Клинок и перо

      Стул был жёстким, неудобным, а сидение располагалось слишком низко, да ещё и под наклоном, так что мне приходилось всё время напрягать ноги, чтобы не съехать с него на пол. Это потрясающее орудие пыток, словно специально ради меня извлечённое на свет из застенков Тауэра, было единственным предметом мебели в камере, даже стола и бадейки с розгами не наблюдалось. Я сидел на дурацком стуле, разглядывал мысы своих ботинок, испачканных в кладбищенской земле и покрытых подпалинами, и пытался скорбными размышлениями стереть радостную улыбку со своего лица. Да, меня доставили в Аврорат, заперли в глухой камере, да ещё и вместе с Джоном, до сих пор прикованным ко мне цепью антимагических наручников, назначив его моим охранником. Да, Руфус пылал от ярости, Грэй не вякнул ни слова в мою защиту, но это всё не имело существенного веса по одной банальной причине – мы с Джоном выжили, а Гарри был спасён. Всё! Бездарный фарс завершился, осталось прибрать сцену и отмыть костюмы от гнилых помидоров, которыми актёров забрасывали обиженные зрители. А во вторник пройдёт финал школьного чемпионата по квиддичу, потом начнутся экзамены, прибудет Наставница, мы разыграем Третий Тур и я вырвусь на свободу, ещё и свою музу следом утащу. Скоро всё закончится, скоро…       Меня била мелкая дрожь накатывающей лихорадки. Я был ранен, вымотан, я устал и тело, почти подошедшее к порогу выносливости, требовало отдыха и болело везде, куда ни ткни, но никто не собирался меня лечить, поэтому я сидел на стуле и смотрел на свои ботинки. И колени – всё-таки я перестарался, обрывая подол невыразимческой мантии. А рядом стоял Джон – такой же выжатый и истрёпанный, раненый и сочащийся болью, как кровью. На его броне виднелись тёмные пятна, на лице подсыхали корки свежих ран, грозящих обернуться новыми шрамами, но он стоял рядом со мной и молча смотрел на дверь. Мы не произносили ни слова – нас могли подслушивать, да и что нам было обсуждать? То, что мы победили? Мы это и так знали…       Ко мне пришли через час. Скримджер, цветом кожи похожий на слегка подгнившего утопленника, ворвался в камеру с видом ревнивого мужа, поймавшего супружницу на измене. Мы не двинулись – ни я, ни Джон. Я смотрел на свои ботинки, потому что смотреть на ноги не хотелось – пальцы у инфери были крепкие, а из мантии вышла не самая лучшая замена штанам с пластинами из драконьих костей. Здравствуйте, новые шрамы и пятна. Ещё и левая рука плохо слушалась и надрывно ныла, как, впрочем, и три ребра. Какие тут реверансы перед Главным Аврором?! -       Так… – протянул Скримджер, гневно сжимая палочку. Я с трудом поднял взгляд и уставился на него, ожидая вердикта и хоть чего-то более внятного, чем это бесполезное «Так». – Вы хоть представляете, что после вашей диверсии творится в Англии?! Шесть нарушений Статута Секретности, паника и массовые беспорядки, Мунго забит мечеными волшебниками, которые испытали на себе всю палитру ощущений при окончательной гибели своего хозяина… Часть магов забаррикадировалась в своих домах, и мы понятия не имеем, что с ними. Дементоры Азкабана едва не вышли из-под контроля, так как находящиеся в тюрьме Пожиратели острее всех отреагировали на возрождение и смерть Волдеморта. У нас едва новая гражданская война не началась! -       Вы знали, что так оно и будет, потому и собирались справиться с Реддлом силами одного тренированного отряда, чтобы остальные авроры следили за порядком на местах. Разве нет? – моё удивление было искренним. Глупо было бы предполагать, что Пожиратели, получившие по ушам в прошлом году, не узнают о возрождении своего хозяина и не впадут либо в экстаз, либо в панику. А ещё ведь и о побеге Дамблдора наверняка стало известно, не могла информация не утечь наружу. Маги наверное решили, что пришёл последний день Британии и пустились во все тяжкие. -       Откуда ты знаешь, что я собирался сделать? И если ты знал, то какого хера начал мешать мне? – Руфус подошёл ко мне и смерил злобным взглядом пылающих жёлтых глаз. -       Потому что иначе вы убили бы Блэка и лишили бы нас шанса покончить со всеми ублюдками разом. Кровь, господин Главный Аврор. Именно поэтому я ни разу не атаковал Реддла ни одним боевым заклинанием, когда он гонял меня по кладбищу. Именно поэтому Сириус не должен был… -       Заткнись. Хватит говорить мне о крови! Меня волнует субординация! Ты – охотник, наёмник, и не имеешь никакого права встревать в аврорские операции. Твоя задача – следить за порядком в Хогвартсе и докладывать обстановку, Локхарт. Докладывать, а не совать везде свой нос. Ты заврался, заигрался, и только то, что Реддл окончательно мёртв, спасает тебя от немедленного заключения в Азкабан за все твои выкрутасы. Молчите, аврор Долиш! Раз уж вы такой поборник законности, то сосчитайте, сколько статей «Уложения» нарушил этот паяц.       Руфус заметался по камере, гулко стуча подошвами жёстких ботинок по каменному полу, затем резко изменил направление, бросился к двери и покинул нас. Вернулся он меньше, чем через минуту, и не один, а с невыразимцем – тем самым, что так любил собирать трофеи для своего шефа и снимать маску, стоя на посту. Имени его я не знал, лишь позывной – Второй – но этого было достаточно, чтобы я обрадовался ему, как старому знакомцу. -       Подлатай обоих. Локхарт скоро на тот свет отправится, если его не напоить кроветворным, а он мне нужен для допроса. -       Сэр, с них надо снять наручники! Блокировка магии не позволяет организму залечивать раны и… -       Просто почини их до приемлемого состояния. Все нужные средства у тебя есть! -       Ах, вы про эти средства… – протянул парень и тут же оживился. Начал он с меня, как с наиболее пострадавшего, хотя я и был против. Ещё и раздеться заставил, что и вовсе стало неприятной новостью, так как белья в тайник мне не положили… – Эм, а с чего начинать-то, тут это, бригаду колдомедиков надо и половину аптеки. Рёбра, рука, одиннадцать поверхностных ранений, шесть проникающих, да ещё и с желудком что-то… Сэр, надо всё же снять наручники, иначе к утру у нас будут два трупа! Тут даже наши средства не помогут.       Скримджер гневно рыкнул, перебросил ему затейливого вида ключ и кивнул на Джона, веля начать с него, а затем с нескрываемым злорадством произнёс, обращаясь ко мне: -       Снимай свои цацки. -       Что?! -       Кольца, говорю, снимай. И серьгу. Ты не просто так таскаешь это барахло и, раз уж придётся вернуть тебе доступ к магии, я не позволю тебе воспользоваться ни одним преимуществом. Не испытывай моё терпение, Локхарт! Снимай! Я по очереди стянул с пальцев орихалковую печатку, перстень Певереллов, затем вынул из уха лазуритовую каплю. Невыразимец-Второй тем временем освобождал от наручников Джона. Они со звяканьем упали на каменный пол, да так и остались там лежать. -       Ну, чего медлишь? Ещё одно кольцо осталось! -       Я не могу… -       Ты снимешь его, Локхарт, или я сделаю это сам. Готов к этому?! – Руфус явно чего-то ожидал. Я вздохнул и, опустив голову, потянул с пальца подарочек королевы сидхе. Почти незаметный порыв воздуха коснулся моего лица и через спадающие на лицо волосы я заметил, как Джон покачнулся. Дурак! Он и так почти исчерпал свой запас сил, так нет, беспалочковый морок творить взялся, спасая меня. Он ведь не знал, что спасать уже не от чего! Я закусил губу мало не до крови, и медленно поднял взгляд на Руфуса. Не знаю почему, но на его измождённом лице отразилось облегчение. -       Давай сюда. Верну, когда… то есть, если ты выберешься отсюда. Второй, займись им, наш гениальный охотник вздумал охотиться без брони, в одной тряпке, и теперь похож на собственную добычу! Ну, быстро! -       Да куда ж быстрее?! – огрызнулся тот, пользуясь тем, что принадлежал другому ведомству, и принялся диагностировать меня уже знакомыми чарами. – Мистер Локхарт, сэр, у вас кость в руке раздроблена и осколки сместились. Мне придётся напоить вас костеростом, а это значит, что другие зелья вам нельзя будет принимать в течение часа. Вы справитесь без болеутоляющего? -       Режь, – буркнул я. -       Что, простите? – Второй ошалело захлопал ресницами и даже отстранился. Джон, покосившись на него, холодным и почти механическим голосом зачитал инструкцию: -       Тебе надлежит разрезать плоть, уложить осколки на место, нанести на кости три унции рябинового отвара и одну унцию настойки растопырника, а затем срастить плоть смесью экстракта бадьяна с укрепляющим раствором. Пропорции – один к одному. -       Вы с ума сошли – резать тело?! – ужаснулся невыразимец. – Мы же не магглы! -       Это единственный быстрый способ излечения. Полевая колдомедицина жестока, но эффективна, – я хмыкнул и выдавил из себя улыбку, подбадривая парня. – Режь-режь, я не буду орать.       И я не орал, хотя болеутоляющие зелья почти не действовали. Девятнадцать минут моя рука была вывернута наизнанку, при желании я мог бы рассмотреть часть своего прекрасного внутреннего мира, а потом представление закончилось и Второй взялся за более лёгкие раны, и я оказался обмотан повязками чуть ли не с ног до головы. Лучше бы трусы дали! Очень уж подозрительно Руфус косился на меня… Я кое-как влез в ободранную грязную мантию и Скримджер тут же взялся за меня всерьёз. Пользуясь тем, что Джон оказался в стороне от меня и был обезврежен нервничающим Вторым, которому никак не давала покоя проведённая на моих костях живодёрская операция, Руфус подступился ко мне, хлопая палочкой по ладони. -       У тебя есть последний шанс рассказать мне, что за дерьмо ты устроил на кладбище. Никаких увёрток, насмешек и намёков, Локхарт. Слышал, что чистосердечное признание облегчает наказание? Вот и кайся! -       Простите меня, отец, ибо я согрешил. Я поверил в то, что ко мне могут прислушаться столь важные и умные люди, как вы! – я не удержался от кривляния и, прежде чем Главный Аврор вновь начал срываться, уже куда более спокойным и даже чуть монотонным голосом начал объяснять упрямому льву с ослиными ушами всю бездну его неправоты. Тот не стал выпендриваться и окорачивать меня, а просто разделил камеру гудящей от силового напряжения стеной, чтобы нас не подслушивали, и приготовился внимать. – Как вы помните, по первоначальному плану мы должны были подтолкнуть пособников Волдеморта к нужному нам способу его воскрешения. Якобы во время обыска в доме Крауча обнаруживался способ создания тела, который был бы «нечаянно» передан одному из предателей, обосновавшихся в Министерстве. Так как я благодаря ряду приятных и не очень знакомств осведомлён об основах ведьмовства, а также нашёл в себе силы одолеть труд Эдуардо Элдриччи об алхимии человеческого тела, то мне не составило труда припомнить рецепт по созданию голема из останков, который доработал Грэй и привёл к нужному нам знаменателю. Не было сомнений в том, что Реддл попытается взять реванш и обезопасить себя от угрозы, идущей со стороны Генри Поттера, и поэтому будет использовать в обряде именно его кровь. По этой причине мальчик и не должен был появляться на кладбище, но там должны были находиться я, Блэк и Джон. Благодаря подмене, вместо ведьмовского варева, нужного Реддлу, получилось бы нужное нам – я полукровка, моя кровь лишь ослабила бы его, и это невзирая на нашу связь с Гарри. Не делайте такое лицо, мистер Скримджер, вы и так всё видели и знали, поэтому и желали ещё в прошлом году запереть меня в Аврорате. Единственный минус – в результате подмены мне нельзя было сражаться с Волдемортом, потому что любая серьёзная рана, нанесённая мной, обернулась бы против меня. И именно поэтому Сириус не должен был давать этому отродью ни капли собственной крови, иначе он лишился бы возможности покончить с ним. Тот, кто убивает собственное порождение, или, что хуже, собственного создателя, оказывается проклят до конца дней своих. Не знаю, как бы это правило сработало в отношении полуголема-полувыблядка, но рисковать собой я не хотел и не мог позволить подобный риск ни Гарри, ни Блэку. Изначально вы были со мной согласны. -       Знаю. Дальше! -       А дальше вы решили перекроить наш план, отстранить меня и сделать всё собственными руками и с помощью Джона. Как я понимаю, вы собирались подменить Гарри Сириусом, потом одним из своих сотрудников, так как поняли, что мы не имеем права рисковать жизнью Блэка, но никто из них не справился бы со своей ролью. Никто не знает так хорошо мальчика, как я или Джон, и никто не смог бы изобразить его настолько достоверно, что бы не возникло сомнений в истинности его личности. Я – смог. -       Потому что ты… Взрослый мужик, а кривлялся, как тринадцатилетний сопляк! Я всё, всё слышал благодаря тому мордредовому снитчу, который вы с Грэем запустили на кладбище. -       Тогда зачем вы меня допрашиваете, раз всё видели? -       Потому что я хочу знать, какая тебе с того была выгода. Зачем ты настолько сильно рисковал собой и куда ты, мать твою, дел детей?! -       Они в безопасности и вернуть их могу только я. Ну, или они выберутся сами, когда я умру и мои чары развеются. -       Заманчиво… Теперь Дамблдор! Что ты сделал с ним? -       Шеф! – в камеру заглянул пожилой аврор, взмыленный и местами покрытый копотью. – Вам письмо. -       Не сейчас. -       Это срочно, его мистер Грэй передал. Говорит, связано с пособниками Пожирателей на континенте! – аврор вошёл в камеру, как в клетку с взбешёнными гиппогрифами, и передал Руфусу сложенную несколько раз бумажку, после чего вымелся с такой скоростью, будто от этого зависела его жизнь. Скримджер развернул послание и его лицо закаменело. Пользуясь моментом, я вгляделся в чуть смятый листок. Он почему-то был написан на тонкой бумаге и, благодаря бьющему из-за спины Руфуса свету, я смог разглядеть очертания букв и этого хватило, чтобы узнать почерк Джейн. Пособники на континенте? Равиали всё-таки прислали ей список тех, кто помогал Реддлу во время его бегства в Европу? Но почему письмо попало в руки Руфуса именно сейчас, и почему миновало мои?! -       Вот же ж... Впрочем, этим я займусь чуть погодя. Итак, Локхарт, что ты сделал с Дамблдором? -       Ничего. -       Не лги мне! -       Я ничего не делал, всего лишь надавил на пару больных мест и остатки совести. Он совершил то, к чему подталкивал Гарри – пожертвовал собой ради великой цели. До него дошло, что, пытаясь исправить свои ошибки чужими руками, он форсировал события, что тринадцатилетний мальчишка не справится с великой миссией самопожертвования ради спасения Британии и лично Реддла, так что… слился в пароксизме родственной любви с Волдемортом, который захватил тело младенца-мага. Кстати, вы бы проверили, у кого это ребёнок пропал. -       Уже проверили! Крауч-младший забрал его из церковного приюта, где размещали отказных детей мигрантов. -       Как он смог определить, что ребёнок – маг? До первого выброса это невозможно! -       Здесь я задаю вопросы! – рявкнул Руфус, а потом выдохнул и ворчливо объяснил: – Ребёнку было полгода, в таком возрасте они неплохо реагируют на внешние раздражители и могут замечать то, что недоступно магглам. Бартемис просто шарился по разномастным приютам и колдовал, следя за реакцией детей. Подошёл только четвёртый вариант… -       Сука… – выдохнул я, представив себе, как дух Тома Реддла раз за разом вселяется в младенческое тело, которое в силу отсутствия развитого разума не может сопротивляться захвату и поэтому может стать более долговременным вместилищем, чем любое иное. Четвёртый вариант. Три ребёнка погибли просто потому, что… -       Они знали об этом. Они все знали. -       Да, и это тоже зачтётся. Не отвлекайся, Локхарт. Кайся дальше. -       Я уже почти всё рассказал. Изначально в рецепте супа из тёмного мага должна была присутствовать кость предка, как связующий элемент. Три чистых крови – точки опоры, затем плоть, ключевой элемент и, вуаля, дух оказывается заперт в теле, из которого уже не сможет сбежать. А значит будет связан с его жизненным состоянием. Но Альбус проникся, покаялся и сделал то, к чему подталкивал Гарри, нырнув в котёл самостоятельно. В результате, по закону сохранения энергии, он оказался сильнее, как мясо, но слабее, как маг, потому что благодаря нашим стараниям был опустошён и ранен. И всё равно ведь Патронуса смог вызвать, сучара… Его сознание оказалось связанным с Реддлом и когда во время сражения с Сириусом он частично очнулся, то помешал и отвлёк своего ненаглядного Томми, а Блэк получил шанс нанести смертельный удар. -       Если бы Дамблдор не прыгнул в котёл и не подарил свой потенциал Реддлу, было бы проще его убивать! Вы усилили его, а не ослабили. -       Нет! Потому что кость предка создала бы магическое подобие прежнего вместилища и Том получил бы настоящее тело. Такое, в каком бы сразу обрёл бы всю свою мощь. Это сложно для объяснения, но в магии подобие иногда означает едва ли не одинаковость! В общем, этого нельзя было допустить. Нам и так едва удалось избавиться от угрозы получить прежнее подконтрольное, насквозь пропитанное отравой чудовище, которое могло бы появиться, удайся Краучу его махинация с письмами и зельями. Как бы Барти-младший не был предан Тому Реддлу, но он знал, что тот был отравлен смесью старинных декоктов и явно собирался повторить этот финт, испытав его на Снейпе, как на подопытной крысе. Ещё бы и противоядие на всякий случай попытался бы найти, чтобы в случае чего обернуть всё вспять. Нет, мы и так получили лучший вариант из возможных! Учитывая безумное количество участников предательской фантасмагории, по кускам собранные данные и повальное враньё всех и вся, просто чудо, что мы смогли привести все части уравнения к нужному знаменателю и вынести все мешающиеся множители проблем за скобки! Родство, господин Главный Аврор, очень опасная штука. С кровью нельзя играть! -       Кстати, про кровь, плоть и проклятье за убийство родича… – Руфус многообещающе оскалился. – Скажи мне, Локхарт, как умерла твоя мать? -       Не знаю, – честно соврал я. Я ведь не знал – как, мне было известно лишь почему и от чего! – Согласно заключению осматривавших её труп колдомедиков, она… -       Не знаешь… А мне кажется, что ты в курсе причин её смерти, и, более того, имеешь к гибели Шарлотты Локхарт прямое отношение. И причина, почему ты хотел заменить собой Поттера, кроется именно в этом – твоя кровь действительно могла подпортить результат, но не как кровь полукрови, а как кровь проклятого убийцы собственной матери! Не знаю, почему Грэй прикрыл тебя и сдал мне Руквуда, когда ты лишил нас счастья пообщаться с Краучем, но он явно заметал за тобой следы, поэтому и организовал экстренное обнаружение тела твоей матери. Так вовремя! Думаю, за то время, что он пытался заполучить тебя в свой отдел, ему удалось немало узнать о тебе. За какие ниточки он дёргал, чем пытался завлечь? -       Логикой и прагматичностью, господин Главный Аврор, – я настороженно следил за ним и жалел о том, что не могу сбежать. – Вы ошибаетесь. Я не убивал… -       Прекрати! Слишком вовремя она пропала – ровно тогда, когда ты окончил Хогвартс. Вовремя она и нашлась. Решил спихнуть и её смерть на Руквуда? Нет, в этот раз твоя хитрость и изворотливость тебя подвели. Может, ты и помог Поттеру, заняв его место. Может, ты и выручил Блэка, не дав ему «породниться» с наследником Гонтов, но ты явно преследовал собственные цели. Что, проверял, как справится ведьмовской обряд с переплавкой плоти, хотел избавиться от своей шкуры, змея ты подлючая? – он схватил меня за