Клинок и перо

      Наставница раз шесть обошла стадион по кругу, рассматривая поле и задумчиво хмурясь. Я молча шагал за ней следом, наслаждаясь тишиной и покоем. Его так мало было в последнее время, что я на какое-то время даже изгнал все мысли из своей головы и просто шёл, смотрел на небо, траву и вратарские кольца. Шаг за шагом, круг за кругом... Пустота и ощущение затишья захватили меня, и я не особо желал избавляться от их нежного пленения. Жаль, что оно не могло продлиться долго! -       Я не знаю, что мне делать, – заявила Наставница, резко остановившись возле столбов, увенчанных вратарскими кольцами. Величайший рунический маг признался в своей растерянности... – Я могу устроить настоящее испытание для участников, но оно не будет зрелищным. Я могу сотворить зрелище, но оно не станет испытанием. Либо одно, либо другое. К тому же, все трое недоростков так отупели от экзаменов, что вряд ли выдержат ещё одну проверку знаний. Какой идиот додумался ставить дату Третьего Тура после всех проверочных работ, а не до них? -       Дамблдор, – я развёл руками. -       Недоумок, – Наставница скривилась, ударила посохом по земле, и устало уселась на траву. Я тут же примостился рядом, с удовольствием вытягивая ноги. – И вы – недоумки. Что вы опять затеяли? Я же чую, что в вашем замке что-то клокочет и бьётся о стены. -       Да много чего, и не совсем мы. Стечение обстоятельств, как всегда, нагрянуло без приглашений и уведомлений о прибытии. -       Почему вы не можете жить спокойно? – вздохнула она, глядя на меня с лёгким укором. -       Потому что нам не дают. То безголовая курица в конюшнях роется, то магглы вредничают. Суета одна бестолковая, одним словом! -       И ты, как всегда, оказываешься причастен ко всей этой суете, даже не провоцируя её. Слишком много связей, Золотой. Не жалеешь? -       Не-а! В этом плане меня всё устраивает, – я оглянулся и окинул взглядом стадион, на котором сидело около полусотни любопытных студентов, которые страсть как хотели посмотреть на то, что же будет делать с квиддичным полем моя Наставница. Я мог поимённо назвать каждого из учеников, даже вредного Пьюси, до сих пор не порадовавшего меня толковой стихотворной дразнилкой. Это тоже были связи – слабые, тонкие, но всё же они существовали. Выполняя охотничьи заказы я, бывало, спасал магов, потому что сохранение их жизней входило в условия контракта, но связей не возникало. Просто работа. Сделал и ушёл, позванивая монетками в кошеле. За преподавание ЗОТИ я тоже получал деньги, пусть и куда меньшие, но из-за того, что я три года жил среди почти четырёх сотен малолетних магов, связи оказались крепче, чем я поначалу надеялся. – Сам себе удивляюсь, но сожалений нет. Единственное, что меня огорчает, так это долгое отсутствие толковой охоты. Моё ремесло мне ближе всего. Сражения с магами совсем не похожи на преследование добычи, да и инфери пусть и опасные твари, но какой мне с них прибыток? Ни шкуры, ни когтей, ни других ценных ингредиентов. Одни убытки в виде повышенных трат на увлажняющий крем! Про преподавание и вовсе молчу! Какой толк учить детей, если я с такой жизнью скоро забуду, как надо тех же накеров убивать?! -       Значит, ты хочешь вернуться к охоте? По школе не будешь скучать? – Наставница последовала моему примеру, обернулась и окинула взглядом трибуны, а затем и замок, залитый розово-красными лучами заходящего солнца. Древняя мрачная твердыня казалась воздушной фата-морганой и полусонным видением. Я пожал плечами. -       Скука – это не то, что я люблю себе позволять. Понятия не имею, как всё сложится дальше, но вряд ли я смогу разорвать все связи с Хогвартсом. Даже не знаю, нужно ли это. Пока что у меня другие планы – я хочу устроить неделю покупок и разорить все магазины в «Хэрродсе» и «Либерти». Да и масло для машины прикупить надо. И комплект шин, на всякий случай… -       Вы тоже решили уходить, как и Ромвек, – хмыкнула Наставница и, переложив посох себе на колени, постучала по старому дереву кончиками пальцев, словно наигрывающий смутную мелодию пианист. – Похвально. Давно пора. Чем дальше, тем больше мы расходимся с обыденниками. Моё мнение – раз нет любви, так и нечего в одной постели спать. А любви у нас, собственно говоря, никогда и не было. -       Брак по расчёту тоже может быть успешным. -       Может. Если есть уважение. Страх с одной стороны и презрение с другой – отвратительный фундамент для дома, так что нам действительно пора разойтись. О, а это не плохая идея! -       Ты решила нас бросить и вернуться на Гальхёпигген? – удивился я. Наставница замотала головой, причём так энергично, что её косы разлетелись по плечам. -       Нет! – она вскочила на ноги и от избытка нахлынувшего на неё вдохновения начала стучать посохом о землю. Я ощутил неслабую дрожь, прокатившуюся под ногами, и едва не достигшую трибун. Надо же, как она загорелась идеей. – Я придумала, как испытать ваших детишек зрелищно, со смыслом и без угрозы для их жизней! -       Не кричи – у нас трибуны полны свидетелей, услышат ещё… -       А пусть слышат. Будет забавно посмотреть на то, как три недоростка станут справляться со мной… без магии! Ладно, не совсем без магии, а то скучно будет, но ограничения я точно введу! -       Оригинальная идея. Мне нравится! Турнир волшебников, которые не смогут творить волшебство! О-о-о, это будет так уместно и интересно… ты просто возродила меня своим коварством! -       С чего вдруг ты стал воспринимать коварство с такой благосклонностью? -       Твоё хотя бы забавно и может быть полезным, иное же… Курица всё уняться не может, достала, если честно! Так и чешутся руки от неё избавиться, а нельзя! - я надрывно вздохнул и Наставница коротко рассмеялась. -       Прими мои поздравления – ты нашёл себе развлечение на закуску, вот и развлекайся! Главное – клинок не забудь наточить. -       Мне нельзя её убивать, – обиженно пожаловался я на стерву-судьбу. – Она – Наблюдательница. -       Обидно. Досадно. Но ведь всегда можно найти третий путь. -       Я и пятый найду, но мне так не хочется влезать в очередные семейные дрязги… а ответ этой птичьей загадки будет связан с ними, я в этом точно уверен! Ладно, Гарри занят историей, а я возьмусь за сплетни! Мне уже надоели чужие драмы, – я скорчил печальную гримасу. Наставница склонилась надо мной и ласково растрепала мне волосы. -       Не все семьи ужасны, уж ты-то знаешь. -       Знаю, но брезгую. Ладно, развлекайся с полем, а я отправлюсь к крёстной. Пришла пора навестить французскую англичанку и посплетничать о том, кто, когда и кого трахнул, и почему результат оброс перьями! - Ты – подлец, негодяй, мерзавец и нет тебе прощения! – светским, донельзя любезным тоном сообщила мне Джейн, вручая изящную чашку расписного севрского фарфора. С чаем. Не с кофе. Её личная гостиная была воплощением французской воздушной изысканности, и устраивать разнос явившемуся в гости «сыночку» хозяйка приюта решила именно здесь. Наверняка, чтобы не сорваться и не попытаться забить меня папкой с бухгалтерскими документами, не иначе! - Чем я огорчил тебя, дорогая крёстная маменька? – вторя ей, уточнил я, принимая порцию «наказания». Да, эрл грэй был хорош, но кофе… - Не говори, что у тебя не было ни единой возможности навестить меня и продемонстрировать свою жизнеспособность. После двадцатого мая ты впервые соизволил показаться мне на глаза. - Я забыл о том, что ты за меня переживаешь. - Ты?! Забыл? Подлец, негодяй и мерзавец! – Джейн была неумолима в своём сдержанном негодовании. Я только одарил её польщённой улыбкой и с самым невинным видом отпил глоток чаю. – Гилдерой, ты действительно бываешь ужасен! - Я прекрасен, причём всегда, и вообще – зачем волноваться? Разве Грэй не сообщил тебе о нашей победе? Разве мои письма не уверили тебя в моём благополучии? А личная встреча, по моему представлению, должна быть лишена набивших мне оскомину повторных рассказов о событиях на кладбище Литтл-Хэнглтон. И без того журналисты какой день эту тему мусолят, – я кивнул на изящный столик, где лежали несколько газетных и журнальных выпусков. Моя статья наконец вышла в свет, пусть её и пришлось дробить на части. Первую порцию студенты заглотили не прожёвывая и с нетерпением ждали второй. Я тоже – в ней упоминался Гриндевальд. – А вот сорвавшаяся с поводка курица – просто верх актуальности. Кстати, а так можно говорить? Курица на поводке… - Понятно. У тебя возникли проблемы с Аполлин Делакур и ты явился ко мне, чтобы добыть необходимую информацию. Подлец, как есть. - Я совмещаю приятное с очень приятным – ты и сплетни об общих знакомых, – я хихикнул, изображая смущение, а затем подло наябедничал: – Можем обсудить Руфуса. Он не удержался, влез в мою память, чтобы удостовериться в том, что я не убивал Шарлотту, так как именно меня подозревал в этом благом деянии, а в результате увидел много всего интересного, включая мои каникулярные развлечения с ковеном ведьм, и последующие наши с Джоном попытки выжить. Почему-то милый мой мустанг после увиденного ударился в галоп и сбежал…       Джейн замерла, крепко стискивая затейливо изогнутую ручку чашечки, а затем расплылась в змеиной улыбке. - Вот значит до чего он дошёл в своей неприязни. Ну-ну... - О, нет! Руфус радел исключительно о моём благе. Представляешь, наш образец мужественности и служебного рвения был уверен, что меня надо спасать от меня же самого, чем он активно и занимался все последние месяцы. Дурашка! Его даже список французских контактов Тома Реддла не так заинтересовал, как моя память! - Ещё бы этот список его не заинтересовал. Я несколько дней правила его, составляя отдельные экземпляры для Руфуса и для Корнелиуса! – фыркнула моя крёстная. – Что? Милый мой, папенька нынешней леди Ивэйн как-то раз устраивал приём, и на этом собрании присутствовал юный британский гость, приведённый кем-то из Воланов. Ты же понимаешь, что эта информация не должна была попасть в руки Руфуса. Он сожрал бы тебя с перстнями и воротничком, а может, даже вместе с ленточками! А вот часть компромата на семейства Минчумов и Фоули, тоже отметившихся за проливом, не стоило доверять уже нашему Министру. Пусть заговорами занимается Руфус, у Фаджа и без того слишком много забот, чтобы отвлекаться на мстительные каверзы. - А для меня личный список ты составила? - Нет. Я собиралась передать тебе оригинал, но не успела, потому что вы отправились устраивать беспорядки на кладбище. В отличие от шефа, у меня нет возможности играть со временем, а помимо тебя и Грэя у меня есть приют, и я не могу забывать о своих прямых обязанностях. Представляешь, мои подопечные уже начали изучать правила совмещения рунологии с астрологией, чтобы использовать эти знания во время разработки своих палочек… – в глазах Джейн разгорелся огонёк неподдельного счастья. Мы какое-то время обсуждали успехи порученных её заботе сквибов и волшебников, и отдельно – Филча, умудрившегося заколдовать вёдра и два часа пытавшегося их усмирить, но потом вернулись к прежней теме. Аполлин. - Ты хочешь знать её родословную. Она не является секретом, ты мог бы справиться и без моей помощи! Муж Аполлин имеет связи с почившей маггловской династией Бурбонов, пусть дальние, слабые, но позволяющие ему носить фамилию Делакур. По отцу же она происходит из семейства де Отвилей, очень древнего благородного рода, который, как это принято, ведёт начало от незаконнорожденного ублюдка. Когда Отвили объединились с Делакурами, это могло бы стать очень важным для Франции событием, если бы не один факт – полукровная вейла начисто стёрла все возможные притязания своих потомков хоть на что-то. Вейл терпят, но… Поверь, у многих французов та же Олимпия Максим вызывает куда больше уважения и признания, чем Аполлин и её дочери. - Значит, де Отвили, – я нахмурился, вспоминая, где уже слышал или видел упоминание этой фамилии. Надо было сообщить об этом Гарри, чтоб тот известил Тиберия. Может, этим двум маньякам от истории удастся найти что-то стоящее, причём наверняка в глубокой древности. В конце концов, кого только Крестовые Походы не сводили вместе! – Это уже неплохо, Джейн. Ты даже не представляешь, как сильно мне помогла! -       Я помогу тебе ещё сильнее, – сказала она, пряча лицо за чашкой с чаем. – Шеф поделился со мной соображениями Авроры о возможности применения дневников Каспероса Синистера в благих целях. Ты ведь понимаешь, что тёмная магия не терпит невзаимных чувств. Равноценный обмен, Гилдерой, это минимум. Стандартная плата всегда превышает результат! -       Аврора знает об этом лучше многих, но в силу воспитания и личных принципов не может озвучить то, что подразумевается под её просьбой. У Грэя есть обрывки знаний, интерес и возможность, есть объект, который нельзя казнить поцелуем дементора, нельзя посадить в Азкабан или спихнуть с лестницы, изобразив случайное падение, и субъект, даже два, которым это всё может помочь. Моя звезда романтична, нежна и возвышена, но это не значит, что её свет не может быть таким же холодным и жестоким, как сталь клинка. Не правда ли, она просто создана для меня?!       Гарри был счастлив, пылал энтузиазмом, едва не прыгал на месте, и мне было достаточно того, что мальчишка вернулся в прежнее бодрое состояние, перестав рефлексировать из-за того, что его не пускают «воевать». Сам же я пребывал в состоянии брезгливого недоумения, Северус – в ужасе. Гарри и Тиберий превзошли сами себя, собрав настолько прекрасный исторический компромат, что оставалось лишь уныло вздыхать и укрепляться в мысли о том, что досье на каждого мага и его подробная родословная – не такая уж плохая вещь! Совместив исторические сведения с тем, что мне поведала Джейн, результат получился отвратительным, до тошноты! -       И об этом никто не знал?! Не поверю! Может, мистер Флинт ошибся? – Снейп ткнул пальцем в исписанные корявым почерком Гарри листки. Мальчик снисходительно вздохнул и соизволил пояснить: -       Так доказательств нет! Дядя не пишет о слухах, он отдаёт предпочтение только проверяемым фактам. А тут – домыслы, сомнения и совпадения. Он подобное в своих книгах писать не станет! А вот рассказать в качестве байки или шутки может. Правда, круто?! -       Правда… Мистер Поттер, а ваш дядя способен составить список всех теоретических потомков Основателей? Ну, чтобы к нам из Уганды или с Ближнего Востока какой-нибудь колдун не явился, который окажется дальним правнуком Годрика Гриффиндора, и поэтому будет иметь право на фамильный меч и часть теплиц Помоны? – Северус смотрел на Гарри почти что с надеждой. -       Я попрошу, но дядя кратким списком не ограничится – он всех, кого сможет найти, опишет, да ещё с комментариями и пояснениями! Так что раньше осени список не ждите, у него и так работы много! И вообще про Ближний Восток это может оказаться не шутка, потому что у Хельги был двоюродный племянник по имени Сигурд Крестоносец, который в поход на Иерусалим отправился, а по пути в Средиземном море пиратов гонял и в Палестине сражался. Он там много потомков оставить мог, вообще-то! Клёво, правда? -       Не правда! – вздрогнул Северус. Я похлопал его плечу, выражая поддержку и сочувствие. -       Итак, у нас есть ответ на вопрос: «Почему?», осталось схватить мадам за руку и ответить на вопрос: «Зачем?». Северус, ты готов? -       Нет! – резко ответил тот, с подозрением поглядывая на мою броню и сравнивая её со своими сюртуком и рубашкой. Сделав вывод явно не в свою пользу, он вздохнул, и добавил: – Но надо… -       Вы точно как доктор Ливси и капитан Смолетт! – хихикнул Гарри. – А граф Вальтеоф будет капитаном Бладом! -       Он из другой книжки, – напомнил я. – И вообще – на черноволосого Блада больше походит Блэк, но он сейчас сидит в своём логове, сколачивает домик для низзла и запасает консервированного тунца к зиме. -       Не смейся, – насупился мальчик. – Что ещё Сириусу остаётся делать, если Регулусу крышечку на место никак поставить не получается? Если крёстный в ближайшее время не вернёт своему брату разум, то его заберут. Он опасен! -       Как заберут? – удивился я. Северус тоже насторожил ушки. – С какой стати у лорда Блэка могут забрать брата? -       Мне Сириус сказал, что Грэй возьмёт его под присмотр, потому что Регулуса частенько глючит и он херню опасную творит. Его из дома выпускать нельзя, а магом из-за безумия он быть не перестал. Это херово! Недавно Регулус решил, что снова находится в плену у Трэверса, и начал активно рваться на волю. Питера чуть не прибил, и две стены восстанавливать пришлось… А ещё леди Блэк очень расстроилась, потому что сын её не узнал и прибить попытался, даром, что она нарисованная! -       Вот тебе и последствия насильственной трансфигурации в животное, – процедил Снейп, вспоминая о возвращении Глотику настоящего облика. -       Не, это другие какие-то последствия, потому что от низзлячьего у Регулуса только некоторые кошачьи повадки остались, а это явно какая-то другая херь, – тут же замотал головой Гарри. – Он вроде нормальный, нормальный, а потом ему что-то в мозг ударит, жмякнет и он как нарик себя вести начинает – видит всякое и говорит непонятно с кем, ругается, а то и драться пытается, иногда даже магичит. Палочку отбирать бесполезно, он и без неё назвездовертить всякого может. Блэк же! И как Сириус с ним таким полоумным справляется?! -       Наверняка, взвалил всё на Петтигрю, как обычно, – отмахнулся Северус и попытался сделать вид, что его это не касается. Из него вышел ужасный лжец – мой Готический Герой явно был больше озабочен проблемами Блэков, чем предстоящей нам охотой на куриц.       Неужели я упустил что-то в ситуации с Регулусом? Да, ему вернули человеческий вид, но разум… Судя по всему, дело тут было не только в пытках и трансфигурации! Что же мы упустили? Что же такое не смогли обнаружить ни Грэй, ни Сириус, ни многоопытная Вальбурга, которая пусть не могла действовать сама, но была способна направить старшего сына по правильному пути? -       Ладно, вы идите, а то опоздаете ещё! Я вас тут подожду, конспекты почитаю, поучусь немножко… – Гарри выглядел настолько хитро и нечестно, что я на девяносто семь с половиной процентов был уверен в том, что он наверняка увяжется следом за нами. Ему было слишком любопытно, и я даже не знал – просить Люччи запереть его или дать маленькому рыцарю шанс на глупость. Я решил остановиться на втором варианте – всё равно я увижу Гарри под мантией и смогу остановить, если он совсем уж разойдётся! Поэтому, оставив Люччи указания на всякий несчастный случай, я поволок Северуса навстречу приключениям и вейле-полукровке.       Вальтеоф ждал нас возле стены, в которой таился вход в лаз василиска, и методично крутил в пальцах монетку – медный кнат. Мне это напомнило наши давшие разногласия относительно контрактов и выплат, и я мысленно понадеялся на то, что граф не станет поминать прошлое. Может же хоть одно важное событие пройти без скандалов и выяснения отношений?! -       Доброй ночи, граф. Думаю, когда к нам присоединится мадам Делакур, она станет ещё добрее! -       Неужели мы будем ждать её прямо здесь? -       Нет, конечно. Мы пойдём дальше! -       К Хельге? – насторожился Вальтеоф и сжал кулак, пряча в нём монетку. -       К Ровене, – ответил я и медный кнат, упав на пол, со звоном запрыгал по камням. – Наша госпожа Наблюдательница лезет прямо туда! -       Но зачем?! -       Потому что дура. Это самый всеобъемлющий ответ из всех возможных. Пойдёмте, у неё было достаточно времени, чтобы докопать свою нору, так что нам не придётся долго ждать! -       Гилдерой, почему ты уверен, что Аполлин стремится попасть к Ровене, если её, насколько мне известно, интересовал именно Салазар Слизерин? – Вальтеоф явно не желал верить мне на слово и принялся за допрос во время нашего шествия по тоннелю. К сожалению, добраться до перекрёстка путей можно было либо так, либо через женский туалет. Звать кого-то из преподавательниц в помощь ради удовольствия потолкаться с графом в одной уборной я не собирался. – Она расспрашивала Оливера Вуда о том, что он что-то обнаружил в Тайной комнате Салазара, при чём здесь Ровена Рэйвенкло?       Я задумался. Рассказав о Метке, избавлением о которой интересовалась Аполлин, я мог подставить Северуса, ведь он не помнил о том пьяном разговоре с Делакур, к тому же частично мои догадки были основаны на том, что Джейн рассказала мне об этом французском семействе, плюс данные Гарри неплохо легли на сплетни, и всё же… пока что было рановато травить Вальтеофу душу. Судя по молчанию, Снейп придерживался того же мнения. -       Я не так уж часто прошу поверить мне на слово, владетельный граф. Считайте, что сегодня именно этот случай! – заявил я и до перекрёстка подземных путей мы добрались быстро и в молчании. Вальтеоф всё время нервно поглядывал по сторонам, с подозрением косился на Снейпа, а тот задирал нос кверху и делал вид, что ни капли не волнуется, хотя я точно знал, что он нервничает и едва не трясётся от охватившего его мандража, в котором страх, любопытство и азарт смешивались в ядовитый коктейль. Я наслаждался чужой неловкостью и не убирал ладонь с рукояти гладиуса. Заказать новый баселард у меня просто не хватило времени, тут же нельзя просто отсыпать денег и дождаться заказа. К мастеру надо было явиться лично, с поклонами и подарками, с уважением и терпением… а какое терпение, когда у меня экзамены и птицы?!       