Клинок и перо

-       Это хорошо, что я знаю о ваших аврорских зельях, и когда какое нужно лить в глотку. Джон, вот о чём ты думал? – я смотрел на своего друга со всем возможным в нашей ситуации возмущением.        Этаж тюрьмы был уничтожен напрочь. Оплавленные стены с искажённой геометрией пятнали следы клыков и когтей пламенных тварей, и не было никакой надежды на то, что это можно будет как-то исправить. Несколько трупов и с десяток окончательно обезумевших от страха волшебников стали подобием ореховой крошки на этом муссовом торте. А мы были двумя засахаренными вишнями – целыми и багровыми от крови. Джон вытер текущий из носа алый ручеёк, размазывая его по лицу, и короткими, рублеными фразами пояснил, нещадно при этом хрипя: -       Юстинианова чума. Тут бы все сдохли. Её можно только выжечь. Я и выжег. -       Ты и выжег… И себя заодно выжал! Ну, куда это годится? Мне придётся тащить тебя на руках, зелья так быстро силы не восстановят, и твой многомудрый шеф окончательно уверится в моих извращённых наклонностях, ещё и с кулаками спасать тебя полезет, – я вздохнул, закупорил пустой пузырёк и убрал его в маленький кошель, снабжённый чарами расширения пространства, иначе бы в него не влезла компактная аптека, которую теперь таскали с собой авроры. Слава зельеварческому гению невыразимцев и щедрости Фаджа, через слёзы откалывающего кусочки от философского камня. -       Да и похер. Послезавтра утром... я уже перестану быть аврором. Помоги встать, а? – Джон снова вытер кровь и сам же попытался подняться, кое-как опираясь на руки. Пришлось хлопнуть его плечу, чтобы он прекратил рыпаться и заниматься бесполезной, даже опасной хернёй. Мой друг смог справиться с Адским Пламенем лишь потому, что владел Старшей палочкой, даже его собственных сил не хватило бы на то, чтобы так долго и тонко контролировать живой и безумный огонь. В хижине Гонтов Джона хватило на минуту, да и тогда он защищал от пламени лишь нас двоих, сейчас же он замахнулся на те высоты, которые даже ему были недоступны. За всё надо платить! За чудеса – тем более. – Рой, ты сам рябиновый модификатор выпил? Я же видел, что Беллатриса успела тебя пырнуть той дрянью! -       И выпил, и залился, и синеватой пакостью замазался. Ты же мне объяснял, что зачем нужно, – успокоил я его и, отведя в сторону полу куртки, показал наполовину зажившую рану. От применения синей мази из неё выползло немало дряни и я даже боялся подумать о том, чтобы со мной сталось без аврорских снадобий. Рубашку рвать пришлось, чтобы мерзость убрать! – Весь год броня держалась, а эта сука в последний день сумела-таки её попортить. Одни расходы! – я приманил к себе отрезанную голову Беллатрисы, с укором посмотрел на неё, и принялся мастерить из остатков своей рубашки перевязь. Охотники, как и низзлы, всегда приносят свои трофеи! Костяную палочку мы упаковывали вместе, стараясь ничем её не касаться – слишком уж гадостной и опасной была эта вещь! Как только у Лестрейндж получилось создать её? Вот что безумие и безудержное желание сотворить могут…       Джона действительно пришлось тащить на руках – идти самостоятельно он не мог, как ни пытался. От помощи мракоборцев я отказался, у них и так было достаточно работы, чтобы отвлекаться на нас. -       У тебя такой вид, будто ты не закончил охоту, а только её начинаешь, – сказал Джон, когда я добрался до четвёртого этажа. – Не вздумай сейчас ссориться со Скримджером! -       Если он первый не начнёт. -       Начнёт. Представь, что это очередной дурной заказчик и… -       Предлагаешь мне трахнуть его?! Прости, но я помолвлен, я обещал Авроре быть верным. Это единственное, что я в принципе могу ей обещать, и отступать от своего слова даже ради твоего шефа не собираюсь, при всём моём восхищении этим мустангом! -       Когда я смогу встать на ноги, то отвешу тебе подзатыльник, – предупредил Джон, – а потом замотаю в одеяло и сдам Авроре на длительное хранение. И разрешу Гарри попрыгать на тебе – может, та хрень, что стягивает тебя и заставляет параноить, сломается и отпустит. -       Может, это действительно поможет. А может, я просто высплюсь! – фыркнул я. Легче не стало. Джон вздохнул, и я ощутил, как двинулась его правая рука, закинутая мне за шею. -       Не сме… -       Экспекто Патронум! – произнёс он и серебристый лебедь, вырвавшись из-за моего плеча, осветил мрачный коридор нежным светом. Он кружил над нами всё то время, пока мы выбирались на улицу, и периодически касался моего лица своими крыльями. Я хотел высказать Джону всё, что думаю о его самонадеянности и напрасном беспокойстве, когда он, не в силах шевелить ногами, смеет применять заклинания высшего порядка, но я молчал и просто тащил своего друга дальше. Потому что это был патронус и он рассеивал мою злость. Потому что это был лебедь – символ верности, преданности и стойкости. Да и портить момент не хотелось! Это было так романтично...       Мы вывалились в свежую, прохладную ночь в лучших традициях эпической поэзии – два еле держащихся на ногах победителя, осиянные светом священной птицы. Это звучало куда лучше, чем «Два «чистильщика» ползут на устный отчёт перед начальством». При виде нас Руфус тут же открыл рот, чтобы нарычать за подобное бесстыдство, в виде таскания его подчинённого на руках, но почему-то Главный Аврор не смог промолвить ни слова. Стоящий в сторонке невыразимец торопливо спрятал палочку в рукав и сделал вид, что занят изучением блокирующих печатей. -       Это вам, – проговорил я, отдавая Грэю монструозную палочку. – Понятия не имею почему, но она работала! -       Потому что желание Беллатрисы Лестрейндж оказалось сильнее разума, – пояснил Грэй, тут же заточая в сияющую сферу кость охранника, замотанную в обрывок моей рубашки. – А её желание уничтожить всех ценою своей жизни едва не позволило ей покончить с собой путём исчерпания магических и жизненных сил. Прошу заметить – осознанно! У нас бы тогда магическим штормом дементоров на континент отнесло бы! -       Вместе с чумой, – ляпнул я. Грэй вздрогнул и уронил кость. -       Какой чумой?! -       Юстиниановой, – пояснил Джон. – Леди Лестрейндж, благодаря наличию трупа, смогла культивировать чары Юстиниановой чумы. Я уничтожил заразу, всё чисто. -       Чем ты мог её уничтожить? – к Руфусу вернулся голос. – Мордред, там же наши парни и мордовороты Амелии остались, нужно срочно эвакуировать всех и проверять на карантине! Азкабан придётся выжечь, чтобы… -       Я выжег. Уже. Адским Пламенем, – Джон хлопнул меня по спине, и я осторожно опустил его на землю, позволяя встать. Лебедь тут же уселся на моё плечо и, изогнув длинную шею, положил голову мне на макушку. Нет, ну не совсем же я псих, зачем так-то?! – Отчёт об операции по устранению беглых Пожирателей я предоставлю завтра, при заступлении на ночное дежурство. Форму и табели сдам тогда же. Разрешите… -       Идиоты, – процедил Руфус. – Оба! Какого хера вы не вызвали подмогу? Какого ляда ты, бедствие кучерявое, размахивал своей железкой вместо того, чтобы убить эту полоумную суку Лестрейндж банальной Авадой? И не говори мне, что заботишься о сохранении своей души и боишься пользоваться тёмной магией! Вам сказали – любые средства! Любые! -       Я делал работу, а не искал наслаждений. Убивать безумных барышень не входит в список моих привычных забав. -       Не похоже, Локхарт! Ты явно предпочёл клинок, а не магию. Нравится резать головы, да?! -       И почему вы обо мне так плохо думаете? – горестно вздохнул я. – Ну не пользуюсь я тёмной магией, не пользуюсь! Я на тварей охочусь, не на людей! -       Однако перебил ты их немало. -       Да ну вас в жопу с вашими обвинениями! Ведёте себя, как престарелая матрона в климаксе, только я – не ваш супруг, которому можно плешь проедать и претензиями душить! Мне мои локоны дороги, так что оставьте свои подозрения при себе, вместе с той благодарностью, которую я от вас так и не услышал! Мистер Грэй! – я резко повернулся к главному невыразимцу. – Я вам когда буду нужен? -       Надеюсь, что дней через пять после окончания учебного года, так что можешь спокойно прощаться с детьми, с Хогвартсом и отсыпаться. Потом… у тебя на это не будет много времени! Ты ведь не забыл наше соглашение? Придётся заключить самый важный в своей жизни контракт! -       Простите, но я это уже сделал, когда подписал договор со своим издателем. А теперь простите, но я собираюсь отправиться в школу и надраться! -       Гилдерой… -       А? -       Голову отдай. Ей в Хогвартсе обрадуется только Невилл Лонгботтом, – хихикнул Грэй. – Я сам передам её лорду Блэку, мне всё равно нужно с ним увидеться и поговорить…       Нас встречали. Чтобы не упустить момент нашего возвращения, так как сейчас все – и преподаватели, и студенты и гости – могли попасть в Хогвартс только через главные ворота, маленькая компания тех, кому не были безразличны наши с Джоном жизни, разместилась неподалёку от ажурных створок. Маркус с Пенелопой, Аврора, Корделия и Сивилла, Уильям Лестрейндж и зевающая Фэй. Особую пикантность этому безумному чаепитию придавала висящая в воздухе голова Гарри. Кажется, мальчик дремал, но как только мы шагнули на территорию школы, он тут же вскинулся, отбросил мантию-невидимку и, едва не поскальзываясь на покрытой росой траве, побежал к нам. Близился рассвет, небо потихоньку серело, а в глазах у Гарри полыхала самая тёмная ночь! -       Это чё блин было?! – взвыл он дурным голосом, хватая нас обоих за руки. – Я вас видел! Вы в край охерели, что ли?! Чё вы себя совсем не бережёте?! Почему вы огнём этих тварей не спалили? Зачем надо было так близко приближаться и на ту кость насаживаться, если можно было каким-нибудь говном издалека закидать? Чё вы всё время на двести из ста выкладываетесь, а потом полутрупами валяетесь и кровите?! Я… я… я на вас тёте пожалуюсь! А тётю Доротею нельзя расстраивать, она и так из-за нас всех переживает! -       То есть – ты всё видел? – удивился я. Джон напрягся и тяжело засопел, напоминая мне обычного маггла, который застал малолетнего сына за ночным несанкционированным просмотром эротического ужастика вроде «Резни на девичнике». -       Ну, я так пересрал за вас, что как только вы ушли из школы, то я под мантию спрятался и попросил маму с папой вам помочь. А потом как будто задремал и видел, как вы на лодке к Азкабану плыли, а потом как в тюрьме магичить стали. И Беллатрисиху как с мужем херачили тоже видел, она очушеть какая страшная и сильная, даром что за решёткой столько лет просидела! Меня Фэй и мисс Аврора за собой таскали, чтоб я не потерялся, потому что я чё-то невменько немного был! И Маркуса напугал немножко… -       Немножко?! – тут же вспыхнул слизеринский тролль. – Да я чуть не сдох, когда ты из-под мантии про огонь и трупы бормотать начал! Хорошо, что мисс Пиппин рядом была, разобралась, что к чему! -       Да, Джон. Хорошо, что я была рядом. Вижу, Гил уже напоил тебя всем, чем нужно, – Корделия со скорбным видом подошла к нам, оценила состояние Джона, который еле стоял на ногах, и вздохнула. Всё-то она поняла, мудрая Акесо, и тащить моего друга на верёвке на колдомедициский осмотр не собиралась. – Домой или останешься? -       Останусь. -       Тогда я тоже остаюсь! – заявила она и Аврора с Сивиллой тут же воодушевились. Хотя, куда было ещё больше воодушевляться моей звезде я откровенно не понимал – она и так сияла! – Я решила воспользоваться шансом и ещё немного поговорить с хорошими людьми о музыке! Сегодня все безумствуют, чем я хуже-то?! Джон, ты с самого утра вокруг Фаджа дозор нёс, ты сразу поползёшь в логово Гила или у вас обоих хватит сил посидеть с нами? -       Конечно, хватит, – заявил Джон, и тяжело опустился на траву. Гарри тут же подпер его с одной стороны, я – с другой, а потом в руках моего друга оказалась тарелка с едой и на какое-то время он выпал из реальности. Нет ничего желанней для аврора после долгого дежурства, чем нормальный ужин!       На траве белела раскинутая скатерть, стащенная с праздничного стола, на ней теснились тарелки с едой и бутылки сливочного пива. Ещё одна бутылка – с вином – пряталась за спиной у Авроры и три якобы взрослые волшебницы продолжали «тайно» потягивать её содержимое, а студенты делали вид, что ничего не замечают. Смешные, глупые правила взаимной слепоты! -       Слышь, Локхарт, чё вообще случилось, раз Скримджер вас забрал из школы? Чё, нас опять задержат в Хогвартсе, пока всё не успокоится? – Флинт старательно скрывал тревогу за грубостью. Значит, ему никто ничего не сказал, это хорошо… -       Случился бунт заключённых в Азкабане, о котором вы скоро прочитаете в газетах. Правда, всё наверняка будет подано под соусом из недомолвок и намёков, а Беллатриса Лестрейндж вместе с супругом, скорее всего, будут значиться как погибшие от истощения, приступа совести или тоски из-за разлуки с Рабастаном, но, по правде говоря, им пришлось немного помочь! -       Они действительно мертвы? – Уильям схватил меня за руку. – Гилдерой, это правда? -       Угу, – я кивнул, но распространяться о том, что самолично отрезал тётушке парня голову, не стал. – Мертвы настолько, что их даже самый опытный некромант не воскресит! -       Какой же сегодня хороший день! – выдохнул он и расплылся в широкой, чуть болезненной улыбке. – Мы до последнего боялись, что Белатрисса вместе с мужем всё-таки сможет сбежать из Азкабана! -       Ты знал о том, что там творится?! -       Я посещал Азкабан в качестве консультанта, – признался он. – Разрушители проклятий хорошо понимают структуры чар и то, как их можно сломать, а значит способны указать на слабые места защитных конструктов. Я нашёл шесть таких у этой крепости и сомневаюсь ещё на счёт двух. -       Неужели раньше никто не пускал людей твоей профессии для исследования тюрьмы? – удивилась Аврора. Она всё время осторожно, потихонечку сдвигалась в мою сторону, пытаясь незаметно оказаться за моей спиной, чтобы подпереть своим плечом. Глупая звезда! Мою броню покрывали грязь, запёкшаяся кровь и копоть, она могла испортить своё платье… -       По своей воле никто туда не сунется, а награда за работу должна быть настолько весомой, что Министерство её не потянуло бы. Может, неофициально кто-то и изучал защитную систему Азкабана, но об этом мне ничего не известно. А вот самому было интересно взглянуть на это место… Всё-таки два сидельца в семье, – ухмыльнулся Уильям, – это обязывает! -       Ну вот, заинтриговал, а ничего толкового не скажешь, – надулся Гарри. – Типа рабочая тайна, да? -       Вроде того. Скажу одно – сбежать из Азкабана без помощи извне невозможно! Скорее либо случится какая-то глупая случайность, либо он сам разрушится! Ну, или как в случае с Сириусом Блэком, вмешается сама Мать Магия! – не без иронии заявил он. Я решил, что в мой послужной список вполне можно вносить пункт: «И.О. мировой жизнеобразующей стихии». – К счастью, надо быть абсолютным безумцем, чтобы брать эту тюрьму штурмом. При разрушении стен та тьма, что скоплена в Азкабане, хлынет наружу и затронет все близлежащие земли. Британия, прибрежные страны Европы… Скачкообразный рост душевных расстройств, психические заболевания, убийства, террор и массовые помешательства… Часть мира просто сойдёт с ума, пусть и не быстро и не так явно, чтобы это можно было сразу заметить. -        А Азкабан можно как-то укрепить, чтобы этого не случилось? Конечно, у нас не осталось безумцев вроде Тёмного Лорда, способных даже в теории на такое преступление, но ведь всегда может явиться кто-то другой, подобный ему! – кажется, Пенелопа всерьёз испугалась обрисованной Уильямом угрозы. -       Можно и нужно. Корнелиус Фадж об этом знает, Отдел Тайн это знает, так что никто не станет закрывать глаза на существующие проблемы. Как сказал наш дорогой Министр, ничто не должно ему помешать ещё четыре года просидеть в самом неудобном кресле Магической Британии! -       Он очень милый, – вдруг заявила наша школьная пророчица, пытаясь спрятаться за чашкой чая. – Моей ученице он нравится. Она говорит, что у мистера Фаджа очень шустрые и прыгучие мозгошмыги, почти как у Гилдероя. -       Не будешь прыгать – не выживешь! – подтвердил я. – Думаю, в этом плане Министр Магии и охотник похожи друг на друга. Но на сегодня, кажется, мы уже закончили физические упражнения!       И ещё час мы сидели на траве, встречали рассвет и Гарри уснул на коленях у Джона, а Аврора всё-таки добралась до меня, и я смог немного расслабить спину, когда в меня упёрлось её хрупкое плечо. Мы говорили о ерунде, обсуждали Третий Тур и праздник, Маркус вновь получил ворох заслуженных поздравлений, от чего парень смущался, то есть делал вид, что злится, огрызался и зло скалился. В основном – на меня, потому что я без предупреждений куда-то удрал, сменил камзол на броню, во что-то вляпался и заставил волноваться Гарри. Пенелопа, как свежеиспечённая выпускница, тоже получила свою долю «цветов и оваций», а потом огорошила всех сообщением, что передумала идти в колдомедики. -       А как же твоя практика у Иеремии? – удивился я. – Ты же возлагала на неё столько надежд! -       О, она мне пригодится! Я решила подать запрос о трудоустройстве в Министерство, – Пенелопа закусила губу и отвела взгляд, словно боялась, что её начнут корить за то, что она променяла призвание целителя на карьеру чиновника. – Я хочу попасть в Отдел Образования. -       Зачем? – судя по тону непривычно молчаливой и тихой Фэй, решившей подать голос, не я один недоумевал из-за решения рэйвенкловской умницы. – Тебе так понравилось изучать законы, и ты решила повлиять на них изнутри? -       Нет. То есть, и это тоже… В общем, у меня есть план! – выдала она решительным, чуть дрожащим тоном. – Я хочу поработать с мисс Амбридж и убедить её в необходимости некоторых изменений, связанных с Хогвартсом, которые касаются детей! Они нам жизненно необходимы! И эти изменения связаны с колдомедициной самым тесным образом! -       Никого вообще не смущает, что у нас один колдомедик на четыре сотни студентов? – буркнул Маркус. – К мадам Помфри не набегаешься, она зелья лечебные даст, парой диагностических чар проверит, и лежи, потолок рассматривай! Вон, грифы недавно дебош устроили, так наша колдоведьма чуть с истощением не рухнула, всех обихаживая. Семейные колдомедики не у всех есть, – он выразительно зыркнул на Корделию, – а у нас доходяг вроде Генри штук шесть на школу наберётся, это точно, и это только те, кого я заметил! Тот же Лиам, например, но за него профессор Спраут взялась. Но ведь деканы не могут каждого студента проверять и за каждым следить? А если вспомнить те уроки по владению собственной магией, которые благодаря скандалу с нашей Заучкой удалось провести – это ж получается, капец как неправильно многие колдовали, так себя изуродовать нахер можно, и что потом с этими калеками делать? Диплом есть, а магия вся перекорёженная! -       Как у скаженных оборотней, – резюмировала Фэй. – Но вряд ли кого впечатлит такое сравнение! -       Зато всех впечатлило «самопроклятье двух младшекурсниц», – Маркус был неумолим в своей прямолинейности. – Да, тогда нами Маккошка заведовала, а не профессор Вектор, но она тоже не может всё углядеть. Был бы какой толковый колдомедик, знакомый с тёмной магией, может, вы бы с Джинни в ту херню не вляпались бы! -       Возможно, – буркнула рыжая зараза, покосилась на меня, а затем выдала: – Знаешь, Пенелопа, твоя затея будет поскандальней, чем охотник в должности преподавателя ЗОТИ. Но мистера Локхарта все приняли, так что, думаю, хотя бы минимума ты добиться сможешь. Года через три. -       Это уже немало! – хмыкнула девушка. – Я в последние два года слишком часто возилась с малышнёй всех факультетов, чтобы не увидеть многие важные вещи, которые раньше не замечала. Преподаватели и деканы не могут заниматься каждым студентом, директор же – управляющий школой, а не герой-спаситель, чтобы избирательно ограждать несчастных студентов от любой беды! Так что я рассчитываю пару лет поработать в Министерстве, заручиться поддержкой мисс Амбридж и попробовать хоть что-то изменить! -       Отличная идея, – Джон кивнул. – Только ты кое о чём забыла – Хогвартс автономен, изменения должны проходить изнутри, а не снаружи. Так что придётся тебе после министерской практики устраиваться на работу в школу или пробиваться в Попечительский Совет. К тому же, Долорес Амбридж – человек Министерства. Тебе предстоит очень тщательно следить за проявлением своей «лояльности». -       Ну, всё равно у меня впереди несколько лет, может, что и выгорит, а скрывать свои мысли мы все давно научились, спасибо Снейпу и Дамблдору! – девушка пожала плечами, но было заметно, что ей нравится, как серьёзно все отнеслись к её идее. Фэй смотрела на неё особенно внимательно, словно уже сочиняла речь, которую следовало зачитать строгому папеньке, чтобы убедить его в нужности начинаний свежеиспечённой выпускницы!       