руку, вывернул её и задрал рукав мантии, буквально подсовывая мне под нос моё собственное тело. Из-под повязок весьма красноречиво выглядывали шрамы, ожоги и пятна старого яла, въевшегося в кожу. – Слишком хорошо ты осведомлён о проклятиях крови, о наследовании грехов и родственных чувствах, которыми так любишь манипулировать. Ты убил свою мать?! -       Нет! -       Веритасерум или легилименция? -       Я не стану глотать то, что вы хотите засунуть мне в горло, – оскалился я и вырвал руку из его захвата, едва не шипя от боли в растревоженных переломах и ранах. – У нас не того рода отношения, чтобы я согласился на подобное! -       Всё паясничаешь? – Руфус схватил меня за подбородок, направил палочку мне прямо в лоб, едва не касаясь его старым деревом, и с непонятной горечью процедил: – Легилименс! -       Безответственный, дурной мальчишка! – ваза с грохотом разлетелась на осколки, по стене расплылось мокрое пятно и цветы жалко шмякнулись на пол. – Ты сорвал нам все планы и испортил лето! У нас было два месяца, всего два, но ты додумался сбежать из дома! – Шарлотта в ярости швырнула в стену графин с водой. Я молчал, пережидая, когда гнев матери утихнет. Возвращение домой вышло бурным… – Где ты шлялся все эти дни? С кем ты был?! – она подобрала юбки пышного домашнего платья и подбежала ко мне, гневно стуча каблучками по паркету. Тонкие пальцы, пахнущие розой и мускусом, крепко вцепились в мои волосы и дёрнули, заставляя поднять голову. – Отвечай, мой милый. Где ты всё это время прятался?! -       Гулял. Спал в лесу. Рыбу ловил. Маменька, у меня это последние каникулы были – на старших курсах я из библиотеки не вылезу! Я просто хотел отдохнуть и развеяться. Ты сама сказала, что за прекрасный табель за пятый курс я могу выбрать какую угодно награду. Я и выбрал. -       Дурак! Какой лес? О чём ты думал? Ты что, спал на земле под кустом?! -       Нет, я себе кровать сделал. -       И с кем ты в ней спал? Отвечай! Чем ты вообще занимался всё это время?! -       Да я с приятелем… -       Приятелем?! – яркие голубые глаза сощурились. Изящная волшебная палочка покинула скрытое крепление и молниеносно вывела узор диагностических чар, которыми маменька встречала меня каждый раз по возвращению домой, начиная с моего четырнадцатилетия, даже если я выходил из дома для того, чтобы прогуляться по округе или посетить Косую Аллею. – Ну хоть один из моих запретов ты смог соблюсти, хватило мозгов. Какой же ты у меня дурачок, Гилли. Ну, какие прогулки, какой лес… Сбежал в деревню к кому-то из однокурсников и целыми днями зачитывался Теннисоном, любуясь какими-нибудь развалинами? -       Ну-у-у… -       Нет, эту романтическую дурь пора бросать. Посмотри на себя – волосы выгорели и потускнели, кожа начала шелушиться, ещё и исцарапался весь, – Шарлотта ласково взяла меня за руку, огладила сбитые костяшки и прикоснулась к ним губами. – Ничего, я быстро приведу тебя в прежний вид. Отправляйся в ванную комнату, я скоро приду, только захвачу всё необходимое. У нас есть два с половиной… нет, два часа, чтобы вернуть моего милого сладкого мальчика. А тебе сегодня ночью надо будет показать себя самым лучшим образом. Ты ведь постараешься, Гилли? -       Да, мам. Мне, кстати, новая тёплая мантия нужна. Две штуки – я из прошлогодней вырос. -       Конечно, мой золотой, – проворковала она. – Если мои подруги останутся довольными, ты получишь и мантии, и книги, и многое из того, что делает тебя таким ласковым и послушным.       Она сама мыла меня – шестнадцатилетнего парня, у которого уже начала пропадать подростковая хрупкость, сменяясь на крепость мышц и ширину костей. Выглаживала нежной губкой тело, смазывала волосы бальзамами, колдовала надо мной, закутывала в полотенце, втирала в кожу крема и масла, хвалила то, как я окреп и вытянулся. Даже шутила, что побег из дома оказался не таким уж и бесполезным. Я похорошел… А потом пришли её подруги – молодящиеся стервы, которым никак не удавалось дотянуться до уровня Шарлотты, которая в сорок с лишним лет выглядела едва на двадцать пять. О, они пришли не просто так. Милые подруженьки моей маменьки желали сохранить красоту, преумножить свои магические силы, да и удовольствие получить им тоже хотелось. И они его получали. Будуар маменькой спальни уже давно стал жертвенным залом и широкий каменный алтарь, застеленный бархатом и усыпанный цветами, в обычные дни легко маскировался под затейливый столик. Это было глупо, смешно, очевидно и… никто не знал правды. Или не хотел знать.       Руки, бёдра, спины, груди, икры… Тела соприкасались, тёрлись друг о друга, кричали, извивались и пылали от наслаждения, от пожирающего их огня страсти. Это пламя согревало, пробуждало силы, восполняло резерв магии и во много раз превосходило результат обычного соития. Под катрены, выводимые нежным сопрано Шарлотты, я трахал одну суку за другой. Они стонали и были счастливы, ведь я старался и знал, как превратить старание в блаженство и сладострастную эйфорию. Я делал то, что от меня было нужно, давил в себе скуку и думал о том, что две тёплые мантии – это хорошо. Одну можно будет отдать… Эти мысли приносили мне куда большее удовольствие, чем собственное удовлетворение или вино, которое в меня щедро вливали нежные ручки заботливых ведьм. А потом, когда короткая августовская ночь уже начала близиться к завершению, и счастливые гостьи разошлись, Шарлотта вновь отвела меня в ванну и опять начала мыть, воркуя и нежничая, как с маленьким ребёнком. Мне было похеру – я устал и хотел спать. А ведь ещё эссе по нумерологии надо было написать, я не успел доделать летнее задание перед побегом к… -       Ну вот, мой сладкий, всё получилось. Ты такой молодец! Я прощаю тебя, – прошептала она, когда мы сидели в её спальне и она расчёсывала мне волосы. В камине догорал огонь, свечи отражались в многочисленных зеркалами отблесками голодных глаз, и руки Шарлотты то и дело касались оголённой спины и плеч. Она сняла с меня полотенце, в которое замотала после ванны, чтобы не задевать его щёткой… – Я уже подготовила пятьдесят галлеонов для нашей завтрашней прогулки. Мы купим всё, что ты захочешь. Заглянем во «Флориш и Блоттс», возьмём учебники, новые книги для тебя, закажем рубашки и те ботинки с пряжками, что тебе так приглянулись по весне… А потом тебе придётся ещё немного постараться, золотой мой Гилли. -       То есть? – я был неприятно удивлён. Опять?! А эссе?! -       Ты хорошо потрудился сегодня, и я хочу, чтобы завтра ты превзошёл себя, Гилли. Ты ведь понимаешь, что такое сокровище, как ты, не может долго оставаться неогранённым? Завтра ты покажешь всё, что можешь, и порадуешь одну достойную леди. Если у тебя всё получится – а я уверена, что ты справишься – то мы зайдём за новыми рубашками не куда-нибудь, а в «Твилфит и Таттинг». Хочешь? -       Рубашки – хочу. Трахать какую-то незнакомую тётку – нет. -       Не хами! – она дёрнулся меня за волосы. – Не «тётка», а «леди», не «трахать», а «дарить наслаждение». Где ты вообще понабрался таких грубых слов? Ты раскроешь свой талант, и будешь вознаграждён. Не порти сам себе жизнь. -       Ты решила принять в свой ковен новую ведь… волшебницу? – с деланым безразличием спросил я, пытаясь узнать как можно больше подробностей. -       О, нет. Ковен – только для нас. Я почти довела до совершенства ритуал, не хватает всего пары деталей, но даже того, что есть, хватит, чтобы произвести впечатление и помочь нам. -       Помочь в чём? Разве у нас какие-то проблемы?       Как я считал, у нас не было проблем, за исключением регулярно посещающей дом толпы похотливых ведьм, которым был нужен я, и Колина, которым разили простыни в маменькиной спальне. И когда он начнёт покупать себе пристойный парфюм?! -       Ты что, совсем не читал газет в своей деревне? – насторожилась она. – Нападения на грязнокровок и полукровок участились, в начале августа пропали несколько семей, связанных дальним родством с магглами. Дальним, Гилли! Уже двоюродная магглорождённая бабка стала преступлением. Ты понимаешь, чем нам это грозит? Мы должны обезопасить себя, Гилли. Некий господин, если ему понравится результат, сможет уберечь нас от преследования Пожирателей Смерти. Ну, и не только нас – на существование твоих сестёр и Колина они тоже закроют глаза. -       То ты говорила про леди, теперь про господина. Я с мужиком трахаться не бу…. Ау! – взвыл я, когда она схватила мена за волосы, царапая ногтями кожу, и резко рванула назад, заставляя выгнуться от боли. -       Ты будешь делать то, что я скажу, иначе мы погибнем. Мужчина, женщина – для выживания это не имеет значения! Своей любовью ты разжигаешь пламя магии, усиливаешь её, а когда я усовершенствую «Песнь корней», то мы вместе сможем увеличивать природный резерв, и не временно, а постоянно. Ты понимаешь, какие это перспективы? Понимаешь, что это шанс на спокойную и достойную жизнь? -       Да не буду я с мужиками трахаться. Вот ещё – чью-то жопу охаживать, либо свою подставлять! Мам, ну хватит, не тяни! Больно, мам! -       Глупый мальчишка! Ты вообще забыл то, чему я учила тебя? Тело – это инструмент, и его надо использовать, и ты будешь его использовать, и не впустую, лазая по кустам или занимаясь бесполезной ерундой вроде бега по кругу, а для дела. Для нашего дела. Так что не менжуйся, сладкий мой, а делай то, что я говорю. И тогда у тебя будут и рубашки, и книги, и любые духи, какие захочешь, и деньги на все эти удовольствия. И жизнь в безопасности, что самое главное. -       Это что же за леди такая, – процедил я, не скрывая сарказм и нутром ощущая приближение беды, – что в благодарность за удовольствие и магический прилив она избавит нас от угрозы со стороны Пожирателей? -       Не важно, что за леди. Важно, что за господин будет следить за тобой. Вот он точно сможет нам помочь. Только представь – один ритуал, и мы будем спасены, так как нас признают полезными. А потом я доведу песнь до совершенства и смогу забыть обо всех невзгодах! Белые корни проникают в землю, и та даёт силы для роста и жизни. Земля – это ты, мой милый. А если обратить ритуал, то землёй станет женщина и уже мужчина сможет получить не только наслаждение, но и магические силы. Никакой некромантии, никакой запретной магии, всего лишь счастье плотской любви, – Шарлотта хихикнула и провела ладонью по моей голой спине. – Три шага, сладкий, и мы получим защиту, я – силы и красоту, а ты – все свои детские забавы. Демонстрация, проверка и обращение основных катренов. О, не беспокойся, я сама проверю итог нашего долгого труда и буду первой, кто получит всё – и блаженство, и умножение магического резерва на постоянной основе. От тебя... -       Я не хочу. -       Так надо, милый. Всего один раз и мы будем свободны. Ты ведь любишь мамочку? – её ногти слегка царапнули, а затем впились в кожу на спине. -       Я не хочу помогать Пожирателям. Не хочу и не буду! – я вырвался и вскочил с кровати. – Ни за что! -       С ума сошёл? – прошипела она, стискивая рукоять щётки. – Ты сделаешь то, что надо, и ты будешь хотеть и желать своего участия. Я не позволю тебе обречь меня на гибель и уничтожить результат многолетнего труда. Ты хоть представляешь себе, чего мне стоило найти сведения о ковене и о том, как должны проходить ритуалы?! -       Всё, хватит! Твои текущие сучки-подружки, ты сама – да похеру. Но я не сделаю ничего, что хотя бы в теории поможет Пожирателям Смерти. Ни за что и никогда! – злость, паника и отвращение захлестнули меня с головой. Пламя в камине взметнулось, свечи вспыхнули и воск брызнул в сторону слезами. Я не контролировал себя, я… -       Значит, отказываешься? -       Да! -       Круцио.       В себя я пришёл лёжа на каменном холодном полу. Наш маленький подвальчик, в котором хранились вино и сундуки с надоевшими Шарлотте платьями, был прекрасным местом для укрощения сорвавшегося с поводка сыночка. И тем более он оказался удобен тем, что именно там его на поводок и можно было посадить. На цепь. Мне было холодно, неудобно, потому что на мне по-прежнему отсутствовала одежда и холодные камни жгли кожу, но большее неудобство доставлял плотный кожаный ошейник и цепь, уходящая от него в стену. -       Очнулся? – нежный голос Шарлотты полон искреннего волнения. – Готов к спокойному разговору или продолжишь артачиться? -       Я не стану делать ничего, что поможет Пожирателям Смерти, – просипел я, схватил руками цепь и попытался врывать её из стены, вливая в руки магию и укрепляя мышцы. Мы с Джоном учились этому фокусу последнее полугодие в Хогвартсе, мы благодаря этому смогли летом добывать дрова для своего очага. Мы… Ничего. Магия была во мне, она кипела, искала выход, следуя приказу, но не могла. -       Понял, да? – мать переливчато рассмеялась. У неё всегда был красивый смех. – Я всегда опасалась того, что ты начитаешься дурных книг или заведёшь неподобающее знакомство, из-за чего поглупеешь и забудешь о собственной выгоде ради пустых напрасных ценностей, навязанных ханжами и трусами. Так и случилось. Я не хотела бы унижать тебя, мой сладкий, но ты не оставляешь мне выбора. Добрая воля – вот путь к спасению. Согласись, прими свой долг и я освобожу тебя. -       Нет, – я упёрся спиной в стену, покрепче перехватил цепь и начал тянуть её изо всех сил. Заднице было так холодно… -       Не порти маникюр, милый. Без магии ты не справишься с зачарованием цепи, стены и своего прекрасного ожерелья. Знаешь, мне плевать на Хогвартс. Ты закончил пятый курс, ты получил диплом и твоё возвращение в школу – всего лишь результат моего благоволения к тебе. Но, так как ты меня расстраиваешь, то тебе не придётся покидать меня, наш дом и наш подвальчик. Я добьюсь своего и получу всё, что мне нужно, даже если тебе придётся просидеть здесь неделю, месяц или даже год… -       Меня будут искать! – ляпнул я. -       Кто? Твой декан? Он только вздохнёт с облегчением. Этот недоразвитый и узколобый уродец-полукровка никак не может понять, что правила Хогвартса лишь ограничивают тебя, и что я не стану читать жалобы зеленокожего ублюдка, которые он мне шлёт раз в месяц! Дамблдор? Ему будет плевать! Ты ведь сам прекрасно знаешь, что наш Великий Светлый Маг не торопится побеждать Тёмного Лорда, и это ещё одна причина, почему мы должны сами позаботиться о себе. Твои друзья? А они у тебя есть? О! Наверное, о тебе начнёт беспокоиться тот деревенский дурачок, у которого ты провёл лето, но что он сможет сделать? Пошлёт парочку сов и забудет о тебе. А если будет надоедать мне или… Ты ведь не сообщал ему адрес нашего дома? А? Отвечай! Круцио!       Когда боль отодвинулась, хоть и не ушла окончательно, а я смог воспринимать окружавшую меня паршивую действительность, Шарлотта повторила свой вопрос. -       Ты сообщал кому-то о том, где находится наш дом, как в него попасть, как обойти охранные чары? -       Нет, конечно, – процедил я, вытирая разбитые губы. Во время припадка я со всей дури врезался лицом в пол, как только нос себе не сломал и зубы не выбил… И Джон, вообще-то, не был «кем-то». Он был… -       А может, мне зайти с другой стороны, а? – Шарлотта снова хихикнула. – Ты хочешь вернуться в школу? Хочешь встретиться со своими приятелями и тем мальчиком, с которым ты провёл лето? Согласись – и я отпущу тебя. Иначе ты останешься здесь! -       Всё меньше мороки, меньше Маккошки и меньше Слизнорта, – огрызнулся я. -       О, ты просто не оставляешь мне выбора! Гилли, золотой мой, ты такое сокровище… магически одарён, красив, умён, послушен… Ты просто живое подтверждение теории о том, что полукровки всегда берут от родителей самое лучшее! Ты создан для того, чтобы сиять, чтобы получать удовольствие от жизни и дарить его другим. Чем сильнее «земля», тем больше сил и магии получают «корни» и ты просто подарок судьбы мне за все мои страдания. После двух никчёмных сквибок, после отчаяния и горя я получила тебя. А ты, неблагодарный, хочешь уничтожить всё, чего я добилась! И это после того, как я давала тебе то, что ты хотел. После того, как я едва разродилась тобой в той глуши, куда Колин увёз нас из-за своей дурацкой работы! Хотя бы из благодарности помоги мне, упёртый дурак! -       О, маменька, – я снова сплюнул кровь, – если бы дело касалось только твоих подружек или иных похотливых стерв, то почему бы и нет? Да запросто! Но ты хочешь, чтобы я кувыркался на алтаре и служил живым проводником ради убийц, садистов и животных, нацепивших на себя уродливые маски. Ты и сама хочешь побывать на месте своих подружек, а это, прости уж, слегка превышает границы моей сыновней любви. Это мерзко. -       С чего ты это решил? Кто тебе это сказал? Кто посмел внушить тебе мысль, будто любовь между матерью и её сыном может иметь ограничения?! Ты изменился после своего побега… – Она закусила губу и топнула ножкой. – Это всё тот ублюдок, с которым ты провёл лето… Да, это он! Ты думаешь, я не выясню, где он живёт? Думаешь, не найду его? О, милый, ты провёл рядом с ним достаточно времени, чтобы я смогла отыскать то место, где ты так долго находился. Я убью этого выродка, испортившего тебя, заразившего тебя дурными идеями! Я избавлюсь от любой помехи, и убивать его я буду здесь, чтобы ты до конца понял глубину своих заблуждений! -       Нет! – я рванулся к ней, цепь натянулась и опрокинула меня на спину. – Ты не посмеешь! Ни за что! -       Я сделаю всё, что мне нужно. -       Нет!       Я орал, дёргал цепь, хрипел и рвался к Шарлотте, снова и снова падая на пол, сбивая колени и сдирая кожу с ладоней. Мать смотрела на меня и улыбалась. Моя магия, подчиняясь желанию, рвалась наружу и не находила выхода. Она жгла меня, бесилась, усиливая охватившее меня полубезумное неистовство. Я хрипел и рвался с цепи, чтобы остановить Шарлотту, не позволить ей добраться до Джона и причинить ему хоть какой-нибудь вред. Вред?! Она хотела убить его! Я орал, визжал, проклинал её, плевался слюной и кровью, я… Темнота – спасительная и нежданная, лишила меня сознания и не позволила выжечь себя дотла.       Когда я открыл глаза, передо мной на полу лежала цепь с расстёгнутым ошейником, а стены подвала были залиты кровью. Я не думал о Шарлотте и том, что с ней могло статься, что это я, возможно, убил собственную мать. Нет – я пополз наружу, с трудом ворочая обессиленное тело, чтобы добраться до нашей совы и отправить письмо Джону и предупредить его об опасности, чтобы узнать – жив ли он! На столике в гостиной лежали газеты, сброшенные почтовой совой. Последняя датировалась тридцать первым августа. За окном занимался рассвет и первый день осени вступал в свои права. Было поздно. Я провалялся в подвале несколько дней, я упустил все шансы, я…       Я нашёл домашнюю аптечку с зельями, навёл себе безумный коктейль из всего, что могло помочь, а затем, кое-как отмывшись, поспешил собрать вещи – узнать, что с Джоном, я мог только лишь в поезде, потому что не умел ещё аппарировать, а даже с помощью «Ночного рыцаря» путь до деревни, от которой можно было выбраться к нашей хижине, занимал несколько часов, плюс ещё дорога по лесу, и… Я в панике собирал чемоданы, без всякой аккуратности бросая в них одежду, книги, школьные принадлежности и любимые щётки для волос. К счастью, мне было известно, где Шарлотта хранила деньги, и я выгреб почти всё, что нашёл в доме. А потом, трясясь от страха и злости, я отправился на вокзал и едва успел попасть на уже отходящий поезд. Когда Джон, запершийся в пустом купе и места не находящий от беспокойства, увидел меня, то на его лице, обычно спокойном, а ныне и вовсе превратившемся в бесстрастную маску, промелькнула буря эмоций, сломившая лёд отчуждённости. Он втащил меня внутрь, захлопнул дверь и, отбросив чемоданы на сиденье, крепко обнял. Я ревел, выл в голос и стискивал его изо всех сил, убеждая себя в том, что мой друг жив и цел. -       Она хотела убить тебя, – промычал я, глотая слёзы и по-прежнему не отпуская Джона. – Она хотела найти тебя и убить только потому, что я… – и я снова завыл.       