Клинок и перо

      Я успел в последний момент! Моя дражайшая госпожа Фортуна в этот раз решила побыть доброй леди, а не злой ведьмой, и поэтому у меня хватило времени, чтобы объяснить носатому своему злосчастью, как следует говорить на допросе, чтобы не врать, не хамить, не утаивать важную информацию, но при этом и не сообщать лишнего, копая себе могилу! Как хорошо, что Джон всегда снабжал меня своими учебными конспектами и объяснял все теоретические тонкости аврорского дела! Он даже посоветовал, как правильно объявить о переписке со Светлейшим, в очередной раз протянув неблагодарному Ужасу Подземелий руку помощи, и плевать, что тот о ней не знал. Как и о том, что образцы зелья Джон отдал Корделии на исследование и мы сможем выяснить, что именно варил этот гений котла и лопатки. Да, Корделии удалось найти название зелья, но мы до сих пор не знали, что именно оно делает с тем дураком, который осмелился бы его выпить. Лекарство? А от чего? От жизни, от мозгов, от памяти? Ни Иеремия Блейни, ни книги Блэка так и не дали ответа на этот вопрос, и Корделии предстояло провести долгую и нудную череду опытов при дефиците исследуемого материала, чтобы выявить назначение варева, названного в честь самой Моргаузы.       Сириус, завладев обещанным на Йоль списком Корделии, с первого же копка лопатой в зельеварческий грунт наткнулся на след своего кузена. Блэк пообещал открутить Снейпу нос, если тот не найдёт внятного объяснения своей дурости, и почти сразу следом за красноглазой совой Блэка, принёсшей предупредительное письмо Северусу, к нам пожаловал Руфус. Он прискакал в замок, гневно раздувая ноздри и стуча копытами по древним камням, но, к нашему счастью, Глава Аврората явился не карать Снейпа, а всего лишь опрашивать. Мои измышления совпали с реальностью – за поставками ингредиентов следили, причём куда тщательней, чем обычно, и мой неосторожный коллега попал под наблюдение Аврората и Отдела Тайн вместе взятых. Скримджер беседовал с Северусом больше двух часов, чем едва не вызвал неудовольствие Люциуса, но объяснения нашего Чёрного Принца принял и даже сделал вид, что проглотил. А вот новость об обмене письмами, в необходимости разглашения которой я смог убедить Снейпа, Руфус глотать отказался и сплюнул её в сторону Отдела Тайн. Мол, плохо работаете, коллеги. Коллеги возбудились, Грэй явился в Хогвартс собственной сумрачной персоной и в десять минут выяснил у ошалевшего от подобного внимания Северуса все подробности, после чего ушёл через стену, игнорируя магию замка.       Всех уже начала бесить торчащая отовсюду снулая морда Крауча, который в своей повсеместности начал догонять даже Альбуса, но кроме слов Северуса других доказательств нечестной игры Бартемиса не было, все полученные ранее письма Снейп благоразумно уничтожил, и приходилось ждать и строить нереализуемые планы по выведению негодяев на чистую воду. Самую дельную мысль предложил Корнелиус, который настолько впечатлился зависшим над его шеей дамокловым мечом, что пригласил меня ночью в Министерство и уговорил на опосредованное участие в деле добычи доказательств против Крауча. Он попросил у меня Люччи… -       Она – домовушка. Крауч использует домовика! Твоя эльфийка уже однажды поймала одного ушастого засранца, пусть попробует скрутить второго! -       Тот недоумок был чахлым и слабым, – напомнил я, испытывая одновременно злость из-за попыток наложить правительственную лапу на мою фэйри, и азарт из-за возможности прижать Крауча. Он ведь был подозреваемым в деле о покушении на Аврору! – А ещё – сумасшедшим. Домовики и так слегка полоумные, особенно когда дело касается исполнения приказов своих хозяев, а уж защищая их они и вовсе могут преступить через естественные запреты, поэтому моей Люччи будет угрожать опасность куда большая, чем во время поимки сумасшедшего любителя поиграть бладжером в вышибалы! -       Попросим домовика ещё и у Блэка. Сириус только рад будет поучаствовать в этом деле, – дядюшка едва не дрожал от энтузиазма. – Крауча надо прижать, и как можно быстрее! Он явно темнит… Я тут вызвал его на разговор, чтобы намекнуть на возможное перезахоронение останков его сына, а он взбеленился так, будто я предложил ему самолично искупаться в выгребной яме! -       Не удивительно. Барти-старший ненавидел Барти-младшего. -       Он вышел из себя после слов о том, что прах сына можно погрести рядом с останками жены и минут двадцать орал о том, что миссис Крауч любила недостойного подлеца и мерзавца, вылил два ушата помоев на собственную жену и сбежал, едва не плача! -       Странно, – я нахмурился. Меня напрягли даже не слова бывшего кандидата на пост Министра, а его реакция. Железный Барти едва не плакал? Да у него не только нервы пошли в разнос, у него явно с головой что-то нехорошее творилось!       Корнелиус согласно закивал и добавил: -       А ещё он ни разу не назвал по имени ни жену, ни сына! Ну так что, одолжишь свою кроху? -       Только если будет участвовать домовик Блэка, – категорическим тоном заявил я. – И я велю ей отступить, если её жизни будет угрожать опасность! -       Понимаю, – кивнул дядя. – Твою Лючию действительно стоит беречь. -       Я передам ей твои слова, она будет рада. Корнелиус, ты – дамский угодник! Луна Лавгуд, дочь владельца «Придиры», считает тебя милым, моя фэйри восторгается тобой, а теперь ещё и попытается попасть на выборы, чтобы отдать за тебя свой голос! -       Ну тебя, – насупился тот, нервно почёсывая залысины. – Если вскроется хоть десятая часть того, что творится вокруг Турнира, то меня ждут не перевыборы, а вотум недоверия и отставка! -       Поэтому мы поймаем домовика Крауча, но так, чтобы наши с Сириусом эльфы сами не пострадали. -       У тебя есть предложения? -       У меня есть вопросы. В этой истории с перепиской – в чьих руках квоффл? -       В Снейповых! -        Отлично. Я как раз должен в ближайшие дни встретиться с неким джентльменом в Запретном лесу и будет чудесно, если мы это сделаем неподалёку от того места, где Северус оставляет свои душеизлияния Дамблдору. Проведаю местность, покажу Люччи будущего противника, а заодно проветрюсь. -       И что это за джентльмен? – Корнелиус уловил мою оговорку и то, что я её сделал намеренно. В том, что я хотел добиться от Энгельгардта, дядюшкино согласие было обязательным и что с того, что добывать это согласие буду не я, а князь? -       Наблюдатель от Дурмстранга с красивой немецкой фамилией Энгельгардт. -       Не переусердствуй с проветриваниями в такой компании, Рой. Как ты знаешь, ветер очень хорошо гуляет в сквозных отверстиях, которые подпадают под определение смертельных. -       Не волнуйся, я не оставлю тебя без своей блистательной поддержки! В конце концов, кто ещё подарит тебе бриллианты? Не твой же низзл! Кстати, ему понравилась лежанка? -       Очень, – смутился дядя, опуская взгляд. Ох ты ж, как это мило – наш Корнелиус проникся чувствами к домашнему любимцу и теперь познаёт радости воспитания норовистого клока шерсти и когтей! Вот тебе и алчный наглый Фадж! -       Ну-ка, заткнулись все! – рык Маркуса перекрыл гул голосов, сработав не хуже корабельного ревуна. Дети притихли, лишь только тихое бормотание осталось отголоском недавней лавины. Студенты обсуждали… Я не смог удержать в узде своё любопытство и поэтому незваным, но ожидаемым гостем явился в класс, где заседал Клуб по изучению законов. Вместе со мной пришли все деканы и, что неудивительно, Вирсавия. Сегодня у студентов происходило далеко не рядовое собрание – они обсуждали итог пересмотра дела Долохова. -       Кто бы сомневался, – нервно фыркнула Вирсавия, в очередной раз поправляя очки. – Учитывая, что к нам в гости явились сами подданные Великого Князя, оправдание Долохова было лишь вопросом времени! -       Но его не оправдали! -       Да перестань, – отмахнулась она. – Чем, как не оправданием, можно назвать вердикт Визенгамота?! -       Справедливостью. Ты разве сомневаешься в неподкупности и честности наших судей? -       Паяц! – бросила она и отвернулась, кусая губы. -       Кому сказал заткнуться? – снова повысил голос Маркус, так как дети опять начали галдеть, не выдержав гнёта распирающих их эмоций. Ладно, Блэк – он вообще оказался невиновен, плюс сама Магия постаралась его вернуть, да ещё в сложный для Хогвартса момент, а Долохов-то что? Пожиратель ведь, клейма некуда ставить… -       Всё, я настроил! – Кассиус Уоррингтон, колдовавший над стареньким проектором, с довольным видом хлопнул его по окрашенному корпусу и внутри что-то звякнуло. – Кадров на двадцать хватит, а потом линза опять треснет. -       А нам не могли дать чего-то получше? – насупился один из немногих барсуков, почти весь факультет которых до сих пор относился к клубу с настороженной опаской. Разве что Лиам Мун летал на все заседания, сияя глазами, и носил свою форму так, будто ему пожаловали королевскую мантию. Присутствие в клубе Маркуса ситуацию не улучшало – хаффлпаффцы до сих пор дулись на него за то, что представлять Хогвартс на Турнире стал именно он, и активно игнорировали слизеринца. Они считали Седрика Диггори более достойным чести представлять школу, да и на колдографиях тот смотрелся бы лучше. -       Нам дали то, что не жалко сломать! Прошлый проектор профессор Флитвик два дня чинил после того, как на него парту опрокинули. Ещё одно буйное собрание – и я начну вас приклеивать к стульям! – оповестила всех Джемма Фарли, нервно сворачивая листы с записями. – Так что радуйтесь тому, что мистер Мактавиш нашёл в Хранилищах ещё один проектор, а наши деканы смогли его починить. -       Но он всё равно сбоит… -       Блин, Маклагген, жри чо дали! – огрызнулся Флинт. -       Итак, мы с вами на предыдущих заседаниях пришли к выводу, что Антонин Долохов будет выпущен из Азкабана. Так и случилось. Мы предполагали, что он будет освобождён за недостаточностью улик, и эта причина позволит изменить заключение на экстрадицию в Ромвек, но на суде вскрылись новые обстоятельства, о которых не стали упоминать в газетах. -       А у тебя они тогда откуда? -       У тебя что, родственники в Визенгамоте заседают? -       Фарли, чего молчишь? -       Родственников у меня там нет, но зато у меня, Оливии, Пенелопы и Лиама есть бумага и перья! – слизеринка чуть высокомерно фыркнула и редкие барсуки понурили головы. Наверное, им было досадно от того, что представителем их факультета в управляющем звене клуба являлся второкурсник. Сами виноваты! – Мы написали письмо в Департамент Магического Правопорядка, адресовав его мисс Боунс и мистеру Скримджеру, с просьбой дать нам официальный ответ по делу Долохова. -       Какая наглость! – не выдержал Северус, тоже приползший наблюдать за своими студентами. У него все старшекурсники в клубе состояли, куда бы он делся? – Ещё бы Фаджу свою писульку отправили! -       Не стоит тревожить Министра по пустякам, – отмахнулся Филиус, надуваясь весенним тетеревом и явно гордясь поступком студентов в общем и мисс Кристалл в частности. – Ему и так сейчас не сладко.       Я вспомнил осунувшегося из-за тревог и забот дядюшку, и кивнул. -       Мы честно обрисовали главам Аврората и ДМП всю ситуацию, объяснили глубину нашей общей заинтересованности и нам пошли навстречу, чтобы избежать волнений и их, так сказать, последствий.       Ну, всё правильно! Боунс и Руфус вовремя вспомнили о том, что всегда и во все времена именно студенты были зачинателями массовых выступлений. Даже в маггловском мире тех же учащихся Оксфорда, вышедших на улицы с целью выразить своё буйное и разрушительное негодование политикой властей, приходилось разгонять сначала с помощью городской стражи, а в более позднее время и полиции, и об этом не следовало забывать никому, кто служил закону и порядку. Что с того, что студентов Хогвартса было куда меньше, чем учеников в маггловских университетах? Наши детишки своими письмами могли подогреть или усмирить недовольство родителей, и это уже не раз было доказано за последние годы. Наверняка лишь большая загруженность служебными делами не позволила ни Амелии, ни Руфусу прибыть сюда самолично для беседы с учениками. Действительно, Блэк – это одно. Долохов – уже совсем другое! -       Кассиус, подсовывай! – Оливия Хатчинсон вынула из папки верхний лист и протянула его парню. Проектор щёлкнул, зажужжал, свет в классе потускнел и на свободной стене, магией выкрашенной в белый цвет, все увидели изображение тощей до костлявости мужской руки, на которой скалился знакомый череп. Змеи не было. -       Тёмная Метка Антонина Долохова была неполной, а значит считать его полноправным Пожирателем Смерти уже неправильно! – провозгласила Джемма Фарли и студенты замерли. -       Я не знал об этом… – прошептал Северус, осёкся, но, так как на него никто не смотрел, осторожно выдохнул и расслабился. -       Таким образом можно сказать, что в организацию Тёмного Лорда мистер Долохов входил, но особого участия ни в чём не принимал… -       Как яйца! -       Маклагген, едрить твою Моргаузу! Пасть закрой, а то заклею! -       Вообще-то, мистер Маклагген прав. Боюсь, что у всех судей возникло именно это сравнение! – Флитвик не переставал веселиться. -       Очень точное, надо сказать! – настроение Вирсавии благодаря несдержанности гриффиндорского четверокусрника явно скакнуло вверх. Мисс Фарли тем временем продолжила свои объяснения: -       Кроме того, было доказано, что мистер Долохов, хоть и входил в… Кормак, заткнись! В общем, хоть он и входил в организацию Пожирателей, но вербовкой новых членов… -       Маклагген, блин! -        Да молчу я, молчу. -       Молчи и не показывай, а то вместе с пастью ещё и руки склею! -       Я продолжу, если вы не против, – Джемма начала сердиться. – Отлично. В