Клинок и перо

      После того, как я отправил идиота избавляться от рогов, а его братца выдворил вон, я принял экзамены у всех студентов, по окончанию проверочных испытаний пообщался с экзаменаторами, обсудил с ними самые выдающиеся «выступления», а затем остался ждать в своём классе явления идентичных Уизли и их приятеля в компании Септимы. Я был абсолютно уверен в том, что они ей признаются. Случись иначе, я был бы очень разочарован в парнях! С одной стороны, мы уже ничего не могли с ними сделать, и любое наказание или вразумление стали бы лишь бесполезной тратой времени, потому что до конца года осталось две недели, и кто знал, продолжат ли они учёбу или, удовлетворившись результатами СОВ, гордо покинут Хогвартс. С другой – я был уверен в том, что Септима не оставит эту ситуацию без внимания. Она даже про фейерверк из рыбьих потрохов узнала, а потом и почуяла, когда братцы-Уизли не смогли избавиться от запаха. Кажется, близнецы драили всю спальню и общую гостиную часов пять, изображая домовиков, Септима же всё это время чинно сидела в кресле и не позволяла им отлынивать, а заодно гоняла школьных ушастиков, пришедших в ужас от появления конкурентов. О, это было изощрённое наказание! Одно дело – драить лестницы при Филче или разбирать Хранилища под пристальным взором Баннаха Мактавиша, и другое – чистить ковры и балдахины, а также диваны и гобелены, чтобы избавить львов от последствий рыбного переполоха. Домашняя уборка всегда считалась уделом или домохозяек, или эльфов, и два гордых бунтаря оказались не наказаны, а просто низведены, от чего и страдали пуще обычного.        Я, несмотря на всю нелюбовь к уборке, смертельным оскорблением её не считал, поэтому бестрепетно навёл порядок в классе, убрал со стен следы магических потуг пятикурсников, вознаградил себя яблоком, и начал скучать. Пришлось бороться с этим чувством с помощью одного из самых приятных для мужчины занятий, благо что рядом не имелось свидетелей и никто не мог мне помешать дать волю рукам. Щётка всегда была при мне, а волосы требовали ухода...       Септима явилась ровно тогда, когда я выгладил одну половину локонов, и только собирался браться за другую. Она пришла вместе с двумя одинаковыми Уизли, и в коридоре, как я успел заметить, остались трое разных вместе с Ли Джорданом. -       Гилдерой, у тебя найдётся минутка… -       …чтобы поговорить о Матери нашей Магии? Прости, ты вряд ли знаешь эту маггловскую шутку. Конечно, найдётся. Хоть пятнадцать, – я убрал щётку и приготовился слушать. Слезать с подоконника я не стал. -       Во время экзамена произошёл неприятный инцидент, в котором проявились вопиющие глупость и неосмотрительность трёх студентов. Я думаю, тебе будет любопытно узнать его причину! – госпожа декан выглядела напряжённой и собранной, а голос звучал сухо и холодно. Септима до мурашек напоминала чопорную Макгонагалл и, судя по всему, близнецов это пробрало куда действенней ругани или вежливых бесед о мотивах их попытки сорвать экзамен. – Мистеры Уизли, вы хотите, чтобы я рассказала обо всём вместо вас? Не дождётесь. Мы будем стоять здесь, пока вы лично не озвучите свои претензии к мистеру Локхарту. -       Претензии? – тут же взвился Джордж. – Он упёк нашего отца в тюрьму! -       Артур Уизли в Азкабане? – поразился я. -       Да чтоб вам пусто было за такие слова! Нет, он содержится в Аврорате и… -       Тогда он не в тюрьме, а в камере предварительного заключения или же в допросной камере. Называйте вещи своими именами, а то я уж подумал, что к нам вернулись времена Миллисенты Багнолд и быстрых судов. -       Не заговаривайте нам зубы. Это из-за вас отец находится под следствием и лишён свободы, – негодованию парня не было предела. -       Не понимаю, при чём тут я? – банальность выводов Джорджа и Фрэда наводила на меня уныние. -       Вы его поймали! – Фред едва не прыгал на месте от переполняющих его чувств. В основном – негативных. – Мать написала нам об этом, ещё и радовалась. Предательница! -       А кого вашу матушка предала? -       Вы издеваетесь над нами, что ли? Нас всех! Мало было развода родителей, так ещё выяснилось, что она всё это время была замужем за грёбаным Лестрейнджем. За Пожирателем Смерти! И что наши старшие братья – пожирательские выродки, а мы сами – чуть ли не бастарды. -       Какие громкие пустые слова, – я раздражённо скривился. Раскрывать глаза парням на «достижения» их отца я не собирался, ударяться в морализаторство и занудство тем более. Моим жизненным интересам эти методы не отвечали. Парни нашли источник всех своих бед и активно пытались ему навредить, и даже правильно определили средство! Сражаться со мной было делом заведомо проигрышным, а вот подпортить мне репутацию казалось им куда более простой целью. Это ведь было бы так забавно! Это было глупо, напрасно и принесло им только проблемы. – Значит, мне вы решили сорвать экзамен из-за своего отца. А зачем вы напакостили Северусу? -       Потому что он – тот же Пожиратель, потому что он блэковский «кузен», потому что идите нахер, мистер Локхарт, вот почему! -       Фред! Следи за своими словами, если не можешь контролировать действия! – окоротила его Септима, но тот лишь гордо вскинул голову, словно маленький непоколебимый Сцеволла. Только жаровни с огнём не хватало. -       Так у вас ещё и к Главе нашего Попечительского Совета есть претензии, как я понимаю? И наверняка они имеют личный характер… – протянул я. Мне стало скучно. Я-то надеялся на то, что парни окажутся поумнее и смогут сложить несколько чисел, не допустив ошибок с ответом, но они явно не желали принимать действительность, найдя виновника всех бед во мне, а не в своих родителях, сложности их положения в семидесятых и влиянии Дамблдора на неокрепший, несмотря на возраст, разум Артура Уизли. Это было настолько банально, что действительно не заслуживало внимания. – Что ж, это ваше дело. Септима, прошу – назначь мистерам Уизли по имени Фред и Джордж наказание, соответствующее их проступку. Остальное мне не интересно. -       Ты уверен? – профессор Вектор подобралась ещё сильнее. -       Да. Я не являюсь деканом, занимаю должность преподавателя временно и не считаю нужным вмешиваться в личную жизнь студентов. Впрочем, интересоваться ею я тоже не желаю. -       А когда Рончик к вам со своим болезным крысюком бегал, вы от него так не отмахивались, – Джордж тоже решил вякнуть своё очень важное мнение. Оно было крайне неуместным, по-детски запальчивым и, по сути, состояло из обиды на моё неожиданное равнодушие к их выходке. Как же, они ведь так хитро всё организовали, а я не оценил выверта их фантазии и глубокого смысла лосиных рогов, даже на посылание нахер не обиделся и не проявил интереса. Мерзавец! -       Рональд обращался за помощью исключительно в рамках моей компетенции. Он спросил – я ответил. Вы же, господа, вопросов не задавали, а сразу перешли к действиям. И действия ваши были не только необдуманными, но и напрасными. Свободны, – я махнул рукой в сторону двери, досадуя, что потратил столько времени на ожидание и пустой разговор. Идиоты. Их отцу повезло, что мы встретились с ним на ночной дороге. Не задержи я его, и он точно припёрся бы на кладбище в Литтл-Хэнглтоне, и тогда к обвинениям в его адрес прибавились организация похищений несовершеннолетних магов, пособничество в побеге опасного преступника, участие в темномагическом ритуале и прочие жизнеутверждающие пункты. Как же мне надоели грёбаные Уизли! Единственными представителями этого семейства, кто представлял из себя что-то достойное, были Уильям, Чарльз и наполовину Рон. Остальных четверых вместе с их папашей хотелось засадить за учебники по логике и не выпускать, пока они не освоят азы, вроде «Закона исключённого третьего». -       Гилдерой, ты будешь подавать официальное заявление относительно попытки нанести тебе смертельный вред? – Септима продолжила пинать дохлого осла. Бедная. Она явно ощущала за собой вину за то недоверие, что проявила по отношению ко мне двадцатого мая, и теперь не желала отступать ни на йоту, чтобы вновь не ошибиться. -       Да какой смертельный вред, что вы нагнетаете? – возмутились оба близнеца разом. -       Да не стану я подавать никакое заявление. Септима, это же совсем не в моём аплуа. Но родители всех троих экспериментаторов – все родители, включая опекунов – должны узнать об этой неразумной «проделке». Может, хоть им удастся взволновать то белковое желе, которое находится в черепных коробках мистеров Уизли и мистера Джордана. -       Ты имеешь право обратиться в Аврорат, – напомнила Септима, явно не желая спускать близнецам их выходку и собираясь идти до конца. -       При чём тут Аврорат? – забеспокоился Фред. – Вы ещё Министру Магии пожалуйтесь. -       А у нас, братец, теперь красножопые собаки Скримджера на любой студенческий чих будут бросаться, – Джордж попытался изобразить ехидство познавшего жизнь конформиста, но лишь сам себе поднагадил.       Плюх!       Септима, сдержанная и очень разумная дама, готовая защищать учеников ценой что собственной карьеры, что собственной жизни, с размаху наградила обоих недоумков хлёстким Агуаменти, заставив их заткнуться и похлебать начарованной водички. С прошлого раза её умение наколдовывать воду повысилось в разы! Судя по тому, как у Септимы пылали глаза и дрожали губы, госпожа декан была готова прибить обоих недоумков на месте, и счастье, что самоконтроль у неё был посильнее, чем у её подопечных, и она ограничилась лишь водой, призванной остудить горячие головы и заткнуть болтливые рты! -       Ваше право – сообщить о моём поступке директору Малфою, родителям, опекуну, Попечительскому Совету и даже написать заявление в газеты, но я и не подумаю раскаиваться в совершённом, а при необходимости уйду из Хогвартса, если так решит администрация школы. Вы, три остолопа, даже не догадались проверить, что именно наколдовали и какие это могло иметь последствия! – она говорила чётко, резко, и каждое слово напоминало удар молоточка по бедному гонгу. – Мало того, что вы бесповоротно испортили волшебную палочку мистера Джордана, что само по себе является преступлением, вы сделали это в ходе проведения экзаменов СОВ, едва не испортив ему будущее, так ещё и были готовы убить человека ради демонстрации своих детских поверхностных обид, причиной которых выбрали совершенно не того человека. Вы хоть раз тестировали своё «великое изобретение»? Отвечайте! -       Нет, мэм, – выдавил Фред. -       Ваше заклинание построено на зависимости роста костной ткани от её количества и структуры, а они связаны с возрастом. Наложи вы подобные чары на младшекурсника, и он бы разве что покачнулся под весом того уродливого украшения, что вы создали. Вы, мистер Джордж Уизли, от тяжести этих идиотских рогов упали и получили сотрясение мозга, при этом лоб о камни вы не разбили лишь потому, что эти мордредовы рога упёрлись в пол первыми! А ведь между вами и студентом первого-второго курсов лишь пара лет разницы. Что было бы, прояви мистер Локхарт беззаботное доверие к вам, и не обрати он внимание на ваше странное поведение вроде нарочитого протягивания руки? Ну? Давайте, считайте, господа гриффиндорцы – экспонента, усиление вектора, костная плотность, динамическое воздействие и удельная работа магического удара. Мистер Локхарт старше вас в два раза. Думайте сейчас, если не смогли сделать этого раньше! Ваша шутка – это убийство, причём целенаправленное, циничное и жестокое. Как раз в духе Пожирателей Смерти, они очень любили такие розыгрыши...       Из коридора донёсся испуганный девчачий вскрик, а потом смущённое бормотание пытающегося оправдаться Ли Джордана. Близнецы же молчали и с гневным упрямством таращились в пол. -       Дорогая Септима, не трать наше с тобой время на попытки достучаться до чужого разума. Это занятие бессмысленно и заранее обречено на провал. -       Гилдерой, ты действительно хочешь спустить им с рук этот проступок? Дело не только в том, что они пытались сделать, хотя и этой идиотской, абсолютно не смешной шутки хватает для того, чтобы обеспечить им массу проблем, вплоть до разбирательство полным составом Попечительского Совета! Ни Фрэд, ни Джордж даже не представили себе последствий своей мести, направленной совершенно не в тот адрес. Давай предположим, что ты умер глупой и позорной смертью из-за того, что наколдованные этими экспериментаторами рога – Моргана, ну и пошлость! – вырвали тебе куски черепа и твой гениальный мозг вытек на пол. Следствие, приговор Визенгамота, позорное клеймо на всей семье, отсутствие хоть какого бы то ни было внятного будущего у братьев и сестры… -       О, но, во-первых, я не доверяю тем, кто протягивает мне руку просто так, а, во-вторых, эти детишки действуют точно так же, как и их родители, которых они обвиняют в неустроенности собственной жизни – совершают поступки, не представив последствия! Забавно, судить родителей благодаря послезнанию они могут, так как видят результат их действий, в то время как ни Артур, ни Мэри, ни Рабастан, не обладали даром предвидения и не были способны узреть будущее. И при этом юные джентльмены отказываются слушать увещевания своих родителей или кого-то из преподавателей, узревших итог своих действий и намерений, потому что… да что эти старые тупые твари могут знать?! -       А вы что, не были таким же?! – выкрикнул Джордж, явно задетый моими словами. -       Нет, – я рассмеялся. Мы с Джоном часто обсуждали последствия моих выходок и того, что может случиться, если я предприму новую. Если существовал десятипроцентный шанс того, что последствия будут чрезмерными, я отступал. Может, мне и нравилось развлекаться коловарией и пытаться сделать этот мрачный замок чуть более привлекательным, но рисковать ради этого собственной жизнью я не хотел. Соверши я хоть одно необдуманное заклинание, да ещё без должной маскировки, задень я тех, кто уже в школьные годы проявлял себя как юный Пожиратель, и моё тело наверняка до сих пор валялось бы где-то рядом с Шорасом Бэрбиджем и короной Ровены. Точно так же и я старался предостеречь Джона от излишнего благородства, потому что вопиюще честный и не умеющий стоять в стороне магглокровка имел столько же шансов дожить до выпуска, как откормленный ячменём и овощами гусь – до весны. – Всё, я устал, мне надоело, я ухожу. Хоть выпори их, Септима, хоть дракону в пасть кинь или гоблинам в рабство продай, но меня это уже не волнует. Две недели, и я буду свободен! Никакой ответственности за толпы детей, за жизни дорогих коллег, за благополучие укладки сиятельного Люциуса… только кремы для лица, охота и подсчёт гонораров. -       Гоблины и драконы? Хорошая идея. Благодарю за помощь, Гилдерой. А теперь, оба – живо к директору, – велела Септима. Парни, тоже осознавшие мой намёк, испуганно сжались. Какие Аврорат, Визенгамот и жизнь с клеймом убийц такого блистательного любимца публики, как я? Старшие братья – вот по-настоящему страшная сила! И я с ними был полностью согласен.       Она пришла, когда я пытался понять, какой из шести новых воротничков достоин сопроводить меня на ужин. У одного мне не нравился рисунок на кружеве, другой смущал недостаточной пышностью, ещё два зачем-то обшили золотыми фестонами, и я всё гадал – какая сволочь подсунула лорду Блэку подобную гадость? Он всё-таки исполнил своё обещание и прислал давно обещанные воротники, вместе с кофе и яблоками, но меня лишь охватило уныние. Воротнички были прекрасны, но при этом отличались своеобразностью и ни к чему не подходили, а я так хотел поднять себе настроение обновкой!       Итак, она пришла и отвлекла меня от страдания над кружевом. Люччи без приказа распахнула перед Авророй дверь и даже изобразила подобие книксена, потому что пришла не какая-нибудь гостья, а сама Тёмная Мадам. Ещё и чашечку с чаем на столе тут же поставила, умница моя! - Ты даже не представляешь себе, насколько ты вовремя! – обрадовался я явлению моей звезды. – Не могу выбрать воротник! Может, хоть ты что посоветуешь? - Я разбираюсь в кружеве как любитель, до твоих профессиональных высот мне далеко, – отшутилась Аврора, но в её голосе не было веселья. Ясно. Ей уже всё было известно… – Ты в порядке? - Не совсем. Когда я не могу выбрать воротник, то испытываю раздражение и обиду. Ты только глянь – они новые, дорогие, изысканные, но с ними со всеми что-то не то! – я с обидой ткнул пальцем на разложенные по спинке дивана образчики кружевного искусства. Они проигнорировали мой выпад и продолжили безмолвно трепать мне нервы. - Гилдерой, я не знаю, что у тебя случилось на экзамене пятого курса Гриффиндора, но я видела, как Септима водила к тебе близнецов Уизли, а затем тащила их к директору, и они плелись за ней, как выпоротые. Мальчики пытались сорвать… - Они пытались ещё раз доказать себе и всему миру, что возраст – это фикция, и развитие разума нисколько от него не зависит. Не думай о них, лучше помоги выбрать воротник! - Значит, они тебя задели, – с излишним пониманием проговорила Аврора и я понял, что она-таки оказалась права. - Ох… – я присел на край стола и устало посмотрел на свою неутомимую музу. Я на неё не злился, мне не раздражало её беспокойство, но в данный момент одежда интересовала меня намного больше глупых подростков, о которых я хотел забыть. Ну, или о том, что если бы я на самом деле был наивным милашкой Гилли, то за мою эпитафию не взялся бы даже самый искусный враль. Сдохнуть из-за разорвавших череп рогов... Это куда хуже передозировки амортенцией! Внутри колыхнулось зловредное желание перевести тревогу Авроры с меня на неё саму и я решил, что сейчас самое лучшее время вывалить на неё правду. – Одинаковые Уизли – не твоя забота, потому что разбираться с ними будешь не ты, и не я. Ими займётся Сириус, как Глава Попечительского Совета, Малфой, как директор, Септима, потому что она их декан, а ещё старшие братья и маменька. О них есть кому подумать. - Я не собираюсь думать о них. Я волнуюсь за тебя! – резко возразила Аврора. – Это не Маркус Флинт, всеми силами стремящийся остаться на второй год, и не обычное хулиганство решивших тебе напакостить недоумков. Это было что-то куда более серьёзное, то, что могло тебе серьёзно навредить! - Не могло. У меня паранойя вне стен родного дома всегда на максимум выкручена. Как, впрочем, и у тебя, моя мудрая Урания. - О чём ты? – насторожилась она. Я взял её за руку и притянул к себе. - О том, что ты правильно сделала, оставшись в замке, когда твоя маменька пыталась вызвать тебя на разговор в отделение совиной почты. - Ты что-то узнал о том случае?! - Я узнал всё. Хочешь тоже узнать? - Хочу. - Ты должна была умереть, – жёстко припечатал я. Аврора даже не вздрогнула, не начала возражать, отрицать мои слова или ругаться. Она лишь плотнее сжала губы и крепко сжала мою ладонь. - Рассказывай! - Джон при помощи Деклана Коллинза нашёл того, кто пытался тебя убить, а Сириус надавил на Скримджера и тот позволил мне присутствовать при задержании, а потом ещё и устроить личный допрос. Сам Блэк сейчас не в состоянии во что-то вмешаться напрямую, но он отдал в руки правосудия своего дальнего родственника, пытавшегося не позволить тебе поделиться со мной наследством твоего деда. - Значит, всё