Клинок и перо

      Просторный особняк в стиле эпохи Регентства впечатлял своей монументальностью и запущенностью. Казалось, никому не было дело до того, что декоративная штукатурка облупилась и местами облезла целыми слоями, что девичий виноград и кампсис плотно обвили его, как щупальца огромного спрута, а некоторые окна зияли пустотой, лишившись стёкол. Разбитую дорожку, ведущую от невысокой ограды, покрывали прошлогодние истлевшие листья, а некогда декоративные кусты напоминали обросших вдали от цивилизации жертв кораблекрушения. Это место совсем не походило на уютный своей умеренной запущенностью садик Флинтов. Тиберий и Доротея всего лишь не тряслись над ним, здесь же о необходимости заботиться о собственных владениях просто забыли. И это с учётом того, что магам наводить порядок было куда проще, чем магглам! То, что у обычников занимало несколько дней, мы могли сделать за час-полтора!       Из темноты к нам метнулась огромная мохнатая зверюга, которую я чудом не приложил кое-чем крепким и неприятным. К счастью, я вовремя опознал однажды виденную мной тварь и смог сдержаться. Гигантский волк поднялся на задние лапы и обернулся Декланом Коллинзом. Парень был собран, но резковатые движения и дыхание выдавали охвативший его ажиотаж. -       Она ещё там. Шеф передал, что у нас будет полчаса с момента, как мы зайдём на территорию. Мне отправить сигнал сразу, или... немного погодя? – с намёком спросил ирландец. -       Получаса нам хватит, – уверенно произнёс мой друг и достал Старшую палочку. Коллинз только согласно хмыкнул и отступил назад, складывая за спиной руки в абсолютно Джоновой манере. Меня это немного позабавило, потому что не было сомнений в том, что вервольф считает моего друга не просто старшим товарищем по службе, но и примером, на который он тщательно равняется даже в мелочах. А потом Коллинз покосился на меня, недоумённо сморщил нос, не уловив ни одного запаха, так как мантия невыразимца обезличивала своего носителя лучше всяких чар и зелий, покосился на Джона, что-то прикинул и... расцвёл в откровенно радостной ухмылке, зубастой и довольной. Он догадался о том, что под мантией скрывался именно я, и был этому счастлив. Неужели он действительно считал мою победу над ним чем-то вроде гигантского одолжения?!       Джон меньше чем за минуту уничтожил окружавший дом защитный барьер и тут же возвёл свой собственный, препятствующий побегу, а затем выжег всю дрянь, что укрывала путь до крыльца. Судя по тому, как она горела в магическом пламени, это был не просто мусор. -      За мной. Ни шагу без приказа, ни слова без разрешения. Вам ясно? -       Да! – хором, как бравые солдатики, ответили мы, а Коллинз ещё и головой мотнул, для наглядности.       Мы прошли по дорожке, старательно держась посередине и даже не думая сходить с истёртых камней. За её пределами что-то шевелилось и ползло в высокой траве, шипя и шурша, словно там собрались разозлённые змеи со всей Англии. Ещё дважды Джон останавливал нас, уничтожал скрытые преграды, отгонял что-то невидимое с нашего пути, а после остановился на пороге, возле высоких рассохшихся дверей. Джон не стал ни стучаться, ни пытаться сходу выбить массивные створки. Он поднёс палочку к горлу и я едва не вздрогнул, когда его голос не просто усилился, а стал подобен камнепаду и отдался дрожью в костях и мышцах. Да уж, после такого предупреждения не получится заявить, что был в уборной и ничего не слышал... -       Я приказываю вам открыть доступ в дом! Отказ будет сочтён мною как сопротивлению сотруднику Аврората при исполнении.       Мы ждали целую минуту, но ответом нам была тишина. Джон не спешил взламывать двери. Даже закрыв дом и отрезав преступнице все пути к отступлению, он всё равно оставлял преступнице шанс на добровольную сдачу, будто это могло что-то изменить. Ну, или же соблюдая протокол задержания, он позволял ей усугубить собственную участь крамольными мыслишками о сопротивлении.       Джон поднял палочку, сконцентрировался, и вырвавшиеся из неё серебристо-лиловые лозы, похожие на россыпь трещин в толще льда, мгновенно окружили особняк, сжали его так, что старинный дом едва не застонал, а затем со звоном осыпались, унося с собой клочья закрывавшей дом охранной системы. Джон покачнулся, тряхнул головой и магическим импульсом толкнул створки дверей. За ними простирался погружённый в полумрак холл, давно нуждавшийся в ремонте. Наборный паркет выщербился, часть светильников не горела, а портьеры покрывал слой пыли. На лестнице, ведущей на второй этаж, стояла знакомая мне леди и держалась за сердце.       Она!       Почему? Как?! Ведь Сириус проверял её нож. Или мы что-то упустили? Или чего-то не знали? -       Августа Лонгботтом, вы арестованы за применение Третьего Непростительного Заклинания и за попытку убийства леди Авроры Синистры. Отбросьте палочку в сторону и следуйте за мной. -       Что, никто больше не захотел связываться со старухой? Только цепной пёс согласился выполнить приказ? – Августа кривилась, ехидничала, но её глаза были полны страха. Она знала, что дом заблокирован, что бежать некуда, что она не подчинилась приказу, но упрямо пыталась сделать своё положение ещё хуже, чем оно уже было. -       Отбросьте палочку, – повторил мой друг и направился к лестнице, держа левую руку за спиной, сжатой в кулак. Мы с Коллинзом следовали за ним и пол под нашими ногами скрипел и ныл рассохшимся деревом. Да что происходило с этим домом? Как тут жил Невилл? Несомненно, Лонгботтомы были небогаты, время расцвета этого семейства давно прошло, но для поддержания порядка не нужно много денег, достаточно не опускать руки и… Я вдохнул воздух старого особняка и понимающе скривился. Тут ещё угадывался отголосок знакомой подвальной тьмы – сырой, землистой, сдобренной нотками разложения. Так могли пахнуть крысы, сдохшие на груде гнилого картофеля. Сколько ни проветривай – всё равно отголосок вони останется. -       Не приближайтесь, – Августа приставила палочку к виску. – Хотите получить магический шторм? -       Убив себя, вы опозорите собственного внука. Как несовершеннолетний маг, он будет передан на воспитание в чужую семью и только Отдел Образования знает, что это будут за маги. Возможно, мальчика примут какие-нибудь фермеры из Норфолка, а возможно, и чета Лестрейнджей, как ближайшие родственники, – Джон не угрожал, не давил, не злорадствовал, а холодно и скупо перечислял последствия очередной неразумной выходки старой леди, констатируя факт. -       Не несите чушь, аврор Долиш! Никто не отдаст моего внука человеку, отсидевшему двенадцать лет в Азкабане за попытку убийства моего сына! -       Прекратите лгать, иначе я расценю ваши слова, как повторное лжесвидетельство. Рабастан Лестрейндж не участвовал в нападении на Фрэнка и Алису Лонгботтом. Он просто не вмешивался в вашу семейную ссору. Как он мог помешать любимой бабушке вразумлять распоясавшуюся молодёжь? – а вот теперь в обезличенной интонации явственно прозвучал отголосок иронии.       О, выясняется! А почему я об этом не знал? С другой стороны, а многое ли я знал? Меня одна семейная драма Уизли ввела в уныние, не хватало ещё с Лонгботтомами и Лестрейнджами возиться! -       Повторяю – сложите палочку. Закон гарантирует вам беспристрастное расследование ваших преступлений. Или вы желаете дождаться штурмового отряда? -       Да, одной собаки на старуху мало, надо прислать свору! – леди и не думала убирать палочку от виска. Джон разжал сомкнутый кулак, показывая нам три пальца, и мгновенно переместился к Августе, словно смог нарушить собственные блокирующие чары и использовать аппарацию.       Коллинз тут же закрыл нас неизвестными мне щитовыми чарами и даже выставил плечо, создавая ещё одну защитную преграду между мной и возможной угрозой. Мне это не понравилось, но я пообещал Джону выполнять все его приказы и поэтому был вынужден следить за тем, как он пытался удержать леди Лонгботтом то ли от глупого самоубийства, то ли от самоубийственной глупости.       Бабушка Невилла одновременно пыталась и отделаться от Джона, и покончить с собой, причём используемые ею чары были далеки от светлых и разрешённых. Перила лестницы разлетелись брызгами щепок, ступени начали крошиться и осыпаться, а массивная хрустальная люстра, давно лишившаяся половины украшений, но зато приобретшая чехол из паутины, обернулась льдом, а затем распалась на мириады осколков, которые тут же устремились к Джону, намереваясь превратить его в кусок свежего фарша изнутри и снаружи. Дышать острым крошевом так вредно для лёгких... Вспышка фиолетово-чёрного пламени уничтожила эту дрянь ещё на подлёте; следом сгорели все светильники в холле и на лестнице, и дом окончательно погрузился во тьму, лишь вспышки чар освещали фигуры сражающихся. Джон теснил Августу наверх, вынуждая подниматься спиной вперёд и проверять каждый свой шаг. Судя по действиям моего друга, в его планы не входило убить старую леди, он стремился задержать её, причём в максимально целой комплектации. Пару раз старуха пыталась отвлечь внимание Джона, направляя в нас с Коллинзом взрывные заклинания или чары проклятий, но первые ирландец смог выдержать, а со вторыми справился Джон, перехватив их в полёте и отбросив в стену. Судя по расплывшемуся по ней пятну, её теперь надлежало выломать и уничтожить... А потом он, приблизившись на достаточное расстояние, подсёк Августу, подцепив ботинком её щиколотку, ударом руки выбил палочку, а затем приставил свою к её лбу. -       Вы арестованы, леди. -       Справился со старой женщиной и счастлив? -       Я исполняю долг. И ни ваш аристократический статус, ни возраст, ни половая принадлежность не являются оправданием для свершённых преступлений или причиной для отмены наказания. Проникновение в чужое жилище, нарушение указаний Министерства и пособничество лицу, находящемуся в статусе осуждённого, также относится к числу ваших преступлений. Ваш дом ещё не обыскивали, но я уверен в том, что мы найдём здесь следы пребывания Тома Реддла, также известного как Тёмный Лорд Волдеморт.       Джон стоял близко к Августе. Он нависал над ней, лежащей на ступеньках, и расстояния между ними почти не было. Я увидел, как её рука скользнула в складки старомодного платья, а затем раздался хруст, Августа вскрикнула и по разбитым ступенькам заскакал изящный старинный стилет. -       К сопротивлению при аресте добавлено покушение на жизнь аврора, – сухо сообщил Джон, а затем схватил Августу за здоровую руку и рывком поставил на ноги. – Следуйте за мной, леди. -       Будь ты проклят, Долиш. Ты, и дети твои, и так до седьмого колена! Пусть твоя семья выродится и исчезнет, пусть потеряет магию и навсегда будет забыта! -       Не усугубляйте своё положение, леди Лонгботтом, – Джон даже бровью не повёл, стаскивая её по лестнице вниз без особой учтивости. Я понял, что когда этот балаган закончится, то прицеплюсь к Джону с аурной линзой и диагностическими чарами, и не успокоюсь, пока не буду абсолютно уверен в том, что проклятье старой суки не подействовало.       Джон притянул к себе кресло для посетителей – последнее, оставшееся целым и пригодным к использованию – усадил в него Августу и сковал её чарами обездвиживания. Левая рука леди Лонгботтом была вывернута, а рукав платья напитывался кровью. Она кривилась, глотала текущие по морщинистому лицу слёзы, но молчала. Открытый перелом – штука неприятная, и я надеялся, что ей было очень и очень больно. -       Господин невыразимец, – подозвал меня Джон. – У вас есть около десяти минут на беседу с леди, а затем я передам её Главе Аврората.       Ох ты ж! Я даже не подумать не мог, что мне будет сделан столь щедрый подарок! Я мог лично узнать у зарвавшейся стервы всё, что меня интересовало и относительно покушения на мою звезду, и касаемо её необъяснимого участия в помощи Реддлу. Я выбрался из-за спины Коллинза и подошёл к Августе, оставив между нами достаточное расстояние для того, чтобы она не смогла легко до меня дотянуться. Мало ли что ещё взбредёт в её голову! -       Леди, по какой причине вы решили убить преподавательницу Хогвартса, профессора Синистру? -       Не стройте из себя идиота. Вы ведь знаете, что её фамилия – Синистер! – Августа отвернулась. – Я ничего вам… -       Леди, у нас и так произошло достаточно смертей и скандальных арестов в последнее время. Вас не будут убивать в процессе дознания, и не отправят в Азкабан. Вам просто вскроют память, извлекут нужную информацию, а оставшийся в живых, но абсолютно лишённый разума кусок престарелого мяса посадят в палату по соседству с мистером и миссис Лонгботтом, после чего Невилл действительно отправится к Лестрейнджам. Думаю, ему будет о чём поговорить с Рабастаном. -       Зря надеетесь на это! Рабастан станет молчать обо всём, что случилось между Лестрейнджами и моим сыном с его женой. Есть клятвы посильнее Непреложного Обета. Если бы он мог сказать хоть слово, то ко мне бы уже давно пришли с допросом, ещё когда этого тюфяка только вытащили из камеры в Азкабане, но этого не случилось. -       К Лестрейнджам мы ещё вернёмся. Итак, что стало причиной покушения на убийство? И говорите правду, леди. Я не являюсь аврором при исполнении, ограниченным «Уставом», так что могу получить показания добровольно, а могу и изъять их. -       Мерзавец... Наследство Фабия Синистера не должно достаться никому, а его дурная внучка решила поддаться чарам этого ублюдка Локхарта, действовавшего в интересах своего папаши! Я не могла этого допустить! -       Насколько нам известно, магглы не имеют отношения… -       Да хватит вам прикрывать их обоих. Уже всем известно, что Локхарт – сын не какого-то дрянного маггла, а Скримджера! То-то этот побитый жизнью лев с готовностью прибегал ему на помощь, даже в Азкабан за ним примчался самолично, вытаскивать это недоразумение из-за решётки, когда Фадж как всегда прогнулся под Дамблдора и избавил Хогвартс от кудлатого ничтожества. Последние сомнения растаяли тогда, когда я узнала, что Скримджер ради этого слабого на передок недоноска в прошлом году вывернул запасы зелий в лазарете Аврората, а потом ещё и спровадил его на континент, и не просто так, а за министерский счёт! В этом же году он и вовсе опустился до того, что лично врачевал ему раны и отмазывал от применённых мальчишкой тёмных чар. И это когда по всей Англии пылал пожар восстаний! Нет, кровиночка оказалась дороже, пусть и была рождена вне закона.       Волчара-Коллинз издал явственный всхрюк и попытался стереть с лица дурную улыбку, но у него ни хера не вышло. Я же был рад тому, что моё лицо скрыто капюшоном и никто не увидит, как я пытаюсь осознать столь ужасный и бредовый поклёп. И откуда Августе известны подробности некоторых событий, на основе которых она сделала столь чудовищные выводы?! Ну вот, вместо ответов опять одни вопросы...       А старуха всё продолжала нагнетать. -       Броня авроров чуть ли не копирует броню Локхарта, рядом с ним всё время трётся аврор-охранник… Ну, каково вам прикрывать спину этой лощёной бездарности, Долиш? Вы все его приказы выполняете? – Августа хмыкнула, попыталась гордо тряхнуть головой, но побеспокоила раненую руку и ухмылка превратилась в болезненную гримасу. Идиотка, как есть. Она что, вообще никогда охотничьи костюмы не видела?! Или она из тех кто считает, что охотники лезут в логово к тварям в мантии и костюме-тройке?! – Скримджер забирал слишком много власти, слишком глубоко копал, а с доступом к знаниям Фабия он бы ещё и слишком многое понял. Проще было избавиться от влюблённой идиотки, чем жертвовать благополучием не только собственного внука, но и всей нашей общины! Фадж - дурак, за него правят Боунс, Скримджер и Малфой, оккупировавший Хогвартс и спевшийся с Данбаром. Получи Скримджер такое преимущество, как знания старого Синистера, и о паритете сил можно было бы забыть, этот седой ублюдок забрал бы себе всю власть! -       Вы использовали нож, который пришёл в вашу семью вместе с Каллидорой Блэк! – я нарочно сказал неправду. -       Нет. Символ того, что в нашу семью вошла женщина из рода Блэк по-прежнему хранится в этом доме. Я смогла забрать нож, оставшийся в особняке Лестрейнджей. Беллатриса всегда держала его на виду и буквально подсовывала под нос всем, кто смел хоть на секунду забыть о том, из какой семьи она происходит! Это не было трудно! -       Конечно. Вы ведь являетесь родственницей Лестрейнджам, – я вовремя вспомнил слова Джона о «бабушке». – Кровь – она всегда важна, как и родственные связи. Итак, вы смогли проникнуть в дом, обойдя наложенные на него чары запрета, забрали нож, но нанести удар самостоятельно не осмелились. Вы всучили нож маггле и решили, что этого будет достаточно! -       Недостаточно. Для спасения моей семьи – недостаточно! Но больше я вам... -       Скажете, леди. Вы расскажете всё, иначе с вами буду уже беседовать не я, а мой шеф, – откровенно пригрозил я. Августа вспомнила о том, что перед ней стоит невыразимец, и побледнела, после чего уже перестала изображать из себя ирландского партизана на допросе. -       Я хотела дотянуться до этой неразумной идиотки и избавиться от неё, но у меня не вышло. Аврора Синистер должна была умереть, но её будто сам Мордред охранял! Я решила идти мирным путём, раз радикальный путь оказался неудачным, но у меня опять не вышло! Я неплохо знала мать Авроры до того, как она сбежала от Фабия, и смогла убедить в том, что надо разрушить связь девчонки с Локхартом. Я помогла собрать деньги на оплату услуг Риты Скитер, жаль, что не удалось лично поговорить с ней, но её задержали в Хогвартсе, причём Локхарт же и задержал, и всё, что успела нарыть Рита, оказалось в руках Скримджера, который ни за что бы не допустил того, чтобы правда о происхождении его выродка выплыла наружу. Когда мы попытались работать через Стокворта, то он просто прислал назад задаток с категорическим отказом, настолько его