Клинок и перо

      Волнение, настороженность, недоверие, злорадство, усталость, злоба, страх, отвращение, недоумение, надежда – все эти чувства изливались щедрым потоком и заполняли собой церковь Святой Бригитты вплоть до вершины её стройной колокольни. Мне казалось, что я тону в море душевных порывов, настолько ясных и ярких, что было даже странно, почему они не имеют цвета и не видны глазу. Обычники не сдерживали себя в проявлении эмоций, маги же закрылись в раковинах самоконтроля и сидели на скамьях с почти одинаковыми постными лицами, но то и дело кто-то из них не выдерживал и пополнял море гипертрофированных переживаний своим собственным плевком. Мне казалось, что я слежу за двумя стаями гитрашей, собравшихся вокруг тела свернувшего себе шею недоумка-туриста. Ещё немного, и точно бросятся друг на друга, выясняя, кто именно достоин пожрать начавший подгнивать уже труп!       Убранство церкви словно нарочно было предназначено для того, чтобы в ней могли собираться люди, неспособные ужиться рядом друг с другом – скамьи для пришедших на службу людей стояли в отдалении от алтаря, а между боковыми нефами располагались обращённые друг к другу ряды сидений с перегородками, и это место неприятно напоминало мне Визенгамот. Так и казалось, что посередине возникнет стул с цепями и… Стул был. Точнее – кресло. Старинное, роскошное, недвусмысленно установленное перед алтарём лицом ко входу, и от него через весь центральный проход – наос, пролегал красный ковёр. Все знали, кто воссядет на этом кресле, и поэтому волнение лишь усиливалось.       Фадж, О’Деорайн, Вальтеоф и Грэй со Скримджером сидели рядышком и напоминали уже не рунеспура, а самую настоящую гидру. За их спинами располагались самые верные сторонники с ближайшими и самыми доверенными людьми, и их, к моему облегчению, набралось немало. Та же Амелия Боунс явно выступала на стороне Корнелиуса, как и часть лордов Магической Британии, включая сумевшего доказать непричастность к делам Кингсли лорда Бруствера, старших Гойла, Крэбба и… Ричарда Нотта. Надо же, пустили-таки покушенца-неудачника! Гойл смотрел на всех зверем, левый рукав его мантии был свёрнут до локтя и более наглядной демонстрации отсутствия левой руки нельзя было и придумать. Никаких сомнений в том, когда и при каких обстоятельствах он её лишился, не возникало. Надо же, какая поразительная рассудочность в нём проснулась!... Да, спасти от Волдеморта отсечение руки Гойла-старшего не могло, но ведь попытался же, как только понял, откуда вонючий ветер дует. Ещё и руку наверняка уничтожил, причём сразу же, иначе ему бы не составило труда прирастить её обратно.       Князь Энгельгардт, как я и полагал, тоже почтил нас своим присутствием и рядом с ним сидели двое магов – коротко стриженый светловолосый крепыш с тяжёлой челюстью и откровенно азиатским разрезом глаз, и молодая женщина в красном платье, украшенном вышивкой в виде распростёрших свои крылья соколов. Спутница князя имела такой вид, будто она готовилась к кровавой бойне. Я вгляделся в посланцев Ромвека, вспомнил, где и когда мог видеть их колдографии, впечатлился и предпочёл больше не рассматривать, а то вдруг они посмотрят на меня. Чуть в стороне ото всех, заняв самое удобное для наблюдения место, сидел знакомый мне пожилой маг, которого я видел во время процесса над Альбусом. Густав Гольдштейн, министерский легилимент... Судя по всему, он собирался вести протокол встречи и добросовестно отмечать, кто и когда солгал, а где расщедрился на правду. Одними из последних заявились Сириус вместе со Снейпом и… Гарри! Меня его присутствие не столько обеспокоило, сколько разозлило. С какой стати Блэк решил подставить собственного крестника, притащив в кубло самых ядовитых гадюк, да ещё и обрядил согласно самым строгим правилам?! Мальчик красовался в чёрной мантии поверх строгого костюма, волосы были уложен на тот манер, который он предпочитал для посещения Клуба по изучению законов, а на груди у него многозначительно сияла драгоценными гранями рубиновая брошь в виде алой розы. Какого Мордреда?!       Мы с Авророй сидели с самого края, подальше от сильных мира сего, но Темнейший Лорд, раскланявшись с моей леди, не терпящим возражения тоном попросил пересесть нас поближе. Меня он одарил вежливым приветственным кивком. Это в нашей пёстрой компании я был почти что равным и мог позволить себе определённую долю панибратства, ехидства и мне ничего не стоило пообещать Сириусу букет лизихитона вместо калл, если он ещё раз посмеет сказать, что «Радость Джентльмена» справляется с укладкой волос не хуже «Простоблеска». Здесь же я находился на полуптичьих правах и выступал скорее как спутник Авроры, чем наоборот. Ну и как специалист по ситуациям, когда всё идёт по невспаханной борозде, конечно, если верить Грэю. Разумеется, я не отказал себе в удовольствии вызвать зубовный скрежет у соседей, заняв место куда более почётное и важное, чем мне полагалось, и так мы с Авророй оказались почти в самом центре магического общества.       А затем появились те, кто и собрал всех нас – Джордж Кери в белом облачении и золотой тиаре, почти седой и нервно поправляющий очки Джон Мейджор, и леди в ярко-салатовом костюме и такой же шляпке, украшенной белоснежными перьями. Седая, чуть сгорбленная леди, при появлении которой все встали. Архиепископ Кентерберийский, премьер-министр и королева обеих Британий пришли…       Почти минуту в церкви властвовала тишина, а затем епископ открыл рот и мне захотелось засунуть ему тиару в глотку. - Мы собрались здесь, чтобы решить судьбу британских магов, посмевших попирать что человеческие, что божьи законы, – произнёс он, раздуваясь от напыщенной гордости, но Фадж резко вскинул руку и яростный ропот стих, даже толком не разгоревшись. – За последние десятилетия волшебники, позабыв о достигнутых ранее договорённостях и принятом Статуте Секретности, не раз нарушали покой и мир в королевстве, творили беззаконие и несли за собой смерть и разрушения. Пришла пора покончить с этим и призвать их к ответу. - Если есть судья, то должен быть и защитник, – голос поднявшегося Блэка звучал спокойно и почти бесстрастно. – Пожалуй, я возьму на себя эту роль! - Кто вы такой, чтобы перебивать епископа? – бросил один из маггловских «оппонентов». Кажется, это был Джонатан Эйткен, министр оборонных закупок. - Сириус Орион Блэк, высший лорд Магической Британии, наследник рода Блэк и рода Ланкастер, прямой потомок короля Генриха Пятого, да хранит Моргана его душу, и тот, кто… приветствует свою королеву, – Сириус снял цилиндр и низко поклонился седовласой пожилой женщине. Она в ответ так же уважительно кивнула, обнажая в улыбке чуть стёртые временем зубы. Мне показалось, что они были такими же острыми, как и у моего Декана…       Обычники притихли, поражённые заявлением Темнейшего, а также тем, что королева признала его права. Архиепископ, не ожидавший от Сириуса подобной наглости, на миг недовольно поджал губы, но от выбранной стратегии не отказался. Он обвинял, припоминая все неприятности, которые случались или могли случиться по вине магов, и даже вменил нам в вину массовую забастовку рабочих десятилетней давности, когда Маргарет Тэтчер начала закрывать шахты и вступила в конфронтацию с Национальным профсоюзом горняков, из-за чего почти на год просела промышленность по всей стране. Когда дело дошло до ирландских терактов, О’Деорайн начал откровенно истекать злобой и Корнелиус дважды одёргивал его, уберегая от неосторожных высказываний. Едва лишь епископ выдохся и замолчал под гром оваций и негодующее ворчание обычников, Сириус вышел на середину наоса и слегка ударил тростью по каменному полу, заставив всех заткнуться. - Вы обвиняете нас в нарушении Статута, и в ваших словах есть правда. Вы обвиняете нас в причастности к делам магглов, и это так, потому что мы – британцы, и это наша страна. Вы негодуете из-за событий последних лет, и вам есть от чего беспокоиться. После десятилетия затишья вы вдруг вспомнили о том, что рядом обитают неподконтрольные могущественные существа, которые живут по собственным законам, вне времени и ваших идеалов, но в пределах общей истории. И вы не нашли лучшего решения, чем прижать нас, забрав права и земли, загнать в подобие гетто и ограничить свободу. - Дьявольским порождениям нет места на земле! - Бросьте. Среди вашего клира столько магов, что в рассуждения о божьих чудесах не поверит даже пятилетний ребёнок. Мы существуем, вы не можете засунуть нас в дальний угол, связать по рукам и ногам и сделать вид, будто проблема решена. Она есть, и она будет длиться годы и годы, пока не превратится в открытый конфликт. А он будет, потому что… слишком часто магглы вмешиваются в дела магов! - Что за чушь?! – резко бросил похожий чертами лица на крысу пожилой сухопарый мужчина, в котором я опознал барона Фаулера, нынешнего председателя Консервативной партии. – Как мы можем влиять на положении дел в вашей резервации? Ещё скажите, что мы имеем какое-то отношение к тому властному беспределу, что длится у вас до сих пор. - Именно, барон. Я могу поимённо назвать тех политиков обеих партий и лиц, приближённых к Короне, которые косвенно либо явно поддерживали Тома Реддла что во время его первого возвышения, что во время недавних попыток вернуть себе тело и власть. Вы обеспечивали ему поддержку, закрывая глаза на вербовку, на финансовые махинации, которые проводили его сторонники, и я могу перечислить те банки, через которые проходили транши на континент, где закупались зелья и артефакты, необходимые Пожирателям Смерти. Цепочка «британское отделение Гринготтса – двенадцать маггловских банков – немецкое отделение Григоттса» проста и легко отслеживается. Вы помогали ему, видя в нём лучшего кандидата на роль правителя магической общиной и желая искоренить мою семью – излишне, на ваш взгляд, расплодившуюся, слишком могущественную и… опасную в виду сохранения прямой линии крови, – Сириус повернулся к Леди и ещё раз коротко поклонился ей, после чего продолжил порку маггловских политиков. – Вы плотно сотрудничали с выступавшими на стороне Волдеморта лордами магии, вы имели виды на наши ресурсы, на наши земли, и на наши возможности. Не даром сейчас вас всех в первую очередь интересуют магические территории, которые вы никогда не сможете освоить, потому что не вынесете уровня магического излучения и погубите всех обычников, которых заселите туда. Или же вы планируете использовать их ради размещения мигрантов, которые таким образом поддержат экономику, а потом благополучно сдохнут, избавив от нагрузки социальные фонды? - Магический фон можно понизить, земли же принадлежат Британии, а не вам, лорд Блэк. Какое право вы имеете заявлять о своём владении ими, в то время как не являетесь ни Министром Магии, ни сколь бы то ни было участвующим в управлении вашей общины человеком? - Право крови незыблемо, – голос Леди был сух и резок. – Наш родич, лорд Блэк, имеет право не только говорить от лица магов Британии, но и действовать. И благодарение Господу, что до нынешних времён никто из Блэков не желал надеть принадлежащую им по праву корону. Вам это прекрасно известно, господа, так что прекратите тратить наше время на пустые разговоры и фальшивые возражения. Не так уж много его в нашем распоряжении, чтобы мы могли себе позволить бесплодную риторику. - Вы правы, Леди. Блэкам не нужна корона, на наших чёрных кудрях она смотрелась бы куда хуже, чем в вашем серебре, – Сириус одарил Леди улыбкой. – Мы чтим давнюю договорённость, но желание многих наших противников что в магическом мире, что в маггловском, привело к тому, что две ветви королевской крови почти угасли, хотя всё ещё живы. Но ведь исток проблемы между нашими мирами не только в политике. Нас обвиняют в пагубном воздействии, которое маги оказывают на обычников, вредя им и издеваясь над лишёнными магии людьми. А что на счёт того, как эти же самые магглы, – Сириус едва не выплюнул это слово, – вредят нам? - Да как вам можно навредить? Волшебникам даже огнестрельное оружие не страшно! – возмущённо воскликнул Эйткен. - О, там, где не справляются пули и взрывчатка, легко совладает продажное законодательство. Министр? – Сириус обернулся к Фаджу и тот с готовностью вынул из папки стопку листов. - Здесь собраны свидетельства того, как попустительство нашего бывшего Верховного Чародея и участника Международного Комитета Магов влияли на состояние магической общины. Подсуживание магглорождённым в ущерб волшебникам, закрытие глаз на сотрудничество с криминальными структурами обыденного мира, на контрабанду и, в том числе, на разглашение сведений, способных поставить безопасность общины под угрозу. Важны не маги, которые преступали закон, а те обычники, с которыми они состояли в преступном сговоре, их родственные и деловые связи. С одной стороны – наши же родные лорды, с другой – их тайные бизнес-партнёры из числа магглов. Ознакомьтесь с этими списками, вы откроете много для себя интересного. В том числе и узнаете, – Корнелиус обвёл цепким взглядом кипящих от негодования политиков, – имена тех, кому выгодно заполучить наши земли.       