дело в Фабии? - Увы, да. - Жаль, его нельзя убить трижды! – вспыхнула Аврора и мне пришлось заставить её отвлечься на чай, чтобы она немного подуспокоилась. Пока моя невеста – до сих было непривычно так называть её даже в мыслях – наслаждалась крепким эрл грэем, я кратко пересказал причины невнятной охоты на неё и того, чем они были вызваны. Об участии старшей леди Синистер я не стал умалчивать. А зачем?! - А у этого мага есть имя? - Его ребёнок учится в Хогвартсе. - Ты думаешь, я перенесу гнев с родителя на студента? – удивилась Аврора. – Гилдерой, ты же знаешь, что я так никогда не поступлю, иначе я была бы ничем не лучше тех, кого сама презираю! - О, ты даже Северуса не спихнула с Астрономической башни, что тут говорить о ребёнке… Нет, моя звезда, я не хочу, чтобы ты выдала свою осведомлённость об участи этого мага, чьё имя я не желаю называть, потому что твоё сердце точно тронет тот факт, что из-за его неразумности ребёнок теперь останется сиротой. - И всё же… Скажи, Гилдерой! - Августа Лонгботтом, – сознался я, и Аврора выронила чашку. Пришлось ещё раз объяснять всё, что я вызнал у старухи, а заодно рассказывать о её помощи Волдеморту, о семейных традициях Лестрейнджей, Воланов и Трембли, а также о том, чего это могло стоить Сириусу. – Он был в школе на днях. Приполз-таки, точнее – прибыл в сиянии пафоса с верным пажом за спиной, и нам удалось пообщаться относительно общего дела, пока лорд работал моим личным книгоносцем. - Лестрейнджи... И Уизли связаны с ними. Бедный Сириус! Представляю себе, как ему тяжело. А Невилл? У него же никого нет кроме бабушки, что же с ним будет? – как я и предполагал, Аврора начала переживать за мальчишку. – Его ведь не отдадут Рабастану и его жене? - Нет, конечно. Но и Сириус его себе не возьмёт. Мало того, что лорда после его экспериментов со звёздными взрывами выхаживал лично Грэй и ещё неизвестно, как хорошо ему это удалось, так ведь и у самого Блэка любви и заботы хватит лишь на одного Гарри, а брать к себе на попечение подростка, которого он сможет содержать, но не воспитывать… Это будет жестоко по отношению к Невиллу, хотя Сириус обязан это сделать. В этом случае мальчик станет иждивенцем, питомцем, тенью, но не тем, кем должен, и Сириус сам это признаёт. Дурацкая Каллидора Блэк, ушедшая к Лонгботтомам… - А Невилл знает о том, что его бабушка… – Аврора замялась, подыскивая хоть сколько-нибудь приличные слова. - Нет, конечно. Для всех она попала в Мунго. День на третий после окончания года старая леди, скорее всего, отправится к праотцам и вот тогда вопрос об опеке над Невиллом станет ребром. У него есть дядя-дедушка Элджи, скорее всего именно он приютит мальчика, так как Сириус точно не будет этого делать, и я очень надеюсь на то, что Невилл никогда не узнает о похождениях своей бабули и о том, как она одной рукой укладывала ему гостинцы в школу, а другой укачивала игошу-Волдеморта. Психика сломается, как вафелька! - Иногда я думаю о том, что моя семья – образец нездоровых отношений. А потом смотрю по сторонам, и понимаю, что мне должно быть стыдно жаловаться! - Чужие страдания не могут умалить твои собственные! – я вовремя ввернул вычитанную в каком-то маггловском журнале фразу. - Но нельзя же сравнивать царапину и рваную рану! – горячо возразила Аврора. – Это нечестно! Да и лелеять собственные обиды, видя, как другие под гнётом куда более тяжких бед, не сгибаются и продолжают идти – просто-напросто глупо! Каждый раз, когда меня начинает душить обида на своих родителей и ненависть к Фабию, я вспоминаю не только своих подруг, но и тех же Лиама Муна и Мораг Макдугал, и Генри, который так долго жил в ужасной семье своей тёти! Именно поэтому я никогда не прощу леди Лонгботтом, но не потому, что она желала моей смерти. Нет! Она думала о внуке, как о вещи, забыв о том, что он – человек и маг, который не может быть просто говорящей головой, транслирующей её мысли! Ты читал «Домби и сын»? – спросила Аврора, резко поворачиваясь ко мне. – Главный герой погубил собственного ребёнка потому, что видел в нём лишь наследника, будущего партнёра по бизнесу, отрицая человеческое и не считаясь с тем, что тот ещё мал. Он игнорировал «неудачного» ребёнка, свою дочь, а сына откровенно свёл в могилу своим деятельным равнодушием, отказывая ему в сердечности и любви. Леди Лонгботтом поступила ничуть не лучше! О, Мордред… А если в наследстве Фабия действительно есть что-то, что поможет вернуть разум родителям Невилла?! - Даже думать не смей, – я остановил вскинувшуюся было Аврору. – Вреда от него будет больше, чем теоретической пользы. - Я знаю, но… Дневники! Дневники отца! – Аврора вывернулась из моих объятий и заметалась по гостиной. – Гилдерой, а если мистер Грэй как следует изучит их? Вдруг папа упомянул хоть что-то, что связано с воздействующей на разум магией? Я одно время так боялась следовать приказам дедушки и спускаться с ним в подвал, что на меня нападала истерика, а потом она вдруг прекратилась и какое-то время до побега я просто послушно делала то, что Фабий мне говорил… Гилдерой, ты же можешь связаться с мистером Грэем! Расскажи ему об этом, вдруг родителям Невилла хоть как-то удастся помочь? - Ты опять думаешь о других?! - Но ведь не Невилл пытался меня убить, и не он собирался с помощью Риты Скитер изничтожить твою репутацию, – Аврора остановилась так резко, что юбки обвились вокруг её ног, а затем развернулись, как бутон цветка. Прекрасная, изысканная картина… - Не думаю, что Грэй уже и сам не проверил эту теорию, но… Хорошо, я передам ему твои соображения о дневниках отца, – согласился я, потому что это согласие мне ничего не стоило, но было способно успокоить мою яростную леди. Она расцвела и, подойдя ко мне, нежно и целомудренно (на мой взгляд слишком уж целомудренно) поцеловала меня в лоб. Я не выдержал, притянул её к себе на колени и крепко обнял. Что?! Лорду Малфою можно обниматься с женой, а мне с невестой – нет?!       Аврора смущённо улыбнулась и провела кончиком пальца по моему лбу, скользнула по спинке носа и легонько нажала на самый кончик. -       Ты выглядишь, как довольный, сытый низзл, поймавший жаворонка. То есть так, как тебе идёт больше всего. - Мне бы ещё больше пошёл новый воротничок, но я никак не могу определиться. Чужие судьбы, семейные тайны и моральные дилеммы куда проще, чем этот тяжёлый выбор! – капризно ответил я. Аврора вздохнула и, не глядя, протянула руку в сторону объектов моего недовольства. - Этот! - Почему? - Потому что он мне попался! Смотри, на нём бабочки…        В её глаза лукавство мешалось с бесхитростностью, и она, забыв о собственных тревогах, показывала мне простое решение сложной задачи, мешая и дальше срывать своё раздражение на прекрасных кружевных деталях туалета, которые стоили целое состояние, и которые мне не нравились лишь потому, что у меня из-за близнецов испортилось настроение. Я поцеловал ладошку Авроры, принимая не только её решение в отношение воротничка, но и в плане бессмысленного для меня, но важного для неё беспокойства о чужих внуках, чужих семьях и всём том, что было мне чуждо. Она могла себе это позволить, и я был готов помочь, пусть даже это значило напомнить Грэю о собственном существовании.       Встреча с единорогом, долгий контакт с этим чудесным животным и, что главное, прекрасная ночь полная радости и благостного кутежа, где всем было весело, но никто никому не бил морду (кентавры не в счёт), сказались на мне самым лучшим образом. Проблема близнецов ушла на пятнадцатый план, время, проведённое с моей музой, стёрло всё раздражение, а краткая прогулка после ужина позволила убедиться в том, что Аврора перестала беспокоиться о том, что она не в силах изменить. Благодаря совокупности этих чудесных причин вдохновение окутало меня облаком нежнейших духов c нотками водяных лилий и тлеющего сандала. Свежесть, пряность и безудержная жажда творчества!       Норт загремел в маггловский полицейский участок и храбрый, хотя и излишне следующий букве закона сержант Леон Шайр – весьма обаятельный джентльмен, стоит заметить – взялся за ведение его дела. Пока Норт пытался вырваться на волю, Мэри тратила все силы на поиски сбежавшего Джейкоба, а заодно старалась выяснить, зачем за ними по пятам следует Джон Ди и куда, собственно, делся Норт. Герои страдали, но при этом не падали духом, а юный Джейкоб, разуверившийся в своих помощниках, спасителях и магии в общем, решил уйти в юные бродяжки, и поэтому попытался украсть у прохожего кошелёк, чтобы войти в банду уличных воришек. Этим прохожим оказался спешащий на службу Леон Шайр… Я потирал руки и активно гонял своих персонажей по кругу из неприятных, комичных и трагичных ситуаций, чтобы они по спирали, а не по прямой, двигались к решению главной проблемы сюжета – кем на самом деле были родители Джейкоба, почему ими всеми так сильно заинтересовался Джон Ди, и при чём тут вечно всплывающая скрипка?! И когда я уже хотел познакомить юного волшебника Джейкоба с не самыми приятными сторонами полицейского участка в славном городе Дартмут, куда его собрался вести сержант Шайр, от процесса меня отвлекла Люччи. -       Мастер, в общежитии Гриффиндора творится нечто странное! -       Студенты устроили ночную вечеринку и пригласили гостей? -       Нет, мастер, там нет учеников с других факультетов, но студенты заняты чем-то странным! – Люччи подбежала ко мне с Картой Мародёров в руках. Когда у домовушки не было дел и особых заданий от меня и Джона, когда моя одежда была приведена в порядок, а пузырьки в ванной выстроены в нужном порядке, она развлекалась, наблюдая за обитателями замка и я даже не думал лишать её этого невинного досуга. Смотрит, вяжет крючком кружево по совету Авроры, шпионит... Прелесть, а не фэйри! – Вот, глядите – они собрались в три толпы и делают что-то малопонятное даже для гриффиндорцев! Бегают, пытаются попасть то в одну спальню, то в другую, то…       Я отбросил перо и уставился на карту, выискивая взглядом знакомые имена. Гарри сидел в своей спальне, на кровати, вот только рядом с ним почему-то находились Дин Томас и Рон Уизли. Уизли… Симус Финниган и Невилл Лонгботтом, судя по всему, держали дверь. В девчачьей спальне третьего курса рядом с Данбар и Лавандой Браун я заметил имя Джинни, а вот снаружи дверь уже караулила не их ровесница, а Оливия Хатчинсон. Я проверил другую часть общежития и точно – подход к спальням мальчишек защищали Оливер Вуд и ещё двое семикурсников. А все остальные студенты… Они что, массовое побоище там устроили? Я сорвался со стула, захватил все три волшебные палочки и крикнул Люччи: -       Буди Септиму и Малфоя. Скажи им, что я почуял что-то неладное у гриффиндорцев и иду проверять их. Быстро, милая!       Я мчался к львиной башне, костеря средних Уизли всеми известными мне словами. Наверняка же близнецы по своей привычке решили отыграться на младшем брате, а Перси, как обычно, засунул голову в собственную жопу и сделал вид, что ему удобно в этой позе! Но остальные-то почему не справились с двумя идиотами? Или их было больше и одинаковые Уизли нашли-таки поддержку среди товарищей по факультету? Ма-а-а-ать… Конец года, все на нервах, волнения по всей Британии, теперь ещё и до Хогвартса эта волна докатилась. И ведь никому в морду не дашь – дети же!       Гарри… Гарри заперся в спальне вместе с друзьями и не мог вызвать Люччи, потому что не хотел обнародовать то, что мы уже давно не были друг для друга просто студентом и просто преподавателем. Да никогда не были! Мордред, звучит-то как погано, а ведь он всего лишь мой младший брат… И я тоже хорош – решил не дёргать, не отвлекать его от сдачи экзаменов, а ведь уже дважды сталкивался с его дурной тягой к самостоятельному решению проблем, в процессе которого маленький рыцарь неизвестно что умудрялся себе навоображать! А как же мои третьекурсники?! Что эти взбунтовавшиеся олухи собирались сделать с моими оглоедами?       Я взбежал по последней лестнице и ударил по портретной раме, пробуждая мирно спящую Полную Даму. -       Живо открывайте дверь!       Толстуха в розовом испуганно взвизгнула, изобразила возмущение и попыталась начать обвинять меня в отсутствии вежливости. -       Ах, мистер Локхарт! Как вы меня напугали. А где же ваша учтивость и галантность? Или к нарисованным дамам они не относятся?! -       Откройте. Дверь. Быстро! -        Вы не декан и не директор, чтобы я позволяла вам войти в общежитие Гриффиндора! – самодовольно выпалила она и принялась демонстративно смотреть в сторону. -       Я Мастер Защиты. Открывайте! -       Я не извещена о ваших полномочиях, – нарисованная сука решила артачиться. Я приложил ладони к каменным стенам по обе стороны от двери и потянул к замку – может, я и был встревожен и зол, но думать не разучился. Полная Дама была лишь частью Хогвартса, и только сам замок мог решать, пускать меня внутрь, или нет. Наверное, я слегка перегнул палку, мысленно крича о том, что мне жизненно важно попасть внутрь. Говоря честно, я орал… От каменных стен ударила волна, заставившая ныть тонкую кожу на ладонях. По периметру двери вспыхнул яркий свет, такой белый и чистый, что он на миг ослепил меня, а затем портрет вместе с дверью, истошно визжа, ввалился в гостиную, с грохотом и брызгами каменной крошки. Я не шагнул – впрыгнул внутрь, держа «охотничью» палочку наготове. Надо будет, я и «грязную» в ход пущу!       Передо мной предстала картина, которую я был готов увидеть в охотничьем кабаке, но никак не в студенческой гостиной. Да и заклинания, которыми ало-золотые недоноски обменивались друг с другом, были далеки от учебной программы. Мне хватило двух секунд, чтобы понять бессмысленность переговоров, поэтому я поступил самым очевидным образом – обездвижил всех студентов разом. Как будто у меня было время разбираться с ними! -       Аресто Моментум Ультима! Чтоб вас… Никому не выходить из спален до прихода декана Вектор и директора Малфоя. Того, кто посмеет хотя бы нос высунуть, я превращу в зайца с рогами и отдам Кетллберну, вы меня поняли? Я сказал: «Не выходить», а не: «Молчать»! -       Мы поняли, – нестройно и робко пропищали из-за дверей детские голоса. Я облегчённо выдохнул, прошёл по разгромленной гостиной, наблюдая следы студенческого дебоша. Газеты валялись вперемежку со скомканными листами наработок участников Клуба по изучению законов, за разломанным диваном нашлись две почти пустых бутылки из-под огневиски и гора жестянок от газировки. Я притянул к себе магией один из деревянных стаканов, валявшихся на залитом и заляпанном ковре, и понюхал содержимое. -       Мешать огневиски двадцатилетней выдержки с дешёвой маггловской шипучкой? Вы совсем охренели тут? Ещё и не жрали ничего, кроме карамельных бомбочек и мятных жаб. Гении! А, нет, догадались сгрызть шоколадные батончики… А знамёна зачем сорвали? Мебель поломали, ковёр испортили, ещё бы в камин насрали для полноты картины, чтобы аллюзия на мятежных крестьян, вторгшихся в баронский замок, была полной. -       В графский, Гилдерой, – Люциус, величественно перешагнув через портрет, присоединился ко мне в любовании последствиями дебоша. Замершие студенты даже глазами шевелить не могли, но всё прекрасно слышали. – Какая прекрасная выставка живых скульптур. Ты не разъяснишь мне авторскую задумку, как создатель этого ансамбля? – Люциус подошёл ко мне, брезгливо поморщился при виде смятых жестянок и растоптанной газеты с изображением Рабастана, а затем отобрал стакан, из которого студенты пили смесь огневиски с газировкой. – Вишнёвая. Надо же, какие сладкоежки... -       Маггловские учёные доказали прямую зависимость чрезмерной активности детей от переизбытка сахара в их рационе. Может, посадить львов на диету из варёного мяса и шпината? -       Я не могу поступить как недоброй памяти Дамблдор. Просто до Прощального Пира стол факультета Гриффиндор лишается всех сладостей, кроме мёда. Может, это действительно поможет снизить их гиперактивность? Половина второго, а они массовое побоище устраивают.       Лорд вздохнул и с откровенным укором оглядел студентов. Несмотря на то, что Люччи явно подняла его с постели, Малфой был одет вполне пристойно, вот только серебристые волосы, обычно зачёсанные назад, теперь спадали вдоль лица, делая его аристократически-строгое лицо чуть более мягким и нежным, зато глаза сверкали арктическим лютым холодом, создавая потрясающий по контрастности образ. Люциусу очень повезло, что впечатлительные девицы бели обездвижены. -       Действительно массовое! Весь факультет отличился. Смотрите, мой прекрасный лорд, вот эта группа представляет из себя штурмовую бригаду, пытающуюся прорваться по лестнице к неприступному бастиону, в роли которого выступают спальни младшекурсников. Как вы можете судить, ядром данной бригады являются двое известных нам одинаковых Уизли. Их друзья по метле и квоффлу, явно изменив командному духу, противостоят им вместе с несколькими старшекурсниками и пытаются сбросить штурмующих с захваченных позиций. Ах, какой накал страстей, какой антураж средневековья и воюющих городов-государств! Ещё две живописные группы образуют собой охранное оцепление, и возглавляют их капитан квиддичной команды и староста. Я бы сравнил их с Чёрной Агнес и Александром Рамзи, некогда защищавшим замок Данбар – вот ведь совпадение – от английских войск, но мне стыдно считать этих бестолковых штурмовиков англичанами. Те хотя бы догадались во время штурма использовать генуэзских арбалетчиков! -       Кстати, про старост, Гилдерой. А где Персиваль? -       Где очередной мистер Уизли я понятия не имею, но он, как мне кажется, не сильно изменил бы смысловую нагрузку данного шедевра. -       А вот я бы с удовольствием побеседовала со старостой Гриффиндора Персивалем Уизли, которому поручила сообщить мне о малейших волнениях на факультете! – Септима, которой прыжки были не к лицу, прошла по портрету Полной Дамы и даже пристукнула каблучком, когда та попыталась возмутиться. – Молчите! То, что вы тут валяетесь, свидетельствует о попытке препятствования Гилдерою. Теперь вы будете охранять кладовку с мётлами, беречь вход в спальню Гриффиндора вы недостойны! Прошу прощения, мистер Малфой, я немного задержалась. Решила срезать путь и перепутала выходы из тоннеля! – Септима говорила ровно, но я видел, что её глаза блестят от готовых пролиться слёз. – Как я понимаю, студенты решили обсудить события дня и снова перешли к теме Пожирателей Смерти? -       Судя по всему – да. Ещё и надрались при этом. -       Как они опять протащили алкоголь в школу?! Мы ведь досматривали студентов на станции, а рыцари проверяли всех у ворот! – она всплеснула руками. – Да и совами им ничего прислать не могли. -       Ты наблюдаешь за единением школ магии, Септима. Это нашим студентам алкоголь не могут прислать совиной почтой, а вот старшекурсникам Дурмстранга и Шармбатона – ещё как! Если ты не забыла, наши дорогие гости получают свою почту не в Большом зале, а в карете и на корабле! -       А нам всё ещё нельзя выходить? – из-за дверей одной из спален донёсся полный любопытства голосок. -       Мистер Криви, если вы выйдете со своей колдокамерой, то я сниму с себя всякую ответственность за вашу судьбу! -        Да я чё, дурной что ли? Я ещё Третий Тур не отфоткал, я жить хочу! -       Останьтесь пока внутри, – Люциус не сводил глаз с Оливера Вуда, раскинувшего руки возле двери в спальню третьекурсников. – Гилдерой, сними чары с наших живых скульптур. Сможешь сделать это не разом, а постепенно. Я хочу как можно скорее перейти от лицезрения к беседе. Она тоже может быть... искусством! -       Как скажете, сиятельный лорд.       