вербовке новых членов он участия не принимал и в основном занимал положение наблюдателя. После многочисленных опросов пострадавших от рук Пожирателей магов было выявлено, что хоть Долохов и находился на месте преступлений, но в самих противоправных действиях не был задействован. Двое потерпевших и вовсе заявили, что, цитирую: «Этот ублюдок книжку читал! Нас пытали, а он в стороне стоял и ухахатывался над текстом». -       А ну, стой! Джемма, что за чушь! Пожиратели носили маски, какого хрена его так легко смогли опознать? – разумный вопрос Роджера Дэвиса заставил всех согласно загудеть. -       А Долохов её не носил, – припечатала Пенелопа, вступив в обсуждение вместо подруги, и самолично засунула под объектив проектора статичную копию колдографии, на которой были изображены Пожиратели возле горящего дома. Долохова было легко опознать – он действительно находился там без маски, пусть и был обряжен в знакомую всем чёрную мантию. Судя по засветившей снимок вспышке заклинания, пожиратели сражались с прибывшими на место преступлениями аврорами, но вот этот ромвекский джентльмен участие в сражении принимал опосредованное, накрыв щитом кого-то из своих коллег. – Собственно говоря, это колдофото и стало одним из доказательств вины мистера Долохова на процессе восемьдесят первого года, после чего он был отправлен пожизненно в Азкабан. На факт того, что лицо Пожирателя было открыто, тогда никто внимания не обратил. Или не захотел обращать. -       А чё он там вообще тогда делал? Это ж не клуб по игре в гоблинские камни, да и там за безделье могут выгнать. А тут вроде как к Пожирателям примкнул, но ни хера не делает, ещё и с книжкой выпендривается! Чё за херня?! -       А вот тут самое интересное! – Оливия Хатчинсон передала Пенелопе ещё один листок и все увидели копию составленного на незнакомом им языке документа. – Это Грамота Изгнания, если я правильно поняла, как звучит это название по-английски. Мистера Долохова в семьдесят первом году изгнали из Ромвека, не лишив при этом гражданства, и он осел в Англии. Его заинтересовала политика Волдеморта, потому что она вторила идеям Гриндевальда о превосходстве магов, а мистер Долохов в молодости отличался нескрываемой нетерпимостью к магглам, особенно к тем, которые стояли у власти в обыденной части Ромвека, и поэтому он решил узнать о новых британских идеях поближе. -       Изнутри, – скривилась Джемма. – А так как подданство он не утратил, то принимать полную метку не стал. По словам самого мистера Долохова, Тёмный Лорд надеялся через него выйти на радикально настроенные группировки ромвекских волшебников и, получив их поддержку вместе с финансированием… -       Он идиот?! – взвизгнула вдруг Гермиона, вскакивая со своего места. До этого момента все младшекурсники сидели тихо и даже в общем гвалте не было слышно их голосов. – Гриндевальд половину Ромвека выжег, он на их магах эксперименты проводил, даже детей не жалел, а этот кретин решил поработать на его последователя? Да его за такое свои же убить были должны! -       Ну, поначалу Тёмный Лорд не увлекался террором, а действовал исключительно политическими методами. -       Как и Гриндевальд! -       Так, и что – теперь ромвекцы хотят вернуть его обратно, чтобы наказать уже на своей территории? -       Мы не знаем, – ответила Джемма. – Князь Энгельгард не стал расщедриваться на комментарии, а всё, что нам известно, так это то, что Ромвек очень хочет заполучить Долохова обратно. Что с ним будут делать на родной земле знают только сами ромвекцы. Скорее всего, он вообще долго не протянет – двенадцать лет в тюрьме кого угодно свалят, а он всё-таки не лорд Блэк, чтобы так долго сопротивляться влиянию дементоров и условиям содержания! -       Интересно, – спросил я в пустоту, наблюдая за взволнованно переговаривающимися студентами, – а что за книги читал Долохов? -       Тебя больше ничего не интересует? Например, почему те же дурмстранговцы ходят, как в воду опущенные, а после занятий исчезают на своём корабле? Уверен, что они сегодня даже к ужину не явятся! – Северус напряжённо фыркнул. – Если бы они ненавидели Долохова за следование идеям Гриндевальда, то должны были бы радоваться тому, что предатель вернётся на родину и познает истинное правосудие! -       Мало ли что в головах у студентов. Ты видел, как Энгельгардт сияет? -       Ещё бы… Он ведь добился своего! -       Долохов читал Диккенса, я уверена в этом, – тихо произнесла Вирсавия, перебив Снейпа. – «Посмертные записки Пиквикского клуба». Единственное, что однажды промелькнуло между его рассуждениями о рунах, так это то, что эта книга – единственное достойное детище английской литературы! Мордред, если бы я знала, с кем только переписываюсь... -       Неправда! У нас есть ещё «Дэвид Копперфильд» и «Алиса», – возмутился я, но на меня шикнул Декан и пришлось прекратить спор о литературе. -       … таким образом освобождение мистера Долохова из Азкабана вполне оправдано по всем перечисленным мною статьям, полный перечень которых нам предоставил Руфус Скримджер. Учтите, что этот перечень отличается от того, что будет напечатан в газетах! -       И всё равно Долохов получил мало! -       Ничего, дома досидит. -       В уютном домике, вроде как наш бывший директор? – взвился кто-то из слизеринцев, но Оливия его окоротила: -       Наш бывший директор всё ещё в ссылке, а Долохова неизвестно что ждёт на родине. По их законам его деятельность подпадает под понятие княжеской измены, и его вполне может ждать смертная казнь! -       Может, зря его тогда отпускают? -       Ничего не зря! – Грэхем Монтегю враз заткнул жалостливого рэйвенкловца. – Одним Пожирателем меньше, пусть и это, нефункциональным! Да и похер на него, пусть чужак домой валит, нам бы со своим дерьмом разобраться! Я за последние две недели три раза в газетах на упоминание Лестрейнджей натыкался, как бы кого из них не освободили! -       Да ни за что! -       Блэк на свободе, вдруг он свою кузину хочет вытащить из-за решётки? -       Полоумную Бэллу? Да её убьют в первый же день, на части растерзают. -       А по статье о совокупной вине растерзателям не так уж много и достанется…       Студенты вновь начали галдеть, младшекурсники наконец влились в общий возмущённый хор и только Гарри продолжал вести записи, ни во что не встревая. Я знал, о чём он думал – когда выпустят Рабастана Лестрейнджа, его приятели окажутся под ударом всеобщего осуждения. Рону и Джиневре придётся ой как не сладко, а ведь студенты могут вспомнить о том, что Малфои в родстве с Лестрейнджами и начать вновь катить бочку на Люциуса, его жену и, конечно же, Драко. Если Долохов был известен как иностранец, невесть зачем влезший в ряды Пожирателей, то вот своих родных Лестрейнджей ненавидели люто и заслужено. Невилл Лонгботтом вряд ли примет тот факт, что «отчимом» его однокурсника окажется волшебник, виновный в нападении на его родителей. -       Тихо! – вопль Маркуса заставил детей притихнуть. – Не всё ещё, чё разгалделись? -       Как – не всё? -       А вот так. Девчонки, продолжайте. -       В ближайшие дни Аврорат начнёт расследование в отношении тех своих сотрудников, которые занимались следствием первой волны, – объявила Оливия и студенты замолкли все, как один. – Об этом будет объявлено в газетах, так что никакой тайны нет… Первым на очереди стоит наш бывший временный преподаватель ЗОТИ, всеми любимый Аластор Грюм. -       Ни хера себе! -       Какой сегодня чудесный день, – выплюнула Вирсавия и ушла, сердито встряхивая головой. Она могла бы чувствовать себя отмщённой, но я точно знал, что это чувство никогда не охватит её. Даже если бы Грюм пребывал в своём уме, то ни суд над ним, ни штраф, ни изгнание или заключение в Азкабане не вернули бы Вирсавии украденных лет и не стали компенсацией десятилетия жизни в страхе, сожалении и непонимании. Да и какой смысл судить умалишённого? Он и так уже наказан по самое не могу. Разве что невыразимцы получат официальный допуск в его дом, а авроры – на допросы его бывших коллег и друзей, в том числе Дамблдора, и… Ну, конечно! Зачем ещё глубже копать под хранящего свои тайны Альбуса, если можно рыть в сторону Грюма? Безумие – не повод отвертеться от поцелуя дементора! Интересно, пойдёт ли Скримджер на такой шаг, как шантаж и угрозы? Что-то мне подсказывало, что в отношении Дамблдора он пойдёт на что угодно! -       Это всё крёстный, – заявил Гарри, даже не стесняясь присутствия Фэй. На следующий день после памятного заседания клуба, когда дети разгласили в своём кругу информацию, которая могла не дойти до газет, он пришёл ко мне на перерыве между занятиями и не постеснялся запереть дверь, чтобы нас никто не побеспокоил. -       Ты имеешь в виду освобождение Долохова? -       Да, – Гарри кивнул. – Приведённые нашими девчонками доказательства весомы, но недостаточны! А вот Сириус точно мог сообщить Скримджеру что-то такое, от чего тот закрыл глаза на все прегрешения Долохова. Например… – он вздохнул. – Ты не думай, я вместе с Фэй это всё разбирал, сам знаешь, у неё тоже родня эту грёбанную Метку частично носила, она в этих играх в поддавки с Авроратом лучше меня разбирается! -       Взрослые часто обсуждают важные вопросы при детях, – почти равнодушно кивнула та, – а дети запоминают то, что взрослые сами хотели бы забыть! -       Понимаю. Итак, до чего вы додумались и почему хотите сообщить об этом мне? – я искренне не понимал их. Ладно бы Гарри сказал мне что-то тайное вечером, добравшись до меня с помощью Люччи. Но почему он так торопился, да ещё и привлек к беседе Фэй? -       Долохов после дуэли с братьями Мэри Прюэтт притёк зализывать раны именно к Блэкам. Ну, это когда померший Розье Грюму кончик носа оттяпал! Понимаешь, Рой? Он не предатель, он двойной агент и шпион. Вот почему его так важно вернуть в Ромвек. А ещё я типа понял, почему дурмстранговцы такие злые, Крам вон даже опыты над каменюкой прекратил на время! Просто для них Долохов не предатель и не враг. -       Разведчик, – заявила Фэй. – Он диверсант и разведчик. И я не удивлюсь, если через него Блэки как-то сообщались с Ромвеком. А теперь наш Наблюдатель роет землю всеми копытами, чтоб вернуть героя домой! Не могут же студенты Дурмстранга об этом в открытую сказать? Наши тогда вконец взбесятся и завалят Скримджера требованиями отправить шпиона на поцелуй к дементору. Кстати, вас не удивило, что такого страшного Пожирателя изначально не отдали этим тварям? Нет, в камеру спрятали и стали стеречь, а теперь как разменную монету используют! -       Дорогие мои, а вы уверены, что вам стоит лезть в грязную лужу политики? – спросил я, с любопытством оглядывая этих двух доморощенных аналитиков. Нет, в выводах Гарри я не сомневался, но Фэй… Гарри при ней проболтался о связи Блэков с Долоховым, а ведь это было очень опасное знание. С другой стороны, хранила же девчонка тайну о его припадке из-за шрама, как и многие другие секретики. -       Она уже здесь. Вот как студенты из Дурмстранга и Шармбатона приехали, так мы все в этой луже и оказались! – скривилась рыжая заноза. – Вы не задавались вопросом, почему Каркарова отпустили, а Долохова засунули в Азкабан? -       Насколько мне известно, Игорь сдал всех своих подельников, включая Барти Крауча-младшего. -       Барти Крауча кто только не сдал! Я у папы ещё в сентябре спросила, ну, чтобы знать, кто такой этот Каркаров и чего стоит ожидать, когда он в Хогвартс прибудет! Папа присутствовал на судах над Пожирателями, над теми, конечно, кто из нашего клана был. Так вот – они все друг друга закладывали, как только могли! Это только Беллатриса Лестрейндж, младший Крауч и близнецы Кэрроу либо молчали, либо клялись в верности идеалам Неназываемого. -       Одного посадили, другого отдали, – решительно тряхнул головой Гарри, продолжая основную тему разговора. – Каркаров получил полную Метку и конкретно замазался, но при этом его из Англии просто-напросто выперли! Он ведь даже Ромвеку был не особо нужен, потому что не прямой подданный, а румын! -       Генри, он болгарин… – поправила его девчонка. -       Да какая разница? – маленький детектив раздражённо фыркнул. – В общем, он типа обычный иммигрант из окрестностей Ромвека, и его преступления это фигня по сравнению с тем, что наши говнюки получили, отправив эту меченую крысу домой в качестве плевка в лицо Ромвеку. А Долохов явно ценнее этого козлобородого утырка, иначе его действительно под дементора бы подложили. А ещё… Ты же понимаешь, что Долохова попытаются убить, как только его попытаются передать Энгельгардту? Рыцари-то Ордена защищать его не станут, он не ученик и вообще не имеет никакого отношения к Хогвартсу! -        Думаю, Руфус Скримджер тоже это осознаёт! -       Мы… – Фэй замялась. – Мы решили, что его попытается убить Артур Уизли. -       Стоп! Вы куда-то не туда со своими измышлениями зашли. -       Папа Рона типа пропал, но он ведь не просто сторонник Дедули, а самый настоящий фанатик! Представляешь, что будет, если Долохов расскажет о том сражении и про то, что их нарочно подставили друг под друга, и что Грюм наблюдал, и не вмешивался? Может, он про это уже рассказал, но ведь только нашим аврорам, а если он об этом своим скажет, ромвекским? Да Дедуле тогда на следующий же день рыцари голову своими мечами оттяпают, а нам такую румынскую жопу покажут, что мы вовек не отмоемся, это даже придурочные последователи Дамблдора должны понимать! – Гарри не выдержал и начал бегать по классу, ероша себе волосы и неистово сверкая очками. – Слушай, Рон и Джинни такого не переживут! Мало им этого развода, так ещё и папа теперь как безумный мститель подставится. -       Тихо, – я остановил его, перегнувшись через стол и схватив за плечо. – В Аврорате не дураки сейчас работают, да и известно им побольше нашего. Не берите на себя ношу больше, чем можете вынести! Вы сейчас сами себя до паники доведёте! -       А мы уже. И Невилл тоже, он так боится, что Беллатрису выпустят, что даже со мной разговаривать перестал. Ну, Сириус же Блэк, и она Блэк. А мисс Нарцисса теперь вроде тётки для Рона с Джинни, хотя она и так им тётка, Невилл теперь и на них огрызается… а ведь он с Роном неплохо сдружился, а теперь у Уизли снова один крысюк остался. -       Тогда, если ты хочешь помочь своему рыжему приятелю, узнай у него, куда мог спрятаться Артур. Вряд ли он отсиживается в гостях у друзей семьи или у родственников! Может, он хоть что-то сможет предположить? Не лезь напрямую, а то Рональд что-то заподозрит и вообще откажется говорить. Все помнят о том, что ты накоротке с сотрудником Аврората! -       Хорошо, – Гарри глубоко вздохнул и кивнул. – Я буду медленным и осторожным, но я очень не хочу, чтобы у Сириуса из-за этого дурацкого Долохова были проблемы. И у Рона. Ну сколько можно над ним издеваться? Он так совсем затюканным вырастет или какой-нибудь тварюгой озлобленной! То братья чё-то выкинут, то крысюк разболеется, то развод… а ведь это ещё мистер Малфой за ним приглядывает! Осторожно так, ненавязчиво, но неплохо вроде. Рон за каникулы одеваться нормально научился и зарубаться по любому поводу перестал! -       Опять проблемы Уизли! – вздохнул я. – Это рыжее семейство хоть когда-нибудь прекратит создавать неприятности?! -       Их просто очень много, – как маленькому, пояснила мне Фэй. – С каждого по проблемке, вот и ворох накопился. Ничего удивительного! -       Ладно, бегите отсюда. Скоро начнётся урок, а в дверь уже колотят злые барсуки. Как бы вас не покусали на выходе! -       Отравятся, – отмахнулся Гарри и, бросив на меня долгий благодарный взгляд, поспешил удрать вместе со своей подружкой. Эх, ну куда он лезет?!       