Джон приводил меня в порядок час, потому что я то и дело срывался то в плач, то в паническую истерику, то в ярость, ведь Шарлотта могла вернуться и добраться до моего друга... Выслушивал – ещё два. А потом коротко и просто сказал: -       Я уверен, что ты её не убивал, но при первой же возможности мы проверим тебя на проклятья. -       Тогда откуда в подвале взялось столько крови?! – взвизгнул я, дёргая ногами. -       Ты мог навредить ей. Может, её ошейник не справился с твоим напором, ты покалечил её, она испугалась, освободила тебя, чтоб ты не умер и проклятой не оказалась уже она, после чего сбежала, потому что поняла – слушать её ты больше не станешь, Пожиратели не простят предательства, а подружки точно не помогут. -       Я боюсь. Если я убил её, то навеки проклят. Если она жива – то она вернётся и… -       Рой, я не её сын. Мне ничто не помешает убить Шарлотту, если она вдруг вздумает ещё хоть как-то навредить тебе, – Джон осторожно привлёк меня к себе, вытер ладонью моё зарёванное лицо, убрал прилипшие ко лбу волосы. – Ты хоть что-нибудь ел? Я все консервы из нашей хижины выгреб, а ещё ягод по пути к автобусной станции набрал. Что на счёт банки тунца? -       Рыба с ягодами? Хочу! – тут же вскинулся я, потому что действительно не жрал несколько дней, почти выжал себя до суха и желудок всё это время орал от пустоты и голодной боли.       К Йолю мы нашли способ проверить меня на проклятья, не привлекая ненужного внимания. Я был чист. Шарлотта не возвращалась. Я имитировал общение с ней, отправлял сам себе подарки, пользуясь теми деньгами, которые забрал из дома, и носа не высовывал за пределы Хогвартса вплоть до июня. Я боялся вернуться домой и встретить там мать. Джон был бы рад увидеть свою, но она умерла, как и отец, и ему больше некуда было идти. Летом мы добрались до моего дома, пришли к выводу, что никто так и не посещал его с первого сентября, и принялись подчищать следы ведьмовской деятельности Шарлотты. Мы кое-как уничтожили алтарь, вычистили и сожгли её записи, связанные с ковеном, отмыли подвал и избавились от цепи с ошейником. Мы сгребли все мало-мальски пригодные к продаже вещи и в течение лета избавлялись от них, набивая карманы монетками. Скупщики платили сущие кнаты за то, что стоило галеоны, но у нас не было другого варианта! Нам надо было одеться – мы оба росли, будто нас поливали удобрениями, и всё время хотели жрать, нам не хватало того, чем кормили в школе и мы оба были готовы сами загнать оленя в лесу, лишь бы добыть себе мяса. Ну, мы так и делали пару раз, когда улыбалась удача. Мы смогли попасть на приём к ведущему частную практику колдомедику и, сообщив ему заранее продуманную историю, проверились у него на проклятья. За исключения следов бурных школьных будней, когда следовало ожидать удар в спину от кого угодно, мы с Джоном были чисты. Я не убивал свою мать. Он не был виновен в гибели родителей, хотя я знал, что он корит и грызёт себя за то, что стал причиной их смерти.       Мы выживали и готовились к тому, что после седьмого курса выживание станет в разы труднее. Джон тренировал себя к поступлению в Аврорат – он хотел, он желал надеть алую мантию, а я радовался тому, что курсанты могли жить в казарме и у моего друга могла появиться хоть какая-то крыша над головой. Я же пытался выяснить, что мне понадобится для становления охотником и есть ли шанс попасть к кому-то в ученики без кабального договора. Джон взял с меня обещание, что если что-то пойдёт не так, то я отправлюсь следом за ним в Аврорат. С трудом, но я согласился. В отличие от моего друга, я не доверял аврорам и не любил их. Они не делали ничего, чтобы помочь полукровкам и магглорождённым, они слишком часто закрывали глаза и не смели трогать высокопоставленных ублюдков, поддерживающих Тёмного Лорда. И всё это время Джон говорил со мной, убеждал, ругал, тряс и промывал мне мозги, избавляя от того, что считал дрянью и грязью. Он не хотел, чтобы я перешёл границу допустимого в своём стремлении добиться желаемого, а я по-прежнему не понимал, почему многие действия кажутся ему отвратительными, но... Я знал, что Джон был лучше и умнее меня, поэтому соглашался следовать его правилам в ущерб своим.        За всё лето после шестого курса Шарлотта так и не дала о себе знать. Колин, который раньше частенько на каникулах появлялся в нашем доме, тоже хранил молчание. Подружки матери все будто сгинули, не осталось ни одной! Всё затихло. Мы закончили школу, расстались, но помнили друг о друге и при малейшей возможности старались сообщить хоть что-то о себе или встретиться. Всё это время страх возвращения матери жил во мне и иногда напоминал о себе кошмарами, видениями того, что Шарлотта исполнила задуманное и убила Джона, чтобы я остался покорен ей. Чтобы я делал то, что мне приказали. Чтобы я не смел говорить «Нет». Я выживал, а затем начал жить. Я познакомился с Гарри Поттером. Я испытывал по отношению к нему раздражение, я испытывал любопытство, я испытывал уважение, переросшее в дружбу, а затем мальчик взрезал себе вены у стен Хогвартса, стоя над телом умирающего Джона, и спас нас обоих. И Лили Поттер, Мать, обняла меня своими тонкими тёплыми руками, избавила Джона от проклятья и Джеймс, Отец, стоял на границе мира живых и мёртвых, охраняя тех, кто встал рядом с его беспокойным сыном. И у меня появились два брата. Старший, способный остановить и вразумить меня, и младший, не позволявший забыть о том, что значит быть слабым ребёнком, чистым и немного наивным. И прошло совсем немного времени, как ко мне прилетела сова с письмом из Министерства и я оказался на кладбище вместе с Элизой, Бэт, Колином и… Руфусом Скримджером. Шарлотта была мертва. Та женщина, что приложила немало сил к тому, чтобы я стал тем, кто я есть, покоилась в зачарованной могиле, и я не знал, чего я хочу больше: пуститься в радостный пляс, напиться или просто уйти. Я вспомнил свой крик, когда ворвался в кабинет Джейн, таща за собой Аврору. «Ты нужна мне, как мать!». Обрывочные воспоминания о помолвке, о моей упрямой звезде, о том, как мы с Сириусом учились быть Гарри Поттером и Фэй Данбар. И Джон, изображающий подчинение Нимфадоре Тонкс, якобы лишённый воли и послушный её приказам. Цепной пёс. Мальчишка на цепи. И мой крик, когда я вцепился в него и поволок к двери, желая спасти и…       Руфус вывалился из моих воспоминаний и я едва не издал стон наслаждения от окончания этой муки. Было очень тяжело показывать то, что было нужно мне, и удержать в глубинах сознания воспоминания об убийстве Крауча и о том, как я выкапывал тело Шарлотты. Что-то было не так. Свет в камере дрожал, стены гудели от магического напряжения и я не сразу понял, что это Джон пытается взломать начарованную Руфусом преграду, разделившую нас. Невыразимец, проявив редкое благоразумие, стоял в стороне и не мешал ему, только вздрагивал при каждом ударе, которым Джон пытался разрушить преграду. Он устал, он ослаб, он едва держался на ногах… Мой друг рвался ко мне и был готов убить себя самого, лишь бы вытащить из лап своего шефа. Руфус окинул его полубезумным взглядом, потом уставился на меня, на валяющиеся на полу антимагические наручники, развеял чары, сплюнул на пол и вымелся вон, прихватив с собой Второго. Нам он не сказал ни слова… -       Да нормально всё, я сам согласился. Проще было показать, чем убеждать в чём-то! – я сидел на полу и доделывал то, что не успел Второй. Благо, что он оставил весь свой запас зелий и мазей! – Ничего хуже привычных кошмаров в моей памяти нет, так что не переживай. Представляешь, Скримджер был уверен в том, что я убил Шарлотту. -       Это же на три счёта проверяется, если есть средства! Испортить тебе жизнь из-за подозрений он мог, а ауру исследовать – нет. Послал Мордред шефа… -       Не дёргайся, я тебе сейчас лицо чинить буду, – я открыл новую баночку, кое-как определил её содержимое, отложил про запас и начал с помощью липковатого зелья вычищать грязь и следы мертвечины из ран на лице моего друга. – Хоть бы шрамов не осталось! Это же не зубы, а пальцы, может и обойдётся. -       Да мне побоку, зеркала от моей рожи не треснут, и то хорошо, – отшутился Джон. Его трясло. Он старательно скрывал это от меня, но я видел, как его самого лихорадит, как он бросает обеспокоенные взгляды на дверь, на меня, как пытается передвинуться, чтобы загородить меня собой и… ведёт себя словно почуявшая чужака собака. Даже коротко остриженные волосы на затылке стояли дыбом! -       Зато моё терпение скоро треснет. Слушай, я и так всё это время едва не поедом себя ел, не зная, что с тобой и как ты. Будь добр, прекрати изводить меня и позволь хоть как-то тебя подлатать! Надо же додуматься до такого – рискнуть собой и сунуться в самое пекло якобы под Империусом и на поводке у Тонкс. Да тебя бы живым оттуда не выпустили! Хорошо, что «Амулет Тесея» нельзя снять даже под чарами подчинения и передать кому-то, иначе весь план Скримджера сразу бы пошёл по борозде и закончился твоей смертью. За хера ты на это согласился? -       Потом скажу, – отмахнулся он и выразительно зыркнул на дверь. Я вздохнул и продолжил пытаться спасти его лицо. Оно было слишком красивым, чтобы я мог позволить следам инфери остаться. -       Ты что, все эти дни совсем не жрал? У тебя, кажется, руки похудели, – проворчал я, осматривая наложенные Вторым повязки. -       Жрал. Редко. За хера меня кормить-то было? -       Так приказал бы Нимфадоре, она бы изобразила заботу о заложнике! -       Она не всегда находилась в хижине. Когда её не было рядом, обо мне не вспоминали, а я зато слышал всё, о чём говорили сторонники Альбуса. Впрочем, они тоже не часто её посещали. В основном я сидел там либо под присмотром Подмора, либо с Бруствером. Ну, и с Билиусом Уизли, конечно. Реддла и то лишь дня три назад доставили, прятали всё время у кого-то, но я так и не вызнал, у кого. Знаю только, что это была женщина и что её ребёнок учится в Хогвартсе. Лионель Вэнс обмолвился, что она задержала их и не отдавала «груз», пока не собрала посылку в школу. -       Значит, ты был шпионом и тайным кукловодом. И каково оно – контролировать полоумную Тонкс? -       Никак. Её нет, Рой. Так, жалкие остаточки для имитации личности, а внутри – пустота и полное подчинение Блэку, который отдал мне «вожжи» на время операции. Убить её он не мог, Сириус даже Андромеду хотел ведь вернуть, а оставлять в живых было нельзя. Она на что угодно пошла бы ради идей Альбуса. Абсолютная фанатичка, да ещё и Блэков всех ненавидела. Андромеда убедила её, что метаморфизм – следствие тёмных чар, которыми увлекались её предки, поэтому девчонка из-за обиды на семью была готова их всех под корень вывести. Всех. -       Это я и так понял, пока в шкуре Гарри пребывал. Слушай, а ты не вызнал, кто был Хранителем Тайны того роскошного мэнора, где жил Билиус? Мне всё не даёт покоя, как Артур мог спокойно покидать логово своего полоумного брата и возвращаться. Ну бред же! -       Хранителем Тайны была Джонс, а Артура каждый раз награждали Обливиэйтом, когда он выбирался наружу, чтобы стереть из его памяти всё, что было связано с хижиной и её обитателями. Хорошо стирали так, мастерски. Его потом на условленном месте встречали и возвращали под защиту Фиделиуса. И вообще – он раз в месяц выбирался наружу, не чаще, так что тебе повезло наткнуться на него. -       Это всё Сивилла. Она мне «Колесницу» и «Отшельника» нагадала, я поэтому и решил на машине до Фила скататься. Так, снимай футболку, всё равно её на тряпки пускать надо. Я хочу твою спину поверить. Кажется, у тебя лопаточная кость треснула.       Разумеется, гостюшки пожаловали к нам как только Джон разделся. Сигнальный Люмос, что ли, где-то загорелся?! -       А где колдомедик?! – с порога завопил рыжеволосый джентльмен в светлом костюме, украшенном массивной золотой цепью. Распашная мантия кофейного цвета была проста кроем, пошита из обычной тонкой шерсти, но на ней пылал золотом и лазурью медальон с изображением арфы. – Я не понял, вы тут в край охерели уже?! Focáil sasanach, вам даже тухлое яйцо доверить нельзя, своего же аврора чуть не угробили, а ещё на моего лапы наложили! Какого сраного лепрекона у вас тут происходит? -       Лоркан, я тебя прошу, поумерь свой пыл! – надреснутый и визгливый голос дядюшки звучал устало и блёкло, но когда он шагнул в камеру, то в нём сразу пробудились прежние пыл и задор, а также солидарность с ирландским гостем. – Какого хера?! -       А я про что?! – рыжий джентльмен продолжил бесноваться и поливать англичан дерьмом. – Вы посадили под замок почётного гражданина Ирландии, туда же сунули своего собственного аврора, который тоже является почётным гражданином Ирландии, ну да и хер с ним, всё прибыток в хозяйстве, причём оставили без присмотра, без помощи, бросили пару зелий и… А почему мистер Локхарт почти голый и аврор до половины?! Вам мало было насиловать столетиями мою землю, вы за моих людей принялись?! Я лично – слышишь меня, Корнелиус?! – лично сообщу об этом Леди! -       Доброй ночи, господа Министры, – я кое-как поднялся на ноги, помог встать Джону и мы изобразили два кривых поклона. – Рады видеть нас в нашем убежище. -       Каком убежище?! Это защищённая камера для допросов шестой степени! Думаете, я ваших английских порядков не знаю?! -       Ну, не в лазарет же надо было меня вести, тогда бы все узнали что я ранен и забросали бы школу тревожными письмами. Не стоит порождать лишнее беспокойство. Господин Главный Аврор позволил нам с аврором Долишем перевести дух перед отчётом о проделанной работе и снабдил всеми возможными зельями, – пропел я, сочась благодарностью к родному Министерству. Дядя выдохнул. Да, Руфус повёл себя как ублюдок, но он оставался нашим ублюдком и с ходу жаловаться на его произвол я не собирался. Меня больше интересовало, где Грэй! -       А про одежду, как я понимаю, ваш ворюга чужих авроров забыл. Кстати, у вас прекрасные ноги, мистер Локхарт! Хотите ирландский килт? -       Хочу! – я тут же воспрянул и даже ощутил некий прилив сил. Килт! Все только обещали, а Лоркан О'Деорайн был готов мне его дать! -       Давайте мы обсудим наряды чуть позже, – вклинился Фадж. – Мистер Локхарт, не могли бы вы объяснить мне возникшую правовую и почти что международную коллизию, потому что я не понимаю, почему меня в разгар охвативших Англию беспорядков навещает ирландский коллега, рвёт, мечет, ломает мебель и называет вас с аврором Долишем своими почётными гражданами. -       О, ну так я себе домик в Ирландии прикупил недавно, – я сделал вид, что мне неловко. -       Два домика. И пожертвовал три тысячи галлеонов в казну Ирландии с пожеланием распределить эти деньги между сиротами, – добавил О’Деорайн. – От своего имени. И столько же от имени Джона Долиша, который, как магглорождённый сирота, проявляет искреннюю заботу об обездоленных детях, особенно ирландских. А по нашим законам… -       Приобретение недвижимости и внесение трёх тысяч галлеонов в казну почти что равняется приобретению гражданства, – уныло пробормотал Фадж и посмотрел на меня, как на предателя. -       Именно! Вы забрали у меня одного парня, так неужели думаете, что я не буду рад принять двух? Тем более таких, как знаменитый Гилдерой Локхарт, спасший Эйр от проклятия Фир Горта, и Красный Ку Ши? -       Чё? – Джон растеряно повернулся ко мне. Он ни хера не понимал, и это ему не нравилось -       Ку Ши, это гончая сидхе, – шёпотом ответил я. – Очень опасная и смертоносная тварь, не дай Моргана встретиться с нею. Всегда догоняет свою добычу и приносит хозяевам, в Полые Холмы. Ну, и выглядит как порождение маггловской преисподней, соответственно. -       Я требую немедленного освобождения своих граждан! – продолжил давить на Корнелиуса О'Деорайн -       Они и мои граждане, Лоркан, и, как сказал мистер Локхарт, зализывают тут раны и переводят дух. -       Ага, так переводят, что у меня в гостях теперь находятся две леди, обе прекрасные, но весьма перепуганные, причём одна из них обнимается с колдомедицинским саквояжем! И я благодаря газетам точно знаю, что одна из них – гениальная изобретательница палочек для сквибов, а другая – невеста аврора Долиша и семейный колдомедик Генри Поттера, крестника Сириуса Блэка. Того самого мальчика, которого якобы украли из Хогвартса около десяти часов назад. Почему же эти леди в Ирландии, а не под охраной Аврората? Или вы собирались не охранять их, а… допрашивать?! Допрашивать кавалера Ордена Мерлина первой степени?! Спасительницу сквибов? Леди Британии?! Невесту Гилдероя Локхарта?! – О’Деорайн орал во всю мощь своих лёгких. Фадж бледнел и хватался за котелок. Когда ирландец прекратил драть глотку, Джон толкнул меня локтем и тихо спросил: -       Ты когда успел-то помолвку заключить? – еле слышно спросил Джон, явно не ожидавший от меня подобного шага. -       Да на прошлой неделе. На постороннюю мне женщину защита Эйр не распространяется, так что надо было сделать Аврору официально моей. Да и это… ну, любовницы у меня были, а невесты ещё ни одной! – чуть смущённо признался я. Джон дёрнул уголком рта, а в его взгляде промелькнула гордость за моё решение. Правда, она тут же сменилась растерянностью. -       Делла меня прибьёт, – виновато вздохнул Джон и его голос зазвучал вообще на грани слышимости. – Я-то хотел кольцо ей подарить когда с Реддлом разберёмся, помолвка-то у нас считай ненастоящая, а тут… -       Ой, вы живёте вместе, готовите вместе, выбираете вместе для Гарри рубашки и вместе же чистите клетку Руты. Жених и невеста, вот вы кто, и идите в жопу со своими условностями, – прошипел я в ответ чуть громче чем следовало. Фадж тут же вспомнил о нашем присутствии. -       Мистер Локхарт, – он подступил ко мне, пылая негодованием пополам с обидой. – объясните мне, почему мисс Пиппин и леди Синистер в Ирландии, вы – тут, а Генри Поттер, Фэй Данбар и ещё ряд студентов Хогвартса – неизвестно где?! -       Они там, где известно мне. В безопасности. А леди отправлены в Ирландию под защиту господина О’Деорайна лишь потому, что женщинам не место на поле боя и я знал, что как только начнётся жара на кладбище, они обе окажутся в опасности и чем отвлекать авроров, ставя их на охрану двух леди, проще было этих самых леди спрятать. Эйр – лучшее место для того, чтобы сохранить сокровище и не утратить его, – ответил я, лишь слегка исказив правду.       