошлым из всех возможных способов. Пришлось разрушать её, создавать заново и дополнять, превращая одиночную скульптуру в ансамбль – теперь у ног римского божества сидели два сатира с весьма узнаваемыми лицами и обломанными рогами. Надеюсь, засранцы поймут намёк и перестанут портить мои игрушки! -       Брачный поручитель? Не слишком ли рискованно? Артур выступал на стороне Дамблдора, а Рабастан якобы верой и правдой служил Тёмному Лорду! -       Служба службой, а родственные связи неприкасаемы! Что мешало Рабастану доверить свою нежную супругу единственному надёжному человеку, который смог бы скрыть факт тайного брака и истинные фамилии двух старших сыновей? К тому же, матерью Артура была Цедрелла Блэк, это всё оправдывает и объясняет. В любой непонятной ситуации вали всё на Блэков, публика сожрёт и попросит добавки. -       Дешёвая бульварщина! Обыватели действительно любят подобное, – Джейн недовольно вздохнула. – Хотелось бы обойтись легальными средствами, но… Видимо, придётся идти на подлог. -       Какой подлог! – ахнул я, прижимая ладони к сердцу. – Всё абсолютно законно. Брак по доверенности до сих пор легален на территории Англии и Уэльса. Если доверенное лицо может представлять жениха на свадьбе, то почему не может выполнять его обязанности после, по взаимному согласию, разумеется! Сам Генрих Четвёртый, предок нашего дорогого Сириуса, женился подобным образом на Жанне Наваррской, своей второй супруге. Чем не славная традиция? -       Ты понимаешь, что таким образом все дети Мэри Прюэтт будут считаться Лестрейнджами? – Джейн недовольно нахмурила брови. – Мы по уши закопались в средневековье, и это начинает раздражать. Я – пронырливая шпионка, а не историк! Это выше моих возможностей, дорогой. -       У тебя очень много возможностей и достоинств. Например – ты покоряешь магов, не только не прилагая к этому усилий, но даже и не являясь им на глаза! – я кивнул на газетный разворот, где в бесконечно-зацикленном вальсе кружились Грэй в обличии моей крёстной и дядюшка Корнелиус. – Он выглядит таким счастливым… Хотя бы ненадолго ему удалось вырваться из общества Каркарова, Дамблдора и Энгельгардта! И ты не пронырливая шпионка, а почтенная госпожа попечительница, местночтимое божество для английских сквибов и самая роскошная женщина десятилетия. Это не я, это «Ведьмополитен» заявил. Ему иногда можно верить! Кстати, про Грэя… – я постучал пальцами по подлокотнику и решил рискнуть. – Я хочу сделать ему подарок, но сначала мне нужно его найти! У тебя есть соображения о способе поиска вещи, о внешнем виде которой есть лишь недостоверные сведения? К тому же эта самая вещь погребена в недрах свалки, занимающей площадь примерно в семьсот пятьдесят акров хлама! -       Аурный компас? – тут же спросила крёстная и я досадливо скривился. Она задумалась. – Что-то подобное было у моей французской семьи. Я рискну и попробую попросить подходящий артефакт у Равиалей. Возможно, они согласятся предоставить его на короткое время! -       Мне он нужен на одну ночь, но получить его надо до конца каникул. -       Осталось два дня! -       Да, и поэтому времени нет. -       Я немедленно отправлю сову во Францию, – решила Джейн. – Поскучай немного в окружении своих прекрасных изображений, пока я не напишу письмо. Ты не будешь против, если я скажу, что артефакт поиска нужен именно тебе? -       Если это не наложит на меня долговые обязательства, разумеется, – уточнил я. Джейн только рассмеялась и ушла, шурша юбками и звонко стуча каблучками. Ах, дядя будет расстроен, если узнает, что танцевал не с ней, а с собственным коллегой! Я был уверен, что Корнелиус не имел никаких планов относительно взаимоотношений с Джейн, но даже такому прожжённому цинику и параноику, как Фадж, хочется иногда побыть всего лишь галантным кавалером при достойной даме. Распушить пёрышки, похвалиться котелком, отвесить комплимент и сдобрить его удачной шуткой... а потом снова уйти с головой в рабочие интриги, не нагружая своё сердце излишними привязанностями.       Я развернул экстра-выпуск двухдневной давности и принялся разглядывать колдографию, запечатлевшую Септиму во время беседы с Малфоем. Неподалёку с самым мечтательным видом подпирала колонну Сивилла, всё внимание которой захватил праздничный антураж Большого зала, Вирсавия пыталась сбежать от Каркарова, а Чарити и Аврора о чём-то мило перешёптывались, поглядывая куда-то в сторону. То ли порнографию обсуждали, то ли научные достижения магглов. «Самоцветные камни Хогвартса», вот как назвал творение Криви ушлый Ноббс, и я был с ним полностью согласен. Септима и её подружки действительно были драгоценностями нашей скромной общины… -       Любуешься очередной своей колдографией? – голос Бэт даже не заставил меня вздрогнуть или отвлечься от рассматривания «живого» изображения. Я слышал её шаги и ощущал её настроение.       Пожалуйста, а можно хоть в этот раз обойтись без семейных ссор и скандалов? -       Наслаждаюсь дорогим начальником. Посмотри, как Люциус Малфой хорош в этой мантии! Как блестят его волосы, как холодны глаза… Ледяное воплощение величия! -       Когда же ты перестанешь пускать слюни на женатых мужчин, Гилли?! – фыркнула Бэт. – Твоя беспринципность меня порой пугает! -       Это хорошо, – польщённо улыбнулся я. – От того, что пугает, обычно стараются всего лишь держаться подальше! -       Я была бы рада, но есть обстоятельства вроде моей работы и твоих обязанностей, дорогой братец, – Бэт уселась на место, которое раньше занимала Джейн, и по привычке закинула ногу на ногу. В длинном платье времён короля Георга это вышло неуклюже и она тут же запуталась в подоле. -       И как же связаны мои обязанности и твоя работа? -       Они – нет, а вот мы – да. Ты так и продолжишь дуться на Элизу и отца? – спросила она, глядя на меня с недовольством старшей сестры, заставшей младшего братца за поеданием варенья. – Ты пропускаешь второе Рождество! -       Я не праздную Рождество, Бэт. Я – волшебник, и я праздную дни Колеса Года. Элиза с Колином, насколько мне известно, этим не занимаются. Наши календари не совпадают, вот беда! -       Гил, прекрати! Тебя ждали, ты это понимаешь? Ждали, а ты не пришёл! -       Я не помню приглашения. -       Все отправленные к тебе совы возвращаются обратно, – Бэт недовольно скривила губы. – Элиза отправила сову твоему парню, но она тоже не смогла доставить письмо! Раньше до тебя хотя бы через этого мордоворота достучаться можно было! -       Не спорю. Но раньше и дорогой папенька не продавал меня за пару сотен звонких монет. В фунтовом эквиваленте, конечно! -       Что ты несёшь? – Бэт напряглась. Мне нравилось, как она выглядела. Моя сестра немного отрастила волосы и теперь могла убирать их на затылке под сеточку, отчего её лицо казалось нежнее и милее, но вместе с тем теряло очарование юности, которое привносила короткая стрижка. -       Колин дал интервью самой скандальной журналистке Магической Британии, и говорил он в нём обо мне, о нашей матери, о том, каким неблагодарным сыном я вырос… -       Скажешь, это неправда?! -       Скажу, что делать личную жизнь достоянием общественности – весьма глупый и недальновидный ход. Если Колин хотел привлечь моё внимание, то у него это вышло.       Я вспомнил, почему избегал встреч с ним в подростковом возрасте и решил, что мне следует вернуться к школьным привычкам. У Элизы и Колина своя жизнь, а у меня своя. -       Боже, Гил, нельзя быть таким обидчивым и злопамятным! Что такого в том, что отец дал интервью какой-то журналистке? Ты же жить не можешь без внимания и статей в газетах! -       Это была Рита Скитер. -       Ну, внимание бывает разным, согласна. С другой стороны, реклама в любом случае делает своё дело, разве не так? – кажется, Бэт уже успела узнать о том, кто такая Рита и поступок отца предстал ей в новом свете, однако она продолжила защищать его. – Он твой отец, он не сделал тебе ничего дурного и до последнего терпел все твои выходки! Ты просто не имеешь права игнорировать его желание увидеться с тобой! -       Знаешь, а ты права! – я даже не разозлился. Так, слегка вспылил. – Вернусь через десять минут. Передай Джейн, что я скоро буду, не хочу, чтобы она подумала, будто я решил быть англичанином во всём, и ушёл, не попрощавшись!       Игнорируя дверь, я покинул приют через окно, чтобы сократить путь, и едва ли не бегом устремился к аппарационной площадке. Миг – и меня уже встречал заснеженный сонный сад, а вместе с ним и удивлённая Корделия, решившая попить чаю среди зимней тишины. -       Не обращая внимания, я всего на пару минут, – крикнул я ей, вбегая в дом. – И да, твои волосы сегодня прекрасны! -       Я не успела уложить их после мытья! – сердито ответила та и я услышал стук чашки о столешницу. -       Люччи! Где мои портреты? – я замер посреди гостиной, нетерпеливо притоптывая ногой. -       Убраны куда подальше, как вы и приказывали, мастер! – ответила та. -       Найди самый отвратительный и принеси сюда, быстро! -       Но они все прекрасны, мастер Рой! -       Тогда самый бесстыжий. -       А кому это вы хотите позволить любоваться вами в обнажённом виде? – тут же насторожилась моя верная защитница. -       Ладно, почти самый бесстыжий. И заверни его в какую-нибудь приличную упаковку, только быстро!       Люччи справилась за одну минуту и вскоре у моих ног появился внушительных размеров плоский прямоугольник, упакованный в золочёную бумагу. Сойдёт! Я торопливо вернулся в приют, причём успел наградить Корделию воздушным поцелуем, от чего она только закатила глаза и устало вздохнула, а потом забрался в комнату Джейн через всё ещё открытое окно. -       Пойдём! – велел я Бэт, отставляя картину и облачаясь в оставленную шубу. Раз уж мне предстояло встретиться с отцом, то я должен был сделать это при полном параде! – Вставай, чего расселась-то? -       Что ты задумал? -       Исполню ваше «рождественское желание». Можете считать меня праздничным духом. Так… Джейн не заходила? Ладно. Мы быстро. Пошли-пошли! -       В таком виде? И куда? -       К тебе домой, – отмахнулся я и, подхватив сестру на руки, снова полез в окно. Картина парила следом, как шарик на невидимой верёвочке. Не потерять бы её при аппарации…       Шеффилд встретил нас тишиной и пасторальными пейзажами, которыми я с удовольствием полюбовался бы в иной день, но сейчас я горел совсем иным желанием. На мне повисло столько хвостов, долгов и незаконченных дел, что я решил отрезать хотя бы одно мешающееся охвостье!       