Я предупредил всех, чтоб меня не смели будить, разве что небо начнёт падать на землю, воскреснут Дамблдор с Томом Реддлом или явится сам Неблагой Рыцарь и попробует нанять меня для окончательного упокоения Артура, после чего уполз в своё «логово», волоча на буксире Джона. Ранний летний рассвет настал, ночь кончилась. Сил на отходную пьянку у нас уже не осталось, зато у прекрасных дам, развёдших детей по спальням, их имелось ещё ого-го сколько! Пусть Сивилла и не пила больше ничего крепче кофе, но это не мешало ей веселиться со слегка подвыпившими подружками. И, как я понял, наша Корделия прекрасно вписалась в тесный кружок хогвартских волшебниц. Маленький семейный ритуал, а затем и ирландские выходные лишь ускорил процесс налаживания связей. Мы же с Джоном… Да мы просто кое-как отмылись и по старой привычке растянулись у камина – на полу, под притащенным Люччи покрывалом. -       Ты жалеешь хоть о чём-то? – спросил меня Джон, когда мы укрылись с головой и спрятались ото всех и вся. -       Лишь о том, что не сразу прочитал книгу Фила и откровенно не догадывался о многих очевидных вещах. Об остальном – нет! -       Я ухожу со службы – ты на неё заступаешь! -       Пост сдал – пост принял! Хоть и в другом ведомстве… Прекрати тревожиться, Джон. Всё закончилось, у детей – планы, у Хогвартса – будущее, а у тебя – долгая и счастливая совместная жизнь с Корделией. Обещаю не надевать на вашу свадьбу белый костюм! -       Ты можешь явиться вообще без него или в одном кружевном пеньюаре с блёстками и перьями, – фыркнул Джон. – Поверь, если у нас дойдёт наконец до свадьбы, то на ней будут присутствовать только те маги, кого не удивит ни один из твоих возможных нарядов! -       Теперь я обязан придумать то, что точно оставит след в их памяти, – хихикнул я, нашёл наощупь ладонь Джона и крепко сжал её. – Мы победили. Это самое главное! Всем остальным пусть занимаются многомудрые и власть имущие. Всё, занавес опущен, Джон! -       Только разбирать декорации и смывать грим мы до следующего тысячелетия будем. -       Подумаешь, до этого самого следующего тысячелетия всего-то пять с половиной лет осталось, не так уж много! – легкомысленно отмахнулся я. – Этот Йоль станет славным праздником. Излом веков и эпох, я уверен, что он будет связан с чем-то потрясающим! Каждый наш день наполнится чем-нибудь запоминающимся и прекрасным, потому что мы выжили, Джон. Я, ты, Гарри… Представляешь, у нас с тобой есть прекрасные леди! Ты вообще воображал себе когда-нибудь что-то подобное?! – меня охватил нервический восторг, потому что это действительно было нечто потрясающее и сложное для принятия на веру: две чудесные леди, которые были согласны не просто быть с нами – аврором и охотником – но и имели душевные силы на то, чтобы принимать нас такими, какими мы были на самом деле, и показывать своё собственное нутро в ответ. -       Это… – Джон тяжело выдохнул. – Это странно. Мне казалось, что всегда у меня будешь только ты. А теперь у меня есть так много всего, что я даже не знаю, как с этим справляться. Флинты, Корделия, Блэк… И ты по-прежнему рядом, да ещё вместе с Гарри. Мне иногда сложно это понять, я чувствую себя... растерянным, но я не хочу это всё терять. Не боюсь, но не хочу! -       Мы – маги. Наша жизнь действительно зависит от наших желаний, просто желать надо так, чтобы не получилось как в том фильме ужасов про лепрекона. В конце концов, даже Реддл и Дамблдор получили именно то, что хотели! -       Кстати, про Реддла… То есть не про него… Мне не отдадут младенца с кладбища, ведь я больше не состою на министерской службе. Шеф пытался убедить меня остаться, обещая ходатайствовать за мою кандидатуру, когда придёт время выбирать этому ребёнку семью, но… Нет аврорской мантии – нет мелкого Гонта. -       Этого следовало ожидать, – с горечью произнёс я. Не знаю, чем Джона так зацепило это чудо магии и стечения обстоятельств, но если он и Корделия были согласны взвалить на себя такую ношу, то разве мог я не испытывать сожаление от того, что они получили столь жестокий отказ? – Его не могут отдать чужим и неподконтрольным магам! Корделия связана с Блэками, а ты – ни с кем. Наш трёхголовый рунеспур не может рисковать! К тому же… Ты ведь так и не обсудил это с Гарри? -       Теперь это не важно. -       Важно, – решил я. – Расскажи ему. Теперь эта тема не отвлечёт его от экзаменов. Ты представляешь, Маккошка всё-таки зарубила его и снизила оценку до «Удовлетворительно», хотя даже Грэйнджер признала, что он отвечал на «Выше ожидаемого»! -       Вот от старой стервы это точно было ожидаемо. Помнишь, как я на третьем курсе переиначил этапы ступенчатой трансфигурации? Я научил этому Гарри, чтоб ему было проще, и Маккошка явно поняла, кому стоит сказать «Спасибо» за то, что он справился с темой, которую не смогла объяснить она, вот и взбеленилась, как обычно! -       Надо будет найти Гарри репетитора по трансфигурации и учителя по рисованию, – обеспокоенно заявил я. – А ещё ему нужны новые ботинки для бега и… -       Нет, я всё-таки затащу тебя к Флинтам и ты сам расскажешь об этом Доротее и Тиберию. Сколько можно их избегать? Ты даже на празднике старался держаться от них подальше. Они много раз приглашали тебя, а ты… -       Я не понимаю, как с ними надо себя вести, – честно признался я. – Они слишком нормальные. Не обычные, но именно что нормальные! -       Должны же быть хоть какие-то точки опоры в нашем странном мире, – хмыкнул Джон, а потом зевнул. – Всё, Рой. Спать! Ещё немного, и утром ты затребуешь три чашки кофе вместо двух, и Люччи снова станет ворчать и хвататься за уши. -       Уговорил, – тихо засмеялся я и закрыл наконец глаза, продолжая сжимать руку Джона. Даже сегодняшней ночью мы были вместе… -       …кхарт! Локхарт, выходи немедленно! Да чтоб тебя, я знаю, что ты там! Просыпайся, иначе я попытаюсь взломать твою дверь! Я не справлюсь с ней, сдохну и ты будешь оправдываться перед Блэком! Локхарт, чтоб тебя! Мордред… Чем ты там занят?! Выходи, немедленно! Найди в себе хоть немного ответственности и иди исправлять то, что натворил! Локхарт! – шикарный баритон Снейпа, несмотря на громкость и тревожные нотки, действовал скорее успокоительно, чем пробуждающе. Я открыл глаза ещё до того, как он впервые ударил кулаком по двери, но не смог отказать себе в удовольствии полежать и послушать его призывные вопли. -       Убей его и ложись спать дальше, – пробубнил из-под тёплого укрытия Джон. Под утро его начал бить лёгкий озноб из-за магического истощения, и мой друг укутался в шерстяное полотно, как гусеница в кокон. Мы с Люччи принесли ему второе и даже затопили камин, чтобы он согрелся. – Или нет, я сам убью Снейпа, у меня ещё индульгенция осталась! Мне даже Блэк ничего не сделает! -       О, прибереги этот козырь, с Северусом я справлюсь без него, – ответил я и, кое-как поднявшись с пола, пополз открывать дверь. Я не привёл в порядок волосы, я был одет лишь в трусы и шлейф из усталости, и меньше всего хотел знать, что опять стряслось. Почему никто не хочет справляться с проблемами без меня? И что я опять натворил? -       И какому трупу я должен пришить назад голову, чтобы исправить содеянное? – спросил я, распахивая дверь. Северус замер и медленно сделал шаг назад, покрываясь пятнами румянца. – Ну, где тело?! -       Какое тело? -       Которое я должен исправить. Или что там ещё ты имел в виду? Северус, ты куда смотришь? Шёлковых трусов с личной монограммой никогда не видел? Хочешь поближе рассмотреть или… -       Сволочь! – он резко повернулся ко мне спиной. – Одевайся и иди к озеру, живо! Ты понимаешь, что твоя выходка может обернуться международным скандалом? -       Не понимаю. Я вообще ничего не понимаю. Поэтому либо ты объясняешь нормально, либо я иду спать дальше и мне срать на все твои причитания. Дорогой мой, у меня была крайне бурная ночь. Я устал, я вымотан, и у меня даже нет похмелья, что вообще отвратительно в такой ситуации, потому что удручающая трезвость заставляет меня быть грубым и бесчувственным к твоим страданиям. Итак… объяснения, Северус! – я постарался передать по нашей с ним связи ощущение собственного недовольства. Снейп помолчал, а потом заявил: -       Корабль. -       Что – корабль? -       Ты забыл уже, как взял его на абордаж? -       Такое не забывается! – раздался из-за моей спины голос Джона. Он, кутаясь в покрывало, подошёл к замершему от неожиданности Северусу и легко втянул его в гостиную. – Хватит на пороге орать! -       А вы что здесь делаете?! – тоном престарелой матроны, заставшей свою дочку с садовником, возопил Снейп. -       Стою. До этого – спал, – всё ещё сонным голосом пробормотал Джон и плюхнулся на диван, отчаянно зевая с закрытыми глазами. Когда он их открыл, в них не осталось ни тени сна – только аврорские холодность и цепкость. – Чётко, кратко – что произошло?! -       Локхарт недавно взял на абордаж корабль Дурмстранга и Игорь признал это. Теперь плавучая лоханка является собственностью Локхарту! Студенты просто не могут отплыть домой, корабль больше не принадлежит им и не слушает Игоря! – выпалил Северус, опомнился, оскорбился и вновь начал фонтанировать подозрительностью. – А вам до этого какое дело? И почему вы находитесь в личных покоях преподавателя ЗОТИ в настолько неподобающем виде? Кто вам позволил подобное?! -       Мой контракт, – ответил я, с интересом наблюдая за розовым от смущённого возмущения Готическим Героем. – Кровным родственникам это допускается.       Снейп открыл рот, попытался что-то сказать, надрывно выдохнул, а затем кое-как выдавил из себя: -       То есть – кровным родственникам?! Аврор Долиш – магглорождённый, и не надо заливать про отца-маггла, уже все знают, что им на самом деле является Скримджер! Вчера он развеял последние сомнения, когда выговаривал Люциусу за то, что тот слишком многое тебе позволяет и вообще разбаловал тебя сверх меры! -       Да чтоб вас всех… Я – полукровка! Нехер мне магов в папаши пихать, – огрызнулся я. – Скримджер, блин… Нет, мне не нравится эта сплетня, она делает меня чистокровным, а я этого не хочу. Так, любитель чужих домыслов, сиди здесь и пей чай, а я иду приводить себя в порядок. Люччи! Найди мой ярко-малиновый камзол, с широкими обшлагами! И жилет в тон, с цветами! -       Как скажете, мастер, – моя кроха спрятала за спину поднос, предназначенный для возможного усмирения Снейпа, и сделала вид, что ничего против него не умышляла. – Одежду подготовить только вам? -       Нет, конечно! Найди пакеты из «Либерти» и отдай Джону! Все! – велел я и отправился возвращать себе пристойный вид. Чтоб я показался посторонним без уложенных волос и отглаженной рубашки? Да никогда! Через пятнадцать минут я был готов к выходу. Джон, который привык к срочным побудкам и экстренным сборам, справился со всем с помощью магии и уже успел примерить на себя джемпер из некрашеной тонкой шерсти, саржевые брюки и те самые ботинки, которые я ему обещал. Северус, бедняга, косился на него с подозрением, возмущением и смущением разом. Ну, пришлось при нём Джону переодеваться. И что? Нехрен было ломиться ко мне в неурочное время. Кстати, а какой уже час?! -       Половина третьего, Локхарт! Ты проспал всё на свете! И ради чего?! Опять пил? – Северус явно не находил себе места от обиды и тревоги. Чуял же, что что-то не так, а напрямую спросить не мог – сволочной характер не позволял! – Да ещё в компании аврора?! Хорошо же нас стерегут сотрудники Скримджера! -       Я же сказал, что пребываю в удручающей трезвости. Чем ты меня слушал, mon ami? Я спал. Слишком херовой была эта ночь… – ответил я, поправляя у зеркала волосы и игнорируя выпад в сторону Джона, тем более что моего друга подобная ревнивая подозрительность лишь веселила. – Итак, я должен пойти и что-то исправить. А что именно? Сыграть роль капитана, когда Игорь Каркаров и толпа студентов будут пытаться отбить обратно корабль? Подарить его Энгельгардту? Или пустить на дно, потому что британские морские ястребы никогда не сдаются?! -       Просто. Поговори. С князем! Реши этот вопрос, пока о нём не узнали в Министерстве! Фадж тебя не помилует, для него слишком важен мир с Ромвеком! -       Не паникуй, что-нибудь придумаю! – я подмигнул своему отражению и направился к двери, нарочито стуча подкованными каблуками по полу. – Что ж, теперь я точно ощущаю себя героем романа Стивенсона! Осталось найти нашего маленького юнгу. Он не может пропустить подобное… Люччи! Отыщи мистера Поттера и скажи ему, чтоб он поскорее добрался до каракки! Такой шанс нельзя упускать! -       Ты одурел?! – взвыл Северус. – При чём тут Поттер?! -       При всём, Северус, как и моя звезда! Люччи, не забудь ещё и про Аврору! А теперь – вперёд, навстречу приключениям, семь футов вам под корму! Подумать только, у меня есть собственный корабль… – я решительно тряхнул головой, рассыпав локоны по плечам, и помчался на улицу. Следом за мной, отставая на полкорпуса, устремился Джон и Северусу волей-неволей пришлось бежать следом, пытаясь сохранить при этом важный и серьёзный вид. Разумеется, подобное событие не могло остаться незамеченным и у нас почти сразу появилось сопровождение из любопытных студентов и вездесущего Колина Криви. Декан, заметив из окна своего кабинета нашу толпу, лишь пожелал нам удачи, усилив сонорусом свой тоненький голосок, и не проявил больше никакого интереса к происходящему. Мы же не просто так бежали, а с хохотом и гиканьем, так навстречу очередной беде не стремятся, значит – можно никуда не влезать и спокойно насладиться кружечкой гоблинской медовухи в приятной компании. Кажется, я видел силуэты Помоны и Септимы в соседнем окне... -       У меня есть корабль, а я его ещё не пропил, не проиграл в карты и не пустил на дно, как положено добропорядочному флибустьеру. Это же какое упущение! – крикнул я на бегу Джону. – Столько времени зря потратил! -       Зато теперь ты можешь стрельнуть из пушки! – ответил он. – Только не по карете, этого Фадж точно не простит! -       Мне никто ничего не прощает, я за всё плачу собственной кровью! – отмахнулся я. – Цена велика, но стрельба из пушки этого стоит!        Вскоре нам пришлось замедлить бег и даже перейти на шаг, потому что бедняга Северус выдохся и стал безнадёжно отставать. -       Может, опять на плечо его забросишь и изобразишь пирата после атаки на прибрежный карибский город? – спросил Джон, косясь на кипящего от негодования Снейпа. -       Увы, он в сознании, а значит будет громко вопить и откажется поддерживать игру! А жаль, могли бы получиться прекрасные колдографии! Не для прессы, конечно, – посетовал я, и к каракке дурмстранговцев мы подошли куда более приемлемым шагом, да ещё в сопровождении многочисленной свиты. Гарри вместе с приятелями уже ждал нас возле пристани и едва не приплясывал от любопытства и нетерпения. Моя прекрасная муза и сероглазая Акесо тоже успели раньше нас, но вместо нетерпения у них на лицах отражалось беспокойство, которое слегка рассеялось, когда они увидели нас с Джоном живыми, приемлемо здоровыми и даже активными! Выстроившиеся на палубе студенты в багровой форме и скорбный Игорь дополняли эту картину абсурда своими постными рожами. -       Вы могли бы не делать из этого досадного инцидента достояние общественности, – недовольно процедил князь, стоя на сходнях и сверля меня гневным взором. -       А я и не делал – те, кто за моей спиной, пришли сами! – нагло заявил я. – Так значит, я теперь являюсь капитаном этого чудесного корабля?! -       К сожалению, да. Я хочу, чтоб вы как можно скорее отдали капитанские полномочия директору Каркарову. Каракка долго стояла на якоре, мы должны проверить её ход перед завтрашним отплытием, а из-за вас мы… -       Так я и проверю! – радостно заверил я его. – Вы что, думаете, я позволю нашим дорогим гостям отчалить без должных мер безопасности?! За кого вы меня принимаете? -       За головную боль, – честно ответил Энгельгардт. – Не устраивайте цирк-шапито, мистер Локхарт. Отдайте права и… -       С какой стати я должен делать это просто так? -       Локхарт! – взвыл Северус. – Что ты творишь?! Отдай хозяевам корабль, ты получил его по ошибке! -       Какой ошибке? Я взял его на абордаж верхом на единороге, это видели все, даже моя Наставница! Даже кентавры! -       Я тоже видел, – проговорил Джон, оглядывая корабль. – И, вообще-то, участвовал, подгоняя Бэйна, который боялся поднимать по сходням. Вы, князь, тогда ещё сказали, что в трюме достаточно места для живого груза и очень хотели увеличить поголовье колхидского табуна за счёт британских переселенцев…       Энгельгардт тяжело вздохнул и прикрыл глаза. -       Аврор Долиш… снова вы, и снова под прикрытием маггловской одежды. Что вы здесь делаете? -       В Хогвартсе каждый может найти приют, – кратко ответил мой друг, не вдаваясь в подробности. – Так что там с компенсацией за передачу прав на корабль? Вы учтите, мистер Локхарт может отправиться вместе с вами, как капитан. Контракт с Хогвартсом завтра прекратит своё действие и он будет полностью свободен от обязательств перед нашей школой!       Каркаров побледнел ещё сильнее, студенты северной школы загомонили, обсуждая подобную возможность, а наши ученики возмущённо загалдели, не желая отдавать меня в Дурмстранг. -       В таком случае, мы будем обязаны стереть мистеру Локхарту память о посещении нашей школы, чтобы он не смог никому рассказать о месте её нахождения! -       Вы это сделаете, только когда он пожелает вернуться. У вас много тварей в окрестностях Дурмстранга? Штатная численность укомплектована? – Джон выглядел донельзя серьёзным и даже суровым, но я видел, что он вовсю веселится, запугивая Энгельгардта. – Да и Норвегия от вас ближе, чем от островов… -       Час! – решил князь. – Можете «поиграть» с нашим кораблём час и… -       И выстрелить из пушки! -       Куда?! -       По Запретному лесу. Знаю я одно гнездовье сквадеров, до которого никак не удавалось добраться из-за бурелома, а они уже расплодились сверх меры… -       Никаких выстрелов, даже думать об этом не смейте! -       Тогда я катаюсь до заката и все студенты Хогвартса могут подняться на палубу. Исключительно ради налаживания дружеских отношений между нашими школами! -       Спасибо, хоть Шармбатон сюда не приплели, мы с ним и так уже наладили связи по самый корень языка, – меланхолично произнёс князь и сверху раздалось смущённое покашливание. Я присмотрелся и узнал в одной из студенток в багровой форме Флёр Делакур. Девчонка стояла рядом с Виктором и пыталась спрятаться за его плечом. Надо же… – Час и десять человек. -       Не пойдёт, я один стою пятнадцати. Три часа и те, кого я сочту достойными подняться на борт, помимо новых членов корабельной команды! -       Какой ещё команды, мистер Локхарт? Наш корабль не нуждается в матросах! -       Ужасное упущение… А кого тогда заставлять драить пол, мыть гальюн и выкидывать за борт в порыве капитанского гнева? -       Странные у вас представления о капитанстве... -       Они у меня отличные! Я настолько слабо осведомлён о том, что значит быть капитаном, что у вас имеются все шансы так и не познать на своей шкуре прелесть британских морских традиций, которые, как известно, представляют из себя ром, плеть, молитву и содомию. К вашему счастью, я не религиозен. -       Три часа и никаких британских традиций! – тут же заявил Энгельгардт и я с сияющей улыбкой пожал ему руку, заключая договор. Про пушку он ничего не сказал... -       Мистер Поттер, – позвал я, и Гарри тут же подбежал ко мне, сияя как десяток Люмосов. – Назначаю вас юнгой на время моего капитанства. Аврор Долиш, вы – старпом, Северус – будешь корабельным доктором. Мало ли кто с реи свалится или на вантах повиснет. -       Я не собираюсь в этом участвовать! – вскрикнул бедняга, но поздно… Капитан был тираном на корабле и я собирался потиранствовать вволю, пусть даже без рома и плетей! -       Последний штрих, мистер Локхарт, – кажется, Энгельгардт был готов к тому, что по истечению трёх часов корабль придётся не просто чинить, а натурально поднимать со дна. – Вы должны дать каракке название. Таковы условия… -       А какое у него было раньше? -       Разумеется, я вам этого не скажу! Мы нарочно сняли буквы с бортов, чтобы никто не определил корабль! – возмутился тот. – Итак? -       Да во имя лучшего из рыцарей, – всплеснул я руками, – какое название я могу дать своему кораблю? Конечно же «Аврора»!       Джон согласно хлопнул меня по плечу, а присутствующие девицы исторгли дружный романтический стон, даже у Фэй одобрительно запрыгали кудряшки. Северус стоял, закрыв лицо ладонями и вслух молился о том, чтобы я провалился пропадом или хотя бы заткнулся. Надо же, как быстро он стал следовать морским традициям нашей Родины! -       Звезда моя, прошу на борт! – я протянул смущённой донельзя Авроре руку и под восторженный студенческий рёв помог ей подняться по сходням. -       «Аврора», да? – трагическим шёпотом простонал Поляков. – И из пушки собирается стрельнуть… -       Молчи, – шикнул на него студент с откровенно ромвекским акцентом. – Может, и обойдётся. Главное, чтоб нас приплетать не стали и цвет формы вспоминать. Красный им не нравится, ур-р-родам... -       А что, князь, – я обернулся к Энгельгардту, – у вас с этим названием связана какая-то плохая примета? -       Наоборот, – оскалился тот. – У нас с крейсером «Аврора» и выстрелом связано одно очень судьбоносное событие, но мы сейчас не станем говорить о политике и истории. Развлекайтесь, мистер Локхарт. Три часа и… -       Юнга, тащи свою банду сюда! – крикнул я Гарри. – Первый час ваш, остальные – в очередь и активно хвалите меня за то, какой я добрый, находчивый, красивый, талантливый и умный! -       Запомните этот день как самый опасный для жизни Локхарта, – пробурчал Маркус, поднимаясь на палубу вместе с приятелями Гарри. Куда ж без него. – День, когда он как никогда был близок к смерти! -       Но-но! – поправил я его. – Где ваша вежливость, мистер Флинт? Не «Локхарта», а «капитана Гилдероя Локхарта». Люччи! Где моя новая треуголка? – Я протянул руку в пустоту и в ней тут же оказалась моя новая шляпа с пышным плюмажем и сверкающими золотом перьями грифона. А куда ещё я мог их деть? – Итак… Отдать концы, поднять паруса и выйти на фарватер! Мы отправляемся в плавание!       