Забавно. Так вот какие делишки обстряпывал через Альбуса Гектор Трэверс! - Это бездоказательное обвинения и ваши бумажки ничего не значат, вы легко могли их подделать! - Как и вы – вердикт о нашем вредоносном влиянии. Так что, эти бумаги никому не интересны? - Отнюдь, – голос Леди звучал устало и слегка раздражённо. – Мистер Мейджор, возьмите их у своего коллеги, я внимательно изучу эти данные нынешним же вечером! - Ваше Величество, это всего лишь попытка магов обелить себя и избавиться от груза ответственности. Поверьте, их влияние на нас куда более негативно, чем возможные попытки избавить от магической тюрьмы тех, кто всего лишь… - Кто всего лишь продавал и предавал! – Сириус чуть повысил голос. – Но вам же мало закона, который вы одновременно защищаете и нарушаете, смотря какая сторона медали вам нужна в текущий момент. Отставим в сторону политику, поговорим об обыденной жизни. Вы загрязняете реки и земли, что приводит к мутации тварей. Разгул преступности, который вы не в силах остановить, порождает всё большее количество тёмных существ, с которыми вы не в силах совладать, несмотря на ваших «придворных чародеев». Число охотников за последние полвека выросло вдвое, и их не хватает! Городские магистраты, осведомлённые о магическом мире, сами нанимают охотников, лишь бы спасти обычные города от таящихся в темноте тварей или тех, кто вконец обнаглел и нападает на людей при свете солнца, потому что надежд на тех, кто работает в ваших спецслужбах – нет! - Поэтому вы привели сюда одного из охотников?! - Мистер Локхарт и леди Синистер представляют здесь преподавателей Хогвартса, – Малфой резко оборвал все возможные обвинения. - Учителя?! - Воспитатели нашего будущего. И будущее это, в свете наших с вами разногласий, грозит быть более чем безрадостным. Вы убиваете наших детей, вы не соблюдаете договорённости, которые были заключены с вашими медиками и представителями церквей, что англиканских, что протестантских, что католических, – ледяной лорд откровенно надавил на больную мозоль одного рыжего джентльмена, и тот предсказуемо не смог промолчать. - Подтверждаю! – сорвался с места О’Деорайн. – Уже второе десятилетие я, ирландец, бьюсь с католическим монашеством, которое травит и убивает детей в церковных приютах, и не только одарённых магией, а всех без разбора! Прошлогодний скандал с обнаружением детских останков в Дублинском приходе – работа моего Министерства, и я не собираюсь это скрывать. Из ста пятидесяти пяти погибших, двадцать два были магами, детьми-волшебниками, и всех их убили и тайно захоронили, желая избавиться от дьявольских отродий, рождённых во грехе. Вы не щадите никого и смеете говорить нам о неоправданной жестокости?! Скольких волшебников и волшебниц вы не позволили обнаружить, скрыв их за горами пустых медицинских бумажек и оправдав «странности» психическими расстройствами? Сколько из них погибло в домах для умалишённых, в борделях, в ночлежках для нищих или на металлических столах ваших лабораторий? Вы говорили о том, что мы не могли справиться с Волдемортом, но он есть всего лишь запоздалое последствие имперской политики, проводимой ранее нашей страной, которое явило свой уродливый лик не в тридцатые или сороковые годы, а в семидесятые, и только недавно прекратило вонять. - Да, мы всегда отставали от обыденного мира в вопросах техники и прогресса, – поддержал его Фадж, мужественно выпячивая подбородок, – и в этом вопросе запоздали тоже. Мы идём тем же путём, что и вся Британия, наступая не только на следы предшественников, но и на их же грабли! У нас Волдеморт и Дамблдор, а у вас – Чемберлены, Мозли, Сессил Родс и коллаборационистские Норманнские острова, где на протяжении шести лет развевались флаги «Юнион Джек», увенчанные изломанным чёрным крестом, и о чём теперь все стараются забыть. Мы можем сколько угодно вполне обоснованно припоминать друг другу ошибки политики и социального управления, можем до одури спорить из-за религии и того, чем является волшебство, можем стыдливо прятать под ковёр свои размышления о том, люди с какой формой черепа или насколько ярко выраженной склонностью к магии достойны жизни, но итог один – вместе мы больше не можем не только жить, но и просто существовать. С учётом прогресса обыденного мира остаются считанные годы до того момента, как наше наличие перестанет быть тайной для большинства англичан. И, помня о последних событиях в нашем мире, никто – ни клерк, ни цветочница, ни студент и ни лорд – не потерпит вмешательства и угнетения наших прав на нашу суть.       В поднявшемся гвалте спокойствие сохраняли лишь сторонники Фаджа, послы Ромвека и сама Леди. Даже премьер-министр, и тот позволил себе парочку неосторожных высказываний в адрес Корнелиуса. Сириус стоял, опираясь на трость обеими руками и линзы его очков отражали солнечный свет, создавая впечатление, будто глаза Темнейшего пылают огнём. Леди внимательно слушала голоса своих подданных из обоих миров, но смотрела только на Блэка. Наконец она подняла руку, и все заткнулись, причём маги быстрее, чем магглы. - Лорд Блэк, с кем вы пришли сюда сегодня? - С одним из моих наследников и крестником. - С деканом факультета Слизерин, наследующим не только вам, но и линии Принцев, идущей от Эдуарда Вудстока, и сыном Лилии и Джеймса Поттеров, сумевших ценой своей жизни подарить магическому миру десятилетнюю передышку от террора Тома Реддла… – Леди усмехнулась. Я заметил, как округлились глаза Северуса, не ожидавшего, что повелительница Британии проявит подобную осведомлённость относительно его персоны. Гарри же просто расплылся в улыбке, ненадолго вернув себе прежний облик диковатого шалопая. Мальчишка… – А как поживает ваш брат, Регулус Арктурус Блэк? - Восстанавливает силы и приходит в себя после многолетнего плена, ваше величество. Он всегда был верен вам и Британии. - Что такое? Младший Блэк ведь мёртв, – маги на нашей стороне нефа забормотали, кого-то явно пробил холодный пот, а бывшие Пожиратели сидели, окаменев от ужаса. - Мордред, он всё это время был жив… – прохрипел Ричард. – Мы не знали… Мы не… - Тихо! – шикнул на него Скримджер. – Потом будете каяться за своё незнание. Как-то слишком часто вы это делаете, лорд Нотт, неужели работа со сквибами наконец прочистила вам мозги?! - Это хорошо, – кивнула Леди. – Мы рады тому, что Блэки живы и возвращаются в мир, что вы вновь станете опорой порядка и его гарантией. Вы являетесь Главой Попечительского Совета, лорд Блэк. Что вы скажете нам о настроениях среди студентов? В прошлом они вступали в ряды Пожирателей Смерти, едва покинув школьную скамью. - Наглядные последствия ошибочных решений их родителей всегда находились у них перед глазами, кроме того, изучение столь «вредных» дисциплин, как история и законодательство позволило им узнать чуть больше и об истоках многовекового конфликта, и о том, к каким результатам мы могли прийти, победи та или иная сторона. Я неоднократно слышал жалобы студентов на то, что им не дают спокойно учиться, что они желают овладевать искусством волшебства, а не влезать в политическую борьбу и международные склоки. Закончившийся недавно Турнир Трёх Волшебников наглядно показал настроения среди молодёжи – дети хотят мира, а не войны, но за свою свободу будут сражаться изо всех сил. Три последних года стали очень бурными для нашей общины, Леди. Мы выбрались из застойного болота и огляделись. Увиденное не нравится никому. - Значит, вы тоже считаете, что мы больше не можем быть вместе? - Да. Корнелиус Фадж прав. Наш брак исчерпал себя и не осталось ничего, кроме взаимных обид и претензий, от которых страдаем не только мы, но и дети. Мы уходим, Леди. - Невозможно! – встрял Джон Мейджор. – У вас нет ни сил, ни средств на то, чтобы осуществить этот безумный план. Вы можете попытаться сделать свои границы непроходимыми, но это будет бессмысленно в условии того, что магический мир – это обрывки лоскутного одеяла, разбросанного по островам! Как вы поступите со смешанными поселениями, вроде Годриковой Лощины, Оттери-Сент-Кечпоул и прочими? Вы изгоните лишённых магии людей? Разделите семьи? Или посадите обычников под замок? Да и хватит ли у вас сил установить действительно непроходимые для магов границы? Я давно знаком с магическим миром и консультировался с нашими специалистами, так как мы предполагали возможность подобного необдуманного решения. Это невозможно! - Возможно! – с грубым, словно нарочитым акцентом, произнёс беловолосый азиат из Ромвека и поднялся во весь немалый рост. Он был плечист, напоминал фигурой атлета, а роскошный костюм серо-зелёной расцветки походил своим кроем на военный мундир двухсотлетней давности и сидел на нём, как влитой. Как доспех. – Мы, посланцы Российского Магического Великого Княжества, заявляем, что возведение границ и разделение миров возможно. И мы согласны помочь нашим союзникам в этом деле.       Новый виток бурного обсуждения нежданного заявления ромвекского мага позволил моей звезде задать давно интересующий её вопрос: - Гилдерой, кто это? – тихо спросила Аврора, со страхом косясь на яростно коверкающего английскую речь мужчину. Кажется, он делал это нарочно. - Харальд Юсупов, один из племянников Великого Князя, сын князя Юсупова и Ингеборги Скуратовой-Бельской. Прабабушка этой леди сидит по правую руку от нашего Энгельгардта. - Прабабушка?! – Аврора едва удержалась от того, чтобы не перегнуться через ограждение и не уставиться на юную черноволосую красавицу в алом платье. - Она самая. Я видел колдографии Марии Скуратовой в ромвекских газетах, которые мне позволяли читать, да и портреты её много где висели. Есть министры, есть военные, есть наследники и приближённые, а есть Мария Скуратова. В начале девятнадцатого века у Англии и Российской Империи был небольшой конфликт из-за Наполеона, и мы долго обменивались пушечными ядрами в акватории Балтики. Нашим надоело впустую тратить боезапас, они подвезли туда магов, а Великий Князь в качестве союзной помощи прислал только одну свою родственницу, и она дала такого жару, что дальнейшие боевые действия проходили без применения волшебства и магглы уже сами выясняли, у кого самые крепкие корабли, самые меткие артиллеристы и у кого больше денег на пушечные ядра. - Типа как Генрих? – тут же встрепенулся Гарри. – Ну, он же тоже придерживался принципа – где магглы дерутся, там места магии нет? - Политика «Чистой войны» раньше была повсеместна, всё кончилось в четырнадцатом году этого века, когда Австро-Венгрия стала бомбить Белград и началась Первая Мировая.       Гарри мрачно кивнул и замолк, глядя на своего крёстного. - Значит, вести о вашем Исходе это не досужие выдумки. Нам жаль, – произнесла Леди. Харальд же только пошире открыл пасть. - Вряд ли вас огорчает новость о том, что теперь мы не будем прикрывать магглам спины и вы можете вдоволь веселиться на развалинах нашего «дикого степного края». Мы не собираемся обсуждать политику, которую вы проводите относительно обыденной части нашей страны. Речь идёт о магической. Ромвек уходит и вы, как глава обеих Британий, должны об этом знать. Малейшая попытка вторжения на наши территории будет воспринята как акт агрессии, а о возможном сотрудничестве мы станем беседовать лишь с двумя магами – Корнелиусом Фаджем и лордом Блэком. И в знак прекращения изоляционной политики относительно магической части Англии, мы поможем нашим союзникам в этом деле. - Это предательство, министр Фадж! Вы спелись с врагом, чтобы расколоть нашу страну! – взъярился архиепископ. - Мы выбрали жизнь, а не войну. Ваши условия, которые вы выдвинули нам, могут привести лишь к одному – к вымиранию, – Корнелиуса едва не трясло от возмущения. – Маги ни за что не согласятся на это, как бы ни старались пропагандисты и газетные писаки. Вы откровенно провоцируете мирных граждан, верных Короне, на бунт ради выживания, потому что желаете навесить на нас ограничители магии, хотите забрать себе наших детей и лишить жизненного пространства! - Старая песня! – рассмеялся Харальд и его узкие глаза на краткий миг стали почти круглыми. – Ведь именно за этим самым пресловутым жизненным пространством к нам и шли сторонники Гриндевальда, выжигая всё на своём пути, воруя наших детей и ставя над ними эксперименты! Желаете повторения истории?! - Да уймитесь вы, уже почти пятьдесят лет прошло с окончания той войны, а вы всё держитесь за былое, – попытался утихомирить его Майкл Элисон, бывший министр по делам северной Ирландии. Зря он открыл рот… - Может, и нам забыть о былом? – О’Деорайн чуть не полез через загородку бить ему морду, и Корнелиус с трудом удержал коллегу на месте. – Надоело, что картошка поперёк горла встаёт?! Ща протолкну! - Они же сейчас поубивают друг друга! – ахнула Аврора. - Не убьют, их есть кому остановить. Не смотри наверх, – шепнул я ей, – там человек двадцать охранников, что магглов, что магов, в том числе парни Руфуса. - И Джон?! - Он же в отставке. Там Коллинз. И ещё кое-кто… В общем, смертоубийства не будет. - Мы уходим, – повторил Сириус, когда очередная волна проявления обоюдной ненависти немного улеглась. – Это единственный вариант, при котором мы разойдёмся без кровопролития и желания взаимного уничтожения. Наш брак распался, Леди. Мне жаль. - Мне тоже. Но мистер Мейджор задавал очень разумные вопросы. Есть ли у вас средства, чтобы обеспечить магические барьеры, которые не смогут преодолеть маги? Вы и сейчас неплохо защищаете свои территории, препятствуя проникновению обычных людей, волшебники же могут преодолевать их беспрепятственно. Для Исхода, назовём его так, необходимы границы, неподвластные волшебникам, иначе все те проблемы, которые были озвучены ранее, не найдут решения! И вместе с тем, как вы планируете организовать перемещение между мирами, ведь вы не сможете совсем изолировать свою общину! - Мы оставим несколько точек выхода. Простите, но вокзал Кинг-Кросс по-прежнему будет пунктом отправления Хогвартс-Экспресса, да и надо же как-то магглорождённым попадать в наш мир. - Понимаю. И всё же? – Леди была непреклонна. Мэйджор, почувствовав её поддержку, начал давить: - Для этого требуются артефакты, которые станут ключом к созданию недоступных для магии барьеров. У господ из Ромвека, как мы понимаем, такие артефакты есть. Они поделятся ими с вами, или вы всё же строите свои планы не на пустом месте?       Я замер. Нет…       Аврора почувствовала моё замешательство и осторожно положила ладонь на мою руку, невольно накрыв перстень сидхе. Это был мой щит, это был мой шанс на спасения. Попади я вновь в ситуацию, когда надо будет отпереть дверь в Азкабане или… избавиться от ошейника… и… Лили велела мне отдать свой страх. Она прямо сказал мне об этом! Наставница советовала избавиться от памяти, а это кольцо было той верёвкой, на которой болтался груз моего мимолётного ирландского прошлого. Дурак, Гаер, влюблённый олух, облажался тогда, как уэльский крестьянин по приезде в Лондон!       Моё сердце орало гаже, чем все драные низзлы вместе взятые. - Вы хотите увидеть артефакт немедленно? – удивился Корнелиус. Дядюшка прекрасно держал себя в руках, у него даже залысины не блестели. - Да. А если он представляет из себя объект, который вы не можете принести в церковь, то назовите нам его. Вдруг вы решили сделать источником своего хвалёного барьера Стоунхендж. - Это астрономическое святилище, а не магический источник, – прошипела Аврора, слегка сжимая мои пальцы. – Неучи! - Что, министр Фадж, вы в замешательстве? У вас не продуман план, и вы блефуете? – изгалялся Мэйджор. Корнелиус молчал. Сириус тоже. Они явно не ожидали подобного! Ромвекцы так же не обещали предоставить нам нужные артефакты и с каменными лицами следили за происходящим. Не удивительно – подобные сокровища просто так не отдают, подобный шаг свяжет обе наши общины крепче всех возможных договоров и контрактов! Да, мы станем им обязаны, но и они уже после такого шага не смогут отвернуться от английских магов… - Я прошу часовой перерыв в нашем заседании, чтобы сюда могли доставить искомый артефакт, – уверенным голосом произнёс Фадж и я испытал ни с чем не сравнимое облегчение. Дядюшка всё предусмотрел! Мне не надо будет отдавать кольцо сидхе! - Слишком долго! Неужели вы не можете переместиться куда надо, а потом вернуться обратно? Что за попытка потянуть время? – возмутился барон Фаулер. - Если бы в закрытые хранилища можно было просто так переместиться, то они уже не были бы закрытыми. Проявите хоть немного логики, раз уж нет знания! – не удержался от ехидства Корнелиус.       Не смотреть наверх было сложно, я кожей ощущал на себе кое-чей заинтересованно-расчётливый взгляд. Холодный, хищный, пристальный… Так и хотелось выхватить палочку и метнуть под потолок Бомбарду, но я сдерживался. Любая попытка обнажить оружие была бы воспринята как попытка нападения на магглов, и меня должны были убить на месте и свои, и чужие. Я сжал рукоять гладиуса и попытался с его помощью избавиться от раздражения, которое вызывал во мне чужой взгляд. Стало легче.       