До дома, где жили Колин и Элиза, я добежал за несколько минут, и испуганные повизгивания Бэт не успели мне надоесть. -       Мы пришли! – крикнул я, распахивая ногой дверь и вторгаясь в дом, который не собирался больше посещать. Поставив Бэт на пол, я жестом очистил себя от снега и прошёл внутрь. – Эй, здесь есть ещё Локхарты кроме нас с Бэт? -       Гил? Ты что тут делаешь? – Элиза выбежала из своей комнаты на втором этаже и перегнулась через перила, с недоверчивым испугом разглядывая меня и свою сестру. То есть нашу… -       Как это что? Я пришёл в гости, ведь Бэт говорила, что меня здесь ждут! Может, она ошиблась? – я прошёл по гостиной, постоял пару секунд возле рождественской ёлки, а затем прищёлкнул пальцами и вокруг неё зажглись искристые огоньки, озарившие комнату мягким переливчатым светом. -       Прекрати колдовать, немедленно! -       Не могу, дорогая сестрица, я ведь волшебник, – я улыбнулся самым наглым образом и усилил сияние огней. Наконец, появилась причина моего спешного визита. -       Здравствуй, Колин, – поздоровался я, поворачиваясь к отцу. – У меня нет ни времени, ни желания на долгие разговоры, но Бэт напомнила мне о долгах, и поэтому я решил закрыть их самым быстрым и приятным способом. -       Что на тебе надето? – спросил отец, будто не слыша меня и поражённо разглядывая роскошный подарок Джейн. -       Это называется «шуба» и я её люблю. Мех и драгоценные ткани лучше всего подчёркивают мою красоту. Не даром ты так старался, пытаясь увидеть её вновь! Ничего, теперь ты будешь постоянно любоваться моим совершенным лицом и не менее совершенным телом! – я рассмеялся, взмахнул рукой и простенок между окнами освободился от парочки фотографий в рамках и кварцевых часов в пластиковом корпусе «под дерево». Ещё один взмах, и освобождённая от бумаги картина прилипла к обоям, озаряя это лишённое красоты пространство сиянием истинной безупречности. О! Люччи действительно сделала неплохой выбор, я не удивлюсь, если после моего ухода Колин завесит это полотно плотным покрывалом! – По-моему, неплохо вышло! Ещё и почти в натуральную величину… Каждый раз, когда ты решишь, что пришло время пообщаться со мной – посмотри на этот холст и тебе тут же перехочется. Ну что, Колин, мне удалось удовлетворить твоё желание? – спросил я, склоняя голову набок и заглядывая ему в глаза с самой милой улыбкой. Он вздрогнул. Я знал, что делал, ведь это был любимый приём моей матери, полный кокетства и самодовольного превосходства. -       Гил, ты одурел? Убери эту порнографию! – вскрикнула Элиза и сбежала по лестнице вниз. – Где ты вообще взял эту мерзость? -       Ничего ты не понимаешь в живописи, моя дорогая сестрица. Это ведь шедевр романтизма! – я рассмеялся, глядя на портрет в стиле Раймонда Линда, одного из лучших английских мастеров девятнадцатого века. Нежные цвета, лёгкая дымка, мягкость и плавность линий, незаметные мазки и невесомость контрастировали с содержанием картины.       Я был хорош. Я всегда был хорош, и одна из моих недолговременных пассий, любившая рисовать не меньше Лукреции Блэк, по памяти написала запавший ей в сердце момент – залитая закатным солнцем комната, я – в обёрнутой вокруг бёдер простыне – несколько бутылок вина и голова скрайкера – тёмной собакоподобной твари, заведшейся в окрестностях дома прекрасной художницы. В награду я тогда получил сутки отдыха (сомнительная плата, ну да чего я мог ещё ожидать), рекомендации для более серьёзного заказа и выход на отличного бронника, который не работал с простыми наёмниками. А нанимательница и веcьма страстная любовница получила источник вдохновения, выродившийся в это полотно, от которого она избавилась, дабы не компрометировать себя. Я был… удовлетворён итогом того заказа! Другие её картины тоже были хороши, не даром работы прелестной художницы заказывали для своих домов высшие чиновники и аристократы Магической Британии, но эта была лучшей. На ней был изображён я! -       Теперь мой образ всегда будет рядом. Можете все претензии высказывать ему, а не журналистам. Всё, Бэт, нам пора, иначе Джейн начнёт беспокоиться. Я не могу расстроить свою крёстную мать! -       Придурок, – выплюнула Элиза. – Как был маменькиным сынком, так им и остался. Тридцать лет, а всё от юбки отовраться не можешь. -       Нет-нет-нет, дорогая старшая сестра! Я всегда был своим собственным, неповторимым и исключительным. Так сказать – квинтэссенция всех хороших генов многих поколений наших предков! И, Колин, прими мою огромную и искреннюю благодарность за то, что никогда не пытался переломить через колено мою сущность и мою волю. Захочешь что-то сообщить – шли, как нормальный человек, письмо через Бэт. Телефоном, сам понимаешь, я не владею, а отправленные вами совы больше не смогут добраться до меня или моего друга. Всё, идём, идём! – я подпихнул в спину слегка ошалевшую от обилия событий Бэт, но быстренько смотаться нам не позволил Колин. Он был слегка растерян, немного ошарашен и, зачем отрицать, несколько смущён моим портретом, но отступать не собирался. Ещё бы – я сам явился к нему в дом, как тут можно упустить момент! -       Гил, постой! Я знаю, что вы, маги, можете менять внешность. Джейн Равиаль – это Шарлотта? Она ведь могла бежать из Англии, а потом вернуться к тебе, сменив облик!       О-о-о, вот в чём дело. -       Как подобная чушь могла прийти тебе в голову? – искренне удивился я. -       Потому что ты не пропускаешь ни одной юбки, я даже не смог дочитать до конца тот список твоих любовниц, который мне показала мисс Скитер! А тут – крёстная мать и игра в семью. Я не помню никакой Джейн среди подруг Шарлотты, я не помню, чтобы она вообще произносила подобное имя, а ты слишком слаб, чтобы отказаться от красивой женщины и… -       Фу! Как ты мог такое подумать? – я скривился. – Лучше напряги извилины, отвечающие за логику, и скажи сам себе – стала бы мать афишировать в то время знакомство с магглорождённой волшебницей из небогатой семьи? Это раз. Два – сколько имён было в том списке? -       Около восьмидесяти… -       Скитер тебя дезинформировала. Их намного больше, раза в три с половной! Да и деревню ведьм-роган она, скорее всего, проигнорировала! Мордред, и как она могла? «Каникулы с колдуньями» была самой продаваемой книгой до выхода «Ирландской истерики»! Ревнивая белобрысая сучка… Ну всё, я ответил на твои вопросы, живи с этим. А мне пора к Дже-е-ейн! -       Но как же Шарлотта?! -       Я понятия не имею, где наша с Элизой и Беатрисой маменька. Жива она или мертва – мне неизвестно! Забудь уже о ней и живи спокойной жизнью холостяка, воспитавшего двух прекрасных дочерей, – я снисходительно улыбнулся, а затем, склонив голову набок и, чуть прикрыв глаза, произнёс, старательно копируя ту самую кокетливую интонацию, с которой мать прощалась со своим бывшим мужем после их энергичных встреч, свидетелем которых я был на каникулах. – Появится желание – напоминай о себе, но только когда я буду согласен!       После чего я натурально сбежал, уволакивая за собой Беатрису и хохоча во весь голос. Перекошенное лицо Колина стоило потраченного на него времени!       Двойные чары отвлечения внимания, аппарация, и вместо сонного Шеффилда вокруг нас воздвиглись заснеженные ряды ровно выстриженного кустарника и светлые стены приюта. А ещё – немного сердитая Джейн. Снежинки падали на её чёрные, гладко убранные волосы, на открытую кожу глубокого декольте, как всегда окружённого пеной кружев и покрытого драгоценностями, и она сама казалась ледяной сердитой королевой. -       Что это за игры, Гилдерой? – Джейн нахмурилась, а затем вынула чудовищную палочку-дубинку и наложила на Бэт чары, спасающие от тошноты. Сестра всегда плохо переносила аппарацию, как и любая сквибка. -       О, я всего лишь закинул в Шеффилд дополнительный йольский подарок. Мне показалось, что дежурных презентов будет мало, и мы с Бэт быстренько исправили это упущение. Да, дорогая сестрица? -       Ты – придурок и псих, – выпалила она. – Как тебе вообще могло прийти в голову подобное? -       А как Колину могла прийти в голову мысль, что наша драгоценная Джейн – Шарлотта под прикрытием. -       Что?! – вскинулась крёстная и в её глазах я заметил отголосок паники. -       Колин решил, что ты – поменявшая свою внешность Шарлотта, и в качестве доказательства привёл довод, что если бы это было не так, то я бы непременно тебя трахнул! Ну, а раз этого не случилось, раз ты – Джейн Равиаль, баронесса де ла Верендри – моя крёстная мать, а не любовница, значит ты просто моя родная маменька с другим цветом волос. Чушь, Шарлотта бы ни за что не сменила наше семейное золото на воронову смоль! – я провёл рукой по волосам, наслаждаясь их шелковистой гладкостью и прихотливыми изгибами локонов. -       У вашего отца потрясающие навыки в индуктивной логике, – снисходительно фыркнула Джейн. – Надеюсь, он выкинул эти мысли из головы? -       Я тоже надеюсь. Если что, то мой подарок поможет ему в этом. Теперь он будет думать либо обо мне, либо о том, как избавиться от чемодана без ручки в виде моего портрета! -       Ты на нём голый! – взвыла Бэт. -       Не голый, а в простыне. Всё прикрыто, чего переживать-то? Между прочим, на аллегорическом потрете французской королевской семьи Людовик Четырнадцатый и его брат изображены в римских тогах, но ни обнажённые части тел, ни скромность этих накидок не умаляют их величия и достоинства! -       Я успела рассмотреть ту порнушную мазню и могу сказать, что тряпка, которой ты прикрылся, уж точно не умаляла ни одного твоего достоинства! – заявила Бэт, явно решив сострить. -       А зачем ты смотрела на моё тело, а не на лицо? – удивился я и сестра покраснела, задохнувшись от возмущения. -       Хватит! Благая Моргана, вы цапаетесь, как шестилетние дети! После того, как вы проводите время вместе, а я слушаю ваши перебранки, то я на месяц или даже больше прекращаю сожалеть о том, что у меня нет родных детей. Гилдерой, как ты справляешься со студентами?! -        О, им далеко до нас с Бэт, у нас больше опыта. Не так ли, сестрица? -       Да чтоб тебя снова дракон укусил! – вспыхнула она. – Я пошла писать извинительно письмо для папы и Элизы, а ты так и продолжай самовосхвалять себя, павлин в шубе! – она резко развернулась, отошла на несколько шагов, замерла, а затем с неохотой проговорила, даже не соизволив взглянуть мне в глаза: – Если бы я знала, о чём папа хочет