Я сделал это только ради Гарри. Если бы не он, я бы забыл о той пьяной выходке и без возражений отдал корабль Каркарову, но раз у меня появился шанс порадовать Гарри и покрасоваться, то почему я должен был его упускать?! К тому же, сами студенты Дурмстранга были не против, а три бывших участника Турнира и вовсе порадовались возможности проститься. Дети бесились, кто-то пытался сунуться в трюм или полазать по вантам, несколько идиотов действительно свалилась за борт и Северус с руганью и шипением извлекал из воды всех паданцев, сушил их и бесконечно ворчал на подростковую тупость. Почему-то, его злость никакого не пугала, а парочка выпускниц так и вовсе одарили его смущёнными улыбками, чем ввергли беднягу в ступор и ужас. Все три заплыва Гарри вместе с Маркусом и Фэй находились на корабле, и мы с Джоном по очереди следили за ними, так как наш маленький исследователь мало не пробовал каракку на зуб и был готов обниматься с мачтами, а потом умудрился вместе с подружкой забраться в воронье гнездо и Снейпа чуть удар не хватил, когда он понял, куда влез ненавистный ему Поттер. Если бы не Джон с Корделией, Северус бы полез за ними и неизвестно, кого бы тогда ещё пришлось бы снимать с вершины мачты!       Дети фонтанировали разноцветными потоками светлых эмоций, буквально топя меня в своём счастье и я ощущал, как внутри медленно расплетается тугой узел, в который сплелись мои нервы, как только я шагнул на каменный берег острова в Северном море. Гнилой ужас Азкабана отступал и таял, убитый гоготом и визгом учеников Хогвартса и Дурмстранга. Студенты болтали, смеялись, обсуждали статью, посвящённую Финалу Турнира, хвалили Колина Криви за его мастерство и то, что он умудрился заснять фейерверки, посмеивались над Фаджем, полночи не отходившем от Волка, вспоминали концерт крикливых плагиаторов и единственное, о чём они жалели, так это о том, что из-за Турнира отложили публикацию третьей части статьи о Дамблдоре и теперь всех мучило любопытство. Продлённый из-за высокого интереса конкурс на лучшее стихотворное восхваление Скримджера они тоже обсуждали, ржали над самыми безумными перлами и пытались сочинить что-то своё. Получалась дурно рифмованная пошлятина, превозносившая исключительно одну-единственную анатомическую подробность Руфуса, которой он вместо волшебной палочки побеждал врагов Англии. Джон слушал их и изо всех сил давил рвущийся наружу смех – несмотря на всю суровость, у моего друга было очень живое воображение!       Но всё хорошее быстро кончается, и три часа вольного плавания по Чёрному озеру тоже подошли к концу. Я был доволен. Эта затея оказалась куда лучше всего того, что я мог придумать, чтобы вернуть улыбку на лицо Джона и заставить мою звезду сиять. Я и сам куда проще забывал об Азкабане на палубе корабля, наслаждаясь свежим озёрным ветром и присутствием тех, кто мне был дорог, слушая беспечные разговоры Авроры и Корделии и редкое хмыканье Джона. А визгливых, орущих и везде лезущих студентов можно было и потерпеть. Даже финальный выстрел из пушки по гнезду сквадеров вышел идеально точным и верным, хотя нам и пришлось долго выставлять орудие, чтобы ядра точно долетели до логова тварей, а во время расчётов траектории Джон и Корделия шумно спорили с князем, но этот выстрел стал по-настоящему знаменательным событием, которого ждали все студенты. Это же пушка! Это же большой «Бум»! Я отдал команду, Гарри зажёг фитиль и восторженный ор студентов на корабле был подхвачен воплями тех, кто стоял на берегу.       Когда мы пришвартовались, то я демонстративно сдал корабль едва не плачущему от счастья Игорю. Кажется, после ночи воскрешения Волдеморта, избавления от Метки и своего фееричного падения он стал ещё более дёрганным и нервным, чем раньше. А ещё – он боялся меня, как будто видел во мне нового Тёмного Лорда. Фу, какая пошлость! Тёмный… я был бы Золотым! -       Отличная идея, Гилдерой, – похвалил меня Люциус, вышедший к озеру вместе с супругой. Рядом с ним топтался довольный донельзя Драко и, судя по паре шерстинок на его чёрной мантии, можно было понять, что подарок для печалящейся без Глотика Гермионы уже готов и ждёт своего часа в Директорской башне под присмотром домовиков. Лично проверять бегал, не иначе. – Хорошее окончание Турнира, символичное. Я рад, что ты не стал стрелять по карете Шармбатона, как в своё время настаивал мистер Каркаров. -       Мелкая цель! Вот сквадеры – совсем другое дело. Эти поганцы половину чащи обглодали, а другую засрали! Плотоядная помесь глухаря с зайцем – худший лесной паразит из всех возможных! – я лучился довольством и не думал скрывать широкую ухмылку. Нарцисса с каждой моей фразой мрачнела всё больше, но молчала. -       Вижу, у тебя всё хорошо? – во взгляде Малфоя крылось напряжение, смешанное с ожиданием. Разумеется, он знал про то, где я был этой ночью. Где были мы с Джоном. И он плевать хотел на то, что ненавистный многим цепной пёс остался в школе. Малфой был умнее, наблюдательней и благоразумней многих магов Англии, почему и оставался до сих пор живым и даже не особо растерял былое влияние. -       Да, озёрный воздух иногда действует так же, как шоколад. Увы, но я не ем сладости! -       Аврор Долиш? – взгляд серебристых глаз переместился на моего друга. -       Благодарю за заботу, лорд Малфой. Всё в порядке, – сказал он и чуть склонил голову. -       Это Долиш? – воскликнула одна из студенток, которая всё это время находилась рядом, но так и не опознала моего друга. – Мерлин благой, да его совсем не узнать без формы! -       Такой красивый и мужественный… -       Ты чего, он ведь весь в шрамах! -       Дура, мужчину они только красят. А какие у него глаза…       Если бы Джон не был приучен держать себя в руках и скрывать эмоции, он бы точно приобрел цвет своей униформы. Корделия только посмеивалась, прикрывая рот ладошкой. Её скорее забавляли эти девчачьи восторги, чем раздражали. -       Позвольте мне попросить вас о небольшой услуге, господа, – начал Малфой, делая вид, что не слышит девчонок. – Наша гостья собралась покинуть нас, и я был бы рад вашему согласию на участие в проводах. -       Наставница уже отправляется обратно?! – удивился я. – Конечно же, директор, я… -       Не только ты, Гилдерой. Все вы. Она ждёт всех, – пояснил он и направился прочь от озера, в сторону школьных ворот.       Наставница действительно уже стояла возле них, опираясь на свой посох и читая маленькую книгу в чуть затёртом переплёте. Её ужасная маска лежала рядом на земле, словно багаж, а неподалёку, в почтительном ожидании, застыли все высокопоставленные и важные чиновники вкупе с Вальтеофом. Сириус отсутствовал… Когда мы приблизились, Наставница отвлеклась от чтения и вскинула голову, пристально глядя на нас, а затем стукнула посохом о землю, и плотная стена дрожащего воздуха отсекла нас от окружающего мира. Меня, Джона, Аврору с Корделией, Гарри, Фэй и Северуса. -       Я каждому из вас задавала вопрос – чего вы хотите. Вы готовы дать ответ? Гилдерой, ты надумал? -       О, это давно известная мне истина – я хочу чтоб всё было так, как я хочу, – честно ответил я. – Кажется, прошедшие годы уже доказали истинность и верность моих желаний. -       Тогда тебе придётся отдать часть памяти, а потом мы встретимся с тобой на английской земле незадолго до излома веков, – решила она. Я ни хера не понял. – Старший брат? -       То, что я хочу, я хочу взять своими руками, – твёрдо произнёс Джон. -       Тогда не отказывайся от идей сына Смерти, – хмыкнула она. – Заря? -       Вы не сказали, что исполните желание, вы сказали мне просто понять, что же я хочу… – Аврора крепко сжала мою руку, а затем выпалила: – Я хочу, чтобы Сириус Блэк снова мог видеть! -       Почему? Почему ты не хочешь что-то, связанное с тобой, твоим мужчиной и твоей жизнью? -       Но это связано! Лорд Блэк важен и нужен нам всем, к тому же это ужасно несправедливо, что он треть жизни провёл в Азкабане и видел только каменные стены и кошмары, а когда выбрался на волю, то почти сразу лишился зрения, спасая нас всех. Что же касается меня и Гилдероя, то нам хватит его желаний, я в них верю! -       Какая храбрая и честная… А ты, Серая? -       Я согласна с Джоном, – тихо произнесла Корделия. – Мы возьмём сами. -       Ты? – Наставница так резко повернулась к Гарри, что он чуть не отшатнулся назад. -       Ну, если честно, то того же, что и мисс Аврора! -       Это чужое желание, не выйдет. -       Но я правда этого хочу! -       А чего ещё? -       Да много чего! – Гарри взъерошил себе волосы и нервно поправил очки. – Но я этого сам должен добиться, потому что мелкий ещё и даже не знаю, что для меня возможно, а что нет. К тому же, рядом вон сколько умных и хитрожопых взрослых. Рой, например, знал, что я на корабле полазать хочу, и всё получилось так, что я на него попал, ещё и моих приятелей протащил, потому что с ними веселее, значит, у меня всё получится. Разве что… А можно, я как-нибудь к вам в гости приеду? Или приду? Или заберусь? Как правильно-то… -       Тоже хочешь стать моим учеником, как твой брат? – понимающе кивнула Наставница, но Гарри её явно удивил: -       Нет. Я просто в гости хочу. Это прикольно. Я только у Фэй и Сириуса в гостях бывал, мне понравилось, а вы клёвая и в горах живёте, и у вас всё время ночь! Это круто! -       Хорошо, я буду ждать тебя до излома веков. Ты, маленькая? – теперь она смотрела на Фэй. -       Мозги я себе хочу, – буркнула девчонка. -       Они у тебя и так есть, барсучиха, мы с тобой об этом говорили. Ты понимаешь, чего ты хочешь? – Наставница теперь смотрела на неё куда суровей. -       Я хочу перестать быть графиней Данбар! -       Это невозможно. Вообще. -       Тогда я не знаю, чего я хочу! Я всё передумала, но оно всё глупое и мелкое! – вскрикнул Фэй. – Я просто уже ничего не понимаю! Почему все всё время ведут себя как откровенные сволочи, а потом совершают какой-то непонятный героический поступок? Почему все всегда не те, кем кажутся?! Я… я не понимаю! И не надо мне говорить, что я пойму, когда вырасту, потому что это будет уже поздно и... -       Разум приходит не раньше, чем годы, маленькая, и это действительно так. Только когда ты проживёшь свою жизнь и тебя обнимут горячие руки смерти, ты поймёшь, что было правильно, а что нет. Ты увидишь истину, но она уже перестанет быть необходимой, потому что ты будешь гореть на костре в руках доброй смерти, Фэй Морвен Данбар. Ну, или же ты ляжешь в холодные шотландские камни, – Наставница вздохнула. – У огня, ослепший, я дрожу. Должна ты, женщина, простить мне глаз моих несчастье. Англии владыке я певал, бывало. Слушал он охотно, золотом платил мне. Еле ползет время. Я стар и одинок. Не защитит конунг меня. Пятки мои как две вдовы: холодно им. Ты знаешь, где огонь, а где камни, и где ты замерзнёшь, а где сможешь согреться, маленькая барсучиха. Сделай выбор, и дальше уже будет проще понимать, потому что тогда ты увидишь хоть какой-то путь! Больше мне нечего тебе сказать, потому что ты даже себя сейчас не слышишь, лишь память и страхи, а страх убивает разум. Теперь ты, Маленький Принц! -       Простите? – Северус вздрогнул. -       Пока не за что. Ты не приходил ко мне, не говорил со мной, не ел мою еду и не грелся у моего огня, но ты важен для моего Золота и поэтому я спрашиваю тебя – что ты хочешь? -       Понять, чего я хочу, – еле слышно проговорил Северус. -       Так ты уже знаешь! И ответ – перед тобой. Посмотри на всех этих людей и ты увидишь ответ. Их слова, желания и жизни есть то, что ты хочешь. А теперь мне пора. Тебя, барсучиха, я готова ждать вместе с Маленькой Смертью. Ты можешь прийти вместе с ним. -       Чтобы сказать, что я хочу? – тихо спросила Фэй. -       Нет. Просто в гости. Люди иногда так делают – ходят в гости, разговаривают и любуются шиповником, – Наставница явно насмешничала, но вместе с ним давала девчонке ещё один важный совет. Я ведь говорил – она милосердна! Хотя да, снять с кого-то заживо шкуру для неё ничего не стоит.       Барьер упал, встревоженный Фадж тут же поспешил вылить на важную гостью все заготовленные слова благодарности за визит и участия в Турнире, а потом понизил голос до шёпота и поблагодарил за подарочек, впечатляющий конкурентов и нерадивых служащих. -       Золото вам не нужно, артефакты нашей магии тоже вряд ли впечатлят, но у нас есть кое-что получше! – дядюшка нервно хихикнул и кивнул Руфусу. Главный Аврор, недовольный тем, что ему пришлось исполнять подобную роль, поставил к ногам Наставницы четыре небольших деревянных ящика. -       Английский сидр, ирландский эль, шотландский огневиски и уэльский портер! Девятью девять бутылок в каждом! -       Вот это славный подарок, – искренне обрадовалась Наставница и Корнелиус не смог скрыть облегчения. Люциус же, явно тревожась, протянул ей резную деревянную шкатулку, продолговатую и невысокую. Наставница открыла её и нахмурилась. – Я люблю дары, но зачем ты отдаёшь мне своё, Люциус Малфой, хотя я пришла к тебе, как к директору Хогвартса, а не как к лорду Англии? -       Потому что ничего более ценного и достойного ни в школе, ни у меня нет. -       Есть, но мне оно не нужно. А это интересно… – она вынула из шкатулки небольшую деревянную лопаточку с заострённым концом. – Далдос. Гилдерой, хватит ржать! -       Прости, случайно вырвалось… -       Ты хоть знаешь, директор Малфой, как в эту игру надо играть? -       Нет. Поэтому и дарю. Мы уже забыли, для чего это нужно, а вы… ты не только помнишь, но и знаешь! -       Тогда пусть игра продолжается! – хмыкнула она и захлопнула крышку. Единственная вещь, связанная со Скандинавией, которую Люциус был вправе отдать, могла принадлежать только его предку – Арманду Малфою. И… вот же жук! Вот же хитрец! И угодил, и о своём происхождении напомнил, и вообще повеселил грозную колдунью!       Фадж передал наставнице порт-ключ в виде драгоценного кубка и попытался объяснить, когда и как он сработает, но та лишь отмахнулась. -       Я и так знаю, что, зачем и как. Заря! – она окликнула Аврору и та шагнула вперёд, сцепляя руки. – Пусть рунорез режет руны, давно застрявшие в горле. Это всё, что я могу тебе дать. Ты права, мой вопрос о желаниях не означает, я буду их исполнять. Вы сделаете это сами.       А потом она посохом начертала поверх камней несколько сияющих линий, сложившихся в несимметричный став, бросила в центр кубок и со всего маху ударила по нему. Вспышки не было – Наставница просто исчезла – вместе с подарками, посохом и кубком. -       Матерь Магия… Так быстро исказить пространственные чары это ж ещё догадаться надо до такого! – Фадж вытер платочком лоб и натянул поглубже котелок. – Кто бы знал, как хочется выпить… -       Я знаю, – проговорил Люциус. – Господа, приглашаю вас отметить окончание Турнира и обсудить дальнейшие наши действия в моём кабинете. Гилдерой… -       А я не претендую! У меня завтра контракт заканчивается, мне пора собирать вещи и книги. Всего хорошего, я… -       Да, нам надо собирать вещи! – неожиданно поддержала меня Аврора. – Много вещей. Вы поможете? – она бросила очень выразительный взгляд на Корделию с Джоном и те были вынуждены согласиться. -       Ты что задумала? – спросил я, когда мы наконец вернулись в мои комнаты, которые Люччи уже успела приготовить к отъезду. -       Тебя я задумала! Ты – рунорез. А то, что застряло в горле, это наверняка что-то руническое, что есть на теле Блэка, прости, но в ту ночь сложно было не увидеть, как он весь изукрашен. Ты сможешь это с ним сделать? – Аврора была взволнована так, будто речь шла о её собственной жизни. -       Могу, вопрос в том, захочет ли этого сам Сириус. Или ты предлагаешь облагодетельствовать его против воли? Он может отказаться, потому что иначе вес долга окажется слишком тяжёлым! -       Так ты же моё желание будешь выполнять! – заявила мне Аврора. Я нахмурился, обдумывая её слова. В вопросах долгов маги должны были быть очень осторожны, и когда кредит перевешивал все разумные пределы, становилось проще избавиться от кредитора, чем оставлять всю семью до девятого колена обязанной одному паршивцу. -       Хорошая идея. Назовём это отдарком за избавление от Фабия! – решил я и Аврора радостно закивала. -       Стойте! Вы что, всерьёз решили резать Сириусу глаза? – Корделия тут же встала на дыбы. – Чем?! Мечом Гила? Наживую? Сдурели совсем?! Вы хоть знаете, какие зелья для этого понадобятся и какие вообще можно давать Сириусу в его-то состоянии?! -       Ты поможешь? – Аврора с надеждой накинулась на нашу целительницу. – Ты ведь семейный колдомедик Генри, а Сириус – его крёстный! Поможешь же?! -       Да почему тебя так это заботит? -       Потому что это ужасно! Гилдерой дважды бывал в Азкабане и каждый раз после возвращения от него мало что оставалось. Сириус одиннадцать лет провёл там, выжил и… Он никогда больше не увидит ни Генри, ни собственного брата, ни Чарити и всех тех, кто ему дорог. Он не увидит неба, которого и так был лишён, и навек останется в темноте. Сириус станет слабее, потому что даже магия не всесильна и чары не могут заменить зрение, и этим наверняка воспользуются те, кто спит и видит, как бы вновь избавиться от Блэков. Это несправедливо, это ужасно, я так не хочу! – воскликнула моя муза с такой горячностью, что мне показалось, будто зазвенели стёкла в оконной раме. Она ещё и ножкой топнула! -       Рой, Аврора права. Оставлять Блэка слепым – не только несправедливо, но и опасно. Темнейший и так после Азкабана едва восстановился, а в темноте, в компании безумного брата, он долго не протянет, – Джон нервно потёр свежие шрамы на лице. Рядом со мной тут же оказалась подсунутая Люччи баночка с кремом и я кинул ею в своего друга. -       Не протянет Блэк – будет плохо всем нам. Дело не только в благородстве, а ещё и в дальновидности. Значит, сделаю. Правда, Сириуса придётся держать… -       Мы с Питером справимся, – заявил Джон и какое-то время мы потратили на обсуждение возможности осуществить план Авроры. Он был реален, но стоило продумать детали… -       А что делать с Регулусом? Разум мы ему всё равно не сможем вернуть, и Снейп… – начала было Корделия, но её прервал набивший мне оскомину вопль из коридора: -       Локхарт! -       Сука, он что, специально снаружи караулил, поджидая нужный момент?! – буркнул я, косясь на сотрясающуюся от ударов створку. -       Ты ведь хотел, чтоб всё было так, как ты хочешь, – чуть ехидно пропела Корделия. – Наслаждайся! -       Ну, не при вас же! Это слишком интимный процесс, мы с Северусом будем стесняться! – я фыркнул и жестом распахнул дверь. Снейп обнаружился не один, а в компании Гарри. -       Они заберут его завтра! – выпалил слегка паникующий Чёрный Принц и Джону второй раз за день пришлось втаскивать его в комнату, чтобы он не выдавал страшные тайны на всю школу. Гарри тут же забежал следом и оперся на стол, переводя дыхание. Снейп же продолжил паниковать: – Ваш любимчик подслушал разговор Главы Отдела Тайн и Главного Аврора. Регулуса заберут завтра! Так нельзя! -       Милый мой ребёнок, – я подошёл к Гарри и внимательно посмотрел на его очень невинно выглядящую мордашку, – с чего вдруг ты решил подслушивать столь важных и страшных людей? -       Мне мистер Грэй намекнул. Вы когда убежали, он так выразительно в мою сторону чётками махал, что я тут же всё понял. Ну, в смысле то, что он меня к себе подманить хочет. Фэй меня прикрыла, пока я под мантией прятался, потом подкрался к нему, а тот возьми и начни со Скримджером изъятие Регулуса обсуждать. Тот на него шикнул, но я всё нужное услышал. И если бы в профессора не врезался, то сам бы всё вам рассказал! -       Надо же, какой нам делают подарок, – вздохнул я. – Или оба старых интригана пытаются нами манипулировать, потому что знают, что мы можем больше, чем кажется, и Руфус замаливает грехи… -       Да какая разница! Регулуса нельзя забирать от Блэка, он тогда совсем сбрендит! – выпалил Снейп. -       И чего вы оба на помощи Блэкам помешались, – возмутился я, оглядывая Аврору с Северусом. – У меня были такие чудесные планы на эту ночь. У меня ящик выпивки от дурмстранговцев до сих пор не распакованный стоит! Я напиться хотел, а вы меня вынуждаете творить добрые дела. -       Рой, у меня есть девять сиклей! – заявил Гарри. – И яблоко. Ты ведь ужасный продажный наёмник, так ведь? Давай я тебя это, того. Найму, в смысле! -       За яблоко я на многое готов, но, Гарри, я ведь понятия не имею, что делать с Регулусом. Он битый-перебитый, перетравленный и поломанный, и его действительно проще добить, чем вылечить! Если уж никто не справился… -       А почему это он отравленный? – напряглась Корделия. -       Так ведь младший Блэк пинты четыре той зелёной жижи выхлебал, которую Джон тебе в марте приносил. Ты ещё её Иеремии отдала! -       Вы не говорили мне, что Регулус её пил! – взбеленилась та, из богини врачевания превращаясь в Адрастею – несущую кару и возмездие. – Олухи! Как вы могли забыть об этом?! Этот яд до сих пор в нём и отравляет его, несмотря на годы, проведённые в теле низзла! О, Моргана, дай мне сил… -       Про какое зелье вы говорите? – тут же влез Северус. Мы с Джоном и Корделией переглянулись и наша целительница, подумав, выдала кусочек правды: -       Про трёхсоставной яд, с помощью которого Тёмный лорд охранял свои тайны. -       То есть, Регулусу нужна срочная детоксикация? -       Срочная и очень осторожная. Нельзя просто так взять и очистить ему кровь. Сколько времени прошло с момента возвращения ему тела? Почти полтора месяца? Кровь ещё не обновилась, но яд успел вдоволь пропитать все органы и мозг… тут надо быть очень аккуратными, нужны точные вычисления дозировки, свежее зелье, и… -       И очень много удачи, – закончил за неё я. – Как думаете, что будет, если я сбегу из школы в компании добровольных пособников и мы все отправимся спасать наше будущее в виде двух Блэков? -       Что ты задумал? – у Авроры горели глаза от охватившей её надежды. -       У нас есть два специалиста по зельям, – я ткнул пилочкой в сторону Корделии и Северуса, – Есть два прекрасных организатора в виде тебя и Чарити, и есть мастер рун в моё лице. Я собираюсь повторить в экстренном и урезанном варианте ваш общий подвиг, звезда моя, когда вы сделали невозможное. Нам не хватает лишь времени... Так, сейчас восемь вечера, час уйдёт на подготовку, раньше десяти утра к Блэкам из Министерства не придут, значит, у нас остаётся двенадцать часов на спасательную операцию. -       Гилдерой, но чем поможем мы с Чарити? Тебе понадобятся астрономические рассчёты? Сведения о маггловском метро и правилах безопасного поведения на заправках для автомобилей?! -       Блэк больше никого не пустит в своё логово. Мы все уже не раз там бывали, а выбивать приглашение для волшебниц, знакомых ему лишь по кратким встречам в школе – опрометчиво и бессмысленно. Сириус сейчас не станет контактировать с чужаками! -       То есть, вы поможете, да?! – Гарри едва не плакал от облегчения. – Правда-правда? -       Мы будем хотеть, стараться и делать, но за результат ручаться не можем, – честно ответил ему Джон. – Сохраняй спокойствие, Гарри, и продолжай делать своё дело. Вот же низзл драный, мне ведь на дежурство скоро! Ничего, придумаю что-нибудь. Главное – не останавливайтесь! -       Отлично. Значит, я отправляюсь к Люциусу и попробую отпроситься вместе с толпой народа, не привлекая лишнего внимания. Это будет сложно… – я задумался, а затем сорвал с себя камзол, распустил волосы, взъерошил их и бросился прочь из комнаты.       