Я спрыгнул с метлы точно между замаскированной норой и сухой корягой. Долгожданная встреча в Запретном лесу вот-вот должна была состояться. Моя милая Люччи тут же отправилась исследовать окрестности, убирая мелких мутантов и защищая подходы от более крупных, заодно ей следовало осмотреть старое дерево, дупло которого два друга по переписке использовали как абонентский ящик.       Ждать долго не пришлось... Сначала я заметил вспышки магии, которой князь разгонял мелкую лесную нечисть, потом появился он сам. Энгельгардт шёл не таясь и даже что-то насвистывал себе под нос. -       Доброй ночи, ваша светлость, – поздоровался я и наколдовал нам два роскошных снежных кресла. С согревающими чарами, конечно! – Итак, о чём вы хотели побеседовать со мной, да ещё подальше от возможных свидетелей? -       Я хотел обсудить с вами вопрос награды за помощь с той ситуацией, которую создала мадам Делакур, – проговорил тот, величаво опускаясь в кресло. Я же развалился в своём в привычной мне манере и пожалел о том, что не прихватил с собой вино. – Что вы хотите? Допуск в Ромвек? -       Он у меня и так есть, и дозволенного месяца вполне хватает на то, чтобы насладиться степями и горами вашей родины, её гостеприимством и общением с моим дорогим Наставником. Или вы хотите его у меня отнять, чтобы потом вновь вручить? -       Ни в коем разе. Тогда что? Артефакты? Протекция? Источники знаний? Вы ведь любите книги, мистер Локхарт! Моя личная библиотека полностью в вашем распоряжении, я могу предоставить подробный список, в котором содержатся редкие книги по магическим искусствам начиная с шестого века! -       Не сомневаюсь в том, что ваша библиотека одна из лучших в Ромвеке, но восточноевропейская магия отличается от нашей. Мы идём по римскому пути, вы – по греческому. Что бы я ни выбрал, это будет полезно лишь в качестве утоления любопытства, а я всё-таки больше практик, чем теоретик, хотя, не скрою, меня бы заинтересовали ваши книги по астрономии. Но, буду честен, я желаю иного! -       Чего же? – князь чуть подался вперёд. -       Я хочу встретиться с Антонином Долоховым и поговорить с ним наедине до того, как его экстрадируют в Ромвек. Мне хватит двадцати минут. -       Странная просьба, – Энгельгардт нахмурился. Его сухопарое лицо в темноте, подсвеченной лишь слабым Люмосом, приняло немного инфернальные черты и князь стал похож на Мефистофеля. – Не уверен, что могу согласиться на подобное вознаграждение… -       Я обещаю, что все мои вопросы будут касаться исключительно английских дел и английских же граждан, я не стану выспрашивать у него про тайны Ромвека или про неразумную игру за три команды разом. -       Три? -       Российское Магическое Великое Княжество, Блэки и Пожиратели. Кажется, это как раз будет три! -       А что вам ещё кажется, мистер Локхарт? – с усмешкой спросил Энгельгардт, вроде бы не изменив своего тона, но… Я ступил на тонкий лёд. -       Что студенты Дурмстранга очень опечалены тем, в каком состоянии находится герой Ромвека. Если бы они считали его предателем и врагом, то не постеснялись бы выразить своё отношение – ваши ученики бывают также невоздержаны, как и наши. Но… они в трауре. А так как выражать недовольство решением Визенгамота об аресте и заключении в Азкабан Антонина Долохова они не могут в силу политических причин, то просто молчат и прячутся, выплёскивая эмоции исключительно в трюме вашей каракки! Я не Мордред весть какой хороший преподаватель, но подростков понимаю, себя в этом возрасте помню и поэтому уверен в своей правоте. -       А она нужна вам – эта уверенность? -       Я получил допуск в Ромвек, моим Наставником стал подданный Великого Князя, я понимаю и принимаю вашу ненависть к нам, к англичанам, и не вижу смысла заниматься сведением счётов за всю историю наших долгих взаимоотношений. Мы для вас неприятели, это факт, но не менее достоверным фактом является то, что Ромвек уходит, а уходить надо красиво и раздав все долги. Так позвольте мне стребовать с Долохова тот долг, который «висит» на нём до сих пор. -       Мисс Бэбблин? – прозорливо догадался Энгельгардт. -       Она самая. -       Её ведь оправдали! -       У меня есть вопросы, задавать которые своей коллеге я не могу ни под каким предлогом. Я – охотник, но в то же время я джентльмен, и не смею быть грубым с леди, поэтому мне нужен Долохов. Двадцать минут, ваша светлость, не больше. -       И конфиденциальность? -       В пределах границ Британии. Повторюсь – это дело касается только нас, а ваш соотечественник успел всё-таки наследить на моей родной земле. -       Учтите, что я не смогу организовать вашу встречу с Антонином до Второго тура, во всём же остальном я принимаю ваше предложение! -       А я принимаю ваше, – кивнул я, легко вскочив с кресла, первым протянул ему руку. Ожидать, что это сделает он, было бы глупо. Где князь, и где охотник? -       Я сообщу вам накануне о часе встречи и проведу в Министерство незаметно для соглядатаев. Прошу учесть, что ни отменить, ни перенести встречу будет невозможно. -        О, я прекрасно понимаю, что такое «обязательства по контракту»! – улыбнулся я и Энгельгардт посмурнел. Не благодарность – сделка. А сделка подразумевает равные позиции, и это значило, что моральный долг за ним всё равно будет числиться так или иначе. А что? У меня было не так уж много козырей, чтоб я мог их терять!       Эту ночь можно было назвать более чем удачной – мало того, что я договорился с князем, так ещё и Люччи, которая осторожно обследовала место передачи шифровок диверсантов-подпольщиков, обнаружила много интересного. Вся местность вокруг дерева была утыкана маяками и сигналками, направленными на оповещение о присутствии одного определённого волшебника. Плюс чары незаметности и отвлечения внимания, несколько неприятных ловушек для тех, кто попытается проверить дупло и, как венец всего, тонко настроенная система уничтожения писем, если вдруг их попытаются достать не Северус и не домовик Крауча. Я не стал совать туда ни нос, ни даже кончик баселарда, а просто окружил дерево рунным кругом, инертным в спокойном состоянии, но способным оповестить меня о том, что внутри него окажется домовик. У этих созданий был такой интересный и запоминающийся магический след… А после я имел долгий и обстоятельный разговор с командором Обличем, так как устраивать драку домовиков под носом у орденцев было не самым разумным делом. Мало ли – прибьют ещё всех троих! К моему удивлению, моя просьба разозлила румына, но не своим содержанием, а её причиной. Сказалась разница культур – на континенте, в странах Восточной Европы, никто не использовал домовиков вне самого дома, максимум что им разрешалось, так это совершать покупки по чётко оговорённому списку. Никому бы не пришло в голову отправлять их на задание в качестве шпионов, гонцов или, что ещё хуже, убийц. Рыцари, в обязанности которых не входила слежка за Дамблдором, и которые приглядывали за ним исключительно в силу большой нелюбви, разумеется не смогли вычислить чужого домовика среди тех хогвартских ушастиков, которые убирались у Альбуса и носили ему еду. -       Мы здесь, чтобы оберегать студентов. Дамблдор… опасен для них. Мы не станем уничтожать посторонних тварей, а если вы добьётесь разрешения директора Малфоя, то и вовсе поспособствуем поимке чужой спиридушки. Или она не совсем чужая? -       Не совсем, в этом-то и беда. Боюсь, взять её живой и целой никто, кроме домовиков, не сможет. -       Тогда мы поможем сторожам Дамблдора. Думаю, он сразу поймёт, что происходит, и попробует вмешаться. Лучше не вызывать подкрепление, а сделать всё тихо! -       Рад, что вы меня поддерживаете! -       Не вас – я поддерживаю порядок. Хоть как-то… – командор хмыкнул. – Вы знаете, как часто дерутся студенты, с какой периодичностью они пытаются убиться во время развлечений на горке и в замке, с какой преднамеренной неосторожностью они обмениваются опасными заклинаниями в якобы шуточных потасовках? -       Примерно. Я учился в Хогвартсе и знаю, на что готовы пойти разошедшиеся от скуки юные волшебники. -       Мы всего лишь предотвращаем и пресекаем, мы не докладываем ни директору, ни деканам обо всех происшествиях. Может, для англичан это норма – кидать своих однокурсников в январское озеро из-за проигрыша в тренировочном матче по квиддичу или устраивать смертельные пике на метле… -       Кто? – спросил я, уже зная ответ. -       Капитан команды факультета Гриффиндора. Мы следили за ним, и его декан тоже. Юноша одумался сам, нам не пришлось проявлять себя, как и его декану. Мудрая женщина... Вряд ли бы настроение юноши улучшило знание того, что за ним следят. -       Спасибо, – только и сказал я. Я не мог оберегать каждого несправедливо обиженного ученика, у меня и так дел было выше крыши Астрономической башни, но становиться одним из тех, кто должен был уберечь и не уберёг, я не желал. Да, я помог ему. Да, я попросил Септиму звать меня, если ситуация обострится, но… Я действительно не мог находиться рядом с Оливером Вудом каждую минуту своего времени! Оставалось полагаться лишь на рыцарей, на саму Септиму, и на благоразумие гриффиндорца. -       Я принимаю вашу благодарность, но юноше хватило и того, что вечером он подрался с вашим участником Турнира и они едва не сломали себе шеи, свалившись с горки. Мы подстраховали. Заодно узнали несколько новых английских слов, описывающих влияние метлы на умственные способности через седалищный нерв. Кажется, ваш участник был крайне недоволен воздушной эквилибристикой мистера Вуда.       А ещё я мог положиться на Флинта, который пришёл. -       В каком выражении вы принимаете благодарность, командор? -       Не в английском, – ответил он, ухмыляясь в усы. – Лучше – в ирландском. -       Я запомню, – я раскланялся с ним и ушёл, ощущая одновременно и подъём, и странную пустоту. Надо же, какими интересными и неприглядными бывают выверты жизни. Её цикличность уже начала напрягать, но в то же время дарила мне ощущение спокойствия. Ведь повторялись не только действия, но и противодействия. Один сиганул или собирался сигануть с высоты. Другой пришёл и вразумил, пусть не словами, а кулаком… Но в этот раз растерявшийся юнец не остался наедине со своим непониманием и с другом, который пытался доказать, что жизнь важнее забытья. Взрослые тоже были рядом...       В ночь накануне Имболка сработала сигналка возле дерева и я узнал, что домовик Крауча забрал-таки письмо Снейпа, адресованное нашему Светочу. Разумеется, домовик не мог появиться на территории школы просто так, он пришёл с Краучем, когда глава Отдела международного магического сотрудничества навещал Хогвартс, чтобы обговорить детали проведения Второго тура, назначенного на двадцать четвёртое февраля. Крауч осторожничал, домовик мог бы в этот же вечер отправиться к Дамблдору, но он никак не проявил себя и последние сомнения в том, что Бартемис читает чужие письма, были развеяны.       