поговорить с тобой, то не стала бы настаивать на вашей встрече. Принять Джейн за нашу мать может только тот, кто совсем её не знает. Мадам Равиаль, к превеликому нашему счастью, вы совершенно не похожи на Шарлотту! – и ушла, гневно топча сапожками нежный снег. -       Может, выпьем? – спросил я, ощущая сытое удовлетворение человека, закончившего неприятное, но нужное дело. -       Спасибо, что предложил первым, – усмехнулась Джейн, протягивая мне руку, и я тут же перехватил её, устраивая на своём локте. – После такого откровения действительно надо выпить! Я любопытна и хочу знать все подробности твоей беседы с Колином! -       О, там не было ничего необычного, разве что я узнал, что он до сих пор страдает по Шарлотте, – легкомысленно засмеялся я, подмечая, как на миг становится холодным взгляд моей крёстной. – Как думаешь, мог ли Колин высказать Скитер свои догадки относительно твоей якобы истинной сущности? -       Грэй не нашёл ничего подобного в её записях, но ты сам знаешь – не все мысли стоит доверять бумаге. Я передам ему эту пикантную выдумку твоего отца. Рита всё ещё под надзором Отдела Тайн, – тихо проговорила Джейн, цепляясь за меня изо всех сил. Кажется, она сама не заметила этого. – Если ты прав, и Колин высказал Скитер свои домыслы, то внезапное разоблачение и арест этой крашеной твари спасли нас от больших неприятностей! Если бы она напечатала эту сплетню… -       А кто вообще дал ей команду рыть под меня и беседовать с моим отцом? Вот в чём загадка, дорогая, вот в чём. О, смотри – сова! -       Да быть не может! – ахнула Джейн и её маленькая совушка, которая умела смеяться, опустилась на подставленную руку крёстной. В когтях птица держала небольшой бумажный пакет, запечатанный сургучом со стеблем лаванды. – Они уже ответили! -       Надо же, какая оперативность. Интересно знать – почему! -       Потому что я попросила, Гилдерой. И потому что моя французская семья читает английские газеты… – Джейн распечатала пакет и вытряхнула на ладонь плоскую коробочку, внутри которой прятался крохотный и будто игрушечный старинный компас. Ещё в пакете нашлась записка – краткая и донельзя информативная. – У тебя есть время до завтрашней полуночи. Это предельный срок, когда компас должен вернуться в хранилища Равиалей. Ты успеешь? -       Конечно! Но даже спешка не помешает нам с тобой выпить по бокалу вина и посплетничать. Кстати, я рассказывал тебе про новую шляпу, которую заказал к весне?..       Я пожертвовал свободным вечером, который мог заполнить прогулкой с Авророй, беседой с Деканом или надоеданием Северусу, и отправился искать диадему сразу после ужина. Я загривком, чувствовал, что время уходит и мне надо торопиться! Игнорировать груды хлама было тяжело, но возможно. Меня так и тянуло покопаться в них и выудить что-то привлекательное и любопытное, но я держал себя в руках и старательно бродил между гор барахла, концентрируясь на поисках. Компас Равиалей был предназначен как раз для розыска потерянных вещей – он реагировал на мысленный образ утраченного и приводил точно к цели, но было одно «но» – я понятия не имел, как на самом деле выглядит фальшивая диадема Ровены и поэтому ориентировался на тот осовремененный вариант, который украшал голову статуи Основательницы в гостиной факультета Рэйвенкло.       Туго, постоянно сбиваясь и дрожа, но компас всё же вёл меня по замусоренной Выручай-Комнате. Видно, желание и напористость мага всё же играли свою роль в поисках! Около трёх часов ночи поиски увенчались успехом, и я обнаружил её – потемневшую серебряную диадему с сапфирами, изящную, изысканную и абсолютно фальшивую. Как Реддл мог принять её за истинный артефакт Ровены, он ведь работал в «Горбин и Бэркс», он видел истинные вещи раннего средневековья?! Шлифованные ровные перемычки, аккуратно гранёные камни, сложные сочленения подвесок, да и шрифт гравированной надписи скорее отсылал к восемнадцатому, максимум семнадцатому веку, но никак не к одиннадцатому. Изысканный курсив вместо рубленной готики!       Я проверил диадему всеми известными мне чарами, натолкнулся на слабый знакомый отклик, и тут же Левиоссой убрал опасное сокровище в ящик для тёмных артефактов. Теперь можно было выдохнуть и заняться чем-нибудь поинтересней. Например – использовать компас по-максимум, пока он находился в моих руках. Я мог отыскать другие артефакты Основателей! Чаша? Будет забавно, если милость Равиалей приведёт меня к замку Данбаров. Реликварий Салазара? О, да, теперь я могу найти и его! Как же мне будут благодарны обитатели замка, обыватели Магической Британии и их потомки, когда я верну им сокровища нашего народа! А почему я вообще думаю о таких мелочах? Я могу найти Неназываемого! Достаточно вспомнить дымную аскариду, шныряющую у земли в попытках сбежать, и компас точно приведёт меня к тому месту, где он нашёл приют. Я поймаю его, я…       Я облажаюсь и сунусь к Неназываемому с его сокровищем?! -       Ты охерела! – возмущённо проговорил я, встряхивая ящик с диадемой, как переноску с буйным низзлом. Может, в моей голове и блуждали крамольные мысли, но впивающиеся в левое ухо иглы боли ясно свидетельствовали о том, что мысли эти мне не принадлежат. Как ловко эта штука подцепила мои собственные измышления и извратила их, создав иллюзию свободного решения. Если бы я не имел должную меру рациональности и осторожности, то сдох бы ещё полтора десятка лет назад, а если бы не подарок Джона, то я мог бы списать эти странные порывы на собственное невовремя поднявшее голову эго, которое мне вроде бы удалось успокоить самостоятельно. Нет, к Грэю – и как можно быстрее! Эта штука слишком опасна, чтобы долго держать её рядом с собой!       Я тайком выбрался из школы и едва ли не бегом отправился в Министерство. Мне был известен почти потайной ход, позволявший навещать Корнелиуса без лишних свидетелей, и я был более чем уверен в том, что невыразимцы засекут меня уже тогда, когда я сделаю второй, максимум третий шаг по охраняемой территории. Собственно, так и случилось. Вот только вместе со вздыбившим метафорическую шерсть Грэем, заспанным и злым Руфусом, меня ждал ещё и дядюшка – взлохмаченный, одетый в шёлковый халат поверх батистовой полосатой пижамы, и очень испуганный. -       Что случилось?! – нервно воскликнул он, когда я проник в его рабочую обитель. -       Счастье, господа, – возвестил я и встряхнул ящиком. Грэй тут же вскинулся, бросился ко мне и, вырвав ящик из рук, начал окутывать его многослойными чарами, старательно изолируя прячущуюся внутри дрянь. -       Почему от этого счастья у Грэя пар из-под капюшона идёт? Рой, какую ещё херню ты обнаружил в Хогвартсе? – Корнелиус попытался схватиться за сердце, но рука сама собой легла на то место, где он обычно хранил кошелёк, и поэтому жест вышел пусть и искренним, но двусмысленным. -       Целую, нетронутую, можно даже сказать девственно чистую матрицу личности Неназываемого, если конечно он распихивал в свои артефакты именно их, не меняя тактики! – провозгласил я и дядюшка едва успел приманить к себе кресло, иначе плюхнулся бы на пол. Руфус начал ругаться, сердито растирая слезящиеся от недосыпа глаза, а я бросился хлопотать вокруг перепуганного, но отважно сопротивляющегося панике Корнелиуса. Он бы и на визг мог сорваться от такого-то соседства! Фадж был из числа тех людей что до одури боялись Тёмного Лорда, но желание сохранить пост и целостность шкуры всегда перевешивало страх, и поэтому дядюшка, стиснув зубы и залив в себя огневиски напополам с успокоительным, вот уже который год противостоял нависшей над все Британией угрозе. Корнелиус так любил свою должность… Разве он мог пожертвовать любовью ради страха? -       Она точно обезврежена? Эта дрянь не выберется наружу? Грэй, перестань потирать руки! -       Я был неправ, – провозгласил Главный Невыразимец, обходя кругом подвешенный в воздухе ящик. – Я трижды был неправ и, не будь я хоть сколько-нибудь просвещённым человеком, я начал бы страдать от своей неправоты, но я предпочту предаваться радости! -       И по поводу чего ты был неправ? – напрягся Скримджер. -       Я был неправ, когда заключил с нашим прекрасным другом сделку и отказался от притязаний на его поступление в моё ведомство. Какой нюх, какой талант, какая находчивость… -       Но-но! – вспыхнул Корнелиус. – Хватит пытаться обрядить Гилдероя в серую мантию. Сделка есть сделка, надо чтить договор! И потом – где ещё мы найдём надёжного наёмника и хорошего журналиста, готового работать за… – он задумался, прикидывая награду. Это в школе я получал жалованье, совместные же делишки с трёхголовым рунеспуром выглядели как благотворительность. – Хочешь полётные чары для своей машины?       Я замер. Это было более чем щедрое предложение. Летом на мой «Астон Мартин» установили систему невидимости, но я из-за «изгнания» и быстрого возвращения в Хогвартс так и не смог её испытать, а теперь Корнелиус подвешивал перед моим носом новую конфету. И почему бы мне её не съесть? Я её заслужил! -       Хочу. Вы так добры, господин Министр, так заботливы… Могу я проявить свои избирательские симпатии и проголосовать за вас на предстоящих выборах? Я буду выводить свою подпись в бюллетене с особым тщанием и наслаждением! -       Подлиза и лизоблюд! – сердито фыркнул Руфус. – Что ты вообще принёс сюда, Локхарт? -       Фальшивую диадему Ровены Рэйвенкло, – честно признался я. – Настоящая представлена в публике и для неё спешно изготавливают витрину, в которой она будет покоиться в Зале Наград, по соседству с клинком Годрика. А эту фальшивку Том Рэддл прибрал к рукам ещё во время учёбы в школе, чтобы потом осквернить её и спрятать в одном из самых надёжных мест Хогвартса. Мне пришлось постараться, чтобы найти эту подделку! -       Локхарт, ты знаешь, сколько раз за прошедшие с Йоля дни мы регистрировали вспышки ауры Неназываемого? – сердито начал Руфус, вскидывая косматую рыжую голову. – Восемь! Он в ярости, но мы не можем его отыскать – вспышки спорадические и слишком слабые, чтобы позволить отследить местоположение, и всё из-за этой диадемы! Поттера спасает только то, что он находится в доме Блэка и тот каждый день усиливает экранирующую защиту над особняком, ещё и парни нашего умника хороводы на площади Гриммо водят! Если настоящий артефакт – та старинная корона, то тёмный Лорд сейчас должен лезть на стенку от осознания степени собственных заблуждений! -       Как мягко вы сказали, что он лошара позорный! – хихикнул