Наконец мы дошли до нужно поворота и дальше уже двигались бесшумно и осторожно. Я демонстративно указал на дыру в потолке тоннеля, когда мы добрались до того места, где Делакур смогла проникнуть в подземелья. -       Но как?! – возопил Вальтеоф, с ужасом глядя на сквозную дыру в нашей обороне. – А защита? Почему она не сработала?! Эта стерва просто прорыла дырку до тайных ходов, и замок на это не отреагировал! -       Вальтеоф, замок бы не отреагировал, сделай ты то же самое. -       Гилдерой, я тебя сейчас придушу прямо здесь, – нежно проговорил владетельный граф. – Почему я узнаю об этом только сейчас?! -       Потому что я узнал о секретной дырке лишь вчера, а окончательно развеял сомнения не далее, чем полчаса назад. Мне тоже, знаешь ли, стало интересно, какого Мордреда мадам Наблюдательница лезет в секреты Основателей и пытается приручить Волка Хельги. Вашего Волка, между прочим. И… я пообщался со своей крёстной маменькой. Она у меня такая умная, так хорошо знает родословную своих французских приятелей, ещё и Тиберий Флинт помог... В общем, скоро всё сами узнаете! А теперь тише, мы приближаемся!       Через несколько минут подземный ход вывел нас к высоким дверям с полукруглым сводом. Наверное, когда-то они казались огромными, но сейчас были меньше, чем двери главного входа в замок. Их не покрывала резьба, а стальные полосы стяжек не украшали таинственные символы, но от них веяло чем-то неприятным, почти чужеродным, и интуиция ором орала о том, что входить за эти двери не следует. Одна из створок была слегка приоткрыта и из-за неё веяло одновременно и холодом, и теплом, от чего охотничье чутьё предупреждало об опасности ещё сильнее. -       Флитвик был здесь, когда искал тебя и студентов, – проговорил Вальтеоф, запахивая на себе мантию, будто ему стало зябко. – По возвращению он выглядел так, будто увидел нечто страшное! -       Страшное? О, нет! Скорее шокирующее. Вы тоже это скоро увидите. Значит так, благородные господа – я иду первым, а вы держитесь за моей спиной. Не издавайте ни звука и вообще притворитесь комками пыли. Молчаливой пыли!       Я скользнул внутрь и первым же делом укрылся за высокой колонной, подпиравшей цилиндрический свод. Это место не было таким просторным, как зал Салазара, но превышало по размерам Комнату Хельги. Пол устилали ровные плиты светлого камня, две аркады тянулись вдоль зала, заканчиваясь у возвышения, на котором пылали мягким золотым огнём высокие светильники. Тепло, свет и покой. Ещё бы мёртвой стылью по полу не тянуло...       А на возвышении, свернув крылья, спал огромный грифон и его перья непривычного золотистого цвета испускали свой собственный свет.       Это был тот самый зверь, в честь кого прозвали Годрика, но хранил он Тайную Комнату Ровены.       Я же не зря говорил Декану, что потомки всё перепутали!       Перед грифоном стояла Аполлин Делакур и, надо признать, мадам Наблюдательница выглядела ещё более притягательно, чем недавно в конюшне. Я очень надеялся на, что она не станет соблазнять древнюю тварь! Возле самой крайней колонны лежало что-то длинное, объёмное, завёрнутое в плащ, но даже сквозь толстую ткань я мог разглядеть очертания женского тела.       Аполлин прошла вдоль каменного возвышения, явно раздумывая над дальнейшими своими действиями, а затем смело поставила ножку на первую ступень. Грифон открыл пылающий рыжим огнём глаз и уставился прямо на француженку. Делакур замерла. Сделала ещё шаг. Грифон поднял голову, склонился над полувейлой и натурально принялся обнюхивать её, едва не касаясь огромным клювом бледного личика. Мадам стояла не двигаясь, и источая почти невыносимую волну вейловских чар. Она всё-таки сделала это! Меня замутило, желудок дёрнулся, но я мужественно поставил его на место усилием воли. Несмотря на всё своё мастерство, блевать через маску я ещё не научился! А вот кое-кто из моих спутников издал характерный протяжный стон, и я не хотел думать о том, кто это был. Я надеялся, что увлечённая грифоном Аполлин не обратит на неуместный звук внимания, но у этой твари был очень острый слух. Она резко обернулась, взмахивая палочкой, чтобы проверить, кто это так выразительно стонет во тьме, и это стало большой ошибкой. Грифон издал негодующий клёкот, поднялся на лапы и расправил крылья, всем видом выражая недовольство попыткой применения магии. Аполлин тут же попыталась успокоить древнюю тварь и действие вейловских чар стало нестерпимым. Меня тошнило так, словно я снова упился несовместимыми зельями на пустой желудок и заел их плесневелым картофелем. Позади раздался звук пинка, потом еле слышное шипение и лишние звуки за моей спиной стихли. Знал бы – противоядием от амортенции напоил бы обоих, пускай потом и пришлось бы благородным господам блевать по углам замка!       Грифон тем временем продолжил злиться. Он ударил в воздухе крыльями, от чего пламя светильников пронеслось по тёмному залу, на миг освещая его и вырывая из мглы фрески на стенах. Ровена. Салазар. Годрик. Хельга. Вильгельм. Рианнон. Елена. Изображённые на фресках маги по большей части были мне незнакомы, но я угадывал их по одежде, пусть и стилизованной, по цвету волос, по атрибутам и прочим мелочам. Здесь были собраны изображения всех, кто относился к кровной семье Основателей Хогвартса. Рыжий молодчик с печальным взглядом, соседствующий с Еленой, мог быть только Дугласом Раттреем, ныне известным как Кровавый Барон.       Пронзительный клёкот отвлёк меня от мыслей о судьбе ученика Салазара, и я вернул своё внимание Аполлин. Она отступала, удерживая перед собой магический щит, и её каблучки звучали теперь далеко не так уверенно. Золотой грифон, вздыбив перья и высоко задрав львиный хвост, наступал на неё и явно готовился к атаке. Грифон снова ударил крыльями, сбил женщину с ног порывом ветра, и она отлетела на десяток ярдов назад. С пола поднялась уже не прекрасная француженка, а покрытая перьями когтистая тварь – уродливая и вызывающая лишь отвращение. Рубашку и жокейскую курточку прорезали чешуйчатые крылья и Аполлин взлетела, ловко преодолевая препятствие в виде потерявшего свою жертву грифона. Я воспользовался заминкой и перебежал за соседнюю колонну, чтобы лучше видеть происходящее, и за моей спиной раздался еле слышный шорох – мои спутники последовали за мной. Любопытно же! Мадам, не обращая внимания на ищущего её грифона, яростно громила магией тот самый постамент, на котором прежде возлежал Зверь Ровены. Камень летел во все стороны, бесценные свидетельства гения Рэйвенкло гибли по прихоти дурной курицы, и что-то подсказывало мне, что восстановить их будет не так уж и просто. Грифон обернулся в прыжке и ринулся на Аполлин, пытаясь сбить её с постамента ударом огромной лапы. Она успела отлететь в сторону и какое-то время возня двух тварей напоминала мне охоту низзла на летучую мышь. Наконец грифон дотянулся до Аполлин и сдёрнул её на пол, наступил лапой и опустил клюв, собираясь пробить ей голову. -       Нет, – тихо шепнул я. Грифон замер, повернулся ко мне и удивлённо заклекотал. Я вышел из-за колонны и направился к нему, держа руки на виду и свободными от палочки или клинка. Моя связь с замком натянулась и зазвенела. Я совал нос туда, куда не следовало, эти тайны Основателей были мне не по зубам, но моя должность и защитный контур замка позволяли хотя бы вякнуть веское слово. – Нельзя убивать.       Грифон пронзительно крикнул, с шумом расправил крылья и от удара о колонны из них вылетело несколько перьев. Я подошёл почти вплотную к смертельно опасному существу и посмотрел прямо в пылающие расплавленной лавой глаза. Он был прекрасен, страшен и в то же время слаб, не даром Аполлин так долго сопротивлялась ему. Грифон не был нужен для уничтожения предателей, в его задачу не входило убийство врагов школы на поле боя. Он являлся существом иным – светлым, чистым и… ужасным. Таким же, как его создательница.       Замок, отреагировавший на пробуждение грифона, пульсировал, как свежая рана. Если бы Делакур, потревожив грифона, ушла, то в этом не было бы большого преступления, ведь Декан смог войти в обитель Ровены и выйти, не создав при этом проблем. Но Аполлин открыла жертвенник, который стерёг грифон – то, что должно было быть запертым… Не зря Флитвик так впечатлился видом Тайной Комнаты Ровены и даже не захотел обсуждать её со мной, стараясь забыть о том, что увидел. Не зря эту женщину несколько раз судили церковным судом.       Грифон наклонил голову, обнюхал меня, и перья на его шее опустились. Видно, моя должность Мастера Защиты всё-таки сыграла свою роль, как и связь с Хогвартсом. Хранитель замка убрал лапу с оглушённого тела, подошёл к раскуроченному постаменту и недвусмысленно указал на него клювом. Каменная крышка была разбита, но то, что она скрывала, осталось целым. Я приблизился к небольшой плите, покрытой смесью алхимических и магических символов, перемежающихся рунами и откровенно христианскими крестами, покосился на грифона, подумал, а затем категорично заявил: -       Да ни за что!       Грифон ударил клювом по плите, а затем шагнул в сторону Аполлин. Ещё шаг в сторону – и лапа опустилась рядом с тем самым тючком, имеющим женские очертания. Зверь Ровены оказался куда разумней василиска или Волка, и даже обладал зачатками воли, и эту самую волю он активно пытался мне навязать. Я не имел ничего против. -       О, ну раз так, то не смею спорить. В принципе, я что-то подобное ещё с Йоля подозревал. Ну, приступим! -       Локхарт, ты что заду… – окрик Северуса потонул в птичьем клёкоте. Грифон, испугавшись такого количества чужаков, был готов напасть на них, оберегая святилище Ровены. Словно пытаясь окончательно всё испортить, вслед за Снейпом высунулся и Вальтеоф. -       Тихо-тихо, это свои! – я вовремя остановил священную тварь. – Смотри, это – потомок Хельги, а это – декан Слизерина… Я сказал – они свои, прекрати орать!       Грифон, получив окоротку, пристыжено опустил голову, отошёл в сторону и плюхнулся на львиную задницу, сердито глядя на приближающихся магов. -       Что происходит, Гилдерой?! – Вальтеоф, несмотря на спорную ситуацию, был спокоен, собран и паниковать, как Северус, не собирался. -       Происходит возмещение ущерба и предотвращение большого несчастья. Рыцари рыцарями, но их теперь мало, и никому не пришло бы в голову мешать вечерней прогулке мамы с дочкой. Нет-нет, граф, не трогайте то, что лежит у колонны, а то начнёт ещё… -       Что это за место, Локхарт?! – Северус старался держать себя в руках, но любопытство и опаска оказались слишком крепким для него коктейлем. -       Самая страшная тайна школы, – я обвёл рукой окружающее нас пространство и тени просветлели, а в кованых светильниках, расположенных вдоль аркады и прежде пустых, загорелся всё тот же золотистый огонь. – Это Святилище Хогвартса! Место, где обретается последняя надежда, когда силой уже ничего нельзя решить, а враги и предатели захватили замок. -       Какое ещё святилище? Мы же маги! – растеряно воскликнул Северус, не веря мне. -       А Ровена была монахиней, – напомнил я ему. – Религиозное сознание очень сильно, леди Рэйвенкло просто сменила один объект поклонения на другой. Вместо маггловского бога она стала верить в магию. -       А божествам приносят жертвы… – протянул Вальтеоф, поглядывая на осколки крышки и покрытую символами плиту. – Я надеялся на то, что это лишь страшная легенда. Как жаль, что она оказалась правдой! -       Гилдерой, ты же не собираешься возложить мадам Делакур на алтарь?! – вспыхнул Снейп. -       Собираюсь. Более того – грифон явно на это указывает. Боюсь, если я не сделаю то, что он хочет, то всех нас ждёт не самое приятное будущее. Так что придётся подчиниться грубой силе…       Я, не испытывая ни капли сожаления, поднял с пола Аполлин, всё ещё пребывающую в птичьей форме, и подошёл к плите. Как только я уложил тело женщины поверх вырезанных символов, они засветились, а чистая, лишённая фресок стена над нами покрылась глубокими трещинами, из которых начала сочиться полупрозрачная золотая вода. Я благоразумно отошёл в сторону и остановился рядом с потрясёнными магами. Потоки воды вырывались наружу, водоворотом окружали плиту с жертвой, а грифон… Он медленно поднялся и подошёл к жертвеннику, давя лапами обломки каменной крышки, прежде скрывавшей страшную суть Комнаты Ровены. Грифон прошёл сквозь стену воды, крылья распахнулись, орлиная голова нырнула вниз и раздался звук разрываемой плоти.       Замок устал. Он был слаб. Его коверкали, его ломали и вытягивали из него силы. Прошлый год и рухнувшая защита не прошли даром, да и в этом замку пришлось несладко – чужаки и нарушение его целостности подточили безопасность древнего конструкта, наделённого подобием если не сознания, то воли. Хогвартс столько сделал для нас! Он помог избавить Люциуса от метки, пусть и по заступничеству Блэка – дальнего потомка Вильгельма Завоевателя, которого Ровена чтила и признавала своим королём. Он всё ещё стоял, хранил своих обитателей, дарил им защиту несмотря ни на что, но почти тысяча лет существования сказались на нём, и не в лучшую сторону. -       Василиск карает предателей. Волк убивает врагов явных. Мантикора, ядовитая мерзкая тварь, преследует и уничтожает врагов тайных. Годрик был куда более «бесчестен», чем принято думать, и на наше счастье Альбус Дамблдор то ли не посмел, то ли не узнал, как можно воспользоваться принадлежащей Гриффиндору тварью. В отличие от директора Блэка… – проговорил я, стараясь для Северуса. Данбар и так был в курсе большинства тайн школы, пусть они и были известны ему как легенды и предения. -       Грифон же забирает жертву – тех, кто не предал, потому что был чужим, но принёс вред. Тех, кто оказался недостоин, и эта сила уходит замку, – проговорил Вальтеоф, дёрганым жестом поправляя узел шейного платка в цветах клана. – Основатели не были добрыми людьми, профессор Снейп. Они были просто людьми и защищали свой дом любой ценой. Любой! -       Но это же нарушает все законы, что новые, что древние! – Северус никак не мог нам поверить. -       Основатели защищали свой дом и семью, – повторил я вслед за Вальтеофом, а затем обвёл рукой зал. – Тут нарисованы все – и Основатели, и те потомки, кого застала Ровена при жизни. Семья, понимаешь? А наша Наблюдательница притащила сюда в качестве жертвы свою дочь. -       Это Флёр?! – вскинулся Северус и уставился на прикрытое плащом тело. -       Она самая, – кивнул я. – Неудачливая дочь амбициозной маменьки, решившая отойти от семейных традиций. Оливера она отказалась «дожимать», из-за чего Аполлин взяла всё в собственные шаловливые ручки, да и Турнир, судя по всему, Флёр не пожелала выигрывать. Ты же помнишь, как она защищала Крама на берегу озера, хотя должна была отдать его водной твари, чтобы увеличить свои шансы на победу?       Водоворот воды с гулом взвился ещё выше, превратившись в идеальную сияющую воронку, а затем хлынул во все стороны сверкающими потоками, которые тут же впитались в каменный пол и колонны. Только пара брызг попала на нас, и я ощутил, как отозвалась моя собственная магия. Крошечная награда для тех, кто подкормил замок. Спасибо и за такую малость, Хогвартсу и самому было мало... -       Я ничего не понимаю. Аполлин цела и невредима! – кажется, в голосе моего Чёрного Принца мелькнули нотки удивлённого недовольства. -       Ну, я бы так не сказал, – буркнул Вальтеоф с затаённым злорадством. На плите действительно лежала Аполлин Делакур – нетронутая и вроде как живая. Условно. Я покосился на грифона, жмурящегося на манер сытого низзла, и отправился забирать отслужившее своё тело. Зверь Ровены был спокоен, доволен, сочился мягким светом и даже одарил меня парочкой перьев, которые я присовокупил к тем, которые уже валялись на полу. В хозяйстве всё сгодится. Может, продам. Может – шляпу украшу! Золотой цвет был мне к лицу… -       Будет забавно понаблюдать за мадам, когда она поймёт, что её план получил ровно противоположное исполнение, – хмыкнул я, накладывая на Аполлин сонные чары, чтобы она не очнулась раньше времени. -       Локхарт, да ты хоть что-нибудь объяснишь?! – Северус был преисполнен негодования. -       Да легко! Предохраняться надо, – заявил я, чем взбесил его ещё сильнее. Ну что он, подождать немного не мог, пока мы не уберёмся в безопасное место? Вот же торопыга...       Палочку Аполлин граф забрал себе, благо она валялась на полу и я даже планировал нечаянно наступить на неё и сломать, но не успел. Со вторым благим намерением тоже не срослось, потому что благородный шотландец не только отказался обыскивать мадам Делакур, но и мне не позволил. Тоже мне, блюститель нравственности, в чарами всё не обнаружить, мои кольца были тому прямым подтверждением! Пока мы с Вальтеофом наколдовывали носилки для обеих женщин и закрепляли безжизненные тела, Северус, который явно опасался приближаться к вейлам, исследовал Комнату Ровены. И правильно – когда ещё доведётся тут побывать? Грифон уже спал, укрыв своей тушей жертвенник, и ему больше не было до нас никакого дела! Оставалось вытащить французских надоед наверх, сдать мадам Помфри и поддержать Люциуса во время тщательно продуманного скандала с мадам Максим. Делов-то!       Двигаться по узкому тоннелю с левитирующими носилками было неудобно, но тащить на руках ни маменьку, ни доченьку никто бы из моих спутников не согласился, а от моей идеи волочь их по полу за шкирку благородные господа брезгливо отказались, поэтому наше возвращение проходило куда медленней, чем я мог надеяться. Вальтеоф шагал первым, за ним послушными утятами плыли носилки и Северус корректировал их движение на поворотах. Я бы с удовольствием сменил его на этом посту, но холеричный параноик пожелал самолично следить за обеими француженками, видя в них угрозу своему заплесневелому уже малость подпорченному целомудрию. Мне это не понравилось, но я решил, что затевать ссору или силком отправлять Снейпа во главу процессии будет излишним, и поэтому держал себя настороже. Нет ничего хуже, чем, якобы победив, ослабить бдительность и получить два десятка зубов в печень, нож под ребро или режущие чары прямо в живот.       Не зря я потворствовал своей паранойе – на середине пути мадам Делакур очнулась, сумела понять, что находится в окружении тех, кто явно не испытывал к ней никакого пиетета, и попыталась вырваться на свободу, используя вытащенный неизвестно откуда нож. И почему женщины так любят холодное оружие? И почему Вальтеоф не дал мне обыскать эту тварь?! Джентльмен херов...       Носилки отлетели в сторону, когда Аполлин прыжком сорвалась с них, целя в Северуса, но я вовремя ударил её по руке, даже не используя магию. Для этого мне пришлось оттолкнуть Снейпа к стене и слегка попортить ему причёску, но его жизнь стоила этого ущерба. Аполлин сумела удержать рукоять, несмотря на то, что я точно повредил ей кость, швырнула в меня нож, а затем мгновенно вытащила из сапога вторую палочку и без зазрения совести запустила в низкий свод Бомбарду. Я не успел перехватить её чары, но зато справился с брызнувшими во все стороны камнями, которые могли бы поранить моих спутников и пребывающую в глубоком сне Флёр. В толще камня над нами раздался мягкий, вкрадчивый треск…       Умница-Вальтеоф тут же сгрёб девицу с носилок, взвалил на спину и рванул вперёд по коридору, уволакивая из-под возможного обвала. Северус же опомнился, попытался стреножить норовистую старшую курицу и едва успел заблокировать серо-зелёную молнию дезинтеграционного заклинания. Не выстави он щит – и ногу бы ему месяц пришлось восстанавливать! -       Мурус Тоталум! – невидимые стены выросли вдоль коридора, укрепляя свод и давая мне свободу действий. – Брось палочку, дура. Покалечу! -       Не посмеешь! – оскалилась она и швырнула в меня ворох ледяных лезвий. Прятаться было некуда, тесный тоннель почти не давал места для манёвра, я Северуса-то едва не пришиб, при этом спасая, так что пришлось принимать лезвия на броню. Она выдержала. Северус что-то закричал и я, чтоб убрать его из-под удара, просто и незатейливо снёс Снейпа прочь мощным потоком ветра, отправив вслед за Вальтеофом. Не хватало ещё, чтоб его рикошетом зацепило… Жаль, Делакур смогла избежать столкновения с летающим деканом, а так было бы хорошо решить две задачи одним заклинанием!       Стены трещали, Мурус едва выдерживал потоки энергии и постоянные удары физических чар, которыми Аполлин пыталась задеть меня. Было бы неплохо вынуть клинок и попытаться достать противную бабу, но стены не позволяли как следует размахнуться и гладиус здесь был бесполезен. Пол под ногами внезапно превратился в грязь, едва не утянув меня в толщу камня, но я вовремя прыгнул вперёд и сбил Делакур с ног. В лицо полетела струя пламени, но я успел перенаправить её наверх и, забыв о магии, ударил Аполлин локтем в нос. Она мне чуть лицо не попортила, сука! Хрустнула кость, но женщина вновь не обратила на это внимания. Она взмахнула рукой и ударила меня по маске, собираясь сорвать её когтями, но они так и не появились. Тонкие ноготки лишь проскрипели по спасительному щитку и, кажется, Аполлин сама себе повредила маникюр. Секундного замешательства хватило на то, чтобы я просто и незатейливо ударил Аполлин лбом в лоб, приложив капельку магии для усиления эффекта.       Каменный свод затрещал ещё громче.       Я вскочил на ноги, схватил Делакур за шкирку и побежал, надеясь на то, что все успели выбраться из тоннеля. Почти… -       К Салазару, живо, живо! – заорал я, увидев своих спутников на пятачке перекрёстка путей. – Вальтеоф, открывай!       