Мы сгрудились в нартексе, и я не мог не оценить эту иронию – обычно во время службы здесь находились кающиеся, бесноватые и прочее отребье, которому не было хода в основную часть церкви. Но что поделать, если для переговоров иного места не нашлось, а выходить из здания было запрещено?! - Мы в дерьме, – с крайне уверенным видом произнёс Фадж и Вальтеоф поперхнулся воздухом. - Ты блефовал?! – зашипел он. - А не надо было?! – Корнелиус растянул губы в болезненной и крайне фальшивой улыбке. – Господа, может у кого-то из вас есть хоть что-то достоверное в семейном сейфе? Мы не можем принять помощь Ромвека в этом вопросе! Теория, знания, советы, даже парочка специалистов – да, они сами согласны предоставить нам сведущих людей, но конкретная вещь, тем более такой мощи – нет! Да и мало ли что ромвекцы подсунут! - Мистер Грэй, а вы, как Глава Отдела тайн, не можете поделиться чем-то из своей кладовки? – Вальтеоф шипел не хуже взбешённого низзла. Люциус хранил высокомерное молчание, только бровь у него периодически вздрагивала. - Увы, мне делиться нечем! Могу одолжить лодку Короля Шева – мы сможем выгрести на ней из того моря, которое подступает к нашим ногам. Однако же немногие среди людей достигнут противоположного берега, остальные будут вечно суетиться на здешнем берегу. - А если без буддизма? - А, ну тогда мы действительно в дерьме! - Господа, – голосок Авроры дрогнул. Она боялась, она стеснялась, она не понимала, почему её утащили в нартекс вместе со мной. О, Люциус всего лишь имитировал участие Хогвартса в общих делах и путал тех, кто подсматривал за нами. Мало ли где мог храниться тот замечательный артефакт, которого у нас не было. – Господа, а что если я… - Нет! – шёпотом рявкнул на неё Скримджер. – Ни за что и никогда! Забудьте вообще о том, что у вас есть это тухлое яйцо под названием «Наследство Фабия», леди Синистер. Тем более, что сначала мы влипнем в последствия его принятия, а потом потратим несколько лет, чтобы разгрести завалы и найти искомое. - Вальтеоф? – дядя смотрел на него взглядом весёлого висельника. - Министр, у меня есть артефакты – могущественные, смертельные, благостные и легендарные, – начал Данбар чуть напряжённым тоном, – но они нам не помогут. Они просто не соответствуют нашей нужде. Я могу выкопать из земли и принести все ограждающие печати со своих границ, но это нас тоже не спасёт, потому что они защищают лишь мои земли! Магическая Британия не уместится на территории моего клана, даже если мы учтём Хогвартс. - Аналогично, – поддержал его Малфой. – Подобного просто не существует! - Но у Ромвека же есть! – улыбка дяди стала походить на оскал умирающего в агонии зайца. - Так то Ромвек. У них владения от Германии до Китая, и я не удивлюсь, если выяснится, что Золотые Кони Чингисхана у них в качестве карусельных лошадок служат!       Я бросил взгляд на боковой неф, где, сложив руки, словно примерный ученик, сидел Гарри и пристальным взглядом рассматривал приближённых к Леди магглов. Северус шипел на него, и я был уверен, что он пытается заставить его вести себя менее нагло и провокационно. Уж очень нехороший взгляд был у Гарри… Сириус же так и стоял перед креслом Леди, опираясь на трость, и молчал. Он ждал. Если бы у него было что отдать нам в качестве искомого «основания», он бы отдал. Но все лорды оказались то ли нищими, то ли жадными, или это только я был такой глупый и благородный. Как есть дурак из колоды таро. - Вызовите сюда курьера из Министерства, пусть принесёт какую-нибудь коробку, хоть шляпную картонку, хоть упаковку от духов! – проговорил я, поправляя воротник мантии и расправляя цепочки, удерживающие её полы. Натуральное серебро, тёмные изумруды, изящество и надменная сдержанность. О, как я был хорош! Как хорошо мы смотрелись с Авророй вместе! - Что ты задумал?! Локхарт, не говори мне, что у нас ничего нет, а у тебя – найдётся! – Руфус вперил в меня гневно-настороженный взгляд. Я вздохнул настолько надрывно и тягостно, что даже Вальтеофа проняло. – И не стенай! Ты немедленно объяснишь свои действия, иначе хер тебе, а не курьер! Какую пакость ты собрался притащить в церковь? - Господин Главный Аврор, мне нужен курьер из Важного Магического Места, и только. Не имеет значения, откуда он прибудет и что доставит, ведь я уже притащил искомый артефакт. Но не могу же я отдать его на глазах у всех, и провалить всю конспирацию нашего дорогого Министра? – я достал замшевый платок и почти беззаботно принялся полировать перстни. - Сука! - Обещаю, что за три секунды смогу переубедить вас относительно домыслов на счёт меня! Кобель как есть. - Гилдерой, ну не в церкви же, – мягко укорил меня Люциус, а затем повернулся к Авроре. – Леди, вы явно что-то хотите сказать. - У меня в комнате на столе стоит старинная шкатулка. Пошлите весточку в Хогвартс, Вирсавии Бэбблин, и она отправит её сюда, – моя звезда повернулась ко мне и уточнила: – Шкатулке лет четыреста, она размером пять на десять дюймов и высотой в два. Тебе подойдёт? - Даже много, но вполне неплохо. Хогвартс ничем не хуже Министерства, чтобы сыграть роль Важного Магического Места. Так будет даже лучше, свалим всё на Основателей! – решил я и подмигнул Авроре. - Шкатулка синяя. Ровена? - Почему бы и нет? Леди беспокоилась о безопасности школы! - Тогда сообщение отправлю я, – решил Люциус и бросил на Аврору заинтересованный взгляд. – Профессор, в этой шкатулке нет ничего важного или запрещённого? - Есть, но не запрещённое, – пряча неловкость, призналась она, чем вызывала прилив любопытства у достойных джентльменов.       Люциус и Фадж быстро согласовали отправку сообщения в Хогвартс, причём настояли на использовании Патронуса, а не совы, которую были готовы предоставить магглы. Ещё бы у них не было почтовых сов... Ещё бы мы согласились воспользоваться «курьером», который обязательно по пути залетел бы к перехватчику, чтобы тот получил возможность ознакомиться с посланием! Люциусу разрешили воспользоваться палочкой и вскоре из белого марева, поначалу возникшего вместо патронуса, соткалась маленькая серебристо-голубая ласточка. Люциус протянул ей ладонь, чтобы птице было куда сесть, шепнул пару слов, и та стремительно вылетела вон, промчавшись сквозь стены церкви. Ласточка… Символ преданности и обновления, надежды и верности. Судя по тому, как удивлённо начали перешёптываться родители моих бывших студентов, подобного финта от Малфоя они не ожидали, и теперь были поражены его возможностями. То ли раньше лорд не мог вызывать Защитника, то ли он был другим…       Минут через десять один из охранников, дежуривших снаружи, внёс в церковь взъерошенную, отчаянно бьющую его крыльями сову, которую, кажется, поймали на подлёте с помощью силков, и теперь спешили преподнести в качестве добычи. Дальнейшие действия напоминали ловкачество опытных жуликов, отвлекающих внимание игроков в напёрстки. Дядя пошумел, Малфой повозмущался, меня демонстративно попросили проверить совиный груз, чтобы удостовериться в том, что его никто не пытался взломать, и я смог ловко подбросить внутрь свой перстень, причём так, что никто не увидел и не понял, что я туда положил. Мне нужна была фора, да и морок на опустевший палец следовало накинуть. В конце пантомимы шкатулка была передана Фаджу и тот, важно надувая щёки и источая злорадное отчаяние, подошёл к главным своим оппонентам и обратился к Джону Мейджору. - Я хочу знать – как вы определите истинную мощь артефакта, и то, что он действительно станет источником для заградительного барьера, – Корнелиус явно не собирался просто так сдаваться. - Это не ваше дело. Мы поймём, что за вещь вы нам продемонстрируете, – гордо произнёс вместо премьер-министра архиепископ. - Тогда я хочу посмотреть, как священнослужитель будет проводить экспертизу магического артефакта. Только святой водой поливать его не надо, – бросил Фадж, а затем открыл шкатулку, вздрогнул и вынул мой перстень. Он узнал его! Корнелиус три года видел его на моей руке, он ворчал на меня из-за этого неуместного украшения, он знал, что мне его якобы подарила погибшая возлюбленная и… он бестрепетно передал его Сириусу.       Наверху почувствовалось шевеление. Охрана напряглась.       По мановению руки Леди из-за алтаря, чуть шаркая ногами и горбясь, вышел немолодой мужчина в обычном костюме черных очках, и по скрипу зубов Грэя я понял, что это один из ренегатов. Обрюзгший, почти лысый, он нёс на голове жалкий полувенчик из седых редких волос, окруживших обширную плешь, а его щёки пятнали редкие рытвины оспин. Если он являлся магом, почему не избавился от следов болезни, которая порой могла задеть даже волшебника? Если он был обычником, то как он собирался проверить артефакт?! Престарелый ренегат недолго рассматривал кольцо, водил над ним руками, жевал губы, а затем шарахнулся от него в сторону. - Погань! - Что это, мистер Кроули? - Артефакт, порождённой древней магией сидхе! Подарок прямиком из Полых Холмов, скрытых ото всех и недоступных для доступа смертным, если на то не будет воли их обитателей. Откуда подобная вещь у магов?! -      Фадж, отвечайте! Где вы взяли эту еретическую мерзость?! – беднягу архиепископа трясло. Корнелиус погладил ладонью шкатулку – действительно старинную, красивую, хоть и слегка побитую временем, а затем с намёком произнёс: -       За последний год мы обрели немало артефактов времён Основателей Хогвартса. Мать Магия была добра к своим чадам. - Этот артефакт действительно сможет сдержать волшебников? – напряжённым голосом спросил премьер-министр, явно не желая слышать положительный ответ. Ему не было дела до сидхе, его волновала политэкономия. - Он сможет сдержать магов, драконов, нейтронную бомбу и конец света! Его нельзя оставлять у волшебников! - Это не вам решать! – наша Леди ответила ему тоном заправского сержанта морской пехоты и маг с очень знакомой фамилией тут же сделал шаг назад. Кроули… Слабый волшебник, чей резерв не позволил ему пройти обучение в Хогвартсе. Самозванный создатель новой религии, замешанной на магии и оккультизме, любитель оргий, психотропных веществ, фанатик, шпион и предатель. О том, что известный всему миру «чёрный маг» Алистер Кроули работал на правительство знал даже я, но никак не мог представить себе, что встречу его в церкви во время проверки амулета сидхе! Ловко же он подделал свою кончину! Не удивлюсь, что он сделал это ради того, чтобы спрятаться от кредиторов. Под конец «жизни» Кроули просто утопал в долгах. – Мы довольны. Итак, Министр Фадж, если у вас есть ресурсы и вы гарантируете нам действительно надёжные границы, то этот «развод» возможен. Мы ещё обсудим нюансы касаемо магглорождённых волшебников и смешанных семей, а также сквибов, проживающих вне волшебного мира, и прочие детали, связанные с такими скучными вещами, как экономика, но… Вы можете уйти. - Ваше величество, это всё равно, что отдать половину страны! – возмутился премьер-министр и прочие чиновники его поддержали - Они вымрут, закрывшись от нас! Где они собираются брать ресурсы? Или же маги решили стать зависимыми от поставок сырья из Ромвека? Мы что, станем держать под боком такую угрозу? - Это будет вторая Ирландия, но ещё более нищая и голодная, где каждый человек станет террористом! - Как Министр Фадж собирается объяснить это своим собственным людям? В каком свете он представит это решение? Сначала он изымал детей, теперь станет разрушать семьи! - Я скажу магам правду, – гордо возвестил Корнелиус, задирая подбородок. – Я скажу, что наш Исход – это милость Короны! - Мы не можем выпустить волшебников из-под контроля, они опасны! – в отчаянии взвыл архиепископ. - Снижение страховок для рабочих и эпидемия СПИДа опасны. А этот вариант – спасение для всех нас. Я приняла решение! – заявила Леди и поднялась с кресла. Все тут же вскочили, как анимированные игрушечные зайчики, и согнулись в поклоне. Вместо того, чтобы молча уйти, Леди подошла к Сириусу. – Вы прячетесь за очками, лорд. Снимите их. - Как скажете, – легко согласился он и убрал с глаз защиту. Леди вздрогнула. – Наша новая война была короткой, но она была. - Вы в порядке? - Да. Просто не хочу давать повод журналистам для сплетен. - Когда вы соберётесь заключить брак с какой-нибудь достойной волшебницей, пришлите мне приглашение. Я не смогу прийти, но мой внук обязательно посетит вас. Слишком давно мы не напоминали друг другу о своём существовании, мой дорогой родственник. - Да, моя Леди, – Сириус осторожно прикоснулся губами к сморщенной ладони королевы, и та одарила его насмешливой, но тёплой улыбкой. – В ближайшие годы вы часто будете видеть меня и уж точно не сможете забыть. - Эта перспектива только радует меня, – ответила Леди. – А вы не забудьте найти или придумать себе соответствующую должность, чтобы наши встречи не прекращались и после того, как свершится Исход. Министры и Главы департаментов могут меняться, но Блэки всегда остаются путеводной звездой магического мира. Я хочу, чтобы так оставалось и впредь. А чтобы больше ни у кого не возникло сомнений в том, кому принадлежит наше доверие и на кого мы возлагаем надежды… Принесите клинок! - Какой клинок, ваше величество? – озадаченно спросил её премьер-министр, с которого разом слетела вся обиженная спесь. Кажется, события начали развиваться по неизвестному ему сценарию, и мистер Мейджор попросту растерялся. - Любой. Неужели ни у кого здесь не найдётся клинка? – маленькая седовласая старушка, наша гордая, своенравная и очень злорадная Леди, изобразила изумление и обвела взглядом всех свои подданных – и магов, и магглов. А потом она замерла, сощурилась, и вернула свой взгляд ко мне. – Мистер Локхарт, вы ведь охотник и имеете право носить при себе меч. Я прошу вас передать мне его! - Как прикажете, – я встал со своего места и приблизился к Леди и Сириусу, стараясь не делать резких движений, хотя меня внутри изрядно колотило от осознания той чести, что я был удостоен. Медленно и неторопливо, я обнажил гладиус и протянул его на вытянутых руках. Сморщенная, тронутая артритом и возрастом ладонь сомкнулась на рукояти, и наша Леди – такая хрупкая, такая властная – подняла с моих рук меч, сделанный для меня Джоном. - Действие происходит из бытия, – провозгласила она, разглядев выбитую вокруг клейма надпись. – Это можно было бы счесть вашим девизом, но я не посмею даровать вам то, что лишь навредит вам, мистер Локхарт. Не каждый дар – благо. Сириус Орион Блэк! Преклони колено, – твёрдым голосом, из которого исчезла старческая надтреснутость, велела она, и Темнейший не посмел ослушаться или произнести хоть слово. – Я имею право счесть десятилетие незаконного заключения в Азкабане обязательным бдением, так что преград для моего решения нет!       Эта картина совсем не походила на драматично-возвышенный сюжет Эдмунда Лейтона, знаменитый настолько, что его уже начали печатать на фантиках для дешёвых конфет и обложках дамских романов. Акколада – посвящение в рыцари. Принятие, шаг на новый уровень, высшая форма инициации, какую только можно вообразить. Сделать для Сириуса что-то большее леди уже не могла. Среди магов уже давно не встречалось рыцарей, даром что магглы продолжали награждать друг друга этим титулом, и Сириус становился самой яркой и заметной звездой волшебного мира, неповторимой и сверхъяркой. - Я не дам вам герба и девиза, лорд Блэк, они у вас уже есть. Я не дам вам награды, потому что налагаю обязательство. Я не дам вам покоя, потому что обрекаю на вечное служение родине нашей Британии. Согласны ли вы принять свой титул и свою ношу, Сириус Орион Блэк, лорд Магической Британии и наш родич? - Принимаю, Ваше Величество, и клянусь вести наш народ к процветанию и жизни, чего бы это мне ни стоило.       