Утро было прекрасным – Гарри снова подарил мне звезду Бригитты и в этот раз получил от меня такую же в ответ. Ну, почти такую же! Глупо меряться в искусстве плетения с тринадцатилетним мальчишкой, но мне самому очень нравилась белоснежная звезда с золочёными концами, которую я сделал для него. Она ещё и в темноте мерцала! Авроре я подарил светло-лиловую, под цвет тех сапфиров, что радовали нас своей схожестью, а Северусу – антрацитово-чёрную с серебром. Он обомлел, выругался, попытался оскорбиться, а затем словно переключился в другой режим и принял её с благодарностью. Правда, быстро взял себя в руки и заявил, что можно было обойтись и без блестящего декора. Болван, что он понимал в изысканности? Вот девчонки из моего фан-клуба точно понимали – они наблюдали за нами и млели, сравнивали, обсуждали и строили теории. А затем хорошее утро сменилось серым рабочим днём, а после серость окрасилась в голубой цвет, но это не принесло удовлетворения. Занятия у студентов Шармбатона всегда проходили сухо, туго и без удовольствия… -       Таким образом мы приходим к вот этому результату! – я дописал последний знак трансфигурационной формулы и дважды подчеркнул его. – Ступенчатое преобразование дольше обычного, но при этом надёжней, и в случае неудачи вы откатитесь не к нулевой точке, а к промежуточному результату. Это очень удобно, когда нет времени сосредоточиться из-за попыток увернуться от чьих-нибудь клыков, когтей или жвал, и вам приходится колдовать урывками. Вопросы есть? – я оглядел класс и пятнадцать студентов ответили мне тишиной. Шармбатонцы были идеальными учениками – за пределами класса они могли орать, нарушать правила, ругаться, важничать и смеяться, но на уроке превращались в болванчиков и только и делали, что слушали, записывали и почти не задавали дополнительных вопросов по теме. Кажется, они всерьёз решили, что я нарочно вывел из строя Грюма, чтобы заполучить их к себе и отомстить неизвестно за что. Ах, да, я же англичанин, мне положено обижать французов! Ладно, проблем нет, самостоятельные работы выполняют неплохо, практикумы худо-бедно вывозят – и то хорошо. Признаюсь, меня грела абсолютно эгоистичная радость от того, что ученики Хогвартса давно превзошли французов по навыкам ЗОТИ. -       Мистер Локхарт, у меня есть вопрос! – голосок Флёр Делакур, серебряный и нежный, как звон весенней капели, показался мне скрежетом ножа по стеклу. Я физически не переносил вейл, даже квартеронок. -       Слушаю, мисс. -       На каких курсах вы проходите водных тварей? -       На каждом курсе, кроме седьмого, есть подраздел о тёмных существах, связанных с водой, начиная с раморы на первом и заканчивая русалками и тритонами на шестом. Учебная литература вам в помощь! -       Я уже сравнила лекции и материал из учебников – вы даёте больше подробностей, пусть и в несколько сжатом виде. Мне не подходят английские учебники! -       Началось… – прошипела одна из девочек-шармбатонок и отвернулась. Ну да, это капризное «Мне не подходят английские учебники» звучало так, будто я должен был расстелиться ковровой дорожкой и положить к стопам мисс Делакур свои поурочные планы! -       Обратитесь тогда к французским – они есть в библиотеке, правда всего в двух экземплярах на каждый курс, но это вряд ли вас остановит! -       Но мне надо! -       Ах, как бы я хотел, чтобы ваше «надо» распространялось на невербальные проклятья и защиту от них, – вздохнул я. Задание по этой теме Делакур завалила так изящно, что я долго пытался понять – она специально строила из себя глупую блондинку, или действительно не разбиралась в этой теме? Это чистокровные вейлы не были подвластны большей части подобных проклятий, на полукровок и далее по списку они ещё как действовали! Мощь вейловских чар, которая почти не снижалась от поколения к поколению, совершенно не коррелировалась с защитой от вредоносного волшебства. Или у младшей Делакур имелась врождённая устойчивость к проклятьям, и поэтому она пренебрегала изучением защиты от них, или же она действительно оказалась дурой. – Задание для самостоятельной работы – составить минимум две формулы многоступенчатой трансфигурации, применимой для защиты ваших нежных жизней от любого вида тварей. Тут можете проявить самостоятельность выбора и фантазию, только особо не увлекайтесь. Сочинения в стиле маггловского фэнтэзи мне не нужны. Засим урок закончен, свободны! -       Мистер Локхарт, разве вы не должны отвечать на вопросы учеников? – продолжила нудеть француженка. -       Я ответил на вопрос, а вот искать за вас информацию и приносить её на серебряном блюде в обрамлении роз не только не обязан, но и не желаю. Мисс Делакур, вы – студентка и ваша единственная обязанность, как ученика, это, как ни парадоксально, учиться! Никто не станет делать за вас вашу работу! -       Понятно, – фыркнула она и с таким видом начала собирать вещи, будто это простое действие ей приносило физическую боль. Ох, меня никогда не трогали возмущённо искривлённые девичьи личики. Я сам мог состроить такое же, и даже более действенное!       Когда все студенты в голубой униформе ушли, в классе осталась только эта белокурая пиявка, явно решившая добиться своего. И почему она не желала наведаться в нашу библиотеку? Боялась, что её там стеллажом ненароком пришибёт или книгами завалит? – Мистер Локхарт, мне очень нужны данные по водным тварям! Это касается Турнира. -       Так ищите, мисс. Или мне и в испытаниях за вас предложите поучаствовать? -       Я не могу воспользоваться библиотекой! – возмущённо выпалила она. Значит, моя догадка оказалась верной. Наверняка, наши Хогвартские дечонки устроили что-то вроде тихого бунта против Флёр из-за йольского инцидента. Прибить не прибьют, но жизнь испортят. Или волосы! -       Вы не умеете читать по-английски? Так учебники же ваши, французские! Il n'y a pas d'obstacles sur le chemin de la connaissance! -       Дело в другом, – процедила она, одновременно с этим надувая пухлые губы. – Мне недоступны школьные учебники, а те, что я смогла получить, не содержат нужной информации! Вы должны дать мне сведения по водным тварям! -       Я должен только родному налоговому управлению! И ещё, мисс, если вы не можете воспользоваться библиотекой, так поспрашивайте конспекты у студентов. Больше я ничем вам помочь не могу. Правила проведения Турнира это недвусмысленно запрещают! -       Не думала, что вас заботят эти избыточные ограничения. -       Я чту контракты, мисс, – проговорил я, вращая в пальцах вместо палочки перо. Вот бы ей его воткнуть куда-нибудь, в плечо или в ладонь… но я же не имел права вредить ученикам, не так ли? – Более того, я чту их свято и с полной самоотдачей, и требую от остальных того же. Так что… свободны!       Она фыркнула на меня, беззубо выругалась на французском и наконец-то вымелась прочь. А я выдохнул и еле удержался от плевка. Находиться с ней рядом было почти невыносимо, так и хотелось достать клинок и применить его по назначению, но я был магом, человеком, а значит обладал разумом, волей и был способен контролировать свои инстинкты, какими бы они ни были. Разве что нюх на опасность я не собирался игнорировать! Поэтому, собираясь вечером на встречу с Джоном, я всеми фибрами души и даже кончиками волос ощущал, что что-то сегодня пойдёт не так.              Имболк был прекрасным праздником, светлым, а его исход, совпадающий с чёткой фазой угасающей луны, гарантировал нам удачу в делах, связанных со смертью. Именно поэтому мы с Джоном решили, что перезахоронение Меропы Гонт и извлечение реликвария должно состояться именно в эту ночь, тем более что надо было поднажать и добыть ещё одну причину инфаркта для Неназываемого, но вот это чувство…       Я поделился сомнениями с Люччи, я предупредил Аврору и даже оставил ей записку, адресованную Гарри, если вдруг он прибежит к ней искать меня. Он никогда так не делал, но я хотел предусмотреть всё, что только мог! Моя муза попыталась скрыть взволнованность, а затем пообещала желать нам с Джоном удачи до самого утра. Зная её, я был уверен в том, что она так и сделает. А потом я выбрался из Хогвартса и цепочкой путающих следы «прыжков» переместился в Лондон, в район Тауэр-Хэмлетс, к воротам старого кладбища. -       Будет весело, если окажется, что оно целиком и полностью под контролем невыразимцев! – произнёс я после того, как поприветствовал уже ожидающего меня Джона. -       Они вездесущи, но не всемогущи, а накрывать колпаком такую неустойчивую территорию – бессмысленно. Пойдём? -       Пойдём. Как думаешь, отреза ткани для останков будет достаточно или мне следовало взять коробку? -       Оббитую бархатом? – Джон усмехнулся, делая первые шаги за воротами кладбища. – Рой, ты же не просмолённую парусину прихватил. Обычной ткани вполне хватит!       Мы неспешно шли по протоптанным дорожкам, машинально заметая за собой следы. Аврорская и охотничья паранойя давали о себе знать. -       Я тут подумал – а зачем нам страдать хернёй и играть в угадайку? Давай, я вызову дух Меропы и мы с ней пообщаемся? Мы же теперь даже с папенькой Неназываемого поболтать можем! -       Нет, – Джон покачал головой. – Помнишь, что я говорил тебе про Старшую палочку? Она постоянно подначивает на то, чтобы я применил её, словно хочет, чтобы я потерял бдительность и действительно уверовал в собственное могущество. Дня три назад пришлось вовсю поколдовать, опять грёбаный некромант объявился – припёрся на ярмарку продавать дрессированных скелетов, убеждая напуганных обывателей, что они лучше эльфов справятся с домашней работой... У меня был выбор – или давить его самостоятельно, долго и с возможными потерями среди гражданских, либо использовать Старшую палочку и сделать всё быстро, пусть и не очень... пристойно. Я выбрал второе, так потом, чтобы унять эту заразу, я два часа чистил овощи для рагу, работая не заклинанием, а голым потоком. У неё есть самомнение, Рой, и она поняла своё место. И я не хочу, чтобы кольцо тоже начало пытаться повлиять на тебя! -       Думаешь, я могу поддаться желанию постоянно вызывать посмертные образы и допрашивать их? – спросил я, внутренне морщась от недовольства самим собой. Я же при прошлом посещении кладбища сам отказался от мысли воспользоваться кольцом и пообщаться с Меропой, а тут вдруг выдал... -       Думаю, что вне зависимости от желаний, тебе в любом случае будет больно! – Джон на ходу дотронулся до своего левого уха. Точно, любая попытка повлиять на мой разум обернётся для меня спасительной предупреждающей болью. -       Но когда я общался с Еленой и охотниками из Шварцвальда, а потом «отпускал» Шораса Бэрбиджа, всё было в порядке! -       Елена уже давно пребывает в своей посмертной форме, охотники жаждали выплаты комиссионных и достойного погребения, а охранявший корону Ровены студент и сам был не прочь передать своё сокровище достойному человеку и уйти. Я полагаю, что в случае тех, кто не хочет возвращаться, всё пойдёт иначе. -       А я считаю, что мы должны попытаться! – решил я. – Нам здесь налево, видишь – старая часовня впереди виднеется? Так вот, хотя бы разок я должен опробовать кольцо на ком-нибудь постороннем, для чистоты опыта. А ты проконтролируешь! Может, прав я, может, ты, но… -       Но Меропу мы вызывать не будем! -       Ладно, тут ты прав, разговор с ней будет практически бесполезен, ведь мы и так про неё всё выяснили. Жертва обстоятельств! Перезахороним её и все дела. Конечно, было бы неплохо выманить какого-нибудь мага из Министерства, чтобы тот провёл над могилой обряд, но вряд ли это будет разумно. -       Ну да, ещё более надёжным способом похоронить себя будет только попросить об этом шефа, – Джон хмыкнул.       Мы остановились рядом со скрытым под снегом захоронением, между старым деревом и разрушенной часовней. Я по памяти начертил на снегу контур безымянной могилы и мы, как следует проверив местность, наложив на себя чары отвлечения внимания и даже установив парочку самодельных маяков, начали неспешно снимать слой земли за слоем. Магией мы смогли определить, на какой глубине зарыты останки Меропы, но мало ли что могло находиться сверху! Вот так вырвешь кусок земли, а там подлянка какая-нибудь, как привет из прошлого от того, кто мог раньше нас найти мать Тома Реддла и оставить её как наживку для идиотов. Можно было бы исследовать место захоронения более тщательно, но… А у нас было время?!       Джон внезапно прекратил снимать землю и направил палочку на яму. В разрытой могиле вспыхнул с десяток крошечных искр, источающих холодный белый свет, незаметный со стороны, но позволяющий нам разглядеть все мельчайшие подробности. Подробности выглядели ожидаемо непрезентабельно, но чего ещё ожидать от мертвеца шестидесятисемилетней выдержки? Череп был полон смёрзшейся земли, нижняя челюсть отвалилась, обрывки ткани местами торчали между рёбер, тонкие кости, даже будучи полузасыпанными землёй, выглядели болезненно-хрупкими, а между ключицами лежал покрытый грязью реликварий…       Мы осторожно извлекли останки Меропы и уложили их на отрез золотой парчи, которую я счёл достойной для роли савана последней леди Гонт. Джон только одобрительно кивнул, когда я расстилал ткань на снегу. Ну, я действительно не мог предложить Меропе просмолённую парусину! -       Леди, ваш род можно считать пресёкшимся и единственное место, где имеет право храниться реликварий Салазара, это Хогвартс. Я передам артефакт Основателя замку. Не директору – месту, которое должно было быть домом для магов, несущих в себе кровь столь славных магов, как Слизерин и Рэйвенкло. Каталонский беглец и бывшая монахиня были хорошими друзьями, пусть память о них покоится в мире, под защитой стен их общего детища… – я осторожно раздвинул кости и землю, поднял артефакт и с него осыпались остатки истлевшего кожаного шнурка. Смахнув с реликвария могильную грязь, я поместил его в маленькую плоскую шкатулку, в которой я раньше держал один очень ценный и фонящий магией трофей, а затем убрал за пазуху. – Ну, Джон, заворачиваем? -       Ага, самое время… – кивнул он, подался вперёд, будто бы склоняясь над останками, а затем резким движением вырвал из стены часовни несколько камней и магией отправил их в сторону. Они просвистели как пушечные ядра и с глухим звуком ударились в невидимую преграду. Следом отправились мощные оглушающие и связывающие чары, пущенные уже лично мной. Ощущение надвигающейся беды тут же схлынуло. -       Твою мать! -       Согласен. Если бы этот мудак не попытался подойти поближе, то я бы его не заметил, – процедил Джон, доставая обе палочки. – Хорошо замаскировался, падла! Узнаю повадки дорогих коллег…       Я скривился, как будто выпил тёплого сладкого чаю – внимание коллег Джона было для нас более смертельно, чем толпа пришедших по наши души Пожирателей!       