Он стоял ближе. Он тоже знал парселтанг и мог справиться со змеиной дверью, но... граф не успел. Дверь распахнулась сама и я увидел стоящего на пороге Гарри, который даже не думал прятаться под мантией. Рядом с ним виднелась моя личная заноза – Фэй Морвен Данбар… Мы вбежали в Тайную Комнату Слизерина в последний момент – Мурус рухнул и камни с грохотом полетели вниз, замуровывая путь к святилищу Хогвартса. Обвал докатился до перекрёстка, выплюнув облако каменной пыли вместе с валунами, которые с грохотом ударились в дверь, но мы уже были в безопасности. -       Ну что, позовём василиска, чтоб он пожрал курятинки? – предложил я, скидывая Делакур на пол. – Я – за! Пусть грифон и пожрал вейловскую сущность, но быть тупой курицей эта мадам не перестала! -       Ты для этого её спас?! – Северус от неожиданности прекратил попытки унять одышку. -       Ну, надо же было показать, что я её одолел и не прирезал. Контракт, дорогой мой. Всё упирается в контракт и его условия. -       Тогда её тем более жрать нельзя, – выдохнул Снейп и попытался пригладить волосы, но лишь больше взъерошил их и запутался пальцами в колтуне. Гарри, тяжело вздохнув, протянул ему свою расчёску. Чёрный Принц зыркнул на него, фыркнул, но от помощи не отказался, хотя и принял расчёску с таким видом, будто это он оказывал одолжение Гарри, а не наоборот. От попыток добиться от меня ответа он тоже отказываться не стал: – Локхарт, в какой раз прошу – объясни, что это была за херня?! И не надо мне про предохранение говорить! -       Почему же? Если бы Елена Рэйвенкло и Дуглас Раттрей, известный вам как Кровавый Барон, помнили о защите от нежелательного потомства, то всей этой херни бы не было! – я снял маску и выдохнул. – А вы думали, почему Дуглас зарезал Елену, когда она сбежала из Англии? -       Эм-м-м, кажется, эту историю нам лучше не слушать, – пробормотала Фэй, прячась за спиной своего друга от пылающего негодованием взгляда папеньки-Вальтеофа. Гарри тут же вскинулся: -       А чё такого-то? Взрослые всё время… -       Поттер! -       Но ведь это действительно так, – тут же заспорил он и и поправил очки, демонстративно уперевшись в дужку средним пальцем. – Вон, Дуглас Раттрей кого не надо трахнул, а в итоге и Елену прирезал, и себя, а потом стал призраком и в Хогвартс приполз, чтоб на свою даму сердца из темноты столетиями таращиться! Ученик Салазара, угу. А его ребёнка от Елены по прошествии лет прибрал к рукам бодрый Боэмунд Ублюдок, в двенадцатом веке воевавший в землях Византийской Империи, которые ныне известны как Албания! Боэмунд был норманнским дворянином из рода Отвилей, очень важных норманн, приближенных к короне и знакомых с магией, и сразу сообразил, что потомок таких важных людей ему пригодится и поэтому его не грех окрутить с кем-то из своих детишек. Очень жадный был рыцарь. Жадный и хитрый. Прям как одна рыжежопая сука, которая недавно наконец окочурилась! -       Вы отвлекаетесь от лекции, мистер Поттер, – усмехнулся я. – Но во всём остальном наш юный историк прав. Так кровь Основательницы осталась во Франции, возле норманнского трона, и текла себе потихоньку, текла, пока Роже Онфруа граф де Отвиль де ла Фер не встретил на своём пути прекрасную вейлу, и не породил вместе с ней милашку Аполлин, в браке взявшую фамилию Делакур. После того, как Гриндевальд рухнул, было очень модно показывать свою терпимость к иным магическим расам и скрещиваться с наиболее приближенным к людям тварями. Та дам! – я торжественно раскинул в сторону руки. – Люблю историю, историков и сплетни со своей крёстной за чашечкой чая. -       В общем, эти две курицы надоедливые – дико дальнючие родственницы Волдеморды через Елену, которая была родной сестрой Рианнон, жены Салазара! – Гарри от восторга едва не прыгал. – Это такая забористая хрень, что даже толком в неё не верится! А теперь чё с ней будет? -       Мистер Поттер, выражайтесь понятней, что вас интересует – хрень или мадам Наблюдательница? – невозмутимо уточнил Вальтеоф. – С кровнородственной хренью мы уже ничего не сделаем, а Аполлин Делакур ждёт высылка за пределы островов и дипломатический скандал. Замалчивать случившееся я не стану, она едва профессора Снейпа не прирезала! А если бы Гилдерой не успел выбить нож? Что тогда?! -       Пришлось бы вам искать нового декана Слизерина. Лично я против смены руководства на факультете, хотя кого волнует моё мнение, – я вздохнул и подмигнул Гарри. – Не утерпел, да? Не усидел над учебниками? Приключений захотелось? -       Помочь захотелось. Как знал, что чё-то пойдёт не так! Вот мы с Фэй и подежурили на стрёме, чтобы дверку вовремя открыть или по башке кого садануть, если понадобится. Фэй, а тебе понравилось? – с самым невинным видом спросил маленький засранец. -       В следующий, когда ты предложишь погулять по ночному замку, я запрусь в безопасном месте рядом с Волком и пятью заряженными винтовками! Это на взрослых магов огнестрельное оружие не действует, а тебе я может хоть причёску попорчу! – рявкнула графиня, скрывая смущение. О-о-о, так вот как она здесь оказалась. Ожидала свидание, а получила приключение. Но Гарри-то каков! Догадался взять с собой девчонку, знающую парселтанг, чтобы скрыть своё знание змеиного языка...       Взгляд Вальтеофа стал ещё более пристальным. Гарри подло заржал, Фэй не выдержала, и пока разгневанная девчонка гоняла своего гогочущего приятеля по Тайной Комнате, награждая его безобидными чарами щекотки, взрослые негодяи стояли над двумя бесчувственными женскими телами и пытались понять, как им быть. -       Придётся будить Люциуса и звать Скримджера. И Фаджа. -       Зовите-зовите, – кивнул я, снимая капюшон и распуская волосы. – Они будут рады. -       Тебе опять влетит! – предупредил меня Снейп. Я лишь отмахнулся. -       Да и пусть. Не страшно. -       И всё-таки, зачем Делакур был нужен Грифон и откуда она о нём узнала?! -       Как это – откуда? От Елены! Мадам уже давно интересовалась Тайными комнатами и Хранителями. Знала ведь, от кого происходит… А наша Елена обожает подставлять и убивать чужими руками, вот и направила результат своей генетической линии по нужному пути и к смертельному итогу. -       Но это же её потомок! -       Это полувейла, Вальтеоф. Тварь, недостойная жить. Ну, по мнению Серой Дамы, конечно. Так что та подсказала ей про способ проникновения в Комнату Рэйвенкло, кто же знает замок лучше дочери Ровены? Вот наша Наблюдательница и исполнила роль нюхлера, пытающегося достать сокровища. Как она рыла, как рыла… -       Она знала, что представляет из себя жертвенный зал. Не поверю, что Делакур собиралась усилить наш замок! – Вальтеоф скептически посмотрел на меня. -       Нет, конечно, – ответил я и кивнул на Флёр. – Любую энергию можно перенаправить на себя. -       Кража магии – запретное знание! Ровена не могла заниматься подобным! – вспыхнул Северус. Я устало вздохнул. -       Повторяю в очередной раз – Ровену несколько раз судили церковным судом, дорогой мой. Даром, что ли, Салазар вытаскивал будущую тёщу из неприятностей, а Вильгельм, устав наблюдать за этой чехардой, окончательно разделил духовную власть и светскую, чтобы церковники перестали хоть на какое-то время цепляться к магам? -       Придётся отменять Третий Тур, – вздохнул Вальтеоф и осторожно тронул мыском ботинка ногу Аполлин. – Вряд ли мисс Делакур согласится выступать в условиях высылки своей матери! -       Согласится! Ещё и стараться пуще обычного будет. Спокойно, наш добрый хозяин, всё обойдётся! -       Почему ты в этом так уверен? -       Потому что я этого хочу, – честно ответил я и отвернулся, выискивая детей. Ну, а ещё потому, что в течение года наблюдал за Флёр, за её maman, и умел делать выводы, но распространяться о них прежде, чем мадемуазель Делакур раскроет клювик, не собирался. – Эй! – я свистнул, прекращая детскую возню, в которой уже не было оттенка той отчаянной злости, которая совсем недавно заставила Гарри и Фэй драться друг с другом. Чары щекотки и Агуаменти, смех и фальшивое возмущение; милашки, а не набившие мне оскомину негодяи. – Мы возвращаемся. Хватит дебоширить! -       Да я только разок Фэй водичкой обрызгал, – возмутился Гарри, отряхивая капли воды с одежды. Себя он тоже «остудить» не забыл. – Блин, ну весело же было! -       Он же ещё совсем ребёнок, – пробормотал Вальтеоф, глядя на широко хмылящегося Гарри и свою доченьку, пытающуюся даже в такой ситуации выглядеть достойно несмотря на то, что с неё стекала вода, а мокрые кудряшки топорщились ещё более вызывающе, чем обычно. Гарри попытался высушить подругу и её рыжие волосы окончательно превратились в стоящую дыбом паклю. – Мальчишка! -       И хорошо. Умные дети – это намного лучше, чем инфантильные взрослые! Или безмозглые взрослые – господа, какого хера кто-то из вас не смог сдержаться перед куриными чарами? Я всё слышал! -       Скажи ещё, что тебе подобный напор вейловской магии был не страшен, – Северус опять перешёл в защитную атаку, выдав себя с головой. -       Ну, как не страшен? Тошнило слегка, но такая уж у меня психосоматическая реакция на вейл! Всё время блевать тянет... -       Да ты вообще блаженный и дурной, – он тут же напустился на меня. – На единороге катаешься, чарам вейлы не поддаёшься, при этом половину континента и островов походя перетрахал! Ещё скажи, что это у тебя нечаянно вышло и ты совсем не ведал, что творит твой хер, пока ты поправлял локоны у зеркала! -       Северус, вот ты не поверишь… -       А мы всё слышим! – крикнул Гарри, отвлекая от попыток уложить волосы Фэй «Простоблеском», флакон которого он всегда таскал с собой. – Вы это, заканчивайте уже, а? Спать хочется, а мне ещё дяде с тётей письмо писать надо, они очень хотят узнать, чем Куриное Вторжение закончилось! Ух, как я им про Смертеморду и Делакур напишу, как порадую. Дядя мне точно новые книжки почитать даст! -       Я сам ему сейчас дам. По шее, – процедил Северус, но болтать недопустимое при детях перестал. И правильно, а то Фэй, смирившаяся с манерой Гарри проявлять заботу, слишком уж пристально стала смотреть на декана Слизерина. С учётом того, что благодаря стараниям маленького засранца её волосы стали напоминать взбесившихся змей, выглядела малолетняя графиня ну очень внушительно. Эдакая юная Горгона. Даже Вальтеоф проникся и лишь печально вздохнул, смиряясь с неизбежным.       Фадж действительно был счастлив, потому что он получил обещанный мной прекрасный рычаг давления на французов. Порча школьного имущества, проникновение на закрытую территорию, вовлечение собственной дочери в подозрительную деятельность, нападение на преподавателей Хогвартса… Подумаешь – дальняя, размытая временем родня нашей Основательницы! Вейловская кровь уничтожила всё родство, о чём Елена во время свидания с Аполлин благоразумно умолчала, да и времени утекло уже столько, что без обновления связей прошлое уже могло считаться несущественным! Мадам Максим снова рыдала, Флёр притворялась бревном и отлёживалась в Больничном крыле, храня молчание, Скримджер благоразумно держался подальше от меня и молчал, но студенты… -       А можно, блин, мы год спокойно закончим? – высказал всеобщее мнение Флинт, когда стало известно об отстранении и высылке Аполлин Делакур. – Несколько дней осталось, уже сил никаких нет! Ещё и статья эта… Первую часть едва пережили, так вторая подъехала!       О, да. Если первая часть моей статьи имела задачей разогреть публику и не особо повлияла на настроение учеников, то вторая как следует разожгла подготовленных читателей, и не моя вина, что два события – новая часть истории о похождениях Дамблдора и известие об отстранении старшей Делакур – совпали. Ну, почти не моя. -       Мордред Неблагой! Дамблдор убил собственную сестру и ненавидел магглов настолько, что оставлял без наказания тех, кто нарушал Статут и вредил обычникам, – Джемма вынырнула из-за газеты, где печаталась вторая часть моей статьи, и поражённо сунула в рот пустую вилку, забыв нанизать на неё кусок жареной грудинки. – Ещё и вместе с Гриндевальдом чужие артефакты пытался украсть! -       Про Нурменгард читали? Наш козёл, оказывается, строил! – восторженным ужасом спросил Роджер Дэвис. -       Ага, Нурменгард строил, а Хогвартс рушил. Какой хороший был человек. Блин, так он ещё и незаконную секту основал? Ребят, да тут если только четверть правда – то это уже на пожизненное в Азкабане тянуло! И Блэки… -       Так это ж Дамблдор нашего лорда в тюрьму засунул, вместе с Трэверсом расстарался, и Грюмом! Вот ни за что не поверю, что этот мудак колченогий не при чём был! -       Слушайте, а вот те, кого в этом году из тюрьмы выпустили, они точно-точно были изначально виновны? А то у меня ощущение складывается, будто и тут Дамблдор руку приложил. -       Метка есть – виновны! – взвыло разом десятка два голосов. -       А директор Малфой? А Ричард Нотт? А другие?! Чё это одни сели, другие нет, и отовсюду борода с колокольчиками торчала? Теперь третью статью ждать, там про последние два года будет написано… -       Лучше б книгу написали, столько вопросов теперь… -       Я вообще не понимаю, за кого он был – за чистокровных и консерваторов, если под кожаную дудку лорда Трэверса плясал, за новаторов, если всякую маггловскую фигню нам впихивал, или за... -       Да за себя самого он был! – крикнул Гарри. – Потому что псих, изврат говнистый и обиженка двуличная. Чё, зря он Мерлином притворялся, колпачочек носил? Чтоб его Мордред во все дыры...       Фэй и Гермиона одновременно прикрыли ладошками щедрую на ругательства пасть, и Гарри захлебнулся своими соображениями относительно посмертного интимного времяпрепровождения Альбуса Дамблдора.       Единственной студенткой, которая относилась с поразительным спокойствием ко всем школьным и газетным события, оказалась Луна Лавгуд. Маленькая пифия беззаботно выкладывала на тарелке цветочек из хлебных корочек и яичных желтков, а её голову украшали большие меховые наушники серого цвета, какие обычно дети носили по зиме, да и то в основном в маггловском мире, не в магическом. Судя по всему, Грэй прислал-таки девочке обещанный подарок, и он пришёлся ей по душе...       Я самодовольно вздыхал, наслаждался завтраком и думал о том, что в кои-то веки неприятность пошла на пользу не только мне, но и замку. Он не обновился чудесным образом и не стал выглядеть как игрушечка – было там той вейлы! – но ему удалось зарастить ту рану, что нанёс Альбус, сотворив ход между «Кабаньей головой» и Выручай-Комнатой. Да, невыразимцы забрали портрет, но сама крысиная нора-то оставалась! Теперь – нет. Я ощущал сдержанное довольство Хогвартса и видел, как озадаченно прислушивается к чему-то неслышимому Люциус. Всё-таки, сам замок принял участие в освобождении лорда от Метки, такие вещи не проходят бесследно, да и должность обязывала…       До Третьего Тура и конца каторги осталось два дня. Два! Я был готов собирать вещи и чистить парадный камзол, но ещё предстояло сделать столько дел… Я даже представить себе не мог, когда это всё закончится и я смогу вернуть себе хотя бы тень прежней свободы. По большей части меня заботила не моя «служба» в Отделе Тайн, а грядущий «развод» с маггловским миром. В том, что он состоится, я не сомневался. В текущей ситуации мы были подобны страдательному треугольнику Уизли-Прюэтт-Лестрейндж, где каждый угол был тупым, а каждый участник – одновременно и жертвой, и преступником. Оставалось надеяться на то, что удастся обойтись без Азкабана!       Мне удалось справиться с последним экзаменом без каких-либо неприятностей, окутать заслуженными лестью и похвалой Долорес, прибывшую собирать с преподавателей дань в виде отчётной документации, после чего я счёл, что заслуживаю отдых и отправился искать свою музу. Я мог бы позвать Люччи и узнать по Карте Мародёров, где именно прячется Аврора, но мне нравилось бродить по замку и пытаться угадать, где она может находиться. Классы или комнаты подруг, Астрономическая башня, каморка в глухом отвилке, кабинет директора, где Аврора в очередной раз пыталась убедить Малфоя в необходимости закупить новые телескопы, внутренний дворик, Чёрное озеро… Было столько мест, где Аврора могла оказаться, но меньше всего я ожидал найти её в Больничном крыле. Мне это не понравилось. Мадам Помфри моё явление тоже пришлось не по нраву! Я заметил знакомый силуэт в одиночной палате и уже вознамерился выманить свою леди, но школьная целительница со всем присущим ей негодованием попыталась выпроводить меня вон. -       Не понял… – я напрягся. Аврора не была больна, да и в палате она находилась не потому, что ей понадобился осмотр мадам Помфри, иначе дверь была бы закрыта, тогда какого хрена меня пытались выпихнуть наружу? -       Мистер Локхарт, найдите в себе хотя бы толику тактичности, – прошипела колдоведьма. – Мисс Делакур только недавно пришла в себя, ей нужен собеседник, который сможет её понять, а ваше присутствие… -       То есть Аврора работает целителем душ для цыплёнка? Кто это придумал? -       Попытайтесь не вмешиваться хотя бы сейчас, потому что вас это не… -       Ещё как касается! – заявил я и, отодвинув мадам Помфри в сторону, подошёл к дверям палаты. Разумеется, я изобразил учтивость и постучал, после чего открыл дверь и сказал самое главное: -       Аполлин в Министерстве и пробудет там до отбытия нежно-голубой делегации. Хотя, скорее всего, мадам придётся задержаться. Её до сих пор не могут опознать: такой конфуз знаете ли! Приехала полувейла, а уезжает обычная волшебница! -       Мистер Локхарт! – Флёр, обряженная в больничную ночнушку, так резко дёрнулась, что едва не слетела с кровати, Аврора едва успела подхватить её. Благодарный и полный признательности взгляд моей музы был так горяч, что мне захотелось напоить мадам Помфри банальной касторкой. Ну кто же отправляет в роли лекаря такого же больного? В данном случае схожесть не увеличивает вероятность излечения! – Мистер Локхарт, это правда? -       Да, сам проверял! – я вошёл в палату, небрежным жестом трансфигурировал бесполезную ширму в изящный стул с гнутыми ножками, позолотой, резьбой и обивкой из узорчатого бархата, и со всей присущей мне грациозностью развалился на нём в самой похабной позе. – Французскую линию Ровены Рэйвенкло можно считать пресёкшейся окончательно! В принципе, она закончилась ещё пару поколений назад, но теперь… Хотите яблоко, мисс Делакур? – я вынул из кармана тёмно-багровый плод и подбросил его на ладони. -       Вы ведь даёте эту «награду» только своим любимчикам, не так ли? -       У меня нет любимчиков, я всего лишь подкармливаю тех, кто отличился. Вам это удалось! -       Но я ничего не сделала! -       Ошибаетесь, мадемуазель. Вы сумели разочаровать свою маменьку, а это дорогого стоит, иначе бы она не потащила вас в запретную часть нашего замка. -       Она не тащила меня. Я сама пошла, – Флёр попыталась отвернуться, но мелькающее в воздухе яблоко явно притягивало её внимание. Большое, спелое, яркое, манящее… -       Я бы не назвал следование приказу своего родителя проявлением самостоятельности, но вот ваше выступление на Втором Туре им вполне можно счесть. Вы так отважно защищали Виктора… а ведь если бы вы отдали его кевил-дуру, то получили бы шанс на победу! -       У меня его изначально не было. Как только организаторы изменили правила, сделав испытания командными, я сразу оказалась на последнем месте. Турнир Трёх Волшебников – это не игра в волан, где кавалеры с радостью уступят даме победу ради её улыбки. -       Тем этот Турнир и интересен. Ломка обычаев пахнет свежестью, вам так не кажется? Вейла, отказавшаяся соблазнять… я рад, что вы отступились от Оливера. Поставить вас на место было бы сложнее, чем вашу маменьку, но я бы справился. -       Я – вейла, но не… не… – Флёр отвернулась. Позади меня слышалось недовольное сопение мадам Помфри, июньское солнце затапливало комнату прозрачным золотом, так похожим на свет в жертвенном зале, и мне хотелось утащить Аврору на прогулку, но сначала надо было разделаться с цыплёнком. Раз уж я начал… -       Мадемуазель, как вы понимаете, обвинять вас хоть в чём-то никто не собирается. У нас, англичан, конечно, суровые нравы, мы едим чёрный пудинг и овсянку, но скудоумием не отличаемся, особенно по чётным годам. Так что перестаньте рвать пододеяльник и соблаговолите посмотреть на меня. Через два дня – Третий Тур. У вас один несданный экзамен по гербологии, справляться с ним вам придётся на Родине, и вряд ли преподаватели будут к вам хоть сколько-нибудь снисходительны. От участия в прилюдном веселье тоже отказаться не выйдет. Вы ходили в Запретный лес? -       Нет, мама запретила… – прошептала Флёр. – Она была против того, чтобы я пользовалась чужой помощью. Мама была уверена, что госпожа из Норвегии обманет, запутает, или убьёт меня, чтобы победа досталась кому-то из парней, так что… так что я там не была. -       Собирайтесь, ловите мадам Амбридж – она всё ещё в школе, договаривайтесь с ней на индивидуальную сдачу экзамена в виду форс-мажора, а потом бегите в Запретный лес. Рунскъярер вас не только не укусит, но ещё и накормит. Любите овсянку с рыбой? Потрясающее блюдо! -       С рыбой?! – Флёр из всей моей речи сочла важным лишь упоминание любимого блюда Наставницы. -       Ага. Наши предки её постоянно жрали, потому что другой еды в их фьордах почти не было. Думаю, в завоевательные побеги они отправились только для того, чтобы попробовать что-то более вкусное и не пахнущее водорослями! Представляете, какое их ждало разочарование, когда они приплыли в Англию и нашли здесь ту же овсянку? Не удивительно, что гордые скандинавы взбесились и начали грабить всех подряд! -       Почему вы смеётесь? – вдруг спросила Флёр. – Вы же должны злиться на меня! Тогда, из-за учебников, вы были готовы вышвырнуть меня из класса, такую отповедь прочитали – будто выпороли, а сейчас только улыбаетесь! -       Мадемуазель, я сам решаю, что и кому я должен. И между обнаглевшей девчонкой и девчонкой, из-за болезни не успевшей сдать экзамен, есть одна маленькая разница. Если дрянной характер ещё можно и нужно обуздать, то вот с привычкой следовать воле дорогих родителей всё получается сложнее, тут на одной воле подобный груз не вытянуть. Ну так что, мне задержать милейшую Долорес? -       Да! Я… я только оденусь и… – Флёр попыталась выбраться из-под одеяла, потом вспомнила, что одета в ночнушку, а тут сижу такой весь такой мужественный я, и спряталась обратно. -       Пойду, сгрызу яблоко в соседнем помещение. Буду действовать вам на нервы хрустом издалека! – заявил я и вышел, подбрасывая в воздухе свой обед. Мадам Помфри не удержалась и тут же напустилась на меня: -       Мистер Локхарт, ваше поведение недопустимо! Девочке нужны покой и участие, а не разговоры о ерунде и усиленная учебная нагрузка. -       Ошибаетесь, – ответил я и нагло откусил кусок