Первым делом я освободил от своей магии «штурмовую бригаду». Девять старшекурсников тут же попрятали палочки и потупились, благоразумно не желая ухудшать своё положение. -       Вы – ко мне в кабинет. Живо. Я вас запомнил. Не увижу хоть одного, когда вернусь – направлю прошение о вашем отчислении этим же утром, и меня не волнует, что станется с вашим будущим. Уходите! – Люциус обрушил на студентов гору колотого льда, погребя их под тяжестью своего высокомерного презрения. Проштрафившиеся идиоты поняли, что для громких речей и попыток оправдаться сейчас не лучшее время, и поэтому, поддерживая самых нетрезвых, живенько вымелись прочь. Полная Дама снова зашлась возмущёнными визгами, когда по ней пробежало целое стадо, и пришлось утихомирить её с помощью Силенцио. – Теперь вот этих, Гилдерой, – Малфой указал на группу, защищавшую подход к девчачьим спальням. -       Как хорошо, что вы пришли, – выдохнула Оливия, когда смогла двигаться. – Мы уже не знали, что нам делать! -       Где мистер Уизли, второй староста факультета? – Септима не разделяла радости девушки. -       Под креслом! Близнецы его огрели Ступефаем и засунули в ящик под сиденьем. Наш Перси с чего-то решил, что если пригрозит вашим вмешательством, то его не тронут и пропустят к вам, декан. -       Он жив, Септима, не переживай. Мордред хранит детей и идиотов, – я поспешил успокоить предводительницу скорбных разумом львов, но она лишь прикрыла глаза и начала высвобождать из плена старосту-растяпу. -       Вы все – в Больничное крыло, – велел Люциус, оглядев встрёпанных и помятых студентов, готовых вот-вот познать все радости нервного истощения. -       И вы не станете нас расспрашивать? – удивилась подружка Оливии. -       Только после заключения мадам Помфри, что с вами можно говорить. Отправляйтесь, немедленно! -       Вы только малышей не ругайте! – тут же всполошились старшие девушки. – Они не при чём, это близнецы… -       Я знаю. Идите. Локхарт, теперь эти, – он кивнул в сторону второй оборонительной группы. Оливер Вуд просто мешком рухнул на пол и застонал, разминая ноги. -       Мышцы свело, – простонал он. – Мистер Малфой, декан Вектор, не отчисляйте ребят, пожалуйста, они просто… -       Просто устроили драку по надуманной причине, да ещё выбрали своими мишенями младшекурсников, иначе вы бы не защищали их спальни, мистер Вуд. -       Фрэд с Джорджем хотели забрать Рона с Джинни и сбежать. Они говорили, что им известен тайный ход, о котором точно не знают ни мистер Локхарт, ни граф Вальтеоф! Мы просто не хотели позволить им совершить дурость… -       Какой-такой ход? – я насторожился. -       Тут, в замке, вроде как комната какая-то странная есть, которая может создать что угодно, и через неё можно выбраться в Хогсмид. Близнецы проболтались, им об этом отец ещё в прошлом году сообщал, но они её так и не нашли, а теперь решили, что смогут открыть её. Говорили, что она где-то на восьмом этаже спрятана… – Кэтти Бэлл, четверокурсница и квиддичистка, попыталась вывалить разом всю имеющуюся у неё информацию.       Вот же рыжее болтливое говно без мозгов и совести! Значит, Артур знал о проходе из Хогвартса в «Кабанью Голову», а поведать об этой лазейке ему мог лишь Дамблдор! А не значит ли это, что в прошлом году, когда Римус Люпин пытался вывести из замка Нарциссу с Драко и Гарри, скрываться они должны были у Артура, а точнее – у его скорбного умом кузена Билиуса?! Суки... Какое счастье, что портрет Арианы Дамблдор теперь хранился в Отделе Тайн! Интересно – если бы два рыжих идиота смогли благодаря попустительству Морганы открыть ход, они бы просто упёрлись в тупик, или выбрались бы из тоннеля в самом секретном месте Британии, отдав себя в руки невыразимцев?       Может, зря им помешали? -       Понятно… – всё тем же спокойным голосом произнёс Малфой, делая вид, что его нисколько не волнует новость о несостоявшемся эпическом побеге. – А теперь вам тоже следует проследовать в Больничное крыло. Всем. -       А мелочь?! – тут же вскинулся Оливер. -       С ними всё будет хорошо. И заберите мистера Уизли. Персиваля, Оливер, не Рональда, куда вы отправились? Заберите-заберите, сам идти он, увы, не может. -       Я его как бревно докачу, – пообещал парень, с неприязнью глядя на Перси.       Когда студенты удалились, в общежитии Гриффиндора остались только мы трое и толпа младшекурсников, всё ещё запертая по спальням. Больше всего на свете в этот момент я хотел броситься к Гарри и проверить, всё ли с ним хорошо, но… Мог ли я? А почему и нет? Я направился к лестнице, добежал до двери и предупредил: -       Это Локхарт. Я вхожу.       Мало ли, чем испуганные детишки успели защитить дверь! Я сам любил понавесить вредоносных чар самого поганого толка!       За раскрытой дверью передо мной предстала идиллия – баррикада из тумбочек и подушек, пятеро испуганных, но не сломленных ополченцев, и встопорщивший шерсть крысюк, сидящий в аквариуме верхом на жабе. -       О! У вас даже была кавалеристская поддержка! – не выдержал я, глядя на Паршивца Номер Два. Мальчишки несмело фыркнули, изображая смешки, опустили палочки, а Невилл Лонгботтом выронил толстенный справочник по гербологии, который держал перед собой на манер щита, и… заплакал. -       Фух, мистер Локхарт! Как хорошо, что вы пришли! А как вы догадались, что нам нужна помощь? – Симус Финниган нервно поправил воротник пижамы, лишённой двух верхних пуговиц. -       Я – Мастер Защиты, мистер Финниган. Студентам даётся определённая свобода действий, они вольны драться, насылать друг на друга некоторые заклятия, но когда они заходят слишком далеко… – я дёрнул плечами. Не хватало только уверить детей в том, что я буду прибегать на каждый чих. Да это чудо, что Люччи следила за картой и поняла, что у гриффиндорцев творится что-то странное! – Кому-то из вас нужна помощь колдомедика? -       Только в виде трёх галлонов успокоительного зелья, – буркнул Дин Томас и опасливо покосился в сторону коридора. – А этих там уже нет? -       Нет. Если вы не против, с вами бы хотели побеседовать директор Малфой, а также ваша декан, которая сейчас… -       Генри! – рыжий метеор едва не сбил меня с ног, хорошо, что я услышал топот и успел отстраниться. Фэй влетела в мальчишескую спальню и замерла, взволнованно глядя на насупленного Гарри. – Генри, ты в порядке, Джордж тебя не задел? Ребята, а вы?!       Маленький рыцарь смотрел так, будто готов был вцепиться кому-то в горло и перегрызть его. -       Они пришли, – тихо сказал он. – Пришли! -       Да о чём ты?! -       Ты говорила, что никто не придёт, а они пришли! – крикнул он и, схватив с тумбочки подушку, швырнул её в стену. – Какой уже, блин, раз! Да вашу ж драную Моргаузу, это… -       Тихо! – я остановил приближающуюся истерику и, прижав палец к губам, плавно опустил раскрытую ладонь вниз. Это был жест Джона, которым он всегда утихомиривал меня, когда я расходился и был готов впасть в безобразную истерику. Срабатывал со мной, сработал и с Гарри. – Мисс Данбар, с вашими друзьями всё в порядке, благодаря Оливеру Вуду и его верным соратникам. Все старшекурсники сейчас отправлены или в Больничное Крыло, или к директору. Если кому-то из вас нужна помощь, мы окажем её здесь, чтобы не перегружать мадам Помфри. К сожалению, у нас на школу всего один колдомедик. Итак, кто согласится обменять сведения о случившемся безобразии на кружку горячего шоколада со сливками и марципановые конфеты? -       Локхарт, ты там что детям предлагаешь? – крикнул от подножия лестницы Малфой. -       Взятку! -       Я в деле. Добавь от моего имени сливочный зефир с брусникой. Декан Вектор, вы участвуете в подкупе? -       Овсяное печенье с карамелью, – вздохнула она. – Я не слишком щедрый взяткодатель!       Судя по выражению лиц подростков, они с ней не были согласны и жаждали поглотить всё, что мы им предложили.       Таскать учеников первых трёх курсов на допрос к директору, или тревожить их ещё сильнее массовым перемещением в Больничное крыло, никто не собирался. Им нужно было успокоиться и понять, что они в безопасности. Ничто так не утверждало это чувство, как чашка горячего питья, гора сладостей и танец огня в камине. Хорошо, что в него действительно никто не нагадил. Эльфы быстро привели гостиную в порядок, восстановили порушенное, а безнадёжно испорченный диван заменили на два поменьше и не красного, а жёлтого цвета. Дети сидели везде – на ступеньках лестницы, на полу, на диванах и креслах, на подлокотниках и подоконниках. Самые младшие девчонки липли к Септиме и вели себя как потерявшие в густой траве мышата, наконец-то нашедшие свою маму-мышь. Во всяком случае, пищали они точно так же! -       Мы совсем не испугались, мистер Малфой, – бойкая Ромильда Вейн, та самая первая сиротка, «украденная» Фаджем, бодро рапортовала о событиях вечера. – Мы даже не поняли, что случилось. Просто в какой-то момент в гостиной стали очень громко шуметь, потом шум превратился в крики, и кто-то начал очень грязно ругаться, совсем как мой прошлый папа! Было немного жутковато, мне показалось даже, что он меня нашёл. А потом к нам заглянула Оливия и велела не высовываться. Тут стали орать ещё громче, что-то сломалось и начали шуметь рядом с дверями, а потом всё стихло и мистер Локхарт велел нам сидеть внутри, совсем как Оливия! Я так и не поняла, что это было! Жутковато чуть-чуть, но так на Самхейн тоже жутковато было, только весело тоже, а сегодня вкусно! А вы на самом деле нас всех сладкого до конца года лишите? А эти все вкусности для того, чтоб мы напоследок наелись? Можно я ещё печеньку тогда возьму? -       Если сможете отнять у мистера Поттера его добычу… – я кивнул на Гарри, забравшего себе в пользование всю карамельную сладость. Жрал он печенье так, что ни одной крошки в стороны не летело – всё поглощал! -       Думаю, первокурсников можно отпустить по спальням, – проговорила Септима, кивая на жмущихся к ней девчонок. – Люциус, уже поздно, не следует ещё дольше лишать их сна. -       Согласен. Второй курс, вам есть что добавить? Кроме, вас мисс Уизли. Я попросил бы вас задержаться… -       Я заснял! – радостно выпалил Колин Криви. – Целую плёнку отщёлкал! Я её завтра вам отдам, её просто так из колдокамеры нельзя вынимать. Обещаю, что не отправлю её Сайрусу, правда-правда! Хотите, даже сам отпечатаю? Мы с ребятами у нас в спальне уголок для работы с колдофотками сделали, декан разрешила, так что могу сделать! -       Благодарю, мистер Криви, – Люциус смог изобразить улыбку. Девчонки, даром что мелкие, тут же довольно расцвели, потому что наш прекрасный ледяной директор улыбался редко, и теперь они были уверены, что эта улыбка была предназначена только Колину, а значит, считалась эксклюзивной и очень важной.       В конце остался только мой третий курс. Гарри уже был готов начать икать от обилия печенья в его желудке, но жрать его не прекращал, лишь замедлил темп. Сидящая рядом с ним Фэй толком даже не притронулась к своему шоколаду и не поднимала глаз от чашки. Наконец, она прекратила разглядывать восстановленный ковёр и прошептала: -       Я прошу наказать меня вместе с зачинщиками драки, директор Малфой. У нас с конца мая на факультете неспокойно, ребята хотели рассказать обо всём декану Вектор или мистеру Локхарту, потому что он уже пару раз помогал нам, но я… Я была уверена в том, что вы ничего не сможете сделать и убедила их никому ничего не говорить. -       Почему, мисс Данбар? – Люциус был искренне удивлён. -       А что вы могли сделать? Начали бы рассказывать о том, что выпущенный из Азкабана Рабастан Лейстрейндж заслуживает второй шанс, что все Уизли должны принять судьбу и не стоит им мешать выражать своё горе от сообщения, что их братья – дети Пожирателя Смерти? Мистер Локхарт уже проводил подобную беседу. Это ни к чему не привело! -       Неправда, – буркнул Рон, сидевший в обнимку с Джинни на одном кресле. – Мы с Невиллом драться перестали. Мистер Локхарт это нам говорил на уроке, он с Фредом и Джорджем не разговаривал. Может, если бы он знал том, как они бесятся и что что-то задумали, всего этого бы не было! -       Я и говорю – я виновата. -       Почему вы решили, что вам никто не поможет, мисс Данбар? – Септима выглядела откровенно расстроенной. – Разве мы не успели убедить вас в том, что нам не плевать на студентов? Разве я… -       Да при чём тут вы, декан? – вскинулась девчонка. – Если уж человек, который всегда давал нам объяснения, ограничился краткой отговоркой, а после стал делать вид, будто ничего не происходило, то разве мы... я могла думать, что теперь-то нам стоит ждать вашего внимания?! -       Это мисс Данбар про меня говорит, – пояснил я слегка удивлённому Малфою. – Я задолжал графине маленький разговор, но так как это нужно ей, то я и передал ей через Генри Поттера, что если госпожа Данбар хочет получить ответы, то она должна сама прийти за ними. Бегать за ней по замку я не собираюсь! -       Ну, я же не Снейп! – прошипела она, стискивая чашку дрожащими ладонями. Мальчишки воззрились на неё с изумлением, а девчонки, включая умницу-Грэйнджер, зашлись подлым тихим хихиканьем. -       Да, госпожа графиня. Вы – совсем не Снейп. Он меня хотя бы слушает! Вы не могли не заметить, как он преобразился, как стал шикарно выглядеть и лучше работать на уроках? А как изменился его характер? Мой жестокосердный Чёрный Принц мог бы сварить близнецов в декокте, но сдержался ведь! – я усмехнулся, с тоской покосился на чашку с невероятно сладким и жирным шоколадом, но мужественно удержался от грехопадения. -       А что вы хотели узнать, мисс Данбар? – голос Малфоя похолодел. – Ход секретной операции, в результате которой был ликвидирован Альбус Дамблдор? Вы желали послушать про орду инфери, о том, как они жаждали порвать на части горстку волшебников, пытавшихся не допустить прорыва нежити к магглам? Или вас интересует, по какой причине я запретил вашему взволнованному папеньке прибывать в школу для самосуда над мистером Локхартом, спрятавшим вас, насколько вы помните, с моего позволения? -       Я помню, – прошептала Фэй. – И про инфери мне и Генри мистер Локхарт рассказал потом, и немного про то, как именно лорд Блэк сражался с... -      С Волдемортом, – чуть сипло произнёс Симус. – Мы знаем, но мы честно-честно никому не скажем, а то ж засада какая выйдет, что его только в этом году добили! -      И именно поэтому я подумала, что вы добились своей цели и мы вам больше не нужны, – выпалила рыжая дурная девчонка. -       Тогда я тоже виноват! – заявил Гарри. – Я решил послушать Фэй и никому ничего не говорить. Получилось… хероватенько! -       Мистер Поттер, отдайте печенье. Оно вызывает у вас тягу к сквернословию, – решила Септима. Юный матершинник вцепился в остатки лакомства и замотал головой. -       Ну, в таком случае виноваты все мы, – донельзя спокойным тоном произнесла Гермиона, и остальные девчонки, даже мелкая Уизли, согласно закивали. – А я особенно, потому что когда Джордж и Фред совсем разошлись и начали орать так, что было слышно у нас в спальне, то я разбудила Фэй, Парвати и Лаванду, и мы заглянули в спальню мальчиков, чтобы предупредить о том, что эти два дурака решили сбежать из школы. Мы совершили глупость не меньшую, чем Перси, которого засунули в кресло – мы всей толпой пошли их переубеждать! -       Всей толпой? -       Ага, – девочка кивнула. – Джинни с нами была, она вообще весь вечер от нас не отходила, потому что ей было страшно – отец в Аврорате, одни братья натворили такое, что по ним самим «Уложение о преступлениях и наказаниях» плачет, да ещё и другие должны нагрянуть! -       Они всё равно мои братья, – прошептала Джинни. – Я очень боялась, что Чарли с Биллом и Фред и Джорджем совсем разругаются! Я думала, что если напомню им о том, что раньше, когда мы ничего не знали, то у нас всё было хорошо, и что теперь, когда мы в курсе отношений родителей, это никак не должно измениться! А они решили не только сбежать, но и забрать меня с Роном, чтоб мы Пожирателю Рабастану и его... выродкам... не достались... -       Я в них первым диванную подушку кинул, – заявил Дин Томас, решив поучаствовать в круговой поруке. -       А я их огневиски воспламенил и кому-то брови сжёг! – похвастался Финниган. – А потом вообще фигня какая-то началась, одни попёрли на других, мы девчонок еле к ним в спальни засунули, потому что Генри сказал, что нам нельзя вместе прятаться, чтобы рассеять осаждающие силы противника, и старшекурсники друг с другом драться стали! Так магией жахало! И вообще я тоже был за то, чтоб вам ничего не говорить – у вас и так жизнь в этом году дерьмовая, я надеялся, что мы справимся! Чё-то вот не вышло… -       Не вышло, – кивнул Малфой. – Что ж, теперь мне понятна причина этой Ночи Длинных Языков и Коротких Извилин. Возвращайтесь в спальни и попробуйте отдохнуть. Всем, кто боится, что не сможет заснуть, домовики принесут зелье Сна Без Сновидений. -       Мистер Малфой, а можно я с мистером Локхартом пару минут наедине поговорю, – спросил Гарри. -       Завтра, мистер Поттер. Сегодня вам всем пора спать. А мне – предстоит будить зачинщиков этого жалкого подобия битвы при Ла Корунье. Хорошо, хоть в этот раз предводитель смог дождаться подмоги! -       Так вы нас не накажете? – кажется, мисс Данбар была очень удивлена, причём неприятно! -       За что? За то, что не доверяете нам? Нет. Я, конечно, к концу учебного года замечаю у себя некоторое снижение когнитивных способностей из-за усталости, потому что видит Моргана – быть директором Хогвартса ничуть не проще, чем сбивать годовую ставку по кредиту в Григоттсе, но мой разум ещё не достиг того предела, когда я перестаю видеть причину и следствия! Всё, поздняя беседа закончена. Вам пора спать, а нам – работать. Мистер Поттер – я предупрежу Баннаха Мактавиша о том, чтобы он не задерживал вас, если вдруг встретит вечером в коридоре после отбоя. Мало ли, когда вы решите получить свои пару минут разговора. -       Спасибо, – вздохнул Гарри. Я подмигнул ему, пытаясь внушить хоть толику уверенности и спокойствия, а затем вместе с Малфоем отправился допрашивать преступных львов. Септима осталась разгонять детей по спальням. -       Хорошо, что благодаря цвету волос у меня не видна седина! – вздохнул Люциус, явно не испытывая никакого желания общаться с бузотёрами. Я тоже не видел особого толка от этой беседы, но мы были обязаны её провести, и поэтому шли в умеренном темпе, вроде бы и продвигаясь к своей цели, но одновременно с этим и не особо торопясь. -       Так переживаешь из-за детских выходок? -        Нет. Это досадно и неприятно, но не смертельно. А вот разграбленные запасы зефира моей супруги, которых она не досчитается завтра с утра – это действительно ужасно. Кажется, я выгреб всё, что она прятала от моих глаз. И кто решил, что леди не может есть столько сладостей, сколько пожелает?! -      Знаешь, Люциус, хуже всего не то, что ты отдал детям изысканные лакомства леди Малфой, а то, что ты о них вообще знал! Этого леди не простит. Хочешь, отправлю свою домовушку за этим несчастным зефиром? Семейное счастье моего работодателя – вещь настолько важная, что я не могу её проигнорировать! -      С чего это ты вдруг решил проявить щедрость? -      О! Это не щедрость, а возврат долга. Ты ведь закрыл глаза на наши с кентаврами похождения и не стал спрашивать, откуда в Хогвартсе взялся Джон Долиш, – я повернулся к Малфою и тот, подумав, согласно кивнул. Баш на баш, долг за долг. Ничто не делается просто так... -       Вторую ночь подряд ты участвуешь в каких-то подозрительных событиях! – Северус кромсал омлет с такой силой, будто вместо нежного яичного суфле с грибами и ветчиной на его тарелке лежал жёсткий заветревшийся шницель. -       Ага, и всё без тебя. Представляю, как тебе обидно! – я, в отличие от него, о правильном питании не забывал, и поэтому методично загружал в себя всё, что могло дать мне сил пережить этот день. Главное – избегать жареного бекона! Ночь, полная допросов, то есть бесед со студентами, сожрала изрядную часть моих сил, в основном моральных, и я старательно их восстанавливал. Уже какой раз за годы преподавания в Хогвартсе я жалел о том, в подобных случаях не могу развернуться во всю мощь своих умений и знаний, почерпнутых как от Джона, так и благодаря опыту общения с представителями английского магического дна. Люциусу под конец даже стало изменять терпение, и соболиная бровь лорда дёргалась с потрясающей частотой – один раз в минуту. Мы страдали, мы мучились, а мой готический герой вместо соболезнований смел выражать недовольство! -       Ещё скажи, что мне завидно, – фыркнул Снейп. -       Конечно! Но я настолько благороден, что не могу позволить тебе погрязнуть в этом мерзком чувстве. Зависть ужасна! Поэтому, мой дорогой, эта ночь будет посвящена нашим с тобой тайным желаниям! – решительно провозгласил я, впрочем, не переходя допустимую громкость. Декан тихо хрюкнул и придвинулся поближе, чтобы ничего не упустить. – Позавчера был единорог и захват корабля, вчера – мелкий львиный бунт, поэтому сегодня мы с тобой займёмся чувственными экспериментами!       