запугали эти два мерзавца. Пришлось перейти к старым методам. Я попыталась выманить Аврору из замка, у меня была возможность убить её на пути в Хогсмид, эта ослеплённая своей любовью ослица со всех копыт помчалась бы к мамочке, доказывать, насколько хорош её любовник. Но она не покинула замок, хуже того – сломала свою палочку и вернула её матери, которая всё это время дура дурой торчала в отделении совиной почты. Чем она теперь колдует? Купила себе новую? Или получила её от своего любовника? Да, ей не привыкать к принятию па.. -       Вы отвлекаетесь, – окоротил её Джон. -       Чего вы от меня хотите? -       Правды, – произнёс я, едва давя в себе смех. Подумать только – Аврору пыталась убить Августа Лонгботтом! Не кто-то из Пожирателей, не политические оппоненты Сириуса, не мои собственные враги, а Августа! Вздорная старуха, трясущаяся над внучком и якобы не лезущая в политику. Ещё немного, и я начну собирать досье на всех своих знакомцев, вынюхивать про них всю подноготную и окончательно превращусь в параноидального паука. У меня под носом зрел женский заговор, а я даже не думал об этом. Джон сказал, что разберётся, Сириус сам впрягся в выяснение обстоятельств этого покушения, и я с чистой совестью взвалил задачу по поиску несостоявшегося убийцы на их плечи. И Джон-таки докопался, причём наверняка и Темнейший тут руку приложил, иначе бы меня тут не было, а Руфус не подарил нам полчаса на бесконтрольные действия… Джон принёс мне добычу в зубах, бросил к ногам и позволил самому допросить. Вот почему он всё ещё носил форму и служил, хотя собрался в отставку! – Леди, зачем вы хотели оставить наследство Фабия Синистера недоступным ни для кого? Дело ведь не только в Руфусе Скримджере и вашей неприязни к нему. -       Не скажу. -       Скажете. Потому что правда в любом случае скоро выйдет наружу. Или вы не в курсе, что Гилдерой Локхарт и леди Аврора Синистер заключили официальную и законную помолвку? От неё шаг до свадьбы и рождения наследников, которые в случае смерти матери получат доступ к знаниям Фабия. Они или… их отец, как представитель интересов детей своей внезапно и трагически погибшей жены! -        Не может быть, она бы не посмела… Она же чистокровная! Она – леди! А он – всего лишь смазливый наёмник, пусть и пользующийся покровительством своего блудливого папаши! -       Ответ! – прошипел я, думая, не начать ли мне пытать старую тварь. Матерь Моргана, да меня уже трясло от предположений о том, что Руфус является моим отцом. Сразу в голову забирались крамольные домысли о похождениях маменьки и о том, что ей ничего не стоило потратить пару часов на развлечение с нестарым тогда ещё рыжеволосым аврором. В наш дом она пускала только Колина, но мало ли с кем Шарлотта встречалась в то время, когда я находился в школе. Я мало что знал о её увлечениях помимо ковена, нарядов и заботы о собственной внешности, но вряд ли она удовлетворялась только моим отцом... – Ответ, леди, или разум я стану вскрывать вам прямо здесь! -       В ночь первого падения тёмного лорда Беллатриса с мужем и деверем пришли ко мне не чтобы напасть на Алису и Фрэнка, а чтобы предупредить о том, что их хозяин уже взялся за Поттеров и нам следует бежать! Беллатриса была верна идеям Волдеморта, она обожала его, буквально боготворила и была готова на всё, но даже у неё не хватило бы духу убить ребёнка, тем более годовалого, да ещё и несущего в себе кровь Блэков и Лестрейнджей. Ещё когда Невилл родился, Белла неоднократно предлагала забрать у Алисы мальчика, чтобы правильно воспитать его, она не верила, что два аврора смогут справиться с ним. Они пришли к нам, я впустила их в дом, но Фрэнк и его жена не хотели ни бежать, ни скрываться. Они ненавидели Пожирателей, они сражались с ними, они были верны Дамблдору и не верили Беллатрисе. Они напали первыми, девочка просто перестаралась, защищаясь от них, а Родольфус спасал уже свою жену. Алиса была хороша, она действительно могла противостоять моей племяннице! Я… сын-аврор, это не то, что хочешь иметь в семье. Фрэнк был силён, храбр, умён, но он совершил полнейшую дурость, решив изменить ситуацию с помощью закона. Он бы и Невилла воспитал в том же ключе, а Беллатриса и Родольфус могли и хотели защитить мальчика. Да, они пытали Алису и моего сына, вынуждая их отдать им право воспитания Невилла, ну так и что? Это было наше семейное дело, и к посягательству на алую тряпку, которую вы зовёте мундиром, оно не имело никакого отношения! Я хотела, чтобы Белла забрала Невилла и бежала с Родольфусом за пролив, у Лестрейнджей много родни среди французских магов, они могли бы укрыться там и дать Невиллу нормальную жизнь, они воспитали бы его правильным чистокровным волшебником, без слепой веры в Волдеморта или Дамблдора, но Фрэнк вызвал подмогу, к нам должны были нагрянуть авроры и Белла просто использовала те заклинания, которым её научил Фабий, пока ещё был жив! Их даже не хотели сводить с ума, Фрэнк с Алисой просто должны были забыть о том, что у них есть сын и прекратить мешаться, но Белла с мужем и этим трусливым ничтожеством-Рабастаном не успели сбежать… Фрэнка примчались спасать его коллеги, они смогли задержать Лестрейнджей, а я подумала – зачем говорить правду? Белла уже не сможет помочь Невиллу, а сын, смотрящий в рот Альбусу, который проявлял настойчивый интерес к моему внуку, станет лишь помехой. Может, знай невыразимцы, что именно использовали Беллатриса с мужем, они смогли бы расколдовать Фрэнка с женой, но тогда бы я лишилась внука! А теперь этот шанс снова появился! Если Скримджер доберётся до наследства Фабия, то он поймёт, каким чарам подверглись Фрэнк с женой, и сможет излечить их. Тогда он вернёт Невиллу родителей и отберёт его у меня! Кем мальчик вырастет без моего контроля? Он и так уже связался с Поттером, сыном этой дерзкой и наглой магглокровки. Раньше мне нравился её напор, но теперь я вижу, что именно он привёл её и Джеймса к гибели. -       Вы пустили в дом Волдеморта. – напомнил я. – Не боялись за внука? -       Невилла тогда здесь не было, да и Кингсли смог убедить меня в том, что Тёмного Лорда интересует лишь Поттер. У меня появился шанс помочь двум паукам сожрать друг друга. Убить бестелесную сущность, не являющуюся призраком невозможно, Волдеморту требовалось тело и Альбус, как я понимаю, добился цели, хотя и погиб сам. Всё сложилось как нельзя хорошо, я могла забрать Невилла и покинуть Англию, чтобы никто и никогда не отнял его у меня! -       Вам никто бы не отдал ребёнка во время учебного года. -       И кто бы меня остановил? – старуха поджала губы. – Достаточно было вызвать Невилла в Мунго, к родителям, чтобы его туда привела декан Вектор. Она – паршивая колдунья, я легко забрала бы у неё мальчика, и мы смогли бы убраться отсюда!       О, так мы ещё непреднамеренно и Септиму спасли. Здорово. И вот как всё было на самом деле. Потрясающая мерзость, я такой даже придумать бы не смог, а ведь у меня имелись более чем смелые идеи для сюжета своей книги! Например, я решил, кто окажется настоящими родителями Джейкоба и что надо будет ненадолго вернуть в повествование Джона Ди. Он понравился читателям! -       Шеф прибыл, – шепнул Коллинз. – Он у ворот, я его слышу. Шумит, как пьяный фермер на пороге курятника. Предупреждает... -       Благодарю, – кивнул Джон, а затем повернулся ко мне и более чем официальным тоном сообщил: – Разговор окончен, можете возвращаться в Отдел Тайн, господин невыразимец.       Я кивнул, хотя у меня ещё остались вопросы к Августе, но не мог же я задать их при Скримджере. Как бы вообще самообладание сохранить при виде «папы»?.. Нет, ну как же извращены умы английских сплетников. Вечно им надо видеть везде скрытое родство или тайный адюльтер. С другой стороны, зная, что этот самый адюльтер является любимым человеческим развлечением, и не важно, кто им занимается, магглы или маги, тут нет ничего удивительного. Больше, чем трахаться, люди любят лишь трахаться тайно, а потом разгребать последствия и выть, жалуясь на судьбу. И почему их вечно тянуло на какие-то извращения с браком и детьми?       Вернувшись к себе, я лишь переоделся в халат и стал ждать Джона, с трудом уговорив себя сидеть смирно в кресле и ничего не предпринимать. Он не мог не навестить меня после подобного совместно приключения, потому что у меня осталось много незаданных вопросов, а у него – невысказанных ответов, и ожидание жгло меня, как крапивная растирка! И он пришёл – уже на рассвете, уставший, серый от недосыпа и с письменным заключением за личной подписью Грэя о том, что никакого проклятья на нём нет. А я всё равно проверил! -       Всё-таки шеф не зря ссылал меня в архивы, – сообщил Джон, когда мы с Люччи впихнули в него очень поздний ужин и целый стакан огневиски. – Я нашёл в них сведения о задержании Корвуса Лестрейнджа, деда Рабастана и Родольфуса, устроившего странную потасовку с неким Огюстом Волантом. Или Воланом? -       Если на конце только «т», то он «Волан». Дебильная французская фамилия. -       Согласен. Так вот, потасовка была, причём у всех на виду и настолько наглая, что Корвус Лестрейндж не смог избежать внимания Аврората. Дело, конечно, замяли, штраф он уплатил, и я просто запомнил этот факт. А на днях шеф дал мне тот список, который он получил от Грэя. Ты ведь просил Джейн найти на континенте тех, кто помогал Реддлу во время его побега? Вот она и нашла, да ещё и нарыла, в каких отношениях те немецкие и французские семьи относятся с нашими. В общем, Реддл какое-то время жил на попечении семьи Трембли, а у них в тесном родстве были Воланы и... Лестрейнджи. Мне стало интересно, с чего это вдруг родственники тогда устроили потасовку и я стал копать дальше, благо что научился работать с архивами! Волан – это девичья фамилия Августы Лонгботтом, а драка случилась потому, что она хотела выйти замуж за того самого Корвуса, а папаша Огюст был против и желал спихнуть её за пролив и слегка обновить кровь. Но и это ещё не всё. Как ты знаешь, Реддла забирали у какой-то дамы, которая собирала посылку ребёнку в Хогвартс. Коллинз в своё время несколько раз обнюхивал Крауча, мы ведь подозревали его в нападении на Аврору, и когда он снова это сделал по просьбе Министра, то Деклан учуял от него отголосок того самого запаха, который он несколько раз встречал в Министерстве. А когда мы на днях навестили Хогвартс, то наш вервольф нарочно искал тот самый запах среди детей и нашёл его на Невилле Лонгботтоме. Тот получил от бабушки полную корзину угощений и постоянно контактировал с источником её запаха. -       Понятно. И вас двоих Руфус наверняка притащил в школу именно для этого. А как ты связал Волантов, Лонгботтомов и Лестрейнджей? -       Последние действительно слишком легко попали в дом к Лонгботтомам, как будто два аврора и чистокровная леди из старой семьи оберегали свою безопасность пошлым Коллопортусом. Я не задумывался об этом, других проблем хватало, а тут цапнуло что-то… – Джон прикрыл глаза и начал чесать шрамы. Я шлёпнул его по ладони, велел Люччи принести баночку с кремом и сам взялся приводить лицо моего друга в порядок. Шрамы ужасно зудели, а он ещё не привык к ним в частности и к уходу за кожей лица вообще! – Спасибо, мне легче. В общем, одна из ветвей Лестрейнджей чрезмерно увлеклась перекрёстным скрещиванием, ещё сильнее, чем Орион и Вальбурга Блэк. Родители Сириуса хотя бы были троюродными братом с сестрой, а у этих в одном поколении двоюродные сошлись, а потомок этого близкородственного брака женился опять же на девушке с кровью Лестрейнджей, дочери родного брата той первой кровосмесительницы. -       Что-то они переборщили с инцестом. -       Они тоже так подумали и решили исправиться, только не вышло. Помимо того, что Лестрейнджи с удовольствием заключали браки по двоюродной линии, они ещё шалили в троюродной, но уже без брака и с бастардами. Собственно, сама Августа Волан, вышедшая замуж за Лонгботтома, и есть результат подобного необдуманного родства, который пытался исправить её отец. Это я по запутанным генеалогическим спискам высчитал. Там семьи Волан и Трембли, у которых, кстати, и обитал Том Реддл, можно считать косвенными ветвями основной, и опять же они с удовольствием скрещивались обратно. В общем итоге, Августа получилась двоюродной бабушкой для братьев Лестрейндж, а это в их кровосмесительной семье считалось достаточно близким родством. -       Мать Моргана, они хоть с нею не трахались? – уныло спросил я. -       Нет. Наверное… Да нет, хотя… ей тогда было лет сорок пять, для волшебницы это не возраст. Рабастан женат на Мэри Прюэтт, у них там великая любовь, а вот Родольфус… Хрен его знает, может и навещал бабушку, которая едва ему в маменьки годилась, жаловался на жёнушку-Беллатрису и утешался! -       Сейчас блевану, как от приворотного зелья! – я скривился и решил налить огневиски и себе. Почти неделя прошла, желудок должен был полностью восстановиться. – Это ещё хуже, чем сплетня о том, что Скримджер – мой отец. Сука, я ж в своё время сам проверял, являюсь ли сыном Колина. Несколько раз! А тут такой пассаж… Я – полукровка, нехрен меня в чистокровные записывать! -       Успокойся, хотя… Да, из-за этого могут возникнуть проблемы. С другой стороны, лучше пусть думают на шефа, чем на Фаджа. Он-то ведь действительно твой родственник и порой слишком явно помогал тебе. -       Не успокаивай меня, мне становится лишь страшнее, – я засмеялся. – Слушай, а куда делся Барти Крауч младший в этой истории? -       Это вообще смешно. Тогда же никто особо не разбирался, судили быстро. А Барти прискакал позже, когда Волдеморт уже развоплотился. Он ринулся его искать, вспомнил про Лонгботтомов, в которых Реддл тоже был заинтересован, явился – на доме защиты нет, Августа её не вернула когда пришли Лестрейнджи, а там его лучшие друзья Фрэнка и Алису мордуют. Он и присоединился, не разобравшись в ситуации, пару раз только успел приложиться, как Фрэнк вызвал подмогу. Я запросил записи колдомедиков о состоянии Лонгботтомов, когда их доставили в Мунго. Они чётко определили, что их пытали два мага, а третий только немного «подсобил». Ну, так и понял, что третьим мог оказаться только Крауч, а случиться это могло лишь в том случае, если бы он пришёл позже. Остальное – мои домыслы. Налей ещё, а? -       Одни идиоты кругом, – пожаловался я, наполняя его стакан. – Какой же Крауч-младший… жалкий. Какие же они все… бесполезные! -       А больше всех – Бруствер. Его же семья тайно поддерживала Волдеморта, он про всю эту шлюшью свистопляску хорошо знал. Шефа он терпеть не может, хотел выслужиться – да всё не получалось. А потом, как в прошлом году Трэверс с компанией начали мутить воду, быстро сориентировался. И вашим, и нашим, и споём, и отсосём! Он надеялся, что у него выгорит с воскресшим Реддлом и тот позволит ему возвыситься. Орден Мерлина, например, выдаст. А в результате Кингсли схлопотал мощнейшее магическое истощение и десятилетний срок в Азкабане. -       А Тонкс? -       Она – забота Блэка. Ты так и не понял? У неё нет даже собственной воли, в ней живёт мозг-паразит, как и в Августе Руквуде, которым Грэй пожертвовал ради Джейн. Считай, что Нимфадора казнена. Сириус оставил её в живых для достоверности плана с подставой и для того, чтобы кровь не пропала. Всё! Насколько мне известно, сейчас она сидит в дальней комнате особняка на площади Гриммо и занята исключительно обеспечением собственной жизнеспособности, то есть жрёт, спит, гадит и моется. -       Тебя это не смущает? -       Ну, Сириус же не сам собирается с ней детей делать, – Джон брезгливо поморщился. – Кстати, про детей… -       Нет. -       Но… -       Нет! Джон, я видел твой взгляд. Нет! Ты не заберёшь себе это существо. А как же Корделия? -       Она не против. Скажу больше, Рой – она первая заговорила об этом ребёнке. Я вообще молчал и никак не давал ей понять, что меня хоть как-то беспокоит его участь. -       Да чтоб тебя, – я всплеснул руками. – Ты хочешь воспитывать перерождённого Тома Реддла, будучи братом Гарри? Это ещё более извращённо и бесчестно, чем обычаи семьи Лестрейндж! -       Рой, это будет возможно только если Гарри согласится, и не сейчас. Ребёнок ещё очень долго будет находиться под присмотром Отдела Тайн, они должны понять, что он такое и точно ли он нормален. По сути, ты создал новое тело с новым разумом и… -       Я ничего не создавал. Я исполнял волю Лили! И я не хочу детей, не имею морального права иметь детей, и не собираюсь участвовать в их возникновении! Меня вполне устраивают репетиции воспроизводства без полноценного финала, и Аврора об этом прекрасно знает и поддерживает моё решение, потому что не хочет как создавать поводы для жестоких сплетен, так и обрекать собственных детей на проклятие своего наследства! – я вспылил, зло дёрнул щекой, отставил стакан и закрыл лицо ладонью. – Я не желаю зла этому ребёнку, Джон, я знаю, что мы сделали всё правильно и исправили величайшую несправедливость, но... Почему опять ты? У тебя же есть возможность получить нормальную жизнь и нормальную семью, а ты собираешься… похерить этот шанс! Ради чего? Кого?! -       Да много ради чего, Рой, – Джон фыркнул и, положив ладонь мне на голову, легонько взъерошил волосы, а потом и вовсе притянул к себе. – У тебя будет всё, что ты захочешь. Всё самое красивое и чистое, по-настоящему романтичное и нежное, потому что твоя муза млеет от французских стихов и бестрепетно ковыряется в рваном мясе, я, вообще-то, на себе это испытал. Главное прикрыться, чтоб леди не смущать. И именно поэтому мы с Корделией, если Гарри не будет против, заберём твое создание себе. Делла решила, что это очень символично, как она сказала: «Заниматься последствиями авантюр Гила – моя судьба. То кишки латать, то печень, то второй вариант Тома Реддла воспитывать. Невелика разница». -       Ты не утешаешь! -        И не собираюсь. Всё равно мальчишку не выпустят