Пока Аврора и Корделия сами не захотят вернуться, забрать их из Ирландии можно будет только путём полномасштабных боевых действий, на что никто не пойдёт. Для ирландцев невеста – что жена. Сдохни мы с Джоном или попади в немилость, и у Авроры с Корделией было бы всё, что имели мы с моим другом. А благодаря найденным с помощью компаса Равиалей сокровищам имели мы немало – два коттеджа в магической деревне, репутацию, и свободу. Купленное гражданство сохраняло права и не налагало обязанностей, в отличие от побега. Да, из Ирландии выдачи нет, но у беглецов нет и шанса покинуть её самостоятельно. В том варианте, который я предусмотрел, этот шанс имелся. А ещё имелась вероятность того, что буйный Министр Магии Ирландии не упустит шанса навести суеты, лично плюнуть на порог английского Министерства и собственноручно заняться восстановлением справедливости. Что и произошло… Однако я не мог понять, почему О'Деорайн лично явился в гости к новоприбывшим англичанкам, а после этого рванул сюда. Откуда он вообще узнал, что в коттедже появились жильцы и почему его это так взбудоражило? Ему кто-то сообщил?.. -       Вот видишь, Лоркан, всё в порядке. Никто ирландцев не обижает. Наоборот – действия мистера Локхарта можно расценить как наивысшее проявление любви к твоей земле и доверия к тебе лично! -       Может, мистер Локхарт мне и доверяет, а вот ты, Корнелиус, явно темнишь… Над Полыми Холмами зажигались огни! У нас сторожевые амулеты на границе осколками разлетелись, и баньши выли по всему острову, от мыса Малин-Хед до острова Клир-Айленд. Что тут у вас произошло?! Начнёшь скрытничать, и я выкачу тебе такую ноту протеста, что она в твой котелок не влезет! Учти, она у меня всегда наготове. -       Волдеморт возродился, – признался Корнелиус. О’Деорайн замер, его лицо исказилось страхом. -       Кто посмел ему помочь?! Он не мог сделать это сам! -       Альбус Дамблдор. Послушай, у нас начинается смута, её надо погасить, у меня людей не хватает, все отделы на ушах стоят, ну не могли мы с должной помпой двух человек в лазарет доставить под всеобщие аплодисменты. У меня даже лорда Британии сейчас на скорую руку этажом ниже латают, без розовых лепестков и торжественных песнопений. -       Это кого? -       Сириуса Блэка. Именно он убил воскресшего Тёмного Лорда, пока все остальные плюс привлечённые со стороны специалисты справлялись с ордой тёмных тварей. Лоркан, прошу, ты либо этих подранков к себе забери, чтобы элем выпоить, либо… -       Через двадцать минут пришлю пятнадцать человек авроров и шесть – невыразимцев, – уверенно заявил он. – И верни мне на часок Деклана Коллинза. -       Это не ко мне, он же аврор! -       А ты – Министр Магии! – рявкнул О’Деорайн. – Мне нужен мой парень, я сделаю то, что не смогли вы, truflais bods, за всё время существования Британии! -       Слушай, у меня плохая ночь. Не играй в загадки, ты ведь ирландец, а не грёбаный финн! -       Я добуду тебе лояльных вервольфов, – то ли пообещал, то ли пригрозил Лоркан. Корнелиус попытался изобразить сердечный приступ, но я-то видел, как он преисполнен жадного восторга и довольства. Фадж всегда любил делать грязную и сложную работу чужими руками. -       Ты моей смерти хочешь, а ведь я ещё даже первый срок до конца не отсидел. Ладно, пойдём, найду тебе Деклана Коллинза и место для размещения твоих людей. Только не ори больше, Морганы ради, и так всех уже распугал.       Лоркан О’Деорайн напоследок смерил нас с Джоном насмешливым, понимающим взглядом, подмигнул, явно одобряя и наши действия, и мою интригу, а затем вновь вернулся к роли буйного ненавистника всего английского, что есть на свете. Фадж со скорбным видом выслушал его тираду, наполовину матерную, наполовину состоящую из колдомедицинских терминов, а затем, когда ирландец выполнил план по ругани на год, обратился ко мне: -       Прежде, чем мы уйдём… Мистер Локхарт, опасность для детей миновала. Будьте добры вернуть их в спальни. Два часа ночи, поимейте совесть! -       А кто ещё пропал? -       Маркус Флинт, Пенелопа Кристалл, Драко Малфой, Гермиона Грэйнджер, Грегори Гойл, Рональд Уизли и Луна Лавгуд. Интересный набор студентов, надо сказать. И все, насколько мне известно, входят в ближайший круг общения Генри Поттера. Скажите, они точно в безопасности? -       В полной! -       Тайные Комнаты обысканы, в них пусто! -       Конечно. Они же умные дети, а не идиоты! – фыркнул я. – Эти студенты точно знали, где следует искать своих товарищей и проявили куда больше разума, чем половина взрослых магов Британии. И прошу, найдите мне штаны и рубашку с длинными рукавами. В драной рясе я в школу не сунусь. Мне дорога моя репутация. -       Десять минут и… Пожалуй, аврор Долиш отправится с вами, – решил Корнелиус, а затем подошёл ко мне и шепнул: – Руфус не в себе, лютует на улицах и лично руководит отрядами зачистки. Будто самоубиться хочет! Вас надо убрать от него подальше. Поэтому – сначала в Хогвартс, возвращать детей, а потом до вечера воскресенья чтоб сидели в Ирландии и зализывали раны вместе со своими дамами сердца. Ответить на вопросы следователей Аврората вам придётся, но я уверен, что О'Деорайн озаботится вашей защитой. И… спасибо, Рой. С Лорканом я договорюсь, мы такое соглашение заключим, какое ещё ни одному англичанину не снилось, тем более сейчас встали на кон вервольфы! А с Руфусом, прости, договориться я не мог. -       Почему? -       Ой, как будто политика вроде меня не за что взять кроме яиц, – огрызнулся Корнелиус и выкатился вон, подпихивая в спину коллегу. -       Знаешь что, Джон… – хмыкнул я, глядя на раскрытую дверь, – а ведь время действия «Кристального утра» ещё не прошло. Я так хотел, чтобы Скримджер одумался, а Корнелиус не разозлился на меня из-за финта с Ирландией… -       Я тоже. А ещё я хочу жрать. Последнюю банку собачьих консервов я доел два дня назад. -       Рыцари Добра, чтоб их…       Мы вернулись в школу в три часа ночи. Нам нашли пристойную одежду, которую пришлось подгонять магией, и поэтому мы с Джоном были одеты как два добропорядочных лондонских джентльмена – в серые костюмы, такие же мантии и белые рубашки. Клерки на обеденном перерыве, а не аврор и охотник! Мне было немного не по себе. Я хотел порадовать Гарри сообщением о том, что мы победили, но я безумно не хотел встречаться с кодлой возмущённых моим поведением коллег и родителями якобы пропавших студентов. Уже до самых тупых должно было дойти, что я к этому причастен, и поэтому моей крови наверняка жаждала вся школа! А ведь ещё оставалась вечно недовольная мной рыжая пиявка…       Нас встретил Облич, уже вернувшийся к исполнению своих школьных обязанностей. Командор оценил смену моего внешнего вида, молча отсалютовал мне волшебной палочкой, наскоро проверил и пустил внутрь. Джона он проверял куда дольше и тщательней. Кажется, он просто не узнал его без формы. Я так хотел, чтобы всё прошло тихо и спокойно, чтобы меня не беспокоили, не дёргали, не заваливали вопросами, претензиями и обвинениями, на которые просто не было сил отвечать, что нисколько не удивился краткой делегации встречающих. Она действительно была краткой – деканы, вездесущая Маккошка и Малфой с супругой. А ведь могли и родители «пропавших» детей всей кодлой заявиться… Нет уж, давайте хоть раз обойдёмся без Вальтеофа!       Я кратким кивком поприветствовал коллег, которые смотрели на меня, как на какое-то чудовище, чем весьма ранили моё тяготеющее к красоте сердце, и направился к лестнице. Четвёртый этаж, это же так недалеко… Мне казалось, что меня сейчас забросают камнями и я даже был немного не против прикорнуть под гранитным одеялом, настолько мне было паршиво. Но мои коллеги сдерживали гнев и недовольство, так как Джон следовал прямо за мной и одним своим присутствием пробуждал в магах благоразумие и сдержанность формулировок. Северус требовал объяснений, потому что это дело касалось Поттеров, Дамблдора, Блэка и, значит, его самого. Мой Декан осторожно пенял мне за проявленное к нему недоверие, ведь я мог хотя бы намекнуть на грядущие события. Септима пыталась воззвать к моей совести из-за нарушения детьми режима сна, а Помона просто укоризненно молчала. Леди Малфой тоже молчала, но уже с ненавистью и презрением. Деканы школы хотели знать, где Данбар и Поттер. Они не понимали, почему Дамблдор сбежал с помощью амулета Тесея, а теперь Джон, который носил на себе вторую часть артефакта, как ни в чём не бывало шёл рядом со мной. Они знали, что Аврора тоже исчезла и хотели выяснить, что с ней, потому что преподавательница астрономии испарилась буквально из-под носа у нагрянувших в школу авроров. Они были напуганы, они уже знали о том, что творится в стране, они...       На третьем этаже, когда гул голосов стал нестерпимым, меня снова повело, я перегнулся через перила и банально выблевал из себя изрядное количество крови. Кажется, желудок не до конца восстановился и не выдержал физической нагрузки в виде лёгкой прогулки... Джон удержал меня за плечи, не позволив съехать по перилам вниз, да ещё и платком одарил. Где он его только взял, в чужом-то костюме! Я вытер рот, испепелил платок, уничтожил багровые потёки и упрямо продолжил восхождение на вершину, цепляясь за перила сильнее, чем мне хотелось бы. Зато дорогие коллеги заткнулись, впечатлённые возможностями моего желудка. Столько крови-то извергнуть! -       Локхарт! Только не говори мне, всё это время пропавшие дети были у тебя?! – не выдержал Снейп, когда понял, куда именно мы идём. -       Разумеется. Мои комнаты – самое безопасное место, – ответил я, стараясь не хрипеть. Второй лишь залатал мясо, от упадка сил спасти меня он не мог. Я остановился у двери и положил на неё ладонь, посылая магический импульс и дезактивируя сложную систему охранных и защитных чар, которую обновил накануне, а потом проговорил, жалея, что из-за обилия свидетелей не могу выражаться более ясно: – Мы победили. Ублюдки мертвы, окончательно и бесповоротно.       Дверь медленно открылась. Ну что ж, я ожидал чего-то подобного ещё после того, как в прошлый раз застал троицу негодяев за игрой в настольный хоккей. В этот раз они одной игрушкой не ограничились. Мою прекрасную гостиную заваливали маггловские и магические сладости и коробки из-под фаст-фуда, книги были безжалостно разбросаны по всем возможным поверхностям и Гермиона Грэйнджер, застигнутая на горячем, испуганно таращила на меня глаза, сжимая в руках фолиант по прикладной артефакторике, и я мог лишь порадоваться тому, что книжная девочка не добралась до сочинений по алхимии плоти за авторством Эдуардо Элдриччи. Драко и Рон играли в шахматы, Луна где-то нашла мой воротник и прикрепила его себе на голову на манер фаты, Фэй спала на коленях у Пенелопы, а Маркус и Гарри вдвоём корпели над листами моей лучшей сиреневой бумаги, и я с порога видел, что они составляли план дисциплин, которые волей-неволей следовало освоить будущему художнику. Гермиона всё-таки накапала ему на мозги! -       Свободны, – проговорил я, кивая на толпу деканов и директора с супругой. – Давайте, брысь отсюда, пока меня не…       Гарри с воплем сорвался с места, едва не истоптав совместные с Маркусом планы, а затем запрыгнул на Джона и повис у него на шее, одновременно визжа и хлюпая носом. В этот момент я был рад, что мальчик не может одарить меня своей радостью при посторонних. Я бы позорно рухнул под его цыплячьим весом... -       Сука, выжил, – проскрежетал Маркус, тяжело дыша и глядя на меня одновременно и со злостью, и с благодарностью. В его глазах медленно таяли искры настоящей, живой тревоги. -       Я контракт не закрыл, куда ж тут подыхать, – я всё-таки сорвался и голос подвёл, выдав отвратительное хрипение. -       От вас обоих кровью воняет, – заявил Гарри, то ли пытаясь задушить Джона, то ли забраться ему на плечи на манер Кая. – Люччи около полуночи куда-то исчезла, а потом вернулась и сказала, что вы с Джоном вместе, но больше она ничего не сообщила и снова куда-то пропала, только пиццу нам принесла и колу. Я так за вас переживал! А что остальные? Никто ведь не умер, да? -       Так не бывает, – ответил Джон, осторожно глядя его по встрёпанным волосам. – Часть рыцарей и сотрудников Отдела Тайн погибла. Сириус тяжело пострадал. -       Нечестно, – прошептал Гарри, давясь слезами. – Это всё так нечестно…       Пока мы разговаривали, деканы разбирали своих подопечных. То есть, старались это сделать. Разбуженная Фэй что-то заполошно объясняла взвинченной до предела Септиме, Гойл басил на Северуса, прикрывая собой красную, как маков цвет, Гермиону, Рон и Драко пытались отбиться от холодных и сдержанных проявлений заботы леди Малфой, а Луна зачем-то вплетала Декану в волосы цветы из моего настольного букета. Декан терпел и только тяжко вздыхал. -       Слушайте, – зашептал Гарри, когда все ненадолго отвлеклись от нас. – Теперь же всё будет хорошо, да? Хренектор и его подсосок сдохли, значит, теперь всё наладится?! Сириус теперь может возрождать свою семью и забыть тех, кто желал ему смерти! Ведь так, да? -       Не совсем. Реддл и Дамблдор мертвы, но... у них было слишком много сторонников. Теперь начнутся грязные игры и попытки причесать вздыбившуюся магическую общину. Не забивай себе голову, сейчас думай только о том, что ты свободен. -       Что с крёстным? Как он?! Почему он не с вами? -       Он лечится, Гарри. Сириусу нелегко далась победа, он смог выжечь Реддлу сердце, – сообщил я, зная, что Гарри поймёт. – Блэк сейчас под присмотром невыразимцев и лично Фаджа. Наш Министр хоть и занят по гланды, но передаёт тебе привет. Он ведь сдержал данное тебе слово? -       Сдержал. Он обещал, и сдержал его, как и вы все. Фэй, слышишь?! – яростно крикнул Гарри, спрыгивая с Джона и поворачиваясь к своей подружке. – Они все сдержали своё слово! Они не обманывали меня, никто! Ни Ро... мистер Локхарт, ни Сириус, ни Джон! Они убили всех этих засранцев и никто не использовал нас, а палочка и клок волос – это мелочь! -       Кстати, про палочки. Простите, но вам теперь нужны новые, – повинился я. – Палочка Гарри сломана, а ваша, мисс Данбар... -       Завтра с папой съезжу за новой. Вы ведь отпустите меня и Генри к мастеру волшебных палочек, мистер Малфой? – с заносчивой холодностью спросила засранка. Люциус, бледный, как свежевыпавший снег, и такой же холодный, молча кивнул. Точно. Родители. Завтра за Гарри прибудут его дядя и тётя и я очень не хочу быть рядом, когда они начнут выражать недвольство моей подставой. Представляю, сколько приятных минут они провели, когда узнали о том, что Гарри похищен павшим Светочем, да ещё, по всем признакам, при участии Джона. – Значит, мистер Локхарт, вы всё-таки справились с Альбусом Дамблдором? – Фэй подошла ко мне, нервно сжимая кулачки и не зная, то ли ей тоже разреветься от облегчения, то ли попытаться влепить мне пощёчину. -       Справились. И с ним, и с тем, кто хотел возродиться.       И вот тут-то деканы, прекрасно знавшие о том, что Волдеморт не пал, замерли, парализованные страхом. Нарцисса всхлипнула и машинально прижала к себе и сына, и дальнего племянника. Рон пыхтел, но молчал. Дети, слышавшие наш разговор, много до чего догадывались и много о чём знали. Не стоило бояться того, что они распустят языки. Эти студенты давно уже поняли, что к чему, ещё на первом курсе. -       Сколько вас было, Гилдерой? – тихо спросил Люциус. – Тех, кто сражался с Дамблдором и воскресшим Волдемортом? -       Двадцать восемь человек. Рыцари Ордена Дракона, невыразимцы, лорд Блэк, я и Джон. Выжило семнадцать. Авроры сдерживали поднявшийся по всей Англии хаос. -       Тебе и профессору Синистре я даю столько выходных, сколько понадобится. -       Но... Гилдерой, почему так много магов погибло?! – Септима, казалось, была раздавлена этой чудовищной цифрой. Маккошка молча плакала, опустив голову. -       Он призвал орду инфери, – ответил вместо меня Джон. – Об этом всё равно станет известно, не вижу смысла скрывать.       Люциус побледнел ещё сильнее и тяжело навалился на трость. Видимо, он что-то знал о трупохранилище и экспериментах Фабия, и представлял, с чем именно мы столкнулись. Нарцисса метнула в него обеспокоенный взгляд, что-то прикинула и тяжело осела на пол, утягивая за собой Драко с Роном. -       Ты мог предупредить нас об этом! – взвился Северус. – Сказать хоть что-то, чтобы мы не сходили с ума, когда Дамблдор похитил детей, когда в школу нагрянули авроры и стали пропадать другие студенты, когда Вальтеоф перевернул вверх дном все подземелья, а затем ринулся поднимать весь свой клан, когда Аврора испарилась на ровном месте, когда мы не могли дозваться ни до тебя, ни до командора, который вроде бы должен был защищать школу! -       Северус, Поттер и Данбар стоят перед тобой. Их никто не похищал! -       Но... кто тогда... -       А я сразу поняла, что с Генри что-то не так! Он недостаточно злобно на Макко... на профессора Макгонагалл ругался, – заявила Гермиона. – И Фэй его не окорачивала, хотя всегда следит за его речью! Это ведь были вы, мистер Локхарт? Поэтому Генри и Фэй прятались в вашей гостиной? -       Разумеется. Не могли же Мастер Защиты Хогвартса и глава Попечительского Совета допустить, чтобы недобитые ублюдки похищали детей средь бела дня! -       Мастер Защиты, – простонал Северус. – Ну, конечно! Ты знал обо всём давным-давно! -       Ага, и подготовился. И не только я. Вот, мистер Поттер, заберите своё сокровище, – я стянул с шеи амулет с бычьей головой и протянул его Гарри. – И благодарю за участие в самом достоверном маскараде тысячелетия! -       Пф, я только пиццу жрал, играл в хоккей и пытался с уроками на будущее разобраться. И вправду придётся трансфигурацию подтянуть! Слухте, вы ведь теперь никуда не денетесь? -       Денемся. До вечера воскресенья мы будем очень и очень заняты, – сообщил я, предупреждая и Гарри, и всех остальных, чтобы никто не посмел меня искать и мешать выздоравливать. Оставаться в школе в моём состоянии было смерти подобно! -       Зато чернильный человек никуда больше не денется! – заявила вдруг Луна, прекратив уничтожать мои цветы. – Он умер несчастным, обиженным и очень злым, но хорошо, что он умирал не в одиночестве, иначе от обиды он бы снова прилетел обратно. Я пошла спать, тут много бундящих шиц, мне страшно! Мистер Локхарт, аврор Долиш, вы передайте Серому-Красному, что он мне подарок обещал. Я жду!       И, поправив свисающие с головы кружева экспроприированного у меня воротника, маленькая пифия танцующей походкой направилась прочь. Декан и Пенелопа тут же бросились за ней, и Флитвик даже не посмотрел в мою сторону. Я вспомнил видение гнилого цветочного склепа и лишь дёрнул краешком рта. Нет, меня это не тронет и не сломает. Ничто меня не согнёт – ни недоверчивые взгляды коллег, ни страх Нарциссы, ни собственная слабость. -       Люччи! -       Да, мой мастер! – домовушка вышла из-под стола и виновато покосилась на Джона. Тайны, тайны, грёбаные тайны! -       Собери мне вещи на пару дней и… захвати мои черновики. Может, поработать успею. До августа всего ничего осталось, издатель будет в ярости, если я не сдам книгу! – пожаловался я неизвестно кому, а потом меня снова стошнило кровью.       Над Ирландией занимался рассвет. Долгая безумная ночь заканчивалась, вступающий в свои права день обещал сгладить воспоминания и принести надежду, но, прежде чем это должно было случиться, следовало решить ещё одну проблему. Двойную... Мы с Джоном стояли у низенькой калитки и смотрели на двухэтажный коттедж, сложенный из камня. Двускатная крыша поросла травой, маленький дворик пересекала дорожка из горбылей, и свет горел в одном-единственном окошке. -       Нас убьют или поцелуют? – спросил я, опираясь на калитку. -       Перед казнью полагается ужин, – намекнул Джон. – А тебе жрать нельзя. Прости. -       Я, вообще-то, тебе тоже кое-что поломал, когда нас под щитом мотало. Ладно, пойдём, надо смотреть в лицо своим страхам!       Мы вошли во дворик и я кое-как поднял щиты, закрывая коттедж. Выкрашенная зелёной краской дверь тихо скрипнула, когда я толкнул её и вошёл в дом. Джон на миг задержался на пороге, и мне показалось, что он хотел осенить себя ограждающим знаком.       