Северус вздрогнул и тяжело задышал. Грибы с яйцами явно пошли не в то горло. Я же продолжал сыпать обещаниями. -       Мы познаем с тобой все наслаждения, которые могут подарить друг другу такие добрые товарищи и коллеги, как мы! – мой восторг лился через край и затапливал Северуса. – Я покажу свою новую пижаму, подберу тебе крем для лица и новые духи. О-о-о! Ты знаешь, как важно, чтобы парфюм соответствовал характеру и душевному настрою? Он должен подчёркивать твою личность, я со всей готовностью помогу тебе определиться с предпочтениями. Я буду брызгать на тебя и вдыхать твой аромат, а ты станешь снимать своим чутким носом следы духов с моей кожи. В этом деле важна взаимовыручка, – от предвкушения прекрасного вечера я начал мелко хихикать. Северус медленно и бесшумно положил приборы на стол, и осторожно, не делая резких движения, начал подниматься из-за стола, стараясь держаться от меня как можно дальше.       Пунцовый, как летний закат, мой бывший учитель тихо трясся на своём высоком стульчике и едва удерживал рот закрытым, скаля зубы и странно таращась в пустой кубок. -       Мы станем слушать музыку и пить шампанское! Я познакомлю тебя с голосом ирландского ангела, Северус, и ты прочувствуешь печаль и восторг моей любимой дивы. О, чувства! Это такое наслаждение… Мы разделим его на двоих! – я вскочил и схватил Северуса за руки, притягивая к себе. Он упёрся коленями в боковину стула и едва не упал на меня, но смог удержаться на ногах и замер в очень нелепой позе, подавшись вперёд и цепляясь за меня, чтоб не грохнуться. На нас начали обращать внимание студенты... – Ты согласен?! -       Нет! – прошептал он, мотая головой. – Ни за что! -       Но тебе ведь понравилось, – я возмущённо надул губы. – Когда в Больничном крыле мы остались вдвоём и я творил шедевр на твоём лице с помощью моих кремов и своих нежных и чутких пальцев… -       Ы-ы-ы-ых-х-х-хватит, – просипел Декан, но я не обратил на его мольбы внимания. -       Я тебя сейчас убью, – еле слышно пообещал Снейп. – Ты, бесстыжая, вертлявая, забывшая о морали и уважении обезьяна! Ты даже не представляешь себе, с каким удовольствием я буду кончать с тобой. -       Представляю… – предвкушение и азарт захватили меня. Я вспомнил все наши тренировки, злополучную дуэль и то, как Северус отчаянно сражался с покойным Волдемортом, отстаивая школу. О, как он был хорош, как восхитителен был в своей решимости… Настоящий Чёрный Принц! Я не выдержал и облизнулся. Снейп отшатнулся, попытался высвободить руки, но вместо этого окончательно пал жертвой гравитации и завалился на меня, против воли вставая на стул коленями. – Ну не прямо же здесь. Дети смотрят…       Снейп вырвался, лихо перескочил через спинку стула, совершив дикий прыжок вбок и, как только его ботинки коснулись пола, опрометью бросился прочь. -       Où cours-tu, mon ami? – воскликнул я. -       Не грассируй, сколько раз тебя можно просить?! – рявкнул Снейп, обернувшись возле преподавательской дверцы. – И не смей даже приближаться к моим покоям, иначе минированием коридоров займусь уже я! – и вылетел вон, вздымая полы мантии на подобии крыльев ворона. Декан дал наконец себе волю и зашёлся полуистеричным, но искренним смехом, широко раскрывая зубастый рот и постукивая кулачком по столу. Он едва не хрипел, мотал головой и еле слышно подвывал от восторга. Маккошка молча таращилась в пустую тарелку, с интересом поглядывая в мою сторону, а Люциус задумчиво изучал пустую вилку. С «дамской» стороны стола доносилось возбуждённое перешёптывание и еле слышный, полный здорового насмешливого сарказма голос Авроры: «… их у него двадцать только на туалетном столике, и лишь Моргана ведает, сколько внутри. Это займёт всю ночь!». Я обернулся к студентам – старшекурсницы смотрели на меня с благоговением и искренним счастьем, несчастные парни таращились куда угодно, кроме преподавательского стола, а Маркус Флинт демонстративно крутил пальцем у виска. -       Итак, господа студенты, мы с деканом Слизерина договорились провести практический эксперимент по испытанию спагирических субстанций, облагороженных Aqua Vitae и ректификацией. Как я могу видеть, вы проявили большой интерес к данному событию, и поэтому я надеюсь, что к вечеру вы мне предоставите список минимум из десяти пунктов, в котором будут перечислены вероятные результаты подобного эксперимента. -       А можно не надо?! – Седрик Диггори почему-то решил, что я смотрю именно на него и поэтому он обязан будет принять участие в столь странном действе. -       Не можно. -       А чё будет, если мы откажемся? -       Вы станете участниками в этом эксперименте, и возражения не принимаются, – честно пообещал я. Студенты напряглись, шармбатонцы встревоженно начали переглядываться, а студенты Дурмстранга с непониманием смотрели на своих соседей, не видя причин для беспокойства. -       Зачем, Гилдерой? – спросил у меня Декан, едва перестав хихикать. -       Что именно – зачем? Зачем я взбудоражил Северуса или зачем запугал студентов? -       И то и другое! -        Ну, нашему дорогому коллеге пора бы усвоить, что прежде, чем жаловаться на отсутствие моего внимания, надо трижды подумать и сплюнуть через левое плечо. А студентам будет нелишним занять чем-то головы и прекратить сплетничать об обосравшихся львах, а то уже начали вскармливать ядом зубастых змей сплетен и домыслов. Я что, по-вашему, их разговоры с утра не слышал? Нет, теперь они будут заняты заданной мной задачкой и забудут про этот прискорбный и позорный дебош! Пусть посетят библиотеку, поспорят, подумают, попытаются задать вопросы Северусу, подготовят пути отступления… в общем, пусть болтают о чём угодно, кроме как о гриффиндорцах в общем, и об Уизли конкретно. -       Всё так плохо? – с Флитвика сразу спала вся весёлость. -       К одиннадцати часам в школу прибудут Уильям и Чарльз Лестрейнджи. Я не считаю, что повышенное внимание к парням станет полезным хоть для кого-то. -       А я-то подумала… – Маккошка наконец-то выдохнула. – Ну и методы у вас, Гилдерой! Цели благородные, а средства достижения – ужасные! Вы разве не понимаете, что студенты решат, будто вы с Северусом решили заняться нелегальной варкой огневиски? По вашему определению это вполне подходит! -       Поэтому мне будет очень забавно увидеть их лица, когда они поймут, что ошиблись. Всё, сегодня выходной день, мне пора заняться делами! Фейерверки сами себя не доставят!        Как я и рассчитывал, явление двух молодых магов в Хогвартс никого не заинтересовало. Во-первых, студенты знали, что я всегда держу свои обещания, и поэтому готовились отражать мою неизвестно ещё куда направленную атаку, и пытались найти ответ на загадку. Те, кого больше волновали экзамены, усердно готовились к новым испытаниям, снисходительно отмахиваясь от наседающих на них страдальцев. Более беззаботные ученики взяли в плен профессора Бэбблин и дружной толпой, под присмотром парочки рыцарей, ушли в Запретный лес – общаться с моей Наставницей. Я же готовился к финалу Турнира, реализуя идеи из розовой папки, и поэтому был более чем недоволен явлением ко мне домового эльфа Хогвартса. Он жалобно скрёб в дверь, ныл и умолял явиться к директору. Кажется, школьный ушастик очень боялся мою Люччи! Пришлось идти. А ведь я только-только успел вместе с Баннахом спрятать коробки с волшебными фейерверками, изготовленными на заказ, и у меня не осталось времени на то, чтобы сменить рубашку! Хорошо хоть письмо Грэю успел написать, не забыв ни про дневники папеньки Авроры, ни про то, что Луна Лавгуд ждала обещанный подарок...       В кабинете Люциуса меня ждали не только смурные, как похмельные пропойцы Фред с Джорджем, но и всё ещё выглядящий весьма помятым Перси. Напротив них, с нечитаемыми выражниями на лицах, застыли их старшие братья. Демонстративно одетый как маггловский панк Уильям и Чарльз, похожий на ланкаширского шахтёра в воскресный день – просто, скромно и старомодно. На столе перед Люциусом лежала стопка колдографий, которые шустрый Криви действительно успел отпечатать. -       Мистер Локхарт, – Люциус даже не дал мне поприветствовать старых знакомцев. – Прошу вас пересказать собравшимся магам все обстоятельства вашей встречи с Артуром Уизли! -       Все? -       Все, – Малфой еле заметно кивнул. Я поведал о ночной встрече и охоте на беглеца, упустив лишь причину появления в районе Оттери-Сент-Кечпоул. Потом, опять же по просьбе Люциуса – о пленении бывшего помощника лесника, Римуса Люпина, прокравшегося в Хогвартс, и о цели его тайного визита в виде похищения студента гриффиндора, Генри Эванса Поттера – тоже. Близнецы стояли, низко опустив головы, но всё равно иногда протестующе фыркали. Старшие Уизли молчали. -       Мистер Локхарт, до вчерашнего инцидента во время экзамена по ЗОТИ, Джордж Уизли хоть раз выражал по отношению к вам свою личную неприязнь? -       Нет. -       Он пытался пообщаться с вами и узнать все нюансы вашего участия в аресте Артура Уизли? -       Нет. -        Возможно, об этом с вами беседовали другие представители семьи Уизли? -       Нет. -       Так какого хера вы, два героя без проблеска сознания, решили последовать по пути худших из сторонников Дамблдора, убить преподавателя Хогвартса и украсть из школы детей?! – рявкнул Малфой, ударяя тростью об пол. – Вы даже не попытались узнать хоть какие-то подробности, вы отказались думать, подбили своих однокурсников на пособничество в преступлении, совершили осознанное надругательство над главным инструментов волшебника, убив волшебную палочку Ли Джордана, и перепугали всех младшекурсников! Это уже не варка шуточных зелий, не навозные бомбы и не рыбьи потроха, мистер и мистер Уизли. Вы за сутки превзошли всё то, что творили в Хогвартсе годами! По решению Главы Попечительского Совета вам даётся возможность окончить пятый курс и сдать экзамены в полном объёме, но о зачислении на шестой и седьмой курс можете не мечтать. Вы станете первыми студентами за многосотлетнюю историю Хогвартса, кому отказали в продолжении обучения, несмотря на соответствующие допустимому минимуму оценки! -       Да мы и так думали уходить, – буркнул Фрэд. – Жить есть где, аттестат будет, не пропадём! -       А о матери вы подумали, непропадальщики, – тихо спросил Уильям. – О том, что с ней стало бы, узнай она о вашем побеге вместе с Джинни и Роном? Они бы тоже не пропали? -       Сдали бы потом экзамены в Министерстве! – Джордж явно поддерживал своего брата в стремлении закопать себя поглубже. – Разве это и не должно было нас всех ждать? Как будто мы не знаем, что если бы родители не наскребли денег, то мы учились бы дома, по вашим старым учебникам! -       Захлопнись, – процедил Чарльз. – Наше с вами обучение – результат того, что ненавистный вам Пожиратель Смерти думал о своей жене больше, чем Артур. Мы все учились и учимся на его деньги. На те, что Рабастан оставил матери с правом использования исключительно для оплаты образования в Хогвартсе её детей. Её, мать вашу! Не их общих, а её! Он, почему-то, подумал о детях, которые есть и будут у его жены, не делая между ними различия. Артур же предпочёл воспользоваться этим и потратить освободившиеся средства на то, чтобы спонсировать мутную деятельность Дамблдора, из-за чего мы с Биллом и свалили нахер из Англии! Вслед за деньгами Артур бы отдал и нас, разве вы не убедились в этом на примере Джинни? Дамблдор принял в школу человека, едва не погубившего её, и Артур это проглотил, продолжив поддерживать его! Как я вижу, он и вам мозги заморочить успел. -       Да в жопу Дамблдора, всё равно он сдох! Мы не хотим учиться в школе, захваченной Пожирателями, да ещё и жить с этим дерьмом в одном доме. Ой, нам домик большой купили, теперь все поместимся, какое счастье! Может нам Рабастана Лестрейнджа ещё и «папочкой» называть. Мать приняла покровительство Блэка – ещё один Тёмный Лорд выискался, теперь и его терпеть придётся! -       Фрэд, ты ещё не летишь из Ховартса вверх тормашками и с выпоротым задом только потому, что Блэк помнит свои обязательства и исполняет их. Мать жива лишь благодаря «Пожирателям» - лорду Малфою, его жене и тому же Блэку! -       Да-да, а Артур Уизли весь из себя такой плохой. Посмотрите на благородных господ, какие они хорошие, а мы – плохие! -       Рабастан Лестрейндж ответил за свои преступления, пусть и Артур отвечает. Тем более, что первый предпринял всё возможное, чтобы спасти своих детей, а второй едва не принёс их всех в жертву, во имя Всеобщего Блага, о котором так любил вещать Дамблдор! Для вас что, наша нищета, вечно больная мать и едва не разваливающийся дом – это благо? А может для вас благо – это бесконечные траты на оплату последствий ваших выходок? Мы высылали матери деньги на еду, одежду и лекарства, а она тратила их на то, что компенсировать разрушенное вами, чтобы вернуть стоимость лечения студентов, которых вы отправили на больничную койку, чтобы купить вам новые учебники взамен испорченных! -       Да нас уже этот грёбаный сквиб Галахад ещё летом достал своими подсчётами. Какие же мы с Фредом плохие. Посмотрите на нас – паршивые овцы в благородном семействе!       Я подал Люциусу знак и мотнул головой в сторону двери, спрашивая разрешения уйти. Только наблюдать чужой скандал мне не хватало. Малфой отрицательно покачал головой. Ну, вот… У меня дела, надо к встрече со Снейпом готовиться, а вместо этого я чужую истерику слушаю и время трачу. А мог бы делать маникюр... -       До вас, кажется, так и не дошла вся серьёзность вашего положения, – Уильям перевёл взгляд с одного братца на другого, игнорируя Перси. – Хотите действительно отправиться под суд? Мы не станем противиться. Влезем в долги, наймём для вас адвокатов, напоим мать успокоительными – и вперёд, в Визенгамот. -       Да не сделали мы ничего такого, чтобы сразу про суд говорить! Дурная шутка и одна драка? – возмутился Джордж. – Совсем охренели, что ли? Решили во взрослых поиграть? Рончика воспитывайте, а нам это не нужно! -       Пока вы несовершеннолетние, пока вы зависите от матери и от нас, вы не можете делать то, что хотите, потому что разгребать ваше дерьмо приходится именно нам, – Уильям перевёл взгляд на Перси и тот стыдливо опустил взгляд. – Учитывая всё, что вы натворили, никто не признает вашу частичную дееспособность, если вы подадите заявление в Министерство, так что до семнадцатилетия вы будете… -       Чё будем? Учиться и молчать, делая вид, что у нас такая дружная и замечательная семья? Да иди ты в жопу, Билл. Мы закончим пятый курс, получим аттестат и сможем послать вас так далеко и глубоко, что даже Лестрейндж удивится! -       В магическом мире… -       Да на хера нам магический, если в нём живут такие уроды, как вы все? Уйдём в маггловский! – хором заявили два рыжих бунтаря. Мне стало неловко. Ну кто же так глупо раскрывает свои планы?! Это уже не глупость, это полное отсутствие мозгов! И вообще, они хоть что-нибудь знают об обыденном мире? О том, что любое случайное волшебство привлечёт внимание авроров, и двум несовершеннолетним идиотам придётся… А вообще, не моя это забота. Мы с Джоном выжили, пусть эти два мечтателя попробуют потанцевать на углях! -        А кто сказал, что у вас это получится? – старший из братьев ухмыльнулся, переглянулся с Чарльзом, и кивнул ему. -       Мистер Малфой, – тот повернулся к Люциусу и, набычившись, с трудом произнёс, явно подыскивая не матерные слова. – Временным опекуном близнецов и Перси сейчас является Галахад Уизли, и я получу его согласие на то, чтобы Джорджу и Фреду было запрещено покидать Хогвартс без нашего с Биллом сопровождения. Я пришлю письмо сегодня же. Вздумают выкинуть что-то ещё – вызывайте авроров, мракоборцев, хоть легендарных псов Скримджера – без разницы. Как только близнецы сдадут все экзамены, я прямо из школы заберу их в Румынию. Мне остался ещё год работы по контракту – так пусть они поработают со мной, раз хотят свободы. Может, и научатся ценить чужую жизнь, чужую работу и поймут, чего сами стоят. -       Я же теперь стану работать в Лондоне, – по-змеиному улыбнулся Уильям. – Если возникнут вопросы или какие-то сложности, сообщайте. Я сразу же прибуду, лорд Малфой. -       Ты что, уволился из банка? – удивился Фред, словно не услышав предупреждение Чарльза. -       Да. Теперь у меня куда более почётная и высокооплачиваемая работа. Семейная. Так что если вы попробуете сбежать, я вас найду и верну. Сам. Имя нашей семьи и так смешано с грязью, я не позволю вам испортить то, что ещё не сломано и не испачкано. И последнее – ещё раз попробуете задеть, обидеть, напугать или оскорбить младших, и тогда я повторю ту трёпку, которую вам задал, когда вы повадились превращать их игрушки в чудовищ. Мистер Локхарт, вы не проводите нас? – резко сменил тему Уильям, поворачиваясь ко мне. – Мы с Чарли хотели бы встретиться с Роном и Джинни, а искать их по школе… -       Теперь это совсем не сложно. Пойдёмте, я познакомлю вас с зайцами!       