я. – А ведь я в июне предупреждал его, говорил, что обнаружил диадему! -       Вряд ли он поверил тебе. А теперь… – Корнелиус устало потёр лоб. – Теперь мы потеряем Грэя месяца на два, а то и три, и кто тогда будет держать невыразимцев в узде? Кто будет следить за делегациями чужих школ?! -       Увы, я не смогу уделить должное время этому сокровищу. Скоро состоится заседание по делу Долохова, – кажется, Грэй был готов расплакаться от обиды на судьбу и обстоятельства. -       Аврор Долиш передал мне очень интересные сведения о его метке, – гордо надулся Руфус, – и снабдил их вескими доводами. Полагаю, что этот ромвекский хлыщ будет оправдан и выпущен на свободу. А если и не оправдан, то его преступления давно искуплены долгим заключением и больше нет оснований для его продления! Энгельгардт получит свою кость. -       Долохов, Лестрейндж… кого-то ещё ждёт амнистия? – полюбопытствовал я, наливая Корнелиусу новую порцию огневиски. -       Скорее всего Сэмвелла Джагсона, он меньше всех посаженных в тюрьму Пожирателей был замазан в делах своего повелителя, но уж очень он неприятный тип, да ещё и бесполезный для нас. Долохова можно и нужно отдать Энгельгардту, Лестрейндж будет с рук у нас жрать, лишь бы ему помогли воссоединиться с женой и детьми, остальные же… Для работы на публику было бы неплохо освободить какую-нибудь даму, но из всех дам у нас только Беллатриса, мать её за ногу, Лейстрендж и Алекто Кэрроу, и обе – бешеные безумные суки, которых даже в Азкабане надо держать на цепи! -        Ой, освободите того, кто не сможет навредить, – предложил я. – Кого-нибудь безобидного и запуганного дементорами до маразма. А можете и какого-нибудь мертвеца слегка подчистить. Есть у вас подходящие мертвецы из числа не слишком замаранных? -       Может, пройдёмся по Краучу? – с сомнением просил Руфус, явно не желая даже ради выгоды делать что-то хорошее по отношению к этому подонку. – Бартемис ведёт себя странно в последнее время, наверняка причиной этого стали освобождение Блэка и пересмотр дела Долохова. Вдруг получится хоть пару грехов с этого ублюдка скинуть? -       Нет уж, трогать Барти Крауча-младшего нельзя никак, иначе его отец станет выглядеть полнейшим монстром и мы потеряем толкового чиновника, а Августа Лонгботтом снова попытается меня проклясть, и в этот раз будет права! – дядя допил огневиски и наконец-то успокоился. – Хотя, в последнее время наш Барти начал сдавать и от его толковости одна память осталась! А вот разрешение на перезахоронение станет отличным решением, которое никому не причинит вреда! Кажется, жена Барти очень любила своего сына, вот пусть и покоятся рядышком. Грэй, ты долго плясать будешь вокруг этой мордредовой коробки? -       Ещё парочка чар, чтобы ни практиканты, ни наш пушистый питомец не смогли к ней подобраться, и я закончу. -       Пушистый питомец? -       Домовик, которого нам сдал Долиш в прошлом году. Он по-прежнему ходит, покрытым белоснежной шерсткой и страдает от любви и умиления наших сотрудниц, – просветил нас Грэй. – Они тренируются на нём в искренности и доброте. Если домовик плачет и бьётся головой о стену, значит, девочки преуспевают. Сделано! Это большой шаг к победе, Гилдерой. Я рад, что ты стоишь на нашей стороне. -       Сторона Локхарта обусловлена наличием галлона духов, какой-нибудь кружевной тряпки и возможностью испортить мне настроение, – Руфус душераздирающе зевнул и скривился. – И стоило поднимать меня с постели ради сомнительного удовольствия посмотреть на закрытую коробку и кудлатое чудовище? Всё, я домой. У меня есть ещё два часа на сон и я не собираюсь их терять. А ты запомни, – он резко повернулся ко мне и сверкнул ясным жёлтым взглядом без тени сонливости, – ещё раз втянешь моего аврора в какую-нибудь сомнительную авантюру, и я тебя придушу! -       Вы прямо соблазняете меня, господин Главный Аврор, – прошептал я, проводя ладонью по скрытой воротником шее. Руфус сплюнул и ушёл через камин досыпать. -       Пожалуй, мне тоже пора, – возвестил Грэй, держа перед собой зачарованным самым надёжным способом ящик. – О, мой очаровательный друг, я выжду пару дней, пока Генри Поттер не вернётся в школу, а затем начну изучать твой трофей. Стены Хогвартса, конечно, неплохо экранируют влияние ауры Неназываемого на мальчика, но один раз он уже смог задеть нашего юного друга своими эмоциями, и я предпочту перестраховаться в этом вопросе, чтобы не допустить беды. И убедись, что Генри продолжает очищать разум перед сном. Некоторые сны лучше не видеть…        Как и положено приличному кладбищу, бывшая последняя обитель городской бедноты, расположившаяся в районе Тауэр-Хэмлетс, мирно дремала под снежным одеялом и даже не думала являть свой истинный нечистый лик. Кажется, перед Йолем сюда наведывался очередной отряд невыразимцев, чтобы унять пробудившихся тварей… Я вдохнул морозный воздух, поправил рукава камзола и открыл крышку компаса. На улице стояла зима, а я как выбежал из школы без пальто или шубы, так и был вынужден мёрзнуть и кривиться от бьющего в лицо снега. Поднималась очередная метель – пронзительная, колючая и злая. Я действительно хотел найти реликварий Слизерина, мордредова диадема выцепила из моего разума верную мысль, но добывать его без особой нужды и подготовки я не собирался. Мне было достаточно узнать, где именно похоронена Меропа Мракс, чтобы потом мы с Джоном придумали, что с ней делать. Заполучить реликвию Салазара было жизненно необходимо, но разорять могилу матери Тома Реддла не хотелось. Она мне нравилась, эта некрасивая, но такая обаятельная женщина, которой чуть-чуть не повезло словить магический выброс в не самое подходящее время. Всё было так хорошо, потом опять пошло не так и Меропа Гонт с Томом Реддлом-старшим оказались разлучены навсегда!       Я прошёл по парковым дорожкам, где среди укрытого пышными снеговыми шапками кустарника можно было различить очертания надгробий, и устремился к западной окраине, следуя указаниям дрожащей, светящейся в темноте стрелки. Меня окружали тишина и хрупкий покой, который в любой момент мог обернуться неприятной заминкой. Покойников и иже с ними я не боялся, но обилие нечестивых захоронений зашкаливало, и так и казалось, что на меня бросится одуревший Грим или напитавшаяся скверной Белая Дама. Я прошёл мимо мемориала жертвам «Блица», миновал захоронение первой жертвы Джека-Потрошителя и вышел к развалинам часовни. У неё не было крыши, стёкол в оконных проёмах и даже часть стен обвалилась. Но возле каменного остова компас засиял мягким светом, а стрелка задрожала, недвусмысленно указывая на старый кривой вяз возле часовни, который каким-то чудом пережил бомбёжки Лондона и смог достоять до наших дней. Я медленно, внимательно следя за стрелкой, прошёл вокруг дерева и понял, что реликварий, а вместе с ним и Меропа Гонт, захоронены между деревом и стеной часовни, в самом лёгком для запоминания месте, потому что ни маггловского креста, ни памятника у могилы не было. -       Ну что ж, теперь я тебя не потеряю, – заявил я, обращаясь к заброшенному захоронению. – Знаете, леди Гонт, а ведь мне в скором времени придётся потревожить ваш сон. Надеюсь, эта вынужденная мера не станет причиной вашего гнева. Думаю, будет честно перенести вас из этого унылого могильника в куда более спокойную и привычную местность. Как на счёт сделки – мы с моим другом передадим Хогвартсу ваше фамильное сокровище, на которое утратил права ваш блудный сын, но в обмен мы перенесём ваши бренные останки поближе к супругу. Кажется, вы неплохо ладили во время жизни!       Разумеется, мне никто не ответил, чёрный ворон не прокричал «Никогда» и никакой призрак не выплыл из темноты, передавая волю покойной. Снег шёл, вяз шумел ветвями. -       Молчание – знак согласия, леди Гонт. До скорой встречи, я приду не один! – предупредил я и огладил камень в перстне, доставшемся Гонтам от Певереллов. Наверное, я мог вызвать душу Меропы Гонт, но я не желал этого делать. Всё-таки было что-то противоестественное в воплощении этих разумных проекций, что-то извращённое и попахивающее астральным изнасилованием, а я подобное не любил. Всё должно было проходить добровольно, по взаимному согласию и к обоюдному удовольствию. А иначе зачем напрягаться и потеть? От этого аромат духов может поблёкнуть…       И поэтому я, прикинув оставшееся у меня свободное время, отправился в экспресс-вояж по родным островам, собираясь если и попотеть, то исключительно для собственной выгоды и реализации далеко идущих планов. Опять же – счёт в Гринготтсе трогать было нельзя, любое увеличение расходов могло вызвать вопросы, а мне хотелось не только обновить гардероб и пополнить запас средств для волос, но и позаботиться о том, о чём мы с Джоном старались даже не думать – об отходных путях, если наши дорогие неофициальные, но от этого не менее могущественные начальники вдруг решат, что мы с моим другом слишком много знаем. Пока что мы были полезны, и пока Дамблдор и Неназываемый портили английский воздух своим существованием, об угрозе со стороны трёхголового рунеспура можно было не думать, но… Но что будет, когда мы выполним свою задачу? Гарри окажется в безопасности и под защитой Блэка, Сириус больше никому не позволит разлучить его с крестником, но нам-то с Джоном что делать? Нам и двум леди, с которыми мы так неосторожно решили связать свою жизнь на неопределённом отрезке пути, который мог продлиться десятилетия, а мог и оборваться в ближайшее время. Иногда жизнь и её обстоятельства были сильнее желаний и надежд! Ловить шанс и принимать покровительство Сириуса, которое тот столь откровенно предложил мне в июне? Мне. А Джон? Во-первых, мой друг рассказал бы мне об этом, а во-вторых, Сириус просто не мог предложить подобное магу, опутанному цепями служебного долга. Конфликт интересов, как ни крути, а отказаться от аврорской должности Джон не мог, это была не просто часть его жизни, а её цель – защита и установление закона, общего для всех!       