Когда нет возможности действовать тайно, то делать всё нужно настолько явно, чтобы непрошенные свидетели сами отворачивались!       Разумеется, Снейп, так и не оставивший самозанятый пост поборника нравственности, помчался следом за мной, потому что находиться в школьных коридорах без верхней одежды – есть нарушение приличий и вообще бесстыдство!       Я взбежал по крутым ступенькам винтовой лестницы, толкнул дверь и буквально ввалился в кабинет Малфоя, вися на крепкой створке и тяжело дыша. Снятый во время бега воротник и две расстёгнутые пуговицы дополняли мой крайне пикантный для пуританского общества облик. -       Люциус, милый, можно я немного погуляю с подружками? – выпалил я томным, чуть заигрывающим тоном, прерывая Очень Серьёзный Разговор Очень Важных Людей. Вальтеоф молча отвернулся, дядя стыдливо надвинул котелок на глаза, а открывшему было пасть Руфусу быстро заткнул её Грэй собственными чётками. – У нас ведь всё хорошо, да? Ты ведь не обидишься, если я сегодня не буду ночевать у себя?       Я рвал себе губы в самой блаженной улыбке, взлохмаченные волосы падали на лицо, а глаза сияли так ярко, что мне казалось, будто я вижу ярко-голубые отсветы на собственных локонах. -       Завтра утром – Прощальный Завтрак, – напомнил Люциус, тщательно растягивая слова и пытаясь разгадать причину моего временного слабоумия. – Я хочу видеть на нём всех преподавателей школы. Даже профессор Бэгшот и профессор Кеттлберн явятся на утреннюю трапезу, и поэтому я буду очень огорчён, если ты и твои «подружки» проигнорируете её. -       Ты чудо, Люциус, – радостно захихикал я, хлопая в ладоши. – Обожаю тебя, обожаю! Я нарисовал бы твой портрет самыми нежными красками… -       Никаких портретов! – рыкнул Северус, наконец догоняя меня и втискиваясь в кабинет. – Директор Малфой, мой факультет отличается образцовой дисциплинированностью. Одну ночь, пусть даже накануне роспуска на каникулы, студенты без меня справятся, так что я обещаю присмотреть за Локхартом… -       И его подружками, – всё так же медленно и протяжно подсказал Малфой. Руфус выплюнул чётки, но сказать хоть слово не успел. Северус гневно сверкнул очами и внёс важную коррективу: -       Я присмотрю за Локхартом и несколькими преподавательницами, решившими составить ему компанию в вечерней прогулке! Это всего лишь выгул молодёжи, директор Малфой, и я проконтролирую, чтобы он проходил в рамках приличий и в стороне от внимания репортёров! -       Конечно, профессор Снейп, – улыбка Люциуса была холодной, вежливой и напрочь фальшивой. – Не забудьте – к завтраку все должны находится в школе. -       Обязательно. Мы… -       Мы ушли гулять! – взвизгнул я и, схватив Северуса за руку, потащил его прочь, пока позади нас звучал рык разгневанного льва: «Какого хера ты продолжаешь потакать этой кучерявой обезьяне? Он совсем у тебя от рук отбился! Скоро этот поганец станет звать тебя «Люци» и заберётся к тебе на коленки!». -       Скримджер бесится, как старая девственница, – фыркнул я. -       Что ты устроил, зачем?! – напустился на меня Снейп, когда мы сбежали вниз по лестнице, но я только улыбнулся и щёлкнул его по носу. -       Блаженным и дуракам можно всё, милый! Я – дурак, и я иду гулять. Разве это не хорошо? Все так хотели побыстрей от меня избавиться, что никто даже не попытался уточнить, куда именно и с кем я отправляюсь гулять! Пошли, надо успеть собрать вещи. Вам с Корделией точно пригодится мой запас антидотов, времени на варку свежих у вас нет. Что я забыл? Точно, руны надо ведь резать! Вспомнить бы ещё, где лежит мой набор инструментов из гоблинской стали! Если он справляется с камнем, то и с глазами совладает! Это куда более мягкий материал...       Джону пришлось натурально бежать, чтобы успеть на службу – всё-таки мы изрядно задержали его, я даже не смог как следует пожелать ему удачи. Пока я изображал дурака и «отпрашивал подружек», Аврора успела уговорить Чарити на безумный подвиг, и обе преподавательницы, преисполненные любопытства, отваги и опаски, уже были готовы к спасательному десанту на площадь Гриммо. -       Рой! Смотри, что мы с Джоном придумали! – Гарри схватил меня за руку и я прекратил сметать в дорожный саквояж мало-мальски полезное барахло. Мальчик сжимал в руках два одинаковых кругляша амальгамы в деревянном обрамлении. – Зеркала! Нашим преподшам к Сириусу нельзя, но ведь с подружками они общаться смогут, чтобы помочь, если вдруг какой-то нумерологический расчёт потребуется! Джон на одну ночь отдал тебе своё зеркало, а я со своим буду с деканом Вектор, а там и профессор Трелони с мисс Вирсавией подтянутся! Так же быстрее и проще общаться будет, чем с помощью сов. Ну, им же не обязательно знать, кому и где они помогают, они тётеньки умные... -       Это ты хорошо сообразил! – похвалил я его, а потом не выдержал, подхватил подмышки и несколько раз крутанулся на каблуках, кружа мальчика в воздухе. Мальчик… Ещё немного – и его можно будет звать парнем! Почти четырнадцать, почти взрослый. Гарри визжал и радостно гоготал, дёргая ногами и пытаясь подхватить слетевшие с носа очки. Мальчишка! -       Вы справитесь! – заявил он, когда я опустил его на пол. -       А куда мы денемся?! – я подмигнул ему, огляделся, а затем подхватил со спинки дивана свою «капитанскую» шляпу и нахлобучил ему на голову. – Дарю! Твоя! -       Ты слишком сильно его балуешь! – тут же зашипел Северус но, как мне показалось, он просто завидовал, потому что треуголка с перьями и лентами досталась не ему!       Из школы, чтобы не вызывать ненужных слухов, мы сбежали через один из подземных ходов. Моя звезда пылала настолько ярким энтузиазмом, что освещала нам путь не хуже десятка Люмосов, а вот сероглазая Акесо до сих пор сердилась за то, что ей не сообщили о том, что Регулус пил зелье из «трупохранилища». -       Трёхсоставное, Гил! «Вино Древних Богов», которое использовали в своих ритуалах пикты, непонятный мне аналог жидкого боггарта и яд сухости, который вызывает сильное обезвоживание и заставляет жертву пить всё, что попадётся ему на глаза. Воду – так воду, гной бубонтюбера – так гной! – горячилась она, пока мы торопливо шагали по тоннелю. – Здесь нельзя воспользоваться банальным безоаром или залить в желудок пару-тройку антидотов. Нужна варка, нужны расчёты, нужно тщательно подбирать компоненты и… -       Не надо тщательно! – оборвал её я. – Надо снизить количество дряни в теле Регулуса, чтобы он хоть слегка просветлел разумом и его оставили с Сириусом. Остальную дрянь можно выводить медленно, хоть с помощью маггловских капельниц! -       О! – воскликнула Чарити. – Гилдерой, это хорошая идея. Что, если ввести зелья сразу в кровь, минуя желудок? Так можно будет быстрее отслеживать появление эффекта! -       И где мы возьмём капельницы или шприцы? Маги ими не пользуются, это маггловские изобретения! -       На соседней улице от дома Блэков есть дежурная аптека! Там продаются шприцы, а я выгляжу достаточно пристойно, чтобы меня не приняли за наркоманку и спокойно продали их! – беспечно ответила Чарити. – Я как раз захватила с собой немного денег, так что за покупкой дело не станет. Главное, чтобы Сириус не попытался всех нас вышвырнуть на улицу. Вряд ли он настроен принимать гостей, особенно учитывая обстоятельства. -       Думаешь, Сириус Блэк проводит последний вечер с братом, напиваясь с горя?! – брезгливо возмутился Северус. Чарити зло рассмеялась. -       Скорее он баррикадирует и минирует особняк по методу Гилдероя! Представляете, в какой конфликт с Министерством это может перерасти? Нет, хватит с нас политических потрясения и штурмовых операций! И так не жизнь, а сводки с мест боевых действий. То одно, то другое, про мировые новости вообще молчу, одна война кругом, да ещё и наши же ирландцы опять во все тяжкие пустились – додумались в марте обстрелять аэропорт Хитроу из миномёта. Из миномёта, мать вашу! Если уж для того, чтобы сохранить кусочек мира мне придётся прыгать через голову, то я буду это делать и остальным помогу! Например, иглой от шприца ткну куда надо, – пригрозила Чарити.       Питер не посмел не пустить нас в дом. Несмотря на то, что мы оказались незваными и даже немного нежеланными гостями, он не только позволил нам войти, но и согласился оторвать Сириуса от его важных дел, которые, почему-то, творились в подвале особняка. Именно оттуда верный паж привёл Темнейшего лорда и, судя по внешнему вида, Блэк там не чай пил – рукава его рубашки были закатаны, на брюках виднелись следы каменной пыли, а от волос слабо пахло гарью. Следом за ним шёл собранный и совсем непохожий на самого себя Уильям. Никакой рваной кожаной одежды – роба с рунами и защитная полумаска говорили о том, что в подвале они с Сириусом точно не вино дегустировали… -       Быстро и по делу, – сухим и сдержанным тоном попросил Блэк, поправляя тёмные очки. – Что вам тут нужно?! -       Моя чудесная звезда в качестве подарка на помолвку потребовала, чтобы я облагодетельствовал тебя за избавление её от страшного-престрашного Фабия, и поэтому я лично буду тебя лечить, – заявил я. Сириус замер, повернулся к пылающей энтузиазмом Авроре и сделал шаг назад, упираясь спиной в Уильяма. Я продолжил нагнетать. – А вот все остальные пришли сварить микстуру от мозгового кашля для Регулуса. Они справятся, не беспокойся. У нас ещё Септима и парочка других хороших специалистов на связи, так что «рвотное для разума» точно поможет. -       С чего вы решили, что мне… -       Гарри подслушал разговор Скримджера и Грэя. Сириус, это не услуга, – уже куда более серьёзным тоном заявил я. – Это исполнение желания дамы и женский же каприз. Чарити обещала истыкать иголками наши ягодицы, если мы откажемся возвращать мир и покой в Англию. Твоё мнение никого не беспокоит! Мне дорога целостность моих ягодиц, да и Северуса я не могу подвергнуть такому суровому испытанию. Ты же знаешь, какой он нежный! -       Я вышвырну вас на улицу, – неуверенно пригрозил Сириус. – Всех! -       И получишь шприц в жопу, как обычная бешеная шавка! – тут же злорадно парировал нежный Северус. – Меня ты точно выгнать не сможешь, а Локхарта – не посмеешь. Так что прекрати отказываться от своего счастья, – саркастично добавил он, явно припоминая Сириусу процесс соблазнения на подписание договора об усыновлении. – Я забрал с собой почти все ингредиенты из шкафа, прихватил самые редкие составляющие, которые только у меня были, Локхарт выгреб все свои немалые запасы противоядий, многие из которых я – я! – вижу чуть ли не в первый раз, и ты не сможешь помешать мне исследовать их и применить на практике! -       Вот именно! – весело поддержала его Чарити. – Гилдерой и Аврора займутся тобой, Корделия и Северус – Регулусом, а я стану бегать между вами, координировать всех и командовать. Совсем недавно я была сменным мастером на заводе. Поверь, Сириус, уж с таким маленьким количеством народу я справлюсь. -       Держи, – я протянул ей зеркальце. – Это для связи с Септимой, Вирсавией и Сивиллой, если потребуется их помощь. В любом случае, упросить нашу пророчицу на слежку за турмалиновыми кристаллами и чаинками на дне чашки не будет лишним, она прекрасно предугадывает негативные линии вероятности и поможет нам не облажаться. Ну, зелья детоксикации на вашей совести, а резьба по нашей. Питер, не стой столбом – веди команду спасателей к Регулусу, а уж с Сириусом я сам справлюсь.       Верный паж и Уильям переглянулись, явно обдумывая жизнеспособность нашего плана и целесообразность своего согласия на его реализацию. -       Это может сработать, – проговорил Уильям. – Шансы есть, так почему бы не рискнуть? -       Но время… – начал было Сириус, но Лестрейндж его перебил: -       Сэр, в подвалах я справлюсь сам. Если у ваших гостей что-то пойдёт не так, то мы просто сделаем то, что вы планировали изначально. -       Уильям прав! Лучше два пути отхода, чем один, тем более что мы – это чистейший хайвэй в небеса! – я поддержал юного специалиста по проклятиям. Петтигрю с подозрением сощурился: -       Ты уверен? У тебя было такое же выражение, когда ты стенку поперёк Запретного леса наколдовывал и вервольфов дразнил! – кажется, он всё ещё был склонен считать нашу затею бессмысленной авантюрой. -       Уверен, Питер. Это самое правильное настроения для безумства, обречённого на успех! -       Я всё принесла! – Аврора вбежала в гостевую спальню, которую мы приспособили под операционную, и вывалила на чайный столик несколько баночек и фиалов. – Корделия сказала, что ей они не пригодятся, а ты и так знаешь, что к чему. -       Великолепно… – я осмотрел добычу моей звезды и довольно потёр руки. У Корделии нашлись потрясающие средства, как на заказ. – Как-будто, сам Рыцарь играет на нашей стороне. Надо будет не забыть подарить ему бутылку вина. Сириус, а ты чего стоишь столбом? – спросил я, стаскивая с себя камзол и небрежно отбрасывая его в сторону. Кружевной воротник с фибулой я тоже снял, а рукава пришлось закатать повыше, освобождая руки от всего, что могло отвлечь или помешать. -       Не говори, что мне тоже надо раздеваться, – буркнул Темнейший, поправляя очки, за которыми он продолжал прятаться. -       Нет. Тебе надо лечь на пол и приготовиться к боли, всё что потребуется, я сниму с тебя сам. Хочешь – помолись своим звёздным предкам королевских кровей. Хочешь – начни думать об Англии, ситуация весьма располагает! -       Может, лучше тогда обездвижить? – с сомнением спросила Аврора. – Если не чарами, то хотя бы зельем… -       Нельзя, иначе магия не подействует, – вместо меня ответил Блэк. – Руны, леди Синистер, крайне жестокая вещь. Они работают через две главные составляющие мира – кровь и боль! Их надо принимать всем своим телом и сознанием, только так. -       Действительно жестоко, – вздохнула моя звезда. – Гилдерой, тебе ещё понадобится моя помощь, или я должна буду просто сидеть и не мешать? В вопросах варки зелий и колдомедицины я точно ничем не помогу! -       Мне понадобится много света, так что тебе придётся следить за тем, чтобы люмосы не гасли. Справишься? – без тени издёвки спросил я. Аврора задумалась, прикинула свои возможности, зачем-то взвесила в руке увесистую волшебную палочку, а затем решительно кивнула. Мы заставили Сириуса улечься на полу его же спальни – одновременно роскошной и аскетичной. Судя по всему, он до сих пор не мог привыкнуть к чему-то более комфортному, чем голые каменные стены и гнилая солома вместо постели. Я приманил к себе баночку с серо-зелёной полупрозрачной мазью, полной мелких вкраплений и начал осторожно мазать верхнюю часть лица Блэка. – Не закрывай глаза! -       Да она щиплется! – совершенно по-детски возмутился тот. -       Так надо. Тебе придётся терпеть и преодолевать боль, но своим векам ты не можешь приказать не закрываться, так что придётся их зафиксировать, иначе одна ошибка сможет испортить всю нашу затею. Так, теперь вот это – внутрь, чтоб не потерять сознание. -       Мне эта идея теперь ещё больше не внушает доверия! – буркнул Сириус, морщась от вкуса зелья. Ему не нравилась его беспомощность. Не нравилось, что пришлось принимать непрошенную помощь. Не нравилось, что его видели слабым и зависимым, но… но угроза лишиться Регулуса и остаться калекой заставляла идти нам навстречу и смиряться. Ни у кого из нас не было выбора! -       Мне не нравится только то, что придётся работать гоблинской сталью. Я бы предпочёл отточенное серебро, но оно не инертно, к тому же… О, прости. Забыл о самом важном. Наставница говорила про «застрявшее в горле»… – я развязал его шейный платок, отбросил в сторону своего же камзола, и расстегнул верхние пуговицы рубашки. В яремной впадине, на бледной коже, в обрамлении выступающих костей ключицы, багровели сплетённые вместе три руны. Те самые, что я вплёл в вызов Лили и Джеймса в ночь Бельтайна. Те самые, что изначально должны были запечатать кусок Тома Реддла в Гарри, позволяя владеть им, но не давая ему воли. Теперь эти руны стали почти бесполезны. Почти. Это был символ жертвы Сириуса, его согласия на подчинение высшей воле, его добровольного выбора. И этому выбору надлежало отпечататься в его глазах. Как, откуда Наставница это могла узнать? Я отказывался разгадывать эту загадку. Некоторые вопросы было лучше вообще не задавать, не то, что искать на них ответ! -       Соулу, хагалаз, наутиз. Солнце, небесный град и преодолимая трудность. У тебя есть выбор – или я повторяю став внутри твоего зрачка, либо я разбиваю его на части и врезаю в радужную оболочку. Первый вариант быстрее, но больше шанса на ошибку. Второй более безопасен, но в три раза дольше. Боли, соответственно, тоже почувствуешь в три раза больше! -       Вариант со зрачками неосуществим, – Сириус указал пальцем на выцветший глаз. – Даже у тебя не хватит мастерства, чтобы вырезать хоть что-то на булавочной головке! -       Не сомневайся в моих силах! Я-то справлюсь, но вот материал… действительно, недостаточен. Итак, Сириус, ложись и готовься. Будет больно! – я несколько раз встряхнул руки, разгоняя по ним кровь и магию, а затем взял заранее очищенные инструменты и выбрал самый тонкий и острый резец. – Кричи, но не дёргайся. Я, конечно, люблю яблоки, но глазные, тем более пюре из них, интересует меня куда меньше.       Я примерился, уселся ему на рёбра, понял, что мне неудобно и перебрался на живот. -       Ты сколько весишь?! – охнул Сириус. – Отожрался на школьных харчах… -       Джентльмены не задают подобные вопросы! – ответил я и склонился над его лицом, держа в руках резец. – Аврора, свет! Мы начинаем…       Поначалу Сириус держался. Он, вздрагивал, иногда дёргал ногами, умудряясь сохранять неподвижность верхней части тела и даже не вертел головой. Аврора промокала текущие из его глаз слёзы, вытирала кровь из прокушенной губы и раз за разом смазывала её заживляющим бальзамом. Она контролировала мощность Люмосов и они сияли ровно так, как было мне нужно. А когда треть работы обрела своё воплощение в глазах Сириуса, боль и страх начали брать верх над сознанием Блэка, и без того измученного событиями последних месяцев. Он начал вздрагивать. Затем ударил меня рукой по бедру, словно заставляя прекратить, но я уже не мог остановиться. Я же не просто вонзал лезвие ему в радужную оболочку – будь это так, наш Темнейший лорд давно бы ослеп! Я перетягивал магию из рунического става в его искалеченные глаза, соединял их в энергетический треугольник и, так как был связан с Блэками до конца своих дней так же, как с Поттерами, удерживал эту энергию силой своей воли. Кольцо Певереллов на пальце казалось чем-то живым и разумным…       Когда Сириус ударил меня в третий раз и вновь прокусил себе губу едва ли не насквозь, я понял, что затея трещит по швам. Он не справлялся! Вся мебель в спальне тряслась и скрипела, зеркало над туалетным столиком, судя по звуку, покрылось трещинами, а оконные стёкла звенели и крошились. Силы в Блэке кипело достаточно, и её должно было хватить на то, чтобы избавить хозяина от причиняющего ему боль мерзавца. Например, какой-нибудь осколок мог впиться мне в шею. Или в Аврору… -       Одно прошу: не избегай меня. Твое рукопожатье – мне отрада,  – внезапно произнесла моя звезда, вытирая лицо лорда. – Ты стал глухим? Тебя мне слышать надо. Ты стал немым? Твой дух – моя броня. Ты стал слепым? К себе в поводыри прими меня, твоим я буду взглядом. Позволь, как прежде, быть с тобою рядом, как прежде, мне доверье подари.       Сириус замер, а затем первый раз дёрнул головой, и я едва успел вынуть резец, чтобы лезвие не лишило лорда глаза. Дверь за спиной отворилась бесшумно, но я уловил движение воздуха и уже собрался было гаркнуть на непрошенного визитёра, чтобы он свалил куда поглубже, но меня остановил донёсшийся слабый запах. Джон?!       