Я с облегчением покинул кабинет Малфоя, так как терпеть не мог семейные разборки, тем более, когда они были связаны с детьми. Не было ничего более омерзительного, болезненного и уродливого, чем подобные свары! -       Мистер Локхарт, – начал Уильям, когда мы почти спустились по винтовой лестнице. – Мама очень многое рассказала мне о вашем участии в делах нашей семьи, и я хотел бы… -       Вот только благодарить не надо. Оно всё случайно вышло. То толпа второкурсников примчалась, ревя и топоча ногами от ужаса, потому что они додумались до того, что отцом пятерых младших детей миссис Уизли является Альбус Дамблдор, то Артур сам под колёса прыгнул! -       То ваша крёстная так удачно управляет заведением, в котором могут помочь слабым волшебником вернуть связь с магией. Ну да, ну да, одни сплошные совпадения! -       Именно! -       И всё равно – примите нашу благодарность. За совпадения, – голос парня звучал искренне. – Как вы поняли, я теперь буду постоянно находиться в Лондоне. Если вам понадобится моя помощь – только скажите. Возможно, взломщик проклятий окажется чем-то полезен охотнику. -       Пятьдесят на пятьдесят! – тут же заявил я, вспомнив о парочке весьма интересных старинных схронов, куда не смог сунуть нос из-за нежелания нарваться на древние тёмные чары. Найти-то я их нашёл благодаря компасу Джейн, а вот вскрыть не вышло… -       Идёт! – тут же кивнул Уизли. Чарльз довольно заржал. -       Хотите, драконьих когтей вам подгоню? Я, в отличие от Билла, особыми знаниями не обладаю! Разве что вам потребуется утихомирить сторожевого дракона... -       Хорошие люди всегда помогут друг другу. А мы – точно хорошие, – я самодовольно улыбнулся и подвёл парней к стене, на которой нарисованный заяц с пастушьим посохом считал копошащихся в заплечной корзине зубастых щенков. Те пытались вылезти, кусали друг друга, и он бил их посохом по лобастым головам, призывая к порядку. -       Дролери! – воскликнул Уильям, с восторгом глядя на моё творение. – Вы действительно заполонили Хогвартс ожившими маргиналиями! А я-то не верил Джинни, когда она про них писала! Как вы только решились... -       Давно хотел это сделать, – признался я, а потом наставил палочку на ушастого счетовода, привлекая его внимания. – Покажи гостям замка путь к Рональду и Джиневре Уизли, – велел я. Заяц мотнул ушастой головой, закинул корзинку за спину и бодро запрыгал по стене, отталкиваясь нарисованным посохом от реальных камней. Щенки продолжали скалить зубы и кусаться. – Идите, он выведет вас к брату и сестре. -       А вы не… – Уильям вдруг замялся. – Не проводите нас? Признаться, меньше всего я сейчас хочу столкнуться с кем-то из бывших преподавателей. -       Провожу, но ваше желание уже можно считать несбывшимся! – ответил я и приветственно махнул рукой чинно шествующим по коридору Чарити, Сивилле и Авроре. Несколько секунд назад, когда они только показались в зоне видимости, дамы выглядели куда менее чопорно, о чём-то шушукались, хихикали, и шли держась за руки, как младшекурсницы. – Где вы потеряли госпожу нумеролога, прекрасные леди? -       Здравствуй, Гилдерой. Она сегодня решила присоединиться к Вирсавии и отправилась в Запретный лес. После того, как вы все дружно побеседовали с кентаврами о вежливости, они перестали надоедать своими неуместными визитами и попытками отвлечь от общения с твоей Наставницей! – Аврора так радостно улыбнулась, будто ей откровенно нравилась мысль о нетрезвой драке волшебников и кентавров. Ну, это она не слышала, как орал Магориан после проявленного к нему внимания князя. – Добрый день, мистер Уи... мистер Лейстрейндж и мистер Лестрейндж. Как хорошо, что наши бывшие ученики посетили Хогвартс! -       Д-да, д-добры д-день, – Сивилла, как обычно, начала отчаянно трусить. Оба – и Чарльз, и Уильям – смотрели на неё с лёгким непониманием, и до меня не сразу дошло, что парни просто не разглядели в светлокосой стеснительной красавице в слегка экстравагантном, но вполне пристойном наряде, то ужасное существо из Восточной Башни, каким она была раньше. -       Профессор Трелони?! – Уильям замер. – Простите, я не узнал вас с новой причёской, – кое-как выкрутился он, чтобы не ляпнуть нечто совсем уж неуместное. Чарити, глядя на них, только посмеивалась и явно наслаждалась этим маленьким триумфом своей подружки. Обоих парней она явно знала, нисколько не была удивлена, увидев их в школе, и можно было только догадываться о том, насколько глубоко она посвящена в дела Блэка. А где ещё она могла встретиться с ними?       Сивилла же, начав теребить многочисленные браслеты, попыталась ответить парню хоть что-то внятное: -       А, да… Я… немного поменяла её. Простите, у меня… Хрустальный шар остался стоять на подставке. Надо проверить его, а то вдруг какую-нибудь чушь показывать станет, – заявила она и натурально сбежала. Аврора и Чарити, попрощавшись с нами, бросились её ловить. -       Могли бы так и не таращиться на Сивиллу, – я недовольно скривился. – Леди не любят столь пристального внимания. -       Она красивая, – протянул Уильям. – Почему же она раньше выглядела как… как… Моргана, прости меня, но как мымра? -       Потому что Дамблдор, – ответил я. – Идёмте, а то заяц уже устал нас ждать. -       Ах, Дамблдор, – с пониманием повторил Чарльз. – Ну, понятно! Билл… Билл, выныривай! – он дёрнул брата за свисающий с уха драконий клык. – Пойдём, чего застыл. Я надеюсь, ты конфеты для Джинни не потерял? -       Ничего я не потерял, ни конфеты, ни шмотки, ни письма. Проверял перед выходом лучше, чем собственную голову, – фыркнул он. – Давай, сам шевели лапами, драконолух…        Остаток пути я слушал весёлую грызню старших сыновей Молли, основанную на их профессиональных предпочтениях, и думал лишь о том, что мне теперь придётся следить за Фредом и Джорджем. Они вряд ли покорно останутся в школе ждать того часа, когда их заберут в Румынию… И какого хера эта проблема выплыла наружу впритык к концу года?! Я что, так и не смогу спокойно убраться из Хогвартса?       Раскинув руки на манер крыльев и оглашая окрестности непотребными звуками, Чарльз Лестрейндж носился по берегу Чёрного озера и изображал Румынского Длиннорога в атакующем пике. Джинни, уже видевшая живого дракона во время Первого Тура, издавала восторженные девчачьи вопли, орала от откровенно фальшивого ужаса и скакала вокруг брата, как полупьяный кентавр. Уильям с Роном сидели на траве, неподалёку от дракона с его добычей, и негромко переговаривались; любопытный крыс бегал по их ногам, вставал на дыбки, нюхал воздух, забирался по рукавам одежды на плечи и вновь пытался бдительно обозревать окрестности. -       Это кабздец был, – проговорил Гарри, исподлобья следя за четырьмя рыжими Уизли. Точнее – за двумя Уизли и двумя Лестрейнджами. – Я виноват перед тобой. Если бы я понял, что не надо молчать, то ты бы смог раньше вбить мозги в голову близнецам. -       С какой стати, Гарри? Они – мои студенты, а не подопечные. Зачем мне вразумлять их? – я пожал плечами, сорвал травинку и принялся крутить её в пальцах.       Мы сидели на каменистом взгорке, удалившись достаточно далеко от замка, чтобы избежать случайных свидетелей, но в тоже время и не слишком – иначе не смогли бы любоваться на «дракона и прекрасную деву». Визжащую, ржущую, довольную и счастливую деву. Такую, какими и должны быть девочки тринадцати лет от роду, когда их внезапно навещают любимые старшие братья. Гарри, вместе со своими приятелями корпевший над подготовкой к экзамену по чарам, не смог усидеть на месте, когда их учебное уединение прервали Уильям и Чарльз, да ещё и в моей компании. Забыв об учебниках, перьях, свитках, и наглядных пособиях и недовольной Гермионе, мальчик бросился заполучать долгожданный и невероятно запоздавший разговор. Он должен был наступить намного раньше, но всё всегда идёт не так, как должно! Вот только разговор мне не нравился. Самоанализ – это хорошо. Самобичевание – плохо! -       А меня? Меня ты бы мог вразумить? – просил Гарри, ещё ниже опуская голову. – Как зимой, с теми статуями? -       А нужно было? -       Да. Тогда бы мы не решили со всем справляться сами и… Рой, я – идиот! Совершенный! – он зло взъерошил себе волосы и отвернулся. – Когда ты тогда пришёл за нами, ну, когда вы убили их обоих, и Смертеморду и Дедулю… Вы себя с Джоном не видели. Луна сказала, что вы были очень красивыми инфери, и я думаю, что она никогда в жизни не говорил так прямо, ясно и точно! Джона всего поломало, Сириус почти ослеп и продолжает терять зрение, народу сколько погибло… а мы сидели в твоей гостиной, жрали всякие вкусности, играли и неплохо проводили время, пока вы там помирали, а деканы сходили с ума из-за нашей пропажи! Мне так стыдно… Ну, за то, что я ничего не сделал! -       Как это – ничего? Ты сделал то, что от тебя и требовалось. Укрылся от чужих глаз и остался жив, – я возмущённо стеганул его травинкой. – Твои жизнь и безопасность были нашими с Джоном приоритетными целями. Ты что, хочешь сказать, что мы с ним были неправы? -       Я не знаю! – вскричал Гарри. – На первом курсе все выжили. Пусть авроры с невыразимцами и пострадали, мистеру Скримджеру ногу перебило, а вы с Джоном… но все выжили! А потом этот штурм на школу, но тогда эти уроды на всех нападли, и Министерству досталось, и приюту, и даже больничке нашей, и это было вроде как равнозначным событием, а в этом году… Два самых страшных мудака Англии, а против них – всего ничего волшебников! Орда инфери, магическое сражение, всё так страшно и серьёзно, ещё и ты пропал на выходные, а это значило, что ты не мог оставаться в Хогвартсе, потому что не чувствовал себя в безопасности, и мисс Аврора тоже исчезла, то есть и ей что-то угрожало… Вы делали серьёзные дела, спасались, а я просто… жил! Я же должен был сделать вид, что ничё не понимаю, типа Гарри-дурачок, глазками хлопает, книжки читает, очочками поблёскивает… И если в прошлом году мы все прятались, то в этом только я! Ну ладно, ребята тоже попались, но лишь потому, что нас с Фэй искать стали, но на самом-то деле прятался только я один! Это неправильно! -       Это очень правильно, Гарри. Так и должно быть. Детям не место на войне. Хорошо, война – это слишком громкое слово, но ни ты, ни твои приятели не должны были влезать в это дело, сражаться, убегать, убивать или погибать. Я видел, чем это заканчивается. Вам и так придётся жить среди последствий того, что натворили предыдущие поколения, и это не самое радужное будущее. -       Ну, газеты я читаю. Леди нами недовольна, – Гарри закрыл лицо ладонями. – И это тоже кажется мне моей виной, потому что Дамблдор из-за меня так устрючился в пророчество, придумал себе сказку, поверил в неё, понаписал книжек и заварил всё это дерьмо! Я – Поттер, и… -       Ты – заканчивающий третий курс подросток. Дело не в силе, не знаниях, не в твоей родословной. Выбрось ненадолго из головы своё высокое предназначение, – я смял травинку и наглядно выкинул её. – Гарри, твоей вины нет ни в чём. Ни в том, что ты всё ещё ребёнок, ни в том, что ты – Поттер.       Шорох. Еле заметный. Уловимый не слухом – охотничьим чутьём, так часто спасавшим мне жизнь -       Но я мог бы хоть как-то вам помочь! Я ведь раньше хоть что-то делал, а в этом году будто только наблюдал со стороны и доставлял неприятности! Ты когда нам с Фэй всё рассказал, мне так паршиво стало, такой ужас накатил, когда я понял, как близко вы все были к смерти, причём не к хорошей, а к самой что ни на есть поганой! Знаешь, мне правда так захотелось сделать хоть что-то самому, чтобы доказать самому себе, что я не бесполезный балласт, вокруг которого все прыгают и охраняют, как грёбаное драконье яйцо… Мы пытались справиться с бардаком на факультете, с тем, что творилось среди нас! У Невилла бабушка попала в Мунго и ей очень плохо, он держится, но понятия не имеет, сможет ли за ним присмотреть дядя Элджи с женой, или нет, а Невилл его дико не любит и боится. Дядя его в окно как-то выбросил, представляешь?! Типа хотел проверить, проявятся у него магические силы, или нет... Родители Гермионы точно не пустят её на четвёртый курс, родители Падмы и Парвати подумывают о том, чтобы свернуть дипломатическую миссию и вернуться на родину. Фэй рвёт и мечет из-за того, что отец перестал держать её в курсе дел о том, что происходит в клане, и… -       И все взрослые идиоты пытаются оградить вас от последствий всебританского магического скандала и паники, охватившей острова. Пыжатся, тащат что могут, и радуются тому, что дети не втянуты в это дерьмо и имеют возможность спокойно сдавать экзамены, беситься на мелководье, флиртовать, драться, устраивать странные эксперименты, огребать от Мактавиша, сплетничать и мечтать о каникулах. Я не знаю, каким нужно быть ублюдком и бесстыжим прокрастинатором, чтобы взваливать ответственность по спасению магической общины на детей. -       Ну, Генриху было шестнадцать лет, когда он поймал стрелу лицом в битве при Шрусбери. Он воевал, вёл людей в атаку, а не сидел в тёплой комнатке, пока другие… -       Генрих с рождения рос как воин и наследник своего отца. Не пытайся надеть на себя чужой камзол, Гарри, – я протянул руку и попытался взъерошить мальчишке волосы, но он уклонился. -       А я – бесполезное ничтожество. Я ведь не сделал ничего, чтобы помочь вам! Я только отвлекал, устраивал вам неприятности, да ещё и не смог объяснить всё Фэй, чтобы она прекратила тебя подозревать и вмешиваться. Она классная, очень-очень, но такая упрямая! Вот как с прошлого года у вас этот разлад начался, так он до сих пор и длится, причём с каждым месяцем всё хуже и хуже становится! -       И это хорошо. Упрямство мисс Данбар позволило нам использовать её облик для того, чтобы Сириус попал на кладбище неопознанным. Если бы он, согласно замыслу Руфуса изображал тебя, то всё бы провалилось! Кровь – раз. Поведение – два. Простите, господа, но не стоит сомневаться в том, что из нас двоих только я могу достоверно изобразить тебя! -       Это потому, что Сириус меня хуже знает? – предположил Гарри.       Шорох. Чуть ближе. Чуть наглее. Чуть пристальней. Я знал, что если сосредоточусь, то смогу распознать запах. Но я и так знал, кто это был. -       Нет, потому что только я способен вести себя как испуганный и озлобленный третьекурсник с дурными манерами и желанием перегрызть кому-нибудь горло! Всегда мечтал дать волю накопившемуся раздражению, потопать ножками и безнаказанно наорать на Дамблдора. К сожалению, я не мог себе этого позволить, а вот ты… – весело ответил я. Гарри шутку не поддержал. Да что же сегодня за день такой – хоть в календаре отмечай! Подростки решили погрести меня под лавиной своих переживаний, как будто я этого просил. – Гарри, я не понимаю тебя. Всё закончено. Англия восстанавливается. Сириуса вылечат, все твои друзья и важные родственники живы, а Третий Тур будет куда более милосердным к Маркусу, чем Второй. В чём дело? -       Я же сказал! -       Винить себя в том, кто ты есть – самое бесполезное занятие на свете. И потом, ты же собирался заниматься полезными делами и придумывать тайные гениальные планы, а не лететь с палочкой наголо навстречу психованным магам, вызывая их на дуэль! А может, ты бы хотел отправиться в самоличные поиски артефактов неназываемого покойника, которые он рассовал по островам в слепой уверенности, что создал легендарные крестражи, в то время как на самом деле сподобился сотворить пяток напитанных тёмной силой и безумием матриц личности? И да, твои друзья отправились бы с тобой – запутавшийся в семейных скандалах Рон, не желающая покидать магический мир Гермиона, наша графиня, которой обязательно надо доказать всем и каждому, что она самая умная и проницательная. С Гермионой бы ещё Грэг отправился, а так как мистер Гойл не может покидать своего подопечного, то он бы просто захватил с собой бедняжку Малфоя-младшего, чтобы соблюсти все свои интересы. Драко был бы этому очень рад! Винсент наверняка следом бы покатился, позволь ему здоровье. А даже если нет… Ну, тащили бы его на волокуше, как Маркус – Крама Ах, да! Маркус бы тоже сбежал с тобой, с ним – Пенелопа, потом вы бы откопали бы где-нибудь Стэна Шанпайка и дружным Отрядом Штрафников бросились бы искать небылицы. Так? -       Похоже на завязку ужастика про Фредди Крюгера! – фыркнул Гарри. – Там тоже подростки толпой с неумирающим психом боролись. Я знаю, что ты прав, Рой. Мозгами понимаю, а внутри, – он прижал ладонь к сердцу, – я себя предателем каким-то чувствую, мне кажется, что я отсиживался в стороне, когда другие из-за меня умирали. Я так устал быть слабым и бесполезным, дохлым, болезненным, бессмысленным… Когда случилась фигня с василиском, я хоть как-то делом помог, потом мы с Фэй на волке выползли, я что-то смог сделать и исправить, а тут вдруг оказалось, что я по-прежнему никчёмный очкастый Поттер, который не может ни трансфигурацию выучить, ни помочь своим друзьям! Ты большой и сильный, ты не понимаешь… -       Понимаю, – я сорвал новую травинку и стал крутить ею в воздухе, выписывая узоры. – Я ведь не всегда был большим и сильным, Гарри. Я был пухлым, визгливым, ещё более капризным и истеричным, чем сейчас, бедствием с кудряшками. Просто я подружился с Джоном, а он – со мной. Мы были слабыми до этого и долго были слабыми после. Мы знаем, что такое беспомощность и бессилие. Даже за те годы, что мы с тобой знакомы, я был слабым достаточное количество раз, чтобы моё нежное эго ощутило неприятный зуд. -       Это как тогда, когда Дамблдор велел тебе встать на колени? – тихо спросил Гарри, прекратив грызть себя. Я его понимал, прекрасно понимал, поэтому и давал ему время подумать и понять свои страхи, но если бы я знал о проблемах на факультете, то… то не стал бы вмешиваться, но наблюдал бы втрое пристальней. Мы не всегда сможем быть рядом, Гарри должен учиться справляться с бедами самостоятельно, и он научится, но наш младший всегда должен знать и помнить, что есть те, к кому он может, а иногда и должен обратиться за помощью! А он всё продолжал порой вести себя так, будто до сих пор жил в чулане и рядом с ним не было ни одной близкого человека. Судя по тому, как гневно вёл себя перед завтраком Маркус и как близнецы дважды сводили образовавшиеся на лице синяки, Флинту Гарри тоже ничего не говорил... -       Да. И когда он вместе с Трэверсом пытались загнать меня в угол. И когда мы в конце первого года отправились в Запретный лес дружной толпой, а я не мог ничего с этим поделать и мне пришлось терпеть несправедливость и оберегать толпу подростков, большая часть которых была первокурсниками – любопытными неучами без чувства самосохранения. Такое случалось часто, Гарри. Я пережидал, находил обходной путь и делал по-своему. Я советовался с Джоном. Я говорил ему, что и как собираюсь делать. Я делился с ним своими сомнениями, и он слушал меня, и даже если не мог помочь, то лишь того, что он стоял на моей стороне, было достаточным, чтобы согнувшись, я не сломался. И Джон сам находился в таком же положении. Мы не всесильны, Гарри. Мы – аврор и наёмник. Служебный пёс и охотничий. Мы ограничены приказами, правилами, контрактами и законами, собственными понятиями допустимого и запретного. Но мы прыгаем, Гарри, просто потому, что нам есть для кого прыгать, и потому что мы с Джоном считали и будем считать, что детям и женщинам не место на войне. -       Но вы же сами были детьми, когда Реддл бесился в Англии и пытался добиться непонятно чего – то ли власти, то ли бессмертия, то ли просто хотел показать Дамблдору, что он самый крутой и умный! -       Мы были одни, маленький рыцарь. И у нас не осталось другого выбора. Никто не пришёл бы к нам на помощь, поэтому… Нет. Одна леди пришла, пусть и скрывала долгие годы, что помогла нам.       