Сириус Блэк, тот, каким я его знал, был достоин того, чтобы принять его покровительство, но делать это в одиночку я не мог в силу положения нашего Темнейшего Лорда. Это сейчас у них с дядюшкой нежное взаимопонимание и демонстративное наглаживание репутации друг дружке, но всё всегда может пойти не так и Сириус с Корнелиусом, или даже с ретивым Скримджером, могут оказаться по разные стороны дуэльного барьера. И что тогда мне делать? Принимать позицию, попахивающую коленно-локтевой стыковкой с полом, я не собирался. Дядюшка – гений лавирования и хранитель бюджета Англии, пусть и подворовывает оттуда втихаря сотню-другую галлеонов себе на шляпы и огневиски. Сириус – символ новой аристократии и старого доброго порядка, новая мечта барышень и просто отличный парень. У них своя сторона, а у нас с Джоном и Гарри – своя. И чтобы эта сторона осталась свободной и предельно независимой, нужны были камни для стен, потому что я хотел создать свой метафорический Адрианов вал и защитить кровью добытые территории и свободы!        Я навестил пару старых и очищенных мною же лежбищ, обитавшие в которых твари давно уже частично сгнили в земле, а частично разместились на почётных местах в домах почтенных магов, с которыми я заключал договор на уничтожение. Откуда-то я уползал, истекая кровью, что-то я не мог исследовать в силу недостаточного уровня знаний, а что-то просто не хотел трогать, так как не знал, что делать с добычей. Вопреки расхожей поговорке – не всё продаётся и не всё покупается. За некоторые товары и шею свернуть могут, на всякий случай… Но теперь в моём багаже скопилось достаточно опыта, пронырливости, нужных связей и надёжных убежищ, чтобы я мог с чистой совестью и за короткий срок разграбить пару нечистых схронов. Вдруг ещё какой артефакт вроде «Голоса Тесея» найду?       Чудесный компас я передал Джейн из рук в руки, выклянчил чашку кофе и, расцеловав её руки, отбыл в Хогвартс. Я отвлёк её от дел, я пропустил завтрак и почти опаздывал на обед, но… Я был горд собой, своей находчивостью и тем, что маленький отводной тоннель начал почти моментально обретать строительные материалы. Хера лысого кто до меня дотянется, а то взяли моду выгонять охотников из Англии... И до Джона не дам дотянуться. Нет-нет-нет, я никому не позволю испортить нам жизнь и планы. И Гарри – когда он ещё достигнет совершеннолетия!       В оставшиеся до конца каникул дни я дважды успел испортить Северусу зелье, причём один раз сделал это тайком, через окно, подлетев к нему на метле и взломав замок. Я не стал ничего подливать в котёл, а просто направил узкий поток воздуха на горелку и потушил огонь, благодаря чему полдня работы Снейпа пошли насмарку, а я получил ещё немного форы для Корделии. Ей никак не удавалось обнаружить хоть что-то про зелье, которое взялся варить наш трепетный герой. Я сходил в кино с Авророй и мы вволю предались чувствам ужаса, отчаяния и безнадёжной любви, посмотрев «Остаток дня» с Энтони Хопкинсом и Эммой Томпсон. Прошедший год был богат на фильмы с этой изящной английской гортензией и я не мог не радоваться её успеху. А вот Аврору фильм надолго вверг в раздумья о жизни, политике, последствии неверно принятых решений и о том, как смеётся над нами судьба. Англия участвовала в политике умиротворения нацистской Германии и многие из видных политиков откровенно разделяли идеи маггловских сторонников Гриндевальда. Наша собственная аристократия с радостным гиканьем следовала указам Неназываемого, надетого на три руки сразу, и теперь они же стыдливо прятались в своих поместьях, стараясь дистанцироваться от своих собратьев, которых они же и предали. Отголоски давних событий до сих пор звучали слишком громко и казалось, что набатный колокол бьёт прямо над головой. -       Я просто служил, – Аврора со вздохом повторила сакраментальную фразу главного героя, который ради своего служения и сохранения чести дворецкого в благородном семействе закрывал глаза на политику своего хозяина и даже упустил женщину, с которой мог быть счастлив. Мы бродили по дорожкам в садах Боро и наслаждались тёплым влажным воздухом Дорчестера. Снег и временная оттепель не мешали нам благодаря согревающим чарам, а вот просмотренный фильм душу бередил… – Служение – это хорошо и правильно, но стоит ли ради него отказываться от собственных суждений и собственного ума? -       Для главного героя фрак дворецкого значил больше, чем для офицера значит его мундир, а для колдомедика – лимонная мантия. Мы тоже «просто работаем» в Хогвартсе, моя леди. Ты сама знаешь, на что мы закрываем глаза и о чём молчим, не желая об этом даже думать. -       Я знаю и это ужасно, – Аврора, продолжающая рефлексировать и мучиться от сравнений, догадок и общих впечатлений, казалась настолько несчастной, что я даже пожалел о том, что мы пошли именно на этот фильм. – Мы не можем открыто помочь мистеру Вуду, а ведь скоро он вернётся в школу и будет вынужден столкнуться с обеими Делакур. И всё из-за политики и международных отношений, которые нельзя испортить! - она закусила губу и тяжело выдохнула. Ни я, ни Септима не рассказывали ей о том, что случилось с Оливером. Просто моя звезда была умна и наблюдательна, сама догадалась о случившемся и теперь пылала от негодования из-за того, что не было ни одной возможности выкинуть за пролив распоясовшуюся тварь. -       К сожалению, Оливер сам не захотел никаких разбирательств. Он согласился с тем, что мы должны известить Люциуса, но о большем нам с Септимой и думать запретил. -       Ну и зря! – вспылила моя гневная муза и даже притопнула ножкой, отчего сапожок поехал на камнях и мне пришлось её ловить. – Делакур – не студентка-старшекурсница, не сторонняя женщина, а полувейла, да ещё с опытом и дурным характером. Она использовала свою дочь, она использовала нашего Оливера, она была готова на какой угодно скандал ради своих целей, даже на близость с тем, кто годится ей в сыновья, если уже не внуки! -       Кажется, в этом нет ничего плохого. Ну, я имею связь взрослой женщины и юноши. Дело не в скандале и его последствиях, Аврора, а в вейловских чарах. Она лишила Оливера свободы выбора… -       И Северуса, получается, тоже? Студенты до сих пор только об этом и сплетничают. Правда, благодаря тебе, Филиусу и лорду Малфою, большинство считает, что французскую Наблюдательницу обманули выползшие из подземелий твари, которые решили воспользоваться твоим отсутствием. Некоторые, конечно, говорят про какую-то жуткую дрянь из Запретного леса, но сами не могут понять, как она пробралась в замок. -       Знаю! Сегодняшней ночью я был вынужден бросить написание третьей главы своего шедевра и отправиться в подземелья, чтобы вытащить из них трёх заблудившихся недоумков, которые решили самостоятельно поискать похотливую нечисть. Внизу не работают чары ориентирования, они бы до Остары могли бродить по старым коридорам, пытаясь найти приключения на все свои нежные места! -       Это кто же у нас оказался таким глупым? -       Не у нас – студенты Дурмстранга решили окончательно доказать невиновность своего директора и натерпелись страху среди тех милейших существ, что порождает наш Хогвартс. Двух боггартов и пяти заскучавших вагатев хватило, чтобы ввергнуть их в отчаяние и магическое истощение. Они так и не поняли, что преследующие их чудовища – это вагатевы в простыне и два голодных боггарта, поэтому отбивались от них всеми известными боевыми чарами. Баннах остался… впечатлён их способностями. Даже пожалел, что не прихватил с собой колдокамеру! -       Подожди… Вагатевы – это же проказливые домовые духи, которые обитают на крюке для котла, терпеть не могут крепкий алкоголь и обожают подшучивать над живущими в домах людьми? Ты рассказывал мне о них, я помню! -       Именно. В наши подвалы они мигрировали после того, как домовики изжили их с кухни, где те постоянно творили бардак и портили еду, после чего слегка одичали и, как бы сказать, «потемнели». Не знаю уж, чего именно насмотрелись дурмстранговцы, но они уверились в правдивости нашей версии и даже смогли убедить своих товарищей, так что имена Каркарова и Северуса очищены, а вот мадам Делакур… Ну, как сказал Баннах – твари ли шарахаться от тварей? Я с ним согласен! – я фыркнул, поднял воротник пальто и повернулся к Авроре. – Холодает, ветер уже не свежий, а просто ледяной. Не пора ли нам переместиться в какой-нибудь уютный ресторан? Французскую кухню не предлагаю, а вот от говядины по-веллингтонски я бы не отказался! -       Подожди, пока мы не ушли отсюда и не перестали говорить о не очень приятных вещах… – она закусила губу и замерла, явно собираясь с духом. Я прекрасно видел, о чём она хочет спросить и почему мешкает. Непристойность. Уважение. Опасение. Любопытство. Я не желал врать своей музе, лишь не собирался посвящать в некоторые детали прошлого, а то, что она хотела сейчас узнать, не входило в категорию запретного. -       Ты хочешь спросить, спал ли я с женщинами, которые были намного меня старше? Да, спал. -       Они тебя принуждали? – с затаённой агрессией спросила Аврора и я понял, что если скажу: «Да», то моя нежная любительница звёзд превратится в натуральную ведьму и опустится до проклятий в адрес тех, кто мог меня «обидеть». -       Мне давали выбор. Мне давали амортенцию. Мне давали возможности. Было много разных ситуаций, когда утехи с дамой, старше меня лет на двадцать, тридцать или ещё больше, становились предпочтительней других альтернатив. -       Амортенция?! – моя муза опасно сощурила глаза. -       Учитывая, что моя мать учила меня сопротивляться любовным зельям, Слагхорн тоже не оставлял своих учеников без знаний о способах защиты от этой дряни, да и сам я почти всегда пил антидоты, то употребление амортенции вряд ли можно считать отравлением. Я же знал, что пью её. -       Зачем?! -       Это было забавно. Это почти всегда забавно, кроме тех моментов, когда приходится блевать от антидотов. Или ты уже забыла прошлый год и уговоры мнительных родителей? -       Я помню, – прошептала она и отвернулась. Ну вот, сейчас развернётся и уйдёт. Удерживать её я не стану, глупо отрицать или пытаться обелить то, что я не считал недостатком или, как выражался Северус, «грехом». – Наверное, я никогда не перестану судить о людях по себе. Мне… мне иногда становится дурно из-за нашей небольшой разницы в возрасте, и я начинаю злиться на себя и свои чувства, на то, что не смогла бы держать их в секрете от тебя и делать вид, что мы просто коллеги. И поэтому я просто не могу понять тех женщин, кто видит в юноше, годящемся им в сыновья, доступного мужчину! -       А если наоборот – пятидесятилетний мужчина и девица лет двадцати? Подобных связей навалом и многие из них узаконены браком! – мне стало весело. -       Это почти то же самое и такие отношения никогда не казались мне чем-то правильным. Я знаю, что эти связи обусловлены особенностями жизни, правилами наследования и традициями, но это не