из-под надзора, с ним всегда будет находиться рядом кто-то, знающий о том, что тот из себя представляет, но кандидатов-то на самом деле на пересчёт. Грэй не сможет, его сотрудники тоже, они должны считать его обычным ребёнком, подвергшимся чарам Волдеморта, и неслучившейся жертвой вовремя прекращённого ритуала! Облич будет молчать, он вообще человек посторонний и его судьба этого ребёнка не волнует. Твоё отношение к детям всем известно, ты, кажется, контрацептивные зелья глотаешь сразу, как только в поле зрения какая-нибудь женщина появляется, да и… он светловолосый, Рой. Даже если тебя уломают на посредничесто, то оно выйдет боком для всех. Вот только слухов о том, что ты собственного бастарда Авроре подсунул, нам не хватало! Наши сплетники даже на фамилию смотреть не будут, заклеймят, и пиши пропало! А вот Делла, если ты помнишь, тоже светловолосая, так что если какие слухи и возникнут, то более щадящие. Максимум решат, что мы поторопились до брака и закроют на это глаза. Самым тупым я заткну рты банальным способом. -       Так пусть Блэк возится с ним. Ребёнок – Гонт, он обязан унаследовать фамилию. Блэк берёт под свою руку Принца-полукровку и Гонта-недомерка. Что не так-то?! -       Сириус не женат, это раз… -       Ты тоже! -       Женюсь. -       Он тоже! -       Ты не помогаешь! -       И не собираюсь, – снова взвился я. По моим представлениям у Джона должна была быть нормальная семья. Нормальная! Корделия? Да. Создание из котелка? Нет! -       Послушай, Рой. Только успокойся, прошу, у тебя волосы растрепались, – он осторожно отвёл с моего лица выбившиеся прядки. – Этот ребёнок появился из плоти своих давно погибших родителей, с каркасом личности Тома Реддла и родовой, мать его, честью в качестве довеска. Он будет несчастен, если его некому будет направить, если не будет того, кто понимает, как надо собирать подобное расколотое на части создание. Я понимаю. -       На мне натренировался? -       На тебе и Гарри. И на себе. Мы – ломаные, переломанные, перебитые напрочь и местами до костей и до рваных мышц. Мы справились, потому что были друг у друга. Остальные не поймут, они здоровые, нормальные, а мы… Рыцарь, Гаер, и Галчонок. Так ведь? -       Цепной Пёс, Шотландский Палач и Поттеряшка, – поправил его я с неожиданной для самого себя горечью. – Надо ему получше прозвище придумать, позвучнее. -       Пусть прозвище будет детским, Гарри ещё ребёнок. Умный, сообразительный смелый и храбрый, но ребёнок. Не надо отбирать то, чего у него не было. У меня была семья. У тебя только её подобие. Гарри не досталось даже этого и посмотри, какими мы стали. Я всё равно уйду из Аврората, остался ради того, чтобы доделать дела и защитить тебя. -       Джон, я… – мне очень редко было стыдно, но, как я когда-то говорил Фэй Данбар, раз в год, когда слишком сильно нашалю, это чувство приходило ко мне. Вот и сейчас пришло. -       Ты всё делал правильно. И с ирландкой своей, и когда вернул Гонтов в мир, и вообще я считаю что всё, что ты делаешь – верно. Кроме пяти с половиной галлонов кофе с тоником, которые ты выпиваешь в день, но тут уж ты сам себе хозяин. Рой, послушай, – Джон обхватил моё лицо пальцами, притянул к себе и заговорил с неожиданной горячностью, какой я давно от него не ожидал. – Просто что-то должно быть правильно. Я знаю, что смогу справиться. И Делла знает, и вообще это она подняла эту тему, я даже не ожидал от неё, но она узнала про этого созданного из костей мертвецов младенца и заявила, что его нельзя оставлять надолго в Отделе Тайн или отдавать каким-нибудь чистокровным ублюдкам. Он должен быть с теми, кто причастен к нему, понимаешь? Так бывает, что детей воспитывают не их родители, а дальние родственники или вообще посторонние люди. Гарри повезло встретиться с Флинтами. Мне повезло, что рядом был ты. -       Кто кого ещё воспитывал, – буркнул я. -       Оба. Друг друга. Так и выжили. Слушай, Рой, ну послушай же! Ты и так сделал для меня больше, чем я мог попросить, найди я в себе такую наглость. Я жив, я могу решать что-то относительно себя и своей жизни потому, что ты прикрывал меня, защищал и всеми силами старался дать мне то, чего я был лишён. Мы начали эту историю с усыновлением сирот. Понимаешь? Так будет правильно. И Гарри я расскажу всю правду, без его согласия я не стану принимать подобное решение, и Делла тоже, потому что это действительно будет нечестно по отношению к нему. Он боится детей, его нельзя так пугать. На первом месте у меня всегда будете вы, потому что только благодаря вам я понял, как надо жить и как чувствовать! Мне иногда казалось, что я совсем разучился это делать. -       Ни хера подобного! Нелюбовь к поэзии не означает отсутствие чувств, – я нахмурился, потому что Джон говорил слишком уж трогательные слова. У меня сердце от них болело. – Выбор за тобой и Корделией. Я приму любое решение, но если оно не будет задевать интересы Гарри. Он ещё слишком… хрупок, чтобы его можно было ломать подобной «изменой». -       Я знаю. Поэтому сначала я заговорил об этом с тобой. Я могу быть неправ, Корделия тоже может ошибиться, а ты слишком рационален в подобных вопросах, чтобы поддаться душевным порывам. Налей мне ещё, а? Сегодня я хочу напиться! -       Так давай напьёмся! -       Тебе завтра уроки ещё вести. -       Проведу, не переживай. А вот с тобой когда ещё так посидим? Впереди экзамены и Третий Тур, будь он неладен, зато потом я свалю из Хогвартса и надерусь так, что мне будут завидовать все ирландцы! -       Если ты сможешь перепить ирландца, то тебя, учитывая твои предыдущие подвиги, точно сочтут новым покровителем Эйр. Нахер Патрика, будет Гилдерой! И, кстати, ты тоже умеешь укрощать змеев.       Никогда я ещё не чувствовал себя таким польщённым, как в этот момент.       По зрелому размышлению, я решил не предъявлять Джейн никаких претензий относительно того, что результат выполнения моей просьбы оказался в руках в Руфуса и Грэя, минуя мои. Мало ли, что там ещё обнаружилось. Главное – что эти сведения не оказались бесполезными и сыграли нам всем на руку. В конце концов, Джейн была в первую очередь сотрудницей Отдела Тайн и одной из любимиц Грэя, во вторую – доброй хозяюшкой приюта для сквибов, и лишь в третью – моей крёстной. Если наша игра в родственные чувства мешала работе, то в сторону отодвигались именно чувства, а не обязанности, и в этом я был с нею солидарен. Она и так сделала немало, хватило и того, что Джейн вообще стала выполнять мою просьбу и напрягла обожающих её Равиалей, а что не предупредила об итоге... Об этом я спрошу у неё лично. И вообще, у меня были дела поприятней размышлений о причинно-следственных связях поступков Джейн Равиаль. Я ведь подготовился к выставке своих портретов и Аврора уже стояла на пороге моих комнат! -       Проходи, готовься, сейчас я буду показывать тебе… себя! – я ощущал некий трепет и предвкушение. Очень хотелось узнать, как Аврора отреагирует на полотна с моим изображением. Про Августу я ей пока что ничего не сказал, да и Невилл ничего не знал про выкрутасы своей бабушки. Учился, пыхтел по пути в библиотеку, желая смыться от неумолимой Грэйнджер, и вовремя ловил Гарри за шкирку, когда тот промахивался ногой мимо ступеньки, так как опять читал на ходу. Приятели Гарри по очереди следили за ним и, кажется, отмечали в календариках дни, когда наш книгочей отвлекался от увлекательного чтива и следил за дорогой. Для них это не было проблемой – они ловили Луну, когда она опять убегала вальсировать в пустых классах и заставляли её надевать обувь. Они разнимали Драко и Рона, когда те по старой памяти сцеплялись из-за какой-то ерунды, а потом помогали отбиться от них же Гермионе, когда девчонка с грацией взрывопотама лезла их мирить. Они даже всей своей кодлой сумели утихомирить нашу графиню, когда та, начитавшись газет, начала высказывать своё мнение о бессилии властей. Особенно выступал в защиту Фаджа Лиам Мун, в последнее время всё чаще и чаще оказывающийся в составе этой межфакультетской сборной. Я следил, я молчал, я не вмешивался. Только пару раз поддерживал Гарри потоком магии, когда он собирался врезаться в стену, да посылал Грэгу путеводного зайца, так как Гойл до сих пор мог заблудиться коридорах Хогвартса.       Впрочем, на несколько часов студенты отходили на одно из последних мест в списке моих приоритетов, а Аврора и её внимание занимали первые три! -       Я уже в предвкушении. Успокоительно зелье выпила, завещание написала. -       Эй, они не страшные. -       Я уверена в том, что они слишком прекрасные, и концентрация твоих образов на квадратный фут может превысить допустимые значения. Как думаешь, я могу впечатлиться настолько, что упаду в обморок? -       Ничего, в галере Уфицци такое часто с людьми бывает. Перегрузка сенсорными впечатлениями из-за переизбытка эстетического удовольствия – такая банальная вещь, когда сталкиваешься с истинной красотой! – легкомысленно отмахнулся я. -       Да, «Синдром Стендаля» не щадит никого! Боюсь, он не пощадит и меня, если ты не будешь ко мне милосерден сейчас и в дальнейшем. Ты же не станешь вешать в своей спальне дополнительные зеркала? – всерьёз обеспокоилась Аврора. -       Нет, ты должна любоваться мной, а не пребывать в полуобморочном состоянии. Итак, начнём, – я подошёл к первому полотну, прикрытому отрезом зеленоватого шёлка. Мы с Люччи долго выбирали, в каком порядке показывать мои портреты, ведь выставить их все сразу открытыми было бы скучно! Дождавшись, когда Аврора подготовится, я изящным жестом снял шёлковую завесу, обнажая скрытый под ней шедевр. – Стиль Ренессанса – статика, линейная композиция, полутона и исполнение в технике сфумато, что позволяет создать эффект дымки и полупрозрачности.       Аврора замерла, всмотрелась, потом осторожно перевела взгляд на меня. -       Гилдерой, а сколько тебе было лет, когда написали этот портрет? -       Кажется, двадцать три. -       Двадцать четыре, мастер Рой, – подсказала Люччи. – Его написала сестра моего бывшего хозяина, а вы были в Модене в конце зимы, так что вам тогда как раз исполнилось двадцать четыре года! -       Спасибо, милая, я уже и подзабыл. Это, в отличие от тебя, было несущественно! -       Двадцать четыре, – Аврора, как заворожённая, коснулась ангелоподобного изображения, где мягкая мечтательная улыбка соседствовала с жёстким и, как мне казалось, даже жестоким взглядом. Этот портрет был реалистичен несмотря на свою стилистику, и поэтому я его не очень любил, потому что в ту пору ещё имел глупость порою показывать себя настоящего некоторым людям, и это далеко не всегда заканчивалось хорошо. Но раз я решил показать Авроре всё, то и надо было показывать всё. Я даже карандашные эскизы заготовил для демонстрации. – Я немного знакома с культурой обычников. Наверное, так и должны выглядеть ангелы – одновременно милосердные и безжалостные. -       Прошу, не напоминай о них, а то я сразу вспоминаю возносящегося Дамблдора и своё пикирование на метле. Лучше вынеси свой вердикт! -       Ты прекрасен, – бесхитростно ответила она, а затем добавила: – И за прошедшие годы ты научился лучше прятать свои эмоции. Такой же хищный, как и раньше, но теперь это мало кто может увидеть! -       А когда разглядела ты?       Вместо ответа Аврора порозовела, опустила взгляд, и я всё понял. Как же мне нравилось её смущение, а ещё больше – восприятие… Тонкое, острое, как стилет или подрезанный цветочный стебель. Моя муза обладала редкостной проницательностью и, что самое важное, восприимчивостью. Иногда мне казалось, что раскинувшийся в её душе океан эмоций и чувств ничуть не уступает моему. Я показывал ей один портрет за другим, и она действительно рассматривала полотна, искала мелкие детали, сокрытые автором на заднем фоне или в моём облике, и радовалась, когда находила. То самое изображения меня верхом на метле ожидаемо озадачило её, потому что – ну какой шлем пилота ВВС Британии, и при чём тут белый шарф? Нарисовавшая его художница была полукровкой с фантазией, но я сам знал, как сложно заставить заткнуться вдохновение. Оно порой и не такие выверты творило, и проще было сдаться и сделать так, как оно велело, чем пытаться переспорить. Портрет у зеркала, где я укладывал волосы, тогда ещё короткие, её позабавил и она назвала его очень милым. Лично я считал ужасным, у меня на нём было какое-то донельзя капризное выражение лица. Некоторые изображения Аврору смущали. Нет, ну она же просила показать все! Самое-самое я оставил на десерт, а второе по безнравственности насильно подарил Колину, так что Аврору не должно было ждать слишком уж большое потрясение. -        Насколько же точно переданы складки одежды и тень от кружева… Всегда удивлялась, как художникам удаётся изобразить полупрозрачность! – она отошла от портрета в стиле Хикса с его размытостью очертаний и общей невесомостью композиции. Правда, он никогда не рисовал своих моделей полуодетыми, но я не видел в этом беды. -       Осталось последнее! – я горел от предвкушения. – Ты готова? -        У тебя найдётся стакан холодной воды? Кажется, ко мне начал подкрадываться «Эффект Стендаля». -       Может, лучше вина? -       Вообще-то, я хотела вылить воду себе на голову. Жаль портить хорошее вино! -       Лучше выпей нектар из Бордо. Шато д’Икем – лучшее белое вино Франции, его надо вливать в себя и наслаждаться им, а с водой мы что-нибудь придумаем. -       Уговорил. Но вода пусть всё равно будет. На всякий слу… -       Локхарт! Ты мне нужен и немедленно! – Вопль Северуса совпал с мощным градом ударов, который он обрушил на дверь. -       Может, сделать вид, что нас нет дома? – с тоской спросил я, прикидывая, успеет ли Снейп уклониться от бутылки прекрасного вина, если я запущу её ему в голову. -       Боюсь, тогда он будет караулить тебя возле двери. Ещё и спать на камнях уляжется, чтоб точно тебя не упустить. -        Локхарт, чтоб тебя! Блэк мне ответил, открой немедленно, это срочно! -       Придётся открыть. Прости, моя Урания, этот элемент программы вечера не был запланирован. -       Северус прекрасно справляется с ролью стакана ледяной воды, вылитой за шиворот, – вздохнув, проговорила Аврора, и плавно опустилась на диван. Люччи тут же подала ей вино и даже сочувственно погладила лапкой по предплечью, а я отправился открывать дверь. Северус влетел внутрь, едва не сбив меня с ног. Он был так взволнован, что у него даже скулы покраснели! -       Этот мерзавец собирается завтра выползти из своего логова, а ему… Что это? – резко изменившимся голосом спросил Снейп, оглядывая окружавшие его картины. – Что это?! -       Это я. Хвастался Авроре своей личной портретной галереей, мы выбирали те, которые можно повесить на потолок. -       Здравствуй, Северус, – поздоровалась с ним моя муза. – Что скажешь? -       Вы… вы с ума сошли приносить подобное в школу? – севшим голосом выдавил он. – Ты же… мерзавец, ты же тут почти везде полуодет и выглядишь, как… Какое бесстыдство! Я так и знал, что у тебя не достанет благородства сдерживать свои непристойные порывы и ты начнёшь дурно влиять на профессора Синистру! – его едва не начало трясти от нервного шока. – А это что, под покрывалом? -       Завершающий шедевр. Он… -       Если это какая-то похабщина, то я сам затолкаю тебе её в глотку, несмотря на ширину рамы. Надо же до такого додуматься! Ещё бы аукцион устроил и привёл сюда все своих почитательниц! -       Вирсавии бы точно понравился тот, где ты читаешь книгу, – заявил мне Аврора, даже не думая скрывать веселье. – Но она бы попросила пририсовать тебе рубашку. Гилдерой, если говорить об аукционе, ты взял бы оплату яблоками или золотом? -       Деньги за красоту? – возмутился я. – Какая пошлость! Нет-нет, только искренние восхваления. Кто похвалит меня лучше всех, тот и заберёт себе портретик. Начальная цена – признание моего непревзойдённого ума и впечатляющей густоты ресниц! -       Да нет у тебя ума, и не было никогда! – взвыл бедный Северус. – Демонстрировать подобное леди… Что ты ещё показывал, безмозглый распутник?! Нет, молчи! -       А я скажу! Я показывал подарки моих почитательниц и хвалился тем, какое вдохновение произвожу на людей искусства, и мы только-только подошли к завершающему шедевру, как пришёл ты и начал возмущаться. Ну нельзя же так!  -       То есть, вот та мазня под покрывалом – ещё хуже? Во имя Морганы, быть того не может… Если это так, то я сам сожгу её! – Северус вконец взбеленился, подскочил к портрету и сорвал с него ткань. А я предупреждал…       Я был нарисован в полный рост, да и масштаб совпадал с действительностью. Прекрасный, полностью обнажённый я был изображён в профиль, стоял повернувшись к зрителю боком, а правая нога была слегка согнута, что позволяло прикрыть самую интересную деталь портрета, но… не полностью, процентов так на семьдесят. Оставшихся тридцати хватало для того, чтобы всё понять, оценить и проникнуться. Я опирался на воткнутый в пол меч, который в угоду творческому произволу заменил баселард, а в другой руке держал череп клыкастой трёхглазой твари, причём смотрел на него со всеми имеющимися у меня любовью и нежностью. Губы были полуразомкнуты и находились в непозволительной близости от оскаленных клыков, словно я готовился поцеловать свой трофей. Блики горящих свечей играли в чуть встрёпанных локонах; на полу, у моих ног, валялись цветы из опрокинутой вазы и скомканная простынь. Создавалось впечатление, будто некая тварь посмела отвлечь меня от приятных ночных развлечений и, покорившись моему клинку, сама собой лишилась плоти, оставив только голую кость. Такую же обнажённую, как и я сам. Чувственный эротизм, лишённый пошлости, но преисполненный эстетики, сочился из каждого мазка краски. А ведь раньше на этом портрете лежали чары анимации, позволявшие моему изображению двигаться, многозначительно смотреть на зрителя и приближать череп к губам ещё ближе...       