Наш таинственный шпион не подавал признаков жизни. Он лежал, по-прежнему невидимый, но окутанный цепями, и даже падающий с неба редкий снег будто проходил сквозь его тело. Проверив его на жизнеспособность, мы уверились в том, что количество мертвецов на кладбище не стало больше на одну незапланированную единицу, и начали исследовать невидимого врага. Когда нам с трудом, но удалось стащить с него мантию-невидимку, кое-как вытянув её из-под цепей, перед нашими глазами предстала высокая фигура, закутанная в серую мантию и с непроницаемой дымкой вместо лица. -       Едрить твою Моргаузу! – выдохнул Джон и скривился. – Только этого не хватало! Грэй нас убьёт. Или… – он с беспокойством глянул на меня, потом сердито фыркнул и немигающим взглядом, полным ненависти, уставился на бесчувственного невыразимца. Добивать его было нельзя. Отпускать – тоже. Стирать память мы не могли из-за повышенного риска неудачи, а сознаваться в проступке значило дать Грэю карт-бланш на моё закабаление. -       Я преподнёс Грэю столько подарков, думаю, он простит мне маленькую шалость в обмен на ещё один, – я почти безразлично пожал плечами. – Особенно если выяснится, что этот шпик следил за нами не по его приказу! -       Почему ты так решил? -       Потому что я не реагирую на тех невыразимцев, которые находятся рядом с нами по велению Грэя, а меня весь вечер трясло от ощущения близящегося несчастья. Дай-ка кое-что проверить… – я осторожно задрал левый рукав мантии и указал Джону на уродливый шрам, разместившийся на предплечье мага, поверх которого бугрилась Тёмная Метка. – Август Руквуд. У меня уже были сомнения на счёт этого джентльмена, когда мы с снимали метку с Люциуса. Эти двое явно общались, обсуждали способы избавления от рабского ошейника и кто знает, что мог рассказать ему Малфой, а о чём этот тип догадался. И ещё… -       Я помню, – кивнул Джон, не желая произносить вслух то, чего якобы не было – наш визит в Отдел Тайн, зал пророчеств и обнаружение «случайно» зашедшего за материалами для исследования Руквуда. – Что ж, тогда я вызываю Грэя! -       Давай. А я пока выпью тоник. О скором возвращении в замок и долгожданном сне можно и не мечтать!       Грэй явился не один… С ним, сверкая кипящим золотом яростных глаз, прибыл герой Британии и мой личный антипоклонник Руфус Скримджер. К счастью, он не стал с ходу набрасываться на нас, потрясая антимагическими наручниками, а согласился выслушать объяснения. Тело Меропы мы с Джоном благоразумно спрятали и зарыли обратно яму, так что заметных следов нашего «преступления» не осталось. Зато имелся Руквуд, пришибленный камнями, и Грэй, почему-то, был очень рад обнаружить на кладбище своего подчинённого. -       Скажите, аврор Долиш, а как вам пришло в голову швырять в него физические объекты, а не пытаться поразить магией? -       Применение магии можно воспринять как нападение, физический объект же не несёт на себе отпечаток личностного отношения и его использование может быть расценено, как случайность, – чётко отрапортовал Джон. -       Знакомая риторика – яма, возникшая у мага под ногами, не является причиной перелома ног, – хихикнул Грэй. – Это же не Депримо! Похвально, похвально… Надо же, Август решил нарушить покой вашей ночной прогулки! Интересно, с чего вдруг? – он резко повернулся к нам. – Заходят как-то на старое кладбище аврор и охотник, и говорят невыразимцу… Вы знаете продолжение этого анекдота? -       Нет, буду рад узнать его, чтобы повеселить коллег, – я с интересом посмотрел на Грэя. Тот вздохнул, а Руфус сплюнул. -       Что вы вообще здесь делали?! – процедил он. -       Гуляли, общались, обсуждали надвигающийся Второй Тур, и пытались предугадать специфику соревнования. Если это будет не вода… -       Это будет не совсем вода. Что-то около неё. К сожалению, не все статьи утверждённого и магически закреплённого договора можно обойти, – горько вздохнул Грэй. – Но я вам этого не говорил. -       А мы ничего не слышали, – согласился я. – Так что, никаких последствий нашего обнаружения мистера Руквуда не будет? -       Нет, конечно! – всплеснул рукавами Грэй. – Какие могут быть последствия от применения права на самооборону? Мало ли кто скрывался под мантией-невидимкой… которую теперь придётся списать! – он с сожалением пнул ногой потрёпанную и мерцающую мантию, которую мы с Джоном слегка порвали, вытаскивая из-под цепей. -       Можно вычесть её стоимость из гонорара Локхарта, – Руфус явно хотел прицепиться хоть к чему-то! -       А разве вы мне платите, мой дорогой Главный Аврор? – я поражённо прижал ладони к сердцу. – Мне казалось, у нас с вами всё по любви! -       От твоей любви тошнит, как от выдохшегося пива! Куда ты нос не сунешь – там одни проблемы. Какого хера за вами невыразимец увязался?! -       А мы откуда знаем? – удивился я. – У меня нет ни одной идеи! Я поначалу подумал, что это ваш охранник бдит за тем, чтобы больше ни один негодяй с ножом или без не приблизился к нам, а тут вон оно что выяснилось! Поэтому мы сразу и вызвали вас, господа, чтобы известить о непреднамеренном нападении и сдаться в ваши нежные руки!       Скримджер сердито глянул на меня, но докапываться перестал. Ну да, покушавшегося на жизнь Авроры мага до сих пор не нашли, или нашли, но не не стали задерживать из-за высокого поста или полезности. Знакомая песня! -       Да чтоб тебя накеры сожрали. Локхарт. Уже какой раз из-за тебя выспаться не могу! Грэй, забирай своего придурка и уходим, надо ещё узнать, какого хера он самочинно стал следить за Локхартом и моим сотрудником. А вы, аврор Долиш… – он с обидой посмотрел на Джона. – Кажется, у вас есть невеста? Вот и извольте проводить свободное время с ней, а не с кучерявым недоразумением, от которого не бывает ничего, кроме неприятностей! -       Я не помню, чтобы в моём служебном контракте, в тексте присяги или в Уставе были прописаны условия общения с благонадёжными магами, – произнёс Джон, и только чуть расширенные зрачки выдавали степень его удивления и негодования. -       Кто благонадёжен? Он? Этот контрабандист, проныра, герой постельных баталий и вечная звезда бульварной прессы? -       Я знаю Гилдероя Локхарта, как преподавателя Хогвартса и лучшего охотника Британии, а также как человека, известного своей честностью и соблюдением закона! -       О, это самое прекрасное, что я слышал в своей жизни… – расчувствовался я, а на глаза набежали слёзы счастья. Джон меня хвалил! В то же время, подобное откровенное заступничество заставило меня забеспокоиться об участи моего друга, вступившего в открытое противостояние со своим шефом. Руфус порой был таким обидчивым. -       Всё, нахер! И если у вас так много свободного времени, аврор Долиш, то я помогу вам решить эту проблему. Завтра с утра – ко мне! В броне… – процедил Руфус, совершенно по-конски фыркнул и исчез. Аппарировал даже не попрощавшись! -       А теперь, когда непрошенный свидетель убежал рычать на более податливую жертву, – хихикнул Грэй, – вам пора проявить искренность, мои дорогие друзья. Что вы делали на кладбище на самом деле? -       Искали могилу Меропы Гонт и захороненный вместе с нею реликварий Слизерина, – честно ответил я, и Грэй натурально задохнулся – с полминуты из-под его капюшона не доносилось ничего, кроме хрипов и странного бульканья, а потом он развернулся и со всем имеющимся у него миролюбивым всепрощением пнул Руквуда в бок ногой. -       Ну вот, я разгневался! Теперь придётся медитировать часов пять, – сокрушённо произнёс он, а затем уже более холодным голосом спросил: – Где останки и артефакт? Что вы с ними собирались сделать?! -       Мы планировали подзахоронить леди Гонт в могилу её мужа, а реликварий – вернуть Хогвартсу с удачной оказией, – с той же честностью ответил Джон. -       Да у нас после этого опять бы паника из-за Неназываемого поднялась! Вам не пришло в голову, что мы должны были успеть подготовиться к новой волне активности и встретить её во всеоружии, чтобы получить больше шансов найти Тома Реддла? Да и мало ли что может быть скрыто в реликварии! И какого хера вы вообще вздумали так беспечно распоряжаться останками чужой для вас волшебницы? -       Вот с этого хера, – я стащил с руки перчатку и повернул ладонь тыльной стороной к Грэю. – Кольцо Певереллов, признавшее меня владельцем, даёт мне косвенное право на принятие решений в отношении той, в ком текла кровь Кадма. И Джон, как «наследник» Антиоха, тоже имеет на это полное право! Других магов, способных почтить леди, нет! -       Разобрались-таки… И давно? -       Летом. -       И скрывали! – Грэй быстро перешёл от гнева к восторгу. Для закоренелого буддиста он сегодня был крайне несдержан в эмоциях! Видно, медитировать придётся десять часов, а не пять. – Хитрецы, молодцы и просто прелесть, а не сотрудники. Достойные, очень достойные продолжатели наших благих дел. О, как бы я был рад видеть вас в своих рядах. Обоих! Нет, Руфус не захочет даже и думать о том, чтобы вы, аврор Долиш, перешли в моё ведомство. Ах, я вынужден работать с подлецами и негодяями, в то время как два столь честных и достойных джентльмена борются с судьбой своими силами… Надо же – вернуть леди-волшебницу мужу-магглу! Какая тонкая издёвка, какая искренняя, романтическая глупость! Мне нравится, пойдёмте! -       Куда? -       В Литтл-Хэнглтон, конечно! Должен же кто-то провести над могилой оградительный обряд? Ну, давайте, давайте, аппарируйте. -       А Руквуд? -       Потом заберу эту ветошь. И не уволишь ведь – слишком много знает… Ничего, будет теперь мозги до следующего Йоля кормить! -       Какие мозги? -       Которые плавают у меня в аквариуме! – возвестил Грэй. – Очень хорошие питомцы, намного лучше, чем рыбки.       Мы предпочли не выспрашивать, откуда он взял эти мозги и кому они раньше принадлежали. В Литтл-Хэнглтон, так в Литтл-Хэнглтон. Главное, чтоб не в Азкабан!       Руфус, зараза, пытаясь оградить Джона от моего тлетворного влияния, снова заслал его куда-то подальше от меня и загрузил так, что мой друг не всегда находил время на то, чтобы пообщаться даже с Гарри! Как следствие – наш книгочей грустил, дулся, выкладывался на своих беговых тренировках до дрожи в ногах, и огрызался на всех, кто пытался узнать, с чего это он так изводит себя. А ещё Гарри стал чаще навещать меня, и мы с ним потратили несколько вечеров, создавая более-менее понятную схему взаимоотношений всех пауков и мух, начиная с самих Основателей и заканчивая нами самими. Отдельную схему мы сделали для Дамблдора и она нам очень не понравилась. Идейный и душевнобольной дурак всегда хуже разумного врага, у которого есть границы и более-менее внятные цели. -       Так он же его спасти хочет! – ахнул Гарри, когда мы закончили выстраивать все звенья в одну цепочку. – До сих пор хочет! Не убить, не остановить, а спасти! Он и к папе с мамой вместе с Реддлом припёрся для того, чтоб поддержать и не дать папе его грохнуть, я в это уверен! Даже Питера не пожалел, мудила. -       Но Джеймс и не хотел убивать Неназываемого. Насколько ты помнишь, они собирались поговорить, – я вздохнул, глядя на разрезанные ровными прямоугольниками куски плотной бумаги, которые висели в воздухе, соединённые цветными сияющими линиями. – Ни Сириус, ни твой отец в силу родственных связей не могли покончить с Неназываемым. -       А Сказочник мог, но не захотел, потому что до конца пытался образумить эту полоумную суку, тут дело даже не в его Гонтовской крови! – Гарри зло пнул мой диван, напомнив Грэя, и начал метаться вдоль заваленного резаной бумагой стола, нервно дёргая себя за манжеты пижамы. – Мало того, что Дедуля сам боится убивать, имеет явно какой-то пунктик по поводу смерти, скорее всего связанный с Гриндевальдом и их поиском Даров, так он ещё и остальным пытается вбить в голову идею быть беззубыми и всепрощающими! Ну, типа мир, дружба и тыквенные пирожки, но он же всё неправильно делал! Постоянно сталкивал вместе Гриффиндор и Слизерин, выставил Снейпа всеобщим жупелом, типа в борьбе против него два факультета могли объединиться, а на самом деле львов со змеями надо было просто развести в стороны и дать разобраться самим, без чужого вмешательства. Этот дурной хренектор типа насильно хотел заставить нас дружиться, да ещё и Снейпа вынуждал шпионить, чтобы, не дай Мордред, ни у кого крамольная мыслишка не промелькнула. -       Крамольные мысли ведут к опрометчивым поступкам и неподконтрольному героизму, а он, как ты помнишь, должен быть подчинён Великому Плану Дамблдора! Герой должен быть только один, и фамилия ему – Поттер! -       Не хочу быть героем и не буду, – Гарри сердито топнул ногой. – Подумаешь, Поттер, наследник Певерелла! Я ещё и Эванс, я, может, в маму пошёл больше, а не в папу. Вот буду сидеть себе в кабинете и мысли умные думать, а для вида чем-нибудь безопасным и полезным заниматься стану, вроде как мама зельями. Буду эти, иллюстрации для книжек рисовать, а сам начну какие-нибудь полезности творить! – он встряхнул головой и с вызовом посмотрел на меня. – Думаешь, не смогу? -       Ещё как сможешь. Хочешь получить своё первое задание в качестве продолжателя дел Лили Поттер? – спросил я, с трудом удерживаясь от смеха – уж очень боевито-забавный вид был у Гарри, и в другой момент он сам бы посмеялся над своей горячностью, но раз дело касалось родителей, лучше было его не тревожить. -       Хочу. А чё надо? -       Придумай достоверный способ как вот это, – я приманил к себе шкатулку, раскрыл её и показал содержимое Гарри, – может найтись достоверно и без подозрений.       