Мой друг прошёл по разгромленной спальне, почти беззвучно ступая по паркету, и опустился на пол, после чего донельзя осторожным жестом положил голову Блэка себе на ноги, уместив во впадину между обтянутых саржевой тканью коленей. Его голос – чуть хриплый от усталости, зазвучал продолжением слов Авроры и Сириус замер, прекратив попытки избавиться от боли и меня, как её первопричины. -       Не говори: «Я ранен, я калека!». Поддержки не чурайся, как чумы. Неверье недостойно человека. Тот несвободен, кто другому нужен. Я без тебя во мраке безоружен. Но я не только я. Я – это мы, – с куда меньшим выражением, но большим чувством произнёс Джон. Сириус тяжело дышал, его слёзы из прозрачных стали багровыми, но он нашёл в себе силы и прекратил вырываться. Рядом слезами и болью сопереживания пахла Аврора, но не сожалением – моя упрямая муза несмотря ни на что нисколько не сомневалась ни в правильности своего желания, ни в моих действиях. А прямо передо мной сидел Джон, неизвестно как оказавшийся вместо Аврората на площади Гриммо, но я не мог отвлечься и поднять на него взгляд. Я резал. Я был сосредоточен лишь на глазах Сириуса, на продолжении тех нитей магии, что сплели гнездо между его ключиц. И если магия Авроры освещала мне цель, к которой я стремился, и тот путь, по которому я должен был пройти, то сила Джона, снова пришедшего ко мне, удерживала меня от падения и ошибки так же, как его колени не давали Блэку дёргаться и вырываться. Оставшиеся две трети работы, несмотря на сложность и то, что парочка окон всё-таки разлетелась осколками, я выполнил на кураже и таком душевном подъёме, что на какой-то момент из моей головы исчезли все мысли. Остались только руны, изуродованные глаза и блеск резца из гоблинской стали.       Лишь когда всё закончилось, у меня начали трястись руки – ощутимо и заметно, они дрожали мелкой дрожью, и я не рискнул бы держать в них не то, что хрустальный бокал, но даже кружку! Аврора, следуя руководству Джона, перематывала лицо Сириуса повязкой, чтобы заживляющая мазь как можно быстрее подействовала и залечила нанесённые мной раны. Темнейший лорд шутил, пытался справиться с осипшим голосом и явно ощущал себя не в своей тарелке. -       Как вам это вообще пришло в голову? – спросил он, когда Аврора закрепила последний слой смоченных зельем бинтов. Через три с половиной часа их можно будет снять и мы поймём – облажался я или нет. -        Наставница подсказала. И не мне, а моей прекрасной невесте, – ответил я, продолжая наблюдать за своими руками. – Некоторые желания должны быть исполнены! -       Да, Гилдерой, – кивнула она, усаживаясь на полу и вытирая ладошкой покрытый испариной лоб. Ей пришлось как следует выложиться, чтобы справиться со светом, собственной магией и волнением. – И, как в тот раз, когда я согласилась сопровождать Генри в ночь Самхейна на Астрономическую башню, чтобы он увидел альфу Большого Пса, я готова понести все возможные последствия своего решения. Это ведь была моя идея! -       Ты хотела справедливости, – проговорил Джон, поддерживая Сириуса. – Она почти всегда жестока. Наш мир вообще жесток. -       Я знаю. Но лучше справедливая жестокость, чем бесправная, – вздохнув, проговорила Аврора. – Как ты здесь оказался? Тебя пораньше отпустили со службы?! -       Нет. Я всё ещё несу её, – Джон усмехнулся. Я сначала не понял смысл его слов, а затем до меня дошло. -       Время – прекрасная иллюзия. Не так ли? -       Ага. Грэй оставил подарок напоследок, прямо в моём шкафчике и оставил. Так что с одной стороны я всё ещё аврор, с другой – уже им не являюсь. Забавная коллизия… – он снова хмыкнул и помог Сириусу встать на ноги. – Ну что, пойдём и проверим, как там дела у Деллы и Снейпа? Когда я заглянул к ним, они варили что-то вместе в одном котелке и ругались через зеркало с профессором Вектор, которая пыталась разложить пропорции какого-то зелья на нумерологические составляющие и рекомендовала изменить рецепт. Ещё и профессор Трелони что-то про негативные вариации вещала… В общем, весело у них там было! -       Подождите! Вы правда думаете, что сможете вернуть Регулусу разум? – Сириус наконец-то задал самый важный для него вопрос. -       Конечно, – уверенно ответил я, надевая камзол и пряча ладони под раскатанными рукавами рубашки и пеной кружев. – Мы этого хотим, мы уверены в своих силах, а нехватка времени лишь подстёгивает мыслительные процессы и сообразительность! Как я уже говорил когда-то Северусу, принять чужую помощь иногда бывает труднее, чем оказать её самому. А ещё иногда надо это сделать. Главное – прикрыть себе задницу и, судя по тому, что кое-кто помог Джону, дав ему шанс прийти нам на помощь, задницы у нас прикрыты самым надёжным щитом. -       Отдел Тайн? – тихо спросила Аврора, понимающе глядя на меня. Я кивнул. -       Почему Грэй решил помочь? Конечно, ему важно, чтобы моя семья вернула себе прежнее влияние, но он пошёл на очень большой риск, позволяя Джону играть со временем, – Сириус попытался подняться, едва не рухнул и мой друг вовремя поддержал его. У него это вообще получалось лучше всего на свете – вовремя хватать за плечо, возвращать в вертикальное состоянии и оттаскивать от края. -       Кто знает, – вздохнул я. – Если ты спросишь об этом Грэя, он скажет что-то про сон Брахмы и бабочку, и удалится пощёлкивая позвонками рунеспура. Лучше не думать об этом. Пойдём, что ли, проведаем наших зельеваров? -       Гилдерой, – Аврора осторожно вложила мне в руку фиал с прозрачной жидкостью, опознать которую я мог всегда и в любом состоянии, – возьми. Корделия велела передать тебе, когда ты закончишь работу. -       Тоник. Не хватает только кофе, но я и так его выпью! Скажи мне, муза моя, а когда ты успела воспылать любовью к Бертольду Брехту и выучить его стихотворение? Раньше я за тобой особого интереса к немецкой поэзии не замечал? – спросил я, открывая фиал. -       Ты любишь поэзию и всегда говорил о любви к Германии, – заявила Аврора и я замер. – Я прочитала множество стихотворений немецких поэтов, но именно это запало мне в память. Я боялась, что когда-нибудь ты так сильно пострадаешь на охоте или во время очередного «тайного дела», что ни зелья, ни магия не смогут это исправить и… Я решила выучить его, чтобы когда вдруг придёт беда, у меня получилось бы достучаться до тебя. Да, принимать помощь тяжело, но ещё тяжелее показывать, что она тебе вообще нужна. А я помню, насколько злым ты выглядел, когда мы с Сивиллой встретили тебя после драки с Декланом Коллинзом. Тебе очень не понравилось то, что мы видели тебя в разбитом состоянии. Я хотела найти слова для того, чтобы объяснить тебе – мне можно доверять не только яблоки и твою спину. Мне показалось, что поэзия справится лучше, чем любые доводы -       Я отдал тебе своё сердце, – только и ответил я, сжимая в руке фиал с тоником. – Разве это не достаточно? -       Вопрос не в том, чего достаточно мне, а в том, что нужно тебе самому. У меня очень слабые плечи, Гилдерой, но ведь и на них можно порой опереться? – тихо сказала она и я только и смог, что кивнуть. Ведь прошедшей ночью я действительно мог сидеть лишь потому, что эта нежная и яростная волшебница поддерживала меня. Джон смотрел на нас и улыбался. Открыто. По-настоящему. -       О, нет, не говори мне, что ты выучил это творение Брехта по той же причине! – воскликнул я. -       Вообще-то, да. Как видишь, у авроров и преподавательниц мысли сходятся, если дело касается тебя. -       Но забрал себе ваши старания именно я, – с ироничной наглостью заявил Сириус. – Так что, любители поэзии, ведите меня к зельеварам-экспериментаторам. Я должен быть рядом с Регулусом, когда они станут поить его своей бурдой, иначе он откажется её пить! -       Вообще-то, мы решили вводить зелье прямо в кровь! -       Тогда тем более я должен находиться с братом, иначе вас всех удастся похоронить в одной обувной картонке!       Результат работы Корделии и Северуса уместился в одном флаконе и представлял собой десять унций розовато-красной жидкости, похожей на разбавленную кровью воду. На слёзы Блэка во время моей резьбы по его глазам походило зелье, чего уж тут скрывать!       Когда мы с Джоном и Корделией привели Сириуса в комнату его брата, тот сидел в глубоком креспле, забравшись в него с ногами, и внимательно слушал леди Вальбургу, рассказывающую ему… одну из сказок Барда Бидля. Взгляд у Регулуса был рассеянным, одежда пребывала в беспорядке, будто он остановился посередине процесса избавления от неё, а на полу валялся измазанный в крови комок перьев. Как он только добыл её! -       Птица, да? – тихо спросил Сириус, уловив наше замешательство. – Регулус вылазит на крышу под присмотром Питера и охотится на голубей, которые имеют неосторожность пролететь над домом.       Заслышав его голос, юноша, которому было никак не больше двадцати лет, резко обернулся, спрыгнул с кресла и подбежал к нам, по-кошачьи мягко ступая по ковру. -       Отец? А, это ты, Сириус! Что с тобой? Опять на службе поранился? – он протянул руку и попытался сдёрнуть повязку с лица Блэка. На нас он не обращал никакого внимания. – Когда уже ты прекратишь этот фарс? Это же опасно, маме не нравится! -       Скоро, Реджи. -       Мне надо вернуться к Лорду, он заметит моё отсутствие и начнёт злиться. Ты же знаешь, как сильно ему льстит то, что один из Блэков добровольно лижет ему ботинки. Да и Белла может что-нибудь заподозрить… мне надо уйти! -       Скоро. Дай руку! – мягко попросил Сириус, но его брат тут же что-то поучуял, спрятал руки за спину и отступил. Он сгорбился и зашипел, скаля зубы, а затем попытался запрыгнуть на столбик кровати и по нему забраться под потолок. Разумеется, человеческие ногти не обладали остротой низзлячьих когтей, парень сорвался, рухнул на пол и обиженно взвыл откровенно животным ором. Сириус плавно повёл ладонью в воздухе, ориентируясь на голос Регулуса, и тот обмяк на ковре, рядом с мёртвой птицей. Вальбурга еле слышно выдохнула и закрыла лицо веером. -       Закатайте ему рукав, – велел Сириус. – Мама, тебе лучше уйти. -       Я останусь. Я слышала, о чём говорили Северус с миссис Пиппин, и должна быть рядом с сыном! -       Мама, когда Реджи придёт в себя, то вряд ли спокойно отнесётся к тому, что ты стала портретом. Если ты не забыла, он до сих пор не понимает, чем именно ты теперь являешься и воспринимает тебя как человека. Прошу… -       Я останусь рядом с ним! – решительно заявила леди. – Ты прогонишь меня только если велишь Питеру унести раму. Я уйду, когда это потребуется, но… -       Всё, хватит пустых споров, – отмахнулся Сириус. Мы переложили его брата на кровать, закатали рукав рубашки на правой руке и помогли Темнейшему лорду добраться до неподвижного Регулуса. -       Может, лучше я? – осторожно спросила Корделия, наблюдая за тем, как Сириус кончиками пальцев находит вену на сгибе локтя брата. -       Нет. Не хочу рисковать, – кратко ответил тот и с первой же попытки попал иглой шприца точно в цель. Осторожно, медленно, следя за дыханием брата, он ввёл ему всё зелье, а затем щелчокм пальцев уничтожил и шприц, и иглу, и флакон из-под состава, избавляясь от следов. – Всё, уходите. Оставьте нас. -       Размечтался! – тут же вспыхнула Корделия. – Колдомедик здесь я, так что я и останусь. И Джон, чтобы сдержать Регулуса, если он начнёт буйствовать! -       Напоминает времена, когда вы вдвоём дежурили у моей постели в приюте, – хмыкнул Сириус. – Что, ностальгия замучила? -       Нет, просто у них больше опыта в присмотре за Блэками, – ответил я вместо Корделии. – Так что брысь отсюда, Темнейшество. Тебя там сынок заждался, да и Чарити скоро на стенку полезет. -       Достойная женщина, – кивнула Вальбурга. – Верная. -       Мама?! -       Я уже говорила тебе – судьба всех Блэков в твоих, и только твоих руках. Ты сделал правильный выбор, сын. Так что не заставляй леди ждать!       Взволнованный и переживающий за результат непроверенного зелья, Северус был язвителен и чопорен сверх меры. Он пил чай с достоинством королевы Виктории и с пронырливой ловкостью уличного воришки доливал себе в чашку огневиски. Мы же делали вид, что ничего не замечаем и слушали его рассуждения о вреде вмешательства дилетантов в тонкую науку варки зелий. Северуса очень задело то, что Вирсавия заставила его портить котёл, расцарапывая чугунные бока рунными ставами, а Сивилла запретила использовать чемерицу, патоку ипапаточника и глаза рыбы-собаки, которые должны были катализировать один из предоставленных мной антидотов и сделать его пригодным к доработке в качестве основы. Но Сивилла сказала – плохой исход, и от них пришлось отказаться.       Время тянулось, дрожало, минуты перетекали в часы, и Питер, чтобы унять волнение, раз за разом бегал проверять, как там дела у Джона и Корделии. Регулус спал. Потом он начал метаться в бреду. Затем его начало тошнить и… нет, он не станет повторять это при дамах! Потом младший Блэк покрылся кроваво-зелёным потом, начал бредить, попытался напасть на Джона, приняв его за Волдеморта, и даже без палочки умудрился доставить моему другу несколько неприятных минут. Благо, что Вальбурга смогла отвлечь своего сына и Джону удалось утихомирить его, не причинив вреда и ничего не сломав.       Несмотря на переживания и волнение, все мы старались сохранять спокойствие. Мы уже ничего не могли изменить, так стоило ли дёргаться? Тем более, что пришло время снимать повязку и я смог убедиться не только в своём мастерстве, но и в проницательности Наставницы. Да, глаза Сириуса остались прежними – один выцвел почти до белизны, другой потемнел, утратив прежнюю ярко-синюю чистоту. Да, теперь на радужной оболочке чернели вырезанные моим резцом руны, которые были слишком заметны, чтобы Сириус мог на людях обходиться без очков, но… Он видел. Нормально видел! Цвета, предметы, наши лица – теперь всё это вернулось к Сириусу в полном объёме. Чарити была готова разрыдаться от счастья, но кое-как сохраняла спокойствие, и только чашка в её руках тряслась и звенела о блюдце. -       В семь нам надо будет вернуться в школу, – напомнила мне Аврора, когда часовая стрелка замерла напротив цифры шесть. – Ты сам говорил, что Люциус будет очень недоволен нашей задержкой! -       Да уж, Прощальный Завтрак – это не то событие, которое хочется посещать и не то, которые мы имеем право пропустить. Хорошо, что после него можно будет свалить из школы, – кивнул я, наблюдая за разглядывающим своё отражение Блэком. – Интересно, в этом году будет проходить вручение Кубка Хогвартса? Если я помню распределение камней в часах, то львы и барсуки безнадёжно проигрывают воронам и змеям. Последняя выходка близнецов окончательно лишила Гриффиндор надежд не только на победу, но и на достойный проигрыш! -       Надеюсь, победит Рэйвенкло. Флитвик уже давно заслужил повышение жалованья! -        Рядом с тобой сидит человек, который легко может исправить эту несправедливость! – намекнул я Авроре. Она покосилась на Сириуса и покачала головой: -       Нет, Филиус никогда не согласится на увеличение жалованья в частном порядке. Как по мне, это правило и вовсе следует отменить! Слишком уж сильно результаты квиддича влияют на количество баллов, как и личные пристрастия преподавателей. Северус прекратил третировать Гарри и остальных гриффиндорцев, теперь он просто старается назначать им как можно меньше баллов, а Макгонагалл придирается к точному следованию учебника, хотя на прошлогоднем факультативе сама же вывела куда более простые для понимания формулы, которые теперь пытаются применять многие студенты! Это всё так нечестно! – тяжело вздохнула она. -       Ну, отменить многовековые правила я не могу, – внезапно заявил Сириус, который явно слушал наш разговор, – а вот подкорректировать вполне в силах. Что Кубок Хогвартса? Назначу именную награду тем преподавателям, которые смогут проявить себя в течение года! К тому же, почему доплату получают лишь деканы? Что на счёт других учителей, которые вкладывают не меньше сил, чем главы факультетов? -        Даже знаю, кого ты имеешь в виду, – не удержался дважды задетый за живое Северус. -       Да. Мисс Бэгшот достойна прибавки к жалованью. Или ты недоволен её работой? – Сириус уставился на него разноцветным взглядом и Северус вздрогнул. К лорду в очках он привык, к такому – настоящему – нет. -       А как же Кетллберн? – поддержала его Чарити. – Пусть у него непрофильный предмет, но он постоянно помогает детям с их питомцами и следит за мирными тварями из Запретного леса! Почему все всегда про него забывают? -       Потому что он сам не хочет, чтобы ему мешали и отвлекали от его чудесных ненаглядных пособий, – съязвил Снейп. – Ещё и Хагриду премию выпиши, Сириус. -       За свой я байк ему штраф впаяю, – буркнул тот. – Мало того, что этот дурень помог Генри выкрасть, держал его у себя почти сутуи и неизвестно чем кормил, так потом ещё и к Дурслям его отвёз, и мой мотоцикл присвоил. И всё из-за того, что когда-то я имел неосторожность пообещать ему «Харлей», увеличенный до подходящих ему габаритов! А потом мой красавец в драконьем пламени сгорел… Точно, разделаюсь с текущими делами и куплю себе новый ба… -       Сюда кто-то бежит! – прервал его я. – Питер? Нет, шаги другие… И не Уильям.       Сириус не выдержал. Он вскочил, шагнул к двери, горя от нетерпения, волнения и ожидания, и едва успел поймать ввалившегося в гостиную Регулуса. Молодой человек едва стоял на ногах, был бледен, взъерошен, как огородное пугало, а из всей одежды на нём остались лишь брюки и свисающие по бокам подтяжки. Взгляд парня был абсолютно безумным. -       Что значит девяносто четвёртый год?! Что за херня тут вообще происходит? Ты что с собой сделал, олух? – он обхватил лицо старшего брата ладонями и в ужасе уставился на его глаза. – Почему Северус так постарел и… а Локхарт тут что делает?!       Во имя рецепта «Простоблеска» и гения Флимонта Поттера! Пришедшего в себя Регулуса больше всего взволновало именно моё присутствие! -       Надо же, он меня узнал, – меланхолично протянул я, наблюдая за пришедшем в себя, но пребывающим в панике младшим Блэком. Прошло много лет, я изменился внешне и в куда лучшую сторону, но, видимо, произведённое мной впечатление осталось слишком неизгладимым! -       Да тебя хер забудешь, паскуда! – взвыл тот. – Ты мне ослиные уши наколдовал, когда я попытался выгнать тебя из мужской уборной после того, как ты стал красить губы помадой у зеркала! -       Вообще-то, это был бальзам от сухости кожи, – возмущённо ответил я. – Но мне приятно знать, что ты помнишь меня даже спустя столько лет. Хотя… как был ослом, так ты им и остался! -       Ах ты… Сириус, что тут вообще происходит?! -       Спасение твоей шкуры силами магической штурмовой бригады из Хогвартса, – коротко рассмеялся тот. – Позволь тебя познакомить с преподавателями нашей школы, принявшими прямое участие в спасении твоей тупоголовой самонадеянной задницы. Северус Снейп – декан факультета Слизерин и преподаватель зельеварения. Чарити Бэрбидж – преподаватель маггловедения. Аврора Синистра… -       Синистер! – поправила его моя муза и Регулус ожидаемо вздрогнул. -       Прошу прощения, леди. Аврора Синистер – преподавательница астрономии. И Гилдерой Локхарт – преподаватель ЗОТИ. Третий год подряд…       Регулус таращился на нас, хватая ртом воздух, а затем опрокинулся навзничь и скрылся от суровых новостей в благостном обмороке. -       Мы с таким трудом вернули ему разум, – меланхолично протянул Снейп, уже в открытую доливая в чашку огневиски, – а ты решил вновь забрать его у бедняги. -       Зато он истерить перестал. Как был холериком, так им и остался, – с непередаваемой нежностью протянул Сириус, держа своего брата. – Ничего, зато к визиту Грэя точно в себя придёт. -       Ты про жизнь в шкуре низзла пока ему не рассказывай, – посоветовал Джон, возникая на пороге вместе с Корделией. – И про купания… -       О, эту историю я приберегу к Йолю. Генри мне её раза четыре пересказывал, в лицах и действиях, – усмехнулся Блэк.       Что ж, раз наша авантюра удалась, то в присутствии больше не было необходимости. -       Гилдерой, я был хотел встретиться с тобой сегодня вечером, – начал Блэк, когда мы уже направлялись к выходу. -       Не выйдет. Я собираюсь как минимум на пять дней пропасть из мира живых и активных людей. Без вариантов, условностей и исключений, – твёрдо заявил я. -        Это срочно. -       Британия рухнет? -       Нет, но… -       Тогда это не моё дело, Сириус. Дайте мне выспаться, наконец! Я сегодня пытался это сделать, но пришлось возвращать корабль дурмстранговцам, развлекать толпу детей и играть в микрохирурга. Я спать хочу! У меня своего часа дожидаются три ни разу не надетые пижамы и восемь – восемь! – новых пеньюаров, два из них с перьями. Пока всё не перемеряю и не опробую, в мир живых не вернусь. -       Боюсь, никто не даст тебе столько времени, – предупредил меня Сириус. Я едва не заскрежетал зубами от злости. -       Пеньюар с перьями важнее политики, – непререкаемым тоном заявил Джон. – А послания для Роя можно передавать мне. Я умею их сжигать и игнорировать не хуже него! -       Хорошо, Гилдерой исчезает. А ты? -       Я – нет. Мы с Корделией хотим исследовать ирландское приобретение, она уже придумала, где разместит малую лабораторию, ну а этим вечером мы встретимся у Флинтов. Ты и так долго прятался, Гарри хочет видеть тебя. На Финале Турнира он не имел возможности пообщаться с тобой так, как ему этого хочется. -       А если… – Сириус замолчал. – Наверное, всё же, не стоит. -       Вам решать, – ответил Джон, прекрасно понимая, что имел в виду Блэк. Регулус. Он точно знал о роли Поттеров в жизни их семьи, но был ещё не в курсе того, что родители Гарри погибли, и остался только подошедший к порогу четырнадцатилетия мальчишка. Бесконечно могущественный и очень, очень дикий. До сих пор.       Мы покинули дом на площади Гриммо и нам пришлось в очередной раз заверить Сириуса и Вальбургу в том, что между нам нет и не может быть долгов. Всего лишь желание леди, решившей отблагодарить Сириуса за избавление от деда. Всего лишь каприз Чарити, которой нужно было поэкспериментировать с зельями и шприцами. А Северус и вовсе являлся «сынком», в отношении которого о долгах не могло быть и речи. Как бы ни были Блэки благодарны нам, но играть с чашами весов и ждать, когда благодарность превратится в тягловое обязательство, не хотел никто.       