Скрытая в его одежде палочка зажглась ярким светом и тот окутал Сириуса мягким коконом. Клятва была принесена и услышана… - Встань, рыцарь Блэк, и да пусть хранят тебя Бог, Пресвятая Дева и Моргана! – заявила Леди. Архиепископ схватился за сердце, наши лорды едва не растеклись блаженными верноподданическими лужицами, а у Сириуса, кажется, даже навсегда застывший зрачок увеличился! Поминать Моргану в церкви?! У нашей Леди были самые стальные нервы, зубы и яйца на свете. – Действие вытекает из бытия, лорд Блэк. Помни об этом, Сириус, – велела Леди и, немного кокетливо улыбнувшись Темнейшему, вернула мне гладиус.       Джон будет счастлив, когда я расскажу ему об этом! Клинок его работы лежал в руках нашей Леди! Такая честь…       Меня тоже ждала честь. Посмертная. Потому что я понимал – сейчас меня опять будут рвать на части. - Почему, как только я начинаю думать о том, что ты не сможешь доставить больше неприятностей, чем ты уже принёс, ты словно нарочно доказываешь мне свои безграничные возможности и делаешь ещё хуже, чем было?! Объясни мне, Локхарт, как так получается, что каждое твоё действие тянет за собой хвост последствий настолько тяжких, что под ними готов обвалиться даже мост Ватерлоо?! – Руфус пытался достучаться до моей совести, но эта затея была заранее обречена на провал. Совести у меня хватало только на Джона, и я в этом году весь свой резерв уже исчерпал! В отличие от магии, со стыдом у меня был хронический дефицит… - А что не так? – удивился я, глядя прямо в жёлтые глаза Скримджера. – Вы чем-то недовольны? Кажется, всё сложилось как нельзя складно. Наоборот – я приношу удачу, счастье, радость, а если не забывать о награде, то и пользу. - Ты ещё и на гонорар намекаешь! - Конечно. Должен же я получить компенсацию за то, что отдал вам своё кольцо. Хоть «Спасибо» скажите, а то уж совсем по-свински получается. - Я самого тебя сейчас в свинью превращу и сначала выпорю до визга, а потом зажарю! – прохрипел он и я восторженно округлил глаза. - Руфус, не дави на моего парня, – окоротил его Грэй и Скримджер натурально взвыл.        Распустив почти всю магическую клику, Фадж велел всем причастным и не очень проследовать в Министерство, запер всех в своём кабинете, после чего трёхголовый рунеспур утащил меня в подземную нору и принялся по очереди терзать и допрашивать. О, я понимал всю меру беспокойства дядюшки и Грэя, но мне совсем была не по душе возмущённая агрессия Руфуса. И это ещё Аврора успела сказать ему пару нежных и ласковых слов, прежде чем позволила куда-то увести меня. Моя муза осталась вместе с Сириусом, Северусом и Гарри наслаждаться чаем в кабинете Корнелиуса, и только чудо в виде обеспокоенных лордов не позволило присоединиться к ним Малфою и Вальтеофу. Впрочем, я не сомневался, что скоро они вернутся и попытаются задушить меня своим любопытством. -      Гилдерой, я абсолютно не поддерживаю Руфуса в его прочтении сложившейся ситуации, но признай – положение более чем двусмысленно. Твоё кольцо… Я подозревал, что это – крайне могущественный артефакт, но его происхождение из Полых Холмов даже для меня стало неожиданностью. Ты носил его все эти годы, ты берёг его… Зачем?! - Затем, что это был подарок прекрасной леди. Не мог же я с ним просто так расстаться. - Ну хоть сейчас-то не лги! – Скримджер перегнулся через стол и попытался нависнуть надо мной. – Мы все знаем, что твоя «возлюбленная» была обычной цыганкой, и что сейчас она жива, здорова, пусть и не помнит о том, что вас связывало! Наверное, к счастью – меньше кошмаров ей будет сниться. - Но это и вправду подарок леди! - Имя! – старый лев был готов вцепиться мне в глотку клыками, ничуть не утратившими с возрастом остроты. Я глянул на скорбного Фаджа, на замершего статуей самого себе Грэя и, вздохнув, признался. - Клиодна Бан.       Дядя рухнул лицом в стол и то ли заплакал, то ли заржал. Грэй издал странный хрюкающий звук, а Руфус глупо захлопал ресницами. - Что?! Вы просили, я сказал. Это подарок королевы сидхе! И не надо говорить мне о том, что принимать подарки от леди ниже достоинства джентльмена. У нас с ней были весьма своеобразные отношения! - Ты ещё и её трахнул… – простонал Руфус, неверно интерпретировав мои слова. А чего ещё я мог ожидать от этого прямолинейного солдафона? Какое хамство... - Вы завидуете или обвиняете? - Корнелиус, почему ты не удавил его ещё в колыбели, пока он не мог отбиваться?! - Да потому что я до восьмидесятого года вообще не знал, что у меня есть племянник! Племянник, который водит отношения с сидхе, суёт нос в запретные сферы магии, укрощает Хранителей Основателей, берёт на абордаж корабли, практикует недоказательную некромантию, балуется ведьмовством и является живым олицетворением слова «скандал», так как опять накрасил ногти! Ну хоть перед сегодняшним днём ты мог оставить свои замашки и не мазать руки этой дрянью? Спасибо, что ресницы не подвёл!       Я полюбовался песочным, с розовым подтоном цветом ногтей и вознёс благодарность Эмили Браун, которая согласилась потрудиться надо мной во внерабочее время и подобрала идеальный цвет, подчёркивающий как красоту моих рук, так и строгий образ. Цвет «Пустынная роза»... Жаль, что Аврора отказалась от услуг миссис Браун – для неё подобный шаг был пока ещё слишком смелым, но я продолжал верить в то, что однажды уговорю Аврору на такое безумство, как бесцветный прозрачный лак!       Отвлёкшись от ногтей, я посмотрел на ожидавших моей реакции джентльменов и категорическим, полным истинно снейповского сарказма тоном заявил: - От худого семени не ждите племени. Моя мать сама была ведьмой, на что вы все надеялись-то? Господа, я удивлён вашим лицемерием. Все всё знают, но продолжают играть в обиженную невинность, хотя от нас от всех просто разит многажды пенетрированной виновностью. Я дал вам кольцо, столь необходимый всей общине артефакт, а вы вместо того, чтобы налить мне стакан огневиски и отпустить к волнующейся за меня невесте, пытаетесь обвинить неизвестно в чём! И вообще – вы ведь сами ждали от меня чего-то подобного, иначе меня не было бы на этом собрании. Я даже ни слова не сказал по делу, лишь отсидел себя задницу на неудобной церковной скамье, да послужил подателем «важных для сюжета вещей», как персонаж плохо написанной драмы, который в нужный момент приносит письмо, яд или кинжал! Что, разве не так? - Это сидхе, Гилдерой. Ты уверен, что с тобой всё в порядке после общения с ними? Точнее – с ней, – вкрадчиво спросил Грэй. - Три года прошло. Три! Не верите мне, так возьмите аурную линзу и изучите меня, проверьте на одержимость, да хоть в маггловскую больницу на МРТ отправьте, только прекратите раздувать истерику на ровном месте, – мне стала надоедать их назойливость. – Делать вам больше нечего, кроме как зацикливаться на том, что было Мордред знает когда и давно уже закончилось. - Я действительно проверю тебя, Гилдерой. Твоя работа в школе закончена, пришло время службы. Ты ведь помнишь наше соглашение? – голос Грэя не сулил мне ничего хорошего. - Конечно, помню! Сделать вытачки на мантии разрешите? Не хочу ходить в бесформенном балахоне, у меня слишком красивая талия… Кружева, так и быть, нашивать не стану. - О, нет. Тебе не придётся носить мантию невыразимца, разве что в самых редких случаях. У меня на тебя совершенно иные планы. Для начала я как следует изучу твой разум… Ты ведь не думаешь, что я допущу тебя до служебных тайн без проверки? - Успокоительное заранее запасите, – предупредил я его, вполне спокойно отнесясь к тому, что ещё совсем недавно вызывало у меняя отторжение с оттенком страха. От моей памяти Тёмному Лорду тошно стало, а Руфус в истерику ударился. Грэй, конечно, покрепче, да и повидал всякого запретного, но мало ли что шокирует бедного Главу Отдела Тайн! Даже если блюдо окажется ему по силам, то всё решит подача. – Ну, я могу вернуться к своей невесте? - Гилдерой, скажи напоследок – у тебя Экскалибур случайно под кроватью не спрятан? Ты всё время извлекаешь на свет артефакты невиданной силы и разбрасываешься ими, как воздушными поцелуями на автограф-сессии. Корона Ровены, реликварий Салазара, причём в трёх вариантах, кольцо Певереллов... Я уже и к гробу с телом короля Артура готов! - Пока не находил. Если где и откопаю – сдам вам за соответствующую награду. Спящий беспробудным сном мудак – не то украшение, которым я хотел бы облагородить свою спальню!       Мы выбрались из недр Министерства, причём Руфус всю дорогу напряжённо сверлил взглядом мою спину, словно опасался того, что я прямо при них начну хулиганить и дебоширить, проявляя тем самым свою проклятую натуру. Я действовал ровно наоборот, удерживал самое невинно-обиженное выражение лица, хлопал ресницами и периодически добавлял взгляду лёгкий оттенок растерянности и непонимания. Как так! Я ведь всё им, всё для них, а они… Я страдал, дулся, и иногда смотрел на дядю как верная шишуга, которой зачем-то отдавили лапу. К концу нашего пути Корнелиус, несколько раз имевший неосторожность покоситься на меня, уже начал виновато сопеть. Ничего, ему это полезно будет! Я на окончание Турнира ему новые подтяжки презентовал, с зажимами из зачарованного серебра, а его низзлу – хрустальную миску, вода в которой всегда оставалась свежей, чтобы порадовать привередливую тварь, а дядюшка мне ни слова не написал, даже увядший гиацинт в ответ не отправил!       В кабинете Министра, из преддверия которого были изгнаны все секретари и просители, нас ожидала дивная компания. Точнее – не ожидала. Маги и волшебница, сгрудившись вокруг переговорного длинного стола, разглядывали какие-то бумаги, передавали их друг другу, обсуждали, и, казалось, совсем не тяготились ожиданием нашего возвращения. И хорошо! Терпеть не могу самосозданную истерику! А вот то, что Малфой с Данбаром вернулись – плохо. Тоже ведь с вопросами полезут! Как бы их отвлечь... - Никуда не годится. Это название высмеют и исказят. А уж символ… Мистер Поттер, вы где такое вообще видели?! - В анатомическом атласе, – объявил Гарри в ответ на вопрос Вальтеофа и поправил очки. – Что?! Сердце же так выглядит, а не как жопа! - Поттер, – рыкнул Снейп, – следите за языком! Вы и так позволяете себя слишком многое! - Многое, это если бы я жопу нарисовал, а я нарисовал сердце! Анатомически достоверное, кстати! - Генри, я всё понимаю, но «Орден Сердца Британии» это слишком претенциозно! - Но «Мозги Британии» звучит плохо, а третий по важности орган ещё и смотреться будет как-то не очень. Вызывающе, я бы сказал! - Поттер, вот только попробуйте нарисовать это! Бесстыдник малолетний! - Да чё такого бесстыдного в печени?! – возмутился юный художник, а потом перевернул один из листочков и ткнул в него пальцем. – Видите?! Какашка какая-то получается. - «Орден здоровой печени»… – с чувством произнёс Вальтеоф. – Да ещё и Британии. Ну, хотя бы прекратятся обвинения в том, что вместо дежурства авроры только и делают, что хлещут эль и огневиски. - После этого они только начнутся! – Сириус вгляделся в изображении геральдического органа и старательно стёр с губ улыбку. – Генри, почему именно печень? - Потому что это очень важный орган, после мозгов и сердца, мистер Локхарт часто об этом нам в школе напоминал. А ещё если в печень хорошенько ткнуть, особенно чем-нибудь остреньким, то… Хых! – он счастливо улыбнулся, представив себе последствия. Вальтеоф с подозрением посмотрел на мальчика, что-то прикинул и сощурился. - С чего вы вообще её стали рисовать? Вам не кажется, что если сердце, пусть даже такое, имеет хоть какое-то отношение к геральдике, то мозги и печень вообще выбиваются из общепринятых символов! - Да я просто фигнёй страдал, пока вы умные разговоры вели, чтоб вам не мешаться и не подслушивать! А вы взяли и смотреть стали, чё я тут малюю! - С таким счастливым выражением лица, Поттер, вы могли рисовать только какую-то пакость! – ожидаемо заявил Северус. – Что вы нам и доказали. - Да я вообще не собирался ничего вам доказывать. Это вы пришли и смотреть стали. А мало ли что я тут творю? Может я это, директором Малфоем вдохновился и его портрет стал рисовать! Это личное! - Поздравляю, Люциус, – ядовито протянул Северус, – твои мозги, сердце и печень пущены на гербы выдуманного мистером Поттером ордена. - Они у лорда Малфоя хотя бы есть, – запальчиво выдал Гарри, – а у вас вместо них пустота и та хренюшка, которую Кеттлберн в клетки вольпертингерам подсыпает, чтоб они не воняли особо. - Паршивый языкастый засранец! - А я – Поттер, но мы с вами уже три года знакомы, профессор! С чего бы вы решили вновь мне представиться? Точно пустота между ушами… вселенская! - Генри, не преувеличивай, ограничься хотя бы галактической, – попытался мягко окоротить его прячущий улыбку Сириус, но было поздно. Северус и Гарри «любили» друг друга так сильно, что пользовались каждой возможностью, лишь бы попытаться вытереть друг о друга ноги, плюнуть в душу или как-то ещё выразить свои крепкие взаимные чувства. - Да чё Генри-то? Блин, сидел и министерские чернила на свои нужды тратил, тихо сидел, между прочим, а вы все взяли и ополчились. Мисс Аврора, они меня все не любят, – заявил этот паршивец и натурально спрятался за спину моей молчаливой музе. Ещё и за хлястик её жакета обеими руками уцепился, засранец. - Ох, Генри. Не обобщай. Тебя не любит только Северус, – «утешила» та кривляющегося Гарри. – Его можно пережить, поверь мне. - Ещё два года я точно не переживу! - Почему два? – снова встрял Вальтеоф, прекратив рассматривать другие рисунки Гарри. Интересно, что же он там такого намалевал?! Малфою тоже было любопытно, поэтому он, пользуясь возможностью, отобрал у Данбара несколько рисунков и начал вертеть их в руках, пытаясь определить – похожа нарисованная печень на его собственную. или не особо. - А на четыре меня не хватит! Закончу пятый курс и свалю нафиг, если что – в Министерстве экзамены за шестой и седьмой сдам. - Вам так не нравится Хогвартс? – кажется, граф был искренне удивлён подобным заявлением. - Сложно любить место, где тебя постоянно пытались убить, подставить или использовать, – буркнул тот, выглядывая из-за Авроры. – И ещё обстоятельства есть, но я их вам не скажу. - Не доверяете? - Сириус вон додоверялся, – зловещим тоном протянул мальчик. – И ещё кое-кто. Нахрен! - Какая интересная полемика, – прошелестел за моей спиной Грэй. – Мистер Поттер как был дикарём, так им и остался. Исключительная проницательность и полное отсутствие манер. - О нет, он может вести себя как образцовый юный джентльмен, но не желает. Перед кем ему притворяться? – ответил я и, отпихнув Скримджера, вошёл в кабинет Корнелиуса, превратившегося в арену словесных баталий. - Ой, мистер Локхарт, а вы уже отмучались? – тут же переключился на меня Гарри. - Ну, в какой-то мере – да. А вот тебя, я посмотрю, тоже рвут на части. Темнейший, позвольте взглянуть! – я выдернул у Сириуса из рук несколько листков с министерской монограммой, на которых Фадж писал важные указы, и воззрился на расплывчато-неровные каракули непривыкшего рисовать чернилами творца. Гарри до сих пор плоховато справлялся с пером и его почерк всё время вводил меня в уныние. Я не сразу понял, что именно изображал юный художник, при чём тут гербы и весьма специфическая символика, но когда до меня дошло, я не смог не восхититься. - Потрясающе! Отличная идея! Это же решит часть проблем разом. О-о-о… кстати, вот этот вариант, с вороной и ключами, мне очень даже нравится. А где остальные? Дайте, дайте! – я начал спешно отбирать у всех критиков