Простое деревенское убранство не радовало глаз изысками или роскошью. Это было убежище, место, где можно спрятаться, и я, когда приобретал этот дом и соседний с ним, думал лишь о том, чтобы вместе с логовом заполучить защиту О'Деорайна, которая оказалась весьма кстати. Если бы ирландец не прискакал в Министерство и не оторвал Фаджа от дел, хера с два нас бы выпустили из Аврората без личного приказа Скримджера.       Мы прошли через пустую гостиную, в которой не было ничего, кроме камина, широкого стола и пары простеньких диванов под цветастыми покрывалами. Зато в кухне царило тепло, на каменной белёной плите грелся начищенный до золотистого цвета медный чайник, а за столом сидели две леди и, попивая чай, тихо переговаривались. Саквояж Корделии с зельями и инструментами стоял у неё под рукой, раскрытый и готовый к использованию. -       Мы вернулись, – тихо произнёс Джон, разрушая затишье и порождая два урагана, которые едва не опрокинули нас навзничь. Мне показалось, или Аврора не оббежала стол, а чуть ли не перепрыгнула через него? Когда с бурей радости и слёз было покончено, пришла пора очередного допроса. И если Аврора была способна обойтись без подробных объяснений, то Корделия – нет. -       Я тебе волосы выпрямлю, если ты не объяснишься, Гил. Джон пропал, его сослуживцы отказывались со мной разговаривать, хотя я до последнего пыталась выяснить, куда его дели, при этом они отводили взгляды, как нашкодившие низзлы! А сегодня прямо в дом Флинтов явился сторожевой наряд с допросом, якобы я могла знать, куда ты пропал. Я вообще не была в курсе того, что ты куда-то собрался пропадать! И только потом эти гадёныши сознались, что Дамблдор похитил Генри вместе с его подружкой, сбежал, их не могут найти, тебя тоже, все стоят на ушах и Министр готов повеситься от такого «счастья». Мне пришлось отпаивать Доротею настойкой зверобоя! Поздним вечером мои сторожа куда-то смылись, получив сигнал, и хорошо, что Коллинз догадался прислать записку о том, что в деревушке Литтл-Хэнглтон творится мордредова вакханалия, и чтобы ни я, ни Флинты ни за что не покидали дом, а уже через пять минут передо мной появляется Люччи, называет условную фразу и забирает сюда. Здесь же через пару секунд оказывается Аврора, а пока мы пытаемся понять где мы и что теперь делать, во двор вваливается рыжее хамло, называет себя Министром Магии Ирландии и радостно сообщает, что Англия, судя по всему, в дерьме! Ещё немного, и он от счастья джигу прям бы перед нами начал отплясывать, скотина. -       Он был очень любезен, хотя и действительно сквернословил сверх меры, – улыбнулась Аврора, вспоминая буйного О'Деорайна. – Обещал все земные блага, зачем-то подарил чайник, три корзины еды, выразил свою любовь ко мне и признательность Корделии, после чего отправился в Лондон, обещая кое-кому вывернуть котелок наизнанку. Он ведь не обидел нашего Министра? -       Нет, у них сейчас деловое сотрудничество набирает обороты, амплитуду и страсть, причём, я бы даже сказал, что происходит это по любви и взаимному согласию. -       Почему Ирландия, Гил?! -       Мы там, где меня любят и не дадут в обиду, потому что я это заслужил. А ещё – здесь будут любить и охранять тех, кого я считаю самыми близкими своими людьми. Прости, Корделия, но тебе действительно придётся терпеть меня до конца наших дней. -       Знала бы – ещё при поступлении в Хогвартс удавила бы тебя твоими же бантиками! – прошипела она и вытерла текущие по лицу слёзы. -       Я был единственным, с кем ты могла эти самые бантики обсуждать. Так что не гневись, сероглазая Акесо, и налей мне кофе. А лучше намешай мне «Коктейль Идиота» и плесни побольше огневиски. Я же вижу бутылку, подмигивающую мне из вон той корзины. -       А его после той синей бурды можно пить? – обеспокоенно спросил Джон и Корделия сердито зашипела. -       Так, чего вы уже успели наглотаться? Сознавайтесь. Живо! Мало ли что я в вас волью и оно войдёт в противодействие с тем, что в вас уже плещется! -       Сначала – модифицированное оборотное зелье сроком действия в пять часов. -       …мать… -       Я дал Рою животворящий эликсир, так как нечаянно порвал ему ударом желудок, когда нас гравитацией по щитам возило. -       Дальше! – рявкнула Корделия. Мы с Джоном переглянулись, простились с жизнями и я сознался: -       Потом – опрокинули на двоих порцию «Кристального утра», сваренного на основе сердца вендиго с нейтрализатором из рога единорога.       Корделия, сорвавшись, попыталась отвесить мне пощёчину, но мы с Джоном одновременно перехватили её руку. -       Ты повторяешься. Не смей. Меня. Бить. Я не хочу ударить тебя в ответ, но могу это сделать, потому что всё ещё не успокоился после кровавой резни. Хорошо, Корделия? -       О чём ты думал, идиот?! -       О том, что мне жизненно важно в точности знать, чего я хочу. О том, что не должно остаться ничего, кроме моих желаний и понимания сути вещей. О том, что жадность вендиго, превращающая их в бессмертных людоедов, могла позволить мне использовать собственные желания и повлиять на судьбу, чтобы из всего множества событий случились именно те, которые были мне нужны и желанны. У меня не было права на сомнения, а мне всю ночь пытались доказать, что от меня ничего не зависит, что я облажаюсь, что я сделал только хуже… Нет, я знал на что шёл и знал, чего хочу! -       Так чего ты хотел? - едва не плача, прошипела она. Мы с Джоном переглянулись, представили себе последствия как честности, так и утаивания правды, а затем я признался: -       Я хотел, чтобы Том Реддл умер. Чтобы ребёнок Меропы и Тома Реддла-старшего жил, потому что его рождение в приюте было ошибкой. Я исправил её. Изначальная ошибка, стоившая десятилетий смерти, террора и гражданской войны… -       Мы, – поправил меня Джон. – Я хотел этого не меньше тебя. Нормальная жизнь, никакого грёбанного Дамблдора, обиженного на весь свет и отовсюду ждущего удара в спину, никаких ублюдских аристократов, желающих воспользоваться не понимающим свои собственные силы мальчишкой. Никаких зелий, никакого безумия, никаких экспериментов над самим собой… Сука, я уверен, что этот кретин умер, как самый позорный девственник, просто потому что боялся снять штаны и хотя бы на минуту расслабиться! -       Аврор Долиш! – Аврора потёрла лицо и выдавила из себя кривоватую ухмылку. – Что такое вы говорите? Ещё немного, и я поверю, что если бы в семидесятых все маги Англии скинулись на недельное пребывание лорда Волдеморта в каком-нибудь борделе, то жить всем стало бы легко и просто! -       Представляете, какой шанс мы все просрали? – заржал я.       Всё шло так, как мы с Джоном хотели. Наши желания – усиленные до предела, доведённые до состояния векторов, указывающих путь всем дальнейшим событиям, позволили нам не только избавиться от пристального внимания Руфуса и выбраться на волю, но и выторговать себе немного времени на зализывание ран. Да, нас кое-как подлатали в Аврорате, но именно что подлатали. До выздоровления было ещё очень и очень далеко... Но ещё ближе была смерть от неутолённого женского любопытства, смешанного со страхом, и поэтому ещё сорок минут мы, стараясь преуменьшать опасность и не выдавать особо страшные тайны, рассказывала Авроре и Корделии события минувшей ночи, а две прекрасные леди доводили до ума спешную работу Второго. И надо мной, и над Джоном трудились обе дамы, и я получил свёрнутой повязкой по голове, когда ляпнул про то, что мы справимся сами и нехер любоваться на рваные раны и пытаться смыть с нас остатки грязи. Аврора и Корделия были неумолимы в своём желании утвердить нас в мире живых. Пока мы миролюбиво цапались, Люччи обустроила для нас спальни и я смог наконец выпасть из реальности. Простая двуспальная кровать была намного уже тех роскошных лож, которые мне нравились, но я мог спать и на земле, и на бетонном полу, поэтому я лишь благодарно восславил свою фэйри и, кое-как стянув с себя одежду, рухнул на мягкий матрас, после чего тут же вырубился.       Мне снилась рыжеволосая молодая женщина с глазами настолько яркими, что их зелень резала меня, как стекло. Вокруг неё пылал огонь, сливаясь с медью волос, и Лили походила на ожившую стихию, обретшую подобие плоти. Одетый в аврорскую форму Джеймс тоже казался частью этого бесконечного пламени, и они оба улыбались мне. -       Он жив, – шепнула мне Лили. – Ты сдержал слово, наш сын жив! Пауки погибли, а Гарри – жив! -       Я всегда держу обещания, – напомнил я. Как можно было забыть о моей легендарной честности?! – Я понял, как это работает и для чего нужны Поттеры при Блэках. Я буду с вами до конца. -       Нет, Гилдерой, – она подошла ко мне и обхватила пылающими пальцами моё лицо. Джеймс стоял уже у меня за спиной и крепко сжимал плечи. – Ты будешь с нами до конца и дальше. И Джон тоже… Вы восстановили утраченное, творения Игнотуса не предназначены для великих свершений. Они нужны чтобы… – Лили опустила взгляд. – Ты же читал, читал сказку Пандоры. Это подарки, дары, чтобы братья вернулись живыми из крестового похода. Он отчаянно не хотел быть один, он желал обрести семью и спасти тех, кого любил. Не великие воины или могущественные маги были нужны Игнотусу – просто братья, которые выживут! Гарри любит вас, и пока эта любовь жива, вы останетесь с ним, пусть даже вас будут разделять многие мили. Ты придёшь к нам, Гилдерой, когда истечёт твой земной путь. Такова плата за любовь. -       Не худший вариант, – признал я. Ладони Джеймса сжались на моих плечах, мне показалось, что кости треснут, а мясо порвётся, но кроме давления я не чувствовал боли, лишь тепло и какой-то незнакомый мне уют, какого я никогда не знал. -       Ещё не всё кончено, Гилдерой, – Лили приподнялась на цыпочки и почти коснулась моего лба своим. – Тебе потребуется отдать большее. Отдай свой страх. Он тебе больше не нужен. Отдай без сомнений и иди до конца без него. Ты прекрасен, ты так безумно упрям и упрямо безумен, что для тебя это не составит труда.       Она сжала моё лицо, её пальцы прорвали кожу и ногти начала царапать кости черепа. -       Мы всегда услышим, если ты позовёшь, – произнёс Джеймс. – Вспоминай нас почаще, Гилдерой. Нам нравится, как звучат наши имена.       Я не смог ничего ответить, потому что исчез в огне.       Я очнулся ближе к обеду и тело ломило так, будто я опять дрался с вервольфом, но той рези, что выворачивала меня ночью, уже не было. Я кое-как сполз с разворошенной и сбитой постели, оделся в сброшенную накануне одежду и, цепляясь за покрытые побелкой стены, пополз выяснять обстановку. Дом был маленький, поэтому мои поиски не продлились долго. Не успел я спуститься по лестницы, как тут же угодил в цепкие лапы взбешённого колдомедика. -       Кто тебе разрешил вставать? Мне что, привязать тебя к кровати, чтобы ты не рыпался? -       Не люблю обездвиживание, – пробормотал я, любуясь тем, как прекрасна Корделия в своём неистовстве. – Садо-мазохизм не для меня! -       Идиот, у тебя всего лишь несколько часов назад был кризис, мы чудом смогли справиться с ним! Ты едва не… -       «Едва» – не считается. Корделия, где Джон? Где Аврора? Скримджер не появлялся? Мне обещали допрос с адвокатом и я хочу как можно быстрее отделаться от этой повинности. -       Гил, ты можешь хоть ненадолго забыть о своих очень важных делах и подумать о здоровье?! -       Да. Я здоров! – я говорил со всей имеющейся у меня честностью. – Это были маленькие последствия неконтролируемого приёма разноплановых зелий, потери крови и совести. Всё в порядке, правда. Найдётся у вас что-то из еды для больного охотника? -       Овсянка! – рявкнул она. – На воде! -       Отлично. И кофе? -       Аврора! Забери его, или я убью эту погань прямо сейчас, чтобы не видеть, как он загибается по собственной дурости! -       Не погань, а прелесть, – проговорила моя муза, входя в маленькую гостиную. На ней было надето бледно-голубое платье из поплина в дурацкий бежевый цветочек, а на пальце сверкало камнями муаровое кольцо. – Если говорит о еде, значит всё в порядке. А Джон во дворе, загорает. Пришёл в себя, хотя тоже едва не сгорел от лихорадки, огляделся и заявил, что дом ему нравится, но он так давно не видел солнца, что будет смотреть на него, даже если начнут болеть глаза. И уполз от нас во двор. -       Я должен это увидеть! Джона, не солнце... – я добрался до выхода и едва не свалился с крыльца. Пришлось дамам меня ловить. Джон при виде меня прервал свои солнечные ванны, которые принимал, валяясь на траве, и мы вместе уселись на деревянных ступеньках. Корделия и Аврора пристроились рядом, и это было настолько тихо и спокойно, что я едва не начал падать в лёгкую дрёму, наполненную сиянием зелен , купающейся в золотистых потоках света. Ирландия была прекрасна! -       Гил, в двух словах объясни нам, почему ты притащил нас именно в Ирландию. Неужели во всей Англии не нашлось ни одного надёжного места, кроме этого дома? -       Домов, – поправил её я. – Вон тот дом по соседству тоже наш. Точнее – ваш. Мы с Джоном значимся как покупатели, но владеете ими вы. Ну, разберётесь, кому какая груда камней с травой на крыше принадлежит. Да, англичане могут свободно находиться на территории Эйр, но всё равно остаются чужаками! Я просто прикрыл нам всем задницы. -       Ты назвал хозяйками нас с Авророй. Объяснись! -       Ой, да чего объяснять! Дома оформлены на вас. Знаешь, было бы глупо потерять всё и оставить вас ни с чем. И не надо тыкать меня носом в своё благородство, дескать, тебе это всё ничего не нужно. Аврора, от тебя я и вовсе возражений не приму. Давайте откровенно – у вас ни хера нет! Вы обе разорвали связи с родителями, обе сделали это частично по собственным соображениям, частично из-за нас с Джоном! – я начал сердиться. – Я был готов оставить вам наш с Джоном дом, но потом вспомнил поговорку про двух хозяек на одной кухне и решил, что две маленькие берлоги для уединения и всяческих опытов не будут лишними при любом исходе событий. Я же не знал, кому какой коттедж понравится, так что в первоначальную защиту впихнул обеих. Один дом здесь, другой – за заборчиком. Я даже тайны из этого никакой не делал, разве что действовал через поверенного, а не лично. Всё открыто, законно и если бы не бюрократия с горой бумаг, которые попадают на стол к чиновникам в самый последний момент, наши многоуважаемые господа уже давно бы знали о том, что я сделал. Просто надо за документами следить и свидетельства вовремя регистрировать в архиве! Да, Фадж наверняка обиделся, но Руфус действительно смог меня впечатлить своими угрозами! Если наш злопамятный лев попытается выковырять вас из Ирландии против воли, то у него будут очень большие проблемы. О’Деорайн не даст ему это сделать из вредности и… благодарности. Учти, звезда моя, здесь тебя будут носить на руках! Твоих подружек тоже. -       Я в этом уже убедилась. Подобная признательность немного пугает, но я понятия не имею, что с ней делать. Ты сам знаешь, что я предпочитаю не привлекать к себе ненужного внимания! – Аврора недовольно сморщила носик, а затем что-то вспомнила и обеспокоенно спросила: – То есть, это не тот самый побег, о котором ты нам говорил, когда убеждал взяться за палочки для сквибов? -       Нет, конечно! Мы ничем не обязаны О’Деорайну, всё законно, полюбовно и в равных партнёрских отношениях! К тому же… Если вы не забыли законы Магической Британии, то помолвка – это официальное событие, хоть и не дотягивающее по важности до полноценного брака. Я не могу наследовать тебе, моя муза, а вот ты мне – да. Точно так же, как Корделия наследует Джону, и теперь… -       Ты же знаешь, что на самом деле мы официально не помолвлены, – огрызнулась наша Акесо. -       Вот теперь если я попрошу Люччи принести из нашего дома шкатулку, то это будет выглядеть как-то фальшиво, – Джон расстроено вздохнул. – Делла, давай ты сделаешь вид, что меня не слышала? -       Гил, я ненавижу тебя. Ненавижу! – серые глаза вспыхнули злостью. – Ты опять это делаешь! -       Что? -       Исполняешь желания! -       Ну вот, я натворил столько всего хорошего, а меня всё равно не любят! -       Не правда, – Аврора с грустной улыбкой погладила меня по волосам. – Я очень тебя люблю, а с твоими смущающими подарками мы разберёмся позже. Мне не нравится только то, что ты был готов умереть… -       А как иначе? Я – охотник, у меня мало шансов помереть своей смертью от старости, оставив кучу детишек и пять томов мемуаров. Хотя нет, книги-то я оставлю… но в остальном я действительно могу сдохнуть буквально в любой момент. Было бы откровенным свинством пускаться в смертельную авантюру, не приведя дела в порядок. Да я за последний месяц завещание четыре раза переписывал! Забыл, что надо оставить Руфусу пару моих портретов. -       Ты обещал их мне показать, и до сих пор не сдержал обещание, – напомнила мне Аврора. -       Вернёмся в Хогвартс и я это исправлю. Только учти, что меня там теперь активно не любят. Боюсь, тебя теперь тоже будут не любить, а твои подруги ополчатся ещё сильнее, чем Вирсавия! -       Переживу, – отмахнулась она, и в её прекрасных тёмных очах зажглись огоньким хорошо знакомого мне упрямства. – Но это всё – слишком много, Гилдерой. Это не плохо, просто непривычно до неловкости. Сивилла едва не упала в обморок, когда опознала камни. Князь Энгельгардт вчера, когда во время экстренного собрания увидел кольцо, впал в ступор, а потом выругался на ромвекском и назвал тебя идиотом! -       Он ничего не понимает в романтике! Джон, смотри какую красоту я сделал! – я схватил Аврору за руку и подсунул её под нос своему другу. – А оправу я… -       Вечная трансфигурация кератина в металлы – золото и сталь. Трёхступенчатая, с разнонаправленными векторами и модульной фиксацией… – он впился взглядом в кольцо и с исключительно профессиональным интересом начал разглядывать моё творение. – Базовые точки… Ты даже кристаллические решётки слил воедино! Отлично, у тебя действительно это получилось. -       А камни?! -       Я промолчу, ладно? Насколько крепко ты сжал горло Энгельгардта, что он выдал их тебе? -       Я спас Долохова. Люблю собирать долги! – я весело рассмеялся, закашлялся, но крови, к счастью, не было. Корделия опомнилась и погнала нас всех в дом, потому что больные должны соблюдать режим, пить зелья и есть полезную овсянку, а не ржать во всё горло, сидя на крыльце.       Кажется, мне удалось донести до обеих женщин мысль, что всё, что я сделал, это не подачки и не оскорбление, а всего лишь проявление моей ответственности. Несмотря на легкомысленность и любовь к авантюрам, о базовых принципах выживания я никогда не забывал, а паранойя не давала расслабляться. Были я и Джон, и так сложилось, что из нас двоих большим запасом денег и возможностей обладал именно я. И что? Я считал их, знал им цену, но если надо было потратить на нужное дело, я не держался за кнаты и не оставлял долги. Между мной и Джоном не могло быть счётов. Если бы я погиб, то он сделал бы всё возможное и даже сверх этого, чтобы помочь моей звезде и не позволить никому тревожить её. Умри Джон, и я не оставил бы Корделию, как бы не были сложны наши отношения. Это превышало по важности все наши мелкие разногласия, споры о желаниях и прочее дерьмо. Я жил только потому, что у меня был Джон. Он утверждал то же самое в отношении меня. Как можно отступиться и бросить, или пожалеть горсть золота? Ладно, это была не горсть, а мешок…       Через час к нам пожаловала сборная министерская делегация и до самого вечера нас опрашивали, допрашивали, проверяли и пытались вытряхнуть из нас всю известную нам правду и даже сверх того. Я получил письма от Джейн и Гарри, мальчик не мог связаться с нами другим способом, потому что сквозное зеркальце перед отправкой в стан врага Джон благоразумно «забыл» в саду, под кустом. -       Если б оно у меня осталось при себе, то меня бы «заставили» им воспользоваться. Гарри бы понял, что я вру, но… втягивать его в эту херню я не хотел, так что шеф обломался! -       На что он тебя взял, Джон? Ты бы ведь не отправился в гости к Ордену Феникса по своей воле, да ещё после того, как решил уйти из Аврората! – я задал самый важный для меня вопрос, когда вежливые допросы закончились, все страшные тайны были ещё раз выданы и снабжены подробностями, и все официальные лица наконец-то оставили нас в покое.       