Мы простились с Джоном и Корделией и вернулись в школу вчетвером, и у нас оставалось достаточно времени, чтобы привести себя в порядок к Прощальному Завтраку. Почти все мои вещи были упакованы, собраны и доставлены домой. Столы, кабинет, тумбочки и туалетный столик опустели. В ванной не громоздились бутылочки с шампунями и бальзамами для волос, у зеркала не лежали в стройном ряду разномастные щётки для волос, а одёжный шкаф печально разевал пустое нутро. Мне было грустно и одновременно с этим весело. Я три года подряд выживал на должности преподавателя ЗОТИ в Хогвартсе, я совершил немыслимое, я разнюхал тайны Основателей, прикоснулся к древней магии и навеки вписал золотыми чернилами своё имя в историю школы. Замок тоже был печален, если, конечно, исходящая от стен энергия могла иметь эмоциональную окраску. -       Мастер, я подготовила для вас костюм, – робкий голосок Люччи отвлёк меня от высоких размышлений, – а ещё рубашку и новую ленту для волос. Мне помочь вам? Осталось не так много времени… -       Кофе. И тоник. Я очень устал, дорогая, – попросил я и отправился переодеваться. Что ж, в третий раз я уйду из Хогвартса не на последнем издыхании и без ощущения горящей за спиной земли. Это можно было считать положительной динамикой!       Я едва не огорчил Люциуса, опоздав в Большой зал, хотя выходил из своих комнат с изрядным запасом времени, и всему виной – грёбаное привидение. Когда я вышел за порог, то увидел отчаянно сияющего зеленоватым светом призрака в древнем облачении, покрытом серебристыми пятнами давно пролитой крови. - Барон Раттрей? Какими судьбами? – удивился я, так как это был первый раз, когда школьное привидение само явилось ко мне, а не сбежало в другую часть замка, лишь заслышав мои шаги. - Приветствую, мистер Локхарт, – с достоинством поздоровался Кровавый Барон и даже отвесил мне церемонный поклон. Подлизывался… – Я хочу испросить у вас разрешения, чтобы поприсутствовать в Большом зале этим утром. Обещаю, что никто не заметит меня. - Хотите напоследок полюбоваться на Флёр Делакур? – понимающе спросил я. Призрак кивнул. – Зачем вам моё разрешение? Вы же могли сделать это и без него. - Вы – Мастер Защиты Хогвартса, а я всего лишь факультетское привидение, к тому же… Я не собираюсь ссориться с вами даже в последнее утро, мистер Локхарт, проявляя своеволие. - А смотреть из тёмного угла на свою дальнюю пра-правнучку вы собираетесь в гордом одиночестве или есть некая дама, которая желает составить вам компанию, но опасается показаться мне на глаза? – решил уточнить я на всякий случай. Призрак вскинулся, ярко засветился, потом погас до уровня гнилушки на болоте и с трудом выдавил из себя признание: - Елена не хочет знать мадемуазель Делакур. Она… огорчена тем, что и девица, и её мать выжили. - А вы?       Дуглас поднял на меня настолько больной и безумный взгляд, что я едва по инерции не жахнул по нему простейшими чарами изгнания, как удержался – самому не ясно! - Я убил Елену не потому, что она бросила меня накануне свадьбы; не потому, что она предала свою мать и пыталась отравить сестру; не потому, что украла бесценный артефакт Ровены, сбежала с ним на континент и отказывалась возвращаться. Я забыл себя и зарезал собственную невесту из-за её слов о том, что она избавилась от нашего с ней ребёнка. Если бы я был хоть немногим менее вспыльчив, если бы я дал себе всего лишь минуту на размышление, чтобы распознать ложь этой женщины… Всё было бы по-другому, всё! Но я убил её, а потом и себя, и наш ребёнок рос, не желая знать своих родителей, ненавидя их, таясь в чужой семье и из поколения в поколение передавая презрение к тем, кто оставил, бросил и не сделал ничего, чтобы потомки Основателей вернулись домой. Мне нет прощения, и я не смею заговорить с мадемуазель Делакур! Я прошу разрешения посмотреть на неё, зная о том, кто она, и проститься с нею. - Елена пыталась убить Рианнон? – удивился я, выцепив из речи Дугласа Раттрея самое важное. - Да, и этот постыдный случай стал последней каплей, уничтожившей терпение и моего учителя, и леди Ровены. Они хотели отослать Елену из замка, а вместо этого она сбежала сама... - Почему Елена так сильно ненавидела свою сестру? Не только же потому, что Салазар взял в жёны дочь своей подруги и верной соратницы, как бы странно это не выглядело? - Это следствие, а не причина. Рианнон никто не любил, когда она родилась, все желали ей смерти, но никто не смел поднять на неё руку и взять на себя такой грех. Но не Салазар – мой учитель считал, что дочь леди Ровены достойна жизни. Поначалу он действовал исключительно из собственных соображений о справедливости, он никогда не считал детей ответственными за преступления родителей, но по прошествии лет его отношение к Рианнон изменилось, претерпев трансфигурацию из простой заботы в любовь. Это он следил за ребёнком, ухаживал за ним, хотя, по правде говоря, чаще всего он поручал это нам, его ученикам, потому что понятия не имел что надо делать с младенцем. Затем он привлёк на свою сторону Хельгу, и они вместе учили Рианнон ходить, говорить и стали теми, кто первым засвидетельствовал её магическую суть. Хотя… Годрик вскоре тоже принял в этом участие, ведь именно его атаковало ожившее чучело вепря, когда он слишком расшумелся при малютке, – Дуглас не удержался от смешка. – Простите, это очень хорошее воспоминание, хотя я и мои товарищи только слышали о нём от восторженного учителя. Именно после этого события леди Ровена смогла примириться со своей младшей дочерью, принять её и полюбить, но… не Елена. Она ненавидела Рианнон и не скрывала своей ненависти. - Личная святая Салазара, – протянул я, вспоминая и медальон Слизерина, и портрет его супруги в Тайной Комнате. И глаза епископа, ставшие частью могущественного артефакта. Он слишком много видел. – Рианнон – результат изнасилования, которому подверглась Ровена во время церковного ареста, не так ли? Поэтому Салазар после суда вызвал епископа на дуэль, убил и забрал себе его глаза! О, ну, теперь многое стало понятным! - Вы правы. Мне было лет семь, когда это произошло, но я помню ярость и боль своего учителя, и что именно его поступок уберёг нас от полномасштабной вражды с церковью, так как Годрик с Хельгой собирались поднимать своих воинов на бой в попытке силой забрать Ровену. Вильгельм бы этого не простил… - Благодарю за рассказ, барон Раттрей. Спрашивать про то, куда смотрел отец Елены во время её выходок я не стану – подозреваю, что здесь тоже кроется ужасная семейная драма с убийствами, предательством и минимум десятком трупов, – проворчал я, представляя себе размах семейных неурядиц Основателей. Призрак только развёл руками и кивнул, подтверждая мои догадки. – Прощайтесь с французским цыплёнком, барон. Ваша кровь жива и, как это ни смешно, возвращается на ту же землю, где когда-то был рождён ваш с Еленой ребёнок. Балканы – лучшее место для подобных созданий. Круг замкнулся. А что касается нашей Серой Дамы… Привидения Хогвартса не совсем беспомощны, вы можете влиять друг на друга и общаться со студентами. Я знаю, что вы присматривали за змейками, пока Северус изображал из себя величайшего и безмозглейшего злодея всех времён и народов, Елена же не делала ничего для факультета, названного в честь её матери. Вы поняли мой неприкрытый и откровенный намёк? - Да, мистер Локхарт, – кивнул Кровавый Барон. – На этот счёт вы можете быть спокойны. А теперь… Нас обоих ждёт завтрак.       Я проводил взглядом мёртвого шотландца, жалея о том, что у меня нет ни времени, ни желания устраивать школьным призракам допрос с пристрастием относительно жизненных коллизий, приведших их в конце концов в Хогвартс, а затем побежал в Большой зал. Если я опоздаю, то одним школьным призраком точно станет больше, и даже Лили не спасёт меня от Малфоя!       Этим утром за преподавательским столом было немного тесно. Явились все учителя школы, даже обещанные Кеттлберн и мисс Бэгшот, а также Нарцисса Малфой, чьего присутствия явно никто не ожидал. Директора Шармбатона и Дурмстранга сияли откровенно счастливыми улыбками, так как им нетерпелось поскорее покинуть наши своеобразно гостеприимные пенаты, и лишь студенты ярко пылали огнём искреннего любопытства. Даже Маркус, и тот радовал своих почти что бывших однокурсников откровенно злорадной усмешкой, отчего младшие студенты опасливо косились на него и пытались отсесть как можно дальше. А вот Гарри отчаянно зевал, пытался отогнать от себя дремоту, но, несмотря на это, выглядел радостным и воодушевлённым, чего нельзя было сказать о близнецах Уизли. Они боялись… -       Господа гриффиндорцы пытались вчера сбежать из замка, – шепнул мне Флитвик, и я отвлёкся от слежки за еле заметным Кровавым Бароном, укрывшемся в углу зала. – Они додумались использовать малоизвестный тайный ход, тот самый, которым ты иногда пользуешься, и нарвались на одну из твоих сторожевых ловушек. Мы с Баннахом полночи выковыривали их из-под земли, а мадам Помфри напоила мистеров Уизли таким количеством зелий, что они только перед завтраком смогли покинуть уборную в Больничном крыле. -       Дёшево отделались. – фыркнул я. – Конечно, сбежать из школы – милое дело и я только «за», когда речь заходит о невинных студенческих радостях, но на счёт мистеров Уизли мы получили достаточно чёткие указания их братьев! -       Именно. И они оба уже в курсе. -       Значит. Фрэд, Джордж и Персиваль отбывают сразу из Хогвартса вместе с Чарльзом. А что с младшими? -       Я слышал, что их заберёт Уильям и половину лета они проведут с матерью и, кхм, отчимом, а другую – в компании лорда и леди Малфой, – понизив голос, порадовал меня сплетней Декан. – Кажется, вторая часть плана нравится Рональду и Джиневре куда больше первой! Знакомиться с Рабастаном Лестрейнджем они явно не хотят! -       Насколько мне известно, он был единственным адекватным Лестрейнджем из всех, – я скривился, наблюдая за кислыми выражениями лиц младших Уизли. Невилл тоже выглядел не шибко радостным. Ну да, любимая бабушка трагичным образом переселилась в Мунго и ему запретили навещать её. В дом без Августы мальчик попасть не мог, и ему предстояло оказаться в гостях у доброго дяди-дедушки, который, по словам Гарри, в детстве выбросил своего тёзку из окна. Думаю, недельки через две старуха-Лонгботтом тихо скончается от какой-нибудь болезни и Невилл окончательно окажется во власти Элджи Лонгботтома, который неизвестно как ещё будет относиться к такому прибытку! Главное, что парень так никогда и не узнает о том, что Августа была одним из помощников Альбуса Дамблдора в деле возрождения Волдеморта. Некоторую правду о своих родителях лучше не знать.       Завтрак шёл своим чередом, звенели вилки и ножи, студенты негромко переговаривались между собой, с «дамской» стороны стола доносилось возбуждённое шушуканье волшебниц, поучаствовавших в очередной странной авантюре, которое лишь усилилось, когда небольшая сова принесла послание… Сивилле Трелони. Когда я услышал упоминание фамилии Лестрейнджей, то весь обратился в слух и смог разобрать упоминание Уильяма. Надо же, старший из сыновей прислал ей благодарственное письмо. Лично. Кажется, у него имелись далеко идущие планы. Как забавно бывает человеческое сердце… Как бывает суетлива паникующая из-за смущения пророчица! Три кубка уронила... -       Студенты, преподаватели и гости Хогвартса! – голос Малфоя заставил меня отбросить лишние размышления и обратиться в слух. – Время, которое мы провели вместе, подошло к концу, как и Турнир Трёх Волшебников, ради которого мы собрались здесь. Я поздравляю победителей и участников этого соревнования, ставшего настоящим праздником магии и объединяющим событием для столь многих волшебников. Также я не могу не выразить свою радость по поводу тех результатов, что вы все достигли во время обучения, и думаю, что мои коллеги мадам Максим и мистер Каркаров согласятся со мной, что учебный год прошёл плодотворно и экзамены были успешно сданы студентами всех трёх школ! Однако, за то время, что наши гости провели с нами, в мире в общем, и в самой Британии в частности, произошло много трагических событий, затронувших почти каждого из обитателей Хогвартса. Я не стану перечислять все постигшие нас несчастья, вы и так в курсе случившегося. Также я не стану разделять погибших на правых и виновных за исключением одного единственного мага, самонадеянно взявшего на себя роль судьи и вершителя наших судеб. Я хочу, чтобы вы помнили о тех, кто отдал свои жизни за мирную жизнь обоих миров – магического и обыденного, об аврорах, мракоборцах, сотрудниках Отдела Тайн и рыцарях Ордена Дракона. О простых гражданах нашей общины, пытавшихся остановить поднявших головы врагов и безумцев, о тех, кто помогал и спасал, но не был спасён. Я прошу вас всех встать и почтить минутой молчания погибших магов.       Командор Облич также присутствовал среди собравшихся в большом зале волшебников и я видел, как ему пришлась по душе краткая речь Малфоя. Свет словно померк, факультетские знамёна вместе с флагами трёх школ на краткое время перечеркнули чёрные траурные ленты. Молчание длилось куда дольше шестидесяти секунд, потому что всем было кого вспомнить, помянуть или проклясть. Что-то изменилось в магическом мире и студенты понимали это, хотя пока что и не были готовы принять. Они не знали о плане Исхода и не могли узнать, хотя газетные статьи несли тревогу, а события последних лет никак не могли убедить подростков в том, что созданная безумным пауком добрая сказка, могла быть хоть сколько-нибудь правдивой. Мир был жесток и зол. И единственное добро, которое могло в нём расцвести, должно было найти почву в умах магов и их сердцах, а выращивание подобного сада всегда становилось делом болезненным, долгим и неблагодарным, но необходимым. -       Я благодарю вас за почтительность и уважение, – вновь заговорил Люциус, и теперь его голос звучал не так холодно и официально. – По традиции, в конце учебного года подводится итог достижений факультетов нашей школы. Учёба, поведение и спортивные успехи находят своё выражение в зачарованных камнях, которые наполняют собой песочные часы, установленные в холле нашего замка. Вы видели их каждый день, вы все были причастны к их заполнению или опустошению, и теперь мы узнаем, какой из факультетов получит Кубок Хогвартса. Но в этом году вместе со студентами Хогвартса учились ещё и студенты из других школ, и я знаю, что многие преподаватели по привычке начисляли им баллы и они были записаны и учтены. Но, так как наши гости не могут участвовать в ежегодном подведении итогов, а баллы у них всё-таки есть… – Люциус позволил себе тонкую, полную скрытого торжества, иронию. – Как директор школы, я могу начислить или снять баллы с факультета даже сегодня, главное, чтобы было что снимать и что начислять. Игорь? Олимпия? -       Не понимаю, о чём ты, Люциус, – начал юлить Каркаров. Максим с презрением глянула на него и устало произнесла: -       Перевод ещё официально не завершён. Пусть решит мадемуазель Делакур. Пока мы находимся в Хогвартсе, она всё ещё считается студенткой Шармбатона. -       Что ж, пусть тогда баллы, доставшиеся нашим гостям, распределят между факультетами Хогвартса участники Турнира! – провозгласил Малфой, даже не думая скрывать самодовольство. -       Школа Дурмстранг отдаёт свои баллы факультету Слизерин! – рявкнул подорвавшийся с места Крам. -       Школа Шармбатон отдаёт свои баллы факультету Гриффиндор, – заявила Флёр и я заметил, как она метнула виноватый взгляд в Оливера Вуда. По залу пронёсся порыв ветра, взметнул разноцветные знамёна и все они окрасились в изумрудный и серебряный цвета. Слизерин победил. Северус, почему-то, был недоволен… Декан же сиял и хлопал в ладоши, скаля острые зубы. -       Блестящее решение! Личная победа Маркуса Флинта! Если бы не его приятельство с Виктором, победа бы в этом году осталась за Рэйвенкло. Ох, Северус, твой студент показал себя с наилучшей стороны в этом году. Могу искренне заявить, что я даже рад тому, что Маркус остался на второй год. -       А уж я-то как рад, – кислым тоном протянул тот, еле-еле соприкасая ладони в пародии на аплодисменты. Целый год ему придётся любоваться на Кубок Хогвартса, который станет напоминать ему о противостоянии с Флинтом и о том, что победа досталась не благодаря стараниям Снейпа, как декана факультета, а просто потому, что подростки смогли договориться. -       Мы не последние! – радостный вопль Рона Уизли перекрыл общий гомон. – Счастье-то какое, Гермиона нас не загрызёт! -       Ещё раз завалишь зелья – и я тебя не то, что загрызу, я тебя самого как ингредиент использую! – ответила ему главная радетельница за факультетскую честь, вытирая слёзы счастья. Львы должны были бесславно продуть, оставшись на последнем месте, но благодаря хитрости Люциуса они разделили его с барсуками, сравнявшись по баллам. -       И за этот финт опять-таки стоит благодарить именно тебя, мой бывший ученик, – шепнул мне декан. – Люциус в курсе той истории, что случилась два года назад, когда ты уравнял все факультеты, а сегодня утром я застал его за разглядыванием часов в холле. И, насколько я помню, он успел о чём-то переговорить с мадемуазель Делакур перед самым завтраком. Кажется, он накинул ей несколько баллов за образцовый внешний вид. -       Что ж, первый полноценный учебный год под предводительством лорда Малфоя прошёл пусть и не безупречно, но блестяще! Раздери меня дракон, у него же новый бальзам для волос, с перламутровой эссенцией и вытяжкой из хрустальной лилии! О, какой оттенок… Жаль, что он совершенно не подойдёт моим золотым локонам! Перламутр хорош лишь для платинового блонда… -       Кто о чём, а ты о волосах, – Северус пнул меня ногой. – Вернись в реальность и прекрати думать только себе, нарцисс самовлюблённый! -       Точно! Нарцисс!  Какой же праздник без цветов! – опомнился я и вынул палочку. Северус попытался помешать мне, но я всегда был быстрее его! Мне хватило пары взмахов, чтобы наколдовать на головах у всех магов, кто находился в Большом зале, роскошные венки из белых роз и морозника, нежную красоту которых подчёркивала хрупкость пыльного мельника и серебристого хлопчатника, чьи тёмно-зелёные веточки были словно покрыты инеем. Цвета факультета Слизерин заполнили Большой зал одним нежно благоухающим морем. -       Они ещё и не снимаются, – упадническим тоном простонал Северус, чья попытка быстренько избавиться от украшения окончилась провалом. – Гад ты, Локхарт! -       Но-но, коллега! – Декан погрозил ему когтистым пальчиком. – Вы забыли эпитет «Талантливый». -       Но гад ведь!       