их добычу и раскладывать листки на столе, глядя на кривые, косые, но геральдически точные фигуры. Мои недавние мучители приблизились ко мне и тоже уставились на творения Гарри. Фадж, как и я, почти сразу понял, над чем именно страдал непонятый гений, и одобрительно кивнул. - Дерзко, но логично, – резюмировал Корнелиус и потёр подбородок. – Мистер Поттер, а вы это сами придумали? - Ну, типа да, но и вроде как и нет. Я это, чужую идею заиграл. - Настоящий англичанин, – протянул Министр. – Прекрасно, прекрасно! Мистер Локхарт, вы правы – это станет панацеей от части наших проблем. - О чём вы? – Северус с подозрением уставился на невесть почему фонтанирующего радостью Фаджа. - А вы так и не догадались? Мистер Поттер придумал, как решить вопрос с нежданным титулом лорда Блэка и как присовокупить его к нашему общему делу! Рыцарский орден, который будет охранять границу между маггловским и магическим мирами! Чудесно, мистер Поттер. Вот что значит – свежий взгляд и бойкий ум, помноженные на знания! - Во, вы поняли, вы умный, а эти сразу к жопе, то есть к сердцу причапились! И к печени... - Стойте! – воскликнул Сириус с изрядной долей ужаса. – Какой ещё рыцарский орден?! Вы не можете говорить об этом всерьёз! - Ну, так ты теперь рыцарь, а значит имеешь право посвящать в рыцарей других, это же очевидно. Её Величество тебя по самое не могу облагодетельствовала. Ты ж сам пообещал нас защищать, вот и это… организуй свой орден и пусть он за границей бдит! – с абсолютной серьёзностью завил Гарри. – Чем мы хуже валахов? У них вон огромный Орден Дракона есть, который за порядком наблюдает, да ещё и с вечным магистром во главе. Надо это, пример брать. Я и беру. - Мистер Поттер, лорд Блэк вряд ли сможет возглавить орден. Это в любом случае будет подчинённая министерству структура, и если при других обстоятельствах и в двадцать лет ваш крёстный мог быть аврором, то теперь он не имеет права попасть под столь плотный контроль! - А если орден будет не подчинённым, а типа коллегирующим? Ну, в смысле сотрудничающим, а не подчиняющимся? Так нельзя? Ну, пусть тогда Сириус Великого Магистра выберет, а сам… О! – Гарри даже подпрыгнул и выбрался наконец из-за спины Авроры и вывалил на нас новую свою придумку. Видно, участие в важном событии изрядно подстегнуло его воображение: – Леди же говорила, что крёстному должность нужна. Вот пусть и будет лордом-протектором! - Кхем, – Корнелиус поперхнулся слюной, остальные – тихими смешками, вызванными вытянувшимся лицом Темнейшего. - Генри, у нас с этим титулом не лучшие воспоминания связаны. У всех. Последний лорд-протектор, вообще-то, короля казнил. Не стоит так рисковать и делать слишком опасные намёки! - Лорд-протектор – это член королевской семьи, который исполняет обязанности монарха, неспособного выполнить свой долг. Регент – это тупо и слишком откровенно. А вот лорд-протектор хорошо звучит, и хорошо значит. А то, что Кромвель Карлу Первому башку срубил, а потом пришил обратно, чтоб тот в гробу прилично смотрелся, так это лишь потому, что он ненастоящим лордом-протектором был, иначе бы потом «Его Высочеством» звать себя не стал. Вот за хрена монархию свергал, если потом себе такой титул присвоил? Придурок… - А вы, конечно, лучше всех знаете, как Кромвелю следовало поступить! – Северус скривился. – Легко пинать мертвецов, мистер Поттер. - Хватит! – Корнелиус сердито хлопнул ладонью по столу. – Только про мертвецов мне тут не надо. Итак, мистер Поттер, идея хорошая, и я собираюсь очень глубоко её проработать. В ней есть рациональное зерно, и оно мне нравится. Посмотрим, какие из него прорастут всходы... Лорд Блэк – вы будете участвовать, пока не знаю как, но будете. Ограничиться церемонией посвящения и спихиванием обязанности по охране границ на других у вас не выйдет. Леди дала недвусмысленное указание на то, что мне придётся слегка потесниться, а вам – изрядно поработать. Ну, на моё кресло вы не претендуете, значит – договоримся! Руфус, Грэй… Готовьтесь отдавать своих парней, костяк ордена составят именно они – тренированные, умные, сработавшиеся. Ещё и вервольфов туда засунем, для закрепления договорённостей с Сивым, парочку ирландцев отберём у О’Деорайна, а лучше пять, нескольких ребят у графа изымем... -      С какой стати?! – возмутился Вальтеоф, но как-то не очень уверенно. Мираж первого магического рыцарского ордена уже стоял перед ним и манил своими соблазнами. Ирландцев Фадж уже обозначил, так неужели гордые сыны Шотландии отступят, тем более не абы какие, а именно входящие в клан Данбар и Лотиана? -       А нахрена тебе столько боевых магов в клане? Я ещё и сквибов из приюта на административных должностях посажу, пусть мадам Равиаль отберёт самых толковых и способных на взаимодействие с магией без тошноты и мигреней. Всех привлеку, всех работать заставлю! Ещё бы… вопрос с главой этого ордена остаётся открытым, и я не хочу, чтобы началась борьба за главенство в столь важной структуре. Человек, который станет управлять рыцарским орденом, и сам должен быть рыцарем хотя бы по духу – верным своей стране, неподкупным и непоколебимым. Долиша бы во главе поставить, но у нас ведь больше нет Долиша, да, Руфус?! – вдохновлённый перспективами дядя тут же сменил восторг на отчаяние, и гневно сощурился на Скримджера. - Локхарта поставь. Тогда к нам точно никто не сунется, – буркнул тот, почувствовав себя уязвлённым. – Это раскрашенное чучело кого угодно отпугнёт! Будет достаточно развесить по периметру его портретики и… - Никаких портретов! – выпалил Северус, тяжело дыша и держась за сердце. Я самодовольно хмыкнул. Снейп посмотрел на меня с ужасом и помотал головой из стороны в сторону. Я же медленно кивнул, выразительно двигая бровями. – Ты не посмеешь. Только не та… то… с черепом… - Вы о чём?! – удивился дядюшка. Я поспешил его успокоить: - О силе искусства, господин Министр. Если потребуется, я готов позировать и днём, и ночью, лишь бы сохранить безопасность нашей общины. Надеюсь, господин Главный Аврор составит мне компанию, ибо один только его грозный лик внушает трепет что в преступников, что в восторженных дам. - Если вы, мистер Скримджер, решите использовать изображения Гилдероя в работе пока ещё не созданного ордена, – невинным тоном начала Аврора, – то вам придётся отбиваться от кандидаток на вступление, потому как остановить орду женщин, жаждущих приблизиться к своему кумиру, у вас не выйдет, и всем будет плевать на то, что женщин в рыцари не посвящают и охрана границ – дело более чем тяжкое и неблагодарное. Вы к этому готовы? - Спелись, да? – с обидой спросил Руфус, словно надеялся на то, что Аврора меня «исправит» и наставит на путь истинный, а она вместо этого взяла и пошла по моим кривым следам. - Ну ещё вы тут семейную ссору устройте. Мордред, как же погано, когда приходится работать с родственниками, – ляпнул Корнелиус, осёкся и зло глянул на Руфуса, как на главного провокатора. То, как изменился взгляд Данбара, он не заметил. Да, Корнелиус имел в виду себя и меня, проболтался наконец, но благородные лорды явно подумали на Скримджера. Су-у-у-ка, я же теперь не отмоюсь... – Значит так, если будет надо, я стану заманивать в этот орден магов чьими угодно портретами, даже своими, а если этого окажется мало, то и в цветочном венке пощеголяю, лишь бы народ туда шёл! Сторожей мы найдём без труда, но кто этих сторожей обеспечивать будет, где мы их размещать станем? Тут без толпы магов не обойтись, котелок свой сгрызу, но привлеку самых лучших! Более того, мне необходима под эту идею законодательная база, причём надёжная, как часы на Хогвартской башне. Мне нужен список достижений и благ, которые принесли нашей общине Блэки и любая мелочь, которую можно присовокупить к тому, что вместе с Министрами Магии править волшебниками Британии теперь станут лорды-протекторы. Пришла пора вручить Англию Блэкам, но так, чтоб и они не отказались, и Гонты с Принцами не ушли в тень. -      Я не отказываюсь, – вздохнув, произнёс Сириус. – Лорд-протектор куда лучше короля. Смысл тот же, а мороки с церемониями меньше, да и свобод остаётся на порядок больше. Но, видно, от упавшей в мои руки Магической Британии мне никуда не деться, значит – буду владеть! Я согласен. -      Дошло, наконец! Кстати про…       В кабинете Корнелиуса запахло озоном, словно накануне грозы, и я ощутил, как встают дыбом волоски на загривке, а сердце учащённо бьётся, пытаясь выломать рёбра и сбежать прочь. Действуя скорее на инстинктах, чем повинуясь голосу разума, я задвинул себе за спину Аврору с Гарри и вынул палочку с гладиусом. Угроза была рядом! Плотная, осязаемая, невероятно опасная и воняющая древностью не хуже Клиодны Бан. Это… была она?! Нет. То нечто, что ворвалось в кабинет к Фаджу, ощущалось не столь древним и не таким могущественным, но от его присутствия дрожали сухожилия и путался разум, а лёгкие были готовы схлопнуться.       Все маги, кроме Сириуса, смогли вынуть палочки, надеясь отбиться от невидимой опасности, а наш Темнейший…. Он застыл и тяжко дышал, хватаясь за горло и пытаясь сорвать с себя шейный платок. Нечто недоброе, рождённое десятки веков назад, коснулось нас своим крылом, задержалось, будто наслаждаясь результатом, а затем ушло, как будто его не бывало… Не злое, не вредоносное, просто опасное, древнее и… - Оно смеялось, – заявил Гарри, дрожащей рукой поправляя очки. – Крёстный, ты как?! - Жить буду, – просипел Сириус, тяжко опираясь на стол и сминая рисунки Гарри. – Заставит. - Ты о чём?! Чё это вообще было? Это какая такая херобора могла в Министерство-то пролезть?! - Нам всем интересно, – кое-как выдавил из себя дядюшка. Во время пришествия он умудрился сорвать со стены маску моей Наставницы и прикрывался ею как щитом, пытаясь спасти подпавший под чужеродное давление разум. Судя по тому, что он не бился в панике и не истерил, ему это удалось чуть ли не лучше, чем нам. – Грэй? Грэй, отомри! Что ты там бормочешь? - Англия! – просипел Грэй и выронил чётки. – Да чтоб вас дхарма покарала, Англия в руках!       Он развернулся, деревянной походкой дошёл до двери, а затем, будто очнувшись, ломанулся куда-то прочь со скоростью вспугнутого пятинога. Ничего хорошего это нам не сулило. Когда Грэй вернулся, мы успели по нескольку раз исследовать кабинет на предмет следов чужой магии, привести в чувства впавшую в ступор Аврору, на которую явление тёмной сущности подействовало, как натуральный Ступефай, и прийти к выводу, что вывода у нас и нет. Ни у кого. Даже у Сириса, потому что он сказал только: «Эта сука надо мной смеялась», и больше ничего полезного лорд сообщить не смог! Грэй вошёл в кабинет, держа в руках нечто круглое, прикрытое обрывком ткани, и эти самые руки у него тряслись так, что он едва не ронял свою ношу. - Лорд Блэк… Сириус… Мордред! – Грэй закашлялся, а затем протянул Темнейшему принесённый предмет. – Возьмите это. Возьмите немедленно! - Что – это?! - Не спрашивайте! – в голосе главы Отдела Тайн звучало отчаяние. – Ну же!       Сириус осторожно потянул ладонь к странному шару и Грэй подло, в последний момент, откинул в сторону обрывок тряпки. Пальцы Сириуса коснулись сияющего шара, в котором клубилась серебристая дымка, и в кабинете нашего многострадального Министра зазвучал напевный мужской голос, с чувством и торжественностью читающий… стихи. - Первого мая появится тот, кто царство Артура себе заберёт. Тьма поглотит английские земли, лишь звёзды рассеют глубокие тени. В багрянце и злате, со смертью на страже, в петлях тугих пророческой пряжи, предательства сын, отравленный горем, тот, от кого откажется море, в Англию первого мая придёт и правом своим власть заберёт! Он уничтожит порядок былой, и рыцарь вдруг станет для всех королём. Англия сгинет та, что мы знали, и чёрные звёзды над ней воссияют. - Мордред, – сквозь слёзы прошептала моя муза, стискивая мою ладонь. – Запретный лес, Гилдерой! Это же случилось уже первого мая... - Именно, – кивнул я, сожалея о том, что в прошлом году не захотел слушать откровения Мерлина, запечатанные в хрустальном шаре. – Вашу ж мать, это же пророчество о Мордреде! Рождён первого мая, выжил в море, был предан и взял корону… - Это всё ты! – выпалил Сириус. – Бельтайн, Бельтайн, хорошая ночь, доломаем до конца… - Сириус, он это не нарочно, – хихикнула Аврора, скрывая нервозность. – Никто из нас не делал это нарочно, мы думали только о Генри! - Это типа Сириус теперь Мордред? Да ну, бред какой-то! – с горячностью заявила «смерть на страже». – Это просто в первый раз опять пророчество не к тому прицепили и сами сделали из простого бастарда Мордреда, как со мной Дедуля пытался. А на самом деле оно всегда было о Сириусе. Багрянец и злато это же Джон с Роем, да? Кру-у-уто! - Поттер, чему ты радуешься? – процедил Северус, который ни хрена не понимал, но был впечатлён до самых глубин своего трепетного нутра. Гарри сердито зыркнул на него, и стало понятно, что сейчас мальчик способен лишь на ругань, поэтому я ответил за него. - Как же не радоваться тому, что Лучший из Рыцарей улыбается, глядя на нас, и ему нравится наш план! Ордену Королевских магических рыцарей быть, а Сириус по праву возьмёт то, что ему принадлежит, и так, чтобы не вляпаться по самое не могу! Лорд-протектор Магической Британии действительно звучит куда лучше, чем какой-то король. - Значит так, – срывающимся голосом начал Фадж. – Локхарт, Поттер и Скримджер срочно отправляются к Долишу. Делайте что хотите, хоть в ногах у него валяйтесь, но уговорите его принять на себя главенство в этом мордредовом… – дядя испуганно замер, огляделся, понял, что Рыцарь не собирается его карать, откашлялся и продолжил: – … в этом чудесном ордене. Ну или хотя бы на участие его уговорите, а там вдруг кривая выведет! Долиш нужен нам, без него эта затея развалится, а я уже хочу, чтоб у нас был свой собственный рыцарский орден. Леди такими дарами зря не разбрасывается! Остальные – по домам и молчать. Молчать! Всё, что тут произошло, это страшная тайна. - А мы ничего уже и не помним, господин Министр, – чуть заторможенно произнёс бледный, и оттого ещё более рыжий Вальтеоф. – И не знаю, как остальные, а я точно отправлюсь домой. Надо семью проведать, погреба посетить… запереться там… – он покосился на превратившегося в ледяную статую Малфоя и Снейпа, всё ещё сжимающего палочку в атакующем хвате. – Можете составить мне компанию, господа. Погреба у меня обширные, там легко заблудиться. - Мистер Грэй! – Гарри было плевать на волнение и испуг взрослых. Его, кажется, тень Рыцаря не коснулась и он пылал от энтузиазма, восторга и всего того, что обычно охватывает любителя истории от прикосновения к историческим событиям. – А чё это за тряпочка, в которой вы пророчество сюда притащили? Его же никто, кроме того, про кого оно сказано, взять не может. А вы его таскаете так запросто… - Это не тряпочка, а часть одеяния Феи! – возмутился Грэй. – Это единственный покров, через который можно прикоснуться к пророчеству и переместить его! Не мог же я тащить лорда Блэка в Отдел Тайн – у меня сотрудники с регистрирующими артефактами едва по потолку не бегают, точно бы поняли, кто и зачем пришёл! - Кру-у-уть! А чё за зараза посмела у Морганы платюшко по подолу обрывать? Там вон вышивочка видна, обтрёпанная мальца, как есть кусок подола, у нас тётеньки-преподши точно так же свои платья