яблока. – Ей нужно знать, что есть вещи поважнее семейной драмы, что мир не рухнул и константа вроде учёбы и экзаменов так и продолжает быть постоянной величиной её жизни. Прощение не нужно тому, кто не виноват. -       Откуда вы это знаете?! -       Не забывайте – я не только уже три года преподаю в Хогвартсе, я семь лет учился здесь! Так что… -       Гилдерой, а мисс Амбридж точно ещё в школе? – из палаты выглянула Аврора. – Уже половина пятого! -       Долорес воюет с Сивиллой – одной нужно забрать годовой отчёт, а для этого нужно забраться по верёвочной лестнице, другая же вместо брошюрованных листов использовала свитки и теперь боится отдавать эту груду макулатуры и отчаянно трусит, прячась за хрустальными шарами в своём прорицательском гнезде. Так что и Долорес, и Сивилла будут заняты ещё часа два, не меньше! Ну так что, мисс Делакур готова? -       Да, – Флёр вышла из палаты, уже одетая в голубую форму Шармбатона. Даже волосы успела уложить. – Хоть прямо сейчас сдам экзамен! -       Похвальная храбрость. Ну, мы ушли! – я помахал мадам Помфри рукой и утащил обеих дам. На счёт двух часов я соврал – Долорес была женщиной напористой и вполне могла решиться на то, чтобы забраться по лестнице в башню нашей затворницы. Во всяком случае, первые две ступеньки смелая жабка смогла-таки преодолеть и мне пришлось аккуратно возвращать её на твёрдый пол, так как высоты госпожа чиновница боялась даже чуть больше, чем нарушения правил оформления отчётной документации. Разумеется, Долорес не стала чинить препятствия на пути у желающей сдать экзамен «болезной бедняжки», маги из комиссии ещё не покинули Хогвартс, и нам удалось поймать Помону, чтобы засунуть всех действующих лиц в одну теплицу и избавить Флёр от пересдачи. -       Как хорошо, что ты пришёл, – выдохнула Аврора, когда мы разместились на ковре синей гречихи, так и оставшейся украшением Хогвартса после нашей гулянки с кентаврами и единорогом. – Я понятия не имела, что мне надо говорить мисс Делакур! Я даже толком не знала, что произошло, лишь по вашему разговору стало понятно, что к чему! -       Ну да, всего лишь очередной случай родительской нелюбви. Такое часто случается. Какой низзл тебя вообще занёс в Больничное крыло, звезда моя? -       Хотела набрать у Поппи зелий впрок – она уезжает к сестре сразу после того, как закончится учебный год, вот я и попалась ей под руку. Мадам Помфри решила, что общение со мной поможет девочке «взбодриться». Я не смогла отказать! -       Зачем тебе зелья? -       Чтобы пить их. Со мной всё в порядке, Гилдерой, я просто пользуюсь служебным положением и беру из Больничного крыла то, за что иначе пришлось бы платить. Подхватить простуду можно и летом, да и прочие зелья лишними не… -       Ты решила остаться в Хогвартсе на всё лето? – я перебил её, так как мне срочно было нужно получить от Авроры ответ. -       Нет, но… тут всё зависит от тебя. Мне ведь некуда уезжать, так что… -       У тебя есть дом в Ирландии, вообще-то. Или ты думала, что я шучу? Ты же получила свидетельство и данные координат для аппарации! Отправляйся туда, отдыхай, наслаждайся тишиной и изумрудными холмами, или пригласи подружек и устрой многодневный девичник! -       Мне это кажется неправильным, будто я бросаю тебя на растерзание оборотням в полнолуние! -       Тогда давай начнём каникулы с того, что сбежим из школы вдвоём ко мне, – предложил я. Аврора замерла. -       Ты серьёзно это предлагаешь? -       Конечно. Ты – моя невеста, поэтому не вижу никаких препятствий. Разве что тебе покажется скучной моя идея залечь в трёхдневную непрерывную спячку… -       О! С этого и надо было начинать, – рассмеялась она. – Выспаться – это очень соблазнительное предложение. -       Я закрою дом от сов, мы запрёмся в спальне, задёрнем шторы, упадём в объятия подушек и одеял, опустим занавеси балдахина и будем спать. И никто не станет нас беспокоить, куда-то тащить, устраивать погромы или внезапные вторжения в подвал. Ты, я и сон, – прошептал я, старательно добавляя в голос соблазнительной хрипотцы. -       Я готова отправиться прямо сейчас, – призналась Аврора. – Смотри, как бы тебе не пришлось выгонять меня из своей спальни. Я люблю спать. -       А я… -       Сдала! – Флёр выбежала из теплицы сияя и источая флюиды искреннего счастья.       Мне захотелось её придушить и скормить Гигантскому Кальмару.       После ужина, на который француженка явилась с гордо задранным носом и не обращая внимания на шепотки и косые взгляды, всё стало ещё забавней – Флёр вздумала исповедоваться. Кажется, она спутала меня с Северусом. Это он носил карнавальный наряд пастора, а не я! Но мисс Делакур с чего-то решила, что лазоревый, расшитый жемчугом камзол, схож с чёрной суконной рясой и увязалась за мной по пути из Большого зала. -       Мисс, вы не умеете шпионить! – сказал я, когда её неумелое преследование начало раздражать, а не веселить. – Прекращайте и не делайте мне больно своим дилетантизмом. Что вы от меня хотите? -       А вы… вам… Вы меня ни о чём не спрашивали! -       А разве должен был? -       Директор Малфой и мсье Данбар уделили мне два часа, которые мы провезли за весьма напряжённой беседой, ваш Министр вместе с рыжим джентльменом также несколько часов разговаривали со мной, а вы… Вам словно всё равно! -       Не любите, когда вас игнорируют? Мадемуазель, поверьте, мне не всё равно. Но я и так знаю ответы на незаданные вопросы, и не потому, что уже говорил с директором Хогвартса. Просто всё очевидно! -       Неужели – всё? – вспыхнула квартеронка. Ну да, кому приятно, когда его Великую Трагедию, сопряжённую с не менее Великими Тайнами, называют очевидной обыденностью? -       Ну, кроме того, кто в вашей семье был Пожирателем Смерти – папенька или же дедушка! -       Откуда вы узнали?! -       А с какой ещё стати вы могли устроить траур на несколько дней после двадцатого мая? – удивился я. Девчонка тогда не появлялась в большом зале и даже умудрилась прогулять пару уроков, ещё и выглядела словно мокрая курица – жалко и нелепо, как бывает всегда с людьми, чуть ли не впервые столкнувшимися со смертью не особо любимого, но вроде как близкого человека. И как бы надо горевать, да что-то не хочется… – Кто-то из ваших родственников умер, а в той ситуации погибнуть мог лишь последователь нашего Тёмного Лорда и вашего двоюродного много раз «пра» дедушки. Не самая приятная ситуация для вас и катастрофическая для мадам Делакур. -       Дедушка. Он… он скрывал это от нас с сестрой, я до последнего не догадывалась, что granpapa имел какое-то отношение к Тому-Кого-Нельзя-Называть Это не то, чем следует гордиться… Но мама точно всё знала! Я была совсем маленькой, но помню, как она сопровождала дедушку во время его поездки в Англию, хотя они и старались сделать всё тайком! -       Зачем? Это же чистейшее самоубийство! Во имя доспехов Мордреда! Как вообще Реддл мог принять вашего деда, с учётом того, что он выбрал себе в жёны, простите за откровенность, тварь! -       Я задала маме тот же вопрос, – Флёр сглотнула и отвела взгляд. – Она сказала, что это было полезно, потому что красивая женщина, умеющая уговорить мужчину, способна открыть те двери, с которыми не справятся ни золото, ни родственные связи, ни угрозы. Это выгодно, а выгода не может быть аморальной. Она всегда надеялась на свои чары, мы… положение моей семьи, несмотря на благородное происхождение, во многом именно её заслуга, хотя и я... Простите, я не могу об этом говорить! – она прижала ладонь ко рту и отвернулась. Я внимательно смотрел на этого белокурого цыплёнка. Выгода. Дети – это вложение, которое должно отбить потраченные средства. В борьбе за выживание все средства хороши, и в чём-то люди, подобные Аполлин Делакур были правы. Старый закон природы: «Отдай одного, чтоб жили остальные», действовал всегда, и ничто, никакие идеи гуманизма и прочие философские экзерсисы не смогут поколебать этот порядок. Уменьшить – да, но не извести до конца. Даже сейчас, действуя действительно во благо нашей общины и способствуя её выживанию, Фадж методично давил конкурентов, прижимал часть старых благородных родов, нарушал неприкосновенность семьи и увеличивал полномочия Аврората. Мерзавец, продажный интриган, тиран в зачаточной стадии… Человек, сумевший организовать вокруг себя магов, сваливших Дамблдора, убивших Волдеморта и давших сквибам магию. Благополучие Невилла Лонгботтома и младших Уизли было принесено в жертву для процветания нашей общины, пусть и опосредованно, но это случилось. Сопутствующие потери были признаны допустимыми. Насколько допустимо использовать собственного ребёнка для выживания семьи, подкладывая его под нужных и важных людей? Забавный вопрос, особенно для меня. Я мог сомневаться, но Джон точно знал ответ и давно объяснил мне, почему правилен именно он. -       Вы общались с призраком Елены Рэйвенкло? – спросил я. -       Нет! Нет и не хочу! – вскрикнула Флёр. – Если бы не её записи, если бы не воспоминания о Хогвартсе, которые остались после её смерти и были унаследованы семьёй моего дедушки, то у мамы не было бы повода искать Тайные Комнаты Основателей! Сначала она хотела вызнать всё возможное про Салазара Слизерина и его Тайную Комнату, ведь там могли содержаться сведения о магии Основателей и том, какую выгоду мама могла бы получить через родство. Она нарочно выбрала для меня Оливера, потому что он посещал одну из Тайных Комнат и даже что-то там нашёл, о чём сплетничали студенты, к тому же человека, крайне чем-то увлечённого, легче подавить чарами – фанатики весьма внушаемы… -       Оливер нашёл в Тайной Комнате Салазара старую метлу, – произнёс я, вспоминая и эту дурацкую метёлку, и спрятанный в ней артефакт. Потрясающая находчивость – во время побега бросить в преследователей артефакт, влияющий на время, и получить тем самым шанс на спасение. Интересно, где же Альбус нашёл первый – тот, что был спрятан в торшере Петуньи Дурсль? – Мистер Вуд обожает квиддич, он не смог пройти мимо, вот и пошли шутки про то, что наш фанат воздушного самоубийства нашёл «великое сокровище».       Флёр замерла, а потом истерично рассмеялась. Она привалилась спиной к стене, закрыла лицо ладонями и смех начал переходить в плач. В дальнем конце перехода показались три силуэта – Гарри, Фэй и Маркус, разумеется, подсматривали и подслушивали. Я махнул им рукой, чтобы они скрылись и не портили момент. Гарри попытался что-то вякнуть, но умница-Флинт тут же сгрёб за шкирку и его, и рыжую прилипалу, и утащил обоих обратно в укрытие. Вот готов поспорить на пять бутылок тавеля, что в этой компании шпионов состоят и Пенелопа, и мелкий Малфой, и Грэйнджер. И Рон Уизли! -       Какая нелепость… – Флёр всхлипнула, убрала руки от лица и явно привычным жестом избавилась от следов плача. – Всего лишь шутка… Мама загорелась идеей избавить дедушку от Метки, тогда ещё я не знала о ней, и она… -       Продолжайте! -       Она вдруг резко отказалась от идеи действовать через студентов и обратила внимание на более зрелых мужчин. Вы назвали это йольской игрой тварей из Запретного леса, – фыркнула девица. – Мама была в бешенстве – её выставили идиоткой, она поругалась с мадам Максим, а командор Облич сообщил, что в следующий раз отдаст приказ рыцарям задерживать любое «существо», попытавшееся посягнуть на кого-либо из преподавателей одной из трёх школ. Это было так позорно, так стыдно! Я должна была думать о Турнире и искать способ победить, а вместо этого спорила со своими однокурсниками и пыталась оправдать маму, которую даже не хотела оправдывать! А потом пришло время Второго Тура и я… Я должна была выиграть, бросить Виктора, подставить Маркуса, но я не смогла! Мне не хватило решимости на то, чтоб идти по головам ради победы. Я представляла свою школу, Шармбатон всегда побеждал в Турнире Трёх Волшебников, но я отказалась получать победу такой ценой. Внучка вейлы оказалась бесполезной тварью, не способной отстоять честь Франции, бессильной колдуньей и жалкой квартеронкой, не справившейся с двумя мальчишками! -       Если бы вы попытались очаровать своих конкурентов, ставших соратниками, то вашей участи можно было бы только посочувствовать. Боюсь, ваш прах не поместился бы даже в напёрсток. Вы в любом случае находились в проигрышной ситуации, мисс Делакур. -       Я знаю, но мама не хотела этого понимать. Она надавила на директора Каркарова и тот завысил баллы мне и Виктору, а Маркусу, наоборот, занизил. Мама была готова на всё, ради победы моей школы в этом Турнире, она даже пыталась воздействовать на князя Энгельгардта, но он… – Флёр замялась. – Мама была в ярости! Она всегда боялась и ненавидела тех мужчин, которые смогли устоять перед её чарами. Директор Малфой, князь, вы… Вы правда когда-то давно сбежали от неё в окно, обозвав курицей?! -       Я был юн и несдержан на слова. Сейчас я бы выбрал иное сравнение, более изящное. Например, я называл бы вашу мать цесаркой! -       Почему? Я слышала рассказы маминых приятельниц о вас и о… – она замялась, – о ваших возможностях. Чем моя мама отличалась от тех, кто платил вам деньги, кто знакомил вас с нужными людьми, кто помогал найти более выгодный заказ в обмен на ваше тело? Вы ведь такой же, как мы! Или разница в том, что вы – мужчина, а мы – женщины?! -       О, начались разговоры про мораль! Мадемуазель, я никогда не презирал тех женщин, с которыми спал, и наше взаимодействие было основано на обоюдной выгоде, без какого либо принуждения с чьей-то стороны, и я никогда не подкладывал под жаждущих развлечений или начавших плесневеть в одиночестве женщин кого-то другого, вместо себя. К тому же… кроме выгоды есть понятие доброй воли. Вам оно знакомо? Или для вас цель оправдывает средства, включая превращённых в одноразовых игрушек мужчин и собственное омерзение, ощущение использованности, грязи и желание содрать с себя кожу, чтобы отмыться от чужих прикосновений? -       Мама говорила, что это пройдёт. -       Проходит поезд мимо станции и дождик стороной, а тело не забывает ничего – ни чужие руки, ни чужие зубы. Они рвут плоть одинаково! Я, мадемуазель, использую клинок, палочку и себя самого, и не считаю достойной затеей засунуть собственную дочь на «фамильный» жертвенник ради обретения сил. У меня вообще детей нет именно потому, что я не собираюсь ни воспитывать их, ни отвечать за их выходки, – благожелательно-насмешливым тоном закончил я. Флёр напряжённо сопела, пытаясь справиться с неловким румянцем. Значит, продолжения этой темы не будет, уже хорошо! – Вы знаете, что именно Аполлин собиралась сделать? -       Я оказалась бесполезна. Мама говорила, что сама со всем справится. -       Со всем – это с чем?! Только не говорите, что она надеялась забрать у вас магические силы, сжульничать и выступить под вашим же обликом! -       Э, да… – Флёр кивнула. Я досадливо сморщился. – Мама тренировалась на Волке Хельги, чтобы тот научился выполнять её приказы. Она считала, что если справится с ним, то точно сможет повлиять на Золотого Грифона – если кровь окажется слабой, тогда помогут чары вейлы, а я… я испугалась и захотела сбежать, но она догнала меня в том страшном тоннеле, а потом я очнулась уже в Больничном крыле. Мы с мамой очень похожи. Палочки уже проверены, никто бы не заподозрил подмены и… -       Да все бы поняли, что это – не вы! Походка, манера, жесты, знания – всё это так въедается в сознание, что малейшее изменение сразу привлекает внимание! – я даже не знал, мог ли жертвенник Ровены совершить подобный обмен, и узнавать не желал. Может, Елена соврала Аполлин. Может, сказала правду, заманивая курицу в подвал, чтобы там её склевала куда более грозная птица. И похеру – расчищать завал Вальтеоф не будет, ещё и понадёжней замурует, на всякий случай. -       Но мама всё это знает и уже пару раз притворялась мной во время трапезы в Большом зале, а я ещё раньше, ну, дома, изображала её… просто в этот раз всё было бы навсегда, и мне бы… я сразу подумала про папу, и что он будет принимать меня за маму и…       Я понял, что хочу в гости к Флинтам. Так долго отказывался от визитов, не слушал увещевания Доротеи, но в этот миг я был готов сбежать к ним, чтобы увидеть нормальную, здоровую семью, в которое есть свои проблемы, есть извечный конфликт между отцом и сыном, но при этом нет подобной больной грязи. Я хотел чего-то здорового и чистого. Не зря Джон пришёлся по душе Тиберию и Доротее, он сам рос в нормальной семье, где родители любили и берегли своего ребёнка, а не бросали на жертвенник и не пытались уничтожить ради сохранения собственной шкуры. Было забавно смотреть на Флёр и видеть зыбкое отражение себя и наших отношений с Шарлоттой. Джейн убила мою мать. Я вытащил Флёр из-под грифона. Интересно, девчонка продолжит эту линию нежданных спасений и придёт к кому-то, попавшему в похожий переплёт, или на ней это всё оборвётся? И не было ли так, что саму Джейн от чего-то подобного уберёг Грэй? Из всех тайн Вселенной, на которые я не мог получить ответа, на первое место вышла самая неприятная: «Когда ублюдки перестанут трахать детей?». Наверное, тогда же, когда прекратят жулить с налогами, заключать брак не то, что без любви, но даже без уважения, травить старушек ради наследства и харкать на улице. То есть никогда. -       Я сейчас съеденный ужин обратно верну! – сообщил я Флёр. – Мисс Делакур, ваша маменька теперь обычная волшебница, так что… -       Так что после смерти дедушки и потерей мамы её сил моя семья быстро зачахнет, – с кривой улыбкой проговорила девушка – Даже если я выиграю Турнир, это ничего не изменит! Я ведь осталась той, кто я есть, как и моя сестра. Мама говорила, что Второй Тур должен был проходить в воде, и для этого требовалось привлечь Габриэль. Мне предстояло спасти её из русалочьего плена, иначе моя сестрёнка погибла бы… Мама сказала, что без подобного стимула я не способна быть полезной, и что если я проиграю, то она… Габриэль всего восемь! Что нам делать теперь, когда мы лишимся прежнего положения?! -       Забыть о том, что вы – вейлы и вспомнить о том, что вы – маги, пусть даже к линии наследования нашей Основательницы вы уже не имеете никакого отношения! -       Я… я могу перевестись в Дурмстранг и уговорить папу отправить туда же Габриэль. Думаете, это поможет? -       А я откуда знаю? Я не работал с вашим отцом, контракт-то мы так и не заключили! Узнайте для начала у князя, возможен ли такой вариант. Игоря спрашивать бесполезно – он от вас на мачту залезет и оттуда сапогами отбиваться начнёт. Не пугайте директора Дурмстранга, прошу. -       Спасибо. Знаете, ещё после Йоля, когда всё было очень плохо и я думала, что не вернусь домой живой, Рональд Уизли сказал мне, что если у меня проблемы с родителями, то я должна поговорить с вами, потому что вы единственный, кто в этом что-то понимает. Я не поверила ему, и зря. Возможно, если бы я рассказала вам всё раньше, вы нашли бы выход и маме не пришлось бы рыть этот дурацкий тоннель! -       Шурф. Это называется шурф… – пробормотал я, мысленно кляня Рона Уизли. Спасибо, записал меня в семейные психологи для страдающих подростков! Лучше бы своих братцев-идиотов уговорил на общение, а не этого цыплёнка. И что, я теперь и за французскую девицу должен ответственность нести? Не многовато ли на меня одного обиженных детей, оскорблённых женщин и разрушенных семей? – Мисс, идите к князю и в Запретный лес заверните на обратном пути. Пользуйтесь моментом, пока вы здесь и есть ещё время! Скажите, а к Рунскъяреру Аполлин вас не пускала ещё и по той причине, что рунный маг заметила бы подмену, встреться она с вами хоть раз до Третьего тура? -       Скорее всего. Мама очень боялась этой женщины. Не понимаю – почему! -       Потому что она была всегда, – ответил я. Флёр осознала, побледнела и, впечатлившись, скомкано попрощалась.       Я не выдержал и проследил за ней. Да, я выиграл сам у себя пять бутылок тавеля – вся развесёлая компания действительно ждала девчонку за поворотом, даже Оливер с Луной пожаловали. А ещё – Виктор Крам, сразу вцепившийся в руку Флёр и начавший убеждать её, что князь – умный, достойный маг и вообще в Ромвеке не так страшно, как пишут французские газеты, а в Болгарии вообще отлично. У них тепло и ракия есть, а сам Виктор со следующего года в сборной страны по квиддичу играть начнёт, то есть деньги у него будут и… Я хлопнул себя ладонью по лицу и ушёл, стараясь не ржать в голос. Придётся Энгельгардту разбирать ещё и эту гору дерь… то есть подростковых неприятностей! Но – без меня! Я люблю романтику и изящество, а не комедию положений с отголоском пародии в стиле «Монти Пайтона»!       