Мы сидели в сумрачной гостиной, на столе горела лампа, а окна закрывали безликие серые шторы. Эти маленькие коттеджи дамы обустроят так, как им того захочется, по своему вкусу, сейчас же надо было просто создать отголосок домашнего тепла, чтоб не чувствовать себя совсем уж бесприютно и тоскливо. -       Тебя ведь предупреждали, что шеф копает, – вздохнул мой друг и сжал чашку с чаем. Корделия сказала, что не даст нам кофе, пока не восстановятся внутренние органы. Если я повредил желудок, то Джон умудрился отбить себе почки, причём почти до состояния фарша, потом опалил их едким зельем из сердца вендиго, и... И теперь ему следовало пить только травяные отвары и слабенький чаёк. Мы оба были посажены на целительную диету и страдали от этого больше, чем от боли, но не перечили Корделии. Вместе же страдали! И страдания заключались не только в ограниченном питании при желании нажраться мясом. У меня прибавилось с полтора десятка новых шрамов в тех местах, где в меня вцеплялись инфери, Джон всё-таки цапанул какую-то заразу и вдобавок к отметине, пятнающей его щёку из-за когтей вервольфа, получил ещё одну – наискосок лба, хорошо хоть глаза остались целыми. Про руки и ноги я молчу – я был без брони, до меня легко дотягивались инфери, и Джон прикрывал меня собой, подставляясь под чужие удары. Ему было больнее, чем мне. – Он докопался прямо до Ирландии и истории с мертвецами Фир Горта, Рой. Он нашёл ту девку. -       Сука, – я вздохнул. – Незаконный Обливиэйт, да? -       Именно. Ты сам недавно озвучил, какое за него грозит наказание. А кроме него тебе грозило ещё и разрушение репутации. Как же –Гилдерой Локхарт вовсе не великий страдалец, а мерзавец, стёрший память бросившей его любовнице. Плюс сидхе, о которых знали лишь ирландские невыразимцы и О'Деорайн, а теперь ещё шеф… Помнишь, как ты еле избежал скандала из-за обвинения в связи с ланнан-ши? То-то же. Мы договорились, что я послужу прикрытием для Тонкс, а он не станет тебя трогать и напрочь забудет о твоих ирландских приключениях. Главное – разобраться с Орденом Феникса и не выдать себя и Тонкс. То, что с ней сделал Грэй… Всё было наоборот, Рой. Это не она контролировала меня, а я её. -       Я знаю, Грэй предупредил меня, но все эти мерзкие приказы… – я вздрогнул. -       Ну, она «издевалась» надо мной в той мере, на которую я мог решиться. Прости, но иначе было никак – всем был нужен «Голос Тесея», о нём знали, а ведь только так можно пробить все щиты Хогвартса. Это был единственный шанс на побег Альбуса! Знаешь, было забавно делать вид, что нахожусь по Империусом, и отдавать Дамблдору руководство к побегу, составленное мной же. Я только не знал, что это будешь всё-таки ты. Не сразу понял, что передо мною не Гарри. Ты очень достоверно его изображал. А вот Блэк подкачал – будь среди нас тот, кто хорошо знает Фэй Данбар, и вы провалились бы. -       Поэтому я и оттягивал всё внимание на себя! -       А как вы умудрились протащить все твои кольца и серьгу? Если ты умеешь вживаться в роль, то Блэк – нет, однако же его не раскусили, хотя вас очень хорошо обысками! -       Женская грудь – величайшее сокровище, Джон! – я вздохнул и уныло побултыхал в стакане очень полезное и невкусное варево, которым меня потчевала Корделия. – Даже если эта женщина – девчонка-третьекурсница. Кольца Сириус спрятал в бюстье, оно хоть у четырнадцатилетней девчонки и небольшое, но если убрать те вкладыши, которые там находились, и укрепить кружевные чашки, то вполне можно скрыть нужное. А серьга… Сириус воткнул её себе в бок. Все мои драгоценности можно было отыскать, только если бы кто-то догадался ощупывать благородную малолетнюю графиню, но ведь у нас так не принято! -       Ясно! То-то Сириус был таким раздражённым – ему приходилось всё время терпеть боль в гортани из-за присутствия Реддла и попыток Альбуса прочитать его мысли! -       Да, кроме защиты Блэк получил ещё и стимул для сохранения образа заносчивой графини, ну, а я сам по себе хороший актёр, Джон. К тому же, я искренне верил во всё, что говорил и мне не было сложно думать о том, о чём думал бы в такой ситуации Гарри. Поэтому никто не мог изображать его, кроме меня. -       Я пытался донести это до шефа, но он не поверил. Ты – и четырнадцатилетний наивный подросток?! Он думал, что ты сорвался с поводка и тебя надо остановить, пока ты не стал подобием Реддла. Ради этого Скримджер был готов даже дискредитировать тебя! У него очень странное к тебе отношение. Он сказал, что больных детей надо лечить, а не портить вседозволенностью. И что когда всё закончится, он отпустит меня со службы, что бы я… – Джон фыркнул, – чтобы я вправил тебе мозги на место, потому что я – единственный мужчина, кого ты станешь слушать, и всё из-за твоего слабохарактерного и недостойного отца-маггла. Учти, это я его дословно цитирую. -       Ну, Руфус… – простонал я. То-то его так покорёжили мои воспоминания о дорогой маменьке. Хотел удостовериться в том, что меня нужно контролировать, а вместе этого увидел последствия моего знакомства с этим самым контролем. – Это всё из-за того, что он на похоронах Шарлотты побывал и семейные разговоры послушал, а потом сделал неверные выводы на основе наших с ним вечных препирательств. Представляешь, он был уверен, будто я могу спутать аврора и Аврору! – сообщил я главную сплетню этой недели. Джон поперхнулся чаем и воззрился на меня с откровенным ужасом. Я скорбно кивнул и мой друг прикрыл лицо ладонями, еле слышно ругаясь. – Уверен, на него ещё та попытка моего удушения повлияла и то, как я от него отделался. Тоже мне, нашёл самое падшее создание на наших островах! И получается, что Скримджер решил таким образом помочь мне, едва не лишив всего самого дорогого! -       Ага! Уничтожил бы тебе репутацию, личную жизнь, будущее… Ещё бы и до лица дело дошло. -       Это меня больше не волнует, – я снял перстень с хризопразом. – Ну как? -       Оно зажило?! Когда?! -       Наставница мне его исправила ещё в августе, а я и не заметил. Я же не снимал перстень! Я… я показался Авроре перед тем, как понял, что мне надо делать, ещё даже не зная о том, что теперь выгляжу, почти как раньше. Хотел показать ей себя настоящего перед тем, как одарить кольцом, а она обозвала меня милым и заявила, что я похож на пятикурсника, обжегшегося ростками ядовитой тентакулы в теплицах Помоны. -       Да и не так уж сильно ты и обжёгся, – Джон протянул руку и коснулся четырёх метин на моём лице. – Они заживут без следа, Рой. -       Ага. Мне и Лили сказала, что я красивый, – смущённо улыбнулся я. Джон присвистнул. -       Она тебе тоже снилась? -       Да. Наверное, поэтому нам и было так плохо под утро. Бесследно свидания со Смертью не проходят. Я видел её так, как будто наяву и она пообещала мне, что… – я незаметно окружил нас чарами приватности. – Она пообещала, что я буду с ними до конца и дальше. -       Я рад, – Джон поднял на меня смеющийся, искрящийся настоящим счастьем взгляд. Он не улыбался, его лицо было таким же суровым, как обычно, но глаза… – Мне она пообещала то же самое.       Вечером в воскресенье, уже после того, как в Хогвартсе закончился ужин, мы с Авророй остановились у ворот школы, пройдя вместе короткий путь от Хогсмида до Хогвартса. Нам обоим была необходима эта прогулка! Два доверенных следователя Аврората и невыразимец вынули из меня душу едва ли не в прямом смысле, а присланный О’Деорайном адвокат вынимал душу уже из них. Бедные парни, которые и сами были не рады допрашивать что меня, что Джона, оказались меж молотом долга и наковальней совести. Джон не делал их работу проще, указывал на неверные формулировки что во время своего допроса, что моего, и бесил адвоката до икоты, потому что паникующему ирландцу казалось, что мой друг «закапывает» меня, а не спасает. Наоборот – Джон делал так, что двузначные или неопределённые вопросы становились односмысленными, и я мог дать на них такой ответ, который уберёг бы меня от самого главного обвинения – в некромантии. Руфус должен был убедиться в том, что я чист. Грэй сам мог уверить его в этом, но он продолжал игнорировать меня.       Новость о том, что я отдался в заботливые руки Главы Отдела Тайн, для моего друга и брата сенсацией не стала, он лишь попросил не нашивать на служебную мантию рюши и больше не обрывать подол выше колен. Некоторых событий нам не удалось избежать, но хотя бы я пришёл к невыразимцам на своих условиях, а не просто потому, что этого захотелось Грэю, и благодаря этому с меня сняли обвинения во вмешательстве в аврорскую операцию. При чём тут вообще авроры, если там работали одни невыразимцы, плюс валахи? Аврорат представлял один Джон, а вот за то, что он оказался в стане врага, отвечать предстояло уже самому Руфусу, и таким образом вся эта межведомственная грызня стала заботой исключительно начальников самых важных отделов. А я, как подчинённый Грэю человек, мог свалить всё на своего «шефа» и отправиться на отдых. Тем более, что Грэй и так всё знал, всё видел, вмешательство в операцию одобрил и явно очень хотел вправить мозги своему немного зарвавшему коллеге, решившему, что может на своих плечах вытащить всю Британию. Делегировать надо, делегировать! И доверять… -       Ты готова? – спросил я Аврору. – Как я уже сказал, меня теперь в школе не любят! -       Я буду спорить с каждым, кто попытается уверить меня в том, что ты негодяй и мерзавец. Если не справлюсь – привлеку к этому делу Корделию. -       Она меня тоже не особо переваривает. -       Это потому, что ты делаешь её счастливой так, как не сделал бы при другом варианте развития ваших отношений, – легко сообщила мне моя парадоксальная муза и толкнула створку. Мы вернулись. Нас проверили рыцари, сообщили о том, что один из их товарищей, которого поначалу сочли погибшим, смог выжить, теперь находится в Мунго и над ним с шаманскими бубнами пляшут колдомедики, чтобы валах не передумал и не откинулся окончательно. Я был рад. Рыцари тоже – как и сказал командор Облич, они гордились тем, что участвовали в уничтожении тех, кто принёс их родине столько горя и не собирались считать потери, но выживший товарищ куда лучше павшего. Орденцы выполнили долг и свершили месть, но как же мало их осталось..       Когда мы отошли от ворот, я не выдержал и спросил у Авроры, продолжая наш разговор: -       Ты так легко об этом говоришь. Тебя это не волнует? -       Гилдерой, это не тайна, что в тебя немножко влюблены все женщины, которых я знаю, и даже некоторые мужчины. И я имею в виду не только Северуса! Тебя сложно не любить, ты слишком легко пролезаешь в сердце. Что такого в том, что тебе могла прийтись по сердцу женщина, спасавшая тебя много-много раз, да и ей ты явно когда-то нравился больше, чем просто истекающий кровью охотник? Мне кажется, это естественно! Но ведь всё сложилось иначе, и, насколько я могу судить, Джон и Корделия очень счастливы вместе. Тихо, спокойно, немного по-старомодному, не в твоём, скажу так, стиле, но по-настоящему. И именно потому, что Корделия делает Джона счастливым, ты готов на многое ради неё. И наоборот – так как ты никогда не оставишь Джона, она будет защищать тебя ото всех. Ты же помнишь, как она быстро спелась с вашим адвокатом и написала такое заключение, что впечатлился даже невыразимец?! -       Опять же – тебя это не волнует? -       Нет, – Аврора подняла голову и без тени иронии или усмешки посмотрела на меня. Я снова прятался за кольцом сидхе, но она знала, как я выгляжу на самом деле. А ещё она знала, какую прорву неприятностей я тяну за собой, и даже её мордредово наследство, репутация деда-некроманта и помешанная на чистокровности мать не стояли рядом. Она знала, что… – Я знаю, что ты любишь Джона. И он – тебя. Я получила хорошее домашнее образование, Гилдерой. И, как я уже не раз говорила, я – «книжная девочка». Я знаю, что родительская любовь отличается от любви между мужчиной и женщиной, и что братская любовь не стоит рядом с похотью, и у каждой есть своё название. Всё уже давно осознано и описано в книгах. Как жаль, что их редко читают и не пытаются подумать над написанным, а если и думают, то подменяют одни понятия другими и искажают смысл! – чуть ворчливо закончила она. Моё сердце преисполнилось нежностью и восторгом. -       Я хочу взять тебя на руки и внести в Хогвартс под звуки какой-нибудь торжественной музыки. Например, под «Коронационную Мессу» Моцарта или «Имперский марш» из «Звёздных Войн». -       С таким антуражем у меня тогда возникнет желание пнуть по лицу того, кто попробует сказать хоть что-то недопустимое в твой адрес. А это непристойно, Гилдерой, у меня может задраться подол платья. -       А пинать ногами – пристойно? -       Да, леди может себе это позволить. Главное – не показывать щиколотки, – сообщила она и, схватив меня за руку, потащила в школу. Кажется, моя звезда превратилась в метеор. Она взбежала по ступенькам, распахнула дверь и с хищным азартом оглядела почти пустой холл. Только на верхней баллюстраде в печальном дозоре сидели девчонки из фан-клуба имени меня. Заметив наше появление, они тут же всполошились и по школе раскатилось счастливое девчоночье: «Они вернулись»! – Сейчас я им… -       Аврора, а может, не надо? – меня едва не душил смех. -       Надо! – она резко повернулась ко мне и процедила. – Ты едва не умер у меня на руках. Хорошо, что я была рядом, когда у тебя начался приступ лихорадки. Ты чуть не сгорел, Гилдерой, а потом и Джона настигла та же дрянь, и даже Корделия не понимала, что с вами происходит, мы только и могли, что поить вас зельями и накладывать охлаждающие чары, чтобы не вскипела кровь. Ты сделал столько всего для этих людей, а они смеют косо смотреть на тебя только потому, что ты не мог никого предупредить о том, где будут находиться дети. Гойл – сын бывшего Пожирателя, Малфой-младший сын предателя. Данбар – дочь хозяина школы, да и остальные не так уж просты. Сообщи они хоть слово своим родителям, и неизвестно, что случилось бы! А что, если бы Волдеморт успел вызвать своих слуг, и тот же Гойл проговорился бы о том, что настоящий Генри Поттер сидит в безопасности и мается от скуки? Ты всё сделал правильно! Если кто-то посмеет тебя осудить, то я вспомню о том, кто я, и это не понравится никому! -       Мистер Локха-а-а-арт! – Гарри едва не скатился с лестницы, но Маркус вовремя подхватил его за шкирку и успел поставить на ноги. – На минуточку ж отлучился, а вы уже здесь. И вам здрасьте, мисс Аврора. Это, как его, симпатичное платье, у вас в нём вид нежненький. Ы-ы-ых! – он схватил меня за руку и крепко сжал её, смотря с восторгом и некоторым злорадством. – Отье… то есть, отстали от вас да? Отчепились наконец? Я с мистером Скримджером тоже общался, он из меня чуть душу не вынул, из вас, я думаю, он её кусками вытаскивал. От него даже Гермиона взвыла, а она сама та ещё пиявка!       На лестницах, на галерее, даже с площадок верхних этажей выглядывали студенты. Молчаливые, собранные, непривычно тихие. Не знаю, что они вызнали, что додумали, но выглядели они настороженно, а не враждебно. Даже хаффлпаффцы. -       Отчепились, – усмехнулся я. Тихий, но отчётливый выдох облегчения десятков подростков был хорошо слышен. -       Мы как с дядей и тётей от мастера палочек вернулись, так меня мистер Скримджер два часа мариновал, всё выспрашивал, когда вы с Сириусом всё это задумали и когда меня к тебе затащили. Всё поверить не мог, что вы за сутки всё переорганизовали! Чё он не верит в то, что вы с крёстным, мистером Грэем и директором Малфоем – умные? – Гарри огляделся и зашептал, чтобы его не слышали другие студенты. Акустика в замке была прекрасной. – Я это, я Драко сказал, что его папа в этом всём участвовал и нарочно незнайку корчил, а то он переживал очень, что его громовещателями забрасывают и ругают! Драко теперь нос ещё выше задирает, что у него папа такой крутой! О, а вот и он. Тоже, что ли, за доспехами караулил? Не, не поместился бы, а на галерее я его не видел. -       Мистер Локхарт, профессор Синистра, – Люциус выглядел слегка взволнованным. Кажется, он не верил в наше возвращение. – Рад, что вы снова в Хогвартсе. И как маг, и как директор. Заканчивать год без вас было бы ужасно. -       Я же отдал тебе папочку с цветочками. -       А экзамены?! – удивился он. – Нет-нет, всё улеглось, в политические игры пусть играют министерские чиновники, а у нас с вами – конец года, финал Турнира и толпа детей. И «Ведуньи», которые уже требуют аванс. Все разговоры о случившемся оставим до завтра, я с трудом, но удержал преподавателей и Главного Аврора от сомнительных заявлений. -       Надеюсь, за тобой не несётся толпа наших коллег с ножами в руках? Кажется, при прошлой встрече меня хотели порезать на ремни. -       Они пересмотрели своё мнение. Ты же понимаешь, что без весомой причины в виде твоего возвращения я не мог сказать им о том, что знаю, где находятся студенты и что они в полной безопасности. -       А я говорил, что директор Малфой – крутой! Никаких дебильных решений! – Гарри едва приплясывал на месте от восторга. – А можно я Ро… мистера Локхарта заберу? Мне с ним поговорить надо, вот страсть как хочу услышать о том, как он с Джоном и моим крёстным Дамблвдыра в песок закатывал и… нет, это не при леди. -       Генри, блин… – тоскливо протянул Маркус и, оттащив от меня Гарри, пообещал: – Я его придержу, идите. -       Но я хочу знать, как они нашего Думидорса позорного натянули так, что у него башка отлетела! Мне Скримджер об этом сказал! Хрясь – и нет тыквы. Круто же! -       Думидорс? – я пытался вспомнить, относится ли это слово к ругательствам, и не мог. Маркус насмешливо оскалился. -       Генри у тебя на столе словари нашёл и развлекался тем, что знакомые фамилии на разные языки переводил. -       А по-норвежски рыжий мудень будет Хумлеснюрром! -       Мистер Поттер, приходите завтра после уроков, и я вам всё расскажу. Сегодня, увы, не выйдет – мне предстоит спасаться от коллег и выдерживать их осаду. -       Хорошо. Но вы обещали. Вы же всегда держите своё слово, мистер Локхарт! -       Разумеется, – кивнул я. Подниматься к себе в сопровождении Авроры и Малфоя было немного непривычно и слегка странно. Это совсем не походило на недавнее восшествие на эшафот. Да ещё и студенты таращились, перешёптываясь о чём-то… к счастью, в коридоре, ведущем к моим комнатам, их не было. Зато там находились деканы и несколько подружек Авроры. Минерва смотрела на меня, как на чудовище. Северус почему-то отводил взгляд. -       Что это с ним? -       Завтра утром Руфус Скримджер прибудет в Хогвартс… Ты