кружевами обшивают. Ну, кроме мисс Чарити и Маккошки. - О, это очень неловкая история, юный Поттер. Когда на собрании рыцарей Круглого Стола Мордред во всеуслышание заявил о неверности королевы Гвиневры и о том, что своему мужу она изменяет не с кем-нибудь, а с Ланселотом, то Фея поддержала своего племянника, причём исключительно из желания избавить Артура от неверной жены. Куртуазность куртуазностью, но когда старший законный сын короля очень похож на его друга, то это вызывает вопросы и недоверие… Ланселот не додумался ни до чего лучшего, как начать драку с Мордредом, к ней присоединились остальные соратники Артура, причём отнюдь не на стороне Рыцаря и Феи, и в процессе все изрядно наваляли друг другу. Безобразная драка укладывалась в рамки хоть какого-то порядка, пока кое-кто, защищая весьма траченую «честь» своей возлюбленной, не схватился за нож. Моргана сама оборвала подол платья, чтобы перевязать племяннику руку. - Угу, а вы потом такую ценную перевязочку прибрали. Ну, не вы, а маги-последователи Феи, которые Отдел Тайн и создали. Типа так? - Да, кровь Морганы, впитавшаяся в ткань, позволяет имитировать присутствие Феи, чтобы мы могли оперировать пророчествами в созданном ею Зале. И в кого вы такой умный, мистер Поттер? - Во всех. У меня и родственники умные, и друзья тоже с мозгами. Даже Снейп, который теперь тоже вроде как родственник, тоже не тупой, хотя и зараза мнительная. Но Сириус велел его не обижать, а то нехорошо получается. Слушайте, а вы Джона правда обратно на службу взять хотите?! - Вы же сами слышали, юный Поттер! - Тогда вам Сириус тоже нужен, без него не выйдет. Его это тоже касается… Крёстный, ты это, шарик-то отпусти. - Действительно, Сириус, нечего прожигать его обиженным взглядом, – я поддержал нашего фантазёра, выдумка которого обернулась таким впечатляющим результатом. – Ты от второго пророчества уже никуда не денешься, тебя Мордред благословил, отступать некуда. Позади Англия. Так что сохраняй спокойствие и продолжай делать своё дело! - Вот именно! – вскинулся Фадж, прижимая к груди маску моей Наставницы. – Идите и делайте свои дела. И оставьте меня уже одного! У кого-то есть подвалы, а у меня только кабинет, страна, которая то ли разваливается, то ли собирается, куча бумажной волокиты, переговоры с мнительными главами отделов, перевыборы по осени и очередные кадровые перестановки. Я, может, тоже надраться хочу, не при вас же это делать! И так весь день на нервах, а тут ещё и Рыцарь посмеяться решил… Одна ты меня хранишь, моя прелесть, – пробормотал он и погладил олений череп. Кажется, ещё немного, и он бы с чувством чмокнул его промеж рогов!       Да, нам действительно надо было оставить Корнелиуса под присмотром Грэя – он один мог проследить за тем, чтоб дядюшкино «снятие стресса» не превратилось в многодневный запой. Я бы тоже был не против выпить и избавиться от ощущения присутствия, но… меня ждал Джон!              Оставить Аврору после подобного события в одиночестве значило проявить не просто равнодушие к моей леди, но и полнейшее хамство, а дамам я хамил только в двух случаях – по ситуации и по настроению. Ни первый, ни второй к нашей ситуации не относились, поэтому, подхватив Аврору под ручку, я вручил Гарри всё ещё прибалдевшему Сириусу, сообщил им и Скриджеру координаты, после чего мы аппарировали… в Кенсингтонский сад. Я что, идиотом был – тащить Руфуса в наш дом?! Гарри бы я туда отвёл без вопросов. Сириуса… скорее да, чем нет, но в зависимости от обстоятельств. Но Скримджер?! Да его бы от одних панелей с цветами, зеркал и цветочных гирлянд удар бы хватил, а от вида подвального тира он и вовсе окончательно сменил бы окраску с рыжей на белую и пришлось бы списать беднягу в утиль. Моя милая фэйри, которую я вызвал после того, как мы укрылись под чарами незаметности, передала Джону записку от меня с просьбой о срочной встрече, и началось томительное ожидание. В иной ситуации Джон явился бы через несколько секунд, максимум – в течение минуты, и то если до этого спал после двухсуточного дежурства, но я ведь не зря намекнул ему в записке на «сопровождающих», так что моему другу следовало потянуть время и довести Скримджера до состояния абсолютного согласия.       Он явился через десять минут, одетый в джинсу, футболку с лозунгом и те самые ботинки, что я подарил ему в день весёлого катания на корабле Дурмстранга. А рядом с Джоном шла Корделия – как всегда, одетая по самой консервативной английской моде, то есть в остроконечной шляпе и светло-зелёной мантии, накинутой поверх бежевого глухого платья. Выглядела она при этом так, будто готовилась отбивать пациента у орды Красных Колпаков… На безымянном пальце левой руки Корделии мягко переливались лунные камни в серебре. Я испытал прилив счастливого вдохновения и радости за своего друга, который всё же сделал этот на самом деле трудный шаг, привёдший его к сероглазой цели. За нашу Акесо я тоже был рад, так как не хуже неё знал, как тяжело позволить себе ещё одну попытку, особенно если дело касается не варки экспериментального зелья или новой причёски, а такой непостижимо-опасной вещи, как грёбаные отношения. Любые! - Джон! – Гарри сорвался с места и, забыв про возраст, про зрителей и гуляющих по парку магглов, с разбегу запрыгнул нашему старшему на шею. Я начал завидовать тому, что не могу последовать его примеру. – А мы сегодня такого наверетенили, такого… Это охереть какой крутой день был, я ещё королеву видел, живую! Она зубастая, как Флитвик, и крутая. Маленькая-маленькая, но хватка у неё, как у мистера Скримджера или этого, чёрного такого, без хвоста… Ротвейлера, во! Такая хрясь, и у Роя меч забрала, и Сириуса им того… - Прям «того»? – Джон подхватил Гарри, чтоб тому было удобней висеть, и внимательно посмотрел на скорбного Блэка. – Вроде, живой. Да и все остальные тоже неплохо смотрятся для тех, кто стал свидетелями «хрясь» и «того». Рой, Аврора… Темнейший, моё почтение. Здравствуйте, мистер Скримджер, – вежливо, и совсем не по «Уставу» поздоровался он, потому как «Устав» больше к моему другу не имел никакого отношения. Руфус скрипнул зубами, но после моего пинка по ботинку смог сдержаться и промолчать. – Вы не против, если я прогуляюсь с Гарри и узнаю, что у вас такого произошло и при чём тут меч?       Разумеется, Скримджер мог передать информацию и сообщить важные сведения куда лаконичней и точнее, чем захлёбывающийся от восторга Гарри, но спорить сейчас с Джоном и давить на служебную позицию было никак нельзя. Вообще! Джон теперь не принадлежал Министерству, он был свободен, и законных методов вернуть его на службу, кроме проявления доброй воли и уважения, просто не существовало. Особенно когда рядом с моим другом стояла Корделия. Она бы ни за что не стала решать за Джона, как ему следует распорядиться своим выбором, служить ему или нет, но у них уже возникли общие цели и планы, и игнорировать нашу сероглазую Акесо было просто невозможно. Мы с Джоном могли сколько угодно лезть на рожон, брать на абордаж корабли и приступом тюрьмы, воевать с могущественными магами и напиваться в компании кентавров и валахов, но… но теперь мы должны были помнить о том, что последствия наши поступков могли лечь на выносливые, но всё же хрупкие женские плечи, которые следовало не ломать под грузом чужих ошибок, а покрывать поцелуями и кутать в шелка. Этому учил Джона его отец. Этому научил он сам меня… - Такой хороший день… – Аврора сощурила глаза, любуясь летним небом, и чуть сдвинула изящную маленькую шляпку на затылок. – Как можно отказать себе в прогулке? Я ни разу не была здесь! Это ведь Кенсингтонские сады? Я видела подобный пейзаж в книге о парках Англии, но она была издана в середине девятнадцатого века и, несмотря на английскую любовь к традициям, здесь наверняка что-то изменилось за это время. Например, пересадили какой-нибудь куст на два ярда вправо. Джентльмены не будут столь любезны показать мне тот самый дворец, где родилась королева Виктория? -       Джентльмены будут рады это сделать, прекрасная леди! Мы покажем вам не только дворец, но и попытаемся найти тот самый куст! - Отлично, мы встретимся с вами у дворца, – согласился Джон, игнорируя кое-чьё нетерпеливое притоптывание по траве. Руфус был готов рыть землю копытом, как настоящий мустанг!       Ещё часа полтора мы наслаждались отгорающим летним днём, красотами Кенсингтонских садов и строгой скромностью дворца, построенного ещё в семнадцатом веке и ставшего королевской резиденцией благодаря Вильгельму Оранскому. Я рассказывал Авроре всё, что помнил о садах, дворце и том, что было с ними связано, Сириус постепенно втягивался в беседу и делал весьма интересные или остроумные замечания, так как в прошлом Блэки порой бывали в этих местах как гости, а наш нетерпеливый скакун переставал жевать удила и гневно фырчать. Живое любопытство Авроры и наши голоса действовали на старого аврора не хуже умиротворяющего бальзама напополам с огневиски.       Гарри, Джон и Корделия нашли нас возле чёрно-золотых ворот, за которыми высилась статуя Вильгельма. Внутрь заходить было нельзя, зато смотреть через прутья никто не возбранял, и поэтому мы безнаказанно делились друг с другом соображениями относительно того, из какого окна мог сбежать батюшка Финеаса Найджелуса Блэка застигнутый во время делового свидания с единоутробной сестрой Виктории, принцессой Анной Феодорой Лейнингенской, весьма активно шпионившей в пользу английских магов. Гарри к этому моменту уже успел растратить часть своего боевитого энтузиазма, пожирал мороженое, стараясь не заляпать им строгий костюм, и даже спокойно шёл, без подскоков и метаний. Вот только как бы он не пытался сохранить спокойное выражение лица, эмоции всё-таки пёрли через край и лукавство напополам со злорадством то и дело находили выход в его взгляде. - Гарри рассказал мне о встрече в церкви Святой Бригитты, её итоге и той задаче, которую перед вами поставил Министр Фадж. Мой ответ: «Нет», – безмятежно сообщил Джон. Иного я от него и не ожидал. А вот Руфус… Скримджер сдавленно рыкнул, выругался через зубы, а потом с наигранным спокойствием осведомился: - А куда же делось ваше стремление служить и защищать, аврор До… мистер Долиш?! - Оно там же, где и было все эти годы, но помимо него у меня есть приоритеты и обязательства. Вы хотите, чтобы я оставил всех и вся ради службы, и я поступал так раньше, потому считал и считаю это правильным и верным решением, но мне дали понять, что законность, к которой я стремлюсь, лишь инструмент, с помощью которого можно не только держать баланс в стране, но и стягивать удавку на шее у… недостойных. Я знаю, что закон в некоторых случаях действительно необходимо расчленить на Дух и Букву, после чего сделать нужный выбор, но однобокость данного действия меня больше не устраивает! - Как-то невовремя вы вспомнили о белых перчатках! - Я никогда их не носил и не собираюсь. Как и шоры, за которыми не должен буду видеть многое из того, что станет происходить на том уровне, на который вы хотите меня затянуть. - Ты аврор, Джон, а не англиканский пастор! Прекрати читать мне мораль! – напускная вежливость слетела с Руфуса, как шелуха. – Предложение Министра означает, что ты не будешь больше моим подчинённым. Тебе хотят отдать под руку абсолютно новую структуру, которую ты сможешь выстроить так, как сочтёшь нужным. Тебе достанется наш отряд, сработанный и готовый тебе подчиняться. С волками Сивого ты уже работал, и они под конец стали слушать твои приказы даже без особого мордобитья, а с ирландцами у тебя и вовсе не было никаких проблем. Коллинз и груда камней под травяной крышей, которую в Ирландии называют домом, сделали тебя своим среди этих рыжих горлопанов! Джон, ты получишь лояльную к тебе команду, полномочия и свободу, и стоять над тобой будут лишь четверо – я, Фадж, Грэй и лорд Блэк. Это не так уж много, ты сам знаешь! Закон будет на твоей стороне, более того – учитывая, что мы станем собирать вместе разрозненные куски нашей общины и менять границы, то этот самый закон придётся менять хотя бы в части нарушения Статута и выхода в маггловский мир, и ты сам сможешь сделать его более справедливым и правильным. Таким, чтобы он соблюдался и был неукосним, а не работал флюгером под ветром желаний наших лордов. Ты… Мордред! – забывшись воскликнул Руфус, дёрнулся, покосился на невозмутимого Сириуса, скривился, но продолжил куда более спокойным тоном. – Ты получишь его. Вы – получите. - Простите, мистер Скримджер? - Тот кладбищенский младенец. Вы с мисс Пиппин получите его на воспитание, – выдавил из себя Главный Аврор. Сириус приподнял одну бровь, выражая некое недоумение, а Аврора тихо зашептала: «Подло, подло»! Я не говорил ей о том, что Джону важен мелкий Гонт, но я упоминал о нём, и она сделала правильный вывод. - Отказываюсь. - Да почему?! Ты сам этого хотел! - Приоритеты, сэр, – с прежней невозмутимостью пояснил Джон. – Когда я занимал должность аврора, то, несмотря на служебную нагрузку и нехватку свободного времени, я находил возможность уделять хоть сколько-нибудь пристойное внимание своей семье, – на этих словах Гарри согласно замотал головой, а затем принялся ловить вытекающее из рожка мороженое. Мне было до дрожи в кончиках пальцев интересно, когда и как Джон рассказал ему о вытащенном из котелка младенце, и почему Гарри так легко относится к мысли о том, что Джон – его Джон! – возьмёт себе перерождённого Тома Реддла. Но... не сейчас же об этом спрашивать! – Также, по моим представлениям, при прежних условиях я мог бы быть причастен к воспитанию последнего Гонта, не вешая его при этом исключительно на шею миссис Пиппин. Однако, заняв ту должность, которую вы мне сватаете, я лишусь того, что было мне необходимо и ради чего я и просил рассмотреть меня в качестве кандидата на воспитание безымянного Гонта. Время! Возглавить Орден, структуру, которой не было в Магической Британии долгие столетия, организовать её, проработать, выстроить и стабилизировать – значит жить на службе, забыв обо всём, что у меня было. Я уже дал достаточно обещаний, и не имею права отречься от них. Моя семья не может видеть меня один раз в месяц в спящем состоянии, сэр. Это неприемлемо, а в случае с Гонтом ещё и лишено смысла. - Поэтому у преподавателей Хогвартса и нет семей, – произнесла Аврора, склонив набок голову. – Одного выходного в неделю мало даже для того, чтобы напомнить супругам и детям о том, что ты существуешь. Мы все стоим перед выбором – служение или личное счастье. Иного не дано. Разве Джон сделал мало для того, чтобы ему дали возможность остаться человеком, а не цепным псом? - Оставьте свои сравнения при себе, леди Синистер. Это только в последние несколько десятилетий Дамблдор набирал на работу одиночек, которых буквально запирал в замке! До него преподаванием занимались семейные люди, чьи дети учились в Хогвартсе. - Именно. Они были рядом, и никто не принимал должность преподавателя, имея на руках детей младше одиннадцати лет! А что вы можете предложить? – Аврора продолжила давить. – Попытаетесь запихнуть Корделию в служебную структуру ордена, чтобы она находилась рядом с Джоном? Да, лишний лекарь рыцарям не помешает, но она – семейный колдомедик Генри Поттера. Попытаетесь заставить юношу расторгнуть с ней контракт? - Фигу. Меня только Корделия на зелья уговорить