значит, что я считаю столь катастрофическую разницу в возрасте приемлемой! А уж когда в дело вмешивается какого-либо рода давление или принуждение… – она тряхнула головой и фыркнула. – Я не забыла о том, что Минерва перестала третировать тебя именно после того инцидента на Астрономической башне, а от Северуса она теперь и вовсе шарахается, вздыбив шерсть, моралистка мордредова! – Аврора вдруг сникла и прикрыла глаза затянутой в перчатки ладошкой. – Это такие сложные вопросы нравственности и чести, а у меня так мало опыта, что я даже не знаю, стоит ли мне в них лезть и рассуждать о них! Не стану ли я похожа на тех заносчивых лицемеров, которых сама презираю? Не сделаю ли я ошибку в выводах просто потому, что знаю о жизни очень и очень мало? -       Со мной тебе стоит говорить обо всём, что ты считаешь нужным. Я рад поддержать беседу любого рода, кроме обсуждения налогов, инфляции и того, что существует укладочное средство лучше «Простоблеска». Хотя, конечно, тебя могут шокировать мои взгляды на современные английские ткани, которые изготавливают магглы. Они добавляют в них всё больше и больше эластана! Это куда хуже секса с пятидесятилетней матроной, которая решила вспомнить молодость. У неё хотя бы всё натуральное, в отличие от синтетической подделки под хлопок! -       Циничный романтик, – усмехнулась она и неловко, даже как-то осторожно смахнула капли обледенелой изморози с моего малинового пальто, безумно яркого и также безумно идущего мне. -       А не наоборот? -       Нет, романтики в тебе намного больше, ты просто почти всегда отодвигаешь её в сторону, когда занимаешься «серьёзными» делами. У тебя очень ясный взгляд на вещи, на степени того что можно, а что нельзя, что допустимо или приемлемо, а что выходит за грань возможного. Ситуация с Дамблдором в прошлом году и предлагаемая им сделка с лордом Трэверсом очень ясно подтверждает это. -       С чего вдруг ты заговорила об этих недостойных джентльменах? -       Кино, политика, война… Князь Энгельгардт беседовал с Вирсавией, просил её отдать письма Долохова. Ему важно знать – пытался ли тот повлиять на молодого и неопытного рунолога, чтобы склонить на сторону Пожирателей, пытаться уверить в правильности теории чистоты крови, или нет. -       Но разве они не должны храниться в Аврорате? -       Аластору Грюму было достаточно тех, которые изъяли у самого Долохова. -       Вирсавия согласилась? – искренне удивился я. -       Она потребовала у Наблюдателя ответ на вопрос, кем был Антонин Долохов – шпионом, идиотом или подстрекателем. -       Дай угадаю – все три ответа верные? -        Да, хотя, как мне кажется, там было всё сложнее. Вирсавия согласилась отдать письма, она считает, что незачем ещё больше пугать наших английских дементоров ромвекским дураком! Пусть с ним разбираются на родине. -       Наша Вирсавия мудра и милосердна. -       Она просто хочет покончить с этой историей! Впереди ещё два испытания Турнира, а все уже дождаться не могут, когда он закончится и плевать на победу и итоги. Прошло всего два с небольшим месяца с начала, а у нас одни скандалы, потрясения и нервотрёпка! У детей ухудшилась успеваемость, это куда важнее смертельных игр на потеху толпе! -       Я тебя прекрасно понимаю, поддерживаю и поэтому предлагаю наконец предаться гастрономическому эскапизму в компании говядины по-веллингтонски. У тебя замёрз нос, вообще-то! Тебя надо согреть, и с этим лучше всего справятся мясо, вино и я, – я притянул её к себе и обнял. – Ты так прекрасна в своём праведном гневе, моя Урания. Не желаешь переквалифицироваться в грозное божество мщения? -       Нет. Я желаю, чтобы мы прекратили заключать сделки с совестью, отдавая в чужие руки или свободу, или себя самих, и чтобы стало хоть чуть больше честности. Не откровенности, когда просто говорят правду, а истины, построенной на достоинстве! Я знаю, что я очень многого хочу. -       Ты хочешь мира, моя звезда. Мира с самой собой, потому что знаешь, что всеобщего мира добиться нельзя. Обещаю, что буду честен с тобой, для этого у меня достанет и сил, и искренности! И давай начнём с того, что я ещё раз повторю то, что говорил раньше: мне безразлична наша разница в возрасте, потому что ты – это ты, и несколько лет это всего лишь количественная разница во встреченных рассветах, прочитанных книгах и просмотренных снах. Постараюсь спать чуть больше, чтобы нагнать тебя! Как тебе мой план? -       Я сочту его прекрасным, если ты действительно станешь больше спать. Наверное, мне стоило подарить тебе на Йоль подушку… -       Я приму всё, что ты мне подаришь, – прошептал я и, пока Аврора смущалась, перенёс нас из парка в тихое место неподалёку от хорошего ресторана, куда я мог пригласить мою леди. Она так мило краснела. Она так жарко защищала меня. Интересно, Аврору хватит удар, когда она узнает про ковен матери, или же моя муза ударит меня? Вряд ли она сможет принять это!       Наконец студенты вернулись в Хогвартс и школьная рутина быстро переварила все сплетни и грязные домыслы. Нечисть выползла? Так не удивительно, Локхарт же уехал. Вуд с тренировок не вылезает, доводя себя до изнеможения? Ну понятно, это же его последний курс, ему кровь из носа нужен кубок. Диадема Ровены? Круто, дайте посмотреть, красиво, пошли обедать. Клуб по изучению законов продолжал заниматься анализом дела Долохова, и Гарри раза три в неделю бегал по школе в чёрно-красной форме, каждый раз упрямо зачёсывая волосы на манер Джона и обнажая шрам. Северус же впадал в отчаяние и хандру, потому что я регулярно портил ему зелье, каждый раз находя новый и новый способ оставить Чёрного Принца без сомнительного пойла, а запас редких ингредиентов для его варки уже близился к концу. От него буквально веяло обречённостью и тоской, поэтому я через день вытаскивал его на тренировки, гоняя до изнеможения на стадионе, где над нами рассекал воздух слегка слетевший с катушек Оливер. Парень уже забыл про Делакур, его манил кубок!       А вот его извечного оппонента, получившего-таки этот кубок в прошлом году, манил добытый у дракона булыжник и три участника турнира наконец-то начали заниматься своим делом. Я видел, что они пытались его сломать, взломать, утопить, сжечь, играли ему на флейте, поливали сливочным пивом и даже пытались применить чары трансфигурации, но камень оставался камнем и игнорировал все их действия. Однажды на уроке ЗОТИ я заметил у Флёр книгу по геммологии, по которой она пыталась определить породу камня, а Маркус в Большом зале зачитывался философским трудом середины восемнадцатого века: «Метафизика камня – от триумфальной арки до надгробия». А потом ко мне поздно вечером завалился Гарри с зеркальцем наперевес и весьма встревоженным видом. Я только-только обрядился в новый пеньюар, желая насладиться отдыхом в компании книги и бокала вина, но все планы тут же были отброшены в сторону. Гарри нервничал! -       Корделия! С тобой хочет поговорить Корделия! – заявил он и устроился рядом со мной на диване, не желая пропустить ничего важного. -       Доброй ночи, моя милая Акесо, – поздоровался я, глядя на изображение её осунувшегося лица, несущего на себе следы недосыпа. -       Гил, ты ничего не напутал с этим зельем Снейпа? – без обиняков начала она, недовольно хмуря бровки. – Цвет, консистенция, название? -       Книга была раскрыта на рецепте «Кристального утра», цвет и густоту я тебе описал во всех возможных подробностях! -       Я нашла зелье с таким названием. Оно ни на одной своей стадии не мутнеет, не принимает бирюзовый цвет и не становится гуще воды. Оно всегда прозрачное, а в конце насыщается серебристыми искрами и пахнет холодом и чистотой. То, что ты описал, никак не может им быть! -       Хорошо, а какое зелье может быть бирюзовым и похожим на жирный молочный коктейль? -       Да десятка два, но все они относительно безопасны и при этом не относятся к категории лекарств, – Корделия зевнула, прикрыв рот ладонью, тряхнула головой и продолжила. – Я зашла в тупик и связалась со своим учителем. -       С Иеремией Блейни?! -       С ним самым. Он тоже не знает подобного. Но… Потом я обратилась к Блэку. -       Прости? -       Я напросилась в его библиотеку, чтобы покопаться в справочниках, и он меня пустил, – призналась она. – Я, конечно, составила ему обещанный список зелий, даже указала, у кого, когда и где можно купить необходимые редкие составляющие, и Сириус был так ему рад, что не обращал внимания на то, что я читаю. Единственное, что хоть немного походит на твоё варево, это «Улыбка Моргаузы». «Субстанция вида самого приятственного и зело отвратная в сути своей, во всех землях Англии запрещённая», – процитировала Корделия и скривилась. – Я ничего не знаю о свойствах такого состава и поэтому опять напросилась на чай к Иеремии и только что вернулась от него. Гил, мастер Блейни знает это зелье, то есть слышал о нём, и отказался обсуждать его, потому что… -       Снейп – труп, – раздался за краем рамы голос Джона. Сухой, холодный и очень злой. – Одна варка этой грустной «Улыбки» тянет на десятилетнее заключение в Азкабане. Употребление – поцелуй Дементора. Снейпа милосердней будет прирезать, чем позволить выпить ту дрянь, что он пытается изготовить! -       Да что же это за зелье? – воскликнул я. – Одни угрозы и никакой конкретики! -       Да потому что оно такое древнее, что о нём практически ничего не известно, а всё, что было в общем доступе, вымарали цензоры, боящиеся любопытствующих идиотов. Всё, что я смог найти, это утверждённый список запретных зелий, который не обновлялся с шестнадцатого века. Он существует лишь в кратком списке, так как часть зелий сейчас просто невозможно сварить потому, что пропали входящие в них ингредиенты. «Улыбка Моргаузы» входит в этот список с пометкой: «Запрещено в любом виде». Хочешь, я арестую Снейпа и запру на пару дней в камере предварительного заключения? – предложил Джон. – Вдруг он одумается! -       Люччи! – позвал я. – Посмотри по карте, где сейчас Северус? -       Родич лорда Блэка сейчас находится в заброшенном классе на четвёртом этаже, – тут же сообщила домовушка. -       Что он там делает? – удивился Гарри. – От кого и зачем ему прятаться? Или он там чем-то неприличным занимается? Тогда почему не у себя? -       Потому что там тайник… – процедил я. – Джон, помнишь, я рассказывал о том, как встретились Джейн и Северус? Это случилось в нашем классе, и я при нём достал из тайника книгу по ножевому бою, которую до дыр зачитала уже вся школа! Он там что-то прячет! -       Вот засранец! – возмутился Гарри, не дав Джону и рта раскрыть. – Чё он свой собственный тайник не придумает? -       Слушайте, меня не волнует, кто, что и где прячет. Просто не дайте этому идиоту сварить зелье, – устало проговорила Корделия. – Мне плевать на жизнь Снейпа, но он может подставить Блэка и, как следствие, Генри! -       А заодно похерить всю историю про искупление и снятие Метки, – добавил Джон. – Делла, иди спать, ты уже падаешь. -       Вспоминаю старые-добрые деньки, когда мне приходилось метаться по всей Англии и латать чужие кишки, – проворчала она и ушла, на ходу врезаясь в мебель, судя по грохоту и тихой ругани колдомедицинскими терминами. -       Гарри, – попросил Джон, шурша чем-то на заднем фоне. – Через минуту позови меня, я переоденусь! -       В форму? – расцвёл Гарри, но наш старший его обломал: -       Я же не при исполнении…       Вскоре Джон возник в моей гостиной, одетый в джинсы, удобные ботинки и объёмный свитер, который, как я помнил, он купил себе на распродаже ещё в курсантские годы. Благодаря магии он оставался целым и не растягивался, к тому же светло-серый, с лёгким голубым оттенком цвет так шёл Джону, так нежно подчёркивал его загорелую кожу и тёмные глаза… Я обожал, когда он вытаскивал на свет Морганы этот свитер! – Ну всё, пошли! Гарри, следи за нами по Карте Мародёров. На всякий случай...       