Северус надрывно захрипел, а потом с грохотом рухнул на пол, я даже подхватить его не успел. -       Ой, – Аврора замерла, и испуг в ней явно боролся с чуть злорадным весельем. – Надо же Северуса накрыл «Эффект Стендаля»... -       Ты права, – вздохнул я. – И как он умудряется быть таким впечатлительным, и при этом неосторожным!       Я поднял Снейпа с пола и усадил в кресло, подложив подушки, чтоб он не сползал. Ну вот, пришёл, испакостил романтичный момент, а потом и вовсе хлопнулся в обморок, как экзальтированная барышня. -       Наверное, мне лучше уйти, – вздохнула моя муза и я видел сожаление в её взгляде. Мне тоже было неприятно. Так и хотелось сделать со Снейпом что-то нехорошее, чтобы он проникся тяжестью последствий своего дурного поведения. Ну, пришёл, увидел, что я занят, так нормально сказать надо было, что ему нужны моё участие и внимание, а не орать и не врываться. Это мне можно так себя вести, потому что я умею адаптироваться к ситуации и выкручиваться, а он – слишком трепетный для того, чтобы не теряться в случае неловкости и двусмысленности! Учил его, учил, а он так и не научился. -       Это обидно и несправедливо. Чтобы хоть немного сгладить ужасный финал хорошего вечера, я провожу тебя. Предлагаю идти самым долгим и кружным путём! -       А Северус? Извини, но он явно пришёл к тебе по срочному делу! -       Если так, то эта пуританская истеричка обязательно дождётся моего возвращения и трижды подумает о своём недопустимом поведении. Люччи, убери мазню. Спрячь ещё дальше, чем прятала прежде, теперь она мне ещё больше не нравится! -       Подожди! – Аврора вскочила и вцепилась в тот самый портрет в стиле Ренессанса. – Этот! Я могу забрать вот этот? Ты сам говорил, что… -       Хоть всё забирай, если тебе нравятся. -       Мне действительно понравились всё, даже последний, но этот я могу повесить на стене в своей комнате. Ко мне, знаешь ли, подруги заходят. Если будет висеть что-то другое, то я, боюсь, буду лишена приятной вечерней компании, потому что сгоревшие дотла от смущения волшебницы уже не смогут обсудить со мной ни текущие дела в школе, ни новые ткани, ни маггловскую музыку, ни статью из «Магического еженедельника»! Иногда там печатают действительно стоящие вещи...        Разве я мог ей отказать? Я ещё и сам свой портретик на стенку в её каморке водрузил, восторгаясь ощущением творящегося действа и скрытой в нём смысловой подоплёкой. Я только в кино видел подобный момент, когда мужчина вешает картину, следуя указаниям своей женщины, и мне понравилось пережить его лично. -       Итак, mon ami hystérique, ma migraine inextinguible, ты уже прекратил изображать трепетливый кустик?       Я вернулся к себе после полуторачасового провожания моей дорогой музы и совсем не удивился, увидев Северуса, по-прежнему находящимся в том самом кресле, в которое я его и усадил. Даже подушки не убрал, поганец, да ещё и ногти начал грызть. Во имя маникюрных наборов Эмили Браун! Мужику тридцать с лишним лет, а ведёт себя как пубертатный подросток, прочитавший стишок лорда Рочестера! -      Рассказывай, что произошло между тобой и Блэком, и куда это он собрался выползать! – я содрал с себя камзол, жилет, отстегнул воротник и рухнул на диван, закидывая ноги в сапогах на спинку. У Снейпа хватило мозгов не сказать мне ни слова. -       Он собрался лично явиться в школу. В его состоянии это недопустимо! Он… – Северус скрипнул зубами. – Этот придурок передвигается по дому только с помощью Петтигрю, он явно не в себе, потому что всё время ржёт и говорит какую-то чушь! Ты представляешь, что будет, если он покинет свой дом? В Англии неспокойно, Аврорат до сих пор работает в режиме повышенной тревоги, Министр чуть ли не каждый день посещает Вестминстерский дворец, а на улицах видели невыразимцев. К тому же бультерьеры Скримджера вместе с мордоворотами Боунс мечутся по островам, потому что преступность и не думает спадать. То какие-то придурки решат ограбить маггловский ювелирный магазин, то выяснится очередная утечка информации о нас, то кто-то вновь заколдует унитазы на вокзале, а потом у магглов сердечные приступы и паника! Скримджер и Боунс привлекли к работе вервольфов, и Фадж это разрешил! Не знаю, кто и как смог договориться с Сивым и что ему пообещали, но мохнозадые ублюдки этого мерзавца патрулируют границы закрытых территорий, потому что у нас не хватает людей! Ещё и ирландцы неизвестно откуда вылезли... -       А ты откуда об этом всём знаешь? -       Блэк сообщил. Когда я пришёл к нему, чтобы обсудить возможность освобождения Нотта под залог и его шансы на оправдание, он сообщил мне о ситуации в стране и спросил, имеется ли у меня хоть какой-то разумный довод для освобождения неслучившегося убийцы Министра, кроме памяти о прежних Пожирательских деньках! Он невыносим, мнит из себя непойми кого – лезет в дела управления общиной, Петтигрю строчит письма под его диктовку, а в доме не протолкнуться от сов! Ещё и… -       Договаривай. У него что-то с руками или с глазами? – я повернулся к Северусу. – Он повредил их себе, неужели ему не смогли вернуть зрение? -       Сириус Блэк почти ослеп, – прошептал Снейп. – Поттер об этом ещё не знает, Сириус умудряется писать ему письма самостоятельно, но завтра это станет всем очевидно! -       Почему? Есть множество чар, помогающих слепым волшебникам жить полноценной жизнью, если, конечно, глаза ещё находятся на своём месте. Мы – маги, нам в этом плане проще, чем обычникам. Если Сириус захочет, то он сможет скрывать своё увечье хоть до конца жизни! Это всё, что ты хотел сообщить о Блэке? -       Нет! Он с какого-то рожна решил заявиться в школу, и я не понимаю – зачем! В его-то состоянии… Он придёт обязательно с Петтигрю, а кто присмотрит за Регулусом в таком случае? -        Как он? -       Не в себе. Похож на марионетку с обрезанными ниточками, а порой воображает себя низзлом. Иногда на него находит просветление, он ходит по дому, читает книги и общается с матерью. О своей службе Тёмному Лорду Регулус не помнит или делает вид, потому что это слишком тяжело вспоминать. Он ищет отца, он же не знал, что тот погиб, и пишет письма Нарциссе… А потом просветление проходит, Регулус вопит от ужаса и пытается забраться по стене под потолок. Сириус пытается найти способ вернуть его в мир, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов, но это сложно, потому что Регулус должен находиться под присмотром целителей душ, а не… Он почти не отходит от Сириуса, сидит рядом с ним, а иногда начинает… – Снейп надрывно вздохнул. -       Ну да, он – низзл. Лезет на руки, трётся о ноги и в этом нет ничего извращённого или противоестественного, потому что парень нездоров. Ему мозги надо на место ставить, и я не понимаю, почему Сириус до сих пор этого не сделал. -       Ждал смерти Волдеморта, Метка… -       Ах, да. Метка, – я скривился. – Пытки у Трэверса, трансфигурация в животное и прочие радости жизни. Интересно, как долго эти некроманты-самоучки пытались впихнуть Тёмного Лорда в уродливого низзла? Ладно, мне есть о чём побеседовать с Сириусом. Говоришь, завтра он будет здесь? -       Да! И я не знаю, что он скажет Теодору! Я получил данные почти по всем семьям из своей части списка, но в отношении Ричарда пока что глухо. -       Да уж, открытая попытка убить Министра в ночь кризиса – это не разбитая витрина или гонки на гиппогрифах на границе закрытой от магглов зоны. Зато можно не сомневаться в политических пристрастиях лорда Нотта – он явно был против радикальной политики чистокровной клики. -       Какова бы ни была причина, попытку убийства это не отменяет! -       Давай дождёмся завтрашнего дня, глупо тревожить себя беспочвенными догадками! Я сейчас отдам тебе данные по твоим слизеринцам, всё, что успел отыскать. Прошу – перепеши набело на отдельных листах и вручи каждому лично. Не надо объявлять им, куда спрятались или где оказались их родители на общем собрании. Некоторых это может задеть. -       Что, с кем-то ситуация хуже, чем с Ричардом? -       Один джентльмен, когда понял, что в Англии начался очередной бунт, додумался спрятаться в «Ласковом персике», где начал с тройным усердием проматывать семейное состояние. До сих пор этим занят, так как не читает газет и ждёт гибели Британии в объятиях шлюх. -       Мать Моргана… -       Ещё один решил покончить с собой, его едва успела остановить жена и сдала в Мунго. -       Мордред! – Северус выглядел разбитым и уничтоженным. -       Не волнуйся, подобных невоздержанных психов мало, большинство просто схватило в охапку ближайшую родню и с малым запасом средств спряталось в надёжных местах и у проверенных знакомых. Кто-то боялся возобновления террора семидесятых, кто-то не хотел вновь вступать под знамёна борьбы с магглокровками, а кто-то просто решил затаиться на всякий случай. Все хорошо помнят прошлогодний июнь – студентов удалось спасти, а вот обычные граждане хорошенько так хлебнули горя… -       А мы сидим тут, в Хогвартсе, и у нас всё хорошо и спокойно! -       Хочешь подняться на баррикады и начать восстанавливать порядок? Ты решил податься в авроры? -       Нет! Но… – Северус замолк. – Я мог бы помочь чем-то большим, чем простой добычей информации! -       Ты помогаешь детям. Для тебя, как преподавателя Хогвартса, это первоочередная цель. Всё остальное – вторично и не зависит от нас. Хватит. Сколько раз говорил – не бери на себя больше, чем сможешь вынести! У тебя недостаточно широкие плечи для этого, мой дорогой. -       У тебя зато широкие, то-то ты так любишь их демонстрировать на своих портретиках! -       Северус, на большинстве портретов я не позировал, меня рисовали по памяти, вдохновившись моментом. И разве моя вина, что прелестных художниц и даже некоторых художников так впечатлили мои плечи, живот, бёдра… Восторги всех веков во мне слились и красота моя столь совершенна, что предо мной бледнеет Адонис и мой двойник – прекрасная Елена! -       Найди в закромах своих душевных качеств хоть немного скромности! – Северус, не выдержав, вскочил с кресла и бросился к двери. -       Не могу, я был щедр и всю её роздал нуждающимся! Куда ты? -       Подальше от тебя, самовлюблённый ты Нарцисс! – крикнул он уже из коридора. -       Ты так уже называл меня, не стоит повторяться. Пока не придумаешь что-то получше, я от тебя не отстану! – я поднялся и, давая Снейпу фору, надел обратно жилет и камзол. Всё равно это его не спасёт!       Мой Чёрный Принц бежал по коридору и всячески пытался отвязаться от меня, а я неумолимо преследовал его и во весь голос декламировал стихи, воспевающие мужскую красоту в общем и мою в частности. К несчастью для Северуса, было ещё слишком рано, чтобы избавить нас от внимательных взоров студентов, которые не только наблюдали за нами, но и вволю комментировали происходящее. -       М-да, хорошенько же Локхарта жмыхнуло. До сих пор отойти не может, бедняга. Вон, опять «чернуха» напала. -       Угу, а лестницы-то в конце коридора весь день сбоят. Снейп точно не удерёт! -       Надо девчонок позвать, а то обидятся, что пропускают такое. -       И Криви!       Северус побежал ещё быстрее.       Явление Блэка в Хогвартс прошло бы тихо и незаметно, так как он явно хотел избежать внимания к своей персоне, но на его беду на пути встал я. Нечаянно! Из-за конца учебного года у меня образовалось «окно» и я поспешил наведаться в библиотеку, чтобы забрать подготовленные Арисом книги. Я избавился от дамокловых мечей в виде Дамблдора и Реддла, я подготовился к экзаменам и запугал тех студентов, которые могли бы опозорить меня перед комиссией, так что никто даже и думать не смел, чтобы повторить выкрутасы Маркуса и сорвать экзамены! Я писал, придумывал жизнь своих несчастных персонажей и старался вернуть их на заранее выбранный путь, но они упрямо лезли куда-то не туда! То Мэри встретит старую подружку и совершит глупость, то Норт предастся хандре и не обратит внимание на что-то замыслившего Джейкоба, то мальчишка, увидев в лавке музыкальных инструментов скрипку, предастся воспоминаниям и решит во что бы-то ни стало её украсть, и героям приходилось выручать его, тем самым увеличивая количество страниц в тексте. Ещё и сидящему в тюрьме идиоту надо было порефлексировать над своей жизнью, и на эпизод с описанием самокопаний страдальца уходило минимум три страницы, хорошо хоть он соблюдал правила приличия, думал активно, динамично, и с каждым разом самолечение мозгов получалось всё более эффективным. Я боялся, что в итоге у меня выйдет не тетралогия, а пенталогия, и читательницы меня загрызут за растягивание сюжета и ненужные подробности.       Я следовал в библиотеку, мысленно сетовал на норовистых персонажей, обещал себе прекратить подробно расписывать их мысли и чувства, чтобы обосновать принятые решения, а потом чуть ли не нос к носу столкнулся с Сириусом, степенно шествующим по коридору школы. Темнейший лорд был одет во всё чёрное, глаза прикрывали те самые круглые окуляры, язык не поворачивался назвать их очками, а буйные кудри с густой проседью закрывал цилиндр. Трость с набалдашником в виде собачьей головы мерно била по каменному полу, и я понял, что с помощью этого стука Сириус проверяет окружающее его пространство. Следующий за ним Петтигрю вздыбливал метафорическую шерсть, и если бы существовали сторожевые крысы, то этот верный паж был бы именно ею. Сириусу не хватало только шлейфа из живой тьмы, чтобы полностью соответствовать своему неофициальному титулу.       Я решил, что столько пафоса вредно для здоровья и, согнулся в нижайшем из всех возможных поклонов. -       Приветствую тебя, Темнейший Лорд, сошедший с неба сын звёзд и владыка сияющих пределов, ниспровергатель ложных богов, вращающий вспять Колесо Судьбы! О ты, что вознёсся превыше живущих… -       Стукну, – пообещал Сириус, и мрачная мина на его лице сменилась кривоватой ухмылкой. – Не юродствуй, Гилдерой. -       Я всего лишь проникся твоим величием, у меня очень восприимчивая душа. Вот вдохновлюсь ещё сильнее и впихну тебя в свою книгу, ей очень не хватает какого-нибудь инфернального персонажа! И тебя, Питер, тоже, если ржать не перестанешь! Ух, что я про вас напишу, что я вас творить заставлю... Что, испугались? Правильно, не стоит недооценивать литературу, она всесильна! А вообще, какими судьбами вы оказались в Хогвартсе, господа? -       Я решаю проблемы тех, до кого мне нет никакого дела. Но… Северус попросил. Составишь мне компанию? -       До встречи с тобой моим пунктом назначения была библиотека, но я согласен прогуляться с тобой до кабинета Малфоя. Но только если ты потом заглянешь со мной в обитель Ариса Мактавиша и поможешь тащить книги в мои комнаты. Всегда мечтал заполучить лорда Британии в личные книгоносцы. -       Кого ты себе только не заполучил, – вздохнул тот. – Пойдём. Расскажи мне, как поживает Генри! А то он в своих письмах больше сообщает о подготовке к экзаменам, прочитанных книгах и своих приятелях, а о себе почти не пишет. Я, конечно, рад, что Гермионе Грэйнджер понравился портрет Глотика его работы, а Рон Уизли готовится на каникулах встретится с матерью и её настоящим мужем, и поэтом истерит и бегает по потолку, но… это не то, что я хочу знать. -       Гарри не до конца понимает, что всё закончилось. Для него это событие прошло почти незаметно. Посидел в моей гостиной, поиграл друзьями, заляпал пол пиццей… Только мы на пару дней пропали, да деканы с кривыми рожами по школе побегали, но это же обычное для Хогвартса дело. -        Понятно… И хорошо. Всё прошло так, как мы и хотели. -       А что в итоге? -       А итоги разгребать тоже будем мы! – жёстко заявил Сириус. – И ты мне поможешь!        Мы добрались до лестницы, ведущей к кабинету Малфоя, и гаргулья, лишь завидев Блэка, тут же скакнула в сторону, открывая ему путь. Сам сиятельный лорд был рад и не рад видеть нас. То, что Сириус смог выбраться к нему, хотя Скримджер говорил обратное, Люциуса, несомненно, восхитило. А вот то, что в этот момент он обнимался в кресле с любимой женой, а тут ввалились такие беспардонные мы – не очень. Ну, не мне же одному страдать! -       Мне нужен Снейп и немедленно, – проговорил Сириус, подходя к креслу, в котором замерли лорд и леди Малфой. -       Здесь его нет, Сириус. И здравствуй. Я рад тебя видеть в добром здравии. -       Оно у меня злое, как и я сам. А я – тиран, деспот, сатрап и самодур. Поэтому мне нужен Северус Тобиас Снейп, сейчас и немедленно. -       Он ведёт уроки, – мягко и спокойно, будто разговаривая с больным ребёнком, повторил Люциус. Нарцисса медленно кивнула, явно находясь в смущённом ступоре. Какой стыд – застукали в обнимку с собственным супругом. А они ведь в браке всего лишь два десятка лет... -       Вот и хорошо. Детишки в Хогвартсе резвые, быстрые, приди я в перерыве или после занятий, и они точно увязались бы следом за ним, стали бы шпионить, строить теории и мешать. Пусть приходит сейчас. Ничего без него не взорвут и не испортят. Не совсем же идиоты тут учатся. -        Сейчас у Северуса пятый курс Гриффиндора. Там близнецы Уизли. -       Люциус, красота ты моя ледяная и упрямая, я не собираюсь грызть Северуса. Я хочу его облагодетельствовать от кончика орлиного носа до самых пяток! Зови! -       Сириус, что ты задумал? – Нарцисса наконец смогла подняться, метнула в мою сторону настороженный взгляд, потом что-то прикинула и побледнела. Наверное, вспомнила о том, как я полчаса мучил Снейпа, гоняя от одной лестницы до другой и безостановочно читая ему сонеты. «Где тайная причина этой муки? Не потому ли грустью ты объят, что стройно согласованные звуки упреком одиночеству звучат?». Восьмой сонет очень тронул моего трепетного героя и заставил его шипеть на меня и бросаться содержимым карманов, от мелких монет до безоара и склянок с умиротворяющим бальзамом. -       Не скажу. Нарцисса, дорогая моя, это касается только Блэков! – с издевательской любезностью ответил Сириус. -       Тогда что здесь делают мистер Петтигрю и мистер Локхарт?! -       Эти господа есть свидетели и моральная поддержка. Для Северуса, – Темнейший лорд оскалился в самой доброй усмешке, которая сделала его весьма похожим на голодного вервольфа.       