Двуглавый орёл цеплялся когтями за череп оленя и хищно расправлял крылья. Две волшебные палочки извергали искры, скрестившись, словно мечи в бою. Четыре неистовых твари рвались за пределы щита, и золотая «Х» полыхала, словно объятая пламенем. Стяги с гербами школ реяли над стадионом, украшали зрительские башни, парили в воздухе в виде огромных, объёмных иллюзий. Третий Тур должен был начаться с минуты на минуту… Студенты орали, толкались, спорили, строили догадки и пытались делать ставки. Шармбатонцы в кои-то веки болели за свою представительницу, а ученики Дурмстранга прямо на трибунах отпаивали чем-то крепким, воняющим пустырником и чемерицей, своего директора. Кажется, Игорь был готов повеситься на собственной козлиной бороде, потому что Виктор и Флёр добрались-таки до него и князя, и порадовали своими соображениями о будущем. Энгельгардт до сих пор выглядел озадачено, Игорь же едва не плакал. Или это на нём травма головы так сказалась? -       Ты улыбаешься совсем как низзл, добравшийся до кувшина со сливками. Гилдерой, что тебя так порадовало? – крёстная не смогла не обратить внимание на мой широкий оскал. -       Злорадство, – честно ответил я Джейн. – Страдаю не только я, но и все вокруг. Но, что самое прекрасное, скоро я перестану страдать и свалю из Хогвартса, а остальные так и будут терпеть выкрутасы детишек, возиться с их семейными проблемами, выдирать волосы по причине их беспросветной тупости, проявляющейся одновременно с потрясающей гениальностью, и пытаться утереть с десяток носов сразу. Я хочу попасть в могильник с тварями, инфери и злобными призраками. Даже две налоговые декларации сдать хочу. Детей – нет! Ни в каком виде! -       А как же Генри Поттер? -       Так же, как и ты, моя милая крёстная мать, – ухмыльнулся я. – Всегда есть исключение, подтверждающее правило. Кстати, про правила – в этот раз мы обойдёмся без традиционного семейного скандала? Почему Бэт не явилась в школу? Она решила отказаться от «счастья» навещать волшебный мир? -       Она здесь, но наблюдать Третий Тур будет на соседней трибуне, рядом с Галахадом. Беатриса не знает, как вести себя с тобой. После вашего фееричного визита на кладбище она несколько раз встречалась с Колином и в итоге разругалась с ним так, что мне пришлось воспользоваться помощью колдомедиков, так как твоя сестра впала в форменную истерику. -       Что ещё этот идиот рассказал Бэт? – я болезненно скривился. – Он продолжает мешать! -       Ты не хочешь знать ответ. -       Я выдержу всё! – легкомысленно заявил я. Джейн покосилась по сторонам, приблизила губы к моему уху и прошептала, скрывая нас веером: -       Я знаю только что-то про постыдные действия и твой портрет.       Я замер, а потом начал счастливо ржать. На меня начали коситься соседи по трибуне – прекрасные преподавательницы, мелкие чиновники Министерства, которых за лояльность наградили допуском в Хогвартс, девчонки из моего фан-клуба и парочка магов из Попечительского Совета. К счастью, Аврора ещё не пришла и у меня был шанс успокоиться до её появления – моя муза пыталась повторить подвиг Долорес и спустить-таки из башни Сивиллу, которая почему-то не хотела являться на Турнире. Не знаю, чего она боялась? Рыцари бдили пуще прежнего, Скримджер явился собственной персоной и пригнал половину своего отряда, Джон тоже был здесь и стерёг нашего ненаглядного Министра, да и я сам всю ночь вместе с Деканом и Малфоем проверял трибуны, усиливая защиту и доводя меры безопасности до параноидальных! Ну, а заодно я избегал встречи с Флинтами, которых пустили на Финал. Мне вспомнилось двадцатое мая, несколько часов неизвестности относительно участи Гарри, и я понял, что на месте Доротеи и Тиберия попытался бы превратить в ночную вазу того недоумка, что спрятал ненаглядного племянника, не поставив опекунов в известность. Эти прекрасные люди раз за разом спускали мне с рук ту нервотрёпку, что я устраивал им с поразительной регулярностью, на даже у них должно было кончиться терпение. -       Надо будет расспросить Бэт по поводу «постыдных» действий. Может, хоть так смогу перенять хотя бы одну отцовскую науку. -       Гилдерой! – зашипела Джейн. – Он явно не в себе! -       Его беды. Пусть развлекается, как хочет, главное – ко мне не лезет! -       Прости, но эту проблему тебе придётся решать самому. Я в этом деле тебе не помощник. -       Выкручусь. Как всегда… – я отмахнулся от её беспокойства и оглядел трибуны. Гарри и его приятели заранее заняли самое удобное место и уже успели закрепить на загородке очередную растяжку – результат творческого гения нашего художника. В этот раз стилизованные скандинавские звери выглядели ещё ужасней и зубастей, чем во время приснопамятного финального матча по квиддичу в прошлом году. Василиск, какая-то непонятная крылатая бестия и дракон скручивались, сплетались изломанными телами, скалили пасти и тянулись лапами, хвостами и крыльями к центру полотна, на котором был весьма точно изображён именной став Рунскъярера. Неподалёку висела ещё одна растяжка, созданная явно под воздействием моих зимних римских игрищ – на ней, в окружении легионерских шлемов и аквил гордо красовалась сияющее багрянцем напутствие: «Ubi concordia, ibi victoria». «Где согласие, там победа». Судя по тому, что шлемы походили на шлемы, а орлы – на птиц, да и буквы не скакали по высоте, в рисовке Гарри помогал кто-то из старших студентов. -       Простите, мы немного задержались! – Аврора опустилась по другую сторону от меня, заняв наконец тщательно хранимое мной свободное место. Сивилла, ароматизирующая теми же пустырником и чемерицей, что и Каркаров, скрылась под крылышком Септимы. А вот Вирсавия куда-то успела исчезнуть… – Лорд Блэк явился, сейчас его все поприветствуют, разместят со всеми возможными почестями и надлежащей охраной, и Финал начнётся. Заодно организаторы успеют уговорить Вирсавию на комментаторскую работу. Без неё никто из зрителей не поймёт, что происходит на поле. -       Ты думаешь, она станет разъяснять зрителям каждую руну и каждый символ, что успеет заметить? Это же представление, а не факультатив по рунологии с применением демонстрационного материала, – я едва удержался от того, чтобы устало закатить глаза. -       Вирсавия пытается донести до мадам Максим то же самое, но директор Шармбатона не желает уступать. В общем, ещё минут пять у нас есть. Заодно Уильям с Чарли успеют привести в порядок своих братьев после профилактической трёпки. -       Мы убрали все их «подарочки» со стадиона! – я тут же принял охотничью стойку. Наверняка очередная выходка протестующих против жизненных обстоятельств недоумков разозлила старших братьев, но устраивать почти прилюдную экзекуцию… Уильям и Чарльз не произвели на меня впечатление безмозглых и склонных к необдуманным поступкам идиотов. Тут же Ноббс и Криви с колдокамерой, плюс свидетелей несколько сотен! – Что они ещё успели натворить? -       Помимо попытки срыва Третьего Тура они всего лишь не ответили ни на одно письмо своей матери, зато отправили весьма травматичное послание Рабастану и, как я поняла, травматичным оно было в прямом смысле, а не по содержанию. Уильям был очень недоволен Фрэдом и Джорджем. Он прекратил вразумлять близнецов и спрятавшегося в «раковину» Персиваля только когда приблизились мы с Сивиллой. Если бы я знала о том, что происходит за зрительской башней, ни за что бы не пошла той дорогой. Срезала путь, называется! -       Два дня, – напомнил я ей. – Осталось два дня!       Аврора мечтательно вздохнула и прекратила бесполезные сожаления.       Зазвенел гонг, трибуны замерли, а я достал из кармана пакетик с орешками. Я опять не успел пообедать… А затем над стадионом разлился голос нашей преподавательницы рунологии, которую всё-таки смогли уговорить на труд вместо развлечения. -       Этот день настал! Финал Турнира Трёх Волшебников вот-вот начнётся. Участники уже выходят на арену, простите – на стадион. Флёр Делакур – Шармбатон. Виктор Крам – Дурмстранг. Маркус Флинт – Хогвартс! Помня о предыдущих испытаниях, участники наконец-то додумались озаботиться защитой – судя по всему, они добрались до запасных комплектов квиддичной формы и я не могу не порадоваться их своевременной предусмотрительности. Хорошо хоть, они вспомнили об этом не после окончания Турнира! -       Организаторы будут жалеть о своём выборе комментатора всю оставшуюся жизнь, – усмехнулся я, слушая ехидные речи Вирсавии. -       Вальтеоф был против, это Максим настояла… – успела шепнуть мне Аврора, прежде чем Вирсавия вновь завладела нашим вниманием. -       Задание Третьего Тура заключается в противостоянии трёх студентов и самого могущественного рунного мага нашего мира. Дракон, как по мне, был куда безопасней для подростков… Участникам предстоит всего лишь добраться до нашей гостьи, преодолевая препятствия на своём пути, и заполучить призовой кубок, копию Кубка Огня, который хранит Рунскъярер. Они должны будут не просто коснуться своего трофея, а взять его обеими руками, подтверждая собственной магией факт владения древним артефактом. Победитель будет только один… Итак, рыцари ордена Дракона активируют печати и поднимают защитный купол над полем. Он действительно намного мощнее, чем был во время встречи с Венгерской Хвосторогой! Но где же Рунскъярер? Щит поднят, а её… Ох ты ж, мать моя Моргана!       Пространство в центре поля разлетелось звенящими осколками и моя Наставница шагнула навстречу Трём Придуркам со всем возможным величием! С поляны в Запретном лесу – на квиддичный стадион, уже закрытый щитом. Она действительно сделала себе новую маску из головы лейиня, обитавшего в самой непроходимой чаще нашего леса. Видно, ей нравился эффект, который производили на впечатлительных магов оленьи рога, поэтому и выбрала именно эту тварь. Огромный череп, изукрашенный рунной вязью, закрывал её голову, как шлем, лицо защищали чуть разомкнутые клыкастые челюсти, в пустых глазницах пылали ярко-синие огни, а с гигантских развесистых рогов, покрытых заострёнными костяными наростами, стекал мантией иссиня-чёрный дым, полный колдовских искр.       Аврора испуганно вскрикнула и вцепилась в мою руку. Джейн сжала веер так, что едва не хрустнула резная рукоять. И надо сказать, что мои прекрасные дамы отреагировали достаточно сдержанно – судя по тому, как заголосила толпа зрителей, впечатление Наставница произвела более чем внушительно. До дрожи пробрала, до костей…       Наставница ударила посохом о землю и покрывающая поле трава вскипела зелёной волной, закрутилась гигантским ведьминым заломом, сложившимся в рунический став. -       Она заблокировала магию! – закричала Вирсавия, узнавшая основные части става. – Участникам придётся идти к победе, не применяя палочковое волшебство! Всеблагая Моргана, студенты должны будут показать уровень владения высшими чарами! – госпожа рунолог, несмотря на охвативший её ужас, была полна чисто профессионального восторга.       Флинт и его приятели не могли слышать нашу комментаторшу, но явно поняли, что просто так руны на поле не появляются и, выхватив палочки, стали ждать неприятностей. Они сразу всё поняли, как только Флёр попыталась поисковыми импульсами проверить окружающее пространство. Мало ли что таилось впереди под чарами невидимости… Девчонка не смогла создать ни импульсы, ни Люмос, ни поток огня. Ничего! Воплощённый без палочки люмос Крама послушно завис над головами подростков и они, явно ругаясь и давя в себе страх, убрали палочки, освободив себе руки. Несколько минут Наставница и её жертвы смотрели друг на друга, а затем она поманила их к себе. Участники переглянулись, Флинт сделал первый шаг и травяное поле вновь вскипело. Острые камни разрезали землю, рванули к небу вздыбленными остриями, превращая часть стадиона в непроходимый лабиринт, похожий на теснины горного ущелья. Подростки оказались разделены – Флёр с Маркусом остались по одну сторону каменной стены высотой в три человеческих роста, поросшей мхом и мелким кустарником, а Виктор – по другую. Зрители разочарованно взвыли – не всем было видно, что происходит за камнями, но их недовольство быстро угасло. Маркус, не желавший принимать правила игры, уцепился за один выступ, попробовал на крепость соседний, а затем, кривясь и явно ругаясь, дополз до вершины и огляделся. А потом, свесившись вниз, явно велел своим собратьям по несчастью следовать его примеру. Рунскъярер, опершись на посох, безмятежно ждала, пока подростки, поддерживая друг друга, проверяя на крепость каменные выступы, не пройдут половину пути. А затем она взрезала посохом воздух, чертя новый став, и перед сборной командой из трёх школ выросла новая стена – куда более высокая и… гладкая. Вопль возмущённого Маркуса пробился даже через барьер. -       Участники явно в замешательстве! Они пытаются обсудить свою дальнейшую стратегию и не могут прийти к согласию. Виктор Крам, судя по всему, предлагает попытаться пробить стену, Флинт собирается попробовать обойти преграду, перепрыгивая с одного камня на другой… Опасное предложение – высота выступов велика и падение с них может окончиться трагично! Что же они предпримут? Неужели без палочек они способны лишь вызывать Люмосы и… О! Они решили сделать ступени!       Повинуясь магии и воле трёх юных волшебников, объединивших свои усилия, камни поднимались в воздух и, получив неслабое ускорение, врезались в стену и застревали в ней. Детишки всё же решили ползти наверх. А спускаться они как будут?       Во время подъёма случилось несколько весьма щекочущих нервов моментов, вроде того, как Флёр едва не сорвалась со ступеньки, и Крам вытягивал её, вовремя ухватив за руку. А затем детки поднялись на новую высоту, огляделись и поняли, что сами себе усложнили жизнь – Наставница убрала часть каменного лабиринта и за высокой стеной не было уже ничего, кроме обрыва, поля, травы и скучающего Рунскъярера. Полюбовавшись на возмущённых и обиженных участников, Наставница демонстративно хлопнула в ладони, и стена начала медленно покрываться трещинами, собираясь разлететься на части. Испуганно взвыв, подростки ломанулись по гребню в разные стороны. Маркус – налево, а Крам с Флёр направо, причём болгарин зачем-то пропустил даму вперёд. Все трое пытались колдовать, инстинктивно выхватив палочки, но никакого толка от этого не было. Они кричали, прыгали через расщелины и явно старались найти способ вернуться обратно, но было поздно – дети слишком сильно удалились от самодельной лесенки и уже не успевали добраться до неё. Надо было сразу лезть обратно, но… не догадались. Маркус резко остановился, огляделся, а затем лёг животом на гребень и, свесившись наружу, начал царапать пальцами камни. Его руки покрывало слабое свечение – то самое, какое возникает во время использования чар невидимой брони. -       Маркус пытается воспользоваться рунами! – оповестила всех Вирсавия. – Он наносит на камни гальдрастав, известный как «Щит Магни», способствующий укреплению и защите, но… нет! Он же рисует его в перевёрнутом виде! В этом случае вектор изменится на противоположный!       Как только Маркус закончил выцарапаывать руны, огромный кусок стены, на котором он висел, откололся от общего массива и плавно полетел вниз. Парень успел откинуться обратно, закрыться руками и… каменный пласт без всякого вреда для него рухнул на траву. Мне показалось, будто он даже спружинил, столкнувшись с землёй. Ну, Наставница же говорила, что не собирается убивать детей, так что наверняка она подстраховала слизеринца.       Зрители этого не знали и трибуны полнились воплями и даже плачем испуганных девчонок. Пенелопа замерла соляным столбом и цветом лица мало от этой самой соли отличалась. Тем временем Виктор с Флёр так и не смогли придумать, как спастись, и поэтому просто и незатейливо рухнули вниз вместе с обломками. Видение двух подростков, заваленных камнями было настолько ярким, что мне показалось, будто это уже случилось, но… Наставница еле заметно двинула посохом в сторону, самый большой обломок, должный задеть Виктора, вдруг сместился, и у этих двоих появился шанс. Точнее – у неё. Страх, испуг и злость всегда были движущей силой для вейл, когда приходило время сменить облик. Крылья, далеко не такие огромные, как у Аполлин, разорвали квиддичную защитную форму. Девчонка успела схватить Крама, попыталась вытянуть не только себя, но и здоровенного парня, но то ли сил, то ли полётного умения у неё не хватило, и она лишь задержала их совместное падение. Вместо того, чтобы разбиться о землю и быть погребёнными кусками стены, подростки выбрались из зоны поражения обломков, шмякнулись на траву и даже почти сразу стали подниматься на ноги. Вид француженки, покрытой перьями и не знающей, куда девать крылья, был забавен, немного мил, но по большей части отвратителен. Маги не любят полукровок… Стадион замер и в охватившем его молчаливом недоумении всё чётче и чётче проступало ощущение гнева, презрения и... -       О, как романтично! – воскликнул я, прижимая руки к груди. – Джейн, Аврора, вы только посмотрите – это же буквально сцена из «Зигфрида», полёт валькирий в его прямой интерпретации! Крылатая воительница возносит павшего воина... -       Ты прав, дорогой, девочка проявила себя так храбро… Надеюсь, она не сломала себе крылья! Это стало бы печальной метафорой первой юношеской любви, – Джейн, подыграв мне, добавила в голос немного искренней печали. -       Нет-нет, Джейн, – Аврора покачала головой. – Этого не случится. Смотри, как крепко они стоят на ногах и держатся за руки?       Девчонки из фан-клуба, услышав подобное, тут же начали шептаться, шорох голосов песчаной лавиной хлынул в стороны и буквально в мгновение ока, пронёсся по всем трибунам.       Тем временем Три Придурка успели снова сойтись вместе, Маркус поржал над цыплячьим видом Флёр и даже потыкал пальцем в её перья, но не проявил ни капли отвращения или брезгливости. Слизеринец. Питомец Снейпа. Ага…       Позади меня раздалось довольное хмыканье, весьма знакомое, и я, скосив глаза, обнаружил, что родители Маркуса перебрались с почётной трибуны на нашу. Ой... К счастью, разнесшийся над стадионом голос нашей комментаторши вернул меня к действительности, и я смог перестать думать о Флинтах и их возможном разочаровании. -       Участники преодолели половину дистанции. Путь перед ними свободен, но вряд ли им удастся так легко его пройти. Камни были, неужели теперь их ждёт вода? Нет! Это будет туман! Да как она это делает?! Это же технически невозможно, с учётом разнонаправленности векторов без модульной фиксации… – Вирсавия явно не думала о том, что говорит вслух, и что большинство зрителей нихера не понимает из её возмущённой тирады.       Та самая мгла, что изображала плащ моей Наставницы, хлынула дымным потоком и окружила подростков чёрной непроглядной пеленой. К счастью, она не накрыла их полностью, и нам с трибун было видно, что с ними происходит. Флёр попыталась разогнать тёмный туман взмахом крыльев, но он даже не шевельнулся. Виктор и Маркус смогли без палочек создать люмосы и те худо-бедно рассеяли окружившую их мглу. Подростки сделали шаг, другой, пытаясь не потерять направление, а затем в тумане возникли человекоподобные тени, резко приблизились и длинные костистые руки вцепились в Крама, собираясь утащить его во тьму. Маркус едва успел выдернуть его обратно, Флёр же смогла когтями и истошным визгом отогнать другую тень. Паника и страх начали завладевать подростками – у них не было оружия, не было магии, не было ничего! -       Участники ушли в глухую оборону. Они надеются справиться с призрачными драугами с помощью отталкивающих чар, которые способны применять без палочек. Но как долго это сможет продлиться? Маркус Флинт пытается что-то наколдовать… Палочки не работают, он делает странные пассы, словно… Он пытается воздействовать на магические потоки! Щит? Свет? Что он пытается… покой! Первое правило при столкновении с опасными тварями – сохранять спокойствие! Видно, уроки ЗОТИ не прошли даром! Маркусу Флинту удаётся накрыть пеленой покоя себя и своих соратников. Это явно пошло им на пользу – Крам, прекратив ругаться, пытается избавиться от мешающей травы. Мордред, на них наступают драугы, а они рвут траву! Площадка очищена, что же они предпримут теперь? О, да! Они вместе рисуют прямо на земле «Четыре посоха Гедри». Этот став призван защищать от вредоносного колдовства. Следом появляется Росахрингур – малый защитный круг. Ничего себе малый, да у наших участничков явная склонность к гигантомании! Им удалось очистить вокруг себя пространство в двадцать ярдов! Потрясающий результат! Судя по всему, участники турнира собираются следовать к цели с помощью поэтапного создания ограждающих печатей. Долго, муторно, но надёжно! Неужели Рунскъярер позволит им добраться до неё с помощью столь простых ставов? Директор Каркаров, хватит на меня шипеть! Это уровень шестого курса Хогвартса, я сказала – простые ставы, значит простые! Вы что, учебники по рунологии никогда не открывали? Чему вы, немцы, только своих детей учите?! -       Нет, ну в чём-то Вирсавия права… – протянул я, сминая упаковку от орешков. – Вот только программы-то отличаются, причём не в пользу Дурмстранга! -       Как это возможно? Континентальная школа ближе к основам, это же из Скандинавии и Нормандии к нам пришли руны! – Аврора была переполнена непониманием и даже неким неверием. -       Всё так, моя звезда, но мы, англичане, однородны, а в Дурмстранге учатся студенты со всей Европы, и для них пришлось унифицировать программу, хотя, надо признать, Север с его традициями всегда превалировал над остальными течениями в магической науке. И вообще… О, смотри, что Наставница придумала!       После того, как троица участников создала третий рунический став, Наставница решила усложнить им жизнь и густая мгла пришла в движение. Теперь подросткам угрожали не только драугы, но и ветер. Он рвал на них одежду, трепал волосы, застилал глаза обрывками чёрной мглы, и то и дело из очередного вихря высовывались оскаленные морды дымных тварей, а когтистые пальцы пытались схватить и утянуть за собой. Маркус, Флёр и Виктор держали друг друга, Флинт раз за разом накладывал беспалочковые чары покоя, но они получались всё слабее, а потом… а потом он взбеленился и начал что-то делать с землёй, подготовленной к нанесению ещё одной печати. Вирсавия, пытаясь разглядеть, что же он затеял, едва не вывалилась за ограждение трибуны, и Каркаров едва успел поймать её. -       Что же Маркус пытается вырыть? Он собирает землю, но зачем… О, да! Маркус Флинт сумел без помощи палочки трансфигурировать землю в камень и создал две квиддичные биты! Одна ему, другая – Виктору Краму. Они вновь идут вперёд! Флёр закрывает юношей крыльями от боковых порывов ветра… Очевидно, ей больно, но она терпит и продолжает оказывать всю возможную поддержку. Парни разбивают битами магических драугов, встающих у них на пути. Потрясающее зрелище! Ну, теперь мы можем себе представить, что творилось на кладбище в ту ночь, когда наш неуёмный рыжий козёл попытался избавиться от Тьмы и спустил на рыцарей, авроров и нашего Гилдероя орду инфери! Ой, мне это не стоило говорить…       Я повернулся к Авроре и она виновато скривилась. Понятно – рассказала, что могла, подружке под большим секретом, а та взяла, и сболтнула при всех. Да ещё так громко… -       Прости, – Аврора была готова расплакаться от чувства вины. – Прости, это я рассказала Вирсавии о той бойне, но я так не хотела, чтобы тебя продолжали в чём-то подозревать… -       Да ладно, деканы тоже знали про инфери, так что это не было тайной, – отмахнулся я и решительно сжал её ладошку. Это помогало спастись от сотен любопытных, жалостливых, недоумённых и откровенно недоверчивых взглядов. Скримджер ведь не особо распространялся про ту ночь. Теперь ему придётся выкручиваться… Одно дело, когда «что-то где-то произошло», и другое, когда настолько явно говорят о том, что именно случилось… Что ж, тогда мне не остаётся ничего другого, как внести правки в тритью часть статьи об Альбусе и сыпануть ещё горсть правды. Страшной, такой, чтоб все выли, плакали и просились под защиту Корнелиуса Фаджа.       