выдержишь его присутствие? – вместо ответа Малфой даровал мне вопрос. -       А твой стол? – машинально ляпнул я и Люциус ехидно хмыкнул. – Так, что я пропустил? -       Многое. После очередного витка расспросов студентов о том, как они попали к тебе в комнаты и почему даже не пытались выбраться, мистер Скримджер при отбытии необдуманно заявил о своём желании выпороть тебя за эту выходку. Я уточнил, не на моём ли столе он опять собирается это делать. Северус нас слышал. -       Бедный, у него всегда была богатая и нездоровая фантазия, – вздохнул я. Идущая рядом Аврора старалась не хихикать. Всё-таки я научил её плохому! -       Гилдерой, мы… -       Все разговоры завтра, профессор Флитвик, – вежливым, но непререкаемым тоном заявила моя спасительница. – Если вы хотите заставить Гилдероя оправдываться, то сейчас неподходящее для этого время! -       И в мыслях не было. Аврора, мы только хотели разрешить некоторые недоразумения сейчас, чтобы не тянуть их за собой и дальше, – мой Декан действительно выглядел виноватым. -       Почему никому из вас не пришло в голову, что если Гилдерой спрятал детей, то на это была весомая причина, и что он никогда бы не подверг их серьёзной угрозе? – прошипела она. – Хоть раз он сделал что-то подобное? И не надо рассказывать мне про гвизарму, тот урок позволил квиддичистам уходить со стадиона в более целом состоянии, чем раньше! Вы даже не приняли во внимание что он и аврор Долиш могли погибнуть, почему и был совершён побег Дамблдора! -       Ты опять взяла на себя роль защитника униженных и оскорблённых? – не выдержал Северус, явно борясь с одолевающими его муками совести. – Прекрати пытаться прикрыть Локхарта своей юбкой! Никто не собирается высказывать претензии, мы действительно хотели извиниться за недостойное поведение и скоропалительные выводы! -       Я прекрасно знаю всех нас, и себя тоже. И что жизнь и благополучие студентов мы ценим выше собственных, мне также известно. Я понимаю, как вы были разочарованы тем, что человек, так долго оправдывавший ваше доверие, вдруг и внезапно оказался чуть ли не пособником сумасшедшего Альбуса Дамблдора, потому что пропал в самый пиковый момент и не выходил на связь. Но прежде, чем высказывать не до конца искренние извинения и пытаться узнать правду, я бы посоветовала всем выслушать Руфуса Скримджера, чтобы увериться в собственных выводах. Окончательно, – голос Авроры звенел так, что напоминал мне пение скрипичных струн. – Иначе вы добьётесь того, что до конца года Гилдерой будет прятаться от вас в Запретном лесу, а на занятия станет лазить через окно! -       Зачем лазить, у меня же есть метла?! – мне стало по-настоящему страшно от такой перспективы. -       Во время полёта ты можешь растрепать себе укладку. И пока этот ужасный вариант развития событий не настал – запирайся в своём логове и отдыхай. Мисс Пиппин я сама обо всём напишу. -       Не обо всём, – капризно попросил я. Она ведь могла сообщить Корделии о том куске пирога с патокой, который я сожрал по дороге из Хогсмида. – Спокойной ночи, господа. Северус, – я послал ему воздушный поцелуй и юркнул за дверь. О, Моргана! Благослови Аврору, мне не пришлось играть роль оскорблённого достоинства, она сама прекрасно всё устроила. Теперь дорогие коллеги будут стыдиться своего поведения, а там и закроют глаза на моё виденье торжественного закрытия Турнира. Кажется, я выпил слишком много огневиски с тоником, когда писал сценарий…        -       Куда?! – Люччи преградила мне путь и топнула лапкой. – Никакого кофе на пустой желудок. Сначала каша! -       Ну, нет… -       Ешьте, мастер, она с мясом. А я пока расчешу ваши волосы. Не вертитесь! -       А можно овсянку с рыбой, мне её Наставница когда-то готовила… -       С мясом! Мисс невеста мастера Джона сказал есть с мясом, – Люччи была неумолима. Она не отлипала от меня всю ночь, сидела на краешке кровати и смотрела встревоженными круглыми глазами, а потом убегала к Джону и наверняка так же смотрела на него. Надеюсь, она не пугала Корделию! – Ешьте-ешьте, одолеете всю тарелку, и я дам вам чашку кофе. С тоником. Но одну.       Домовушка споро работала щёткой и наносила на пряди лосьон для сияния, а я с остервенением жрал приготовленную ей еду. Я хотел просто кофе, какой смысл наедаться перед завтраком, но тандем колдомедика и домовушки был неумолим. Никаких раздражителей на пустой желудок, пока он полностью не восстановится. Ещё два дня терпеть эти муки! -      Я подготовила вам камзол цвета «блё-де-амур», его цвет подчеркнёт вашу изысканную усталость, а волосы будут сиять ещё ярче. И брюки чуть более тёмного оттенка, чтобы все видели, какие у вас стройные ноги. А ещё у этих брюк мягкая ткань, и она не будет тревожить ваши свежие шрамы. Ох, мастер, вам теперь придётся покупать в два раза больше крема для тела. -       Не трави душу, с этими кладбищенскими поскакушками я скоро разорюсь. А рубашка какая? -       Белая! -       Нет, давай светло-молочную, иначе контраст будет слишком резким. И подготовь сапоги из кожи тибо, мои любимые. Духи… м-м-м, – я задумался, глядя в потолок. – Что-нибудь холодное и без мускуса. Да, сегодня я буду пребывать в образе ледяного принца!       Я машинально потянулся к чашке с кофе, которую Люччи выставила как приманку, и бдительная фэйри тут же шлёпнула меня щёткой по руке. -       Нет! -       Домовушки ответ, – надулся я. – Жестокая ты женщина… -       Мастер, сколько раз я должна вам повторить, что я – не женщина, я ваша эльфийка! Вас же не по голове били, почему вы это всё время забываете? Может, мне сказать мисс Пиппин, чтобы она ещё раз вас осмотрела? Вдруг у вас в добавок к забывчивости волосы выпадать начнут? -       Ах ты, ехидное создание! – я с наигранным рыком кинулся на неё, корча зверскую рожу, и Люччи, с топотом отбежав в сторону, тут же исчезла. Жаловаться помчалась – Джону, Корделии, или обоим разом. А пока её не было, я выпил две чашки кофе. Две! Кашу тоже дожрал…       Я был прекрасен, элегантно анемичен, и хорош настолько, что надо было обязательно попасться Колину Криви под объектив колдокамеры. Меня всё ещё немного штормило, мышцы ныли, их тянуло, новые ткани не были достаточно гибкими и эластичными, и, по-хорошему, мне следовало провести день, занимаясь необременительными тренировками, чередуя их с отдыхом, но… меня ждала работа преподавателя, а вечером – визит Гарри, с которым точно придёт Фэй Данбар, а может, и вся толпа его приятелей. Мне нравилось думать о том, что дети поняли раньше взрослых, где и кого стоит искать. Более того – некоторые догадались о том, что мы с Сириусом являемся подделками и рванули выяснять, что происходит в школе и почему. Да, они не пошли к директору, потому что не были уверены в своих догадках. Они не пошли к декану, потому что в этот момент Септима, скорее всего, была занята выяснением обстоятельств пропажи Гарри и Фэй. Они понеслись туда, куда их пускали, где давали ответы на вопросы, даже когда меня самого не было в школе. Может, мне удалось заронить в этих самостоятельных маленьких зверёнышей хотя бы зерно доверия к взрослым, которые обязаны разгребать дерьмо, чтобы детям осталось лишь открыть ворота пошире и понаблюдать за тем, как полноводная река очищает засранный предыдущими поколениями двор, ставший форменным хлевом? Или я не прав и это лишь случайность? -       У тебя такое выражение лица, будто ты понял противоречие в пяти законах Голпалота! – писк Флитвика вырвал меня из задумчивого состояния. Я сфокусировался на нём, моргнул, и поприветствовал бывшего своего учителя лёгкой утренней улыбкой. -       Нет, я не так хорошо разбираюсь в зельеделии, как Северус. За открытиями в этой области следует обращаться именно к нему. Я всего лишь наёмник и самый красивый мужчина Британии. -       Глядя на тебя, с этим трудно не согласиться. -       Со мной вообще трудно не соглашаться, потому что я научился утверждать что-то только тогда, когда это «что-то» имеет все должные признаки истины – объективность, достоверность и соответствие реальности. -       Какой изящный пинок в нашу сторону… -       Отнюдь. Пойдёмте, Декан, время завтрака, и я должен успеть причаститься дарами Хогвартса до того, как явится Руфус Скримджер. Нельзя жрать и любоваться им. Так вот, – продолжил я, когда мы спускались по лестнице, – несмотря на всё, что должно было якобы оскорбить меня, я рад, что в ту ночь деканы школы выступили единым фронтом, отбросив свои разногласия. Я рад, что никто не молчал, не отсиживался в уголке и не ждал развития событий, как это было раньше. Я знаю, что вы предпринимали все возможные действия по поиску детей, а когда я вернулся в Хогвартс, не допустили до меня Вальтеофа, потому что знали – ничего хорошего из этого не выйдет. Эмоции присутствовали, но и объективность никуда не делась. И я рад тому, что Минерва, хоть и не является больше деканом, не усидела на месте, а пришла со всеми, но больше всего я рад тому, что она молчала, не торопясь с обвинениями, как раньше. Вчерашняя же ваша встреча была мила, но несвоевременна. Она была унизительна для вас и тяжела для меня, потому что только забота лучшего колдомедика и упрямство Авроры, активно тащившей меня с того света, позволили мне добраться до школы на своих двоих, а не на шестёрке коней в розовых чепраках. На этом считаю данную тему закрытой и забытой, как выдохшаяся сплетня. -       Минерва собирается уволиться, – зачем-то сообщил мне Декан, прыгая со ступеньки на ступеньку. -       Зря. Её так подкосило обострившееся безумие Альбуса? Она-то тут при чём? -       Она считает себя причастной к его злодеяниям. -       Дурость. Те, кто причастны, сейчас поют весенними птичками, проникаясь добром и милосердием следователей Аврората. Если она считает злодеянием быть влюблённой в недостойного мужчину, тогда за подобное преступление следует покарать как минимум половину женщин всего мира. И мужчин тоже – среди прекрасных леди тоже немало сволочей, склонных к манипулированию ближним своим и превращению его в ресурс. Живые разумные существа, Декан, не могут сравниться в благородстве с единорогами. Да и те не особо чисты – гадят и воруют чужие яблоки! -       У тебя явно сегодня философское настроение, Гилдерой. Даже не знаю, к добру это, или к худу! -       Не волнуйтесь, скоро мне полегчает, оно пройдёт, я верну прежний азарт и разжиревшие на нелегальных харчах хаффлпаффцы взвоют с утроенной силой! – пообещал я, входя через преподавательскую дверцу в Большой зал. – Доброе утро, коллеги. Моя звезда, ты сияешь… Люциус, Руфус ещё не приходил? О, я не опоздал. Северус, ты чего это расправил крылья и занял моё место? Уже обрадовался тому, что я не вернусь, и теперь ты сможешь складывать тут свои книги? Нет-нет, я отсюда никуда не денусь, по крайней мере до закрытия контракта. Трёх. -       Ты в порядке? – только и спросил Северус, спешно подбирая колдомедицинские справочники и труды по зельеварению. -       Нет, – заявил я и надрывно вздохнул, глядя на всю ту же овсянку, которая уже стояла передо мной, хотя секунду назад её не было. Из-под стула донеслось упрямое сопение верной Люччи. Хозяин будет вылечен любой ценой!       Студенты вели себя примерно, бухтели умеренно, иноземные захва… то есть наши гости проявляли настороженный интерес к происходящему, но злорадства не было, как ни странно. Это радовало. -       Что с Каркаровым? – до меня наконец дошло, что дурмстранговцы выглядят необычно собранными, будто кадеты на построении. -       Жив, – буркнул Снейп. – Он посчитал, что сможет пережить ту ночь самостоятельно и это чудо, что студенты в субботу утром смогли взломать дверь в его каюте и притащить Игоря к мадам Помфри, откуда его забрали в Мунго без объяснений причин состояния. Ещё несколько часов, и он бы отправился к праотцам. -       На него так сильно повлияла смерть Неназываемого? -       Нет, он отравился зельями, которые без меры пил, чтобы унять боль и панику, к тому же ударился головой, когда потерял сознание, и расколол себе череп. -       Привязывать надо было, Игорь постоянно проявляет недопустимую склонность к падению – то в дерьмо, то в обморок, – я брезгливо скривился и зачерпнул ложку овсянки. Ведь пока не съем, Люччи кофе не даст, чего доброго, при коллегах чашку отнимать примется! Я без третьей дозы работать не смогу – уползу спать и пошлю всех нахер!       Спустя пятнадцать минут моих мучений, когда я смог одолеть кашу, Северус накрутил себя до предела и окончательно уверился в мысли, что я на него злюсь, презираю и вообще ему не стоило вчера вякать на Аврору (а вот это было правдой), потому что… Я вздохнул. Связь, созданная Реддлом между ним и своим рабом, поводок от которой он передал мне два года назад, всё ещё действовала. А это значило, что никуда я от носатого трагика не денусь. Придётся воспитывать. -       Mon ami, ты меня разочаровываешь. Я слышу, как хрустят шестерёнки твоего разума. Что тебе опять не по нутру? -       Я не хотел бы говорить сейчас об этом. -       Сегодня мой день расписан по минутам. Приходи завтра и… напиши Сириусу. -       Зачем?! -       Затем, что я смог доползти до школы, а он – нет, – припечатал я. Блэком, судя по всему, занимался лично Грэй, спасая Темнейшего Лорда от последствий применённых им чар, но… сведений о Сириусе не было, и это меня тревожило. Наконец, когда большая часть времени, отведённого на завтрак, прошла, явился главный актёр сегодняшнего представления. И не один… его сопровождали Деклан Коллинз и Джон. Я едва не сломал ложку, с помощью которой пытался переплыть через овсяное море. Какого хера?! Джон должен был отдыхать! Но он шёл, являя всем покрытое метинами лицо и распространяя вокруг себя настолько гнетущую ауру, что проняло даже слизеринцев, всегда с пренебрежением относившихся к аврорам! -       Прошу прощения за опоздание, – голос Скримджера был резок и сух; выглядел он паршиво и было похоже, будто с пятницы боевой мустанг ни разу не сомкнул глаз. -       Извинения излишне, – Люциус едва не дрожал от предвкушения. – Мы ждали вас, господин Главный Аврор.       Я заметил, как некоторые студенты из Клуба по изучению законов достали перья и листы бумаги, а самые дерзкие быстренько пересели поближе к Руфусу, тесня других учеников. -       Как вам известно, – начал Руфус настолько прокурорским тоном, будто готовился обвинить всех студентов в пособничестве то ли мне, то ли Светлейшему, – в пятницу состоялся побег осужденного Визенгамотом и приговорённого к ссылке Альбуса Дамблдора. Попутно с нарушением условий ссылки, этот маг намеревался похитить некоторых студентов школы. Его сообщники, находящиеся за пределами школы, содействовали ему, используя пространственную магию высшего порядка, однако их план был реализован лишь частично – побег удался, похищение студентов нет. Их вовремя перехватили и укрыли в безопасном месте, и некоторые догадливые, но излишне самонадеянные ученики школы были изолированы от своих товарищей, чтобы не раскрыть факт неудавшегося покушения раньше времени. -       А кого украсть-то пытались? У нас столько народу в пятницу пропало, хрен его знает, кто был Дамблдору нужен – Малфой или Флинт, – Грэхем Монтегю явно считал достойными похищения лишь слизеринцев. Оливер Вуд смотрел на него, как на круглейшего из всех круглых идиотов. -       Фэй Данбар и Генри Поттера, – сообщил Скримджер, – как средство давления на графа Вальтеофа Данбара и высшего лорда Британии – Сириуса Ориона Блэка.       Он не то, что бы лгал. Он говорил ту правду, которая действительно существовала и играла нам на руку. -       За хрена?! -       Альбус Дамблдор имел благородную и достойную похвалы мечту, ставшую стремлением всей его жизни – покончить с Тьмой, – Руфус странно дёрнул шеей. – Часть методов, которые он избрал своими инструментами, вам всем известна. В этот раз он решил пойти ва-банк и покончить с Тьмой в прямом смысле, избавившись от наследия нашего недавнего прошлого, – и он демонстративно коснулся левого предплечья. И не правда, и не ложь, но все однозначно поняли, что сказал Скримджер. – В результате совместной операции Министерства Магии и Ордена Дракона, при участии магов, связанных с Хогвартсом, нам удалось нарушить планы заговорщиков, задержать их и предотвратить череду якобы «необъяснимых» смертей, которая могла охватить Британию. Альбус Дамблдор мёртв. -       Мистер Скримджер, – Джемма Фарли вскочила с места, судорожно цепляясь пальцами за край стола, – сколько погибло людей с нашей стороны? Мы все видели, что количество рыцарей на территории Хогвартса уменьшилось, мы не беспокоили командора Облича неуместными вопросами, но подобное нельзя скрыть! Сколько людей погибло из-за того, что Альбус Дамблдор решил любой ценой добиться своей цели? В прошлый раз это коснулось студентов, сейчас все события проходили вне пределов школы, и хвала Мордреду за это, но совятня была заблокирована, мы не получали сведений от родителей… Сколько человек погибло?! -       Двадцать один маг, включая рыцарей Ордена Дракона, погибли при исполнении своего долга, – сухо и неестественно спокойно произнёс Скримджер. – В том числе авроры, мракоборцы, невыразимцы из Англии и Ирландии, а также гражданские. Студенты Дурмстранга, жизни вашего директора уже ничто не угрожает, и он вернётся к своим обязанностям к концу учебной недели. -       Подождите, – крикнул один из хаффлпаффцев, – так это что, наш бывший директор решил со всеми Пожирателями расправиться, даже теми, кто в летнем бунте не участвовал? -       Пострадавшие среди них есть, но следствие ещё ведётся и… Пострадавшие, а не погибшие, отставить истерику! – рявкнул мой боевой мустанг и вспыхнувший в Большом зале ропот тут же утих. – Совятня с данного момента считается открытой, можете написать своим родственникам и удостовериться в их благополучии. Занятия продолжаются в обычном режиме. Директор Малфой, мистер Локхарт, позвольте вас на пару слов, – процедил он, стараясь не смотреть на меня.       