Гарри замер, округлил глаза и издал что-то вроде вздоха восхищения, больше похожего на надсадный хрип. -       Р-р-р-реликва-а-ар-р-рий! – провыл-прорычал он, бросился к шкатулке, а потом замер и даже отвёл руки за спину. – А можно потрогать?! -       Можно, он абсолютно безопасен. Только не открывай! -       Глаза епископа? – тут же встрепенулся мальчик. -       Они самые. Грэй уже обследовал артефакт, признал безвредным и велел вернуть Хогвартсу не абы как, а наглядно и красиво. Я решил, что ты вполне справишься с этой задачей. -       А Джон? -       Джон служит. -       Покусаю Скримджера, – пообещал маленький мстительный рыцарь, осторожно беря реликварий в руки. – Вот как хренектора покусал, так и его за что-нибудь цапну! Это он нарочно Джона от нас прячет, чтоб мы типа ему не мешали работать и не отвлекали глупостями всякими. Зараза… Ладно, мы – мы ж понимающие, а Корделия? Вдруг она обидится? Да и одной ей может быть одиноко, у неё ж после развода только тётя с дядей, мои которые, да Джон остались. Нет, точно Скримджера укушу!       Пока наш кусака разглядывал и осторожно крутил в пальцах реликварий, исследуя его со всех сторон, я рассказал ему о том, как мы с Джоном нашли артефакт и чем всё обернулось. Про Руквуда тоже рассказал! -       Вот пидрила любопытная! – вспыхнул он. – Надеюсь, мистер Грэй ему нос пронырливый по самую жопу оттяпает! -       Мистер Поттер, вы опять бранитесь? – тоном Маккошки произнёс я, стараясь поджать губы в её пуританской манере. – Минус два круга бега по стадиону, и передайте вашему среднему брату, чтобы он отнял у вас одно карамельное печенье! -       Блин, да даже так ты всё равно прикольней нашей бывшей деканши! – Гарри засмеялся. – Хорошо, минус два круга, так минус два круга. А то чё-то я расслабился, да… А Грэй хитрый, подмазался к вам, чтобы вы с Джоном его без информации не оставили, даже с Меропой помог. Круто, что она теперь рядом с мужем будет, это как-то честно! -       Мы с Джоном тоже так решили. А вот что нечестно, так это то, что Грэй содрал с меня два галлеона и шесть сиклей в качестве платы «за похороны»! Я не обеднею, но пусть он их с Тома Реддла спрашивает, это его же мать мы перезахоранивали! -       Это Грэй тебя за самодеятельность так укусил, – изрёк Гарри с важным видом. – Ну, за то, что ты за его спиной творил всякое, и он только случайно об этом узнал! Хотя, лучше бы за диадему поблагодарил, которая фальшивая. Слушай, а его этот реликварий что, совсем не заинтересовал? -       Не очень, он ведь настоящий. Нашего таинственного буддиста больше волнует обнаружение фальшивого артефакта Слизерина, а он обязательно есть, осталось найти его и изучить. Что-то с поддельной диадемой не то, Грэй при её упоминании чуть плеваться не стал, когда я поинтересовался, как продвигается её исследование. -       Так, – Гарри наморщил лоб и прижал к нему палец, чуть утрированно изображая работу мысли. – В ежедневнике сидела поехавшая мозгой матрица личности, которая пыталась ожить и жрала для этого людей что физически, что душевственно. Что с поддельной чашей было мы узнать не можем, потому что Грэй с братьями Рона её спалили, причём когда за ней племянник Селвина полз. Кстати, а не Руквуд ли каким-то образом пронюхал об операции мистера Грэя и стуканул кому надо, а то уж больно вовремя там тот пожирательский выпердыш оказался, ещё чуть-чуть и упёр бы чашку?! -       Вполне возможно, – кивнул я, радуясь тому, что Гарри приходит к тем же выводам, что и мы с Джоном. Пользуясь случаем и предвидя долгую разлуку, мы много общались с ним в ночь излёта Имболка, и обсудили почти всё, что смогли – от сокровищ Неназываемого вредителя до покупки нового стола в гостиную. Побольше и покрепче, чтоб мог вынести наш общий с Корделией завал из книг, ваз с цветами и важного барахла!       Гарри продолжал рассуждать вслух, тренируя логику. -       Дальше – от диадемы мистер Грэй, как ты говоришь, плюётся, и для чистоты эксперимента ему нужен фальшивый медальон. А откуда он вообще взялся, фальшивый? Настоящий вот, и я даже понимаю, почему мамку Неназываемого похоронили вместе с ним, он же типа ладанки сделан, по канонам одиннадцатого века – кривовато, косовато и малость уродливо. Это для начала средневековья он охереть каким красивым выглядел, а для двадцатого века уже ужас каким дешманским казался! – Гарри подсунул мне под нос реликварий. Я и так его уже давно изучил, но не отказался послушать рассуждения мальчика, поднаторевшего в изучении времён Основателей. Неровный овальный контур и кривоватая перегородчатая эмаль действительно не впечатляли, а весьма условное изображение темноволосой женщины с ореолом вокруг головы не могло поразить своей красотой. Ну не рисовали во времена Основателей в манере классицизма или Ренессанса! Не рисовали! И камни не гранили так, как сейчас – овальные мутные бриллианты и кое-как спиленные на четыре неровные грани рубины могли показаться несведущему человеку обычными стекляшками. Петелька с замочком и вовсе выглядели кустарными и приделанными впопыхах в каком-нибудь сарае, где подобные «реликварии» изготавливали на коленке, для продажи сельским простачкам. – С мертвецов кресты или такие вот ладанки не снимают, вместе с ними хоронят, типа нельзя у покойников последнее отбирать, за это проклятье словить можно. Это я точно знаю, потому что тётка Петунья ходила в церковь и на похороны всяких соседей тоже, а потом сидела с другими тётками на кухне и обсуждала, как чё прошло и кто во что одет был. Блин, о чём я? Вспомнил. Вот типа Смертеморда медальон Слизерина у той тётки-коллекционерши увидел и сразу поверил в то, что он именно Салазаров. А почему? Значит, чё-то такое было в качестве доказательства, кроме тёткиных слов, вот только чё? -       Вряд ли внешний вид. Как мы выяснили, Том Реддл, несмотря на работу в «Горбин и Бэркс», не отличался большим пониманием особенностей развития ювелирного дела. С другой стороны, его могли и не допускать до самых ценных артефактов, и не обучать их идентификации. Скорее всего, в лавке он находился под контролем своих «приятелей», и к нему присматривались, выясняя на практике, на что он способен, и знакомя с нужными людьми якобы случайным образом. -       А потом отправили его к Хэпзибе Смит! – Гарри радостно замотал головой. – Это же подстава тогда получается, в чистом виде. Либо его прямо подтолкнули к её убийству, либо оно оказалось неожиданностью для них самих, не даром он на континент-то свалил! А что, если его хотели проверить на типа эту, сообразительность и доверчивость, и он все проверки провалил? Тётку пришиб, поддельные реликвии прикарманил, разве что домовика заморочил, чтоб тот вину на себя взял, а потом, когда на Смертеморду насели, типа ты чё наделал, он ноги в руки взял и за пролив сдриснул! А может, они его сами туда отправили, чтоб глаза не мозолил, ума-разума набирался и такой херни больше не творил! Ну, как Гриндевальда к нам в Англию сплавили. -       Гарри, я меняю своё решение! – провозгласил я. – Минус один круг, а не два! -       Эт почему? – он удивлённо склонил голову на бок. -       Гриндевальд отправился к своей дальней родне, а Реддл мог отправиться только к чужой. И теперь, кроме Селвина, Роули и Трэверса, у нас есть ещё два семейства на подозрении, которые на континенте могли оказать протекцию малолетнему упырю – Минчум и Брустверы! И у меня, как ты помнишь, тоже есть «родня из-за пролива». -       Мадам Джейн? – Гарри почесал нос. – Она клёвая, она тебе точно поможет. Слушай, а почему она вообще так сильно тебя любит? Только потому, что она с твоей мамой дружила? А ты… – он замялся, – ты сам о ней ничего не говоришь, а когда упоминаешь изредка, то у тебя лицо такое, будто о какой-то незначительной ерунде речь идёт. Это какая-то страшная тайна и я зря об этом спрашиваю? -       О, нет, это не страшная тайна. -       Но спрашиваю я об этом зря, – вздохнул он, а в ответ на мой удивлённый взгляд заявил. – Ты опять сделал такое же лицо. Знаешь, Рой, я вот начал думать о том, какой бы была мама, если бы не погибла. Рон, Драко, Гермиона – они иногда ворчат на своих мам, но они их любят. Наверное, я бы тоже из-за чего-то был недоволен мамой, типа что-то невкусное заставляет есть, какие-то правила непонятные соблюдать или хочет, чтобы я носил неподходящие мне вещи вроде бордовых свитеров Рона, которые ему совсем не идут, и которые он носит на выходных, потому что их ему связала мама. Там рукава уже короткие, а он всё носит. Ну, это же мама, она может чё-то делать не так, но я же её люблю! А потом я вспоминаю, какие моськи становятся у Лиама и Мораг, когда они чё-то про своих мам вспоминают, и мне как-то не по себе становится. Мамы же тоже люди, они охренеть какие разные! Типа тут хорошие могут быть, а тут – офигеть какими плохими, а есть такие, которое вообще везде херовые и это не то, что нормально, просто так есть и ничего ты с этим уже не сделаешь. -       Ты это к чему? -       К тому, что хорошо, что у тебя крёстная мама есть. Она хоть и не совсем настоящая, но зато тебя любит. Когда речь о ней заходит, у тебя совсем другое лицо, такое типа сияющее чуток! -       Какой ты у нас наблюдательный, – усмехнулся я, мысленно давая себе затрещину. Ну вот, расслабился в присутствии Гарри, прекратил следить за мимикой. Если в отношении Джейн я ещё не забывал изображать правильные эмоции, то вот собственная маменька… Надеюсь, Гарри не станет ничего пытаться узнать про неё. Этот мелкий исследователь, достойный племянник своего дяди, хорошо навострился делать правильные логические выводы. Это могло быть опасно…       А ещё было опасно позволять Гарри закусываться с шармбатонцами!       Флёр Делакур продолжила попытки собрать все конспекты по моим лекциям, которые касались водных тварей, и методично добывала их у студентов со второго по седьмой курс, желая получить их в полном объёме. Вот только её настигла одна маленькая неудача – в этом году я изменил порядок лекций и у нынешних четверокурсников не было настолько информативных данных за прошлый год по хищным лошадям, как у тех, кто сейчас учился на третьем курсе. И эта недощипанная птица не нашла ничего лучше, чем отправиться за конспектами к гриффиндорцам! Жертвой она выбрала Невилла – всё ещё робкого, куда более нервного, чем раньше, да ещё и шарахающегося ото всех из-за подозрений в связях с Лестрейнджами. Кажется, мальчик начал зарабатывать себе свою первую паранойю!       Я наблюдал за ними с открытой галереи над лестницами и не торопился вмешиваться. Зачем? Лонгботтом должен попытаться справиться с этой курицей сам, а вот если у него не получится, тогда да, я соизволю отогнать стервятницу. Испуганный вниманием Флёр, прекрасно помнящий, каким замороченным ходил Вуд, прижатый к перилам Невилл только и делал, что мотал головой, прижимая к себе сумку со школьными принадлежностями и учебниками. Ни нежный голосок, ни ласковая интонация – ничто не могло заставить его принять предложение Делакур отдать ей конспекты. Именно так – не одолжить для копирования, а отдать! -       Нет-нет-нет, они нужны мне самому. Я не смогу учиться без них! Мистер Локхарт иногда проверяет наши записи, ему не понравится, если я их снова потеряю! -       Ну, не станет же он тебя наказывать, – проворковала квартеронка. – Он достаточно добродушен для этого. А конспекты мне нужны, чтобы подготовиться ко Второму Туру, он уже совсем скоро! Ты ведь не забыл, что мы с Крамом и Флинтом в одной команде? Если я хорошо подготовлюсь, то смогу помочь им и они не пострадают. Генри Поттер ведь твой друг, да? Ты же не хочешь, чтобы он расстроился из-за смерти своего брата? -       Ты… – Невилл задохнулся от накатившей у него смелости и выпалил: – Ты можешь спросить конспекты у самого Генри! Он с радостью тебе даст их скопировать! -       Зачем пугать этого бедного маленького мальчика? – удивилась Флёр, ощутимо скрипя зубами от бессильной злости. – К тому же, я прошу о помощи тебя! – она протянула руку, желая нежно погладить Невилла по волосам, но тот пискнул и так вжался в перила, что мне показалось, будто я сейчас услышу хруст его позвонков. Три, два, один… -       Э-э, эт чё тут такое творится? А ну, руки прочь от Невилла, а то я сейчас Живоглота на тебя натравлю! – яростный вопль Гарри, прокатился по лестнице и взметнулся со второго этажа до пятого. Стоящая рядом с мальчиком Грэйнджер, сжимавшая у руках своего уродца, только согласно замотала головой и две толстые косы заметались в воздухе, как плети. -       Мы просто беседовали, зачем же натравливать на меня это чудовище? – француженка с омерзением глянула на сердито храпящего полуниззла. – Вот как англичане относятся к гостям? -       Мы хорошо относимся к гостям, пока они не начинает срать нам на скатерти! – Гарри, набычившись в незабвенной манере Маркуса, начал с топотом подниматься по ступенькам. – Чё те надо от Невилла? Оливер не понравился, так на парней помладше потянуло? А мамка твоя потом тоже за Невиллом бегать станет? -       Не смей оскорблять мою мать! -       Не смей вредительствовать в нашем замке! Лапы она к Невиллу тянет… ещё раз спрашиваю – чё те надо?! -       Мне нужны конспекты по текущему третьему курсу ЗОТИ, – процедила девушка, зло сжимая кулаки и через силу разжимая их, царапая пальцами воздух. Я заметил, как на них на пару мгновений удлинились ногти, и подобрался. Не хватало только, чтобы эта несдержанная дура сейчас обратилась в птичью форму! -       Невилл, ты ей чё сказал? -       Я не могу отдать… -       Видишь – Невилл не может, иди к кому-нибудь другому! К барсукам сходи, Захария Смит тебе вместе с конспектами ещё и пилку для когтей даст. Вон, уже в ладонь впиявкиваются… -       Я хочу взять его конспекты! В