Мы с Джоном выбрались в коридор и поспешили на четвёртый этаж, в наш старый класс. Северус мог варить у себя отвлекающую фальшивку, а настоящее зелье наверняка держал подальше, оберегая от несчастных случаев и трагических случайностей, которые преследовали его в последние дни. Вряд ли он догадался сделать это сразу после возвращения студентов, а значит, у нас был шанс на то, что он ещё не достиг успеха и пока что возится с основой. -       Как ты объяснишь своё появление? – спросил Джон, когда мы нырнули в василисковый лаз для сокращения пути. Я неплохо выучил, куда выводят скрытые выходы в каждом из его сегментов, и поэтому мог в случае необходимости не прибегать к услугам Люччи и не носиться опрометью по лестницам. -       Бессонница. Ностальгия, – предположил я. – А может, дело пойдёт так, что Снейпу будет не до вопросов и его придётся усмирять не самым нежным способом. В крайнем случае скажу, что надеялся найти в тайнике ещё одну пачку кофе, потому что мой закончился. -       Не убедительно. Может, попробуешь вывести его на чистую воду и сказать правду? Ну, про своё беспокойство и про то, что зелье является запрещённым? -       А то он не знает! – всплеснул я руками. – Джон, он поэтому и скрывает от меня истинное назначение своего мордредова декокта! С Северуса станется пообещать мне не варить его и тут же нарушить слово, он будто одержим своим зельем. -       Одержим? – мой друг напрягся. – Надеюсь, фигурально, а не на самом деле. Больше я лечить его не стану! Прошлый раз и так через жопу пошёл, а что в этот будет, не ясно. Мне пока нельзя «шалить», Рой, Скримджер воспримет любую мою самодеятельность как результат твоих происков и начнёт портить тебе жизнь. Я не собираюсь подставлять тебя ради помощи Снейпу, пусть даже за него просила Лили! А нам ещё Меропу перезахоранивать… Риски и так высоки! Кстати, о Меропе – когда отправимся? -       На Имболк, точнее в его уходящую ночь. С дежурствами накладки не будет? -        Нет, я дежурю на сам праздник, так что после него буду свободен. Хорошее ты выбрал время – третья четверть луны, лучше него лишь новолуние могло быть, – Джон довольно кивнул. – Вот только ты опять не выспишься перед занятиями! -       Есть такое, – кивнул я. – Сначала мне не давала спать фальшивая диадема, сейчас – собственная книга. Уже Йоль прошёл, а я только третью главу написал. Меня заваливают письмами милые читательницы, требующие как можно скорее выпустить продолжение и раскрыть тайну происхождения Джейкоба, а также перестать пытать бедного Норта наивностью его прекрасной соратницы – моя героиня получилась хорошей, но уж очень простодушной девушкой, которая в вопросах отношений не видит дальше собственного носа. -       И зачем ты её такой сделал? -       Да чтобы любовными страданиями сюжет не портить! – честно ответил я, останавливаясь у нужной нам стены. – Я же пишу приключенческий роман с элементами романтики, мне вся эта сердечная мишура вокруг героев только мешать будет, придётся уделять ей время и растягивать сюжет. Нет уж, будет персонажам личное счастье, но пусть они сначала все дела доделают, а то придётся четвёртую книгу писать. -       А почему бы и нет? – спросил Джон, выходя наружу из тоннеля. – Финальное признание в любви, свершившееся на последней странице под приближающийся звон брачных колоколов – это ведь банально. К чему тебе идти проторенным путём? Да и как ты впихнёшь в одну финальную книгу всё то, что накрутил за две предыдущих? -       Тетралогия? – нахмурился я, прикидывая свои шансы на грамотную переработку сюжета, без затягивания, но с должным уровнем закрытия. – А почему бы и нет? К тому же, так я получу больше авторских отчислений, а мои поклонницы продлят удовольствие от чтения!       Воодушевлённый этой идеей, я едва ли не бегом добрался до нашего с Джоном убежища и торопливо исследовал дверь. Запирающие чары, простенькая сигналка, маленькое пакостное проклятие, световой маячок… Северус учёл, что в класс могут попытаться зайти студенты и не решился навешивать на него ничего опасного, да и привлекать внимание Мактавиша слишком сильными чарами не стал. Умнеет, думать учится… Я не стал взламывать дверь, а просто постучал в неё, громко и уверенно. -       Северус – открывай! – крикнул я, даже не стараясь быть незаметным. – Открывай немедленно, нам нужно поговорить! Северус, милый, если ты не откроешь эту дверь, то я позову Люциуса и скажу ему, что ты без нас занимаешься чем-то нехорошим и даже не предлагаешь присоединиться! Он обидится, Северус. Он… -       Прекрати орать! – шипение Снейпа вырвалось наружу одновременно с исчезновением магических преград. Чёрный Принц рывком распахнул дверь и вперил в меня гневный тёмный взгляд. – Что тебе здесь ну… – он осёкся. Я воспользовался моментом и, оттолкнув его вглубь класса, вошёл внутрь, пошире распахивая створку для Джона. -       Я хочу знать, что происходит. Ты прячешься от меня, не спишь по ночам в своей спальне, ведёшь себя как одержимый и прячешься по тёмным углам замка! – с каждым словом я повышал тон, а в конце едва не сорвался на крик. Я ещё и руками размахивал, демонстрируя всю степень своего беспокойства. Джон в это время исследовал класс, пользуясь тем, что я отвлекаю Снейпа. Только бы тот не отвернулся и не заметил, как у одной из его книг сами по себе переворачиваются страницы. Это я видел Джона даже сквозь мантию, а вот Северус наверняка подумает на мою домовушку, нажалуется Люциусу и придётся врать, а я это не люблю. -       Мои дела тебя не касаются, – Северус тут же перешёл к любимой тактике агрессивной самозащиты. – Не смей следить за мной и совать нос в мою жизнь. Хоть раз прояви вежливость и просто отстань от меня вместе со своей фальшивой заботой, потому что всё твоё хваленое участие ограничивается пошлой нотацией и снисходительной шуткой! – мой дорогой коллега наконец-то сорвался и начал вываливать из себя то, что считал правдой. Ничего себе! И это он про меня такое говорит? Джон резко обернулся и смерил Снейпа настолько яростным взглядом, что я понял – ещё немного и кто-то получит по затылку своей же «Кулинарной книгой диверсанта-суицидника». -       Вздор! Я всегда помогал тебе, с первого дня, как оказался в Хогвартсе! Даже когда Дамблдор пытался стравить нас, я не оставлял тебя без помощи, и наша дуэль – лишь вынужденная мера, а не выражение моего равнодушия и желания прекратить наши отношения! Я так понимаю, что всё это, – я обвёл рукой класс, – тихий бунт, вызванный тем, что я не уследил за твоей светлостью и подверг тебя угрозе межвидового группового соития, сдобренного шампанским и огневиски? Я что, должен был неотлучно находиться рядом, уберегая от всех опасностей и невзгод, и отгоняя от тебя текущую вейловскую полукровку?! -       Пошёл вон, – еле слышно процедил Северус. – Просто убирайся! Мне твоя помощь не нужна и все свои слова о нежной дружбе можешь засунуть себе же в задницу! -       Ты сам просил меня о помощи, Северус, помнишь? Когда сознался в том, что именно ты подставил Поттеров. Ты просил и я… -       Убирайся! – он сорвался на крик, занёс кулак и я машинально ударил первым. Рефлекс сработал быстрее, чем разум смог остановить его, да и сколько можно-то? Северус отшатнулся, зажимая разбитый нос и глядя на меня с ужасом и обидой. -       Никогда не смей поднимать на меня руку, – спокойно сообщил я ему. – Женщин ты разучился бить, осталось привить тебе навыки вежливости по отношению и к мужчинам! -       Мужчинам? – прогундосил он, тыча в меня пальцем. О, Северус наконец сделал подобие маникюра! – На тебе женский халат! -       Не халат, mon ami, а пеньюар, и не женский, а мой! – я огладил струящиеся многослойные потоки ткани, украшенные кружевными бантами и ажурными завязками. Что?! Я же не знал, что ко мне примчится Гарри с зеркальцем и придётся бежать к носатому олуху. Конечно, пеньюар плохо сочетался с сапогами, но ходить босиком я решительно отказывался! -       Он почти прозрачный! -       Ну так в замке теперь тепло, зачем напяливать на себя атласный халат на вате? – я недоумённо пожал плечами и вынул палочку. – Не двигайся, я вылечу тебе нос. -       Какая забота… – фыркнул тот, но было видно, что мой удар изрядно поубавил у него нервной агрессии. -       Именно. Я забочусь о тебе, защищаю тебя, ночами не сплю, думая о тебе, а ты раз за разом пытаешься похерить все мои старания. Давай-ка я тебе кое-что объясню, мой Чёрный Принц. Ты варишь явно запрещённое зелье, раз не можешь сообщить его название, и прячешь свой котелок в самых неподходящих частях замка. Сейчас, после летних сражений и с учётом приезда иностранных делегаций, весь Аврорат стоит на ушах. Ты сам мне жаловался, что невыразимцы следят за тобой и, тем не менее, рискнул на фоне повышенной активности наших правоохранителей, заняться варкой запрещённого состава. Ты думаешь, закупаемые тобой ингредиенты не насторожат людей Скримджера? Может, какие-то составляющие ты и берёшь из моего подарка, но явно не все, тебе явно приходится покупать