Джейн. Гарри непонимающе уставился на меня, сморгнул, вспомнил недавние события и побледнел. Я кивнул. -       Да что ж у тебя в детстве-то такое было, что ты после этого с мадам Джейн под ручку в оперу шлындаешь, а не проклинаешь её всякими страшными проклятьями?! – прошептал он, глядя на меня со смесью ужаса и… нет, не жалости – горечи. -       Да всякое было. Хорошего, кстати, было намного больше. Поэтому не смей винить себя и обижаться на то, что мы сделали всё, что были должны. -       Я хочу быть сильным, Рой, – прошептал он, снимая очки и вытирая глаза. – Таким, чтобы защищать, а не болтаться балластом на ваших с Джоном ногах! -       Дурик ты, – я ткнул его травинкой прямо в кончик носа. – Балласт – это то, что мешается, что тебе насильно повесили на ноги или на шею. Разве это… -       Разве это не правда? – въедливый голосок рыжей-бесстыжей шпионки заставил подпрыгнуть Гарри, но не меня. -       Раздобыли собственную мантию-невидимку, графиня? Похвально. Совет на будущее – когда подкрадываетесь, то обращайте внимание на ветер – он доносил до меня ваш запах. Бергамот, корица и… чай с молоком. А ещё соль – вы плакали. -       Проницательны, как и всегда, – девчонка подошла ко мне и остановилась, сверля полным негодования и злости взглядом. Ещё одно бедное дитятко, которому все должны. Мать Моргана, как же я устал от этого… Я могу и хочу справляться только с Гарри, эти-то все чего ко мне лезут? Ещё и рыжие, как на подбор. Не люблю я рыжих! -       Фэй, какого Мордреда? – вспыхнул Гарри. – Ты следила за нами? -       Конечно. Я хотела знать, в какие ещё неприятности тебя втравят. -       Меня? Да это из-за меня все по уши в неприятностях! Ты думай, чё говоришь-то! -       Я думаю. Я много думала и пришла к выводу, что наш гениальный преподаватель ЗОТИ не больше, чем обычный шпион. Министерства или Аврората – не знаю, но он всего лишь выполнял чужие приказы, работая здесь, разнюхивая тайны Хогвартса и… -       И раз за разом спасая что студентов, что преподавателей! – Гарри зачем-то стал за меня заступаться. -       Наёмники так всё время делают – им платят, они и спасают. Или убивают. Мистер Локхарт, – девчонка повернулась ко мне, корча гордое лицо и стараясь сделать вид, что это не её бьёт нервическая дрожь. – Генри ведь вам больше не нужен. Вы и его убьёте, если поступит заказ? -       Фэй, замолчи! – заорал Гарри, нервно дёргаясь всем телом и до белизны в пальцах сжимая кулаки. Я поспешил выставить вокруг нас звуконепроницаемый барьер и усилил чары отвлечения внимания. – Как ты можешь так говорить? Ты ведь знаешь, что мы… -       Братья? – голос Фэй дрожал от злости и обиды. – Это ты так считаешь! Но на самом деле важно, что и как считают мистер Долиш и мистер Локхарт, не так ли? Что они считают, и что знают! И что делают… Всё, что сделал мистер Локхарт, играло на руку Министерству и Фаджу. Я уверена в том, что он работает именно на него! И что ты, Генри, «нашёлся» в Лондоне только потому, что так захотел Министр, а аврор Долиш выполнил этот приказ. Вы с самого начали просто притворялись, мистер Локхарт! – Фэй попыталась скорчить презрительную гримасу. – Шпион, лжец и обманщик, вот вы кто! -       Забавная теория, многое объясняет! Всё то, чему вы были свидетельницей, моя мудрая графиня, тоже было обманом? -       Обдуманным риском и сопутствующими потерями! Как будто я не знаю, что ради достижения цели вы и собой с удовольствием рискнёте! Даже… даже со Смертью свяжетесь! -       Фэй, пожалуйста, – неожиданно тихим голосом начал Гарри, – прекрати говорить такие вещи. Ты мой друг, но это уже переходит все границы. Ты вечно во всех ищешь подвох и никому не доверяешь, будто вокруг тебя одни враги! Так нельзя! -       Ты слишком доверчив и, к сожалению, доверяешь мерзавцам, которые следуют только «Уставу» и контракту. Скажите, мистер Локхарт, а на профессора Синистру вы тоже контракт заключили?       Гарри с визгом напрыгнул Фэй, чтобы зажать ей рот, и девчонка, не ожидавшая подобного напора, покачнулась и рухнула на траву, увлекая его за собой. Я сидел, подперев кулаком подбородок, и с ленивым интересом наблюдал за дракой двух лучших друзей, которые не смели друг друга ударить всерьёз, поэтому активно пинались коленками, толкали друг друга ладонями и катались по траве, напрочь руша репутацию друг друга. Как же – Поттер напал на девочку. Как же – наследница Данбар с каким-то очкариком валяется и визжит, что та баньши. Идиоты… Какое счастье, что на это позорище никто не обращал внимание благодаря моей предусмотрительности. -       Может, правда из Англии уехать? – спросил я сам у себя. – Нахер это всё. Отправлюсь в Испанию – буду загорать на нудистском пляже, жрать апельсины, пить риоху и играть фламенко на ночных улочках, потешая туристов. Накоплю за годик мелочи, построю скромное шале, куда увезу Аврору... Ей будет полезен южный воздух! Да нет, бред какой-то, у меня же волосы на испанском солнце выгорят!       Я поднялся с травы и подошёл к двум визжащим нюхлерам, в которых превратились Фэй и Гарри. Взмах палочкой – и они раскатились в стороны и замерли на траве, не в силах пошевелиться. -       Пакс Серенитас!       Чары покоя и усмирения заставили двух недоумков утихнуть и ненадолго впасть в состояние мирного блаженства. Первым очнулся Гарри. -       Я не стану извиняться! – тут же выпалил он. -       Главное – в драку снова не бросайся, – отмахнулся я. Гарри покосился на Фэй, обиженно насупился, но промолчал. – Графиня, вы готовы вернуться в мир трезвомыслящих людей? -       Я и так мыслю трезво и здраво, – дрожащим голоском процедила девчонка. – В отличие от доверчивого дурака, который поверил в то, что вы можете на самом деле желать помочь ему. Просто так! Вы… -       Значит, не готовы. Отправляйтесь к своему декану, оба, и сообщите ей о том, что устроили драку. Она сейчас в Запретном лесу, так что скатертью туда вам дорога. Наказание для вас определит Септима. Она будет рада – у неё такие энергичные подопечные! Ни дня без происшествий, – я снял с детей чары, развернулся и направился прочь, даже не думая оборачиваться. -       И вы просто так уйдёте?! – закричала Фэй. – Вот так бросите нас? А если я не пойду к декану Вектор?! -       Не идите, графиня. Это не моё дело. -       А что – ваше?! Тряпки, духи и отрезанные головы?! -       Ага. Это – моё. Люблю я его. И тряпки, и духи, и книги, и охоту, и хорошее вино, и спелые яблоки, и свежее мясо! А вы что любите, графиня? – я остановился и повернул голову, косясь на неё через плечо и нарочно делая вид, что не считаю важным проявить вежливость и обернуться полностью. – Мы как-то беседовали с вами о желаниях и последствиях. О том, что маг должен понимать, что он хочет и почему. Кажется, тогда до вас что-то дошло, но сейчас вы проявляете прежнюю ограниченность сознания. Я даже не знаю, чем это можно обосновать! -       Вас это не касается! -       Касается! Потому что ваше непонимание собственных желаний приведёт к тому, что вы станете подобием Северуса Снейпа и погрязнете в своей злобе и обиде на окружающих из-за того, что они не хотят вас понимать и давать желаемое, и при этом сами вы не собираетесь объяснять, что же хотите от жизни и близких вам людей. Более того, как я уже сказал – вы сами этого не понимаете! -       Я знаю, чего я хочу! – Фэй подошла ко мне и остановилась в двух шагах. Я не стал оборачиваться к ней полностью, продолжая смотреть через плечо. – Я хочу, чтобы вы перестали использовать нас, чтобы вы прекратили втягивать нас в свои «важные дела», ничего при этом не объясняя и лишь заставляя быть послушными инструментами! Я хочу, чтобы вы стали видеть в нас кого-то большего, чем просто неразумных детей! -       Ну так ведите себя, как «кто-то больший». А что по поводу втягивания в разные дела... Так вы, графиня, всё время сами приходили, вас никак прогнать не удавалось! Не переваливайте со своей больной головы на здоровую мою! -       За исключением пары самых сложных моментов, я и так всё прекрасно знал, – заявил Гарри, подходя ко мне и беря за руку. Он дёрнул меня, заставляя развернуться, и я подчинился. Наш маленький рыцарь закусил удила. – Рой и Джон ничего от меня не скрывали. Даже больше, Фэй – мы втроём думали над тем, почему Волдеморт такой больной сукой оказался и почему Дедуля над ним трясся, как над собственными бородатыми яйцами! -       Мне ты ничего не говорил, – девчонка дёрнулась, как от пощёчины, и закусила губу, превратившись из почти взрослой девицы в обиженную пятилетку. -       Да потому что тебе не нравились ни Джон, ни Рой! Потому что ты никому не доверяешь и всех считаешь дураками, даже не пытаясь понять, почему так получается! А про то, что мы не случайно в Лондоне с Джоном встретились, я и сам давно догадался, потому что уже понял за три года, как они с Роем умеют создавать случайности, и зачем это делают. Потому что нельзя тогда было прийти в дом Дурслей, выбить ногой дверь, и прямо в лоб мне сказать – «Мальчик, ты волшебник, ай-да с нами в магический мир»! Это ж херь полная была бы! И потому что хренектор за мной следил, и потому что я бы ни хера не понял. Кто же первоклассника дифференциальным уравнениям учит? Нам в маггловской школе говорили, что на ноль делить нельзя, даже куркуляторы отказывались такое действие выполнять, а профессор Вектор говорит, что в некоторых ситуациях можно, нужно, и в следующем году она объяснит, как именно делить на ноль! А ты хочешь всё и сразу, хотя сама раньше говорила, что у взрослых всё сложно, потому что много условностей, что твоему папе приходится решать слишком сложные задачи из-за того, что он и твой папа, и глава клана, и хозяин Хогвартса, и вообще Данбар! -       Да, моему папе сложно. А у аврора и охотника – какие сложности?! – девчонка отказывалась униматься. – Вся их задача – это выполнить приказ и получить деньги. -        Рой, я её сейчас опять стукну! – взвыл Гарри, но я удержал его. -       Нельзя. Драться надо с равными, Гарри. Графиня Данбар, увы, равной тебе, сыну аврора и домохозяйки, не является. -       Прекратите так говорить о родителях Генри! – вспыхнула Фэй. – Вы их недостойны! Вы… вы… вы ему просто завидуете, потому что родители Генри любили и любят его до сих пор, а ваш отец вас только использует, посылает в самое пекло, а на людях на вас даже внимания не обращает, разве что когда обзывает всячески! -       Вы имеете в виду сплетню о том, что Руфус Скримджер является моим настоящим папенькой? Я вас разочарую, мисс Данбар, это не так. Мой отец – маггл, и я сам удостоверялся в этом несколько раз, лично. Так что оставьте домысли скучающим обывателям, сосредоточьтесь лучше на экзаменах. Я – полукровка, и в ваше чистокровное общество влезать не собираюсь! -       Вы мне это до самой смерти напоминать будете? Я же извинилась за то, что тогда так сказала! – Фэй едва не начала топать ногами. -       Нет, мисс Данбар, не до самой смерти. Я прекращу это делать намного раньше. После Финала Турнира я уйду из Хогвартса и вряд ли мы с вами когда-либо ещё встретимся. Ну, разве что вы решите нанять меня, но тут, наверное, я сам откажусь. У вашего клана такие невыгодные условия сотрудничества… -       А с Гарри вы тоже только «сотрудничаете»? Вы пришли в школу как грёбаный шпион, так что когда уйдёте, вам уже не будет нужды притворяться и… -       Я так больше не могу! – заорал Гарри. – Да из-за меня Рой в школу пришёл, из-за меня! Я с ним ещё до поступления в Хогвартс познакомился, он меня на своей машине от Дурслей до Флинтов вёз, вместе с мисс Жабкой. Это он мне первым про родителей рассказал, потому что они с Джоном учились вместе с ними и видели их! И в Монмут после первого курса я не с одним Джоном, а ещё и вместе с Роем ездил, и они мне даже море показали! А если ты ещё раз скажешь про то, что Рою это всё приказали или его наняли, то может это и так, но вот утирать сопли, учить и снимать меня с дерева, на котором я в Монмуте застрял, его точно не нанимали! И подыхать из-за меня, причём несколько раз, его тоже никто не просил, как и Сириуса спасать. Да, это Рой с Джоном с разрешения Фаджа для меня Сириуса украли, спасли его, хотя пришлось в Азкабан по собственной воле сунуться, а Рою ещё и через суд пройти. Ради меня! Такое за деньги не делают! И ритуалы, призывающие Смерть, никто тоже за деньги не совершает, потому что если было бы так, то мама бы с папой Роя убили, а они были рады, ты сама всё видела, но продолжаешь мне мозги клевать и трахать! И вместо оплаты или повышения по службе Рой с Джоном только проблемы из-за меня огребли! Джон со службы уходит, мистер Скримджер Роя вообще теперь не переваривает, и это потому, что они делали так, как было нужно мне, а не Министерству! -       Я… я не знала, – Фэй растеряно захлопала ресницами. – Вы здесь всё это время были ради Генри?       Я молчал. Проницательность и догадливость нашего младшенького оказалась немного болезненной, как и некоторая излишняя болтливость. Мы с Джоном опасались того момента, когда Гарри узнает о том, что поначалу был для нас всего лишь неудобным заданием, а оказалось, что он всё уже давно понял. И ведь никак не дал нам этого понять, хитрожопый проныра! -       Нет, блин, Рой просто решил призвание поменять, приглючилось ему вдруг с похмелья, вот он вместо охоты преподаванием и занялся, – Гарри нервно фыркнул. – На проклятой должности, ага! В компании Дедули Хренектора, вреднючего Снейпа, толпы детей, которых Рой терпеть не может и прочих высокомерных гадов, которые охотников презирают и за людей не считают. Чё-то я за все эти годы за Роем мазохизма не замечал! Общение со Снейпом не считается! – Гарри нервно фыркнул. -       Я не презираю мистера Локхарта, – прошептала Фэй. – Я… а вы что, правда детей терпеть не можете? Вы же один из лучших преподавателей школы! Вы нам так помогали, и с Роном в прошлом году возились, а в этом – с Гермионой, а до этого в лесу, и… и меня… -       Гарри слегка преувеличил. Терпеть я вас могу, и уважать тоже. Я вас всех даже понять способен, а при необходимости – защитить, не считаясь с собственными потерями. Терпеть я не могу ваше эгоистичное хамство, которое отнимает у меня свободное время и остатки душевного равновесия. Я предпочитаю, когда меня восхваляют и одаривают восторгом, а не пытаются плюнуть на спину, но если уж ваша ненависть ко мне и недоверие перевешивает обычную человеческую вежливость, графиня, то уж держите её при себе и хотя бы не мешайте мне работать, – сдержано попросил я. Ладонь Гарри сжалась ещё крепче. Фэй тряхнула головой и выпалила:   -        Вы… вы такая гадина, а Гарри всё равно вас любит! Это несправедливо! -       Мисс Данбар, а что будет, по-вашему, справедливым? Если Гарри станет любить не меня, а вас? Ну так поверьте – это разная любовь, и его отношение к вам… -       Идиоты! – взвизгнула Фэй, сорвалась на бег, но через полтора десятка ярдов опомнилась и перешла на дёрганый быстрый шаг. -       Дура, – шмыгнул носом Гарри. – Зря она про любовь заговорила. Сама же мне призналась, что в прошлом году протащила в школу амортенцию, типа что боялась, что я перестану с ней дружить, потому что после Запретного леса со многими ребятами сошёлся и не только с ней общаться стал, а тут такое выдала. -        Она тебя любит. -       Ага. Только я ещё маленький, Рой. Почему я должен нести ответственность за чужие чувства, если я со своими не разобрался и недавно очередную херню сотворил? Хотел ведь не только что-то полезное сделать, но и Фэй угодить, типа сделать так, как ей хочется, она ведь за мной почему-то действительно готова и на страшный ритуал отправиться, и свою внешность для оборотки отдать... А оно вон как вышло. Слушай, а есть какой-нибудь способ нам с ней мозги на место поставить? А то оно как-то не туда всё идёт, мне не нравится. -       Да есть тут одна дама, которая очень хорошо умеет молодым олухам разум встряхивать. Со мной у неё всё получилось! -       Ты имеешь в виду свою Наставницу? А я правда могу к ней прийти? -       К ней каждый день орды студентов носятся. Чем ты отличаешься от них?! -       Я стесняюсь, – признался Гарри. – Твоя Наставница – очень крутая, такая… охренительная! А я действительно олух. -       Никогда не ругай себя. Я говорил абстрактно, а ты – конкретно. Засунь стеснение в кармашек и иди знакомиться, если хочешь. -       А можно с тобой? -       Сегодня я буду занят, я же обещал Северусу вечер… -       Тогда, когда ты освободишься, мы вместе и сходим. Слух, а у нас тут девчонки с ума сошли и всё твою утреннюю выходку обсуждают. Они с чего-то решили, что «ректификация» и «ректальный» это однокоренные слова, а я чё-то даже не понял, в каком словаре их искать надо, и…       Я не выдержал и заржал, готовясь к вечерней комедии положений. Ох, я отыграюсь на студентах за все свои неудобства.       