чём проблема дать мне их? -       Да не хочет он! – вскрикнул Гарри, едва не срываясь на визг. – Сказал же, что не даст, так и нечего лезть. И нормально просить надо, а не зажимать в углу и лапы тянуть. Привыкли, блин, руки распускать… Вы там чё, во Франции своей, в край уже распустились? Краму тоже конспекты были нужны, так он нормально попросил, и не выпендривался! Сидит сча в библиотеке, переписывает тихонечко. Сразу видно, что болгары – нормальные люди, то есть маги... -       Крам?! – вскинулась она и тут опрометью бросилась прочь. Гарри проводил Делакур напряжённым взглядом, а затем трясущейся рукой поправил очки. -       Фу-у-ух, поверила. -       Ты соврал? – поразился Невилл. -       Ага. Ну, чтоб она поняла всю бесполезность своей затеи и свалила. Видно, они с булыжником своим разобрались, разгадали подсказку, и теперь пытаются найти нужную информацию, а так как каждый хочет победить, то они её друг от друга прячут. Ты в порядке? Успокоительно дать? Оно у меня всегда при себе! -       Н-не надо, у меня оно тоже есть, – всхлипнул Невилл. – Как вы тут вообще оказались? -       Мы от Кеттлберна шли и твои вопли услышали. Сегодня же четверг, забыл? -       Ну да, день осмотра Глотика, – уныло кивнул Невилл и покосился на Гермиону, которая деловито топала наверх, на ходу наглаживая своего любимца. -       Профессор Кеттлберн сказал, что осталось всего два сеанса лечения зубиков и Глотик сможет даже кости разгрызать! Это так здорово, что нашёлся способ исправить ему зубы без угрозы лишиться их полностью. Он же старенький, тридцать лет уже, он может не пережить такое… Да, мой хороший? – Гермиона чмокнула своё чудовище в лоб и то пришибленно прижало уши. – Так что скоро я смогу ходить к профессору в одиночку, потому что больше не надо будет держать котика, пока мы его лечим. Он так не любит магические верёвки и обездвиживание, только на ручках согласен всё терпеть. Правда, он милый? -       Местами, – сдержанно ответил Невилл, косясь на Живоглота, который после почти свершившегося исправления прикуса может и стал чуть менее монструозен, но красоты всё равно не приобрёл. Гарри согласно кивнул, а потом осторожно подтолкнул Лонгботтома наверх. -       Пойдём, нечего тут торчать. До ужина надо успеть переодеться, а тебе я и вовсе советую в ванную сходить, отмыться от этой заразы! И как Маркус с ней общается? Так и прибил бы её! -       Флёр не виновата, что не умеет просить нормально, это всё воспитание, – затараторила Гермиона. – Я же говорила, что при её нарциссической личности и избегающем типе привязанности, основанном на созависимости с деспотической матерью… -       Не надо психологии! – взвизгнул Невилл и бодренько запрыгал вверх по лестнице. – Это пострашнее Непростительных, от них хоть сразу помереть можно. -       Не от всех, – фыркнул Гарри и пихнул обиженную Гермиону в плечо. – Не дуйся, Грэгу твои лекции очень нравятся! Он даже чё-то запоминает. Пойдём, я хочу… -       Мраа-а-а-у-у-у! – Глотик внезапно с воплем вырвался из объятий хозяйки и метнулся в сторону волшебного портрета, одного из множества тех, что украшали лестничные пролёты. Низзл, вцепившись когтями в раму, изо всех сил пытался ударить головой возникшего на холсте волшебника, который с невозмутимым видом смотрел на ополоумевшее животное. Низзл возомнил себя быком и начал бодаться. -       Ой, простите, директор Блэк, – пролепетала Гермиона и попыталась оторвать Глотика от картины, но тот упрямо сопротивлялся и пытался пробить башкой холст. – Это у него от лекарств, наверное – ему сегодня клизму делали… -      Я понимаю негодование вашего любимца, мисс Грейнджер, но почему он жалуется на эту несправедливость именно мне! -       О, урчать начал! – хихикнул Гарри, а потом схватил низзла за загривок поближе к ушам и оторвал от рамы. – Тихо ты, а то точно кастрирую! – заявил он, и Глотик тут же прижал уши, прекратив рваться к портрету. – Вы это, извините, лорд Блэк, он вообще нормальный, даже хороший иногда. Пришибленный тока малость, его живодёры какие-то долго мучили, вот у него пушистый чердак и потёк. -       Милосердней было бы добить, – хмыкнул Финеас Найджелус, – но раз вы взялись приводить это создание в пристойный вид, то я могу лишь похвалить вашу настойчивость. Хотя, как по мне, шишуги более достойны такой заботы. -        Вы не любите кошек, лорд Блэк? То есть низзлов? – расстроилась Гермиона, аккуратно забирая у Гарри своё присмиревшее чудовище. -       В моей семье всегда предпочитали собак – обыденных или магических. От них больше толку, да и дрессировке они поддаются куда лучше, чем свободолюбивые и живущие себе на уме низзлы. Впрочем, оставим разговор о животных. Вас вызывает лорд Малфой. -       Ой, а чё случилось? -       Он тоже хотел бы это узнать, потому как только что в библиотеке случилась драка между Флёр Делакур и Виктором Крамом, и, как можно судить по нелепым объяснениям девицы, подстрекателем драки оказались вы, мистер Поттер, при пособничестве мисс Грэйнджер! -       Падла пернатая, – процедил тот. – Пошли, Гермиона! Пора тебе вспомнить, что такое директорский разбор полётов, а то с первого курса ни во что не вляпывалась. -       Я и сейчас не вляпалась, я только рядом стояла, – фыркнула она. – И лорд Малфой – не бывший наш директор, он за такую несуразицу в Запретный лес посылать не станет!       Снова тряхнув тугими косами, девчонка с гордым, откровенно высокомерным видом направилась в сторону Директорской башни. И правда, чего бояться-то? Люциус Малфой не Добрый Дедушка, в пасть тварям не засунет!       Когда дети ушли, я спрыгнул с перил и подошёл к лорду Блэку. Он давно заметил меня и поэтому ждал, не уступая холст владельцу. -       Вы хотели со мной поговорить? – спросил я, правильно распознав причину его задержки. -       Да. Этим вечером Бартемис Крауч прибудет в замок, чтобы обговорить последние приготовления ко Второму Туру. Будьте наготове… – и ушёл, даже не попрощавшись. Отлично! А главное, как хорошо выбрано время – самого Альбуса придётся вывести под надзором из дома, чтобы он поприсутствовал на собрании господ устроителей, и чужая домовушка без труда сможет забрать из его дома письмо, чтобы спрятать в тайник в Запретном лесу. Ловко же придумали, суки! Вот только мы оказались умнее и ловчее, а значит, сегодня мы поймаем домовика!       Олицетворение сакраментальной фразы: «Мы в дерьме» лежало перед нами на снегу, с наполовину отсутствующим черепом, и кровавые, смешанные с мозгами брызги дополняли этот натюрморт штрихами бессильной ярости. Даже стенам коттеджа досталось! -       Она сама, мастер, – еле слышно пискнула Люччи, жмуря глаза и не смея открыть их. И она, и носатый старый домовик Блэка, были от души забрызганы мозгами домовухи Крауча, чьё тощее, замотанное в наволочку тело лежало между ними. -       Дурная служанка даже не стала бороться, она тут же покончила с собой, оставив хозяина без своего присмотра! – проскрипел носач и брезгливо тронул лапкой мёртвое тело. Стоящие рядом со мной рыцари тоже выглядели сконфуженными и обескураженными. Никто, совершенно никто не мог предположить, что при попытке поймать домовую эльфийку, та не станет вырываться, сражаться и пытаться удрать, а просто и без затей убьёт себя, чтобы тайны хозяина сдохли вместе с нею. -      Она хоть что-то полезное успела сделать, прежде чем покончила с собой? – спросил я, скрывая эмоции. Злость и разочарование были бесполезны, и я не собирался растрачиваться на них. -      Она пробралась в дом, оставила одно письмо и забрала со стола другое, – с ужасным акцентом пояснил мне ближайший рыцарь, и я ощутил что-то вроде воодушевления. Значит, всё было не так уж и плохо! Мы получили хоть что-то, знать бы ещё, что именно. Интересно, почему письмо от Альбуса было уже готово к отправке, хотя послание Северуса попало к нему только что? Или в нём содержалось нечто срочное и важное, что мой носатый интриган должен был получить как можно скорее, или Дамблдор давил на мозги Снейпа без передыху, не обращая внимания на его слабые отговорки и попытки соскочить с должности внештатного шпиона. Тоже мне, Мистер Долохов Номер Два!       Мне пришлось обыскать мёртвую домовуху, и в складках засаленной наволочки я обнаружил сложенный вчетверо листок. Ладно, послание Дамблдора оказалось у меня, но что я мог сделать с трупом? Как это вообще было возможно скрыть или объяснить? Мордред неблагой! Такой простой план пошёл низзлу под хвост, и что мне оставалось делать? Не правду же гово…       Я посмотрел на труп, потом на Люччи и блэковского домовика. -       Ты – домой, расскажешь всё Сириусу. -       Лоду Блэку! – сердито поправил меня ворчун. -       Сказал же – домой. Люччи – отправляйся отмываться и выкинь эти испорченные тряпки. -       А как же вы, мастер?! – взвыла она. -       А я пойду играть в открытую! Командор, – я обернулся к Обличу, – не составите мне компанию? -       С радостью, – кивнул он.       Я подобрал труп домовика и, подвесив его в воздухе, направился прямиком в директорский кабинет. Время было позднее, дети уже должны были разойтись по спальням, так что я не боялся напугать их неприятным зрели…       Истошный женский визг резанул по ушам и я досадливо поморщился. Сегодня явно был не мой день. -       Простите, это случайно вырвалось, – с трудом переводя дух, пролепетала Аврора, глядя на висящий в двух шагах от неё труп домовика с наполовину снесённым черепом. Я уже перестал реагировать на её присутствие, как на нечто чужеродное, вот и не заметил приближения. Словно в доказательство закона подлости, она решила пройти именно в этот час по нашему коридору и так невовремя вывернула из-за угла, направляясь к переходу в Астрономическую башню. Наверняка василисковым ходом воспользовалась, чтоб сократить дорогу. – Кто-то напал на наших эльфов? -       Мы пока выясняем, – кратко ответил я мягким, успокаивающим тоном. – Тебе не о чем волноваться. -       Я поняла, – кивнула Аврора и, нервно прижимая к себе ворох карт, поспешила убраться подальше. Вот же ж…       Делакур при виде трупа домовика орала куда пронзительней и неприятней, а мадам Максим и вовсе чуть не рухнула в обморок. -       Что это значит, Гилдерой? – спокойным, лишь малость брезгливым тоном спросил Люциус, разглядывая мой отвратительный трофей. -       Это дохлый домовик, – радостно сообщил я. – Мы с рыцарями поймали его возле дома мистера Дамблдора! -       Домовики часто приходят ко мне, чтобы убраться, – в голосе Альбуса сквозило настолько явное осуждение, что оно казалось ощутимым, как жар от камина. – Как вам могло прийти в голову напасть на одного из школьных слуг?! -       Но это не школьный слуга, – хмыкнул я, жестом разворачивая дохлого эльфа так, чтобы всем стал виден его отвратительный внешний вид. – Это чужой эльф, наши такую дрянь не носят! Замызганная наволочка… Что за неуважение к собственному имуществу? Что за пренебрежение нормами приличий? Или это от скудости как кошелька, так и разума? Настолько явно выставлять свою финансовую несостоятельность – это ещё надо суметь! Ещё бы лист от фикуса оторвали и ему на… -       Ей. -       Что, мистер Крауч? – я захлопал ресницами. – Вы сказали – «ей»? -       Это домовуха, а не домовик, – процедил он, прижигая меня взглядом, полным откровенной ненависти. Альбус вздрогнул, замер, но больше ничем не выдал себя. -       Вы её знаете? -       Нет, но я вижу, что это существо – женского пола. -       Как? У домовиков отсутствуют как первичные, так и вторичные половые признаки, они делятся на мужской и женский пол совершенно по иным критериям, которые сокрыты в их магии и сознании! Это ваша тварь? Присмотритесь – возможно, она вам знакома, потому что к Хогвартсу это создание не имеет никакого отношения!       