Снейп явился через шесть минут – я был уверен, что он нёсся по школе со всех ног, потому что просто так директор Хогвартса личным приказом к себе не вызывает! В отличие от Альбуса, Малфой своим положением не злоупотреблял. -       Ты! – выпалил он, завидев Сириуса, причём чего в этом вопле было больше – злости или облегчения – не мог понять даже я. -       И тебе не хворать, дорогой кузен, – вервольф стал очень голодным. – Рад, что ты бодр, энергичен и полон энтузиазма. Проходи, нечего топтать порог! Давай-ка быстро покончим со всей необходимой бюрократией, потому что у вас – уроки и студенты, а у меня – регистрация в Министерстве и бодание с Фаджем. Он такой дёрганный в последнее время, даже не знаю, почему! -       Ты сделал, как я просил? – Северус сжал кулаки, гордо выпрямляясь, словно смертник перед казнью. Ах, мой носатый неудавшийся спаситель… -       Нет! – голодный вервольф ещё шире оскалил зубы. – Гилдерой сам со всем справился. Он – мальчик самостоятельный, ловкий и умелый. -       Тогда я не… -       Я решил, что твоё возвышенное самопожертвование было благородным, но напрасным. Нельзя спасать кого-то ценой своей жизни, если это не твой ребёнок, а Гилдерой, уж извини, на твоего сына никак не тянет. Он тебя младше только на два года, да и по Британии слухи относительно Руфуса гуляют, а не тебя… Так что мы поступим по-иному. Нужное количество свидетелей есть, совершеннолетия они достигли, долгами не обременены, под следствием не находятся. Читай, Северус, – Блэк вынул из рукава камзола свиток, с которого на алой ленте свисала гербовая печать – рука с воздетым мечом и три ворона. Снейп схватил свиток, развернул его, прочитал в течение минуты и посмотрел на Сириуса, как на идиота. -       Ты не можешь. -       Как же ты наивен... В отношении себя и своей семьи я могу всё! Могу требовать, а могу и отдавать. Тебя ждут полные права, из обязанностей – защита интересов рода Блэк, непричинение вреда Поттерам, а также обязательство в течение двадцати лет обзавестись собственным наследником. Я связывался с Принцами, Северус. Они, мягко говоря, не горят желанием тебя знать. Я надеялся устроить совместную встречу, побеседовать, прийти к консенсусу… Они отказались. Я не позволю чтобы твои таланты и возможности оказались зарыты в землю. Я дам тебе все нужные инструменты для того, чтобы ты сам высек себе пьедестал, на который поднимешься. Твои дети будут полноправными Принцами, этого я добьюсь любой ценой. Основная ветвь отказалась от тебя? Я создам новую, чистую и свободную от всех старых обязательств. Признай – это куда больше, чем ты получил бы изначально. -       Наследники… – Северус болезненно скривился, будто его прямо с места собирались тащить в постель и бросать на какую-то незнакомую ему леди. -       Твою Моргаузу, Северус. Двадцать лет назад тебе было четырнадцать лет, и мы оба дрались в коридорах школы из-за шутки с перьями и навозной бомбой. Сколько изменилось за эти годы? Сколько изменится ещё? Или ты решил сдохнуть старым холостяком, как недоброй памяти Дамблдор? Он жизнь положил на исправление своих ошибок, хранил верность непонятно чему и испортил больше, чем создал. Ты точно хочешь быть на него похожим? -       Ты слишком щедро одарен судьбой, чтоб совершенство умерло с тобой, – пропел я. – Северус, лорд Блэк не может открыто заступиться за Нотта, но вот ты имеешь на это право! Главное, всё правильно обстряпать. -       Я знаю, как, – подал голос Петтигрю. – Ты даже не представляешь себе, сколько у тебя появится возможностей! А с канцелярщиной и законностью я помогу, не парься! Я все конспекты Сириуса читал, когда он на курсах обучался, и «Уложение» не хуже Скримджера знаю!       Северус сжал края свитка, а затем подошёл к столу Люциуса, вынул из подставки перо и поставил свою размашистую подпись. Следом засвидетельствовали заключение договора и мы – я, Люциус и Нарцисса. Леди Малфой, так до конца и не осознавшая, что происходит, не сумела удержаться от любопытства, прочла текст и замерла. -       Усыновление?! -       Да. Как мне кажется, это отличный план! -       Ты называешь Северуса своим наследником! -       Ага. Присмотрит за хозяйством, если я помру бездетным. Надеюсь, ему повезёт больше, и он станет главой сразу двух семейств – собственной и моей. Питер? -       Куда я денусь? Помогу, конечно. Шеф, ты же знаешь – ради тебя я и не на такой подвиг готов! Буду плакать, молиться на твой тёмный облик, и тащить на своих плечах все твои долги. -       Сириус, это безумие! Я не пытаюсь отговорить тебя или заявить, что Северус не достоин принятия, но ты же готов отдать всё! Всё… -       А что делать? – Сириус пожал плечами. – Ставь подпись, Нарцисса. Этим договором я снимаю с тебя обязанность как леди из рода Блэк отдать младшего ребёнка в основную семью. Знаешь же наши добрые традиции. Хорошо знаешь… Подпись! -       Я должна знать, что будет, если у тебя появятся собственные наследники? -       Северус будет стоять в конце списка очерёдности и я очень надеюсь, что очередь до него никогда не дойдёт. Тяжеловато это – за всех отвечать, причём собственной головой. Врагу не пожелаю! Но кроме моего дорогого кузена, а теперь почти что сына, больше помочь некому. Регулус не в состоянии исполнить свой долг. -       Не упоминай его! – вспыхнула Нарцисса и поставила наконец подпись. Сириус забрал свиток, нежно огладил плотную бумагу пальцами, а затем с усмешкой спросил: -       Почему я не могу упоминать собственного безмозглого братца? -       Не делай из трагедии комедию. -       Но это комедия и есть! Бедный Питер сбивается с ног, пытаясь выполнить мои указания и заодно не дать этому придурку упасть с лестницы, – Сириус повернулся ко мне и пожаловался, постукивая свитком по собственной голове. – Представляешь, Гилдерой, он за портретами начал охотиться. Видите ли, они двигаются, а у него охотничий азарт! Позавчера сиганул на прапрадедушку Финеаса, сорвал несколько рам, опрокинул гигантский фикус, а потом от испуга удрал на крышу и стал там охотиться на голубей. -       Ты сошёл с ума?! – Нарцисса была непробиваема в своей уверенности. -       Нарцисса, со мной-то всё в порядке, а вот с Регулусом... Он вернулся, – со вздохом сообщил ей Блэк. – Его нашёл Гилдерой и он же вместе с Северусом помогал снять основную часть… скажем так, негативных чар, лежащих на моём брате, но пусть он теперь и выглядит как раньше, но стать собой прежним так и не смог. Я разрешаю тебе навестить его на выходных. -       Это правда? И ты молчал?! – радость и обида исказили прекрасное лицо Нарциссы, сделав его более человечным. -        А у меня была причина доверять тебе то, что ценно для меня? – резко бросил Сириус, припоминая былое, но затем, смягчившись, добавил: – Приходи. Ты одна из немногих, кого Регулус помнит. Ну, мне пора. Северус, тебя тоже ученики заждались. Да, папой можешь не называть, моё воображение не перенесёт этого. Позже Питер пришлёт тебе все данные по Нотту и копии его показаний. Сам возись с ним. Гилдерой, книги! Ты хотел использовать меня каким-то незнакомым мне способом, так вот – я полностью открыт для экспериментов!       Из всех событий, которые могли всколыхнуть жизнь в Хогвартсе кроме экзаменов, весомой причиной для беспойства значились лишь финал борьбы за Кубок школы по квиддичу, прибытие моей Наставницы и Третий Тур. Так как студенты и преподаватели просто не были готовы к запланированной дате проведения финального матча, то его перенесли с двадцать четвёртого мая на двадцать седьмое, и к этому времени все более-менее смогли успокоиться, пригладить шерсть и удостовериться в том, что родня жива, умеренно здорова и можно предаваться развлечениям. Меня всё-таки пустили на стадион, но под присмотром Декана, и мы с ним провели несколько прекрасных часов, глядя за воздушной баталией и тем, как Гриффиндор грызся с Рэйвенкло за кубок. Сражение вышло настолько жёстким и жарким, что защитная система не раз оправдала свою установку, тем самым лишив студентов возможности потратить последние выходные перед экзаменами на отлёживание боков в Больничном крыле. Мадам Помфри блаженно улыбалась, глядя за работой гения Питера Петтигрю, но всё равно подрывалась с места каждый раз, как кто-то пикировал на метле в землю или срывался во время крутого виража.       Оливер, нервы которого были выкручены до звона и хруста, превзошёл сам себя и метался у вратарных колец, пропустив всего пять квоффлов. Учитывая, что противостоял ему закадычный враг Роджер Дэвис, ставший капитаном команды в этом году, и попутно продолжавший занимать место охотника, Вуд получил фору – он привык противостоять живому и бешеному тарану в виде Маркуса, который также раньше был охотником в своей команде, и поэтому справляться с Дэвисом ему оказалось проще, чем на то надеялся воронёнок. Кажется, Флинт болел за Вуда сильнее, чем все гриффиндорцы вместе взятые. Во всяком случае, его четырежды обещали выдворить со стадиона за подбадривающую ругань, а потом ещё и оштрафовали на десяток баллов за советы по построению нападения на рэйвенкловские кольца. Кубок Оливер взял, хотя под конец и оказался сбит бладжером на землю. Мечта парня, к которой он шёл все годы учёбы в Хогвартсе, исполнилась, и он кутался в гриффиндорское знамя, как в королевскую мантию, и вообще не чуял ног под собой от счастья. Гарри и его приятели, даже Луна, едва не сорвали себе голоса, поздравляя Оливера, а после Вуд чуть не сдох второй раз за день, так как Флинт добрался до него и принялся объяснять все ошибки льва-недоумка, допущенные им во время игры. Дэвис косился на них и радовался тому, что играть против этих фанатиков ему больше не придётся. Потом к спорщикам присоединился Крам, который в Дурмстранге тоже играл в квиддич, и эти трое напрочь выпали из реальности.        Студенты колобродили до утра, пару раз подрались, кого-то попытались выкинуть из окошка, баллов в копилках поуменьшилось у всех факультетов, но наутро что наши студенты, что присоединившиеся к ним гости из других школ выглядели счастливыми и довольными. Кроме близнецов Уизли, почему-то, но они меня не особо интересовали. Меня больше беспокоило то, что пока мы все находились на стадионе, Аполлин Делакур вновь проникла в замок и долго о чём-то беседовала с Серой Дамой. Люччи, которая старалась следить за подозрительными гостями по Карте Мародёров, сразу заметила явление вейлы, но не смогла подслушать её беседу с призраком, так как Делакур догадалась обезопасить себя чарами. Мне это переставало нравиться, но без чётких доказательств, основываясь лишь на личной неприязни и подозрениях, я не имел возможности хоть как-то прекратить странную деятельность госпожи Наблюдательницы. Даже неприличный жест не мог в её сторону отвесить, а ведь так хотелось!       Выходные и последние учебные пролетели, как один миг, и вдруг наступило время тех самых экзаменов, к которым все готовились, но никто не ждал. А третьего июня в Хогвартс явилась моя Наставница...       Она прибыла на закате. Её встречали без фанфар и лепестков шиповника, так как мне пусть и с трудом, но удалось объяснить, что привычный торжественный приём с моей Наставницей просто не сработает и вызовет скорее смех, чем довольство. Корнелиус переживал, вытирал лоб платочком, и то и дело доставал из кармана мантии заговорённую кроличью лапку, приносящую удачу. Никто даже и не думал смеяться над Министром Магии, находящимся на грани истерического припадка. Наоборот – на него кое-кто косился с завистью, потому что лапка была одна, а мою Наставницу боялись все! И всех же сжирало любопытство – студенты оккупировали окна, столпились на крыльце, а самые боязливые наблюдали за её прибытием со стадиона, сидя на мётлах и разглядывая нас в зачарованные бинокли. Ноббс и Криви надеялись на то, что им будет позволено сделать пару снимков и задать хоть парочку вопросов, а Малфой источал такой арктический холод, что сразу было видно – внутри он кипит от переживаний. Вальтеоф тоже находился в напряжении, но куда более лёгком. Граф избавился от многих своих врагов, получил отмщение за драгоценную дочурку, которая, кстати, сдала первый экзамен на «Превосходно», его семья преодолела всебританский кризис без потерь, и поэтому он твёрдо стоял на ногах, но... коленки всё-таки подрагивали. Энгельгардт и бледный как поганка Каркаров застыли в немом молчании, а вот мадам Максим, почему-то, пребывала в гордом одиночестве. Делакур, насколько мне было известно, с двадцатого мая почти не показывала носа из кареты, разве что шлялась по замку и искала встречи с Еленой.       Пространство перед нами пошло волной, словно кто-то применил чары искажения, дрогнуло, а затем осыпалось со звоном, явив заснеженные скалы и сияющий в небе серебряный диск. Над Гальхёпиггеном всегда стояла полная луна… Наставница шагнула к нам, опираясь на длинный резной посох, увешанный многочисленными амулетами и травяными плетёнками. Долгополое одеяние из густого меха перехватывал широкий, густо расшитый бисером пояс, на котором два волка гнались за солнцем, а её голову закрывала маска из медвежьей шкуры и черепа оленя. На рогах звенели колокольчики, издевательски насмешничая над встречающей делегацией. Дикое, первобытное варварство шагнуло на благословенную цивилизацией землю Британии и у меня не было сомнений в том, кто окажется сильнее.       Наставница сделала два шага, ударила посохом об землю, и пространственная дыра захлопнулась, на миг вспыхнув очертаниями рунного става. -       Мадам или мисс? – еле слышным шёпотом спросил Корнелиус, только сейчас обеспокоившийся тем, как надо обращаться к гостье. У него и без Турнира голова пухла от проблем и забот. -       На «ты» и по сути, – ответил я и незаметно подпихнул дядюшку в спину. – Она Рунорез, если вы не в силах выговорить «Рунскъярер», а другое обращение и не нужно.       Корнелиус решительно всхлипнул, поправил котелок и направился к застывшей во дворе школы пугающей фигуре. Лица под оленьей маской не было видно. -       Приветствую вас… тебя… в Хогвартсе, госпожа Рунорез! – с нервным восторгом заявил он, снимая шляпу. – Мы рады, что вы приняли наше приглашение! -       Не рады, но так будет лучше для всех. Беспокойства меньше, – ответил знакомый мне голос из-под маски. Олений череп повернулся, Наставница оглядела замок, торчащих из окон студентов, висящих на мётлах предусмотрительных квиддичистов и вернула своё внимание Фаджу. – Хорошее место. Я приму законы и честь вашей земли, не причиню вреда и не принесу зла. -        Благодарю и обещаю, что здесь вы найдёте кров, приют и уважение. -       А пиво? -       Что? – Фадж дёрнулся, но быстро сориентировался. – И пиво! Пройдёмте, я представлю вам организаторов… -       … гладиаторских детских игр? – насмешливо спросила Наставница и дядюшка скрипнул зубами, уловив знакому риторику. Что?! Это же и так было очевидно! – Пойдём, Корнелиус Фадж, я хочу увидеть вас всех и всем себя показать, а то у вас дети скоро с мётел падать станут!       Производить впечатление Наставница умела и любила. Как она сама заявляла мне – с обывателями иначе никак. Начнёшь с ними по-панибратски у одного очага сидеть и байки травить, так они забудут о том, кто ты, а убивать уже жалко дураков. Так вообще всю Норвегию без магов оставить можно.       После немного неловкой и дипломатически провальной встречи, так как никто не понимал, как надо себя вести с высокой важной гостьей, а сама Наставница ни капли не помогала, задавая порой странные для британских магов вопросы, мы вошли в замок. Колин сделал-таки пару снимков без вспышки, чем заслужил долгий пристальный взгляд, вызывавший у юного папарацци лёгкую, но продолжительную икоту. Наставнице показали замок и... ей понравились зайцы! Она большое внимание уделила нашим движущимся лестницам, затем долго стояла в коридоре восьмого этажа и смотрела в стену, вызывая недоумение у сопровождающих, но я-то точно знал, что она видит Выручай-комнату и разглядывает её. Фадж трепетал, Люциус продолжал наращивать слой ледяной брони, Каркаров откровенно прятался за Энгельгардтом, а мадам Максим вообще пару раз пыталась потеряться, что при её размерах было откровенно бессмысленной затеей. Неудивительно – иногда рядом с Наставницей казалось, что кислород пропал из воздуха и тот становился разреженным и пустым, словно на вершине горного пика. Но волшебники мужественно терпели, были вежливы, отвечали на все вопросы, а Корнелиус и вовсе пару раз удачно пошутил, заставив Наставницу коротко рассмеяться. -       Как её пригласить к столу? – спросил он у меня, когда Наставница заинтересовалась моими витражами. – Слушай, я же не могу ей просто сказать – в школе время ужина, пора детей кормить и самим жрать. -       Вы можете, господин Министр, – ответил я, соблюдая субординацию. – Главное – не забудьте пиво. -       Малфой уже услал домовиков за ним! Обещал добыть всё лучшее, что есть у нас, включая ирландский портер! -       Лучше эль. -       Понял… – кивнул дядя, сдвинул котелок на затылок и решительно направился начинать второй раунд гостеприимного мучения. -       Хлеб и пиво… ты помнишь законы гостеприимства. Тебе нравится моя маска? – спросила Наставница, когда Министр сообщил ей, что пришло время еды. -       Не нравится, но впечатляет, – честно ответил Фадж, уже успевший понять, что норвежская гостья не приемлет вежливую ложь. -       Так и должно быть. Впечатление –  это то, что впечатывается в разум, что уже нельзя исправить. Я тоже хочу быть впечатлённой Хогвартсом. Пойдём, Корнелиус Фадж. Пришло время преломить хлеб.       