Они меня не разочаровали. Обилие домыслов породило панику, основанную на том, что я всегда держал данное слово. Студенты решили, что я окончательно свихнулся, кто-то вспомнил, что единороги благосклонно относятся не только к девственникам, но и к блаженным, что лишь подтвердило версию о моём сумасшествии и, кажется, я слышал отголосок разговора о том, что надо срочно сообщать в Мунго и в приют Джейн о том, что меня пора лечить. Я наслаждался эффектом и тем, что про близнецов в частности и Уизли в общем все действительно забыли. Ужин прошёл в слегка нервном напряжении, а после него ученики ломанулись прочь с поразительным единодушием, и только рык Маркуса заставил их перестать изображать из себя перепуганных гиппогрифов: «Сначала младшекурсники и девчонки. А ну, в шеренги по четверо, живо!». -       Поразительно. Никогда не видел столь организованного отступления, – восторженно прошептал Декан, глядя на пустой зал. – Гилдерой, даже в самые худшие времена школы студенты не были столь едины и сплочены! -       Награду дадите? – спросил я, надеясь на хоть какую-то премию за свои старания. Маккошка фыркнула: -       Посмотрим, как вы будете выкручиваться, когда придёт время исполнять обещание! -       Завтра и «выкручусь». Не думаете же вы, что я забуду об этом! Северус, ты… О, и этот сбежал! Глупый, я же знаю, где он живёт. -       Северус сегодня взял у меня книги по шестиступенчатым запирающим чарам, – сдал его полугоблин. – Он начал их читать прямо на ходу! -       Интересно, а окно он догадается зачаровать? У меня же метла есть! А ещё у него в гостиной есть камин, а значит – и дымоход. Никогда нельзя забывать о проблеме доступности дымохода! -       Про блокировку камина он книгу тоже взял, – огорчил меня Декан. – А вот про то, что окно отличается от двери наш коллега наверняка забудет! -       Блокировать камин от магического перемещения и от прямого – это два разных занятия. Я уверен, что Северус даже не подумает о том, что следует баррикадировать все пути доступа, а не только очевидные. Что ж, мне предстоит весьма насыщенная ночь…       Я уже решил не третировать Северуса проявлениями своего дружелюбия, но отказать себе в удовольствии потрепать ему нервы не мог, поэтому через час после ужина отправился к нему «в гости» и… наткнулся на неожиданную преграду. На полпути меня ждала толпа студентов в красной форме Дурмстранга, и возглавлял её Виктор Крам с большим ящиком в руках. -       Вы кого-то ловите, кого-то прячете или… -       Мистер Локхарт! – перебил меня Крам. – Мы договорились ответить за всех. Студенты Хогвартса, кроме редких ирландцев, ничего не понимают в ректификации и действии Aqua Vitae, у вас в школе потрясающе неполноценный уровень знаний по зельеварению, поэтому мы решили протянуть им руку помощи и… вот! – он передал мне ящик. Я не удержался и заглянул в него. Внутри, проложенные соломой, чтобы не выдавать себя кокетливым звоном, лежало бутылок двадцать с самым разным содержимым и, как подсказывало мне чутьё, всё оно было алкогольным. -       Я просил предъявить список с минимум десятью примерами. -       Зачем список, если можно продемонстрировать результат? – удивился один из студентов. Кажется, тот самый, который пытался пригласить Фэй на бал. – Это лучше и наглядней. -       Где вы это добыли? Вы же знаете правила школы! -       Это жест доброй воли нашего директора. Он так впечатлился вашим абордажем, что решил воздержаться от дальнейшей самоличной проверки результатов ректификации спагирических субстанций, облагороженных Aqua Vitae, – Крам почти дословно повторил моё определение и хмыкнул. Понятно – Игорь решил бросить пить. Ну, или князь предпочёл его ограничить в дегустации привезённых с родины напитков, а добрые студенты, чтобы не искушать своего директора, передали объекты искуса мне. Два в одном, так сказать! -       Зачёт? – спросил Крам. -       Зачёт. Но это «Выше ожидаемого», а не «Превосходно»! -       Почему? – удивился Поляков, ещё один бывший ухажёр «Фэй». -       Потому что говоря про перегонку, алхимию трав и Aqua Vitae, я имел в виду духи, а не выпивку. Посмотрите на меня – где я, и где ликёр на северных ягодах, крепостью… – я вынул одну из бутылок и встряхнул её, смотря сквозь неё на свет, а потом откупорил и осторожно «смахнул» запах на себя, – … в шестьдесят два градуса! О, ещё и мох добавили. -       Шестьдесят четыре, – буркнул Крам. – Мы это обратно тащить не будем, нахрен! Нам директор нормальным нужен! -       Ну, не могу же я огорчить доброго Игоря после того, как он сдал мне ваш корабль! Даже жаль, что атака на французский форт так и не удалась… -       Кхм, кстати про французский форт... Наши соседи ведут себя немного беспокойно, – чуть смущённо проговорила одна из немногих девушек в сборной Дурмстранга. – Это так странно, герр Локхарт – днём сиднем сидеть в карете, а по ночам устраивать прогулки под луной. Вам так не кажется? -       Это действительно странно – то что вы сообщаете мне подобные известия. -       Мы знаем, что вы вернули нам князя Долохова. Его сиятельство Энгельгардт рассказал. Мы… тоже возвращаем долг. Во имя Магии, Князя и Отечества, – заявил Крам и студенты Дурмстранга, дружно щёлкнув каблуками и отвесив краткий поклон, организованной толпой двинулись прочь. Я хмыкнул, глянул в ящик и заметил торчащий край сложенной бумажки, кое-как подсунутой под одну из верхних бутылок. Понятно... Вот хитрецы! Я осторожно вынул записку и развернул: «Флёр не при чём. Она не общается больше с матерью. Кони стоят в конюшне каждую ночь». Судя по всему, это была личная инициатива Крама, и никак иначе сообщить мне столь важную весть он не мог, а его приятели решили поддержать болгарина, совершив заодно сразу несколько полезных дел. И Каркарова от пагубной привычки оградили, и мне взятку всучили, и с хогвартскими студентами контакт укрепили, и повеселились, и о важном событии смогли известить, закрыв одновременно моральный должок.        Я смял записку и сжёг её кратким импульсом магии. Кони, значит… Я перехватил ящик поудобнее и решительно двинулся к двери в обитель Снейпа. Он хотел внимания и приключений? Он их получит. -       Что мы тут делаем? – Северус никак не мог успокоиться. Я его понимал – гигантские крылатые кони, чьи гривы до сих пор имели лиловый оттенок, были не самыми приятными соседями, а полумрак и слабые огоньки сигнальных чар добавляли нотку тревожности в наш романтический вечер. – Локхарт! Прекрати лазить у коней под брюхом! Они тебя лягнут и правильно сделают! -       Тише, мой дорогой, не мешай мне обследовать лошадок. Нет, всё-таки забавные они твари… – я вылез из денника, прикрыл дверь и погладил коня по морде, после чего скормил ему яблоко. Конь приоткрыл глаз, сонно покосился на угощение и лениво цапнул его зубами – крупными, крепкими, внушающими… Я самолично налил тварям в ясли побольше огневиски, чтобы кони, получив вечернюю пайку, стали более тихими и спокойными, и ещё кое-чего добавил, чтоб они не пугались присутствия чужаков. Не хватало только устроить бунт в конячьем стойбище! – Северус, у тебя есть альтернатива нашему ночному бдению в конюшне. Она называется парфюмерной дегустацией, и я не выпущу тебя из своей спальни, пока не удостоверюсь в том, что подобрал тебе нужный аромат! -       А обязательно делать это в спальне?! -       Так ближе к ванной. Так что выбирай – либо мы развлекаемся здесь, либо у меня в покоях, за закрытыми дверьми и семиступенчатым защитным контуром, ключ от которого есть только у меня. Я обскакал тебя по количеству уровней защиты – ты осилил всего четыре, – я беззаботно изобразил эту самую скачку, держа невидимые вожжи, и Снейп сердито фыркнул. Он купился на мою дезинформацию с метлой и, помня о моей эксцентричности, большее внимание уделил камину и окну, из-за чего я легко попал в его холостяцкое логово. Нехер было постоянно врываться ко мне и даже взламывать запирающие чары, тогда бы я вёл себя более вежливо, а так… терпеть последствия своей глупости Снейп будет очень, очень долго. Злопамятность – залог интересного и нескучного бытия! -        Локхарт, ты оторвал меня от подготовки к выпускному экзамену у седьмого курса Хаффлпаффа, ты вытащил меня в конюшню, не говоришь зачем, и заставляешь любоваться на то, как ты крутишь коням хвосты. Ты совсем рехнулся на фоне безответной любви к Руфусу Скримджеру?! -       Не ревнуй, это исключительно платоническое чувство, – отмахнулся я, проверяя последний денник. – Отлично! Сколько сейчас времени, мой милый подельник? -       Без двадцати полночь! -       Ага, скоро тут пройдёт рыцарский дозор, Кеттлберна я убедил не заглядывать к коникам, Хагрид спит и пускает пьяные слюни… Отлично! Иди сюда! -       Что это? Убери! – Северус попытался отстраниться от пульверизатора, но куда ему тягаться со мной? Я живо обрызгал его универсальным устранителем запахов, не жалея ни его, ни зелья, а затем справился с собой. -       У тварей, мой дорогой, очень чуткий нюх. Надо было бы обезопаситься пораньше, но я хотел удостовериться в том, что эта мера не станет излишней. От устранителя у меня кожа чешется, зудит, и так хочется обо что-то потереться…       Снейп покосился на меня сделал шаг в сторону. Я хихикнул и разбрызгал немного зелья в воздухе, окончательно уничтожая следы нашего присутствия. Денники я обработал ещё раньше. -       Зачем ты вообще это делаешь?! -       Чтобы хитрая пронырливая тварь нас не обнаружила. Представь себе, она нашла способ обойти защиту школы. Конюшни не являются частью замка, и доступ в них есть почти у всех, даже младшекурсники могут заглянуть, чтобы посмотреть на лошадок, разве что рыцари и Кеттлберн с Хагридом тут же об этом узнают и придут спасать идиота. Но у взрослых, особенно у тех, кто к этим тварям имеет прямое отношения, доступ есть без ограничений, ни одна сигналка не сработает. И кое-кто решил этим воспользоваться. Теперь надо узнать, зачем! -       То есть, кто-то решил вторгнуться в замок? Кто-то из… шармбатонцев? – Северус тут же прекратил строить из себя капризную барышню. -       Ага. И не кто-то, а… О, сам увидишь! – я притянул его к себе и укрыл нас мантией невидимкой, одолженной у Гарри. Он, впечатлившись событиями дня и надувшись на Фэй, решил провести ночь у меня в гостиной и с радостью одолжил свой артефакт для наших со Снейпом игрищ. Попросил только разок носатой злюке ногу отдавать, исключительно для морального удовлетворения!       Нам не пришлось долго ждать. Мадам Наблюдательнице требовалось много времени для её ночных экзерсисов, и поэтому она предпочла явиться пораньше, чтобы успеть вернуться в карету до общей побудки и достоверно изобразить сказочную Спящую Мерзавицу. Полувейла бесшумно скользнула в конюшню, оглядела дремлющих коней и с внушающей уважение сноровкой начала проверять наличие скрытых врагов. Северус негодующе дрожал – мадам Делакур для реализации своих тайных планов отказалась от пышного платья и высокой сложной причёски, явившись в конюшню в мужском жокейском костюме, что ввергло Снейпа в культурный шок. То ли он во время вылазок в обыденный мир в шорах ходил, то ли это Аполлин удалось тронуть его пуританскую душу обтягивающими брюками, ботфортами на высоких каблуках и плотной курточкой, едва сходящейся на пышной груди. А может, воспоминания накатили… Хотя нет, я же их ему так и не вернул!       Наконец, полувейла удостоверилась в безопасности и полезла во второй с левой стороны денник, откуда вывела коня и… Я вовремя зажал Снейпу рот. Да-да, замаскированная дыра в земле, ведущая отвесно вниз, меня тоже впечатлила. Мадам Наблюдательница, как заправский нюхлер, магией рыла землю, стремясь докопаться до неведомых сокровищ. Хотя, почему же неведомых? Я, как всякая уважающая себя параноидальная сволочь, давно составил карту подземелий Хогвартса, связанных с Тайными Комнатами, ещё когда минировал все подходы. Мало ли…       Делакур рыла бодро и со знанием дела. С учётом задержки времени, с которой земля и камни поднимались из норы, она уже достигла достаточной глубины, чтобы в ближайшие дни добиться своей цели. Грунт и камни после подъёма уничтожались, затем следовал сложный пасс палочкой и контур дыры подсвечивался неярким сиянием – мадам укрепляла стены. Её работа заняла часа два, не больше, но за это время она, по моим прикидкам, углубилась метров на шесть – копать быстрее значило активней использовать магию, усиливая поток, а это могло побеспокоить коней. Они очень чутко реагировали на подозрительное волшебство! Наконец, мадам закончила свой нелёгкий труд и с помощью верёвок спустилась вниз. Меня так и подмывало запереть её в этой штольне, но эта выходка закончилась бы ничем – что я мог ей предъявить? Она бы сказала, что вырыла яму для конского навоза, перестаралась и случайно провалилась вниз, и на этом бы всё закончилось. Домыслы не имеют подтверждения… Минут через десять мадам поднялась обратно, убрала следы своего присутствия, закрыла дыру магической заглушкой, поверх которой наложила морок и разбросала сено, после чего, самодовольно ухмыляясь, ушла. Мы выждали ещё минут десять, не меньше, прежде чем я позволил Северусу свободно дышать и двигаться. Всё это время я так и зажимал ему рот, плотно держа в крепких объятиях, чтобы он не рыпнулся и не испортил нам засаду. -       Куда она пытается пролезть?! – зашипел Снейп, когда обрёл свободу голоса. -       В подземелья Основателей. -        Мы должны рассказать об этом Люциусу! – тут же дёрнулся Северус и развернулся в сторону выхода из конюшни. Пришлось его останавливать. -       Да не спеши ты! Расскажем, но завтра утром. Какой смысл поднимать сиятельного лорда с постели? Предлагаю заглянуть ко мне и выпить по стаканчику. Это первое наше с тобой общее приключение, Северус! Мы с тобой, как Индиана Джонс и Алан Куотермейн, готовимся отправиться в приключение ради сокровищ, а нашей соперницей станет прекрасная роковая женщина! У нас есть мудрый наставник в виде Люциуса, а ещё… Давай задействуем Поттера? -       Ты одурел?! -       Нет. Я прекрасно знаю, куда лезет мадам, и даже догадываюсь, что ей нужно. Но я понятия не имею, откуда она об этом узнала. Кто поможет нам лучше, чем племянник самого Тиберия Флинта? Пойдём, мы будем строить план. Я и ты. Индиана и Алан. А может, мы станем капитаном Смолеттом и доктором Ливси? Да, без Поттера тут мы не обойдёмся! Поверь, он будет счастлив! Наш милый юнга Джим Хоккинс… -       Да с чего ты вообще так устрючился в Поттера? Он ребёнок, он… -       Он ребёнок и любит истории про приключения, пиратов, Основателей и королей. Поверь, Северус – мы получим всё! Айда пить и строить планы!       Я уволок его в школу, радостно хихикая и предвкушая лицо Гарри, когда он увидит меня вместе с Северусом. Это будет бесподобно!       Для того, чтобы описать вынужденное взаимодействие двух заклятых и непримиримых недругов, у меня бы не хватило запасов бумаги. С них надо было писать картины в стиле древнеримских трагедий, потому что оба хотели влезть в приключение, оба не желали, чтобы полувейла шлындала по Хогвартсу и вынюхивала его тайны, и оба противились необходимости делать это в компании друг друга. Я наслаждался, фонтанировал идеями и тщательно разводил спорщиков в стороны. Северус напирал на то, что Гарри – подросток, его дела безопасности Хогвартса не касаются, и надо было ещё выяснить, что это Поттер делает у меня посреди ночи и нет ли тут какого-то тайного заговора… И вообще Гарри следовало думать об экзаменах, а не о похождениях в поисках полувейлы. Гарри, уловив, что я таким образом дарю ему возможность сделать что-то важное вместе со взрослыми, то есть закрыть эту невесть откуда взявшуюся рану осознания собственной бесполезности, закусил удила и пообещал в кратчайшие сроки разнюхать всё, что было можно о Делакур и о том, что ей могло понадобиться в подземельях Основателей. Хорошо хоть не решил с нами отправиться, мотивируя это необходимостью спасать меня от Снейпа, который наверняка что-то не так сделает, не туда сунется и придётся мне опять его на себе таскать! -       И всё-таки, мистер Поттер, я не могу придумать ни одного внятного объяснения вашему пребыванию в покоях преподавателя ЗОТИ в столь поздний час! – всё никак не мог уняться Северус. -       Ну не к вам же в гости мне идти! – огрызнулся Гарри. – Хер его знает, чё вы со мной за закрытыми дверями сделаете. А тут – тепло, безопасно и не зудит никто гермионистый над ухом. Учусь я тут, понятно? Вот, видите – конспекты! А у нас дурдом и всеобщая идиотия, близнецы опять же… И вообще – все вопросы к моей деканше, она мне сама разрешила к мистеру Локхарту в гости ходить, потому что тут со мной точно ничего не случится. В этом уже все, кто мог, убедились, один вы паранойей наслаждаетесь! -       И ты это разрешаешь?! – Северус явно решил обидеться и напустился уже на меня. – А как же твоя маниакальная забота о безопасности рукописей и воротничков? -       А я чужие вещи не трогаю и чужие бумажки не читаю, – тут же снова влез Гарри. – Мне и своих хватает! В общем, я пошёл дяде письмо писать. И Джону, чтоб он знал, кому морду бить, если с мистером Локхартом что-то случится! -       Вы слишком много себе позволяете, мистер Поттер… -       Профессор, вы дурной какой-то! – воскликнул Гарри, сердито сверкая очками. – Мистер Локхарт вместо меня к Дамблдору сунулся и Смертеморду вместе с Джоном и Сириусом забарывал. Забесплатно, между прочим, чисто по душевной доброте расстарался! Вы чё, правда думаете, что я к нему, как к простому преподавателю относиться продолжу? Хрен вам, а подозрения свои себе же в жо… в жжённый котел засуньте. И вообще – вы мне теперь родственник, так что считайте, что у нас тут семейная встреча была. Имею право!       И ушёл, сопровождаемый невидимой Люччи, которая всё время нашей беседы бдительно стояла за спиной Северуса с серебряным подносом в лапках. Если бы он опять попытался на меня напасть, моя фэйри с удовольствием сделала бы из подноса тазик методом штамповки о болванку в виде снейповой головы.       Наутро Люциус, выслушав меня и Северуса, молча вызвал в школу Данбара, невежливо ткнул в нас тростью и ушёл наверх – то ли орать от бессилия, то ли жаловаться супруге на жизнь. Вальтеоф, и без того имевший на меня зуб из-за «исчезновения» Фэй, едва сдерживался от желания отправить меня в не самые приятные и ароматные места, но когда я сказал ему, куда лезет мадам Делакур, он одумался, сдался и… самовольно записался в отряд любителей глубинных приключений. Это не входило в мои планы, но свидетель из Вальтеофа был куда более полезный, чем из Северуса.       А потом ко мне прилетела сова из Министерства и я понял, что до этого у меня не было проблем. Они только-только начались.       С одной стороны стола восседали Министр Магической Великобритании, Главный Аврор и мистер Грэй, Глава Отдела Тайн. С другой стороны – Джон и я. По отдельности мы все смотрелись неплохо, но первый же взгляд на наше общее собрание выявлял диссонанс, общую напряжённость и крайнюю степень недоверия. -       Ещё раз, господин Министр, – попросил я. – До меня с первого раза не дошло. -       Мы в дерьме, – проговорил Корнелиус и пододвинул ко мне маггловский документ, отпечатанный на официальном бланке с гербом и печатью. Вставшие на дыбы единорог и лев смотрели на меня со злорадством и кровожадной алчностью.       