Наконец Наставнице надоело насылать на своих малолетних противников те чары, с которыми детишки научились справляться, и она сменила тактику. Туманная мгла рассеялась, драугы исчезли. Вспотевшие, растерзанные ветром и усталостью, подростки стояли ярдах в пятидесяти от моей Наставницы и были готовы к любой подлянке. Она… протянула им кубок. Тот самый Кубок, который они должны были забрать у неё в конце испытания. Огромная древняя чаша, больше всего похожая на церковный потир, созданная из хрусталя, золота и драгоценных камней, сияла внутренним светом в руках чудовища с черепом лейиня вместо головы. Подростки напряглись и не двинулись с места. Наставница подбросила Кубок высоко в воздух, а затем замахнулась посохом, собираясь одним ударом уничтожить древний символ Турнира. Трибуны испуганно взвыли, я даже различил горестный вопль Фаджа, а потом Маркус швырнул свою биту и перебил удар посоха. Наставница промахнулась.       Виктор рванул вперёд в бесполезной попытке поймать Кубок, заодно притягивая его к себе манящими чарами, но женщина в ужасной маске легко отбросила парня в сторону, перехватила Кубок навершием посоха и покачала его из стороны в сторону. Кубок стоял на ребре донышка и был готов упасть в любой момент. Она дразнила детей и звала их на бой. Вызывала на старую добрую драку. Мне было интересно, поймёт это кто-то или нет? На удивление, Маркус догадался первым – видно, он всё-таки одолел книгу вис Эгиля и уяснил традиции наших воинственных предков, ну, или давно хотел хоть о кого-то почесать кулаки. Это в обычной жизни драка – нарушение школьных правил и законов общества, сейчас она была самым верным поступком. Хочешь что-то получить – добывай это своими руками. Сам!       Доротея позади меня издала понимающий, чуть снисходительный смешок. Она явно не ждала от своего сына чего-то иного.       Флинт набычился и пошёл в атаку, жестом приманив к себе биту. Я не выдержал и зааплодировал ему. Да! Они начали применять недоступные раньше им чары не отдавая себе отчёта в том, что делают – тот же Крам повторил фокус Маркуса и наложил чары покоя на себя и своих соратников, даже особо не утруждаясь. Им нужна была трезвая голова…       Противостояние участников Турнира и Наставницы действительно походило на возню трёх щенков со взрослой шишугой. Подростки атаковали её, пытались дотянуться до Рунскъярера руками, ногами, когтями, крыльями и битами. Она уклонялась, подсекала их посохом, отталкивала и продолжала дразнить, держа кубок на вершине посоха. Одна из лучших женщин доводила их до высшей степени сосредоточенности, точно так, как делала когда-то со мной. -       Она же обучает их! – воскликнула Аврора. – Гилдерой, твоя Наставница прямо сейчас учит детей высшему волшебству – всех троих разом. Смотри – Крам смог превратить траву в лёд всего лишь усилием воли, а Флёр поймала Маркуса жестом. Они же не могли раньше подобного! Скажу больше – они и не должны уметь этого. -       Да, моя звезда. Наставница сражается с этими тремя недоумками и награждает их, позволяя шагнуть выше, стать сильнее… Надеюсь, они это поймут!       У ребят не было возможности скоординировать действия, они даже не отдавали себе отчёта в том, что творят, войдя в подобие боевого транса, когда все чувства направлены на выполнение поставленной задачи и сохранение жизней соратников. Вирсавия, как могла, поясняла происходящее, хотя чаще сбивалась на выкрики сопереживания и неслышимые подросткам советы.       Эта драка была прекрасной! Несмотря на то, что дети никак не могли дотянуться толком до Наставницы, они, тем не менее, не позволяли ей толком ударить никого из них, и пусть они сражались в полную силу, а Рунскъярер – дай Моргана в одну двадцатую, это была серьёзная борьба. Неожиданно Маркус перебросил Флёр свою биту, девчонка перехватила её, прыжком поднялась в воздух и, кое-как удерживая себя крыльями, попыталась ударить Наставницу сверху, метя прямо в маску из черепа лейиня. Та отвлеклась лишь на одну секунду, чтобы отбить Делакур в сторону, но этого времени оказалось достаточно. Крам тут же скакнул вперёд, Флинт перехватил его и подбросил парня выше. Болгарин вцепился в рога, насадившись ладонью на костяное остриё, и смог заставить Наставницу покачнуться. Она оперлась на посох, ненадолго зафиксировав его на земле, и Крам, всё ещё висящий на рогах, смог дотянуться до витой ручки Кубка. Наставница тряхнула головой и Виктор отлетел в сторону, выпустив Кубок из рук. Флёр ринулась к парню, забыв о цели Турнира, посох вознёсся над их головами и обрушился на беззащитную спину крылатой девчонки.       Маркус успел – он встал между француженкой с болгарином и скандинавской колдуньей, выставив перед собой руки и что-то крича. Посох ударился о невидимую преграду, Флинта бросило назад, и он сбил своих приятелей на землю, ещё и Флёр крылья оттоптал. Новый замах и… его пришлось потратить на то, чтобы уничтожить приманенную Крамом биту, которую выронила Делакур. Каменные осколки брызнули в стороны. Посох снова взмыл вверх, синий огонь в глаза вспыхнул двумя злыми звёздами и… -       Что у них за манера – бросаться артефактами в противников? – простонал я, наблюдая за тем, как троица придурков, окончательно уверовав в безнадёжность своего положения, умудрилась притянуть к себе Кубок и швырнуть здоровенный кусок хрусталя и драгоценных металлов в Наставницу. Удар посоха пришёлся прямо по прозрачной чаше. Мне показалось, будто я слышу треск сердца Корнелиуса, осознавшего гибель символа победы в Турнире. Артефакт шмякнулся на землю, от него, как от брошенного в воду камня пошли круги и измятая, напрочь испорченная трава вновь сплелась в сложный рунический узор. Наставница воткнула посох в землю и провернула его, как гигантский ключ. Установленный рыцарями защитный купол исчез и три побеждённых подростка услышали рокот и безумные вопли толпы. Наставница подняла с земли невредимый трофей и шагнула к валяющимся в живописной позе подросткам. -       Маркус Флинт, ты возьмёшь кубок? – спросила она у парня. Тот замер, а потом отрицательно мотнул головой.       Нет.       Теперь смеялся Тиберий. -       Флёр Делакур, ты возьмёшь кубок? -       Одна – нет! – крикнула девчонка, проглатывая гласные. -       Виктор Крам, ты возьмёшь кубок? -       Третью ручку к нему приделайте, а? – просипел болгарин, чем заслужил одобрительную ухмылку Маркуса. Над стадионом повисла тишина – участники отказывались от победы, если получить её мог только один из них. Они нашли скрытый в правилах Турнира подвох – если смысл заключался в том, чтобы кто-то один добрался до заветного трофея, то к чему провозглашалось «сотрудничество трёх школ магии»? Организаторы хотели дружбы и сотрудничества? Они получали их с избытком, оставалось лишь проглотить, не поморщившись. -       За хрена нам кубок, если из него нельзя выпить? – нагло спросил Маркус. Да, он всё-таки прочитал висы Эгиля и проникся духом наших неистовых предков. Над стадионом пронеслись робкие, несмелые смешки, я услышал, как воет и скрипит зубами Северус, а потом Наставница повела рукой над кубком и даже через разделяющее нас расстояние я увидел, как гигантская чаша наполнилась золотистой пенной жидкостью. -       Лейте пиво щедро! Бледен пусть хозяин, но нам в рот вольётся дождь хмельной ячменный! Встала преклоненно поросль младая, пусть же обернётся камнем и могучим лесом. Скйоль! – голос Наставницы звучал подобно камнепаду и шуму вековечных норвежских лесов – покрытых снегом, сокрытых во тьме, осиянных светом зелёной северной луны. -       Скйоль! – ответил Маркус и первым глотнул из Кубка Турнира, ставшего подобием стакана со сливочным пивом. Всё согласно сагам наших предков – если смертоубийства не случилось, то будет пьянка! Ну, а потом можно повторить, и так по кругу, пока не останется живых и трезвых...        -       Согласно правилам Турнира, если победителя невозможно определить по финальному соревнованию, то им становится участник, набравший большее число баллов. По результатам двух предыдущих туров у Флёр Делакур девяносто один балл, у Виктора Крама - сто два, у Маркуса Флинта – девяносто… – голос Вирсавии потонул в негодующем рёве толпы. Все помнили, как Флинта засудили после Второго Тура.       Перед судьями стояла сложная задача – им предстояло выбрать победителя, и они не могли не учесть все произошедшие события. Отдать победу Флинту, накинув ему максимум баллов? Их оплюют все, дипломатические связи опасно натянутся, а сам Маркус наверняка совершит какой-нибудь неразумный поступок вроде использования кубка в качестве ночной вазы. Этот – сможет. Присудить победу Флёр? Но она не проявила себя так, чтобы это было возможно. Выбрать победителем Крама? Так все тут же заявят, что это сделали исключительно ради помощи Ромвека.       Я смотрел на подростков, трибуны ждали, Флинт старательно подавал мне непонятные знаки. Я попытался разобраться в его жестикуляции, а потом сорвался с места и побежал по проходу в сторону ложи, предназначенной для организаторов и высоких гостей. Моё появление не осталось незамеченным. Авроры, как положено охранникам, тут же наставили на меня палочки, а Руфус устало прикрыл лицо ладонями. -       Мистер Локхарт, что вы здесь делаете? – Люциус окинул меня полным беспокойства взглядом. Если я примчался, оставив своих дам, значит что-то пошло не так. -       Помогаю нам всем избежать очередного кризиса доверия. Отдайте победу Флёр и Виктору. -       Ты в своём уме?! -       Флинт не возьмёт Кубок, ни за что! Он влез в Турнир для того, чтобы в него не втравили его брата, ему не нужна эта победа, и если вы решите облагодетельствовать его, то он этого никогда и никому не простит! -       Но как же престиж Британии… – протянул Фадж, теребя золотую цепочку карманных часов. – Разве это допустимо в нашей ситуации? -       Благородство, рыцарство и честь – вот наш престиж на текущую дату, а имперские амбиции можно отложить до следующей недели, – нагло заявил я. -       Да какого хера ты лезешь туда, куда тебя не звали?! – не выдержал Скримджер. – И без тебя обойдёмся, тоже мне – знаток детских душ. -       Вы можете хоть раз прислушаться ко мне и поверить в то, что я могу быть прав? – я тоже решил не остаться в долгу. – Флинт хотел проверить себя и защитить брата. Он добился своей цели! Хогвартс выстоял, мы все победили в куда более серьёзном противостоянии. Этот Турнир – повод, а не цель. Дайте победу тем, кому она нужна! Дурмстранг и Шармбатон потеряли больше, чем мы. -       И ты говоришь это после того, как тебя и Снейпа пыталась убить мамаша этой крылатой стервы? – Скримджер явно не собирался отступать. -       Дети платят долги родителей только в вопросах налогов и наследства. Всё остальное может идти в жопу и там благополучно сдохнуть! Или, может, господин Главный Аврор забыл, чем заканчивается попытка возложить на детей долг отцов? – с самым невинным видом спросил я. Руфус злобно засопел, а наши невольные зрители возбуждённо зашептались. Ну вот, я нечаянно подтвердил ту дурацкую сплетню. -       Хорошая идея, Гилдерой! Князь, мадам Максим, Игорь – как вы смотрите на возможность бесчестной подтасовки результатов? – Люциус даже не подумал крутить носом и отказываться от моей идеи. -       После того, что вчера устроили эти прекрасные дети, я склонен принять предложение Гилдероя Локхарта. Это будет… красиво! – решил Энгельгардт. – Игорь? -       Согласен! – тут же выпалил тот, глотая из фляжки смесь ячменного виски и умиротворяющего бальзама. Мадам полувеликанша посмотрела на меня с пронзительной благодарностью и печально кивнула. -       Вали отсюда, проныра, – шикнул на меня Руфус. – Я с тобой потом разберусь. -       Вы только обещаете! – выпалил я и поспешил сбежать, пока Скримджер вновь не совершил какую-нибудь досадную оплошность. Когда я вернулся, организаторы как раз закончили высчитывать, какое количество баллов кому нужно присудить, чтобы добиться сговоренного результата. Вирсавии принесли бумажку с расчётами, она пробубнила что-то не особо пристойное и огласила результат: -       После долгого обсуждения судьи вынесли своё решение. Маркус Флинт – пятьдесят два балла. Итог – сто сорок два. Флёр Делакур – пятьдесят три балла. Итог – сто сорок пять. Виктор Крам – сорок три балла. Итог – сто сорок пять. Победителями объявляются представители школ Дурмстранг и Шармбатон!       Маркус, даже не скрываясь, воздел руки в победном жесте и со всей дури хлопнул малость ошарашенного Крама по спине. Флёр рыдала, пыталась спрятаться за крыльями, которые так и не смогла убрать, и твердила, что она недостойна победы. Девчонка была права, но её правда никому сейчас не была нужна. -       Миссис Флинт, вам не обидно? – услышал я голос Чарити, обращающейся к Доротее. -       Помилуй, дорогая! Маркус жив, вволю повеселился, нашёл себе новых приятелей, испытал свои силы и даже превосходно сдал экзамены! Я счастлива от того, что он дошёл до конца и всё закончилось так, как он сам хотел. -       Спасибо, Гилдерой, – на моё плечо опустилась ладонь Тиберия. Историк стоял за моей спиной и пытался улыбнуться. – Я знаю, что этот итог – твоя заслуга. -       Я не настолько благороден. -       Конечно, это всего лишь был выгодный для тебя исход событий, при котором Маркус не станет дуться, а декан Снейп переживать из-за своего студента. И никто не попытается испортить организованный тобой праздник. -       Всё верно! -       Конечно! – хмыкнул Тиберий и вернулся к супруге. Что?! Я не врал!       Поле спешно привели в порядок и посередине возвели трибуну для награждения. Пока домовики под присмотром Мактавиша выполняли свою работу, участники успели вернуть себе не только пристойный, но и человеческий вид, а заодно хлебнуть успокоительного. У Игоря, что ли, его фляжку отняли? Крам и Флёр получили по три тысячи галлеонов каждый и Сириус Блэк, верный своему обещанию, лично вручил подросткам тяжеленные мешки с золотом, которые оказались неподъёмными даже несмотря на чары облегчения веса. Темнейший лорд был бледен, прятал глаза за очками, а Питер ни на шаг не отходил от него и выглядел не как верный паж, а как самый настоящий охранник. Кубок Турнира, тот самый, ставший пивной кружкой, теперь должен был до следующего Турнира храниться в Дурмстранге – там, где ещё год будут доучиваться Виктор и Флёр. О чём девчонка смогла договориться с князем я не знал, но её перевод из одной школы в другую был согласован и одобрен. Как я понял, туда же будет отправлена и её сестра – мелкая вертлявая блондинка восьми лет, которая прибыла в школу утром в сопровождении няни и трёх огромных чемоданов. В каком качестве она будет обитать в Дурмстранге меня не интересовало. Отец Флёр и Габриэль так и не явился… Что ж, кораблю предстояло увезти на север двух новых студенток – нынешнюю и будущую – и князь явно был доволен таким исходом. Причём настолько, что он не постеснялся заявить об этом во всеуслышанье, чем поверг в шок студентов Хогвартса, а Ноббса – в восторженную истерику. Парень кропал статью с такой скоростью, что рвал пером страницы блокнота. -       Это несправедливо, – шепнула мне Аврора. – Виктор и Флёр получили всё, а Маркусу не досталось ничего – ни победы, ни награды, хотя это его можно считать настоящим победителем. Он вёл ребят вперёд! -       Ты права, моя мудрая Урания, но парень сам не хочет этой победы. Ему нужна иная награда. -       Но что он может получить при таком раскладе?! -       Чувство гордости своих родителей, и Маркус этот приз уже получил. Посмотри, как он косится на своего отца! -       Гилдерой, разве Тиберий был недоволен им? Я не заметила подобного, когда мы общались… -       Конечно, Тиберий горд за своего сына и искренне любит его. Просто Маркус считал иначе. -       Этот мальчик ещё глупее тебя, – сообщила мне Наставница, которую без ужасной маски и мехового одеяния почти никто не замечал. – Пожалуй, я испорчу ему день и тоже одарю кое-чем ценным. Захочет – примет. Нет – откажется. Но твоя звезда права – оставлять его без награды нельзя! -       Ну, мы с Джоном уже подготовили ему подарок, но его бы мы вручили при любом исходе! -       Хорошие дети, – кивнула Наставница и начала пробиваться к трибуне, на ходу облачаясь в свой ужасающий наряд. И где она до этого прятала уродливую маску?! Её появление заставило всех замолчать. Студенты насторожились, а Игорь схватился за сердце, ожидая какую-то пакость. -       Виктор и Флёр будут учиться ещё год, – начала Наставница, – Маркус же теперь окончил школу и получил мастерство у своего учителя. Мне понравились его магия, его характер и его воля. Я буду ждать его осенью на вершине Гальхёпиггена и при всех заявляю о решении взять Маркуса Флинта в ученики, если он прибудет ко мне. -       Э-э-э, спасибо, – выдавил ошалевший парень, а затем зачем-то попытался отговорить Рунскъярера от уже принятого решения: – Только я столяр, я не… -       Ты режешь дерево. Руны тоже режут. Приходи, и увидишь северный лес, – глухо засмеялась из-под маски Наставница. Доротея не успевала промокать слёзы платочком, глядя на своего сына, а Тиберий ошарашенно пытался справиться с дыханием. Рунскъярер – живое сосредоточение древней магии и изначальных знаний – взяла его сына в ученики. -       Рой, это же круто, да? – Гарри повис на моей руке. – У нас будет целое лето, чтобы вдоволь нагуляться, а потом Маркус получит самую лучшую награду из всех. Хрен с ним, с Кубком! Он сам себе ещё более крутой может вырезать! Зато у него будут классные приключения, знания и охерительная тётенька в качестве Учителя. Она такая клёвая… Мы с Фэй к ней сходили, хоть и без тебя. Она столько всего интересного рассказала и Фэй перестала про глупости всякие думать! -       Совсем-совсем? -       Ну, почти, – скривился Гарри и, заставив меня наклониться, прошептал на ухо: – Она всё ещё иногда на меня смотрит, но уже не бесится из-за мелочей. Плюс на Делакуршу налюбовалась и увидела, как тупая упёртость всё испортить может! Ну, а ещё Фэй послушала, что ты Флёр говорил и… -       Ой, нашлись ещё одни любители грязных сплетен. -       Она на тебя злилась, потому что ты – неправильный взрослый, вроде и там, а вроде и с нами. Теперь до неё дошло, что ты сам по себе и только с теми, кого сам выберешь, а это может и типа Снейп быть, и я. В общем, она сама себе что-то напридумывала, обиделась и сама себя путала. Так что мы с Фэй договорились, что она меня воспитывает в плане общения с людьми и вежливостей, а я в вопросах общения с самим собой и честности. -       А ты точно научился этому искусству? Больше не станешь устраивать драму из-за придуманной бесполезности? – серьёзно спросил я, надеясь, что Гарри действительно прекратит страдать моральным самобичеванием. -       Ага! Я понял, что я полезный, просто мелкий ещё, поэтому и полезность пока невелика, но она же есть. Вырасту – с тобой и Джоном сравняюсь. Слушай, а когда праздник начнётся? Жрать хочется... -       Скоро. Сейчас Фадж речь дочитает, и начнём. Не отбирай у Министра его звёздный час. Он эту речь месяц готовил, а потом на коленке спешно переписывал. Так что ещё минут десять, и можно будет устроить массовые гуляния под дурную музыку. Грёбаные «Ведуньи»…       Все три школы и толпа гостей праздновала окончание Турнира прямо на квиддичном поле. Погода стояла хорошая, рыцарям и аврорам было проще наблюдать за порядком на открытой местности, да и места так получалось намного больше, чем в школе. Всё было заготовлено ещё в конце мая, оставалось лишь расставить декорации, активировать печати иллюзий и развесить праздничные огни по заранее продуманным схемам. Затейливые гирлянды окутывали кроны невысоких белых ясеней, служившех заменой обычных светильников, и в глубине переплетения ветвей горело по маленькой яркой звезде. В сумрачных тёмных углах мелькали силуэты светлых существ, и я видел, как несколько первокурсников пытались угнаться за жеребёнком единорога. К счастью – иллюзорным. Поле превратилось в колдовскую рощу – светлую, чистую, едва ли не срисованную с иллюстраций в маггловских сказках, и в ней было достаточно места для того, чтобы дети вволю могли и побеситься, и отдохнуть. Чуть в стороне находилось прибежище для взрослых магов, где они могли укрыться и обсудить свои страшные серьёзные дела, не вызывая любопытства у наиболее пронырливых студентов. Кто-то толкался у столов и наслаждался угощением, кто-то устраивал ведьминские пляски под бездарные хиты ведуний-плагиаторов, для которых была сооружена высокая сцена в виде ведьмовского холма с пылающими деревьями, якобы неприступными скалами и прочим мрачным, но весьма привлекательным для подростков антуражем из котлов с ядовитым зельем, могильных камней и человеческих черепов. Парни из «Ведуний» с их костюмами в виде порванных мантий, усыпанных блёстками и заклёпками, смотрелись на ней органично и уместно. Кто-то разбредался в стороны, разбившись на небольшие компании, и активно обсуждал Третий Тур, планы на будущее и новую сплетню в виде союза болгарина и француженки. Игорь Каркаров страдал и пил, крутящийся вокруг него Поляков старательно превращал крепкие напитки в его стакане в куда более лёгкие, и оставалось поражаться практике и сноровке студента. Князь Энгельгардт задумчиво медитировал, глядя на тёмное английское небо. На что-то эдакое дядюшка его всё-таки уговорил, и теперь посланец Ромвека явно пребывал в состоянии фаталиста, ступившего на старый хлипкий мост. Мои дорогие третьекурсники в сопровождении трёх младших хвостиков крутились то тут, то там, то поглощали еду с фуршетных столов, то пытались исполнить танцы аборигенов Новой Зеландии под завывания взлохмаченной подделки под Пола Стэнли, вроде «Делай как Гиппогриф» и «Эта ночь». Лучше бы я создал иллюзию Дэвида Боуи и оставил её отплясывать под какой-нибудь старый хит семидесятых. Всё равно эти размалёванные полуготы-полупанки умудрились спереть мотивы из песен времён образа Зигги Стардаста – того самого, когда Дэвид носил невообразимую причёску, лосины и активно изображал андрогинное инопланетное существо с молнией на лице. О, эти лосины...    -       Гилдерой! – Чарити едва не упала на меня, запнувшись туфлёй о траву, всё ещё местами скрученную в заломы. – Я не могу найти Сивиллу! Она весь вечер вела себя странно, боялась собственной тени, Аврора с трудом вытащила её из башни, а теперь она и вовсе исчезла. Сириус уже отправил Питера на её поиски, но… -       Но лорда сейчас нельзя оставлять одного и Петтигрю нужен ему самому. Я разыщу нашу скромницу. -       Я с тобой! – Аврора тут же отставила стакан с имбирным элем, и прежняя расслабленность сменилась боевитым упрямством. – Чарити, ты тогда вернись к лорду. Возможно, тебе придётся отвлекать Руфуса Скримджера, если он вдруг решит вызнать, где прохлаждается Гилдерой. -       О, да! Это не будет лишним! – мисс Бэрбидж с сочувствием посмотрела на меня. – Главный Аврор всё время следит за тобой и начинает гневно рычать, когда теряет из виду!       Я схватила Аврору за руку и мы устремились в сторону трибун. Начинать надо было с них, потому что наша робкая пророчица могла банально забиться в самый тёмный угол, подальше от шумного столпотворения. Разумеется, я не рыскал под лавками, а справлялся с помощью поисковых импульсов. Обнаружив с два десятка студентов, решивших воспользоваться темнотой и уединением зрительных трибун, Сивиллу я так и не нашёл. -       Может, нам следует осмотреть башни? – спросила Аврора, выгнав из-под настила парочку рэйвенкловцев, решивших, что если экзамены сданы, а турнир окончен, то им теперь сам Мордред не страшен и можно творить что угодно. Зря они это – Декан таких ошибок не прощал и их ждала назавтра хорошая головомойка! -       Нет, Сивилла бы туда не пошла. Это же не её уединённое убежище, а мрачные, пустые и жутко скрипящие остовы, шатающиеся и готовые вот-вот развалиться на части! -       Вообще-то, их починили! -       Я знаю, но Сивилле это не мешает их бояться. Что ж, тогда придётся исследовать стадион снаружи и дойти до Чёрного озера. Может, она… -       Рой! – ярко-красный огонёк высветил Гарри. Держа над головой палочку, словно факел, он подбежал к нам, таща за руку индифферентную ко всему Луну Лавгуд. Маленькая пифия закрыла уши подаренными Грэем наушниками и явно находилась на полпути к просветлению. – Рой! Я это, с мисс Чарити рядом крутился и всё слышал. Я тут чё придумал – а если птица мисс Сивиллу найдёт? Она же должна знать, где её Учитель! -       Предлагаешь пустить твою подругу по следу, как гончую? -       Ну, типа того! Главное, Луну из наушников вытащить, но если так сделать, то она в режим мозгошмыга уйдёт, потому что тут народу дохрена и все эмоциями плюются. Ты можешь Луну той же штукой жахнуть, какой меня с Фэй утихомиривал?       Луна согласно закивала. Гарри она слышала, меня и Аврору тоже, а от остального шума её спасал самодельный артефакт главы Отдела Тайн. Через минуту, укрывшись под чарами покоя, Луна стянула с головы своё пушистое меховое спасение и сжала его в вытянутых руках, как лозоход – поисковую рамку. Чашки повернулись из стороны в сторону, словно настраиваясь на сигнал, а затем девочка резко сорвалась с места и понеслась в сторону сцены, на которой «Ведуньи» исполняли очередной свой хит, подозрительно похожий на «Тюремный рок» Элвиса Пресли. Начальник устроил вечеринку в окружной тюрьме… Засранцы!       Луна бежала быстро, лавировала между группками студентов и едва не сбивала с ног тех, кто вовремя не убирался с её пути, и мне стоило некоторого труда не упустить её, вовремя накладывая на девчонку успокаивающие чары, которые были ей самой что гиппогрифу – заклинание щекотки, и лишь помогали не отвлекаться на «шум» окружающей толпы. -       Что-то случилось?! – к нашей пробежке присоединился Уильям Уизли, вынырнувший откуда-то из-под дерева. Ради торжественного события он сменил кожаные штаны, драную майку и куртку на официальный костюм и парадную мантию, но серьга из клыка дракона и тяжёлые перстни с черепами остались на своих местах. – Близнецы?! -       Нет, мы профессора потеряли! – ответил вместо меня Гарри, так как я был занят выцеливанием Луны. -       Даже интересно, какого! – хмыкнул Лестрейндж, явно не собираясь отставать. Мы обогнули сцену и Луна шмыгнула за высокие перегородки из деревянных расписных щитов, из которых была собрана просторная гримёрка для музыкантов, где они складировали аппаратуру, концертные костюмы и самораскладывающиеся столики для комфортного нанесения боевого раскраса. Я тут же ринулся следом за Луной, готовясь к неприятностям – чтобы наша скромница попала в такое место, должно было случиться что-то воистину неординарное!       Возможно, высокий мужчина в куртке с логотипом «Ведуний» и давно не мытыми волосами кричал на Сивиллу потому, что пытался переорать шум музыки. Возможно, он был обеспокоен, расстроен и слегка дал слабину. Возможно…. Да похеру, что было возможно, а что нет! -       Слагус Эрукто! -       Пилла Оссис!       Не знаю, с чего вдруг Уильям решил вмешаться, но наши с ним совместные чары скрутили обидевшего Сивиллу ублюдка в плотный шар, разросшийся костяными наростами, из центра которого с надрывным тошнотным стоном полезли слизни. -       Забавно вышло! – присвистнул я, глядя на результат общих усилий. -       Почему ты не воспользовался боевыми чарами? – оскорбился Уильям. Я покрутил палочкой у виска и напомнил ему: -       Контракт! Я не могу причинить откровенный вред нашим певунам и их сопровождающим.       Парень смутился и отступил в сторону, пряча руки в карманы мантии и поглядывая на заплаканную Сивиллу, вокруг которой уже суетились Луна и Аврора. Первая обмахивала её ладошками, вторая отпаивала каким-то зельем. Кажется, напитком вечера стало не шампанское, а успокоительный эликсир! -       Сивилла, дорогая, у нас весь стадион полон авроров. Почему ты не позвала никого из этих господ на помощь? – спросил я, разглядывая извергающий слизней комок уродства. – Кажется, некогда этот джентльмен был техником «Ведуний»… Неужели ты решила, что его высокий статус позволяет ему так грубо обращаться с тобой? -       Я… я боялась, что если позову на помощь, то завтра об этом напишут в газетах, – призналась она. – Я не хотела доставлять школе проблем! -       Проблемы будут только у этого блюющего недоделка. Сейчас выкатим его и сдадим Руфусу, пусть поработает! – хмыкнул я. – Что этот ублюдок от тебя хотел? Он обидел тебя? -       Нет-нет, Стивен не обижал меня! Не убивай его, пожалуйста! -       Стивен… – я вздохнул и перевёл взгляд на растрёпанную, смущённую, испуганную женщину. – Ты его знаешь и явно привычна к подобному отношению. Вашу ж мать… Твой бывший муж – техник у «Ведуний»?! -       Д-да… Это плохо, Гилдерой? -       Это без разницы, Сивилла. Мордред, почему ты не сказала раньше?! Подумаешь, что эти плагиаторы уже давно подписали контракт со школой! Я бы нашёл способ не пустить этого блевуна в Хогвартс! -       Рой, а он там слизнями не задохнётся? – Гарри присел на корточки возле мерзопакостного конструкта, в который обратился Стивен, и осторожно ткнул в него палочкой. Тот сблеванул снова. – Фу, как забавно! -       Я не хотела портить всем праздник… -       Ты – преподаватель школы! Твоя безопасность стоит выше необходимости вовремя подносить воду певцам и менять струны на их лютнях! Ты – леди, ты одно из главных достояний Британии, Сивилла. Обрюзглое ничтожество не смеет даже косо смотреть в сторону подола твоей юбки, а не то, что орать! Ох, пойдём отсюда. Давай выкатим этот кусок костяного дерьма наружу и сдадим на опыты. -       Его лучше расколдовать, Гилдерой, – посоветовала Аврора, покосившись на объект любопытства Гарри. – Чары костяного шара стоят на грани с тёмными, как бы у Уильяма не было проблем! -       Не будет, – тут же вскинулся рыжик. – Я имею право применять подобные заклинания! Тем более ради защиты преподавательниц Хогвартса. -       Спасибо вам, – Сивилла прижала руки к груди и всхлипнула. – Гилдерой, мистер Уизли… то есть, простите, мистер Лестрейндж… или лорд?! – она запуталась в именах и званиях, покраснела и жалобно шмыгнула носом. -       Можете звать меня Биллом, профессор, – заявил тот, делая вид, что ему жизненно важно поправить кольца. -       Локхарт… – тихо, вкрадчиво, и очень ласково произнёс Руфус Скримджер, возникая на пороге гримёрки. Да что ж ему без меня жить не удаётся?! – Чем ты занят, чудо стебанутое? -       О, я всего лишь спасал свою коллегу от неприятных разговоров. -       С применением тёмных чар… – Руфус улыбался так широко, что мне даже стало неловко рушить его радость, поэтому я оставил эту честь Уильяму. -       Камерарий лорда Блэка, то есть я, может применять те чары, которые сочтёт нужными. Нападение на женщину считается весомой причиной для заклинаний спорного свойства, господин Главный Аврор! – Уильям мгновенно превратился из чуть смущённого двадцатилетнего парня в холодную и абсолютно спокойную, самоуверенную скотину. – Мы станем обсуждать законность моих действий, или вы озаботитесь тем, были ли законны действия Стивена… как его фамилия, профессор Трелони? -       Бёрк, – пискнул Сивилла. – Стивен Бёрк, мой бывший муж. Простите, он никак не хотел понимать, что я ни за что не вернусь к нему и хочу остаться в Хогвартсе. Мне здесь теперь нравится… -       Это хорошо, мисс Сивилла, – заявил Гарри и тронул рукой комок костей и плоти. Сквозь звуки рвоты и шлёпанье слизней об пол донёсся приглушённый вой, полный боли. – У каждого должен быть дом.       Вой усилился. -       Гарри, не стоит, – я отвёл руку мальчика в сторону, – а то он слизнями подавится и придётся заказывать гроб нестандартной формы. Боюсь, делать это придётся за счёт Хогвартса, и лорд Малфой будет крайне раздосадован излишними тратами. У нашей школы и так весь годовой бюджет давным-давно вычерпан, на подачках лорда Блэка, Джейн и Вальтеофа выезжаем. -       А, ну тогда ладно! Чё я буду мистера Малфоя огорчать? Он вместе с женой завтра низзла для Гермионы забирать поедет, ему никак нельзя нервничать! Мистер Скримджер, а вы нам помогать пришли, да? -       Нет, – Руфус выдержал взгляд Гарри и ответил: – Я пришёл за Локхартом. -       Зачем?! – вскинулся тот, и костяной шар отлетел в сторону, выбил стенку гримёрки и покатился по скрытому в темноте квиддичному полю, оставляя за собой след из слизи, рвоты и, кажется, ещё нескольких жидкостей. – Что вам опять от него нужно?! -       Мистеру Скримджеру – ничего, – заявила Луна, не дав сказать Руфусу и слова. – А вот нашему милому Министру очень-очень нужна помощь чертополохового головосека, в которого умеет превращаться мистер Локхарт! У нас падальщики выпали из гнезда и в холодном море стало горячо… Фу, так много мёртвых мозгошмыгов и голодных бундящих шиц! Мистер Скримджер! Вам нельзя туда входить, а мистеру Локхарту – можно. Но не в одиночку, иначе он не успеет дать своим мозгошмыгам команду, чтобы те притворились мёртвыми. Мистер Лестрейндж, а вам туда тоже нельзя! -       Куда? – Уильям явно не понял слова Луны и с подозрением посмотрел на меня. Я же не отводил взгляд от Руфуса. -       Служба, – только и сказал тот. – Грэй уже там. У тебя есть несколько минут на сборы, надо торопиться. -       Но… но разве можно вот просто так забрать Гилдероя?! – Аврора явно пребывала в замешательстве. Она не знала, что происходит, не понимала, куда меня собрался тащить Скримджера, но она помнила о сделке, которую я заключил с Грэем. Служба. Кажется, лишь это спасало Руфуса не только от отповеди, которую он бы легко пережил, но и от сквибовской палочки-дубинки – уж очень характерно и показательно сжимала её моя муза. -       Нужно, – ответил ей старый лев и всё-таки отвёл взгляд. Что ж, раз нужно, и раз Руфус настолько открыто об это заявляет, то значит дело действительно плохо. -       Уильям! Отбери у Люциуса розовую папку с цветами – на восьмой странице расписан порядок запуска фейерверков. Да-да, тех самых, которые мы с трудом спасли от близнецов. Аврора, Сивилла – на вас активация финальных иллюзий, вы с моей манерой колдовства знакомы – справитесь. Если что привлеките Вирсавию, там в паре мест надо с рунами повозиться. Схема в той же папке на двенадцатом листе, он лазоревого цвета, не ошибётесь. Гарри – развлекайся, не вешай нос и жди меня к завтраку. -       Ты вернёшься, Рой, – не спросил, а приказал мой маленький упырь, цепляясь за рукав камзола. Голос мальчика звучал глухо и требовательно, а от его вибрации что-то отзывалось в костях. Певерелл… – Вернёшься, ты уже смог это один раз сделать, сделаешь и второй! -       Конечно. Мне осталось полтора дня до закрытия контракта с Хогвартсом, как я могу не вернуться? -       Я присмотрю за ребятами и отвлеку, если они будут тебя искать, – пообещал он. – Джон ведь отправится с тобой, да? -       Я не… -       Они должны пойти с Джоном вместе! – всё тем же приказным тоном заявил Гарри, резко поворачиваясь к Руфусу. – Только вдвоём! -       Аврор Долиш охраняет Министра. Если вы, мистер Поттер, думаете, что в школе Фаджу ничего не угрожает, то я должен вас слегка разочаровать. Мы уже спровадили в Аврорат одного из гостей, который решил, что массовое гуляние с подавляющим количеством детей – отличное место для покушения на Корнелиуса, – несмотря на сухость слов, голос Скримджера звучал устало и с ноткой вины. Гарри мотнул головой. -       Я скажу Фэй и она позовёт Волка. Здесь Деклан Коллинз – они вдвоём справятся. Джон должен пойти вместе с Роем. Их должно быть двое! Луна же сказала, а она всегда права! -       Не всегда, Генри, – подумав, заявила наша маленькая пифия. – Но сейчас – да, потому что там, где смерть, там должны быть двое, а третий стоит позади и держит руки на их плечах, – она достала свою палочку и сверкающими линиями нарисовала на дощатом полу гримёрки знак Даров Смерти. – Треугольник – младший, но он снаружи и заключает в себе среднюю бесконечность и изначальную, старшую линию разделения на живое и неживое. Профессор, – Луна повернулась к Сивилла, – я правильно всё поняла? Ой, это же должно было быть чёрной тайной… Ну вот, пора опять наушники надевать! – и девочка, печально вздохнув, натянула на голову подарок Грэя. -       Всё, Локхарт. За мной! – Руфус тряхнул головой, отгоняя туман речей маленькой сидхе с серебряными глазами, и вышел наружу. Я бросил короткий взгляд на окруживших меня людей и просто пообещал: -       Мы вернёмся.       По пути к воротам Люччи принесла мне броню и клинок. Я как никогда пожалел о том, что не успел заказать баселард, но у меня даже на покупку нового шампуня не хватало времени, не то, что на визит к гоблину-оружейнику! Джон нагнал нас уже когда мы вышли за территорию Хогвартса. Он был собран, холоден, а «служебный» режим – выкручен на максимум. -       Я вызвал Третьего и Четвёртого. Они прибудут в течение десяти минут. Министра и лордов охраняют оставшиеся авроры и Волк. -       Как Вальтеоф смог объяснить появление Хранителя? – Руфус дёрнул краешком рта, изображая нервную усмешку. -       Граф сказал, что должен познакомить Министра с защитником Хогвартса. Фадж счастлив и позирует школьному колдографу. Гости впечатлены, студенты посмеиваются, но без злобы. Можете записать нашему Министру ещё одно очко в копилку предвыборных успехов. Я готов, шеф. -       Тогда отправляемся. Дайте руки – вы не знаете координаты!       Холодный ветер ударил в лицо стылью и солью. Я оглядел волнующиеся свинцово-серые воды, покрытые пепельной пеной, и едва не задохнулся от возмущения и злости. Руфус что, не мог раньше сказать? Я бы хоть завещание успел обновить! Вместо ругани я принялся раздеваться, бросая дорогую, изысканную одежду прямо на покрытые лишайником и чахлой травой камни. А ведь я так готовился к финалу Турнира, заказал себе новый костюм, один только жилет в двадцать галлеонов обошёлся! Джон молча принялся подбирать мои тряпки и складывать их на самое сухое место, которое нашлось поблизости. -       Это обязательно делать здесь? – недовольным тоном спросил Руфус. -       А что, вы позволили мне облачиться в броню в Хогвартсе! Нет, надо же было выдернуть из школы, как морковку из грядки, да ещё не дав ни секунды времени. Вы что, правда думали, что я сунусь в Азкабан без брони?! – я стянул сапоги, вылез из брюк и вытащил из-под бронированной куртки тонкие хлопковые штаны. Идиотом, носящим кожаную одежду на голое тело, я не был. Как в ней двигаться-то тогда?! -       В прошлый раз тебя это не остановило, – произнёс Руфус, отворачиваясь. -       В прошлый раз я был заключённым. Сейчас же… как вы сказали? Служба? Кто же на службу без формы ходит?! – я закрепил ремень кожаных штанов и принялся шнуровать ботинки. Джон держал в руках расправленную рубашку, чтобы я мог быстрее в неё влезть. Он же помог мне справиться с фиксирующими ремнями на куртке, а потом и волосы мне смотал, чтобы я не возился с ними. Руфус смотрел на него и молчал, а в жёлтых глазах старого Аврора плескалось лишь одно – сожаление. -       Рассказывайте, – я плюхнулся на скамью утлой лодчонки, Джон уселся рядом, а Руфус замер у руля. Лодка заскользила по воде, покачиваясь на волнах, и солёные холодные брызги были самой мелкой из наших неприятностей. – Что случилось в Азкабане такого, что вы месяц после смерти Волдеморта ждали, а тут вдруг решили срочно с ним что-то решать? -       Мы не ждали. Мы справлялись. Ты правда думал, что у нас, как в маггловской сказке, после смерти главного злодея все тёмные твердыни рухнут, твари подохнут или забьются в щели, а тучи рассеются и выглянет солнце? – огрызнулся Руфус. – Наша жизнь не выдумка, она – реальность, а в реальности после убийства главного врага наступает время чистки, и провести её так же халтурно, как в прошлый раз, мы не имеем права! И у нас просто не было времени на заключённых Азкабана, которые сначала ощутили возвращение своего хозяина, а затем почувствовали его смерть – окончательную и финальную. Они взбесились. -       Почему вы их не убили? -       Потому что они не были приговорены к смерти через поцелуй дементора! Или ты думал, что мы так просто станем убивать всех неугодных и лишних магов?! – рявкнул тот, сверкая жёлтыми глазищами. Злой, с растрёпанными ветром волосами, сгорбившийся и до звона напряжённый, Руфус Скримджер был прекрасен! Уставший, выжатый досуха, переломанный и продолжающий тянуть врезавшуюся в плоть до самых костей лямку… Я видел в глубине глаз Джона преданность и веру в этого человека, но теперь их было куда меньше, чем раньше. Руфус сам уничтожил то, что заставляло Джона выполнять все приказы Главного Аврора. Шантаж ирландкой стал последней, непростительной каплей. -       Что изменилось? Мне надо это знать! Потому что я не понимаю, зачем я нужен там, где месяц справлялись ваши сотрудники, – я отвернулся и протянул руку, ловя перчаткой прозрачные тёмные брызги. – Да и что с того, что заключённые Пожиратели взбунтовались? У них нет магии в Азкабане, они… -       Они были заперты в тюрьме, будучи Пожирателями Смерти! Будучи связанными по рукам и ногам своим хозяином! А когда он умер, то они стали другими магами, неподотчётными и недоступными магии Азкабана! Да, стены не пропускают и экранируют магию. Да, дементоры могут сдерживать этих полоумных живых мертвецов, но вода точит камень! Они пытались вырваться всё это время и нам удавалось держать их в камерах, но минут двадцать назад Беллатриса Лестрейндж смогла дотянуться до одного из охранников и забрать у него палочку. -       Как?! -       Их по-прежнему надо кормить, Локхарт, и чистить камеры от дерьма! Одной Левиоссой тут не справишься. Охранник забыл об осторожности и лишился руки, а леди Лестрейндж заполучила его палочку. Этаж был блокирован, на нём содержатся только Пожиратели, можно не беспокоиться за жизнь других заключённых, но эти… Их уже не получится задержать и вернуть обратно в камеры. Они безумны, Локхарт. Мои парни, когда отступали с этажа и блокировали его, видели, как… -       Заключённые что, решили сожрать охранника заживо? – насторожился я. -       Хуже. Беллатриса начала делать из его руки палочку для своего супруга – кость, жилы… -       Это уже не некромантия, – сухо произнёс Джон. – Насколько я помню список запрещённых и забытых тёмных искусств, танатовистика относится к категории наихудших и наимерзейших видов волшебства. Использование ингредиентов человеческого или магически-человеческого происхождения для создания артефактов относится к категории преступлений, караемых высшей мерой. -       Именно. -       То есть, мы должны справиться с обезумевшими Пожирателями. Отлично. А ваши люди? -       Я положу пять-шесть человек, унимая этих ублюдков, или же спущу на неё одного тебя. Как думаешь, что я выберу, Локхарт? К тому же… Сами узнаете скоро, – Руфус процедил это с таким отвращением, будто говорил о коктейле из сока мурлокомля и гное бубонтюбера, приправленных драконьим навозом. -       Не самое лучшее время для тайн, – произнёс Джон, не сводя с шефа пристального взгляда. До конца службы ему оставалось чуть больше полутора суток. -       Сказал же, что скоро узнаете! Всё, приплыли…       Не совсем – нам ещё предстояло минут десять плавания, но Азкабан уже показался во всей своей уродливой красе. Гнилой каменный клык торчал из моря и его венчало плотное кольцо кружащих над ним дементоров, возбуждённых смертью и произволом заключённых. До меня докатилась волна страха и отчаяния, безнадёжного бессилия, дыхание перемкнуло и… она разбилась о броню и стекла, исчезнув в холодных водах. Мне показалось, что на левом моём плече лежит узкая, по-детски лёгкая ладонь, измазанная красками и пахнущая бумагой и карамелью. Джон вздрогнул, машинально протянул руку к правому плечу и замер. Так вот, как это работало… Луна была права!       