может. Четвёртый год их пью, а всё равно мало, надоели уже, но она говорит, что бросать нельзя! – заявил Гарри, доедая своё почти растаявшее мороженое. – Корделию не отдам. И Джона. Я уже придумал, что мы с ним будем по выходным в Хогсмиде видеться, а вы это, отобрать его хотите! - Кажется, совсем недавно вы просто фонтанировали от радости, услышав идею Министра о том, чтобы поставить во главе ещё несозданного ордена имено мистера Долиша! – у Руфуса начал дёргаться глаз. - Ага. А потом передумал, понял, что погорячился, – беззаботно согласился Гарри и облизал пальцы. Потом одумался, вынул платочек и стал тщательно вытирать их. – Я ж не совсем умный, я всего сразу понять не могу. Джону нельзя наверх залезать, он тогда рано или поздно на месте Жака де Моле окажется. Он же до хренища власти себе заберёт, потому что то, что можно будет назвать маленькой армией, будет именно у него в руках. Хер вам, а не Джон на костре! И это я ещё про деньги молчу, потому что там, где граница, там и таможня, мне дядя о-го-го как много рассказал про это, какие там деньжищи крутятся и что у кого ключ от неё, у того и все вожжи в руках. Вот отсидит мистер Фадж второй срок, уйдёт, а на его место чувырла какая-нибудь продажная сядет, и начнётся – пропусти этого, закрой глаза на то… А Джон не будет и получит кое-кто по темечку. И тогда чё, новая гражданка? Не, это такая едрибельная херня получится, что после неё живые точно станут мёртвым завидовать. - Гарри, а если без ругани? – произнёс Джон с лёгким укором. - Э-э-э… Нахер эту жопу беспросветную? - Ещё раз, – терпеливо попросил его мой друг. - Нам такого не надось, – вздохнув, исправился юный матершинник. – Такого никому не надось. Сириус, я чё, неправду говорю? - Правду, – усмехнулся Блэк. – Самую что ни на есть правдивую. - А почему у нас самое болтливое чу… создание молчит? – Руфус с подозрением посмотрел на меня. Я пожал плечами. - Уговаривать Джона я не собираюсь. Его семья, его служба, его выбор. А соглашаться занять предложенное ему место я не планирую, с меня хватит и чести красоваться на портретиках! - Вы рушите всё, ещё не дав нам это всё построить! – с отчаянием воскликнул Скримджер. – Джон, что ты хочешь? - Я уже ответил, и настолько высокого поста в списке моих желаний нет. - Да как же ты не понимаешь! От этого зависит всё, Джон. Всё! Тебе даётся шанс проявить себя, стать кем-то большим, чем простой аврор… - Отказываюсь. И даже рыцарское звание моё решение не изменит, – ухмыльнулся тот и встретился со мной взглядом. Конечно, ему не нужно было это звание! Джон и так был рыцарем, самым настоящим из всех, зачем ему ещё и потешная акколада? Я кивнул, а затем вопросительно выгнул бровь. Джон чуть дёрнул плечом, а затем скосил глаза на Гарри. Да. Младший стоял выше желания отчаявшегося рунеспура вновь посадить Джона на цепь, пусть и более длинную, да ещё и позолоченную. С гербами. Джон не мог изменить себе и своим идеалам, но и от данного слова отступать не собирался. Оставалось сплести всё это воедино и намекнуть кое-кому, что гнать с места галоп не всегда разумно. Можно начать с лёгкой рыси... - Аврор – всегда аврор, не так ли? – спросил я, давая бедняге Скримджеру подсказку. – Главное, чтоб в этот раз хотя бы платили нормально! А то ботинки так быстро изнашиваются, да и цены на кофе бесстыже растут… Грёбаная инфляция! - А почему Рою ругаться можно?! – возмутился Гарри. - Потому что он ругается, а не говорит руганью, – пояснил ему Джон. – Ты попробуй как-нибудь, вдруг понравится. - Мне это, слушатели правильные нужны, а при тёте с дядей я очень за собой слежу, чтоб их не огорчить. Придётся до школы тренировки отложить, или до поездки к Фэй. Джон, ты ведь с Корделией со мной поедешь? Ты ведь сейчас вроде как безработный, у тебя будет время! - Та-а-ак… – Руфус тут же подобрался, уловив все нужные акценты. Наконец-то! – Ладно, Джон, ты прав – давать тебе настолько высокую должность без подготовки это несколько опрометчиво, ты справишься, но надорвёшься изрядно, к тому же, прежде чем этот план будет реализован, пройдёт несколько лет. У нас ещё даже исследования по объединению границ не начались, а это дело не быстрое, так что… когда закончим с организационными моментами, то ты займёшь должность капитана, а дальше посмотрим, куда тебя кривая выведет. Первоначальный состав – два десятка бойцов, плюс клерки, а рабочий персонал пока не считаем, всё равно его нет! Бьём на четыре группы, одна – твоя. Чёткий график, жалованье, выходные… Найдётся время и на службу, и на с-с-семью. Но без Гонта. Такие условия ты примешь? - Нет. - Да захрена тебе этот младенец? – взвыл Руфус. – От него проблемы одни будут! - Вот именно, – вместо Джона ответил я. А что?! Руфус сам удивлялся тому, что я молчу, надо исправить это упущение. Хотя, вообще-то, я слушал и улавливал суть. Судя по тому, что Гарри не выразил никакого недовольства относительно идеи передать Гонта Джону, его этот вопрос не беспокоил. – О том, как и где был «обнаружен» последний Гонт, известно лишь тем, кто присутствовал в ту ночь на кладбище. Его воспитатели обязаны знать не только то, что на их попечении находится последний представитель одной из самых благородных фамилий, а по совместительству двоюродный внучок Волдеморта, но и никому не нужная Бомбарда с отложенным срабатыванием. Он сирота, за него некому заступиться. Его будут ненавидеть. Его станут презирать и почти сразу же начнут пытаться использовать в своих целях. Его начнут давить виной за преступления Тома Реддла, его примутся прельщать теми привилегиями, которые он обязан получить по праву крови. Если Реддла, последнего из Гонтов, рождённого в законном, пусть и обыденном браке между леди из угасшего рода и обеспеченным обычником, сумели окрутить, использовать, отравить и свести с ума, то что будет с нашим неожиданным приобретением? У него судьба куда похуже, чем у сироты из приюта Вула! Кому вы доверите этого несчастного и никому не нужного ребёнка? - Такое ощущение, – вякнул Гарри, – будто вы обо мне говорите. Вы, когда меня искали, такие же разговоры вели? Блин, наверняка даже хуже, меня ж Дедуля тогда пас, это вообще жопа была. Рой прав, мистер Скримджер. Джон со мной справился, а с внучком Смертеморды тем более управится. Он ещё мелкий, говорить не умеет и ругаться не будет, – маленький паршивец мелко захихикал. Скримджер чуть сконфуженно молчал. – Да ладно вам, я давно догадался, что мы с Джоном не просто так в Лондоне встретились, слишком жирная для меня удача. Но зато вы меня хотя бы искать стали и придумали, как из-под надзора хренектора вытащить, да ещё и дяде с тётей отдали, а они классные, а Маркус вообще очешуительный! И вообще за таких же бедолажных неудачников типа меня взялись, и вон скольким помогли. Это намного важнее, чем одна подстроенная встреча. Даже лестно, вроде вон как вокруг меня все прыгали, пока я об этом не знал, унитазы мыл и тёткины розы пропалывал. Если чё у Корделии с Джоном не так пойдёт, дядя Тиберий и тётя Доротея им помогут. У них опыта по ращению проблемных мальчишек до фигища! Мистер Скримджер, у вас просто вариантов по нулям. Вы этого Гонта себе не возьмёте. Сириусу нельзя – у него и так полупринц на должности приёмного сына нос к потолку задирает, Невилл непойми в каком положении, и брат болезный. Мистер Грэй тоже не возьмёт, у него домовик, практикантки и кольцо на очереди для исследований. Рой? - Упаси Моргана! – вырвалось у меня. – Я охотник, а не нянька. Он у меня ножик в руку в год возьмёт, а в два уже начнёт докси преследовать. Учтите, мне хватит аморально-безнравственных качеств, чтобы использовать младенца, как приманку во время охоты. Некоторые твари очень любят детский плач… - А если это, типа с мисс Авророй? – продолжил нагнетать маленький хитрец. - Господа, – решительным тоном начала Аврора, – я вообще никогда живого младенца в жизни не видела! Вы совершите страшную ошибку, если доверите мне что-то поважнее телескопа! И даже его, хочу заметить, я от неожиданности могу уронить и уже роняла! - К тому же, у Джона будет в распоряжении домовик, – пропел я, продолжая давить на Руфуса. Моя фэйри, словно почуяв, что речь зашла о ней, появилась за моей спиной и вцепилась лапками в брючину, мелко дрожа. - Да-да! Я помогу госпоже невесте мастера Джона, я умею управляться с детьми, у меня очень большой опыт! - Локхарт не считается! - Мастер – не ребёнок! – возопила домовушка, заслышав поклёп от Скримджера. – Он – мастер! Он взрослый, умный и почти всегда знает, куда забросил сапоги и воротничок! Это он меня многому учил, чтобы я не была бесполезной, так что не смейте клеветать на моего мастера. Он вас так любит, так вами восхищается, хотел даже вам свой портрет подарить, а ведь он его только самым близким для него людям дарит, вроде мистера Локхарта и Тёмной Мадам, а вы… вы… - Люччи, ты чего? Прекрати паниковать, у тебя косынка сбилась, – я с удивлением посмотрел на разошедшуюся домовушку. Она едва не приплясывал на месте, её пальчики были готовы порвать на клочки мои брюки, а в огромных круглых глазах плескались слёзы. Я присел на корточки и осторожно поправил на ней батистовую косыночку с кружевом, которая прекрасно оттеняла её бледную мордочку. – Ну вот, так-то лучше. - Простите, мастер. Вы просто так сильно стараетесь, и мастер Джон тоже столько всего сделал, и это ужасно несправедливо и нечестно, что вам отказывают в такой малости, как немножечко уважения, особенно те достойные маги, которых так сильно уважаете вы. - Да я только из уважения продолжаю терпеть выходки твоего хозяина. Додумался – припереться на встречу с Леди с мечом! Ещё и артефакт сидхе годами с собой таскал! Сидхе! – на этих словах Аврора с ужасом посмотрела на меня, словно узнала, что я тайно содержу притон или свежую единорогов. – А вы, леди, вы тоже хороши! Что было в той шкатулке, раз вы её так резво отобрали у Министра и спрятали в свой ридикюль? Что такого запретного вы успели протащить сначала в Хогвартс, а потом в церковь?! - Не скажу! – она упрямо замотала головой. - Скажете! – кажется, у боевого мустанга была готова потечь пена изо рта. Да уж, додавили мы его знатно, вся дрянь наружу полезла. Аврора посмотрела на него, осознала степень накала руфусовых страстей и шёпотом призналась: - Пуговицы… - Что?! - Пуговицы! Под обтяжку! – Аврора начала сердиться. – Что ещё я могу хранить в древней зачарованной шкатулке? Семейные драгоценности, которые тайком из особняка Фабия вынесла?! - От вас с таким женихом всего ожидать можно! - Мы не обязаны соответствовать вашим ожиданиям, сколь ужасными они бы ни были, – твёрдо заявила моя непреклонная звезда. - Вау! – протянул Гарри. – Это надо записать… Хорошо же прозвучало! - И вы, мистер Поттер? – как шекспировский Цезарь, простонал Руфус. Он оглядел нас отчаянно негодующим взглядом, а затем сухо спросил: – Вы чего добиваетесь? Вы все?!       Отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Руфус прошёл через все стадии и теперь был готов раскрыть объятия неизбежному. Джон получит то, что он хочет. Это будет правильно, это будет верно и уравнение наконец сойдётся, все неизвестные будут найдены, ведь логарифмы известны, надо лишь произвести нехитрые вычисления, доступные даже пятикурснику. Да что пятикурснику?! Наш Гарри справился с ними, так неужели до Руфуса не дойдёт, где следует искать решение? - Справедливости. - Да нет её, нет! Когда же вы эти романтические бредни из своей головы выкинете, леди Синистер? - Справедливости нет как непреодолимой силы, потому что она не существует в отрыве от нас, тех, кто ищет или отрицает её. Мы сами создаём её или уничтожаем. Справедливость может быть жестокой и ужасной, такой, как я увидела её год назад во время штурма школы. Смерть погибших магов, посмевших атаковать Хогвартс, была справедливой! Такой же, какой оказалась участь Аполлин Делакур, лордов Селвина, Трэверса и Роули, Августы Лонгботтом, Рабастана Лестрейнджа и Регулуса Блэка. Эту справедливость создавали все мы, в большей или меньшей степени. Так почему же сейчас вы отказываете в справедливости для своего лучшего сотрудника, пусть и бывшего, и для ребёнка, который кроме него и Корделии никому не нужен? Что вас останавливает?! – Аврора, кажется, была искренне поражена упрямством Руфуса. - Да Джона самого заживо сожрут, как только он это отродье под опеку возьмёт! Как вы не понимаете! Он сам себя лишает шанса на ту карьеру, которую не мог получить на должности аврора, и вы хотите помочь ему в уничтожении его же будущего! - О, то есть, вы заботитесь о Джоне…       Ну да, как обо мне. Как о Сириусе. Как о… Да чтоб старого мустанга икота разобрала! Это ж с каким упорством он по одним и тем же граблям прыгает! - Придётся Хогвартсу искать нового Главу Попечительского Совета, – уныло протянул Сириус. – С тем титулом, который мне Генри придумал, это будет довольно безвкусное сочетание. К тому же, Великий Магистр звучит слишком претенциозно. Орден я забираю себе, во главе становлюсь я, так будет даже удобней вмешиваться и диктовать свою тираническую волю, да и какой-никакой вес мне это придаст, а несогласных я стану пугать подвалами фамильного особняка. Не всё же мне щёки дуть, отсиживая задницу на заседаниях Визенгамота? Этим пусть Регулус занимается. А я, пожалуй, действительно возглавлю свору сторожевых псов. Имя всё-таки обязывает… На таких условиях передача Джону и Корделии этого несчастного отпрыска Гонтов выглядит уже не так ужасно, да, Руфус? Я ведь стану приглядывать за своими людьми и буду обязан помочь их семьям, не так ли? - Отвратительно! Все будут судачить, что ты спихнул мальчишку на собственного подчинённого. - И пусть судачат. Гонт и под присмотром будет, и на глаза особо попадаться не станет. Прости, Джон, – Сириус выразительно глянул на него, – но я не настолько благороден, как ты. Я это видеть не желаю. Потом я обязательно передумаю, но не сейчас. - И это тоже одна из причин. - А чё, по-моему справедливо получится. Все при деле, и уж Сириус точно Джону выходной давать станет, чтоб я без его присмотра не охренел окончательно, а то Роя в школе теперь не будет, Маркуса тоже, а одной Фэй мало, чтоб я какую-нибудь хрень творить не начал. Ну, типа, вроде как зимой в Чёрном озере плавать. Мне Симус предлагал, говорил, англичанин нигде не потонет. -      Я... я подумаю над вашим предложением. Я ещё не согласился, мистер Поттер, прекратите скакать! – рыкнул Скримджер. – Ещё ничего нет, кроме ваших гербов с печенью, так что наша сегодняшняя встреча – всего лишь соглашение о намерениях, а не договор. Но... я рад, что ты больше не отказываешься, Джон. -      Я рад, что вы меня услышали, – кивнул тот, вроде бы с присущей ему бесстрастностью, но я видел, как крепко он держит ладонь Корделии и как еле заметно её пальчики поглаживают его запястье. В повисшей тишине было хорошо слышно, как неровно дышит бедный пожилой волшебник, которого почти загнала в угол бесстыжая молодёжь. Ну, с точки зрения Руфуса мы все были наглыми сопляками! -      Слухте, я ещё мороженое хочу! Можно мне ещё одно, а? Ну пожа-а-а-алуйста! Мистер Скримджер, а вы мороженое едите?       