Наставнице выделили место между Малфоем и Фаджем, все высокие гости ощущали себя так, будто принимают у себя едва не саму Леди, и даже Северус смог сдержаться и не сказал ни слова о наряде из меха и костей. Вирсавия же… Кажется, она едва замечала, что ест, потому что не сводила с Наставницы глаз, сидя за столом полубоком и таращась на неё круглыми от восторга глазами. Порою она даже проносила вилку мимо рта и пыталась выпить из чужого кубка. -       Почему ты с ней не разговариваешь? – спросил Снейп, когда я беззаботно набрал себе рыбы и обратил воду в вино. – Вы даже не поздоровались! -       Потому что Наставница пришла в гости не ко мне, а к Фаджу, Малфою и Данбару. Они – хозяева. Ну, и потому что если мы начнём с ней болтать, то это продлится до утра. Надо же соблюсти хотя бы часть церемоний, Северус! -       Блэк не пришёл… и не ответил на последнее письмо! -       Не переживай. Он и так совершил большой подвиг, явившись на прошлой неделе в школу. Поприветствует гостью потом, лично. И вообще, хватит отвлекаться от еды. Смотри, какая сочная форель. Давай, открой рот… -       Я сам! -        Тогда съешь ещё это, и это и… да, вот это! Грибы полезны, в них много аминокислот, белка и они благотворно влияют на память. Тебе завтра экзамен у своих змеек принимать. Не забудь, что ты теперь герой и хороший парень! -       Я даже толком ничего не сделал! -       Ты вписался за Нотта и в кратчайшие сроки добился справедливого приговора. Знаешь ли, год общественных работ в виде лекций в «Золотой Астре» – это считай, что награда, а не наказание. Лорд расскажет сквибам историю чистокровных семей и про зависимость экономики от высокородных монополистов, проникнется духом людей, мечтающих о магии, а там, глядишь, и поумнеет чуток. Кстати, ты знал, что его арест стал юбилейным, сто пятидесятым нарушением? -       Знал! Куда ты мне грибы суёшь? -       В тарелочку. Давай, ешь. И пей! Кстати, мы так и не отметили твоё усыновление. -       Это всего лишь юридическая формальность. -       Это чудо. И теперь ты можешь взгреть близнецов Уизли как своих племянников. Условных, но всё-таки… Нет, отстранённость Артура Уизли от дел семьи повлияла на парней не лучшим образом. Представляешь, они вчера закопали вдоль дорожки шесть бомб с рыбьими потрохами, хотели устроить праздничный фейерверк из чешуи и кишок! -       Идиоты… -       Сегодня утром у них было радостное и ароматное пробуждение. Не переживай. И не дыши рядом с ними. Ещё грибочек? -       Гилдерой, – шёпот Декана, весьма взволнованного появлением норвежского Рунореза, отвлёк меня от издевательств над Снейпом, – почему твоя Наставница не снимает маску? Как она вообще через неё ест? -       Не знаю. Я никогда этот череп на ней не видел. -       То есть, не видел? -       Ну, так. Она, пока меня обучала, в «рабочем» облачении не ходила. Зачем? Я же был учеником, перед ним лицо не прячут. Декан, а вы хотите грибочек? -       Давай! И оставь мне хоть кусок рыбы, ты ведь почти всю сожрал! И куда в тебя столько влезает? -       Я талантлив во всём, – самодовольно ответил я, щедро делясь с Деканом остатками форели.       А после ужина моя Наставница едва не убила морально что Фаджа, что Малфоя, заявив, что не останется в замке. Данбар же к её заявлению отнёсся с потрясающим пофигизмом. Кажется, он кроме своей рыжей стервозы-доченьки никого вообще не замечал. -       У вас есть лес. Я буду жить там. -       Это Запретный лес, в нём опасно! – всполошился Корнелиус. – Конечно, школьный лесник и преподаватель ЗОТИ регулярно зачищают опушку, но… -       Это лес. Твари меня не пугают. Тебе нравится моя маска? -       Я же уже сказал – не особо! И она наверняка давит на затылок рогами, мешает обзору и вообще я не понимаю, как вы носите такую тяжесть. -       Ты, – сказала Наставница. – Я тут одна. Держи, Корнелиус Фадж, – она сняла маску и передала ему. – Это мой подарок тебе со всем, что на ней есть. -       Спасибо, – пробормотал дядя, не сводя глаз с лица Наставницы. Кажется, он ожидал увидеть то ли древнюю старуху, то ли карикатурного викинга в женском варианте, но никак не обычную женщину средних лет. Наставница подмигнула ему и наш храбрый Министр смутился. – Я её в кабинете повешу, на стенку, чтоб подчинённые впечатлялись и лучше работали. -       Правильно, Шлем Ужаса для этого и нужен, – и, не прощаясь больше ни с кем, она вышла из замка и направилась в сторону леса. Мне стало жалко наших тварей. Наставница не просто так отдала маску дядюшке, она решила найти себе получше! -       Мистер Локхарт! – полуфальцетом воскликнул господин Министр, сжимая в руках маску из оленьего черепа с рогами и медвежьей шкурой. – Можно вас на пару слов? Вот прям немедленно!       Я не стал трепать и без того истончившиеся нервы Корнелиуса и позволил оттащить себя в сторону, туда, где дядюшка мог свободно говорить и паниковать. -       Что это значит? – прошипел он, подсовывая мне под нос своё приобретение. – Как я должен это понимать? -       Как подарок. Она потом и Люциусу что-нибудь хорошее преподнесёт, и Данбару. Вы – хозяева, так положено, господин Министр. -       Но от меня будет требоваться что-то в ответ? -       Конечно. И я трижды сообщал об этом ещё в апреле, почему все пропустили мои слова мимо ушей? -       Потому что ты говорил об этом в день смерти Крауча! – шипение превратилось в свист и у психического чайника дядюшки сорвало крышечку, потому что он стал выплёскивать на меня всё, что у него накипело. – Рой, у меня не хватает времени, чтобы решить все проблемы! А тут – подарки! У меня вся страна поражена страхом, мелкими бунтами и недовольством Леди. Я выкрутился, я – умный, но так больше не может продолжаться. Ей стало известно про инферналов, – дядя едва не задохнулся воздухом. – Ты понимаешь? -       Мы в дерьме. Ничего необычного. Дальше должно быть лучше, разве нет? -       Вы на кладбище творили такое, что в радиусе трёхсот миль начали сбоить ограждающие амулеты! Хорошо, что вообще не отказали и границы закрытых территорий не пали. Я до сих пор разгребаю последствия. Мной недовольны, Гилдерой. Перевыборы через два месяца, а я… -       Газеты, статьи, что непонятного? У тебя есть прикормленные журналисты – пусть пишут правду про Дамблдора и про то, чего стоило его уничтожение! -       Я не могу доверять им такую информацию! – Фадж прижал к себе маску и погладил олений череп. – Вот, повешу на стенку, может, и правда кого запугаю, хоть живым с поста выберусь! -       Господин Министр, – процедил я, так как к нашей беседе стали проявлять интерес посторонние личности. Как же невовремя Фаджа накрыло! – Я вам такую правду про Дамблдора напишу, что все будут ссаться от страха и заливаться слезами от благодарности за то, что их избавили от этого обмудка, а сопутствующий ущерб наша общественность воспримет как меньшее и допустимое зло. Я не напишу ни слова лжи, но правды хватит на то, чтобы больше никто и никогда не назвал Дамблдора Светочем Добра. Обещаю. Я сделаю это до Третьего Тура. -       Спасибо, – прошептал дядя, прижимая к себе череп, как трёхлетка – игрушечного медвежонка. -       А куда вы дели Руфуса и мистера Грэя? Разве они не должны были встречать мою Наставницу? -       Вот поэтому их здесь и нет! – тут же подобрался Корнелиус. – Не хватало ещё, чтобы старый кретин начал гневно моргать в твою сторону, это ведь конец дипломатии! У Грэя же и так много дел. У него жертвенный младенец под присмотром, обновление границ и изоляция кладбища. Это место фонит остаточной магией так, что там вредно находиться дольше получаса! Ещё и магглам память пришлось править – как так, было кладбище и пропало! Рой, – еле слышно шепнул дядя, – я понимаю выходку с Ирландией, это было логично и красиво, особенно учитывая твои нежные чувства к Эйр, но зачем ты ушёл к Грэю? Ты же всегда избегал долгосрочных контрактов!       Я вздохнул и вместо ответа сам задал вопрос: -       Мистер Фадж, Руфус Скримджер собирался выдвинуть свою кандидатуру на выборах? -       А ты откуда… Мордред, да! Он бы победил, и всё бы похерил! Он – аврор, а не политик! Это бы все поняли ещё в первый год его правления и вместо героя он стал бы объектом всеобщей ненависти! -       Именно. Господин Министр, я заключил выгодную сделку, да ещё на своих условиях, не вынудив ни одного из вас нарушать данное слово или прогибаться под чужую волю. Главное, что я не перестану быть собой, то есть охотником и популярным писателем-беллетристом, а всё остальное не стоит беспокойства. Выдыхайте, берите себя в руки и готовьтесь играть свою должностную роль до конца. Вашего внимания жаждут Вальтеоф с Люциусом, испытайте на них своё приобретение, а нам с вами пора расходится, а то возникнет слишком много домыслов. Вы же слышали сплетню о том, что мой настоящий отец – Руфус Скримджер? -       А он ещё и на похороны Шарлотты заявиться посмел, пень старый, только повод для сплетников дал, – вздохнул Корнелиус. – Моргана, помилуй этого старого идиота. Он отличный служака, но как только начинает лезть куда-то дальше своего Аврората, то такая херня получается, что самому становится стыдно! А мне вообще не бывает стыдно, Рой, только Руфус заставляет меня вспоминать это неприятное чувство. Ну и ты, когда глаза опять красишь...        Мы шли по лесной тропинке, нисколько не беспокоясь из-за угроз и опасностей Запретного леса, и Аврора крепко сжимала мою ладонь. Она боялась не тварей и нечистых существ, её беспокоила моя Наставница. -       А если я ей не понравлюсь? -       И что? -       Как – что? Это же очень важный для тебя человек. -       Ага. У меня имеется достаточное количество важных для меня людей, и все они знают, что моя жизнь принадлежит лишь мне, как и решения, которые я принимаю. Конечно, иногда, раз в пять лет, я за это получаю по шее, но подобное количество промахов я считаю допустимым, – я отвёл в сторону ветки, вернул их обратно, ударил в крону чарами серебряного света и, когда сидящая там тварь удрала, освободил нам проход. – Не переживай о пустяках. -       О них я и не переживаю. Меня волнуют более серьёзные вещи! Например, как так случилось, что лестницы на четвёртом этаже очень вовремя перестали работать и ты смог загнать Северуса в тупик. Девчонки до сих пор колдографиями обмениваются, а Криви набивает карманы серебром. -       Надо будет потребовать процент, – пробормотал я, представляя себе, как сильно этот засранец обогатился на мне.       А потом мы вышли на небольшую полянку, где жарко пылал костёр, где стоял небольшой шалаш из веток, а у огня сидела женщина в домотканной рубашке, полотняных штанах и видавших видах сапожках с обмотками, и думать о деньгах я перестал. Какие деньги? Нас встречали овсянкой с рыбой!       Наставница подняла на нас взгляд и улыбнулась. -       Пришли. Ну, Золотой и Заря, садитесь к огню, – она кивнула нам и похлопала ладонью по траве рядом с собой. Моя муза, непривычная к подобному панибратски открытому обращению, отчаянно смущалась и едва не выламывала мне кости в руке, но одновременно с этим горела любопытством и более чем откровенной доброжелательностью. – Скажи мне, Гилдерой, зачем ваш вспугнутый Министр поставил мне на стол столько пива? -       Чтобы ты выбрала лучшее! Ну, или поверила в то, что пивоваренная промышленность Британии всё ещё крепка и незыблема, и её не задушили налоги и акцизы. -       Мне нужно было просто пиво! Пришлось отдариваться… ладно, ему моя маска не повредит. Первый раз вижу такого отчаянно храброго труса и честного лжеца, как Корнелиус Фадж! -       Мы тоже его любим и ценим. -       Цените. Года четыре ещё точно ценить будете, а там как кривая выведет, – она вздохнула, помешала варево в котелке свежевыструганной ложкой и с сочувствием спросила: – Плохо у вас? -       Не очень хорошо. -       Понятно. Хочешь, чтобы стало лучше? -       Мы сами справимся. -        Хороший ответ, мне будет интересно понаблюдать за вами. Я буду сидеть здесь до двадцатого июня. Не знаю, зачем меня так рано попросили прибыть в Хогвартс! Вы что, думали, что мне понадобится много времени, чтобы придумать задание для ваших детей? -       Кто знает, что стухло в головах у наших умных и важных господ, раз уж из этого гумуса родилась столь гениальная идея. Считай это отпуском. -       У меня вся жизнь сплошной «отпуск» – делаю, что хочу, и когда хочу! А ты чего хочешь? – Наставница резко повернулась к Авроре и та вздрогнула. Было ясно, что она едва не выпалила первое, что пришло ей на ум, но смогла остановиться и подумать над словами. -       Много всего. Я не могу сейчас ответить. -       Ещё один хороший ответ, вы прямо радуете меня сегодня. Ты подумай, Заря, хорошо подумай над тем, чего хочешь, я буду ждать твоего ответа. Желания – это очень важно. Это не просто магия, это и есть твой путь. Чем сильнее маг, тем мощнее его желания. Вы с последствиями хотелок всего двух козлов сколько лет боролись… Хорошо поломали их, надёжно. Так что думай, но обязательно скажи. -       Хорошо. А вы… -       Ты. Сколько ж раз повторять можно? -       Ещё много-много раз. У нас, англичан, развилась повышенная вежливость для компенсации недостатка честности, – призналась Аврора и Наставница довольно фыркнула. -       Бывает. Золотой, а кто у вас лесом занимается? Давно такого запущенного бардака не видела. -       Должен Хагрид, наш лесник, иногда я самых наглых тварей вычищаю. -       Да при чём тут твари? – удивилась она. – Нет, то, что ты их прореживаешь, это правильно, но за деревьями кто смотреть будет? Гниль, сухостой, буреломы сплошные… Чем он у вас вообще занят, этот Хагрид? -       Страданиями. Он как в своём кумире разуверился, так то ли запил, то ли в отшельники ушёл. Уже почти год как страдает. Хорошо, что за лесом бдят рыцари, да и я барьеров понаставил, иначе бы у нас треть студентов тут пропала! -       Долговато ваш лесник хернёй мается. Страдать нужно, иногда полезным бывает, но меру же надо знать! – Наставница недовольно скривилась. Судя по всему, скоро у Хагрида начнётся новая весёлая жизнь. -        Ты гостей принимать будешь? – спросил я на всякий случай. – Моя коллега, Вирсавия Бэбблин, очень хочет тебя навестить и пообщаться, но без приглашения… -       Да в жопу ваши приглашения, – Наставница скривилась ещё сильнее. – Сказала же – я буду сидеть в лесу до двадцатого июня. Те, кому я нужна, сами должны сюда прийти. И тебя пусть провожатым не берут – я дорожку расчищу, а то задёргают ведь, как тогда ты свои хитрые дела делать станешь? И братьев своих приводи, хоть вместе, хоть по отдельности, надо же глянуть на них, а то одно письмо и один куст ни о чём не говорят, как и твои восторженные оды. Да, и тем детям, которые за бесполезный кубок сражаются, скажи, чтоб тоже меня навещали. Им будет полезно. Я не собираюсь тратить время на неучей. Если уж я должна потрепать их ради «единения народов», то пусть это будет что-то стоящее, а не избивание младенцев! -       О, тебя ждут весёлые деньки! – я обрадовался. – У тебя тут по вечерам весь Хогвартс собираться станет, экзамены можно считать сорванными! -       Да? Непорядок... Тогда я повешу у входа на тропу табличку, что принимаю с трёх до семи пополудни, – вполне серьёзно заявила Наставница. – Будет забавно. Раньше я вешала нечто подобное перед подъёмом к моему дому, но потом выяснилось, что даже в Норвегии есть маги, не умеющие читать руны, и пришлось для наглядности украсить подножие тропы черепами, чтоб остановить поток неурочных просителей. Мне стали приносить их в подарок. Пришлось совсем закрыть дорогу, мой дом – не склад для завалявшихся в хозяйстве черепов, так вой поднялся. Сорок лет его терпела, потом открыла дорогу, а ко мне повалили неумные сквибы, желающие без труда и ума получить запросто так магию. Ваши студенты более догадливые? -       Когда как, – Аврора тихо засмеялась. – Вы уверены в своём решении? К вам… к тебе действительно скоро повалят толпы студентов. Учеников Рэйвенкло будут интересовать знания, хаффпаффцев – связь с их Основательницей Хельгой Сказительницей, гриффиндорцы захотят испытать свою храбрость и удовлетворить любопытство, а студентов Слизерина будет вести всё вместе взятое, но они в этом никогда не признаются! -       Тогда с двух до семи, – вздохнула она. – Как раз до двадцатого числа и управлюсь со всеми. -       А потом начнёшь готовиться к Третьему Туру? -       Нет, я начну над ним думать. Ты действительно полагаешь, что я, не зная ни участников Турнира, ни тех, кто будет за нами наблюдать, предприму хоть какие-то действия? Вот ещё! Это ж надо ещё понять, что убьёт вляпавшихся в это дерьмо детишек, а что будет им по плечу. Ладно, хватит о недоумках, они есть везде, а вот овсянка с рыбой – нет. Я ела ваша еду, теперь поешьте моей. -      Мы... – Аврора замялась, а потом не удержалась от заботливого уточнения. – А вам точно есть чем здесь питаться? Директор Малфой прислал к вам домовиков с кухни?       Наставница зашлась заливистым смехом, отчего Аврора испуганно стала дёргать меня за руку, опасаясь того, что сказала что-то неуместное и глупое. -      Милая ты моя Заря, я не хуже твоего ненаглядного охотника знаю, как жить и выживать в лесу и горах. Если мне не будет хватать овсянки, которую я принесла из дома, и рыбы, выловленной в лесном пруду, я просто пойду на охоту. Даже несмотря на то, что ваш лес весь перекручен и вывернут, что магия в нём искажена и подпорчена, в нём всё равно есть чистая живность, которую я могу есть. Да и собственные запасы кто у меня отберёт? Рунорез, то есть я, запаслив не меньше охотника. Как же иначе-то? Так что ешь, глупая добрая звезда, тебе нужны силы, чтобы выжить. Теперь, когда тебя освещает сияние этого непоседы, ты станешь очень заметна!       