какую-то часть, и этой самой части вполне хватит, чтобы обеспечить тебя проблемами на всю оставшуюся жизнь! -       Так это Долиш тебе настучал?! -       При чём здесь Джон Долиш? Ты правда думаешь, что лучшего аврора Британии поставят следить за тобой? Он и так раз в три-четыре дня охраняет нашего Светлейшего, ещё тебя контролировать ему не хватало! – я скептически поморщился и подошёл к столу, который Джон не только успел обыскать, но и умудрился взять пару образцов мутновато-бирюзовой субстанции. – Я предполагаю, Северус, что ты занялся опасным делом и это вопрос времени, когда к нам в школу придут авроры с обыском, и твоя очищенная репутация снова окажется измазанной в дерьме. И уж они-то вместе с невыразимцами точно докопаются до правды – кто именно трахался с Аполлин Делакур, и тогда Хогвартсу конец! Вся оправдательная политика, выстроенная в отношении тебя и Люциуса, полетит к фестралам под хвост, Фаджа сместят, Блэка вновь начнут таскать на допросы… Одна твоя ошибка, мой милый Северус, и по нам всем можно будет заказывать заупокойный обряд в том же Отделе Тайн. Хватит, просто хватит. Что за дрянь ты варишь? – тихим и проникновенным голосом спросил я. -       Лекарство, – сдавленно проговорил он, имея вид пристыженный, но дерзкий. Дескать, я не прав, но я в этом не сознаюсь. Непонятый гений, мать его… -       Для кого? -       Для себя! -       От чего тебя должно спасти это лекарство? – я продолжил допрос всё с той же терпеливостью и спокойствием. -       Не твоё дело. -       Моё, Северус. Моё! Ты уже… -       Хватит меня укорять, твои выходки ничуть не лучше моих! -       Сравнил подкрашенные глаза и варку запрещённого зелья! -       Ты варил боевые составы, ты всю школу напичкал взрывоопасной дрянью, из-за чего погибла масса народу, а я это зелье варю только и исключительно для себя. -       Знакомая риторика… Скажи, милый мой, а когда ты успел пообщаться с Дамблдором? То-то я смотрю, у тебя в последнее время раздрай на душе и ошибка за ошибкой. Ведёшь себя как подросток в пубертатный период, хотя, кажется, в начале этого года ты вроде как повзрослел, когда принял предложение Сириуса! – я подступил к нему, неторопливо проворачивая в пальцах палочку и поглаживая её прохладное дерево. – Что, тоже в мыслях называешь меня Шотландским Палачом? Мясником из Хогвартса? Золотым Чудовищем?! -       Нет, но… – Северус опустился на парту и устало прикрыл глаза. – Мне это всё так надоело! Я хочу уволиться и уехать из Англии! -       Так увольняйся. Дотяни до конца года и вали отсюда. Кто тебя держит? Люциус и Драко? Они поймут, а магия позволит часто навещать их. Боишься жизни за стенами замка, о который ты уже успел забыть? Она не так страшна, как ты думаешь. Открывай свою зельеварческую лавку, изобретай, пиши статьи, живи, в конце-то концов! Хогвартс – не тюрьма, а школа, и ты имеешь полное право уйти из замка, раздав все долги и закрыв контракт! -       Но как же… Волдеморт? – тихо спросил Снейп, ошарашенный обрисованной мной перспективой. -       Что – Волдеморт? С ним есть кому сражаться, это задача авроров, мракоборцев и невыразимцев, а не преподавателей или, тем более, студентов! Да и Блэк от него не отстанет, найдёт и вывернет наизнанку, чтобы отомстить за свою семью, за Поттеров и за Генри. Или Дамблдор подсел тебе на уши и начал вещать про то, что ты обязан оставаться в школе и бороться с Неназываемым? Как, мать твою? У тебя нет Метки, ты для него – предатель! Или Альбус собирался предложить тебе вновь выйти с Томом Реддлом на контакт, принять ещё раз Метку и стать шпио… Не-е-ет. -       Да, – кивнул Северус. – Я отказался. Я не хочу вновь надевать рабский ошейник, я не смогу врать Люциусу и подставлять его, я… я не думал, что варка зелья может оказаться настолько опасной! – он вскочил с парты, ринулся к котлу, едва не врезавшись в Джона, и взмахом палочки очистил котёл. Потом начал уничтожать ингредиенты и свои записи, даже в наш с Джоном тайник слазил, откуда вынул ещё несколько бумажных пакетов и стеклянных колб, которые без жалости превратил в пыль и прах. Мне хотелось погладить его по голове и сказать, что он – хороший мальчик, после чего наградить марципановой конфетой и отправить спать. Ну, первую часть своего желания я мог осуществить сразу же, так чего тянуть? -       Умница, – сказал я, перехватывая мельтешащего Снейпа и наслаждаясь гладкостью и тяжестью его чистых волос. И эту-то красоту он старательно уродовал столько лет?! Я обхватил его лицо ладонями, заставил поднять голову и склонился так близко, что мог ощущать его неровное дыхание. – Скажи, Северус, тебя накрыло отчаянием после чего? После того, как Грюм трансфигурировал тебя в прекрасного пушистого песца, после пары дней в компании Блэка или после ночного дерби с мадам Делакур? Или же совокупность этих событий, приправленная проповедями Альбуса, довела тебя до такого состояния, что тебе потребовалось «обезболивающее»? -       Последнее… -       Как ты с ним связывался? -       Мне помог Крауч, – сознался он. Я вздрогнул, а Джон подошёл поближе, чтобы не потерять ни одного слова. – Ты же знаешь, что его сын умер в тюрьме, и что с заключёнными нельзя переписываться, они даже не смогли попрощаться, хотя я не уверен, что Барти стал бы это делать, а не попытался бы через письмо проклясть своего отца, но… Крауч никогда особо не симпатизировал Альбусу, но ему не понравилось, что его вытащили с острова Мэн, где он имел хоть какую-то свободу передвижения, и просто заперли в домике на отшибе, откуда он может выходить на прогулку лишь по расписанию, чтобы не столкнуться со студентами. В общем, он предложил свою помощь – без условностей и долгов. -       Сквозное зеркало? -       Письма. Его домовушка передавала наши письма через Крауча, ей нет хода в Хогвартс, но из-за того, что дом Альбуса стоит в стороне и открыт для домовиков, которые наводят там порядок, она могла подбрасывать ему послания и забирать ответы, которые я потом забирал из тайника на опушке Запретного леса. -       Идиоты, – простонал я, отпуская его и отходя в сторону. – Вы оба – идиоты! У Крауча на вас такой компромат, что остаётся лишь гадать, как именно вас будет целовать дементоры – обоих разом или по очереди! -       Но это только письма! И свои я уничтожал, Локхарт, я уверен, что Альбус делал то же самое! -       А Крауч их читал и снимал копии! – рявкнул я. Да что ж у нас всё вокруг этого Крауча вертится? – Ты вляпался, как сельский простачок в игру напёрсточников из Лютного. Тебя развели, как лоха, Северус. Ну как так-то? Ты же умный, сообразительный, осторожный… Был! -       Это Крауч! -       Который… – я вовремя остановился. Снейп не знал про дневники отца Авроры и про подозрения из-за ритуального ножа Блэков, вот и пусть не знает дальше. – Крауч метил в Министры и наверняка до сих пор имеет виды на самый высокий пост Магической Британии. Если он свалит Фаджа, то легко займёт его место, – сухо пояснил я. – Не будь винтиком в чужой политической машине. Всё, хватит, Северус. Пошли спать! -       Что? -       Спать! Тебе почитать сказку на ночь? Я знаю много хороших сказок! Например, про снижение налоговой ставки и отмену таможенных пошлин…       Северус немного нервно рассмеялся, но шутку принял и начал собирать свой зельеварческий скарб. -       Не надо мне никаких сказок. Выпью зелье Сна без Сновидений и спокойно дотяну до утра, а потом попробую тренироваться сам, чтобы полностью выкладываться и засыпать ещё до полуночи. Ты же не можешь заниматься со мной каждый день, а после этих тренировок мне действительно легче… Я устал, Локхарт. Мне просто действительно больно – я потерял всё и всё испортил, ты был прав, когда говорил об этом, и на той встрече у Сириуса я только яснее понял, сколь многое утратил по собственной глупости. Мэри Лестрейндж и её дети, которые простили ей её ошибки, Люциус с Нарциссой, сумевшие разобраться в своих вопросах доверия, свободный Блэк, надоевший мне со своими чёрными простынями… Долиш, чтоб его, с мисс Пиппин, которая смотрит на него, как влюблённая пятикурсница! Ещё и ты с Авророй… Ты – самовлюблённый засранец и авантюрист, она – заноза и упрямая правдолюбка, но вот сошлись же, а я… А я испугался, посчитал, что предал память о Лили, что не должен был смотреть ни на одну женщину, храня память о той единственной, что любил. Я не устоял тогда с Авророй, ты знаешь об этом, и я сам оттолкнул её, когда понял, что сделал, что позволил себе влюбиться и поддаться женским чарам. Я возненавидел её! Я обвинил её в предосудительном поведении, я выставил её несдержанной идиоткой, хотя по ночам грыз подушку, вспоминая о том, как прекрасна её улыбка и как она смущается от малейших проявлений чувств. А потом я насмотрелся на вас на всех, пропитался Йольским духом семейного праздника и отравился им. Было так хорошо сорваться вместе с вейлой, даже на Игоря было плевать! А когда ты пришёл, привёл меня в порядок и снова выгородил, снова спас от меня самого я… я понял, что больше не хочу страдать, не хочу ничего чувствовать, Локхарт. Ничего! Проще быть тем самым холодным мерзавцем, которым меня считают дети, чем прятать всё в себе и грызть себя по ночам вместе с той же подушкой. -       Так не грызи, олух. Лили тебя простила, Аврора максимум что сделает, так насыплет тебе перца в кофе, чтоб ты прочихался, не больше. Даже Септима, и та не таит на тебя зла, хотя и может куснуть за бочок, но это у вас взаимно. Не делай из женщины врага, не то правда докатишься до Дамблдора. Знаешь же его пристрастия! -       Знаю, – кивнул Северус. – И безумно рад, что раньше Альбус всегда скрывался под маской старика. -       О-о-о, это точно надо обмыть, обдумать и отпустить. Зайду-ка я к тебе как-нибудь в свободный вечер с бутылочкой дымного коньяка, обсудим прелести рыжего засранца. -       Ты сдурел? – с усталой насмешкой спросил Снейп. Джон согласно кивнул, глядя на меня как на самоубийцу. -       А когда ещё мы можем посплетничать о любимом бывшем начальнике? Всё равно он уступает Люциусу! Пошли, страдалец, провожу тебя. И не пей больше никакую дрянь, а если прискачет Руфус Скримджер – я тебе помогу. Скорее всего, меня не пустят на твой допрос, но я научу тебя тому, как следует отвечать. Не «что», мой дорогой, а «как»! -       Скримджер тебя убьёт! -       Но как страстно он это сделает, – мечтательно вздохнул я. – Я рассказывал тебе о том, насколько он неистов в бою? Так вот, когда на нас напал дракон…