Это была официальная нота недовольства. Леди узнала про наш бардак, про панику среди магов, про атаку инфери и новую закрытую магическую зону, образовавшуюся на кладбище в Литтл-Хэнглтоне, и не нужно было владеть даром предсказания, чтобы представить себе гнев монаршей особы, который наверняка подогрели её приближённые из маггловского правительства. Мы были плохими детьми и нас требовалось наказать. Мы несли угрозу обыденному миру и нас следовало посадить на цепь, потому что мы со своей силой и придурью могли уничтожить и без того хрупкий и непрочный мир в общем смысле этого слова. -       И это пишут люди, у которых есть ядерное вооружение, регулярно случаются утечки химикатов, а террористические группировки с каждым годом всё больше входят во вкус? У них все регионы полыхают, а они тычут пальцем в нас? – моему возмущению не было предела. -       Мы не в том положении, чтобы указывать на эту маленькую несправедливость, Рой. Я едва смог выкрутиться, когда речь зашла о спорных территориях, которые до сих пор нанесены на карты обыденной Англии, но при этом скрыты под чарами ненаходимости. Леди подчинена Парламенту, а нынешнее правительство пытается справиться с тем, что сотворило правительство предыдущее. Тэтчер перекрутила гайки и выжала из собственного народа все соки, магглы сейчас похожи на пар под высоким давлением, и они с удовольствием обварят нас этим самым паром так, что мясо начнёт слезать с костей. -       А причём здесь мы с Джоном? -       При том, что… вы вообще тут при всём! Почитайте требования мистера Мэйджора, которые Леди заверила своей подписью. Они хотят, чтоб мы ввели ограничение на магию, чтобы мы отдали часть территорий, которую магглы смогли бы освоить, они считают, что их прикормленные ренегаты справятся с повышенным магическим фоном и расплодившимися на тех землях тварями. Если раньше юные магглорождённые волшебники или дети из семей полукровок, после обнаружения находились под незримым надзором только нашей стороны, то теперь они хотят тоже следить за такими детьми и… -       И перетягивать их на свою сторону. Магглы хотят взять реванш за всё, выбрав нас в качестве жертвенных баранов. Ограничение магии особенно забавно. Они в курсе, что подобная техника приведёт лишь к росту неконтролируемых магических выбросов и, как следствие, к увеличению несчастных случаев, в том числе и среди обычников? – Джон, не мигая, смотрел на Фаджа. Тот кивнул. Грэй, изображавший серую гранитную статую, тихо прошептал: -       Нас провоцируют на неподчинение. Либо мы начнём уродовать себя, либо выступим против Леди. Это недопустимо! -       Вы так и не сказали, при чём здесь я и Гилдерой? Эта проблема – не потерявшийся Поттер. Разве мы можем хоть что-то изменить в этой ситуации? -       Как это ни парадоксально, аврор Долиш, но лично у меня теплится надежда на то, что вы опять выкрутитесь и что-то придумаете, потому что у нас троих идей нет. Ни одной, – дядя прикрыл лицо ладонью, признавая своё поражение. Всё, чего мы достигли и через что прошли оказалось ничтожным, по сравнению с этой бумажкой. Я притянул к себе документ и вновь склонился над ним, внимательно вчитываясь в строгие чёрные строчки, немыслимо яркие на белоснежном фоне. -       Ограничить влияние магии… обеспечить изоляцию, при невозможности – вернуть во владение короны… Хе-хе… Джон, глянь на это, – я постучал ногтем, покрытым нежно-голубым лаком, на шестой пункт требований. – От нас хотят получить компенсацию. -       И это с учётом того, что мы должны эту самую компенсацию Ромвеку, – Джон нахмурился, а затем осторожно произнёс: – У меня есть шесть сотен галлеонов на счету, могу пожертвовать. Если мы действительно скинемся всей общиной, то наскребём эту сумму, но… об уважении к власти со стороны магов можно будет забыть. -       Да какая уже разница, я в любом случае стану трупом, не в прямом смысле, так в политическом, – дядя хихикнул, а затем бросил взгляд на висящую над его рабочим столом оленью маску Наставницы, словно он искал у неё поддержки. – Меня вгонят в гроб не конкуренты, а магглы! Моргана, как же это глупо! -       Не вгонят, – протянул я, прикидывая шансы, возможности и последствия. – Вы ведь сами знаете ответ. Зачем спрашиваете его у нас с Джоном? Мы – никто в вашей игре, мы… -       Вы лучше других знаете наших людей, вы чаще нас крутитесь среди обычных магов и понимаете последствия решений! – проскрипел Руфус, старательно не глядя на меня. – Если вы придёте к тому же выводу, что и мы… -       Мы уже пришли, – твёрдо произнёс Джон. – Магической Британии надо уйти, так же, как и Ромвеку. Требования короны невыполнимы, они приведут нас в упадок вернее, чем политика Альбуса Дамблдора! В мире магглов нам нет места – их технологии скоро начнут в некоторых сферах спорить с магией, а выводить технику из строя, чтобы обеспечить тайну нашего существования, не позволит Статут Секретности. Это пат, и выход один – уйти. -       Вы предлагаете отправиться на поклон к Энгельгардту? -       Ромвек тоже уходит. У нас есть шанс начать новую страницу совместной истории если не в союзе, то хотя бы в крепком нейтралитете. Мы не выживем в изоляции, вот только и они многое потеряли после того как случился тот самый конфликт сорок пятого года. Но Дамблдор мёртв, убит не без помощи Ромвека, и… -       Гриндевальд тоже мёртв. -       Что?! – я замер. В услышанное было сложно поверить. – Но он же был обречён вечно томиться в Нурменгарде! -       Нурменгард был построен благодаря выкладкам Альбуса, – прошептал Грэй. – Два лучших друга, Альбус и Геллерт, в начале пути шли рука об руку и идеи Дамблдора мало чем отличались от идей Гриндевальда. Нурменгард должен был стать единением общей воли к врагам их идеологии, символом союза Британии и Германии. Основатель Магического Рейха строил свою тюрьму помня об этом, и частично её функционирование было завязано на аурных отпечатках Альбуса. Тот же самый принцип лежит в фундаменте всех древних поместий, не даром никто не сможет воспользоваться наследием Фабия Синистера кроме его внучки или её потомков. Альбус умер, детей у него нет и не было, часть магии Нурменгарда угасла и перестала удерживать Геллерта Гриндевальда в коконе изоляции, а его собственная магия не смогла вынести желание этого мага умереть. Вот он и умер. Было не так-то просто разобраться в причинах этого события но мы с германскими коллегами смогли. -       Ещё одним пугалом меньше! – радостно выдохнул Джон, даже не скрывая эмоций. – Путь стал ещё свободней. -       Да. Благодаря Сириусу Блэку и вам. Но этого недостаточно для сотрудничества с Ромвеком! К тому же, если говорить о нейтралитете и возможном ограниченном союзе, то мы не сможем преодолеть такую преграду, как Магическая Франция и территории её сателлитов, они лежат буквально между нами и в случае отказа либо установки ими антиаппарационных блокираторов, мы… -       Они не станут этого делать, – резко заявил я, перебив Фаджа. Дядюшка напрягся, с подозрением оглядывая меня, а вот Руфус не выдержал. -       Ты так уверен в благоразумии французов? Ну да, ты же хорошо их изучил во время своих гулянок по континенту! -       Мистер Скримджер, я отлично знаю французских магов – они с удовольствием засунут нам раскалённую кочергу в задницу и провернут её там до полного изничтожения потрохов, но они не станут этого делать. -       С какой стати? – дядя напрягся ещё сильнее, а в его тусклых глаза появился огонёк азарта и исключительно политического авантюризма. -       С той, что максимум через два дня мы получим такой мощный компромат на них, что им останется лишь встать на четвереньки и прогнуться в пояснице. -       Что с Хогвартсом? – ошалело прошептал Руфус. Грэй замер. -       С ним всё хорошо. А вот с полукурицей, пытающейся пролезть в святыню замка, скоро всё будет плохо. Удача на нашей стороне, господа. Считайте, что проблема Франции решена. Что препятствует сделке с Ромвеком? -       Они – монархисты! -       Мы тоже. -       Но наша правительница – Леди, и мы не можем взять и ни с того, ни с сего короновать Блэка! Этого никто не поймёт! -       И не надо, – Джон покачал головой. – Сириус засунет эту самую корону вам в нескромное место, господин Министр. Он – первый среди равных, и пусть Блэки имеют преимущество перед Гонтами и Принцами, но он не откажется от равновесия ради временной победы. Корона положит конец паритету сил и начнётся очередная гражданская война, а это не нужно никому, но… можно придумать альтернативу. Я уверен, что если вы обратитесь к Тиберию Флинту, он сможет откопать подходящий прецедент! Это решаемая проблема, как и вопрос с землями – они не должны отойти магглам. Обычники с ними не справятся! Что бы они не попытались создать на них – промышленные предприятия, сельскохозяйственные угодья или просто склады – у них ничего не выйдет. Магглы зависят от электроники, а она там просто не будет работать, люди же не выдержат магического излучения такой мощности и начнут болеть. Несовместимость с повышенным волшебным фоном – ещё одна причина, почему мы живём в частичной изоляции! -       Я же говорю – обычники уверены, что смогут справиться с этой проблемой. Епископ Кентерберийский, уж на что циник и агностик, но и он при мне же уверял Леди, что с помощью ренегатов и Воли Божьей им удастся понизить фон до приемлемого и изгнать тварей. Да там все охотники Британии должны полгода дружно трудиться без сна, отдыха и гонорара, чтобы снизить количество тёмных порождений хотя бы до приемлемого значения. Речь же не о сотне акров земли идёт, а о куда больших территориях, в том числе закрытых из-за трагедий, вроде той, что произошла на кладбище! -       Хер им, а не земля, – бессильно огрызнулся Руфус и отвернулся. -       Господин Министр, – я поймал взгляд Корнелиуса и заговорил со всей возможной уверенностью, – ловите Энгельгардта, пока он ещё у нас в руках, беседуйте с ним, уговаривайте, договаривайтесь, но мы должны уйти, иначе мы умрём. Не сразу, но… гарантировано. -       Можно сыграть на расколе между нами и обыденным правительством. У Ромвека сейчас больше претензий к нему, чем к нам, – Фадж нервно закусил ноготь, одумался и спрятал руки под стол. -       Вы же и так всё это знали. Зачем позвали нас с Джоном?! -       Я уже сказал, что мы хотели услышать мнение тех, кто лучше знает обычных людей. Вы бы не стали предполагать тот же исход, что и мы, если бы возможность оправдать этот шаг для граждан нашей общины отсутствовала! -       Оправдаем. Министр. Я принёс обещанную статью об Альбусе Дамблдоре – дайте мне ещё немного времени, её надо подправить в соответствии с текущей ситуацией. Пришлю завтра утром. А хотя… пустите меня в архив Визенгамота! -       Ты одурел?! – вспылил Руфус. – Может, тебя ещё и в международный архив пустить? -       Почему нет? – удивился Джон. -       Это возможно… – согласно протянул Грэй и Руфус взбеленился окончательно. -       Какого драного низзла этот ублюдок продолжает совать нос в государственные дела? Пусть радуется тому, что выжил, что выкрутился и избежал наказания за все свои выкрутасы! Хватит потворствовать Локхарту! Если у него есть идеи – пусть скажет их вслух и мы сами сделаем нужное! Он опять влезет в неприятности, утащит с собой Долиша, и они оба попытаются сдохнуть прямо у меня на руках! Нет! Справимся без них! -       Необходима статистика по решениям Альбуса Дамблдора относительно нарушителей Статута Секретности в части обвинений по раскрытию магглам местонахождения закрытых территорий, контрабанды и причинения вреда обычникам, причём следует проверить не только магические связи преступников, но и маггловские, – начал перечислять я, даже не думая вступать с ним в полемику. – Также будет нелишним проверить деятельность павшего Светоча в МКМ относительно договорённостей о торговле, это даст нам козыри в плане выживания в изоляции. Кроме того, я хочу увидеть дела о правонарушениях со стороны магглорождённых или полукровок в связи с их недостаточной адаптацией для жизни в волшебном мире. Ещё мне… -       Тебя года не хватит! -       Я справлюсь за двенадцать часов. Сейчас… – я посмотрел на фигурные помпезные часы, висящие не стене, и вздохнул. – Сейчас шесть вечера. В семь утра я должен быть в Хогвартсе. Дайте мне галлон кофе с тоником, разрешите Джону помочь, и в половину седьмого утра у вас будет статистика плюс исправленная статья. И ещё яблоки – фунта четыре. В смысле не у вас будут, а мне нужны. -       Шесть, – поправил меня Джон. Фадж молчал, Руфус скрипел зубами, Грэй же… -       Я дам вам практиканта, весьма способного юношу. Он выполнит любой ваш приказ, и вы сможете доверять ему во всём, что касается данной задачи. Главное, не упоминайте при нём имена Трэверса, Роули и Селвина. -       Это почему это? – насторожился я. Кого ещё Грэй решил нам сосватать? -       Квиринус Квиррелл крайне негативно реагирует на трёх почивших лордов. С другой стороны, кому приятно вспоминать собственную горделивую слепоту, едва не приведшую к гибели? Итак, друзья мои, – Грэй посмотрел на Фаджа, на Руфуса и, дождавшись их кивков, поднялся из-за стола, – следуйте за мной. Пришла пора в очередной раз спасти Магическую Британию. Клинок был, теперь же в бой вступит перо! -       Я «заиграю» эту фразу, если вы не против, – весело заявил я, подхватывая со стола свою шляпу с перьями и широкими полями. – Она мне ближе, чем собственная рубашка!       На завтрак я предсказуемо опоздал, но хотя бы явился. Энгельгардт, который точно находился в Министерстве, когда я спешно удирал в школу, вряд ли выберется из цепких рук дядюшки до самого ужина, и во мне проснулось что-то вроде сочувствия к князю. Он прибыл в Англию, чтобы стать триумфатором и пнуть нас ромвекским сапогом под виноватый британский зад, а вместо этого станет консультантом нашего общего дела. Если бы князь отказался, то уже давно вернулся бы в Хогвартс. А так как его сиятельство отсутствовало, значит Энгельгардт консультировал, обсуждал, спорил, ставил условия, пытался выжать дядюшку досуха, а тот хватал князя за яйца и со всей присущей ему суровой нежностью выкручивал их против часовой стрелки. В общем, шла обычная политическая жизнь. Хорошо, что я в эти дела не вмешивался и не должен был! С меня хватило экспресс-изучения архива в компании Квиррелла, оказавшегося куда более приятным в общении и сообразительным парнем, чем при нашей первой и последней встрече. Во всяком случае, лишних вопросов он не задавал, на Джона не косился и даже иногда удачно шутил. Сразу бы так!       Северус, взвинченный из-за грозящего ему «приключения», пытался вызнать, где я был и почему не ночевал в Хогвартсе, но я только отмахивался, жрал в три горла и пытался вспомнить, у кого мне сегодня придётся принимать экзамен. Вместо спокойных тихих дней, полных победного триумфа, я получил несколько новых смертельно важных задач и мечтал лишь о том, что когда выберусь из школы, то запрусь в спальне на несколько суток и вволю высплюсь! Посвящу как минимум сутки Авроре, потому что после нашей грустной беседы о ножах и старухах моя звезда то и дело впадала в печальную задумчивость, из которой выныривала лишь при виде меня, и я обязан был вернуть её сияние миру. А потом я отправлюсь в «Хэрродс» и «Либерти», где начну впрок опустошать полки и вешалки, а ещё… Да кто ж мне даст?! Обязательно ж все планы испоганят, сколько их ни строй!       Седьмой курс Слизерина, отмеченный повторным пребыванием Маркуса Флинта, всё время экзамена с подозрением косился на моё лицо, озарённое не самой здоровой улыбкой, и ни одна змеиная сволочь даже не думала не то, что попытаться списать – в сторону соседа глянуть боялись! Маркус и Джемма выступили лучше всех, комиссия даже сорвалась и отметила знания Флинта дружными аплодисментами, больше всего радуясь тому, что обошлось без смертельных трюков с контролируемой Бомбардой! Когда Маркус вместе с толпой приятелей и с Гарри во главе отправился праздновать отличную сдачу очередного экзамена, пришла пора исполнить куда более печальный долг и принести мисс Бэгшот скорбную весть. Я не мог не порадоваться своей предусмотрительности – для того, чтобы успокоить плачущую от счастья и смеющуюся от горя старушку, потребовалось три флакона успокоительно зелья, которые я принёс с собой. -       Так и знала, – просипела она, обмахиваясь чьей-то итоговой работой, как веером. – Так и знала, что Альбусу надо будет сдохнуть, чтобы освободить Гела! Были бы у меня силы… -       Это была бы прекрасная битва, мисс Бэгшот – знания против домыслов, наука против дилетантизма! Ещё глоточек? -       Не стоит, иначе я засну и пропущу вечер. В моём возрасте начинаешь ценить каждую секунду, проведённую в здравом уме, – Батильда изобразила совершенно фальшивую улыбку. -       О, у вас впереди ещё будут многие годы подобных моментов. Не стоит беспокоиться из-за одного вечера. -       Не лукавьте, юноша, – Батильда аккуратно хлопнула меня своим «веером» по макушке. – Я – слишком старая черепаха, и как бы ни был прекрасен Хогвартс при Люциусе, но мне вряд ли хватит сил, чтобы вытянуть ещё один год. -       Не прибедняйтесь, – я посмотрел на неё с нарочитым укором и назидательно воздел палец к потолку. – Вы бодры, востребованы как преподаватель и историк, молодёжь ценит вас не только, как учителя, но и как наставника, да и что это за малодушие – торопиться на тот свет, когда есть столько дел на этом? -       Гел мёртв. Альбуса грызут накеры в личном пруду Моргаузы. Чего мне ещё желать? -       О, так вам нужно Большое Дело, чтобы сохранить интерес к жизни? – я улыбнулся и, отобрав у старушки смятую донельзя работу рэйвенкловца-шестикурсника, накрыл морщинистые ладони Батильды своими. – Кажется, я знаю, как вам помочь. -      Нет-нет, юноша, я уже стара для тайных романтических отношений, – попыталась пошутить она. Я изобразил улыбку, и вместо ответа задал вопрос: -       Вы помните Пандору Лавгуд, мисс Бэгшот? -       Да, талантливая была девочка. Но при чём здесь она? -       А книгу сказок, которую вы составляли вместе с Пандорой, вы помните? Её муж не нашёл в себе силы опубликовать сборник, но всё ещё может измениться. Эта книга должна быть издана – с комментариями, пояснениями, развёрнытми ответами на вопросы, почему кто-то из Принцев или Трэверсов стал героем сказки о мохнатом сердце, и как были связаны уэльская ведьма по прозванию Зайчиха-Шутиха и король Эдуард Второй, предок славного Генриха Пятого. -       О! Так вы читали этот сборник? Где вы его взяли? -       Фил подарил. Мы учились вместе, мисс Бэгшот.  -       Как тесен магический мир, – хмыкнула она. – Так вы пытаетесь меня убедить в том, что я должна жить ради того, чтоб книжка с исходными сказками Барда Бидля была опубликована и снабжена необходимыми комментариями? Слабо, юноше. -       Да ладно. Вы, Фил, Тиберий Флинт, который получше многих разбирается в магической ветви Плантагенетов, сказка о трёх братьях, в которую Геллерт верил так сильно, что… -       Стойте! – воскликнула она, почуяв, куда я клоню. – Я вас поняла. Да, да! Я смогу… Геллерт был чудовищем, он заслужил смерть, ему действительно нет оправданий и ничто не сможет искупить его вину, но разве нельзя объяснить, не скатываясь при этом в оправдания, почему он сошёл с пути Света и добровольно рухнул во Тьму? Неужели я… спасибо, спасибо вам, юноша! – Батильда крепко сжала мои пальцы и растянула губы в подобии улыбки, уже куда более настоящем, чем раньше. – Это будет прекрасный обходной манёвр! Конечно, не обойдётся без цензуры, ну да Фадж – не Фоули, он куда более лоялен к историкам. -       Именно. Отдыхайте, мисс Бэгшот, и готовьтесь к новым свершениям. Учтите – после выхода вашей книги студенты станут осаждать вас с многофутовыми списками вопросов и собственных идей. А если вы, не дай Моргана, покинете этот мир… Думаю, это будет первый раз в истории, когда студенты организуют массовый спиритический сеанс. А оно вам надо? -       И всё-таки вы льстец, юноша. Но такой милый, – старушка кокетливо стрельнула в меня глазками, и я нашёл в себе наглость подмигнуть ей.       Ну вот, мне удалось избавить Люциуса от необходимости искать нового историка для школы. Кто молодец? Я! Что у меня осталось из срочных и важных дел? Организовать охоту на курицу, развлечься с Наставницей на квиддичном поле, потому что пришло время приступить к созданию антуража для Третьего Тура, подготовить своё триумфальное возвращение домой, пригласить Аврору на участие в этом мероприятии, разобраться с Грэем относительно моей службы, напомнить «Ведуньям» о том, они – не маггловские рок-звёзды и не могут требовать выполнения условий их райдера, которому мог бы позавидовать даже Элтон Джон... А что ещё? Ах, да – выпить кофе!