Через час, когда дети подуспокоились, по пятнадцать раз проверили свои спальни, нашли и снова потеряли свои вещи, пришло время прощаться. Я старался придать своей улыбке хоть немного грусти, хотя больше всего мне хотелось с диким хохотом и грязной руганью пинками раскидать всех студентов по соответствующим транспортным средствам и поскорее избавиться от них. За воротами школы уже выстроились запряжённые фестралами кареты, и, к моей радости, большая часть студентов школы всё-таки не видела их… Сначала отплыл корабль Дурмстранга. Игорь, старающийся делать вид, что его нисколько не беспокоит цветочный веночек, занял капитанское место у руля, а студенты выстроились на носу каракки. За их спинами высился изрядно поредевший отряд рыцарей. Я ещё по возвращению отправил с помощью Люччи парочку ящиков командору Обличу, полных моей крепкой признательности за помощь. Это был единственный вид благодарности, который он мог бы принять. Времена меняются, века текут друг за другом, а крепкое пойло по-прежнему остаётся лучшим выражением чувств! Князь же остался. Он стоял чуть в стороне от преподавателей и мастерски сливался с пейзажем, корча самую что ни на есть британскую постную морду. -       Как я понимаю, ваши дела на островах ещё не закончены? – спросил я. -       К моему удивлению – нет. Так что какое-то время я побуду гостем школы. Какое счастье, что в Хогвартсе каждый может найти приют. Английские гостиницы ужасны. Скажите мне, мистер Локхарт, почему у вас в Магической Британии минимум шестнадцать борделей, бессчётное количество притонов разной степени отвратности, и при этом нет ни одной достойной гостиницы для приличных господ? -       Потому что если уж приходится блудить и дебоширить у себя дома, а не за проливом, то после кутежа ночевать мы предпочитаем в собственных постелях. Показывать своё заспанное похмельное лицо посторонним – моветон и нарушение приличий! -       Ханжи лицемерные. Вы даже кутить не умеете! -        Это вы в охотничьих трактирах не были. -       Был! Поэтому и говорю, что не умеете! У вас даже цыгане неправильные. Без медведей… – князь брезгливо сморщился. – Не удивительно, что не найдя отдушину на своей земле, вы так рвётесь на чужую и тащите в свои пыльные закрома всё, что может принести вам радость. Вы, мистер Локхарт, не исключение, и, как истинный британец, попытались увести у нас корабль. -       В том-то и дело, что не пытался! – я рассмеялся, нисколько не обижаясь на подобную хамскую отповедь. -       Ага, не пытался – а сделал! – Гарри возник рядом неожиданно и бесшумно. – У вас зашибенский кораблик, ваше сиятельство. Круто, что вы его со дна поднять смогли. Или вы его не поднимали, а сразу себе прибрали? -       О чём вы, мистер юнга? – князь насторожился. -       Это «Цветок моря», один из самых знаменитых кораблей Португальской империи. Не удивительно, что мистеру Локхарту приглянулась ваша каракка, он ведь любит цветочки! – Гарри солнечно улыбнулся и демонстративно потряс головой, которую венчала серебристо-зелёная корона. – Она затонула в Малаккском проливе рядом с Суматрой, когда везла груз из награбленных сокровищ и подарков от короля Сиама императору Португалии. Очень богатый был груз, охренительно ценный! Каракку до сих пор пытаются найти, но безуспешно, потому что она у вас в Дурмстранге обитается. -       С чего вы это решили, мистер юнга? -       С того, что я вызнал всё, что связано с каракками. У Генриха Пятого тоже был такой корабль, назывался «Генрих милостью Божьей» или, по-простому, «Большой Гарри». Он на нём французов ездил забарывать. -       Я же говорю – морские разбойники! -       Ага, и чё? -       Генри, повежливей, – попыталась одёрнуть его Фэй. – А то сейчас опять считаться начнём, кто кому когда поднагадил и кто перед кем больше виноват! -       Не, его сиятельству до нашего Симуса далеко. Того когда переклинит – всем сассанахам под кровати прятаться надо, хуже бешеного ирландца никого быть не может! А мы с Симусом всегда договориться можем, так что и сейчас не поругаемся. Ваше сиятельство, а вы знали, что у моей мамы в предках были ирландцы? -       Простите, мистер юнга, но с чего вдруг я это должен знать? – с долей насмешки спросил Энгельгардт и Гарри расцвёл от его лукавства. -       Потому что вы присматривались ко мне весь год и наблюдали за мной, даже на стадион ходили, а когда мы с Фэй вчера в воронье гнездо залезли, вы чуть ли не одновременно с мистером Локхартом это заметили. По маме у меня есть ирландцы, по папе – шотландцы, я ещё уэльсцев найду и смогу зваться настоящим британцем. А если совсем глубоко начну лезть, то ещё и викингов откопаю, и римлян, и кого-нибудь из вашего княжества. Мой дядя – лучший историк, мы с ним до кого хочешь дороемся. Я вот, например, дорылся до Карла Бернарда Энгельгардта, которого называли «Ангелом-хранителем» за спасение жизни французского короля Филиппа Второго в битве при Акре во время третьего крестового похода. От него потом все ваши ромвекские Энгельгардты и пошли. А у меня предки в четвёртом крестовом отметились и до-хрена-сколько-раз-пра-прадед Константинополь грабил. Между третьим и четвёртым всего-то десять лет прошло, так что наши с вами прадедушки могли вместе крылатых львов с базилик сбрасывать! Люблю историю, – хихикнул Гарри, глядя на слегка оторопелое лицо князя, – всегда можно что-нибудь интересное узнать! Куда не глянь, всюду родственники или друзяки давние! -       Вы очень эрудированы, молодой человек. Даже не знаю, хорошо это или плохо. -       Хорошо! Я же умным не для ссор хочу быть, а чтобы больше не ругаться, – заявил он, глядя прямо в глаза князю. Фэй покосилась на него и решительно мотнула кудрявой головой, подтверждая слова маленького рыцаря. – Мой крёстный, кстати, со мной полностью солидарен! Он тоже историю любит и даже иногда её творит. -       Я буду рад лично поздравить лорда Блэка с тем, что его победа, которая, к сожалению, не может стать достоянием общественности в истинном её виде, навсегда внесла его имя в пантеон величайших магов Европы, – медленно проговорил Энгельгардт, тщательно подбирая слова. Дипломат из Гарри, конечно, вышел слишком прямолинейным и напористым, но детская непосредственность нивелировала этот недостаток. А Блэк времени не терял... -       Агась, я передам ему. Крёстный тоже будет рад с вами увидеться. Фэй, пойдём ребятам ещё раз помашем. Флёр как форму сменила, так и рожу кривить перестала. Надо было её с самого начала краской облить, чтоб голубизну французскую загасить. Была ведь у меня такая мысль… -       Ты хотел использовать коричневую с прозеленью, под цвет птичьего дерьма! – укорила его гордая дочь шотландских долин и совсем не по-графски помчалась к кораблю, чтобы вместе со своими приятелями ещё раз попрощаться с отплывающими гостями.       «Цветок моря», который не следовало так называть, чтобы не задеть чувства слегка ошарашенного Эгельгардта, отчалил и исчез в фонтане взметнувшейся к нему воды. Затем из конюшен вывели отожравшихся на школьных харчах коней и французы тоже покинули нас, пусть и со второй попытки – ушедший в запой Хагрид перестал выводить крылатых коней и они застоялись, а говоря проще – обленились, так что отправлять их в полёт пришлось Кеттлберну, чему старик был только рад.       Мне пришлось напоследок поработать и предотвратить очередную попытку побега одинаковых Уизли, которые очень не хотели отправляться в румынскую ссылку вместе с Чарльзом. С братом и сестрой они так и не помирились, маменьке своей желали всего плохого, и мне было проще заткнуть им рты кляпами из мячиков, принесённых Люччи из опустевшего класса, чем слушать паническую ругань, за которой парни прятали собственный страх и вину. Не моё дело! Рон и Джинни… Им, хвала Моргане, было не до своих блудных братцев. Сбившись в кучу, сборная из четырёх факультетов – разумеется, Лиам, Мораг и Луна тоже присоединились к общему кипешу – разглядывала диво дивное и чудо расчудесное, а именно растерянно улыбающуюся и едва не плачущую от счастья Гермиону Грэйнджер. Надутый от гордости Драко и едва не трясущийся от осознания важности события Гойл, держали перед ней выстланную мягкой тканью корзину, в которой сидел и сонно лупал круглыми зелёными глазами недавно проснувшийся котёнок низзла. Белый, с рыжими хвостом и правым ухом, он был чистопороднейшим из всех низзлов, но при этом своей неправильной окраской и недовольной мордой слегка напоминал уродливого проблемного полукровку. Ещё и лапы неровно ставил, заворачивая их внутрь. Стоявшие в стороне Люциус с супругой, коих и стоило благодарить за выбор именно этого комка шерсти, не без интереса наблюдали за своим сыном и его приятелями. На лице Нарциссы можно было разглядеть даже что-то вроде улыбки. -       Вот. Это тебе. От нас, – прогудел Грэгори, переминаясь с ноги на ногу и таращась куда угодно, но только не на мисс Заучку. – От всех.        Девчонка ревела, тёрла глаза, и Лаванда Браун раз за разом одаривала её слабеньким заклинанием, не позволяющим размазать тушь – в честь последнего дня мисс Грэйнджер изволила накраситься… Ярко сияла вспышка колдокамеры Колина Криви, дети гомонили, волшебный зверёныш недовольно сопел, раздражённый всеобщим вниманием, и дёргал рыжим ухом. Наконец, Гермиона вынула его из корзинки и осторожно прижала к себе, поглаживая круглую голову.       Я сидел на спинах поваленных на траву близнецов и наблюдал за детскими хлопотами, лениво грызя яблоко. Сок брызгал на взъерошенные рыжие макушки, которые я лишил венков, так как эти олухи были их недостойны. Мне нравилось то, что я видел. -       Я назову тебя Косолапусом, – провозгласила Грэйнджер. Младший Малфой страдальчески прикрыл глаза и незаметно передал сияющему Гарри серебряную монетку. Кажется, дети спорили на то, насколько идиотскую кличку Гермиона придумает для своего питомца. Живоглот был, теперь вокруг девчонки станет увиваться Косолапус. Преемственность – наше всё! Кеттлберн, который ради животных был готов терпеть даже детей, успел наложить нужные чары на низзла и его хозяйку, а затем сам же погнал к каретам – не хватало только, чтобы студенты опоздали на Хогвартс-Экспресс, а те будто нарочно не торопились и пытались задержаться в школе.       Во-первых, они не смогли покинуть замок, не попрощавшись со мной, благо что я сидел у всех на виду и стерёг близнецов. Гарри, несмотря на то, что мы должны были увидеться через несколько дней, выглядел немного грустным, Фэй – виноватой, но, судя по тому, что они с Гарри держались вместе и даже подыгрывали друг другу, до чего-то детишки всё-таки договорились и даже смогли помириться. Во-всяком случае, прежней отчаянно-дерзкой неприязни ко мне в глазах графини не наблюдалось. У меня взяли десятка два автографов, причём пришлось придумывать с ходу каждому из оглоедов личное пожелание, Луна одарила цветочком, сшитым явно из куска синих штор факультетской гостиной, а Лаванда взяла с меня обещание обязательно заглянуть в салон её маменьки – Эмили собиралась обновить линейку лаков для ногтей. Мордред, дети действительно прощались и грустили из-за этого, хотя я всего лишь достойно выполнял свои обязанности и иногда заливал в их черепные коробки немного чистящего средства, чтобы смыть грязь с извилин.       Во-вторых, дети задержались из-за Невилла. Мало того, что Лонгботтом отчаянно оттягивал момент прощания с замком, так его ещё перед самой посадкой в кареты начала бить форменная истерика, даже жаба впечатлилась трясучими возможностями мальчишки, потому что он едва не перевернул аквариум со своим пучеглазым любимцем. А затем из-за кареты вышла юная леди и едва не нарвалась на приветственный атакующий залп от Гарри. Он сразу узнал её. Меня от подобных действий оградило знание о том, что на самом деле представляет из себя эта женщина, и что никакой угрозы от неё больше не может быть. Вскрикнувшая от неожиданности леди Малфой моей уверенностью не обладала... -      Добрый день, – весело поздоровалась с детьми Нимфадора Тонкс. Теперь она мало походила на прежнюю бешеную стерву, весьма похожую на свою почившую тётушку – никаких рваных джинс и безумных гримас. Юная леди казалась образцом элегантности в терракотовом костюме, а виднеющиеся из-под ужасающе короткой юбки ножки (подол достигал всего-то середины голени) украшали ботинки из змеиной кожи на каблучке. Стиль тридцатых годов, изящество, некая дерзость и непревзойдённая элегантность! Даже шляпка, венчающая голову Нимфадоры, казалась не следованием магическим традициям, а маленьким хулиганством, особенно вкупе с тёмно-фиолетовыми локонами. – Позвольте представиться, я – Нимфадора Блэк, и мой дядя, он же лорд Блэк и Глава Попечительского Совета, прислал меня сюда для встречи с тобой, Невилл. -      А я-то тут при чём?! – взвыл тот и жаба в аквариуме едва не превратилась в мясное желе от нещадной тряски. -      При том, что лорд никогда не бросает родичей в беде, – с долей ехидства произнесла Нимфадора и нагло подмигнула Рональду. Тот зарделся. Бывшая аврор Тонкс всё-таки была красивой женщиной! – Сейчас он не может лично заняться тобой, да и ты вряд ли захочешь посетить его дом... -      Не-не, спасибо, но это правда лишнее, – выпалил отчаянно трусящий Невилл и Гарри довольно, хоть и несколько гнусно, захихикал, за что и получил тычок в спину от Гермионы. -      ...но он не может и оставить тебя у твоего дяди. Или деда? – Нимфадора скорчила задумчивую гримаску. – В общем, за тобой присмотрю я, пока твоя бабушка находится в Мунго. Я решила лично предупредить о том, что на вокзале Кингс-Кросс тебя буду встречать я, а не мистер Элджи Невилл Лонгботтом, чтобы не радовать зевак новой сплетней. Не волнуйся, в логово страшного Темнейшего лорда я тебя не потащу, у Блэков есть логовища и посветлее! -      Типа дома дяди Альфарда? – с подозрением спросил Гарри и Нимфадора с довольным видом подмигнула ему. -      Именно, Генри! Маленький дом, маленький сад, и даже пруд для лягушки. Или жабы? Так что пока ты, Невилл, будешь трястись в поезде, я проверю, как подготовили дом к твоему приезду Питер и дядин камерарий, а потом встречу тебя и мы вместе отправимся в Мунго, к леди Лонгботтом. Ну, как тебе такой план? -      Эм, неплохой, – проблеял Невилл. Я же был готов разразиться аплодисментами. Сириус нашёл-таки выход из ситуации, отдав мальчишку под присмотр безмозглой, то есть полностью подконтрольной Тонкс. Это был лучший вариант из всех возможных, к тому же племянница лорда, да ещё вернувшая себе столь громкую фамилию, действительно могла взять под фиолетовое крылышко дальнего родича, ни у кого и вопросов бы не возникло относительно законности такого решения. Надо же, как быстро умеют соображать люди, если их избавить от проблем... -      Не дрейфь, я же говорил, что у меня здоровский крёстный, а ты всё его боишься, – заявил Гарри и похлопал Лонгботтома по плечу. – Будем обмениваться совами, то есть письмами, а мисс Тонкс – блин, Блэк! – точно отпустит тебя в этом году к Фэй в гости. Так ведь? -      Как по мне, так хоть весь замок бедному графу Данбару развалите, бандиты, и вряд ли у дяди будет другое мнение! – хихикнула Нимфадора, а затем, подмигнув Невиллу, попрощалась и аппарировала прочь. Судя по растерянной, но уже лишённой страха мордашке Лонгботтома, подобный поворот оказался куда лучше жизни у дяди Элджи. Ещё бы – и каникулы без взрослых, и в окно никто выкидывать не станет!       Наконец все студенты убрались из Хогвартса и я даже помахал платочкам вслед последней карете. До свободы осталось совсем немного времени. Когда старшие братья Лестрейндж соизволили явиться за блудными отроками, я успел заскучать и начал развлекать себя так, как позволяли обстоятельства и обилие свидетелей. Я перекрашивал волосы возмущённо мычащим мальчишкам и комментировал результат. Что?! Условно, они больше не были студентами! -       Оставьте так, мне нравится этот вариант! – заявил Уильям, налюбовавшись на результат моих успехов в коловарии. Злорадное выражение его лица прекрасно сочеталось со строгой мантией и обилием чудовищных перстней. Кажется, Блэк нанял парня ещё и потому, что Темнейшему понравился стиль старшего Лестрейнджа. – Благодарю за бдительность, господин лучший охотник. -       Мастерство не пропьёшь, не так ли, господин камерарий? – произнёс я, вскакивая с не особо удобного сиденья. Уильям фыркнул и пробормотал что-то не самое цензурное про уборку перестраховщика-Петтигрю. Я передал старшим братьям обоих придурков, радующих глаз неоново-ярким цветом взлохмаченных шевелюр. Мистер Уизли по имени Фрэд красовался бирюзово-зелёными лохмами, мистер Уизли по имени Джордж – розовыми с оранжевым подтоном. Парни кипели от недовольства и обиды, и мне даже немного было жаль, что я не увижу выражение их лиц, когда они поймут, что новая окраска ещё и светится в темноте… -       Про мастерство вы точно сказали, – хмыкнул Чарльз. – Я вот своё мастерство по укрощению обнаглевших оглоедов точно ещё в Румынии не пропил! Ну что, братики, теперь-то вы мне докажете, какие вы взрослые, умные и самостоятельные! Навестим матушку, попрощаемся с ней... Куда?! Ещё раз рыпнетесь, и я до самого заповедника эти мячики из вас вынимать не буду, ещё и новые кое-куда затолкаю.       Они ушли – все пятеро, на Перси, как на плесень, я просто не обращал внимания, и оставалось надеяться на то, что количество Уизли в моей жизни наконец-то уменьшится до приемлемого уровня. Ко мне, скрывая лёгкое волнение, приблизилась Аврора. Очередное скромное и наглухо закрытое платье – в этот раз светло-голубое, в узкую белую полоску – вызвало у меня дрожь в коленях и восторг предвкушения. Я уже представлял себе, как оно будет смотреться на полу моей… нашей спальни. Была у меня привычка от усталости разбрасывать одежду, к которой я надеялся приучить и Аврору. -       Нам пора? -       Да, моя звезда. Нам пора. Люччи уже перенесла весь багаж. Твой тоже, – я улыбнулся ей, а потом подхватил на руки и понёс в сторону ворот. -       Локхарт, ты обнаглел?! – возопил Северус, в самое сердце поражённый моей прилюдной наглостью. А он думал, что я только его руках носить буду, что ли?! – Ты что себе позволяешь?! -       То, на что имею полное право, и пусть откусит себе язык тот, кто скажет, что я не могу носить свою невесту на руках! -       Невесту?... -       Северус, ты не знал? – ахнула Маккошка. – Во имя бороды Мерлина, об этом же было написано в том самом журнале, который ты изучал несколько дней подряд!       Северус тут же опомнился и попытался скорчить надменную моську, потому что мне-то точно было известно, что он развлекался с рисованной шарадой, помогаю упырю разделить травки на съедобные и несъедобные. -       Действительно, Северус, учитывая твоё традиционно пристальное внимание к Гилдерою, никто даже не сомневался в том, что ты в курсе событий, – скрывая усмешку протянул Декан. – Конечно, молодые люди никак не афишировали столь значимое событие, но с учётом всех сложностей последнего месяца это и не удивительно! -       Но… но это же бессмысленно! – с затаённой болью воскликнул Северус. – Эта помолвка не будет иметь продолжения, потому что… – он замолчал, не желая озвучивать неприглядную причину. Одну из многих. -       Именно! Правда, я здорово придумал? – ещё немного, и я начал бы подскакивать на месте, преисполнившись собственной гениальностью. – А ещё в белом был я! Мне этот цвет идёт куда больше! -       Дурак, – фыркнул Снейп. Сивилла настороженно покосилась на него, потом перевела взгляд на меня и хихикнула, явно вспомнив все свои гадания. Дурак… В колоде Таро просто нет карты Гаера! -       Пусть так! Зато живой, счастливый и… по-прежнему лучший! Не буду прощаться, господа почти бывшие коллеги, всё равно рано или поздно мы с каждым из вас увидимся. Дайте мне отоспаться, и вы снова услышите обо мне! Люциус, моё почтение, ты стал одним из лучших моих нанимателей. Северус… на письма-то хоть в этот раз отвечай, Чёрный Принц, а не то обижусь и приду лично проверять, как у тебя дела! А ещё лучше – приеду, и ты узнаешь, что такое роскошь летящего на скорости в сто миль в час «Астон Мартина». Ты будешь впечатлён... – я изо всех постарался передать по нашей с ним связи ощущение светлой радости и спокойствия. Ну же, болван! Ты ведь получил почти всё, к чему стремился! Давай, сними свою давно пошедшую трещинами маску… -       В таком случае я не стану отвечать ни на одно из твоих писем. Так скорее получится отдать тебе тот ящик дымного коньяка, который я тебе давным-давно задолжал. И забудь про свою машину – не хватало ещё, чтоб ты пил за рулём, – с умеренной дозой ехидства произнёс Северус и Малфой выдохнул с настолько явным облегчением, что Нарцисса не выдержала и сочувственно погладила его по плечу.       Мы ушли. То есть – я ушёл, неся на руках свою музу и звезду, моё неистово пылающее чистотой сердце. Два года назад я сбегал от неё. Теперь она была рядом и даже не думала скрывать то, что нас связывало. Приличия, манеры, традиции – да! Но глупо отрицать очевидное, особенно когда рядом только условно «свои», год окончен и впереди есть время на всё. Даже на сон!       Мы провели вместе три прекрасных дня. Только три, но… Они были полны отдыха, долгожданного сна и покоя, чашек кофе, выпитых в саду, на подоконнике спальни или в гостиной. Я даже тоника ни разу себе не налил, вот до чего дожил! Первые сутки мы просто спали, как два сурка в одной норе, и это было поистине счастливое время, несмотря на то, что пару раз кошмары пытались испортить мне блаженное забытьё. Я просыпался, без рывков и криков, выныривал из сна, смотрел на задёрнутый полог балдахина, на мирно дышащую рядом Аврору, которая не смогла не облачиться перед спячкой в ужасно длинную и кошмарно непрозрачную ночную рубашку с воротником и кучей пуговиц, выдыхал и засыпал снова.       Целых три дня мы были с Авророй лишены счастья контактов с внешним миром и это безмятежное отшельничество позволило мне понять, что да – мне нравится просыпаться с ней в одной постели, смотреть на её заспанное лицо, помогать расчёсывать спутавшиеся за ночь тяжёлые тёмные волосы, слушать её беззлобное ворчание, потому что без чашки кофе она тоже не могла проснуться, а потом сидеть вместе в саду, читать или бессмысленно перебирать струны гитары, срываясь то на шотландскую балладу, то на Стинга. «Никогда не видел я чуда науки, которое, сначала назвав благословением, потом бы не прокляли. Никогда не слышал я военного приказа, который не обернулся бы чем-то ужасным. Но позволь мне сказать: Если я когда-нибудь потеряю веру в тебя, у меня ничего не останется». Кое-что общее у Авроры и Джона всё-таки существовало, но не то, что разглядел слепой Руфус. Они были честными людьми. Честными, но при этом не носящими шоры. Они сияли чистотой и в то же время не являлись наивными глупцами. Моя Урания была настойчивой, неистовой, вспыльчивой и гневливой, она обращалась в фурию, когда дело доходило до подлости и бесчестья, и я знал, что она станет моим вторым страховочным тросом, который не даст мне превратить в того, кем я не хотел быть. Мерзавец, даже такой, как я, должен оставаться великолепным и сияющим, а это возможно лишь при сохранении баланса, когда свет позволяет увидеть избыточные пятна грязи и счистить их, не маскируя кружевами. Кровь так плохо отмывается с шёлка…       Я любил её, эту смешную, немного наивную, в чём-то несмелую, порывистую и добрую звёздную женщину. А она любила меня. Видела слабым и разбитым, гордым и победившим, роскошным и израненным, залитым собственной кровью и ей же блюющим, трясущимся в лихорадке и даже несущим смерть. Она верила в меня и мне. Поэтому Аврора сидела рядом со мной за садовым столиком и читала мне баллады Роберта Бёрнса, а потом я пересказывал ей сюжет полнометражных фильмов «Звёздного пути». Она смотрела лишь полтора сезона, и то благодаря Вирсавии, так что была преисполнена любопытством, а уж когда узнала, что в ноябре этого года должен выйти на экраны ещё один фильм по «Звёздному Пути»… Признаюсь, она меня слегка оглушила свои радостным воплем! Мы не обсуждали будущее, возможные варианты развития событий и то, во что превратится наша жизнь. Я вообще не понимал, как мне теперь придётся совмещать службу в Отделе Тайн и охоту, а отказываться от звания охотника я точно не собирался. Впрочем, как и от титула лучшего писателя Британии!       Я умудрился выкроить десять часов на работу над книгой, и пока Аврора восторженно потрошила мои книжные запасы, я книгу же и создавал. Оставалось совсем чуть-чуть до знакового поворота сюжета и мне надлежало как следует проработать упрямого служаку, которого я собирался оставить на заключительную четверть в качестве противовеса уж слишком умному, но постыдно благородному Норту. Не узнать Руфуса не сможет только идиот, и я заранее продумывал, где стану прятаться от него и его благодарности!       