Когда мы, наболтавшись обо всё и ни о чем, уже уходили, нам в спину прилетело весьма неприятное предупреждение от Наставницы:  -       Ты призвал Смерть, Гилдерой. Она теперь всегда будет рядом и сможет дотянуться до тех, кто слишком близок к тебе. Я же говорила, что все женщины – твои. Теперь она держит тебя за лицо, а её муж – за плечи. Назад дороги нет! -       Я не люблю возвращаться в исходную позицию, предпочитаю занимать новую! -       Ты почти всё сделал правильно, когда открыл ей дорогу, зря только семёрку на девятку исправил, да ещё ту тварь приволок. -       Это было непредвиденное обстоятельство. -       А у него есть имя? -       Фэй Морвен Данбар. Дочь графа Вальтеофа Госпатрика Данбара, владетельного лорда и главы клана Данбар и Лотиана, а попутно хозяина Хогвартса. -       О, то-то фамилия знакомая. Я запомню. Девочка не должна была видеть Смерть ещё раз, хватило и прошлого лета. Глупый ребёнок… Но оно и не удивительно, она же Данбар! Дальняя внучка безумного Эгиля. Это будет весело. Не чаяла увидеть… родню!       Наставница всё смеялась, а мы уходили по тропинке, и Аврору била мелкая дрожь, вызванная отнюдь не холодом. -       Гилдерой, твоя Наставница действительно имеет отношение к Хельге Хаффлпафф? -       Вообще-то для меня эта новость тоже оказалась неожиданностью. Я не спрашиваю у женщины, сколько ей лет и не интересуюсь тонкостями биографии, но я не удивлюсь, если и Хельга, и Эгиль окажутся её потомками. Дальними. А вообще не забивай себе голову этой информацией! Пошли лучше любоваться кораблём! Игорь теперь боится темноты и на ночь развешивает по мачтам фонарики. Это так красиво...       Первая неделя экзаменов пролетела так незаметно и быстро, что я её почти не заметил. После того, как из моего кабинета уходила очередная группа измочаленных, но очень довольных студентов, я был вынужден тащить в лес когорту любопытных храбрецов, которым позарез надо было пообщаться с норвежским рунорезом и вызнать если не все тайны бытия, то хотя бы почему один и тот же став при активации может выдавать разные результаты. Вирсавию приходилось забирать с лесной полянки едва ли не силком. Она даже пару раз опоздала на свой собственный экзамен! И нет, не потому, что госпожа рунолог банально проспала, она всего лишь не успевала вернуться из леса, так как просиживала у моей Наставницы всю ночь. Попутно Вирсавия успела поругаться с кентаврами, которые посмели намекнуть ей, что волшебникам в Запретном лесу не рады, и я был вынужден вразумлять зарвавшегося Бэйна, попутно распивая с ним мировую трёхвёдерную бутыль креплёного вина. Дрянь дрянью, но кентавры кроме своей кислятины редко пили что-то достойное, так что жидкая взятка помогла хоть ненадолго разрешить проблему с копытными искателями проблем. Но не с Вирсавией! Кажется, она слегка позабыла от счастья на каком свете находится. Как-то перед завтраком, в ответ на сдержанное пожелание доброго утра, которое ей отвесил Северус, она начала рассказывать ему свои соображения о технике компоновки символов внутри рунических змеев, которые украшали собой памятные камни по всей Скандинавии, Британии и континентальной Европе, причём держала его при этом за руку, чертила прямо в воздухе сравнительные схемы и так сверкала очками, что затмевала солнечные блики. Северус очень внимательно её выслушал, даже не думая перебивать, согласно кивал в самых важных местах, а потом влил в свой утренний чай изрядную порцию успокоительного. Кажется, фанатизм госпожи рунолога его слегка напугал!       Меня же начал пугать Гарри. Мне казалось, что он решил довести себя до полнейшего истощения! После того, как я рассказал ему о бойне на кладбище Литтл Уингинга, он принялся усиленно нагружать себя учёбой, отговариваясь желанием хорошо сдать экзамены. Мальчик пропадал в библиотеке, допоздна засиживался над учебниками, почти прекратил выбираться наружу и лишь Маркус мог вытащить его на улицу и растормошить. Наш книгочей бегал по стадиону, летал под присмотром своей бдительной няньки и Флинт раз за разом позволял Гарри подняться на метле всё выше и выше. Мальчику нравилось летать, но его совсем не прельщали воздушные выкрутасы, и он тем более не горел желанием свернуть себе шею, отбивая бладжер или пытаясь поймать снитч. В этом вопросе за него можно было не беспокоиться, но вот предпринятое им самопогребение под учебниками и конспектами заставляло думать о плохом. Я понял, что Гарри опять пытается стать кем-то другим, как было по зиме, но решил не тормошить его до того момента, пока он не сдаст трансфигурацию и зелья, благо что эти экзамены стояли в первой половине его экзаменационного расписания. Мне не нравилось, что любопытный и резвый подросток удовлетворился одной единственной беседой, сделал непонятно какие выводы и опять попытался уйти в режим автономного плаванья, как подводная лодка в полях Шропшира!       А ещё он ни разу не попытался навестить Наставницу, хотя группы студентов в сопровождении кого-то из преподавателей регулярно устраивали набеги с целью утоления голода любознательности и жажды знаний. Она действительно самостоятельно расчистила тропу от опушки до своего прибежища, а у её начала поставила рунный камень с сообщением, когда её можно найти на полянке. Гарри выбрал для себя в качестве дополнительных предметов руны и нумерологию, он должен был заинтересоваться такой интересной гостьей и тем, что можно было у неё узнать, я ждал, что он захочет встретиться с женщиной, которой сам посылал шиповник, выбирал, в какой день было бы лучше навестить Наставницу вместе с Гарри, чтобы не произошла накладка в расписаниях, но… нет. Гарри вообще не говорил со мной о ней и не пытался попасть в Запретный лес в сопровождении другого провожатого, вроде рыцарей, Вирсавии или Флитвика. О, мой Декан стал частым гостем Наставницы и, как мне казалось, просто наслаждался беседами с ней. Не мной же одним ему довольствоваться. Я плюнул на всё, решил дать ещё немного времени Гарри на страдание хернёй, раз уж ему это так нравилось, и после того, как принял экзамен по ЗОТИ у шестого курса Гриффиндора, отправился в Лондон на встречу с Джоном. Мы давно не были в кино, это требовалось исправить!       Брюки тёмно-морского цвета в бежевую клетку и ярко-бордовый клубный пиджак с золочёными пуговицами должны были помочь мне вспомнить, что пока что существуют два мира, а не один, и я являюсь неотъемлемой частью их обоих. Камзолы камзолами, но и в пиджаках есть своя прелесть. Только не в джинсах... -       До дна, – заявил мне Джон в первое же мгновение встречи, и вручил стаканчик с кофе. – Ты когда спал? -       Сегодня! – ответил я, отпивая большой глоток бурды из ближайшей кофейни, куда Джон плеснул тоника с огневиски. – Три часа выкроил! -       По тебе видно. Глаза блестят, как будто ты или на налогах сэкономил, или новой одежды к лету прикупил. -       Ещё нет, но собираюсь. Ты ел? -       Вчера, – Джон дёрнул уголком рта и похлопал ладонью по скамейке рядом с собой. Сквер возле кинотеатра был полон людьми, детьми и голубями, солнце грело, как будто спутало Англию с Италией, а туристический красный автобус в кои-то веки не резал глаз своей неуместностью на серых улицах Лондона. – У нас есть выбор – «Королева Марго» или «Ворон». Первое – французская костюмированная драма с Изабель Аджани, второе – американский триллер про месть, восставших мертвецов и вечную любовь. -       А английское что-нибудь есть? -       «Четыре свадьбы и одни похороны». Судя по всему, фильм будет полон якобы нелепыми ситуациями, страданиями Хью Гранта и размышлениями о необходимости брака. В необходимости похорон у нас пока что никто не сомневается, всё-таки мертвецов надо хоть как-то утилизировать. -       Злой ты сегодня, – фыркнул я, отобрал у него цветастые рекламки фильмов и быстренько просмотрел их. – Я отменяю своё решение посмотреть что-то английское. В фильме нет Эммы Томпсон, значит, мне уже не интересно. Хью Грант, насколько я помню, раздражает тебя своими вечно печальными глазами сердцееда-неудачника, которому в последний миг отказывают дамы и даже проститутки возвращают деньги. Ему бы в Мунго наведаться, провериться на сглазы. Один у него точно есть, от меня. Представляешь, однажды мне заявили, что мы с этим актёришкой похожи. Где я, Гилдерой Локхарт, и где он? Всё, что у нас есть общее, это голубые глаза, да и то мои ярче! -       Каким местом вы можете быть с ним похожи?! – изумился Джон, косясь то в бумажку с фотографией актёра, то на меня. – А в «Королеве Марго», если верить статье в «Эмпайр», настолько сильно исковеркали сюжет по сравнению с книжным оригиналом, что ты будешь кривиться всё время просмотра. -       С учётом того, что Дюма и так переврал исторические факты, что же можно было ещё больше вывернуть наизнанку? -       Маргариту и Генриха венчают внутри собора Парижской Богоматери, а не на ступенях перед ним. -       Аргумент значительный, но слабый. Ради красивого кадра режиссёр пойдёт на любую подлость. Даже засунет протестанта в католический собор. -       Ещё герои только и делают, что режут друг друга и трахаются. -       Ну, это обычное времяпрепровождение благородных особ, вот только… – я посмотрел на рекламку. – М-да, это хуже, чем «Робин Гуд», там хотя бы было смешно и Алан Рикман рожи забавные корчил. А тут пафос, красавица Избель будто под действием тройной порции умиротворяющего бальзама играет, да и актёры вместо костюмов в нижнее бельё одеты. Я подобное в любом борделе могу посмотреть, зачем мне в кино для этого ходить? Нет, пошли на «Ворона». Что-то мне в последнее время ближе мертвецы и кладбища, чем распутные девицы и несчастные влюблённые. Они как-то ближе, что ли! -       Рефлексируешь? – понимающе хмыкнул Джон. – Я тоже. Всё никак не верится, что всё закончилось. -       Да ни хера не закончилось. Я же знаю, что у тебя работы невпроворот, что Министерство на ушах стоит и спешно латает бреши что в магических границах, что в своей пострадавшей репутации. Надо же, как народ у нас взбеленился! Кто в норы попрятался, а кто и пустился во все тяжкие. Хорошо хоть удалось почти всех подпольщиков отыскать и успокоить студентов. Представляешь себе бунт в Хогвартсе? Прошлого года, что ли, было мало?.. -       Хватит о делах, пошли смотреть страшную сказку про птичек, – решил Джон и потащил меня в сторону кинотеатра. До начала сеанса оставалось полчаса. -       Ты собираешься в этой жизни носить хоть что-то, кроме джинсов и футболок с пожеланием пойти и поиметь себя? – спросил я, когда в фойе Джон сбросил куртку. -       Когда это пожелание примут к сведению и начнут претворять в жизнь я, возможно, вспомню о футболках «Моторхед», которые валяются в моём шкафу. А на джинсы не смей наговаривать, они удобные. И долговечные. И стирать их проще! -       Я затащу тебя в «Хэрродс», – пригрозил я. – И ты познаешь все муки преисподней, а я – безграничное блаженство, потому что вытряхну тебя из этого скорбного рубища. Джон, я Снейпа переупрямил и он начал носить брюки. Думаешь, я не справлюсь с тобой? -       Справишься. Но потом. Обещаю, Рой, что выдержу целых двадцать минут в магазине одежды. Всё ради тебя! -       Джемпер из альпаки, саржевые брюки и… да, «Мартинсы» модели четырнадцать-шестьдесят один, укороченные. -       Эй, успокойся. Мы в кинотеатре, а не в «Хэрродсе»! – усмехнулся мой друг, довольно щуря глаза. Я легкомысленно отмахнулся: -       Я просто получаю тройное удовольствие, вместо двойного. Это не так уж сложно, если заниматься этим рядом с тобой! -       Это единственный фильм, на моей памяти, где маленькая девочка не стала источником проблем, – пробормотал я, когда мы сидели в пабе и «переваривали» впечатление от просмотра. -       Думали фантастику посмотреть, а в результате чуть до документального кино не скатились, – фыркнул Джон, заливая горе янтарным элем. – Хороший фильм магглы сняли. Жизненный. -       И жизнеутверждающий! – воскликнул я. Вина в пабе не было, приходилось тянуть джин. – Смерть страшна не тем, что она приходит, а как она это делает! С самых древних времён, ещё когда наши предки жили в лесах и мазались синей краской, они знали, что несправедливое убийство вернёт погибшего обратно ради мести и воздаяния. Прошли тысячи лет, сменились религии, магглы разуверились в собственных богах, причём по нескольку раз, а знание о том, что оттуда можно вернуться и собрать долги, так и осталось! Это такой интересный культурологический феномен, Джон, что меня нисколько не удивляет его существование. Люди всегда хотели получить кусочек справедливости, вера в посмертное воздаяние поддерживала их больше, чем Ад, Рай и индульгенции вместе взятые. -       Мы даже понятия не имеем и, надеюсь, никогда не поймём всю силу Даров, – Джон вздохнул. – И то, зачем Игнотус их создал. -       Как зачем? Чтобы уберечь своих братьев. А затем они стали служить Блэкам и… Вот я абсолютно уверен в том, что все три засранца дотянули до времён Чёрного Принца, хотя их разделяло минимум полтора века. Если в наше время бодрый Дамблдор сохранил юношеские прыть и козлистость, то что взять с магов древности, тем более таких, как Певереллы? Наверняка в одном из многочисленных военных походов Эдуарда они либо раскрылись, либо были раскрыты кем-то со стороны, а может и сами впечатлились будущим королём и решили присягнуть ему… -       Не ему. Его потомку. Сдаётся мне, что Эдуард умер от той же «дизентерии», что и Генрих Пятый. Говоря проще – был убит. Надо же было сохранить магическую линию наследования, раз уж Эдуард вместе со своей супругой сподобились породить волшебника! -       Готов поставить двадцать галлеонов на то, что после трагической и безвременной кончины Юстеллы де Бошан Певереллы, то есть их потомки в лице Поттеров, выбрали Блэков вместо Гонтов именно по той причине, что основатель дома Ланкастеров оказался причастен к смерти Эдуарда. Может, Гонты и были ближе Генриху по крови, но вот по духу – нет. -       Да, Эдуард Чёрный Принц был бы хорошим королём. Для Англии, конечно, наши соседи от него взвыли бы в голос! Так что основную первую ветвь всегда хранили Поттеры. Смотри – они вроде бы были на виду, имели какое-никакое положение, даже некогда входили в число Священных Семей Британии. И всё время что-то затевали, выкидывали какую-то странную дичь либо замирали в тишине и едва ли не безвестности. -       Надо будет задать Тиберию задачку, чтоб тот проследил зависимость действий Поттеров от положения Блэков. Нет, не Тиберию – Гарри. Пусть наш младшенький голову поломает, – я допил Джин и отставил стакан. – Неплохая дрянь. Слушай, Джон, а как ты смотришь на то, чтобы продолжить этот вечер в приятной компании. Дамской, прошу заметить, компании! -       Нет, – он побледнел и отодвинулся от стола. – Я к ней не отправлюсь! -       Почему? – я решил немного надуться. – Наставница тебя ждёт! -       Я понятия не имею, как себя надо с ней вести. Это же не просто волшебница, это… это Рунскъярер! Это же как сама Моргана, только ещё древнее! И при этом она человек, а не полусидхе. -       Не дрейфь, ты ей уже нравишься. Пошли – познакомитесь, выпьете пива… Кстати, она его очень уважает, в отличие от меня! -       Пошли, – решился Джон. – Только Деллу предупрежу, что задержусь. А то решит ещё что шеф меня снова на дежурство вызвал! Беда с выходными… -       С двадцать пятого июня это закончится, – с обманчивой мягкостью напомнил я и мой друг кивнул. -       С двадцать шестого, вообще-то, но это мелочи. Скримджер не сможет меня переубедить, Рой. Я не хочу снимать алую мантию, но шеф угрожал тебе. Он не просто обещал убить, подстричь или придушить тебя, он это много кому обещает, особенно если кто-то из парней накосячит, но он был готов уничтожить тебя. Пусть даже он запугивал нас обоих и пытался отстранить тебя от плана по низвержению Неназываемого, чтобы ты не наделал ошибок и не погиб, но… нет. Он тебе угрожал. Всё. -       Конфликт интересов, да? – хмыкнул я, поднимаясь из-за стола. -       Конфликта нет, Рой, – Джон покачал головой и с убийственно искренностью заявил: – Вы трое – Гарри, ты и Делла – и есть мои интересы. Вы просто не можете конфликтовать! А способ отдать долг своей стране я найду.       