Мы ушли. Дети остались переваривать эту новость и активно сводить концы с концами. На некоторые вопросы не следовало давать исчерпывающие ответы, тем более что никто из посвящённых в истинные мотивы действий Альбуса, не имел права их дать. Когда мы добрались до кабинета Малфоя, Руфус оставил своих подчинённых стоять за дверью и сразу перешёл к делу: -       Слушайте меня внимательно, лорд Малфой. Родителям ваших студентов оказывается вся возможная помощь, но будьте готовы к тому, что ученики могут на некоторое время выйти из-под контроля. Мы не можем разгласить сведения о том, что Реддл на самом деле не погиб в восемьдесят первом, и что все события последних лет связаны исключительно с его деятельностью. Хватит и того, что слишком много человек, включая ряд студентов, знает об этом. Делайте что хотите – лгите, выкручивайтесь, но не смейте допускать паники и утечки слухов. Это первое. Второе – лорд Блэк жив и явится в школу на Третий Тур. До этого дня прошу его не беспокоить и не вызывать в школу. -       Всё настолько плохо? – спросил я, вспоминая, как выглядел Сириус на кладбище. -       Хуже. Мало того, что на его стабилизацию ушла вся ночь и все силы Главы Отдела Тайн, так ещё и последствия оказались... Кроме того, если вы не забыли, мистер Локхарт, – с ехидством напомнил Руфус, – то под его опекой находится меченый Пожиратель, с которым из-за вашей поспешности рядом остались только домовик и мистер Петтигрю. Блэку придётся решать и эту проблему. -       Кто именно погиб? – Люциус словно не слушал Руфуса. – Вы сказали про гражданских. Кто?! -       Идиоты, решившие, что раз их повелитель вернулся, то теперь они обязаны выступить против Министерства! Ричард Нотт, кстати, входит в их число, но он хотя бы жив! -       Не может быть. Ричард хоть и буйный идиот, но он не поддерживал идеи Тёмного Лорда! -       Зато он поддерживал идею о том, что пересмотр дел Пожирателей указывает на несомненную связь Корнелиуса Фаджа с остатками клики, следующей идеям Реддла. Как только Волдеморт обрёл тело, этот идиот ощутил возрождение Метки и помчался убивать нашего Министра, решив, что это всё его рук дело. И как нам быть с ним? Понять и простить? – Руфус желчно фыркнул. – Ещё и старые соратники Альбуса прибавили хлопот! Крауч-младший не зря работал почтовой совой, да и его отец под Империусом тоже немало натворил, собирая вместе всех недовольных политикой Фаджа. Эти выродки, едва узнав, что Дамблдор бежал, проявили себя не хуже Пожирателей. Тоже мне, благородная оппозиция... Если бы мы не догадывались о последствиях действий нашего Светоча, то того времени, что Дамблдор находился на свободе, а Реддл был жив, хватило бы на то, чтобы утопить Британию в крови и полностью дестабилизировать. Мы едва не пали! И всё потому что… – Скримджер сверлил меня долгим, полным растерянной ненависти взглядом. Будто он очень хотел сделать со мной что-нибудь плохое и при этом не понимал, почему я вызываю у него подобные желания. – И всё потому, что я допустил ошибку. Мне не стоило пытаться избавиться от тебя, Локхарт. В понимании сути вещей, связанных с Томом Реддлом, ты всегда был прав. -       Ограничение на передвижения снято? -       Как будто оно тебя останавливало! -       Есть ли у вас претензии и вопросы к Джейн Равиаль, к Авроре Синистре, Корделии Пиппин, к прочим магам? -       Нет, – кажется, Главный Аврор находился в шаге от срыва. – Заканчивай свои дела в школе и постарайся больше не попадаться мне на глаза. -       Но ведь вы сами сказали, что я был прав! -       Именно поэтому, – ответил тот, и поднял на меня взгляд. Сколько же в нём было всего... – Твоя правота воняет кровью, болью, мерзостью и напоминает мне о том числе ублюдков всех мастей, которых мы сами породили не имея возможности вмешаться, или не зная о том, что это вмешательство необходимо. Лучше бы ты послушал своего друга и вместо охотничьей брони надел алую мантию. Теперь же у меня такое чувство, будто я теряю не одного человека, а двух. Простите, господа, я разболтался и занимаю пустыми разговорами своё и ваше время, – выдавил из себя Руфус и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. -      Я ничего не слышал, Гилдерой, – сказал мне Люциус, крепко стискивая набалдашник своей трости. – Ступай, уроки скоро начнутся и тебе придётся как никогда быть осторожным в своих словах и действиях. Дети, сам понимаешь...       Весь день прошёл бездарно и почти что зря. Мои коллеги кидали на меня жалобные взгляды, надеясь, что я их выслушаю и прощу. Студенты совсем не думали об учёбе, и их можно было понять. Шармбатонцы старались казаться тихими скромными привидениями, а дурмстранговцы ходили строем по школе и изображали стойких оловянных солдатиков. Всё вроде бы закончилось, но этот самый конец вонял и смердел так, что становилось тошно. А потом полетели совы, и студенты окончательно выпали из учебного режима. Флёр Делакур не пришла на ужин. Её маменьку и вовсе не было видно, и мне даже слегка стало интересно, причастна ли к этому её встреча с Волком Хельги, которого теперь наконец-то загнали обратно в спячку. Моя крёстная прислала длинное письмо в попытке поддержать меня, но это было лишним. Я знал, что всё сделал правильно, что если бы всё пошло иначе, то мы имели бы куда большее количество смертей, проблем и последствий, и что в эту ситуацию студенты Хогвартса оказались бы втянуты уже напрямую. Вечером ко мне пришёл Гарри, и не один, а с Фэй. Кто бы сомневался. Я, опуская лишние и не предназначенные для подростковых ушей подробности, объяснил им все события прошедшей пятницы, и Гарри реагировал на мой рассказ так живо, что даже свалился с дивана в момент описания возрождения Реддла, а потом сам запросил успокоительное. Фэй попыталась уверить меня в том, что граф не имеет ко мне или Сириусу претензий, но, судя по всему, сама она была недовольна решением папеньки! И я понять не мог, что же этой рыжей заразе опять пришлось не по душе! То, что Сириус принял её облик и таким образом видел, пардон, обнажённой? Да, из-за этого могли быть проблемы. У Блэка! И то если Вальтеоф счёл бы свою дочь обесчещенной, попёр бы на конфликт и... и сделал бы только хуже. Для репутации Фэй, так точно. А наш добрый хозяин, несмотря на свой крутой нрав, дураком не был и всё прекрасно понимал. Скорее, малолетняя графиня надулась на то, что её не поставили в известность заранее и даже посмели заткнуть рот, превратив в статиста, лишённого слов в своей роли. Фэй привыкла находиться в центре событий, что-то доказывать и утверждать, а тут злые взрослые дядьки взяли и просто приказали сидеть в безопасной гостиной и молчать. Да и папенька Вальтеоф, которого мы посмели проигнорировать в деле усекновения Волдеморта и Дамблдора, наверняка выразил дочери свое недовольство нашим произволом, потому что вот он-то явно жаждал отомстить обоим кровникам за то, что в прошлом году едва не потерял свою доченьку. Фэй тоже не отличалась миролюбием и всепрощением, она наверняка жаждала самоличного воздаяния, а мы взяли и лишили всех Данбаров этого счастья!        Я пребывал в равнодушном подобии тоски, и действительно казался себе куском льда. На следующий день ко мне приполз Снейп, заходить внутрь моих покоев отказался, зато сумел уговорить выйти на прогулку, и мы с ним навернули круга три вдоль Чёрного Озера, пока я ещё раз объяснял ему всё случившееся, втолковывал допустимую правду и пытался выбить из носатого чудовища бесполезное чувство вины. Меня он обидел, оскорбив недоверием, на Аврору снова сорвался, а ещё родители его студентов пострадали, а он – нет. Ему это казалось несправедливым! К тому же, он отчаянно боялся принять предложение Сириуса, потому что не видел в нём смысла – зачем, если тот вернул Регулуса? Этого малохольного любителя самофлагелляции грызли сожаления о том, что он не согласился на предложение Альбуса и не сунул голову в петлю, став шпионом в стане врага. То, что его «шпионаж» был бы бесполезен, а двурушничество было бы раскрыто с самого начало, Снейпа не смущало. Дескать, так он мог уберечь своих знакомцев от многих необдуманных поступков. Меня Северус слушать отказывался и пришлось в очередной раз разбить его очки цвета пепельной розы, через которые он взирал на мир, видя всё в меланхолично-траурном свете с оттенком высокой патетики. -       Дамблдор хотел только одного – исправить собственные ошибки. Его не волновало больше ничто, даже благополучие магов Британии стояло ниже его эгоистичных желаний. Он был готов пожертвовать всеми лишь потому, что был готов на это сам! В первый раз он не желал убивать Тома Реддла, он хотел его остановить. Согласен, что действовать заодно с теми, кто тогда находился у власти, было бы ошибочно, а Хогвартс якобы стоит вне политики и он не мог открыто влезть в противостояние, не лишившись поста, но он уже начал это делать, когда основал свой Орден Феникса. Дамблдор счёл себя единственным, кто может изменить ситуацию, и уверился в истинности своих выводов, половина из которых была ложной! Оставалась одна организация, которая могла ему помочь. Могла! Но он даже не подумал о ней. -       Аврорат в конце семидесятых представлял из себя жалкое зрелище, – заявил Снейп. Я хлопнул себя ладонью по лбу. -       Отдел Тайн! Расскажи Альбус тогда невыразимцам всё, что знал о Реддле, и он бы приобрёл мощного союзника! Шпионы, диверсанты, учёные – эти маги помогли бы ему. Но он не захотел доверять свои секретики тогдашнему Главе. А когда Волдеморт вернулся и Три Ублюдка начали своё восхождение, Дамблдор только и мог, что мелко вредить, заодно пытаясь свалить обязанность по низвержению Тёмного Лорда на одиннадцатилетнего мальчишку, и всё из-за пророчества, которое даже не смог правильно расшифровать. Он погубил многих хороших людей, он испортил жизнь Генри, да и Дурсли… Альбус прекрасно знал, какова сестра Лили, знал и всё равно вручил ей Генри, потому что верил в то, что сила кровных уз убережёт мальчика от беды. Кровь была нужна, но не та! – я резко повернулся к Северусу и тот отступил, едва не сорвавшись в воду. – Когда враги Блэков, пользуясь ситуацией, заточили Сириуса в Азкабане, он мог хотя бы попытаться поддержать Ориона и помочь ему. Но нет – Блэки же темны по своей сути и поэтому должны исчезнуть. Дамблдор помогал убирать ту силу, которая удерживала магов Британии. Ты? Он оставил тебя на привязи, хотя был шанс сделать из тебя того, кто мог бы возглавить молодых магов, недовольных сложившейся ситуацией, тех, кто пошёл к Реддлу не потому, что хотел смерти магглам и магглокровкам, а кто просто желал изменений. Ты мог бы стать центром нового порядка, но вместо этого ты был всего лишь школьным пугалом и источником информации, обязанным ему по самое не могу. А когда маховик начал раскручиваться, наш бывший директор не придумал ничего лучшего, чем подпустить Реддла к опасному артефакту, чтобы даровать ему шанс на победу. Он же нарочно его у Фламеля выклянчил, как ты этого не понимаешь! У Альбуса были все шансы на то, чтобы скрутить Квиринуса Квиррелла и либо как следует допросить, либо сдать в тот же Отдел Тайн. Но нет… это жестоко, так нельзя, да и связь Дамблдора с Трэверсом и Роули вскрылась бы! Он верил в то, что надо давать второй шанс даже самым поганым ублюдкам, и при этом делал так, что многие не получали даже первого! Всему виной его самомнение и вера в сказки. Сказки, а не факты! -       Ты говоришь так, будто во всём разобрал и всё понял. Будто ты знаешь, что к чему и из-за чего началось. Тогда объясни мне, потому что я не понимаю! Что мне теперь делать? -       Заканчивать болтать со мной и идти к своим студентам, – твёрдо заявил я, указывая рукой в сторону замка, купающегося в закатных лучах. – Выясни точно, что у кого с родителями, потому что среди слизеринцев действительно много детей бывших Пожирателей, попытайся хотя бы успокоить их, потому что Аврорат до сих пор для многих является символом произвола и одновременно с этим бессилия. Обратись к Сириусу – может, он захочет вытащить Ричарда Нотта из той задницы, в которую тот попал. Совсем безнаказанным этот кретин не останется, но вдруг удастся максимально смягчить приговор. Септима не вылазит из гостиной Гриффиндора, Флитвик кружит над воронятами, словно наседка, Помона нянчит барсуков, как морских свинок, и только ты один откровенно боишься проявить заботу о своих подопечных. -       Они меня не примут! -       У тебя есть все шансы на то, чтобы приняли! Не строй из себя нежную нянечку, но сделай хоть что-то! Мне тебя что, за руку к студентам отвести? – возмутился я. – Я могу, но этим похерю все твои благие начинания. И прошу, Северус, ни слова об успеваемости и личных качествах учеников. Только дело и ничего личного! Ты справишься. -       Тебя они охотней послушают, – внезапно посетовал тот. – Ты знаешь, как разговаривать с подростками, а я за столько лет так и не понял, как это надо делать. -       Как с детьми, которые скоро вырастут. От тебя зависит, какими будут эти человеческие недоделки, то есть заготовки. Дай, что им нужно – уверенность в том, что даже если всё плохо, то они не останутся в одиночестве, как было раньше. Этого хватит для начала. Пойдём, я провожу тебя до дверей. -       Скорее – для достойного конца, – с изрядной долей трагизма заявил Снейп. – Локхарт, ты до сих пор выглядишь слишком бледным. Может, тебе не стоило так долго гулять? – спросил он, когда мы подошли к школе. -       Не надейся, я не оставлю тебя до конца учебного года. -       А потом? -       Ты меня никогда не слушаешь и делаешь всё по-своему, какая разница, буду я рядом или нет? – я пожал плечами и направился было обратно, демонстрируя своё отношение к переменчивым желаниям мятущегося холерика, но Северус вдруг схватил меня за руку и остановил. -       Постой! Помоги мне. Я… прошу. -       Потом не жалуйся, – ответил я, растягивая губы в многообещающей ухмылке. – И предоставь вступительную речь мне, попробую вытащить эту ситуацию на своих плечах, а ведь они у меня не каменные! -       Да ты своими плечами скоро камзолы рвать будешь! – обиженно прошипел Северус. – Как ты можешь быть таким, и при этом сохранять лёгкость? -       Каким – таким? – мне стало любопытно. Северус помялся, постеснялся, а затем выпалил: -       Высоким, крепко сложенным, мускулистым, сильным, – он покосился на меня и добавил: – и мужественным. И при этом оставаться изящным, изнеженным и капризным?! -       Потому что я такой и есть. Прими уже наконец истину, что можно быть опытным охотником и заботиться о лакировке ногтей. Кстати, надо будет заглянуть к Эмили Браун…       В гостиной Слизерина было людно, уныло и, почему-то, холодно. Студенты нас не ждали, боле того – Старк по давней привычке попытался спрятать свою сестру под дезиллюминационные чары, но вовремя остановился, завидев меня вместе с Северусом. -       Имена, – коротко заявил я, оглядывая учеников. Кроме хаффлпаффки Лианны тут присутствовали студенты других факультетов, плюс – несколько учеников Дурмстранга и Шармбатона. Даже соперники-соратники Флинта соизволили прийти в гости. -       Чьи имена? – Джемма Фарли явно была расположена общаться именно со мной – на Снейпа она косилась с явным недоверием. Да, отношения студентов с их деканом немного потеплели после его яростной исповеди, но так и не стали хоть сколько-нибудь доверительными. -       Имена тех, чью судьбу вы хотите узнать, и я говорю не про гадания на чаинках. Давайте, живее! Нам с Северусом ещё другие общежития обходить! -       Что вы затеяли? Мистер Локхарт, вы точно в порядке? -       Хватит отвергать наше благородство! – вспылил я. – У многих из вас во всей этой кутерьме потерялись, были арестованы или просто пострадали близкие люди, которые не отвечают на письма и о чьей судьбе вы хотите узнать! У Северуса есть лорд Блэк, который не откажет своему кузену, у меня – знакомства среди куда более приземлённого общества. Поэтому хватит крутить носами – имена! Не можем же мы просто следовать общему списку студентов, тем более что у некоторых из вас фамилии отличны от фамилий родителей! -       А вы только нам, слизеринцам, предлагаете подобное? – Монтегю тоже не верил в благородство Снейпа. -       Мы начали с вас, потому что Северус уговорил меня забыть о вечерней укладке волос неподалёку от спуска в ваше змеиное логово. И почему тут так холодно? Терпеть не могу холод… А-а-а, господа студенты изволили буянить и поломали систему чар отопления. -       Теперь ещё и Баннаха искать, – вздохнул Северус с правильной интонацией. – Ну, нам долго ждать? Студентов иных школ это тоже касается! Живее, а не то начну срывать на вас своё плохое настроение из-за того, что мне придётся влезать в гостиную Гриффиндора, а там Поттер обитает, вообще-то! -       Не волнуйся, я не оставлю тебя на съедение львам, – пообещал я. Снейп, зараза, сделал вид, что задумался над тем, что страшнее – компания Септимы и её питомцев, или моя. -       При чём тут мы? – набычился Крам. Северус демонстративно закатил глаза, слегка переигрывая. -       Да-да, все знают, что между британскими семьями и континентальными нет никакой родственной связи. Мы друг другу совершенно чужие люди и никто из британцев никогда не влезал в дела материковой Европы, а вы ни разу не совали нос в наше. Игорь – всего лишь невезучее исключение. И Долохов. И ещё с десяток фамилий, которые я могу, но не станут называть потому, что мне лень! – под конец он сорвался на обычное шипение. – Живо, вашу же Моргаузу, подготовьте список имён и фамилий тех, чью участь мы должны разузнать, и отдайте его этому кучерявому умирающему лебедю, который будет ползать по общежитиям вместе со мной, чтобы уговаривать ваших пустоголовых товарищей сделать хоть что-то толковое, а не просто терзать себя сомнениями и ожиданиями плохих вестей!       Через десять минут Северус получил список, злобно зыркнул на забившегося в угол Теодора Нотта, сам дописал имя его папаши и сообщил, что всегда считал слизеринцев гордецами, а не тупицами, после чего отбыл, гневно фырча и костеря студентов за излишнюю склонность к драматизму. Ой, ну кто бы говорил!       Ещё через полтора часа беготни по школе нам удалось собрать немалый список тех, кто был обеспокоен участью и судьбой своих недальновидных родственников. Северус, несмотря на поздний час, отпросился у Малфоя и отправился на площадь Гриммо, а я, приняв парочку зелий, облачился в броню и смылся из школы в охотничий притон. Такие проблемы следовало решать лично! За три часа я успел подраться, надраться, напоить за свой счёт с десяток склонных к подработке охотников и разделить между ними список студенческих пропаж, положив за каждую фамилию весомую награду в виде десятка галлеонов. Судя по довольным ухмылкам, часть оплаты должна была достаться моим коллегам по стезе клинка и палочки на халяву, потому что они явно уже что-то знали. Мне это было только на руку! Меньше поисков – быстрее будет результат! Я вообще был доволен этой ситуацией – чувствующие за собой вину деканы преисполнились восторга моим благородством, Септима сказала: «Спасибо» Северусу, причём при всех, а болотный туман уныния, охвативший школу, прорезался лучиками надежды. Да и Руфусу следовало помочь, а то этот боевой конь явно решил загнать самого себя до смерти! Я был зол на него, но вреда не желал. Как бы ни был Скримджер предвзят по отношению ко мне, но без учёта последнего его провала, который с трудом удалось предотвратить, со своей работой он справлялся отлично и был прекрасным хранителем порядка в Магической Британии. Опять же – какие стихи ему посвящали! После безумной пятницы они и вовсе едва ли не в молитвы за здравие превратились.       Следующий учебный день прошёл более плодотворно. Дети даже пытались осмыслить преподаваемый им материал и вспомнили о том, что со следующей недели начинаются экзамены. Я чудесно провёл вечер, заинтриговав Аврору сообщением о своей готовности в скором времени исполнить данное ей обещание, и преображал свою гостиную в портретную галерею. Попутно я принимал редкие ответы от охотников, уже нашедших свою добычу. Я планировал собрать как можно больше информации, прежде чем начать процедуру снятия камней с душ студентов, и пока просто копил данные. Вот ещё, за каждым обалдуем бегать! Северус, вернувшийся от Блэка задумчивым и будто озадаченным, тоже не спешил никого радовать благими вестями, и вообще вёл себя непривычно тихо – его эмоции были еле слышны, словно он находился в состоянии тихого ступора.       Около двух часов ночи ко мне пришёл Джон, воспользовавшись теми лазейками, что я для него создал. Хорошо, что я не спал, а экстренно дописывал шестую главу, пытаясь хоть как-то справиться с пошедшими вразнос персонажами. Никогда бы не подумал, что придуманные лично мной образы могут быть такими своевольными. -       Бросай свои дела и следуй за мной, – велел Джон, передавая мантию невыразимца. – Не тяни, надо успеть, пока она не сбежала! -       Кто? -       Несостоявшаяся убийца Авроры.