Мы причалили к скалистому берегу, возле которого уже болталось на воде несколько лодок, и парочка самых нетерпеливых дементоров тут же устремилась к нам. Мощная вспышка серебристого света отогнала их и знакомый мне невыразимец в броне – Второй – опустил палочку. -       Быстрее! Давайте за мной! Шеф досюда не дотягивается! – крикнул он и, выставив над нами купол неоформленного патронуса, помог выбраться из лодки. Мы побежали по камням в сторону пристройки, где обычно жили охранники и начальник тюрьмы. Возле неё я смог различить знакомых мне магов – их силуэты ярко обрисовывало сияние бестелесных патронусов и странных, незнакомых мне огней, пульсирующих холодным бледно-розовым светом. Будто кто-то растворил кровь в молоке… -       Сириус?! – я не понимал, как он оказался здесь. Когда мы уходили, лорд был ещё в Хогвартсе, но при этом он умудрился обогнать нас. – Ни за что не поверю, что ты научился аппарировать прямо к Азкабану! -       Век бы его не видел, – прохрипел тот и криво оскалился собственной шутке. – Слушай, я не успел вас перехватить и сказать в школе… Это важно. Убейте её. Поэтому вы и нужны здесь – только вы можете убить Беллатрису. Только вы имеете на это право, я… – Сириус отвернулся и хрипло выдохнул. – Я не смогу войти туда. -       Значит, мы это сделаем. Дело ведь в наших маленьких подарочках из прошлого? -        Да. Только вы… Бэлла должна умереть. Я разрешаю убить её. Родольфуса – если он успел воспользоваться палочкой. Остальные меня не интересуют. Гилдерой, Джон… убейте её насовсем. Навсегда! -       Как скажешь, Темнейший! – кивнул я, а затем легонько толкнул его в плечо. – Убирайся отсюда. Тебя трясёт, как плакучую иву. Тебе здесь нечего делать. -       Я должен был сам сказать это, да и сделать бы тоже полагалось мне, но я не могу туда войти, Гилдерой. -       И не надо. Мы ведь здесь. Да, Джон? -       Угу! – кивнул тот, надевая маску и вынимая Старшую палочку. – Питер, уводи Сириуса! -       И вообще – мог бы патронуса прислать, а не заявляться лично, – произнёс я, думая о том, чего стоило Сириусу это путешествие. Добровольно вернуться на порог Азкабана... -       Я больше не могу его вызвать, Гилдерой. И, наверное, уже никогда не смогу, – криво ухмыльнулся Блэк, поправил тёмные очки и Питер поспешил отвести его к лодкам, помогая пройти по камням. Пользоваться здесь тростью Сириус не мог. -       Ещё кого-то надо убить или остальные Пожиратели нужны вам всем живыми?! – чуть раздражённо спросил я, обращаясь к высоким начальникам, и краем глаза поглядывая на залезающих в лодку Сириуса и Питера. Когда мы уходили из Хогвартса они были ещё на поле, но при этом сумели обогнать нас. Время – прекрасная иллюзия, так ведь говорил Грэй? -       Чем больше смертей – тем сильнее выйдут из-под контроля дементоры, – прошелестел Главный Невыразимец. – Две-три смерти, не больше. Мы и так потеряли одного охранника. -       В случае возникновения трудностей разрешаю применять вам любые средства, – заявил вдруг Скримджер. – Слышите меня? Любые! -       Что ж, господа, тогда нам пора исполнить наш долг! Как думаешь, Джон, после этого я ведь точно стану Шотландским Палачом, как меня окрестили добрые жители острова Мэн? -       Гарри успел мне сказать, что Луна назвала тебя чертополоховым головосеком. Это прозвище мне нравится больше, – хмыкнул тот, и мы направились к чернеющей громаде тюрьмы. Руфус Скримджер смог сдержать своё слово хотя бы в отношении меня. Он ведь так часто обещал, что отправит меня в Азкабан…       Я и раньше убивал людей, это было несложно. Обычно они первыми нападали на меня, и я получал карт-бланш в виде обоснованной самозащиты. Иногда я «помогал» им умереть, как в случае с Дамблдором, с которым всё вышло по схеме: «Ой, как удобно получилось». Но я был охотником, я уничтожал тварей, победа над ними доставляла мне удовольствие, над людьми же, тем более магами – нет. Пожиратели Смерти представляли собой иной случай, но даже расправляясь с ними у стен Хогвартса, я не испытывал наслаждения, потому что просто делал свою работу. Да, этим можно было оправдать любую мерзость, но опять же – тогда за моей спиной находилась школа, полная студентов и преподавателей, большая часть которых не умела сражаться, и я действительно выполнял обязательства по контракту. Сейчас мне предстояло опять исполнить долг, но уже иного свойства. Это ощущалось чуждо и даже тяжело. Я был рад, что рядом со мной шёл Джон, чьи моральные и душевные качества всегда оказывались сильнее и крепче моих. Даже выполняя свой долг, который порой мог противоречить морали нашей общины, он оставался человеком, лучшим из всех людей, и не падал в слепое следование «Уставу» и солдафонство.       Иди и убей Беллатрису.       Какое счастье, что Сириус сказал мне об обязанности Певерелла, а не попытался сунуть в карман десяток золотых монет. Иди и убей. Я не боялся, не возмущался, не ощущал тяжесть в душе и тянущую, ноющую боль в остатках совести. Просто это было то, чего я ещё не делал, и я знал, что остаться прежним после такого шага у меня вряд ли получится. Разве что… -       Я останусь в Хогвартсе этой ночью, – проговорил Джон, когда мы поднялись на третий этаж. Впереди было ещё столько же. Половина пути. – Завтра ведь у вас день общего похмелья и уборки, не так ли? -       Ага. -       Вот и будем похмеляться. -       Это самая лучшая новость за всё время с момента смерти Неназываемого. Досадно только, что ты не увидишь финальный фейерверк. Я очень старался, планируя представление! Пятнадцать минут огненной феерии, сцены из истории, драконы, единороги и цветы... -       Я и без него видел, как ты подготовил праздник. Мне понравилось. Было жаль, что я не могу просто прогуляться с тобой под деревьями, – произнёс он и замолчал. Это было высшей похвалой. Если уж Джон выразил сожаление о том, что из-за службы не мог уделить мне время… Я надулся от гордости и отбросил все тяжкие мысли. У нас ещё оставался шанс встретить рассвет в начарованной роще, под белыми ясенями и среди чудесных иллюзий, а значит, не всё было потеряно!       Мракоборцы и два аврора держали изолирующий блок у входа на этаж. Держали с некоторым трудом – дрожь магического контура была заметна невооружённым взглядом. -       Дверь придётся открыть, – сообщил я, глядя на испещрённую светящимися символами створку. -       А вот тут мы вам ничем не сможем помочь, разве что заключённые со своей стороны растараются. Охранник мёртв, а у нас нет допуска, – процедил один из авроров, отвлекаясь от удержания ровного потока. Я кивнул, снял перчатку и стянул с пальца кольцо Клиодны Бан. Всё равно под маской почти не было видно «ожогов пятикурсника»… -       Джон, прикрой, – попросил я и, держа кольцо, как крючок, наложил его на выступающую дверную скобу. -       На три. Раз. Два, – сияние блокирующих чар угасло, дверь содрогнулась и символы вспыхнули, подавляя бьющую изнутри магию. – Давай!       Замок легко открылся – все чары Азкабана вновь оказались бессильны перед подарком сидхе, и как только преграда была убрана, мы с Джоном одновременно ударили тараном, срывая дверь с петель и внося её внутрь коридора. Она всё равно должна была поддаться. Вопрос в том, кто именно справился бы с ней – Пожиратели или мы. За нашими спинами тут же вспыхнула плотная пелена блокировки, а перед нами предстал залитый кровью коридор, по которому неровным слоем был размазан несчастный охранник.       Кого-то из вырвавшихся на волю заключённых поломало тяжёлой, усиленной тараном створкой, одного она даже придавила, оставив торчать наружу чьи-то мосластые ноги, но большая часть противников избежала встречи с нашим «приветом». У нас была всего пара секунд, но и её хватило, чтобы оценить ситуацию. Стены выломаны, решётки валялись на полу, тощие, грязные, подобные корнуолльским каторжникам, Пожиратели уже готовились броситься на нас! А прямо перед нами, держа в руках оторванную, лишённую глаз голову неудачливого служителя Азкабана, стояла кудлатая ведьма, покрытая кровью и грязью. Синеглазая и, даже в этот момент, прекрасная. У её ног, будто не в силах распрямиться и встать прямо, сидел некогда рыжеволосый и статный мужчина, ставший тенью себя бывшего. Лорд и леди Лестрейндж. Ещё одни.       Мы атаковали первыми – не размениваясь на отвлекающие манёвры и изящные финты, мы выводили из строя так хорошо знакомых нам магов. Попеременно держа щит, чтобы разделить бестолково рвущихся к нам полубезумных заключённый, мы выбивали их одного за другим. Амикус Кэрроу – оглушён, связан, ноги предусмотрительно переломаны. Алекто Кэрроу – заморожена кровь, мышцы сведены чарами судорог, связана. Барнабас Джагсон – парализован, на дыхание наложено ограничение, стопы раздроблены, связан.       У них не было палочек, они могли лишь бросаться в нас обломками камней и пытаться напрыгнуть, словно дикие лесные коты, и не представляли особой опасности. Сломать и обездвижить – это всё, что нужно было с ними сделать. Пожиратели пытались колдовать без палочек, и у некоторых это даже получалось! Во всяком случае, запущенная в нас Бомбарда оказалась достаточно мощной для того, чтобы повредить кусок стены и едва не задеть нас краем взрывной волны. Да и каменные лезвия, пущенные Эгбертом Гиббоном, заставили Джона вложить куда больше сил в заклинание встречного ветра, сумевшего перехватить смертельный шквал и бросить его обратно. Спишем на сопутствующие потери…       Беллатриса же улыбалась, глядя на нас, и ждала. Ей не было нужды торопиться, толкаться с сошедшими с ума бывшими соратниками за право напасть на нас, чтобы быстро проиграть. В ней текла кровь Блэков. Она была самой верной и жестокой последовательницей Лорда и… её следовало называть Моргаузой, потому что человеком эта страшная ведьма, эта прекрасная, черноволосая, синеглазая, яростная и абсолютно безумная женщина, уже не являлась. -       Смотри, Руди, какие мальчики к нам пришли! – распевно произнесла она, внимательно следя за нами. Её голос звучал на удивление нежно, а лёгкая хрипотца придавала ему бархатистость и некую каплю интимности. – Мы ведь любим старательных мальчиков, да, мой дорогой? Ах, их палочки куда лучше той, что я забрала у жалкого полукровки! Лучше той, что я сделала для тебя из его руки… Я дам тебе новую. Фу, не грызи кость!       «Руди» только скалился и продолжил жадно следить за нами, пуская слюну. Я отмечал это краем глаза, потому что отвлекаться во время боя мог либо самоубийца, либо книжный герой. Не атакует, бредит, наблюдает – ну и хер с ней. Волноваться стану, если колдовать начнёт! Последний Пожиратель пал, застыв в глыбе нетающего льда, и мы развернулись к Беллатрисе. Разминка закончилась. -       Руди, я оставлю одного целым. Тебе нужна новая одежда, – хихикнула ведьма и ударила невербальным Редукто, грамотно направив его между мной и Джоном. Несмотря на долгие годы заключения, на влияние Азкабана и чужую палочку, колдовала Беллатриса легко, мощно и с явным удовольствием. Ей было мало крови, ей хотелось ещё… Я отпрыгнул в одну сторону, Джон в другую и мы разом выставили боковые щиты, перенаправляя ударную волну взрывного заклинания, куда более мощного, чем Бомбарда. Леди Лестрейндж отразила обломки и подобную шрапнели каменную крошку небрежным жестом, а затем, словно продолжая движение руки, отвела с лица всклокоченные, свалявшиеся чёрные кудри, и облизала губы. Ей нравилось… Она посылала в нас одни чары за другими – боевые, уничтожающие, направленные на причинение максимального вреда, они становились смертельно опасны в условии узкого коридора, заполненного обездвиженными Пожирателями. -       Круцио! – с предвкушением вскрикнула Беллатриса и Родольфус тут же зашёлся радостным смехом, царапая ободранными пальцами пол и ударяя костяной палочкой. Кажется, я понял, кто уничтожил тело охранника... Джон вывернулся из-под красного луча пыточного заклинания и ударил в ответ тёмно-синей молнией, стремительной и яркой. Родольфус, вскинув окровавленную кость, смог заблокировать магический разряд, и дал Беллатрисе время, чтобы отклонить его в сторону. Вспышка озарила коридор, и на стене осталась глубокая дыра с оплавленными краями. -       Какой горячий мальчик, какой нетерпеливый… Этерна Тортор! – пыточные чары, способные выжечь всю нервную систему и превратить волшебника в по-настоящему бесчувственный кусок мяса, разделились на два потока и устремились ко мне и Джону. Вот же тварь, а ведь Сириус смог использовать это заклинание лишь после долгого восстановления! Я не стал даже пытаться заблокировать эти чары, а просто и незатейливо поднырнул под еле заметное колебание в воздухе, выламывая спину до хруста и едва не пластаясь на грязном полу. Раз уж зашла речь о пытках… -       Трансмогриф экзили! – я решил, что Беллатриса будет достойна этих чар, а обязательство перед Блэком спишет их применение. Глаза женщины на миг округлились от удивления, когда она опознала заклинание, но прочувствовать его на себе ей не удалось – верный муж метнулся наперерез импульсу тёмной магии и принял удар на себя. Да твою же мать… -       Вот значит, что умеют милые мальчики… а с вами будет ещё веселее, чем я думала! Аврорские шавки, не боящиеся запачкать руки! Наконец-то вы стали достойны смерти от моих рук! Круцио, Круцио!       Джон притянул меня к себе, и мы оба укрылись под усиленной Парма Эгидой. Сука! Откуда у этой безумной твари столько сил?! Она колдовала так, будто никогда не сидела в Азкабане, а собственный муж, бьющийся в конвульсиях и хрипящий от боли, её нисколько не беспокоил. У него кипела кровь, кости прорастали в мясо тонкими иглами, обламывались и росли вновь, его органы пульсировали и бились друг о друга, а лёгкие выдавливали скопленный в них воздух, схлопываясь и вновь расправляясь, но Беллатрисе не было дела до Родольфуса! Её интересовали только мы… -       Круцио! Ну что же вы прячетесь? Неужели мы так и проведём всю ночь? Давайте, идите ко мне, попробуйте сделать хоть что-то впечатляющее! Не хотите? Ну ладно…       Беллатриса сделала широкий взмах рукой и вслед за её палочкой потянулся грязно-зелёный, тошнотного вида след. Он налился силой и хлынул в стороны густой волной болотной жижи, тухлой и гнилостной. Родольфус, которого эта волна коснулась первым, заорал ещё сильнее. Его тело начало истлевать и чернеть, словно поражённое гангреной. Он орал, пытался поднять свою ужасную палочку, бился головой об пол, и я ждал услышать характерный хруст черепа, но старший Лестрейндж продолжал орать и жить. А вот мы могли и умереть – с каждой секундой гнилая волна набирала мощь, становилась сильнее и всё, чего она касалась, начинало гнить, покрываться струпьями и гнойниками, и истлевать. Эгберт Гиббон первым прочувствовал это на себе… -       Я расчищаю путь, ты идёшь вперёд, – велел мне Джон, когда волне до нас осталось всего несколько ярдов. Я не успел ничего ответить. Мой друг призвал Адское Пламя.       Повинуясь его воле, поток огненных тварей вырвался на свободу и жадно начал пожирать магию тления, принимая её в себя и уничтожая. Поток разделился на рукава, огибая тела Пожирателей и не трогая даже клочка одежды на их телах. Пламя пыталось сожрать камни, оно грызло выбитые решётки, тянуло зубы к искалеченному Рудольфусу и окружало Беллатрису. Ведьма смотрела на контролируемую стихию и не верила собственным глазам. -       Кто ты?! Только Лорд мог повелевать Адским Огнём! Ты не мог сравняться с ним в силе! Ты, аврорская сука! – в её голосе, прежде расслабленном и даже немного заигрывающем, проявились истеричные нотки. Джон не ответил. Он повернул руку с палочкой и пламя изменило своё течение, создав для меня свободный коридор. Я побежал к Беллатрисе, держа наготове палочку и извлечённый из ножен клинок. Да, это был не баселард, способный выдерживать удары чар и блокировать магию, но как же я плевать на это хотел! У меня была цель и тело прекрасно знало, что ему следует делать, чтобы её достичь! -       Круцио!       Уйти вниз, вытирая собою пол и пачкая броню в горелых ошмётках плоти. -       Авада Кедавра!       Теперь вбок, скользнуть под потоком пламени, рискуя моментально сгореть, и нырнуть в камеру с пробитой стеной. -      Бомбарда Максима!       Выскочить из соседней камеры и вновь склониться перед Адским Огнём, падая буквально у ног Беллатрисы, рядом с шевелящимися останками того, что было когда-то её мужем. Измученный болью, сожжённый, сгнивший, он замахнулся на меня костяной палочкой, заострённой с одного конца, и попытался вонзить мне её в ногу. Я крутанулся на месте, взмахивая мечом, и отсечённая по самое плечо рука отлетела в сторону, а на мои ботинки хлынул поток дурно пахнущей крови. -       Авада Кедавра! – вновь завизжала ведьма и… я просто откатился в сторону. Мучения Родольфуса Лестрейнджа были прекращены. -       Ты… ты убил моего мужа! Он был моим, только я могла решать, когда он умрёт! – вскрикнула Беллатриса. Я не ответил ей. Тройная огненная сеть позволила на пару мгновений отвлечь бывшую леди Блэк, и этого оказалось достаточно. Сириус сказал убить. Я собирался исполнить его волю.       Как только Беллатриса избавилась от сетей, я перехватил её вооружённую палочкой руку за запястье и резко опустил вниз, целя локтем на подставленное колено. Она вскрикнула, дёрнулась, потому что боль от раздробленных костей была тем ещё наслаждением, и поэтому мне удалось вонзить в неё гладиус – через солнечное сплетение до самого сердца. Там, где оказывалась бессильна магия, всегда справлялся клинок. Беллатриса замерла, глотая воздух распахнутым ртом, дыша на меня смрадом и кровью, текущей меж искусанных губ. Я выдернул клинок, одновременно проворачивая его, и отступил, ожидая от неё любой подлости. Леди Лестрейндж выронила палочку и схватилась обеими руками за кровоточащую дыру в собственном теле. Я пронзил ей сердце, но она всё ещё не умирала. Блэки были живучи, как садовые гномы!       Вокруг нас гудело и рычало пламя, готовое наброситься на ведьму, она же, рухнув на колени, словно пыталась справиться с болью и продолжить наш бой. Грязная тонкая рука упала вдоль тела, затем потянулась к оброненной палочке. Я отбросил её в сторону импульсом, шагнул вперёд и занёс гладиус, собираясь нанести последний удар, и Беллатриса, сверкнув безумным синим взглядом, притянула к себе жуткую палочку Родольфуса вместе со сжимающей её мёртвой рукой. Сталь клинка глухо ударила об окровавленную, покрытую остатками плоти кость, из которой торчали обрывки жил и чёрные волосы. Оба оружия выдержали… Я надавил сильнее, стараясь разрезать останки неудачливого охранника, но почти мёртвая, проигравшая Беллатриса сопротивлялась до конца. Она смогла выдержать мой напор, а затем, пожертвовав собственной рукой, изменила положение палочки – мой клинок, сорвавшись с кости, впился в плечо ведьмы, а костяное остриё ударило в пластинку на моей броне и… та осыпалась осколками, позволяя прорвать кожаную куртку и дотянуться до меня. Остриё вошло под рёбра, замерло, и остался миг до моей смерти. Как же я не любил сражаться с магами! Я отшатнулся назад, ощущая, как выходит кость из тела и, не вынимая собственного клинка из Беллатрисы, ударил её ногой в голову. Волшебники так не делают. Наёмники – да. Она уже давно должна была умереть, но продолжала цепляться за жизнь, сражаться и пытаться забрать меня с собой. Всё, что осталось у Беллатрисы Лестрейндж – это жажда уничтожения и мести миру, навсегда отобравшему у неё любимого господина. Почти разорванная на части, она силилась подняться и вновь атаковать меня. Я шагнул к ведьме и, схватив за волосы, заставил приподнять голову. Время пришло. -       Как твоё имя? – просипела она, не сводя с меня взгляда, полного любопытства и ненависти. – Кто ты вообще такой?       Я не ответил. Я читал немало книг, умных или развлекательных, я смотрел немало фильмов, где подобная глупость всегда заканчивалась пошлой трагедией! Моя магия хлынула в перстень Певереллов, пробуждая его. Он узнал Беллатрису и её кровь, и подчинился моей воле… Убить волшебницу уровня Беллатрисы тяжело, больно, но возможно. Уничтожить её посмертную сущность и стереть следы её магии из мира – задача куда более сложная, стоящая на грани реального. -       Не может быть, – просипела ведьма. – Вы же все умерли, а сын Джеймса ещё сопливый малолетка… Кто посмел вернуть вас, кто?! Проклятые Певереллы…       Я опустил гладиус и стальное, атласно-блестящее лезвие перерезало мясо, жилы и шейные позвонки самой могущественной из женщин рода Блэк последнего, почти вымершего поколения. То, что было сутью Беллатрисы, сосредоточием её воли и магии, истошно закричало, распадаясь пылью и пеплом. Адское Пламя взметнулось до потолка, а огненные твари взревели торжественно и дико. Мне показались ярко-изумрудные глаза в потоке рыжих всполохов, и крепкие руки, затянутые в алую шерсть, рвущие последние связи ведьмы с миром, а затем мёртвая Беллатриса Лестрейндж осела на пол и стала просто грудой безголового мяса. Адское Пламя, практически неподвластное контролю, начало опадать, оставляя после себя копоть, выжаренный воздух и запах пепла. Следом за ним на пол тюрьмы рухнул и Джон.