Если бы Северус хоть немного придерживался маггловских представлений о вере и религии, то он точно начал бы крестить меня с криком: «Изыди» и попытался бы прибить Священным Писанием. Как показывал мой личный опыт, антикварное Писание, обрушенное на голову клыкастого и кровожадного противника, справляется с задачей усмирения и становления на путь покаяния ничуть не хуже, чем кирпич или боевые чары. Декан скабрезно скалился и то и дело бросал на меня уважительные взгляды, сиятельнейший из всех лордов то дёргал бровью, то кривил уголок рта, а один раз и вовсе издал странный звук, похожий на вырвавший наружу смешок. Маккошка тихо пылала гневом. Если бы я хотел, то мог бы поджарить пару озёрных рыбёшек на этом пламени, но приближаться к ней было опасно для моей психики – двухчасовую лекцию о моих морально-нравственных качествах я бы просто не выдержал! И так голова побаливала. Чуть-чуть. Джин, пиво, вино кентавров, цуйка, ракия и ставленный мёд создали дивный коктейль, а результаты его употребления были прекрасны, фееричны и настолько приятны, что я едва не мычал от удовольствия, поглощая завтрак. Даже овсянку, которую Люччи до сих пор подсовывала мне, сожрал и не поморщился. -       Гилдерой, – подала голос Помона, – ты не мог бы перед занятиями наведаться в теплицы и вернуть им прежний вид? Мне очень понравились витражи, но растениям полезен чистый солнечный свет… -       Без проблем, профессор Спраут. Заросли птичьей гречихи тоже убрать? -       Нет-нет, её оставь. Мне даже интересно, как поведёт себя синяя гречиха, да ещё такого размера. Это ведь не просто результат применения Энгоргио? -       Это стандартный Гербивикус, объединённый с чарами Инаниматус Коньюрос и чем-то румынским. О, и ещё с Эктоматисом. Нам было интересно, как эктоплазма повлияет на результат. -       И как? – Помона насторожила ушки. -       Чёрная гречиха стала синей! – признался я и декан барсуков сокрушённо вздохнула. Она не отказалась бы от подобной редкости в своих закромах. -       Зачем вы вообще попёрлись в теплицы? – прошипел Северус. – Вы, дебоширы и распутники! -       Мы хотели покормить единорога. Яблок у меня с собой не было, и мы надеялись, что он сам выберет для себя что-то съедобное. Не обычную траву же этому дивному созданию давать. -       Откуда вы его взяли, Локхарт? Не говори мне, что вы его поймали и заставили… -       Он сам пришёл! Вот как мы кентаврам наваляли, так и пришёл. Игорь был очень рад его видеть. Упал в настолько качественный обморок, что командору пришлось тащить его на корабль на руках. -       И ты, разумеется, увязался следом. -       Мы увязались! Я, Наставница и кентавры с единорогом. И князь Энгельгардт, конечно. Видел бы ты, как отлично у него поставлены апперкот и джебб! И не скажешь, что не англичанин. Бэйн тоже ничего сказать не смог. -       После того, как ты сел на единорога, он вообще потерял дар речи. Ты понимаешь, что нам теперь придётся лечить кентавров? – Снейпа едва не трясло от гнева. – Как ты вообще посмел усесться на священное животное? -       Он сам предложил! -       Ты всегда запрыгиваешь на тех, кто тебе предложит? -       А тут смотря, кто предлагает, – я повернулся к Северусу и одарил его второй по силе очарования улыбкой. Первая теперь была предназначена только для Авроры, Гарри и Джона. – И как… Ты что, завидуешь, что мы тебя с собой не позвали? Ну, извини, это случайно вышло! -       И Долиш случайно на территории Хогвартса оказался, и рыцари подтянулись, и кентавры вдруг явились… Игорь-то что в вашей компании делал?! -       Наслаждался жизнью. Ему понравилось! Я научил его петь «Чёрную розу» . Знал бы ты, какой у Игоря баритон… Особенно после третьей кружки. Он даже правильно изображал ирландский акцент! Я посвятил эту песню тебе, и Игорь особенно проникся ею, хотя не понял ни слова! -       Зараза! – Северус отбросил вилку, которой ковырял омлет, схватил меня за отвороты камзола, попытался встряхнуть, но не смог пошевелить руками, так как я крепко держал его запястья. -       Ты такой милый, когда смущаешься! – я едва не прыгал на своём стуле от восторга. – Почему ты не присоединился к нам, когда у тебя была такая возможность?! Я же видел, как ты подглядывал за нами в окошко! -       Потому что это школа, а не портовый кабак. Вы не имели никакого права так себя вести! -       Но мы же не шумели. -       Шумели! Только в школе вас не слышали, потому что вы умудрились накрыть Хогвартс – Хогвартс! – куполом тишины!        Это раньше или поздно должно было случиться. Не только я – все достойные, благородные, застёгнутые на все пуговицы господа сорвались, и мы с Джоном, надо сказать, держали себя получше многих! А ведь всё начиналось так хорошо... Мы болтали с Наставницей и они на пару с Джоном хлестали своё любимое пиво, пока я наслаждался нежным рейнским вином. А затем припёрлись Энгельгардт с Игорем, которым вдруг приспичило именно в этот час обсудить с Рунскъярером свои ромвекские делишки. Джона они без формы не узнали, поэтому принялись отчаянно намекать на то, что мы своё уже отболтали, и нам пора отчалить с полянки. На шум примчались кентавры, которые ну очень хотели поругаться с магами, потому что те опять пришли в их священный лес, и в результате к нам присоединился командор Облич с парочкой рыцарей, который очень сильно хотел донести до жителей Запретного леса простую истину о том, что грозить копытом ромвекскому князю не смеет ни одна шестиконечная лошадь, что бы она о себе не воображал. В результа случилось то, что случилось – драка, пьянка, а потом и дебош. К нам ещё и тот самый единорог вышел, привлечённый исходящими от Джона родными эманациями. Хорошо, что перед уходом я, как обычно, забросил в пиджак пару яблок и мне было чем подкормить норовистую священную тварь, после чего единорог окончательно уверился в моей благонадёжности и действительно сам предложил прокатиться на его спине. И ведь не я был зачинщиком того или иного непотребства! В драку первым полез князь, песни горланить начал Облич, причём при поддержке кентавров, и пусть именно я предлагал обстрелять карету Шармбатона из пушек, установленных на борту каракки Дурмстранга, но взять в плен мадам Делакур и сбросить её с доски в воду было не моей идеей. В Игоре Каркарове, как выяснилось, жил настоящий пират! Ну, или мстительный говнюк, причём весьма трусливый – когда я въехал на каракку верхом на единороге и заявил, что беру корабль на абордаж и становлюсь его капитаном, директор Дурмстранга пожелал мне семь футов под килем, обозвал капитаном и выдал страшную тайну о том, что рулевое колесо клинит на шестом повороте. Даже не сопротивлялся, зараза. -       Купол тишины – это очень слабое определение, Северус. Мне больше понравилось новое: «сверхусиленный аудио-гондон на дискретном контуре», – тихо пробормотал Флитвик, который, в отличие от Северуса, выбежал вчера из школы, чтобы узнать, что это за факельное шествие движется из Запретного леса, а в результате увидел… то, что увидел. -       Кто это сказал? Кто этот скользкий маленький магглолюбивый ублюдок, который применяет пошлейшие термины обычников к магическому искусству? – Северусу стало плохо от подобного сравнения. -       Не знаю, кого ты только что имел в виду, но купол поставил аврор Долиш. Я следом за витражами его уберу. Не знаю, орёт ли Магориан до сих пор или нет, но если орёт, то лучше бы нам всем слушать его как можно меньше. -       Почему он орёт? -       Потому что проигрался князю. Тот хотел усилить колхидскую колонию нашими недоумками, сыграл на переезд в кости с Магорианом, а когда тот проигрался, то князь вздумал запихнуть его в трюм самостоятельно. Чем они занимались на тесной лестнице я не знаю, но вопил Магориан очень душевно. -       Это счастье, что ваше буйное и бесстыжее празднество вчера никто из студентов не видел. Ты понимаешь, что чуть сам себя не похоронил? Тебя бы… -       Выгнали из Хогвартса? Обидно, печально, ну да что поделать. Придётся податься в охотники. Ох, я же и так он и есть! – я захихикал, а потом погладил Снейпа по голове. – Не дуйся, дорогой мой. Тебе не идёт! В следующий раз я обязательно позову тебя, когда случится непреднамеренный и спонтанный, как ты выражаешься, «дебош». Нет, ну, право слово – ничего ведь страшного не произошло! Да и карета французов цела и невредима. -       Зато у их коней теперь лиловые гривы и хвосты! -       Правда, красиво?! -       Почему ты не сдох на кладбище и не прекратил отравлять нам жизнь своими выходками?! – взвыл Северус, осёкся и замер. Флитвик тихонько ахнул, а Люциус медленно-медленно повернулся к своему приятелю, и холодные глаза лорда не предвещали ничего хорошего. Да, та пора, когда Северус мог лепить всё, что ему вздумается, давно прошла. У меня было настолько хорошее настроение, что я не стал мстить Северусу сразу, а решил сделать это чуть погодя, при более удобных для меня обстоятельствах. -       Милый, так кто же меня убьёт? Я ведь Гилдерой Локхарт. Я – лучшее, что есть у этой страны! Меня даже единороги любят! Ну? Успокаивайся, тебе сегодня второй курс Рэйвенкло предстоит экзаменовать. Луна Лавгуд уже не сводит с тебя глаз! Всем хорошего дня, я пошёл прибирать за собою бардак. Профессор Спраут, ну может, хоть один витражик оставим? -       Нет! Драные Мерлиновы панталоны! Гилдерой, если бы ты изобразил греко-римские аллюзии на тему Флоры, дриад, Деметры, или даже Диониса с вакханками, то я бы поняла! Но сражения драконов с рыцарями и их последствия – немного чересчур. Даже в виде средневековых витражей! Цветное стекло лишь подчёркивает те зверства, что ты изобразил. -       Ну, хорошо, – я обиженно насупился. – Уберу красоту из теплицы. И купол сниму. И Кальмара разбужу. Мы тренировались на нём и, кажется, чуть увлеклись. Русалки, вроде бы, тоже спят. -       В следующий раз я возьму тебя на заседание Попечительского Совета, – проговорил Малфой, когда я проходил за его спиной. – Там те ещё… кальмары!  -       Буду рад выжать из них немного чернил, о, сиятельнейших из всех сиятельных лордов, – я воспринял его ремарку как комплимент, и отправился к теплицам в ещё более приподнятом настроении. На самом деле, всё было не так страшно и никаким дебошем и не пахло. Орали в основном кентавры, да и я немного пошумел, когда начал декламировать «Солнце и плоть» Артюра Рембо, сидя верхом на единороге. Эта поэма с древнегреческими аллюзиями показалась мне очень уместной, Джон считал так же, а всяких малохольных  дурмстранговских директоров никто не спрашивал!       Ажитация. Она явственно ощущалась в воздухе и экзаменаторы, знакомые мне ещё с прошлого года, незаметно возводили вокруг себя невидимые щиты и проверяли наличие амулетов. Год был нервным, богатым на события, и от студентов можно было ожидать чего угодно. Мало ли какой умник решил повторить подвиги Маркуса Флинта! Я надеялся на благоразумие студентов, но пятый курс Гриффиндора страдал этим недугом не очень часто, к моему великому сожалению. Мало того, что именно эти студенты составляли костяк факультетской команды по квиддичу, то есть отличались особой лихостью, непредсказуемостью и весьма заметной отбитостью, так ещё среди них находились близнецы Уизли. Не знаю уж, что именно они вытворили на экзамене у Снейпа, он отказался об этом говорить, да и сами студенты в кои-то веки молчали и не распространяли слухи, но Северус бесился до самой ночи, а в экзаменационном табеле двух придурков, весьма сведущих что в магии, что в зельеварении, появились отметки «Удовлетворительно». И это с учётом присутствия более чем объективной комиссии!       Итак, в воздухе отчётливо пахло страхом и тревогой, студенты дёргались, переглядывались, пытались смотреть на кого угодно, только не на своих однокурсников, и я был абсолютно уверен в том, что их поведение – не результат ночных эскапад слегка перебравших уставших магов, за которыми очень ловко присматривала норвежская колдунья, вовремя пробуждая ум у самых дурных с помощью удара своего посоха. Мне, кстати, ни разу не перепало её любви и заботы! Наконец, студенты получили свои билеты, беспокойство за результат экзамена заглушило опасение, вызванное готовящейся каверзой рыжих недоумков, и в классе ненадолго воцарились покой и тишина, едва нарушаемая скрипом перьев. Анджелина Джонсон получила «Выше ожидаемого», споткнувшись на способах распознания проклятых портретов, и со счастливой улыбкой выбежала в коридор. Её подружка Алисия Спиннет старалась дотянуть до «Превосходно», но не осилила теоретическую часть, и едва не заработала «Удовлетворительно». Практика, это хорошо, но прежде, чем пускать палочку в ход, неплохо иногда и подумать! Особенно когда необходимо отличить признаки тёмного проклятия от тёмного сглаза, а они имеют радикально различные способы устранения! Первые без опытного колдомедика вообще трогать нельзя!       А дальше началось веселье. Ли Джордан, бессменный комментатор квиддичных матчей, во время сдачи теоретической части нервно дёргался, чесался и изо всех сил старался не смотреть на меня. Когда он худо-бедно справился с дуллаханами, то проявил несвойственную ему косорукость и в самом начале практики выронил палочку. Она подкатилась к моим ногам, хотя я точно видел, что она должна была направиться совсем в иную сторону. Если законы физики перестают соблюдаться, значит, причастна магия. Я сделал вид, что ничего не заметил, подобрал палочку Ли и отдал её нервному криворучке, держа по всем правилам – рукоятью вперёд. В глазах мерзавца радость мешалась с обречённой тоской. Понятно, что-то он с ней сделал. Знать бы, почему и зачем, ни намёка на конфликт у меня с ним не было, он не кропал мне дурацкие стишки, как Пьюси, и не изводил бесконечными вопросами, как въедливый Дэвис, которого следовало считать не вороном, а дятлом! Да и я за три года не заметил за парнем никакого особенного идиотизма. Он дружил с близнецами и частенько устраивал с ними всякие каверзы, но в тяге к опрометчивым либо подлым поступкам замечен не был, а с начала этого года смог изжить из себя большую часть предосудительного отношения к слизеринцам, тем более что последним было совсем не до межфакультетской грызни.       Джордан сносно продемонстрировал умение контроля магического потока, изобразил сносное уничтожение инфери, и буквально сбежал из класса. Следом за ним, отпихнув в сторону попытавшегося выйти к комиссии однокурсника, ко мне прорвался Джордж Уизли. Я был абсолютно уверен в том, что ему был нужен именно я, а не хорошая оценка. Мне стало грустно и противно. Маркус хотя бы проявил фантазию, устраивая свои диверсии, и у него имелась более чем понятная цель, а эти-то чего хотят?       Джордж без запинки выдал всё, что знал о чарах Локомотор, их разновидностях и применении во время самозащиты или нападения, отлично показал себя, распознавая среди экзаменационного инвентаря тёмные артефакты и успешно обезвреживая их, за что получил честно заслуженную оценку: «Превосходно». Злорадно оскалившись этот не умеющий держать лицо кретин протянул мне руку. Для пожатия. -       Спасибо, мистер Локхарт! Вы были хорошим учителем, – проговорил он, даже не скрывая своих эмоций. Мне стало интересно – что будет, если я коснусь его руки, предварительно подержав палочку Ли Джордана перед этим. Какой будет результат, если я извернусь и попытаюсь адресно обратить направленные на меня чары? Что будет, если… Я решил рискнуть и окутал ладонь невидимой бронёй, прежде чем пожать протянутую руку. -       Я ещё есть, и я не хороший, а лучший! – предсказуемо заметил я и крепко сжал конечность Джорджа. Он нахмурился, недоумённо посмотрел на наши сцепленные руки, на меня, потом опомнился и, скомкано попрощавшись, покинул юдоль страданий. Не успел его родненький братец занять место перед комиссией, как из коридора донёсся вопль ужаса, а потом – грохот. Я вздохнул, окинул побледневшего Фреда полным иронии взглядом, и выглянул в коридор. Джордж Уизли валялся на полу, и не мог подняться из-за украсивших его голову огромных, роскошных и невероятно тяжёлых лосиных рогов, почему-то имеющих окраску в ярком цвете маджента. С лиловым, что ли, перепутали? -       Приличные лоси сбрасывают рога по осени, а студенты Гриффиндора их летом обретают! Вы забыли о своём гербовом животном или решили изменить традициям, мистер Уизли по имени Джордж? Львы, на худой конец грифоны, но никак не парнокопытные! -       Это… случайно вышло! – просипел он, пытаясь оторваться голову от пола. Судя по всему, рога ещё были зачарованы на пятикратное увеличение веса. Идиот... -       Вы случайно обрели рога? Такого в моей практике ещё не случалось. Что ж, придётся вам подтвердить справедливость полученной оценки и добраться до Больничного крыла без посторонней помощи. Без посторонней, мистер Джордан! -       Но ему же больно! – возмутился парень. -       Нет, ему обидно, потому что на его месте должен был оказаться я. У меня нет времени разбираться с вашими выходками, но что будет, если я покажу свою ладонь профессору Флитвику? И вам не жалко было использовать для подобной несмешной шутки собственную палочку, мистер Джордан? Проверьте её – возможно, теперь она будет работать значительно хуже! – предупредил я и гриффиндорец машинально прижал свою палочку к груди. Их действительно не следовало зачаровывать, тем более студентам, и уж особенно двухфазными чарами принудительной трансформации живого организма. – Забирайте своего любителя северной фауны и тащити его к мадам Помфри. Кажется, специально для таких индивидуумов у неё припрятана ножовка! И учтите – пилить придётся на живую! -       А разве они сами не отпадут? – Джордану явно поплохело. -       Нет. Это же не иллюзия, не временный конструкт. Я отсюда вижу, что вы использовали вариант чар разрастания костной ткани, основанных на заклинании Дантиссимус, только вместо увеличения резцов вздумали подвергнуть изменениям собственный череп. Что естественно, то ограничений по времени не боится. Как слышимость, мистер Уизли? – я постучал каблуком по полу, и он сморщился. Кость отлично передавала вибрации и резонировала так, что парню этот стук бил прямо в девственно гладкий мозг, где не наблюдались даже зачатки извилин. -       Давайте, мистер Джордан, расспросите своего друга о применении чар Локомотор, которые он так хорошо знает, и доставьте его уже в Больничное крыло. Септиме обо всё расскажете сами и сегодня до ужина, иначе беседовать с нею стану я. Вы поняли? -       А может, вы Джорджа просто так от рогов избавите, и мы не станем отвлекать нашу деканшу? Ну, вы же сами часто похожим образом шутите, мистер Локхарт! На вас никто ведь не жаловался, – парень попытался меня то ли разжалобить, то ли усовестить. Напрасная трата времени и усилий. Они пытались сорвать мне экзамен и выставить меня в глупом свете. Даже не так – в глупейшем! Я мог бы понять их намерение, третируй я студентов наподобие Снейпа или Грюма, но, как мне точно было известно, я всегда проявлял объективность и изрядную долю снисхождения. Ни к деканам, ни к директору жаловаться на выходки студентов я не бегал, решая всё внутри класса. Единственным исключением стала Джиневра Уизли, да и лишь в силу необходимости пообщаться с Мэри и Люциусом о дневниках, домовых эльфах и тайных браках. -       О, спасибо, что напомнили, мистер Джордан! – я направил на него палочку и волосы Ли превратились в тонкие, обильно усыпанные мелкой листвой ветви ивы. Иллюзия была простенькой, он сам легко мог её снять, но вместо этого предпочёл заняться своим неразумным дружком, так не понять мой намёк было невозможно. Я же вернулся к брату рыжего лося. Фред явно подготовился к публичной порке… Да хер ему. Я с детьми не воюю, я поступаю с ними куда хуже – отношусь к ним, как к взрослым.