Повисла неловкая и крайне неприятная тишина, лишь стук ногтей Малфоя по столешнице выдавал степень его недовольства. Скорее всего, меня после этой выходки будет ждать головомойка, но не мог же я просто закопать труп домовухи? Надо было получить хоть какой-то процент со вложенных усилий! Да и дядюшка бы расстроился, останься его затея без какого-либо результата! А расстраивать Министра Магии я не мог... -       Так где вы её поймали? – хрипло спросил Крауч, глядя на болтающиеся ножки домовухи. -       Возле дома мистера Дамблдора, когда она покинула его после незаконного проникновения. -       Моя ошибка, – вдруг заявил Бартемис. – Я высказал при домовухе мысль о том, что хотел бы получше узнать, как поживает Альбус, и она неверно поняла мои желания. Я не усмотрел за ней и поэтому она проявила непростительное для домовика своеволие, решив наведаться в чужое жилище. Не стоит больше уделять время этой падали, – припечатал Крауч и, вынув палочку, бросил на труп огненные чары, которые испепелили останки домовухи в мгновение ока. Делакур сделала вид, что ей дурно, Максим же глянула на Крауча, как на бешеное животное. – Благодарю за то, что избавили меня от испортившейся вещи, господа! -       Ваша «испортившаяся вещь», мистер Крауч, – пророкотал румын, явно задетый столь пренебрежительным отношением к условно-разумному волшебному существу, – нарушила правила как Хогвартса, так и Магической Британии, где мы все сейчас находимся, и очень странно, что вы, как один из высших чиновников, об этом забыли! -       И? Оштрафуете меня, командор? -       Нет, просто с этого часа при доступе в школу вы будете подвержены магическому досмотру, чтобы выявить, не следует ли за вами ещё какая тварь. Ваша спиридушка смогла проникнуть на территорию только потому, что вы ей это разрешили, хотя не имели такого права! -       Вы хотите начать ссору из-за жалкой твари? -       Нарушены не только договорённости, но и закон. Странно слышать от вас, мистер Крауч, подобное пренебрежение к тому, что вы ранее ставили превыше всего, – даже не уколол, а ударил его Облич. – Моё предупреждение касается всех, кто не проживает на территории Хогвартса, и будет проникать за его защитные барьеры ради Турнира или встречи с организаторами. Всех! -       Даже лорда Блэка будете досматривать? – взвился Крауч, нервно облизываясь и сердито дыша. -       Не только лорда Блэка, но и Министра Магии, и даже самого Медраута, если он вздумает посетить Турнир! Это же будет касаться и студентов, возвращающихся из Хогсмида. -       Я согласен! – кивнул Люциус. – Предложенные вами, командор, меры предосторожности допустимы. -       Хогвартс – школа, а не казарма и не тюрьма! – процедил Альбус. – Ты не имеешь права превращать её в неприступную крепость с тремя уровнями допуска, как Министерство! -       Имею, если речь заходит о безопасности детей. Или ты жалеешь о том, что лишился возможности нарушить условия ссылки? Не думаешь же ты, что об этом инциденте не узнают в Отделе Тайн, а твой уютный коттедж не будет подвергнут обыску? – Люциус усмехнулся откровенно злорадным и даже немного хищным образом. О, я не сомневался в том, что один из дежурных невыразимцев уже обыскивает коттедж, как не сомневался и в том, что Альбус получит-таки письмо Северуса, в котором тот отказывается от всех предложений сотрудничества. Зря, что ли, тот его под присмотром Скримджера писал? – Ладно, домовик решил проведать тебя, проверить наличие удобств и передать весточку от внезапно соскучившегося по тебе Бартемиса. Но что, если бы наш дорогой коллега высказал своё недовольство кем-то из учеников или преподавателей, и домовик вдруг решился бы избавить мир от того, кто злит его хозяина своим существованием? Ты можешь думать хоть на два шага в сторону от своих идеалов добра, в контексте которых любые ограждения являются не спасением от падения, а фактом нарушения свободы? -       Дай вам волю, и вы свои ограждения наставите даже в сознании учеников, чтобы заставить детей думать так, как вам угодно! -       Нам – это кому? – прищурился Люциус. Я пожалел, что не могу достать яблоко и сгрызть его, наблюдая за первым крупным противостоянием Малфоя и Дамблдора за всю историю их отношений. Да ещё с таким количеством свидетелей… – Кого конкретно ты имеешь в виду, Альбус? -       Не пытайся поймать меня в ловушку слов, Люциус. -       Ты сам в неё угодил и не думай, что я забуду о твоём интересном мнении! И хватит веселить наших гостей руганью, Альбус, ты вроде никогда не был поклонником дешёвых балаганных забав. Господа, – Малфой повернулся к нам с командором, – благодарю за бдительность, но сейчас я попрошу вас удалиться. Времени мало, а у нас ещё много работы. -       Как скажете, господин директор! – улыбнулся я, разворачиваясь к двери. – Мне не понравилась сегодняшняя охота, она была напрасной. И грязной – теперь придётся отмывать дом бедного мистера Дамблдора…       Мы вышли под стон брезгливой Апполин, до которого никому не было дело. -       Хорошо сработано, – кивнул мне Облич, когда мы спустились на четвёртый этаж. – Как я понимаю, провокации – ваш излюбленный метод работы? -       Вынужденный метод. Поймать домовика это одно, а вот убить… Этого никто не хотел и не желал, но надо же было выкручиваться. Домовуху жаль, но в свете открывшегося отношения её хозяина, судьба эльфийки мне уже не кажется слишком трагичной. Моргана с ней, а мне надо пойти и успокоить свою собственную красавицу! -       У вас очень интересная спиридушка, мистер Локхарт. Верная и послушная, но не лишённая самосознания! -       У меня всё самое лучшее, – ответил я, не желая продолжать тему самостоятельности Люччи. Мало ли. -       Ваша служанка имеет итальянское происхождение, не так ли? -       Да, не даром её зовут Лючией! Хотите вызнать, откуда она у меня взялась? -       Нет. Всего лишь хотел подтвердить свои догадки. Хорошей ночи, мистер Локхарт! – ответил командор и ушёл, а я поспешил к своей фэйри. Надеюсь, она ещё не впала в истерику самобичевания!              Хандра Люччи длилась несколько дней. Ей не хотелось ни мастерить себе новое платье, ни радоваться драгоценностям и историям о службе Джона, ни перебирать мои покупки, наслаждаясь каждой баночкой или тюбиком. Она печалилась. Я дал задание, которое моя фэйри не смогла выполнить, и поэтому Люччи усиленно горевала, считая себя самой бесполезной служанкой на свете. В ту же ночь ко мне после уроков прибежала Аврора, встревоженная видом мёртвого домовика, и долго вместе со мной успокаивала несчастную фэйри. Я не раскрыл своей музе всей правды, поведав лишь «официальную», созданную Краучем версию, но даже этого было достаточно, чтобы Аврора, уже достаточно много знающая об эльфах, стала с ещё большей подозрительностью относится к школьным ушастикам. Одновременно с этим, к моей Люччи она воспылала ещё большими нежными чувствами, и даже нашла способ немного отвлечь домовушку от страданий – Аврора принесла ей крючок и моток тонких ниток, а потом показала, как вязать тонкое ирландское кружево. Люччи вдохновилась, увлеклась, и даже то, что это кружево имеет происхождение с Изумрудного острова, её не смутило, хотя после событий двухлетней давности и моей неудачной охоты домовушка Эйр откровенно недолюбливала.        Но все мучения и моральные терзания моей прекрасной фэйри оказались не напрасными – письмо Дамблдора, которое, как полагал Крауч, было уничтожено вместе с телом домовухи, содержало в себе столько всего интересного, что дядя, получив его в своё распоряжение, минут десять бегал по кабинету, то потирая руки, то с хрустом разминая их. Оно действительно оказалось срочным, важным, и очень хорошо, что трепетный Чёрный Принц его не получил и даже не узнал о его существовании. Светоч Добра и Справедливости сообщал в нём имена и способы организации контакта с теми, кто должен был стать связным Северуса в деле борьбы с Неназываемым. Герои невидимого фронта, святое сопротивление... Идиоты, одним словом! -       Мать Магия, сколько же вокруг меня предателей! – сокрушался Корнелиус, и я не мог с ним не согласиться. – И даже никого тронуть нельзя, а на слежку просто нет нужного количества людей! Уизли, Джонс, Вэнсы, Подмор! А ведь брата и сестру Вэнсов уже проверяли на причастность к делам Альбуса, когда вычищали его шпионов, дежурящих у мест возможного укрытия Блэка, Уизли до сих пор не могут найти, словно он в Полые Холмы провалился, а Гестия Джонс и вовсе была вне подозрений! Выяснилось... -       А где Флетчер? – я вспомнил о недоумке, который поначалу мешал Джону нормально работать. -       Наземникус Флетчер уже как год пасёт овец на Оркнейских островах. После первых арестов он так и не успокоился, и пару раз его ловили там, где ему быть не следовало, то есть неподалёку от моего дома, так что про этого поганца можно забыть. Но вот эти пятеро… Ах, найти бы ещё место, где они устроили свою штаб-квартиру! Тоже мне – подпольное сопротивление! – Корнелиус рухнул в кресло и потёр глаза. – «Орден Феникса», часть вторая, финальная! С Неназываемым они хотят бороться, недоумки, а из всех возможных средств у них только доктрина Светоча Добра, насквозь фальшивая, как лепреконское золото, и Снейп, которого они надеются засунуть под мантию к Тому Реддлу, чтобы тот у бывшего хозяина волосы на жопе пересчитывал! -       Не выйдет. У Реддла пока что нет ни жопы, ни волос, а те твари, в которых он вселяется, не носят мантию! – я скривился и отвернулся в сторону камина. В кабинете дядюшки, несмотря на живой огонь и согревающие чары, было зябко и стыло. – Скажи мне, дорогой Корнелиус, наши дела с Ромвеком идут хорошо? -       Ни шатко, ни валко, но после Второго Тура они получат своего драгоценного Долохова, и мы таким образом по взаимозачёту «отобьём» присутствие Ордена Дракона в Хогвартсе. Ещё бы толк от него хоть какой-то был! -       Ну, с десяток горячих ученических голов они успели спасти, как среди своих студентов, так и наших. Уже не плохо, не так ли? -       Живые студенты – это хорошо, но для оправдания нашего вынужденного прогиба под Ромвек этого мало! Отдать Дамблдора им мы не можем, лишить метки Каркарова – тоже! Ты решил свои дела с Энгельгардтом? У меня не будет от этого проблем? -      У тебя будет счастье, дорогой Корнелиус. Даже взимая долги я думаю о благе Англии, – я печально вздохнул. Действительно, мне было бы выгодней получить часть библиотеки князя, а вместо этого я продолжал рыть в сторону Неназываемого, в попытке найти больше информации о нём и его секретах. – А ведь мог бы ограничиться деньгами! Кстати о них – что там с выплатами Ромвеку, которые затребовал Энгельгардт? -       А что выплаты? – взвизгнул Фадж. – За хера им наши галлеоны, если они не собираются с нами торговать? Будут выкладывать ими пол в спальне Великого Князя? Ирландских ожерелий себе понаделают? Сам знаешь, что переплавить гоблинское золото невозможно, а в Ромвеке оно не в ходу. Деньги не отдам, да и не по-джентльменски это – покупать честь за золото! – напоследок буркнул он, прекратив истерить. – Послушай, Рой, что вообще происходит? Грэй не вылазит из своих подземелий, Руфус мне сообщил, что у него какая-то новая череда экспериментов над проштрафившемся сотрудником, и что ты имеешь к этому прямое отношение! При этом Скрмджер роет под тебя с такой резвостью, что я уже подумываю о том, что у меня скоро может стать на одного коллегу меньше, причём по его собственной вине! Я не угрожаю, нет, но этого дурака ведь банальный удар скоро хватит. Куда ему в его-то возрасте такие переработки?! -       Главное – не позволь Скримджеру докопаться до контрабанды акромантуловых запчастей, а всё остальное не имеет значения! – я поспешил напомнить дяде о старом общем дельце, за участие в котором Руфус мог пожать нам обоим шею. Корнелиус тут же согласно закивал, нервно поглядывая в сторону двери, будто опасался того, что Скримджер сейчас ворвётся в его кабинет с обвинительной речью и стопкой подписанных штрафных бланков. -       Мордред бы побрал принципиальность этого старого льва! Ты представляешь, он проверяет философский камень каждый раз, когда я прихожу посмотреть на него. Что за недоверие? Ещё бы взвешивать его начал! -       А если начнёт? -       Это усушка! И вообще – тебе пора идти. Все важные новости ты сообщил, о Руфусе посплетничал, новый кружевной воротник мне показал, похвастался – теперь отправляйся работать! -       Хорошо, господин Министр, – легко согласился я и дядя тут же скрипнул зубами. Он терпеть не мог, когда я наедине обращался к нему подобным образом. – Вы только не забывайте держать меня в курсе событий, а то мало ли – начнёте какую-нибудь свою секретную операцию, а я вам планы нечаянно подпорчу. -       Это чем же? -       Ну, например тем, что начну только работать. Преподавательская деятельность занимает столько сил… -       Тьфу на тебя. Совсем распоясался! Ты – мой личный эмиссар в Хогвартсе, только тебе я могу доверить спасение своей карьеры. Если Крауч действительно меня скинет… – Корнелиус нервно сглотнул. – Перевыборы уже в этом году, я не могу проиграть этой образине с усами-щёточками! -       Дядя, сделай мне шаг навстречу, прошу тебя… как дядю, – я решил обнаглеть и напомнить Корнелиусу о том, что восьмиюродным племянникам иногда надо делать подарки. -       Что ты хочешь? Комплект розовых шин для своего автомобиля, которые будут оставлять след из блёсток?       Вот же ж... Это было соблазнительно! Жаль, что розовые шины не подошли бы по цвету к красному кузову! -       Я прошу тебя устроить дежурство Деклана Коллинза в Министерстве, и таким образом, чтобы он обязательно столкнулся с Краучем! -       Зачем? – тут же напрягся Фадж. – Он его уже нюхал! -       Да, нюхал, но несколько месяцев назад. Бартемис пьёт странные зелья, не менее странно себя ведёт и, если бы он был магглом, а не магом, я бы решил, что он подсел на наркотики. Мало ли что наш ирландский волчара сможет унюхать теперь?       Меня тревожило поведение Крауча. Мне не нравились его поступки и слова, всё внутри меня кричало о том, что с ним что-то не так, и охотничья интуиция поднимала шерсть на загривке всякий раз, когда я оказывался рядом с начальником Отдела международного магического сотрудничества. Я должен был увериться в том, что он не имеет отношения к попытке убийства Авроры, а сделать это можно было лишь ещё раз проверив его острым нюхом нашего ирландского приобретения. Говорить Фаджу прямо о своих подозрениях я не хотел, иначе дядюшка в попытке удержать меня на своей стороне мог взбрыкнуть и взять расследование августовского покушения под свой личный контроль. У него и так проблем хватало, не стоило сталкивать лбами Корнелиуса и Руфуса. Следственные действия касались исключительно Аврората, и Скримджер бы не простил посягательства на его территорию. Он на Джона был готов вызвериться из-за дружбы со мной, страшно подумать, что сталось бы с Главным Аврором, вздумай дядюшка открыто выступить в моих интересах! -      Хорошая мысль, – подумав, кивнул Фадж. – Пожалуй, я присвою её себе, выдам за собственные соображения и поэтому она не будет иметь отношения ко всяким златокудрым племянникам, – он снисходительно хмыкнул, делая мне тем самым куда более ценный подарок, чем просто согласие на просьбу – Корнелиус признал за мной отсутствие долга! – Только не жди быстрого результата. Скримджер окончательно присвоил себе парней Грэя и гоняет свой отряд в хвост и гриву, мне надо будет уловить подходящий момент, чтобы выцепить Коллинза под благовидным достоверным предлогом.       Иногда, в редких случаях, джентльменское соглашение, добрая воля и родственные отношения были куда удобней контракта. Но только иногда!