А потом к нам прорвалась сова. Мы сидели в том книжном хламовнике, который Люччи упрямо раз за разом превращала обратно в рабочий кабинет, а я громил его и творил на полках бардак. Аврора, которой я наконец-то смог полностью доверить тайну о событиях ночи на кладбище в Литтл-Хэнглтоне, подробно объясняла мне, что такое белые квазары, килоновые звёзды и почему Сириус, использовавший подобные чары, гениальный маг и психопат одновременно. Всё было так хорошо, а тут явилась эта пернатая погань...       Сова была серой, невзрачной, и будто сонной. Она внаглую преодолела защиту дома, которую предусмотрительно укрепил Джон, влетела в дом, что себе вообще могла позволить лишь Рута, и опустилась на ковёр. Глаза у совы тоже были серыми. -       Добрый вечер, мистер Грэй, – поздоровался я с совой и она, удивлённо угукнув, протянула мне когтистую лапу, к которой было привязано послание. Разумеется, к нам прилетела обычная птица, но я не мог обойтись без фиглярства. -       Отдых закончен? – с грустной улыбкой спросила Аврора, глядя на то, как я хмурюсь в попытке разобрать неимоверно кривой почерк. Мордред, Грэй своё письмо ногами писал, наверное, причём наощупь, прячась в каком-то тёмном мышином углу! -       А докси его знает! Нет, я точно введу обязательные курсы каллиграфии для всех магов Британии. Ну невозможно же читать! -       Дай. Я дольше преподавала, так что у меня больше опыта в расшифровке чужих каракулей. О! Гилдерой, нас зовут в церковь. -       Что-то у меня печень заболела. Так всегда бывает к неприятностям. -        Завтра, в десять утра, нас ждут на Флит-стрит, в церкви Святой Бригитты. Форма одежды – пристойная. Подчёркнуто дважды. Гилдерой… – Аврора осторожно отложила записку и крепко стиснула кулачки. – При чём тут церковь?! Магов туда зовут или чтобы судить, или чтобы убить! -       Ну, иногда чтобы нанять. Я раньше нередко подвизался по сельским церквям и кладбищам, там ого-го какое раздолье для молодого охотника было. А вообще, всё просто, моя звезда. Бригитта – едва ли не единственная волшебница, которую магглы возвели в ранг святых. Это одна из точек объединения наших миров. И мы, и обычники делаем на Имболк кресты из соломы в память о ней, а ещё она была ирландкой. -       То есть, эта церковь – единственное место, где могут встретиться маги и обычники, что англичане, что ирландцы? Нейтральная территория, не так ли? -        Именно. А ещё… подожди-ка, была тут у меня одна книжечка… – я подскочил к дальнему стеллажу и начал наводить на нём ещё больший бардак. Люччи будет счастлива, когда доберётся до него и начнёт выставлять книги в правильном порядке. Моя кроха обожала уборку, в отличие от меня! – Я после того, как побывал в Ромвеке, заинтересовался их верованиями, и в результате едва не вывихнул себе мозги, потому что у них древнего язычества и шаманизма куда больше, чем у нас, причём даже среди магглов, но я нашёл парочку неплохих справочников, которые помогли разобраться в некоторых вопросах. Вот, смотри – Святая Бригитта Ирландская, почитается как католиками, так и православными. А церковь, куда нас зовут, принадлежит англиканам, то есть подветви протестантов. Ну, точно – общее место. Уверен, что завтра мы встретим там князя! -       Мне страшно, – честно призналась Аврора, вскидывая голову. – Можно, я немного попаникую? -       Нужно! Потому что… О, и ты прилетела! – я всплеснул руками, недовольно глядя на крошечную совушку Джейн. Сову, которая умела смеяться. Послание от крёстной было ещё короче, чем записка от Грэя. -       Так, Джейн ждёт нас через несколько часов к себе в гости. Тебя будут пытать, и причём жестоко. Меня тоже. -       Мы ведь всё ещё можем отправиться в Ирландию? Я помогу Корделии найти самое удобное место для котелка... -       В этот раз не можем, Аврора. Джейн написала, что собирается пытать нас этикетом. Понимаешь? -       Но зачем нужна я?! -       Потому что ты – леди, одна из изобретательниц волшебных палочек для сквибов, и одна из немногих свободных женщин нынешней аристократии. Ты никогда не думала о том, насколько ты… -       Не думала и не хочу, – отрезала Аврора. – Все эти громкие слова не имеют ничего общего с реальностью, в которой у меня, леди, есть работа, профессия, счёт в банке с суммой, впервые превышающей тридцать галлеонов, и дом, о котором я боюсь думать, потому что он мой-не-мой и вообще в Ирландии, а я до неё не допрыгну! Я – астрономичка и любовница охотника. Всё, и никакие высокосветские интриги мне не нужны! -       Ну, не любовница, а невеста, – поправил её я и, взяв за руки, притянул к себе. – Вечная Тёмная Невеста. Я бы написал о тебе поэму в готическом стиле, но я отвратительный рифмоплёт! Аврора, если тебя зовут в церковь, значит тебя хотят там видеть. Не волнуйся – я буду рядом и, скорее всего, мы там нужны лишь как свидетели. -       Свидетели чего – бракосочетания? -        Боюсь, что развода. Всё, забудь. У нас есть несколько часов. Предлагаю тебе  залить это время тавелем, который я выиграл сам у себя, а потом я ещё раз покажу тебе, как надо забрасывать рубашку на люстру, чтобы не сбить «рожки». У меня много снарядов, ты точно справишься!       Джейн действительно пытала нас. В отличие от меня, настроенного весьма скептически, и Авроры, занявшей позицию отрицания, Джейн была взволнованна, преисполнена ожиданием и даже неким благоговением. Пусть она теперь и носила фамилию Равиаль вкупе с титулом баронессы де Верендри, но Джейн родилась как Эрроу, и поэтому оставалась верной подданной нашей Леди. Она наставляла нас и умоляла воздержаться от каких-либо непочтительных действий. Она, кажется, разорила все модные лавки магического Лондона, пытаясь подобрать для меня и Авроры одежду, подходящую для столь важного события. Торжественно, но не вульгарно; дорого, но не броско; сдержано, но не скромно. Никакого обилия кружев, ярких цветов и щегольского блеска. Никакой утилитарности современного маггловского мира. В середине процесса, когда даже меня начала утомлять возня с тряпками, что уж говорить об Авроре, к нам пожаловала Бэт. -       Добрый вечер. Мадам, мисс, Гил, – она хмыкнула, глядя на меня, застывшего с бледно-розовой рубашкой в руках. Я пытался доказать Джейн, что она будет хорошо гармонировать с чёрным костюмом в стиле короля Георга, но крёстная настаивала на классике и пыталась всучить мне белый вариант под эдвардианскую «тройку». Гадость!  -       И тебе хорошего вечера, сестрица. Слушай,  что лучше – пальто «Честерфилд» или сюртук? Полуофициальный стиль – такая дрянь, кажется, что выбор велик, а на самом деле он меньше запаса совести у низзла! -       Гил, на пару слов. -       Не раньше, чем я определюсь с выбором, иначе Джейн меня съест. Да, дорогая? -       И без соуса бешамель. Иди и примерь вот этот костюм, – велела она, пододвигая ко мне тёмно-серое, почти чёрное убожество. – И не криви лицо! Синий не дам, завтра это будет не твой цвет! -       Я согласен и на чёрный, если он подчеркнёт… -       Гил! – одёрнула меня Бэт. – Два слова. Пожалуйста! -       Да в чём дело?! -       Это касается отца! -       Тогда это не касается меня. -       Прекрати вести себя как обиженный мальчишка. Папе плохо, ему нужна помощь и вообще это ты виноват в том, что с ним стряслось. -       Здравствуй, Артур, я твой Ланселот! – я отбросил рубашку, прикрыл лицо ладонью, скрывая одолевшую меня брезгливую усталость. – С места в галоп, да, Бэт? -       Мадам, – Аврора, храня учтивую холодность, охватившую её при появлении моей сестры, отложила тёмно-зелёный жакет, который пыталась соединить с наименее пышной юбкой, и повернулась к Джейн. – Вы не проводите меня… куда-нибудь. Например, в библиотеку. Кажется, у вас там стоял потрясающей красоты звёздный глобус. -       Без двадцати полночь – самое время смотреть на глобус. В полночь он станет уже не таким привлекательным, – согласилась Джейн и обе дамы поспешили покинуть нас с Бэт. Предательницы! -        Итак, родная моя сестра, у тебя есть двадцать минут на решение обрыдлых семейных проблем. Что там стряслось с Колином? Он начал носить парик с локонами? -       Отец не в порядке, Гил! Он стал пить, ещё немного, и у него начнутся проблемы с работой, он до сих пор не может прийти в себя после похорон матери. -       Отведи его к психологу или в клуб анонимных алкоголиков, начни читать ему лекции о пользе трезвости, в церковь отправь, в конце концов! Может, исповедуется – полегчает, – заявил я не иначе как под влиянием обстоятельств. -       Прекрати насмешничать! – Бэт подступила ко мне, с трудом перешагивая через шляпные и обувные коробки, которыми был заставлен пол. – Гил, всё свободное время папа только и делает, что сидит в гостиной и таращится на твой портрет с бутылкой в руке! Эли уже и занавешивала его, и заклеивала бумагой, и закрашивала краской, но к твоей поганой роже ничего не пристаёт, а после того, как Эли пыталась порезать холст ножом, они с папой и вовсе разругались! К тому же, он… – она отвернулась, нервно обхватила себя руками и опустила взгляд. -       Что – он? Скорбно дрочил, и представляя на моём месте свою драгоценную Шарлотту, и теперь ты боишься за нашу старшую сестрицу, которая тоже весьма похожа на маменьку, да ещё и живёт с Колином под одной крышей? – хмыкнул я. Бэт кивнула.       Вообще-то, я пытался задавить её сарказмом, но, как всегда, всё оказалось хуже, чем я мог предположить. Даже моя более чем разнузданная фантазия иногда пасовала перед тем, что могли вытворить приличные с виду люди. -        Дело не во мне. Дело в том, что Колин был по уши влюблён в нашу мать и все эти годы жил в твёрдой уверенности, будто она сбежала, исчезла, но рано или поздно даст о себе знать. Он даже Джейн был готов считать Шарлоттой, чтобы было проще и спокойней жить! Эти похороны всего лишь развеяли его иллюзии. Я здесь каким боком виноват? -       Тем, что это от твоего портрета папа не может отлипнуть. Просто сделай с этим что-нибудь! Ты его сын, ты мужчина, хоть и… Чёрт, ты – волшебник! Наверняка у вас есть какие-то способы помочь человеку справиться с горем! Я уже пыталась с ним говорить – это бесполезно! И… я узнала то, что не хотела бы знать, я не могу больше встречаться с отцом, но я волнуюсь за него. А ещё больше – за Эли! Она действительно тоже похожа на нашу мать. Думать об этом нелепо и грязно, но… я боюсь. Гил! Папа почти всё время пьян, он смотрит на твою наглую нарисованную рожу и зовёт тебя Шарлоттой! -        Бэт, я могу стереть ему память об этой женщине, но это не поможет, потому что любой человек, у которого есть дети, начнёт задаваться вопросом, а откуда они взялись. Ты же не хочешь разорвать все отношения с отцом, прогнать Элизу и оставить Колина в одиночестве? У магов есть менее радикальные способы помочь в таком случае, но они и действуют только на магов. Колин – обычник, ему эти способы не помогут! Ни зелья, ни чары, ни… -       Слушай, ты же охотник, ты ведь имеешь дело со всякими призраками и прочей мутью. Ты ведь можешь устроить какой-нибудь ритуал и призвать дух мамы, чтобы она… не знаю, попрощалась с ним, что ли?! -       А это уже некромантия и она карается заключением в Азкабан, – отрезал я. Ради Фила я был готов рискнуть. Ради Колина – нет. Тем более, что Лили обещала навсегда избавить меня от посмертной тени Шарлотты. – Насильно вызывать души умерших запрещено законом. Я не собираюсь расставаться со свободой из-за проблем Колина с принятием реальности. -       Ну ладно, раз ты такой трусишка, – Бэт посмотрела на меня с мрачной решительностью. – Я была в Хогвартсе и видела, какие иллюзии ты умеешь создавать. Я не могла поверить в то, что это действительно твоя работа. Все эти волшебные животные были как настоящие, я едва от ужаса не поседела, когда рассмотрела волка на башне и мантикору. Повтори иллюзию, нам ведь не нужна настоящая мама, хватит и её имитации. -       Имитация у нас всю жизнь и была, – протянул я, прикидывая, сколько нервных клеток у меня сожрёт эта нежданная проблема. – Может, лучше на исповедь, а? -       Да что с тобой не так? Я сама прошу тебя поколдовать, похвастаться своим мастерством, да ещё когда дело касается твоей любимой мамочки, а ты воротишь нос и пытаешься отказаться. Ты что, цену себе набиваешь? Ладно, хорошо, давай так – сколько ты хочешь за час своей работы? Не собираюсь быть похожей на тех, кто использует родственников вместо грузчиков или сантехников, так что давай сразу обговорим цену. В конце концов, отношения с папой были всегда лучше у нас с Элизой, чем у тебя, так что… -       Бэт, а вот предположим, что я просто… не хочу. И что ты сделаешь? – я с усмешкой посмотрел на сестру, и она сердито свела брови. -       Оставлять папу в таком состоянии просто бесчеловечно, ты обязан ему помочь! -       А не боишься, что станет хуже? Что он из-за иллюзии призрака уверится в существовании загробного мира, решит воссоединиться с любимой жёнушкой и торжественно покончит с собой, обожравшись снотворного и запив его виски, сидя напротив моего портрета со свадебной фотографией в одной руке и членом – в другой. Ты готова к такому исходу? -       Да есть в тебе хоть что-то человеческое?! – воскликнула она и со злости пнула коробку с дамской шляпкой. – Ты – абсолютно эгоистичный и себялюбивый паскудник, которому льстит любое внимание к собственной персоне, даже такое извращённое и больное! Как же, папа стал обращать на тебя внимание чуть большее, чем на комок пыли! Я попросила тебя о помощи, и не для кого-нибудь, а для нашего отца, но ты стоишь тут, кочевряжишься, набиваешь цену своим дешёвым фокусам и издеваешься надо мной. -       В этом и есть цена всей твоей благодарности. Что бы я ни сделал, как бы я себя не показал, этого всегда будет мало и недостаточно просто потому, что тебе нужна не помощь, а отдача мифического долга, который якобы числится за мной. Требовать что-то с меня ты не имеешь права, а помогать Колину уже я не имею ни желания, ни возможности. Магией я его не спасу, иллюзия Шарлотты может повредить его и без того скорбный разум, к тому же Колин – не дурак, он вполне способен догадаться о том, что тут замешано волшебство. Последствия себе ты представляешь? Он не простит ни меня, что я переживу, ни вас с Элизой! -       Ты – жалкое, трусливое ничтожество. Я попробую уничтожить твой портрет кислотой. Не получится – выломаю кусок стены, лишь бы избавить папу от малейших воспоминаний о тебе. Всё-таки он гораздо проницательней меня! Не зря он после развода велел тебе обращаться к нему по имени. А может, он и вовсе не твой отец? Тогда понятно, почему все ходящие вокруг тебя слухи похожи на правду и почему ты получился таким… таким уродливым куском продажного дерьма! Лучше бы ты и вовсе никогда не ро… -       Закрой рот! – голос Авроры звенел вымороженной сталью. Я настолько увлёкся разговором с Бэт, что не заметил, как они с Джейн вернулись и уже с минуту наблюдали за бесплатной буффонадой. – Уходи, и больше никогда не смей даже думать о том, чтобы сказать такие слова хоть кому-то! -       С какой стати вы мне приказываете, мисс? – тут же вздыбилась Бэт. – То, что вы волшебница, не даёт вам права затыкать мне рот! -       Мне дают это право мозги, которые, в отличие от тебя, у меня есть. Как и кое что ещё. -       Что, тоже начнёте угрожать мне магией? -       Нет, этим, – Аврора вынула свою палочку. – Я так сокрушалась из-за того, что наша палочка получилась слишком массивной и тяжёлой, но теперь несказанно рада этому, потому что смогу отхерачить тебя ею, как взбесившийся бладжер – квиддичной битой. Так что лучше уходи! -       Ваша палочка? – Бэт замерла. Я тоже. Аврора сорвалась на ругань? – Чёрт, так вы одна из изобретательниц палочек для сквибов! Что вы забыли рядом с Гилли? Вы же гений, а он – полнейшая бездарность, кропающая дешёвые книжонки о своих выдуманных подвигах. -       Никого не касается ни моя жизнь, ни жизнь Гилдероя. Так что уходи, – в голосе моей звезды звучала настолько неприкрытая угроза, что даже меня пробрало. Что-то тёмное, злое, по-настоящему опасное было готово выплеснуться из неё наружу, обернувшись смертельным проклятьем. Тёмные маги на то и тёмные, что при потере контроля их аура начинает негативно влиять на окружающих. Не просто так хранители одержимого Волдемортом младенца заливали в себя галлоны зелий, нивелируя последствия общения с ним. Аврора была слабой волшебницей, прекрасно знающей, что такое самоконтроль, но сейчас моя сестра сумела вывести её из себя. Надо же! Ни Снейп, ни Грюм, ни Дамблдор не смогли этого сделать, а Бэт… -       Ясно. Вы, как и прочие идиотки, повелись на его смазливую физиономию и теперь готовы защищать это убожество. Учтите, что как только вы заглянете под его тряпки, ваши наивные фантазии разобьются вдребезги. Я видела – меня тошнило несколько дней от уродства Гила! Впрочем, вряд ли вам что-то светит с ним, учитывая его ярую голубизну и манеру виснуть на полицейских. Наверное, это у него действительно наследственное, – Бэт фыркнула и, подобрав юбки, прошла к выходу, безжалостно пиная коробки. Джейн смотрела ей вслед с усталостью достопочтенной матроны, дочка которой вновь включила «Sex Pistols» во время заседания церковного комитета. – Мадам, я беру на завтра выходной, отработаю на следующей неделе. У меня папа с ума сходит. Сами понимаете – я должна быть рядом!       И ушла, действительно хлопнув дверью, как обиженный подросток. Аврора выдохнула, убрала палочку, и с трудом выдавила из себя: -       Простите. Я не должна была встревать... Мадам, Гилдерой, я просто сорвалась, потому что никто не должен говорить такие слова. Никто! -       Дорогая, тебе не за что просить прощения, – Джейн приобняла её за плечи и осторожно усадила на кресло, спихнув с него несколько платьев. – Я давно не вмешиваюсь в ругань Гилдероя и Беатрисы, они никогда не могли общаться без оскорблений дольше тридцати секунд, но сегодня всё действительно зашло слишком далеко. В чём причина, милый? -       О, Колин на самом деле сходит с ума. Мелочь, по сравнению с событиями нашей обыденной жизни. -       И как он это делает? -       Пьёт. А когда напивается – самоудовлетворяет себя, глядя на мой портрет и представляя вместо моего изображения светлый лик почившей Шарлотты. Увы, но помочь ему я никак не могу, разве что сделаю из Шарлотты чучело, но… -       Гилдерой! – Аврора вскинулась, с ужасом глядя на меня. – Разорять могилы запрещено! -       А я и забыл… – я уселся на пол возле неё и положил голову на чуть дрожащие колени моей чудесной музы. – Спасибо, что напомнила. Забудь о Бэт, сердце моё. Эта проблема не стоит твоих волнений. Давай-ка лучше ты померяешь тот тёмно-зелёный костюм с шитьём, который отложила Джейн? Он так хорошо подчёркивает оттенок твоей кожи… -       Я… сейчас, только приду в себя… Гилдерой, неужели у тебя всё действительно настолько плохо с семьёй?!       Мы с Джейн переглянулись. У нас не было ни единого шанса сказать Авроре правду, не ввергнув её в бездну депрессивной истерики. -       Поверь, исходя из общебританской статистики, у меня ещё всё неплохо, – я взял мою звезду за руку и прижался губами к ладони, пахнущей цветами, бумагой и кофе. Аврора не на Бэт кричала, не её прогоняла она вон, а того, кто когда-то сказал бесполезной и магически слабой девочке те самые слова, что навсегда поразили её, почти убив веру в собственные силы и породив жаждущую справедливости фурию. Лучше бы ты никогда не рождалась… – Вспомни наш с тобой вояж по студенческим семьям в прошлом году. Бывает и хуже, но это ведь не повод впадать в уныние! История моей семьи не трагедия, Аврора. Это помеха. А их, к сожалению, надо убирать с пути, пока они не превратились в препятствия, а затем и в преграды. Я займусь этой проблемой, но позже, когда придумаю, как это сделать, не сведя Колина с ума и не нарушив закон. Кстати, про нарушение закона – Джейн, а не выбрать ли мне во-о-он тот укороченный сюртук? Мне ведь не придётся скрывать клинок, так что я могу… -       Не можешь, – ответила крёстная. – Ты явишься в церковь с оружием, Гилдерой. Это требование Грэя. -       Его отберут на входе, а я заслуженно получу по шее от Фаджа! – моему возмущению не было предела. -       Не получишь. У тебя есть разрешение, и оно не аннулировано. Кроме того, никто завтра не станет изымать у вас палочки, это условие встречи. Бессмысленно лишать деревяшек с начинкой тех, кто и без них может устроить огненный смерч посреди Лондона щелчком пальцев. Это день доброй воли, милый. Поэтому ты идёшь завтра в церковь с палочками, клинком и Авророй. -       Ты не упомянула себя! -       Я не иду. Это было условие, согласно которому вы включены в число делегатов от магического мира, – Джейн усмехнулась. – Изначально ваше присутствие не предполагалось. -       Это мы и так понимаем, мадам, – выпалила Аврора. – Я тоже более чем удивлена тем, что с какой-то стати на столь значимую встречу пригласили меня. Гилдерой хотя бы участвовал в важных событиях и может что-то сказать о тварях и влиянии тёмной магии, но зачем там я?! -       Грэй так решил. Сегодня утром он посетил Хогвартс, а затем развил бурную деятельность, сообщил мне о том, чтобы я в обязательном порядке встретилась с вами и подготовила вас к завтрашнему дню. Насколько мне известно, он заключил сделку с Руфусом, обменяв меня на вас. -       Но вы были бы полезней, чем мы! -       Возможно, – Джейн сощурила глаза, пристально глядя на мою музу, и добавила: – Всё зависит от того, какой пользы желает добиться Грэй. Я могу рассказать о сквибах, об их обучении и введении в волшебный мир, могу рассказать о финансах и опыте французского приюта, но… Привлечь интерес Мордреда и благосклонность Морганы я не могу. Да и выкрутиться, пойди что не так, я тоже не способна. Это Гилдерой у нас чемпион по самовытаскиванию из дерьма! А теперь – вернёмся к зелёному костюму. К нему надо подобрать соответствующую шляпку…