Руфус молча смотрел на наше лучащееся счастьем чудовище и до него медленно доходило, как красиво мы, не сговариваясь, его обыграли. Сириус вякнул-таки своё лордское слово, а с учётом явления самого Рыцаря и признания Блэка, отмахиваться от его желаний было глупо и неосмотрительно. У Скримджера ещё оставался шанс чуть потянуть время, изобразить раздумья, согласиться и вывернуть так, чтобы не оказаться на проигравшей стороне, не вступать в противостояние и глупую борьбу, которую он вёл лишь потому, что глупые мальчишки и девчонки отказывались вести себя хорошо и правильно. - Ем, – заявил он. – Вы страшный человек, мистер Поттер. Сразу видно, кто вас воспитывал. - Все понемножку. Так всегда с сиротками получается. Может, и с Гонтом повторить получится. Ну чё, раз вы это, доболтались, может пойдём к той тележке, где мороженое продают? – он вытащил из кармана горсть монеток, тщательно осмотрел её, пересчитал, а затем с гордостью заявил: – Я всех угощаю! - Ты уверена, что Хогвартс без тебя не выстоит? – спросил я, с тоской глядя на видневшиеся впереди очертания башен древнего замка. Поздние летние сумерки окутали цветущий пейзаж, принесли с собой прохладу и ощущение завершения. Муторный, полный событий и излишне беспорядочный день закончился, а вместе с ним закончились и наши с Авророй три дня отдыха. Всего три, ведь последние сутки никак не могли считаться чем-то кроме одного сплошного беспокойства! Я надеялся, что Аврора останется у меня хотя бы ещё на одну ночь, но она зачем-то рвалась в Хогвартс, хотя к Грэю я должен был явиться лишь с утра. - Хогвартс выстоит без кого угодно. Это я без него, кажется, распадусь на части. Так много событий, что я не могу уместить их в голове и мне нужно всё обдумать! А ещё я хочу завершить пару дел, которые как бросила перед Финалом Турнира, так и не нашла времени их завершить. - Тайна, секрет или… - Маленькая недомолвка, – ответила моя муза. Она смотрела прямо перед собой, её рука лежала в моей, но мне казалось, что я не ощущаю её веса. Будто моя звезда уже не была со мной. – Гилдерой… Я… я хочу отказаться! – вдруг произнесла она, даже не глядя на меня. - От кого или чего? – я не понимал её. - Это ужасно, я так не смогу! Меня всё время будут терзать домыслы из-за этого твоего кольца и… Ирландия! – Аврора остановилась, высвободила ладонь и крепко сжала кулаки. – Это бесчестно и ужасно. - Согласен. Но всё равно не понимаю. - Сидхе! – выкрикнула она. Я поморщился. Ну вот, началось. Всё было так прекрасно! Отдай страх, Гилдерой, избавься от памяти. Давай, послушай нас… А что в итоге? А в итоге я имею гневную музу, которая смотрит на меня с отчаянием и обидой, будто я её предал. - Если что, то это случилось три года назад! – напомнил я. Оправдываться я не желал, но мне хотелось, чтобы Аврора учитывала этот немаловажный факт. - И ты всё время носил перстень с хризопразом. Ты давал всем понять, что это память о… – она закусила губу. Мне стало интересно – Аврора начнёт обвинять меня во лжи или просто заговорит о том, что любая связь с народом Полых Холмов недопустима? - Это действительно была память. - Память о том, как ты… как ты едва не умер?! – она резко шагнула ко мне и обхватила прохладными пальцами моё лицо. – Те полосы… следы тентакулы… они почти изгладились за месяц, а значит, раньше следы были ещё ужасней, а ещё и смерть твоей возлюбленной… Это же всё сидхе, да? Я не смогу, Гилдерой! - Немного ожидаемо, конечно, но я тебя понимаю, – произнёс я, испытывая лишь грусть, да ощущение медленно расползающейся внутри пустоты. Что ж, своё я получил, но сборник поэм Бёрнса придётся выкинуть. Я смотреть на него не смогу, не то, что читать!       Леди сделала выбор. - Нет, Гилдерой, ты не понимаешь, потому что иначе ты бы не продолжил стремиться в Ирландию, искать убежище именно там, хотя мог бы через Джейн найти его на континенте. Ты любишь эту землю… а я уже её ненавижу, Гилдерой, за то, что она принесла тебе столько боли! Я не смогу принять твой подарок, этот домик, владелицей которого ты меня сделал. Прости, это ужасно, вот так отказываться от того, что стоило тебе больших усилий, но я просто не смогу там бывать, видеть эти изумрудные холмы и вереск, и представлять себе, как ты… как тебя… – она резко обняла меня и прижалась лицом к моему плечу. Её шляпка неприятно давила мне на лицо, вместо пустоты теперь внутри зрело недоумение. Аврора была права – я ничего не понимал. – Это слишком тяжкое испытание для моей выдержки, я же какую-нибудь глупость учиню, обязательно! - Зачем? - Затем, чтобы твари, посмевшие так сильно покалечить тебя и лишившие женщины, что ты любил, пожалели о том, что посмели высунуть свои морды из Полых Холмов! – с неприкрытой ненавистью выпалила Аврора, отшатываясь от меня. Её глаза были сухими, и это было неудивительно, так как полыхающее в них пламя испарило всю солёную влагу, что могла пролиться на бледные щёки. – Я упрошу подруг, они не откажут, и мы с ними Холмы какой-нибудь дрянью завалим, да ещё и зачаруем на веки вечные, чтобы сидхе оттуда больше никогда не выползали. Или ещё что-нибудь сделаю… Я такая глупая, когда дело касается тебя. Я всё вижу, всё понимаю, но не могу не болеть из-за того, что тебе больно, не огорчаться, когда огорчаешься ты и не заражаться твоей смелостью и уверенностью! Я могу сохранять спокойствие и рассудочность, но эти чувства сильнее меня и ненависть, которую вызывают во мне сидхе, сильнее страха перед ними. Я просто не смогу спокойно жить в том коттедже, обустраивать его или… - Аврора, чудо ты моё, – я осторожно обнял её. – Не хочешь – не живи там, не появляйся, хоть забудь о нём! Он был нужен для того, чтобы заручиться защитой О’Деорайна и найти укрытие для вас с Корделией. Ты же уже поняла, что Руфусу плевать на награды и титулы – он будет переть к своей цели несмотря ни на что! Я боялся, что его не остановит твой Орден Мерлина, вот и всё. - Ты не злишься? Не обижаешься? - Нисколько, – честно ответил я. О, все драные и бесхвостые низзлы, эта женщина могла свести меня с ума своими выводами. За меня она переживала! А я-то уже решил… – Но ведь ты не имеешь ничего против дома, в котором мы живём? Если что, я всё-таки дожму Корделию, и мы поставим стенку. Чары чарами, но я не хочу, чтобы тебя что-то смущало. - Меня смущает только твой ящик для белья. Кажется, туда поместится весь мой гардероб, и ещё для шляпок место останется. - И для тёплых мантий. - И для сапог. - Тогда почему ты не хочешь туда вернуться, а стремишься в Хогвартс? – я решил всё-таки узнать причину столь странного решения. - Потому что у меня действительно есть парочка дел, которые я обязана доделать! – с искренним недоумением заявила она. – А потом до самого конца августа я буду совершенно свободна! Ты ведь… ты завтра отправляешься туда? - Ага. Пришла пора принять последствия своих решений. - Я буду постоянно гонять к тебе школьных сов, – предупредила Аврора. – И я постараюсь разделаться со всеми делами как можно быстрее! Обещаю! - Хорошо, моя нежная звезда. А теперь пойдём, я провожу тебя до ворот. За них мне теперь лучше не заходить. - Почему? - Потому что тогда все узнают, что я всё ещё могу это сделать по собственной воле и тогда, когда мне заблагорассудится, – признался я. Аврора засмеялась, прижимаясь к моему плечу. - Ты совсем не изменился, и это прекрасно!       Джон собирал меня на встречу с Грэем, как на войну. Не в том смысле, что он пытался обрядить меня в настоящие доспехи и с ног до головы обвешать амулетами, сделав подобием йольского дерева, а в том, что он инструктировал меня, напоминал о наших договорённостях и действиях, о которых вроде бы Грэй не знал, о тех, о которых тот мог догадываться, и о тех, которые были точно известны Главе Отдела Тайн. Джон даже не поленился составить сводную таблицу всех этих данных. Он был прав. Пока Грэй был заинтересован во мне, как в будущем трофее, он мог казаться до умиления лояльным и понимающим, но ни я, ни Джон не могли себе представить, как поведёт себя Глава Отдела Тайн, добившись желаемого. На цепь, конечно, не посадит, в подвалах не запрёт, но… Про «но» забывать не следовало никогда и никому. Даже одежду мы выбирали вместе, и в итоге остановились на камзоле сдержанного цвета «вердигри», но настолько обильно расшитом цветами и колосьями, что под ними было почти не разглядеть исходный светлый серо-зелёный цвет.       Я явился пред скрытые капюшоном очи Грэя ровно в восемь утра. Он даже похвалил меня за пунктуальность! А затем начался изматывающий процесс долгой беседы и долгожданного для Грэя изучения моего разума с помощью артефактов и диагностических чар. Изматывающим он оказался не для меня – Грэй допустил существенную стратегическую ошибку и попросил меня рассказать о своей жизни всё. Без утайки. Я не мог разочаровать его, отнёсся к просьбе со всем тщанием и начал повествование со своего первого воспоминания, которое относилось к трёхлетнему возрасту. А память у меня была очень хорошей! Я говорил и говорил. Я рассказывал ему о прекрасных букетах, которые составляла Шарлотта, о том, как шуршали её юбки, когда она поднималась по лестнице, и как стучали каблучки домашних туфель сестёр, когда они гоняли меня по дому. Я описывал ему совершённые в пятилетнем возрасте попытки добраться до косметики матери и ловкие кражи шоколадок из школьной сумки Элизы. Когда мы подобрались к моему седьмому дню рождения и игрушечной лошадке-качалке, обнаруженной мною поутру в спальне, терпение Грэя лопнуло. - Гилдерой, я точно знаю, что ты не пытаешься уклониться от ответа и не валяешь дурака, но почему у меня такое ощущение, будто ты водишь меня за нос? – протянул он, перебивая мой рассказ о седле и упряжи моего горячего скакуна из плюша и опилок. - Я всего лишь стараюсь быть хорошим сотрудником! Неужели вас удовлетворит короткая биографическая справка, вроде: «Родился, учился, работал и помер»? - Попробуй выдать именно эту, сокращённую версию событий твоей жизни. Прости, но у нас нет всего времени мира, чтобы я мог вместе с тобой предаваться воспоминаниям о твоей игрушке. - Это была не просто игрушка! Это был мой верный соратник в детских приключениях! Я воображал, как мы вместе с ним отправимся совершать подвиг и спасём из заточения прекрасную принцессу, предварительно отравив стерегущего её дракона. Принцессу я собирался обменять на три ящика с шоколадными конфетами и двадцать ярдов парчи. - Почему двадцать? - Потому что ровно столько, по моим тогдашним подсчётам, было мне нужно, чтобы сшить себе парадное облачение, достойное моей красоты. Я хотел себе мантию со шлейфом… – я вздохнул, не скрывая полной грусти улыбки. Я так вырос с тех пор… Теперь бы мне понадобилось ярдов семьдесят, не меньше! - Хорошо-хорошо, это прекрасная история и, как я понимаю, уже тогда в тебе проснулось понимание, что за принцесс надо просить нечто более существенное, чем руку, сердце или половину королевства. - Ну да! Половиной королевства надо управлять, кого-то казнить, писать указы, да и мало ли кто решит подвинуть меня на троне, а конфеты можно съесть. Они лучше какой-то эфемерной власти и бесполезной короны! И тем более лучше капризной принцессы, которая может попытаться отнять мои наряды, мои сладости и мои игрушки. В те годы, мистер Грэй, из всех женщин я знал только своих сестёр и Шарлотту, и даже её подруги ещё не проявляли ко мне особого внимания, поэтому беспокойство за моё гипотетическое имущество было куда сильнее прочих опасений! - И всё-таки, – Грэй печально качнул пальцем маятник на одном из затейливых приборов, которыми был уставлен стол, – давай пока что ограничимся краткой версией! - Ох, ну как скажете! Я хотел вывернуть перед вами душу, преподнести её на раскрытых ладонях, а вы… – я фыркнул и начал вещать сухим, скупым на эмоции тоном. – Я, Гилдерой Локхарт, родился двадцать шестого января тысяча девятьсот шестьдесят второго года в Каяани, Финляндия… - Что, прости? – Грэй замер. – Ты сказал – «Финляндия»? - Ну да, – кивнул я. – Колина отправили в командировку, он прихватил с собой жену и двух дочерей, и именно в Финляндии я и был вынужден появиться на свет, потому что другого выбора у меня не было. Либо так, либо тянуть до весны, а это, извините, нарушало все законы природы и разума! Наверное, именно с тех пор я не люблю холод… Так я продолжу, или вас всё-таки интересуют мелкие детали моего младенческого прошлого? - Интересуют. Расскажи мне всё, что ты знаешь про Финляндию… Не в том плане, что это за страна, какое в ней население и какие там водятся твари! – тут же окоротил меня Грэй и я надулся. – Помилуй, Гилдерой. Уже три часа прошло, а мы так и не продвинулись ни на шаг! - Но я рассказал вам про коня и увлажняющий крем Шарлотты! И про Каяани. - Каяани засчитываю, – решил Грэй, а затем, достав чётки, смиренно попросил: – Расскажи мне всё, что тебе известно про командировку Колина в Финляндию и то, чем занималась там Шарлотта, помимо родов твоей прекрасной особы. Наверняка ведь есть какие-то семейные истории или твоя мать жаловалась на некие события из той поездки. - О, думаете, именно от финских ведьм она подцепила идею ковена? Я думаю, она всего лишь увидела воочию, как портит кожу холод, испугалась и… - Гилдерой! - Хорошо, я расскажу про Финляндию. Но потом – про коня. Возможно, я с малых лет тянулся к образу Руфуса и лишь сейчас смог реализовать свои потаённые желания относительно горячих неистовых мустангов. Вам это надо знать, мы ведь будем работать вместе долгие, долгие годы… - Сначала – Суоми, потом – Руфус. То есть конь. Который плюшевый. Но потом!       Я вещал ещё часа три, не меньше, стараясь быть лаконичным и кратким, но было невообразимо сложно ограничивать себя в этой ситуации. Я мог говорить о себе часами, тем более с таким благодарным слушателем! Если бы Грэй оказался чуть более милосердным и выносливым, я бы рассказал ему обо всех мыслях и идеях, что рождали в моей голове в детстве и отрочестве. Про юношество рассказывать я пока осторожничал. В итоге, за первую встречу мы смогли подобраться к пятому курсу Хогвартса. Чем дальше заходил мой рассказ, тем больше вопросов возникало у Грэя. Я не врал ему ни единым словом! Я был честен, искренен и откровенен, и под конец он сам начал просить меня не торопиться, потому что его интересовало всё, что происходило в Хогвартсе в годы моей учёбы. Обычно я выбрасывал в дальний угол всё, что могло мне помешать или отвлечь, но в этот раз я вытаскивал из теней все мало-мальски важные воспоминания. Грэй кивал, запоминал, и иногда его пальцы на чётках слегка подрагивали. И всё же он утомился первым. - Признаться, я надеялся узнать больше, но и для первого дня неплохо. - То есть, прежде чем приступить к работе, какой бы она ни была, вы сначала услышите от меня полный пересказ моей жизни?! - О, нет! Этим мы займёмся в свободные часы, а их у нас в ближайшие годы будет не так уж много, – Грэй вздохнул. – Я хотел услышать, как ты говоришь, хотел понять, как ты врёшь, как приукрашиваешь, скрываешь, искажаешь, но… Ты с чего-то вдруг решил быть честным! - Но я всегда честен, мистер Грэй. Я не лгу! - Но скрываешь! - Смотря что, от кого, и зачем. Если уж мы с вами начинаем новую главу наших отношений, то к чему мне лисьи ужимки и недомолвки? Вам и так известно то, что я желал бы скрыть от общественности, а всё остальное, кроме моих интимных размышлений, не представляет особого секрета. - О, если бы все мои сотрудники придерживались той же политики, – с грустью вздохнул он. – Обеспечить процветание могут только честность, доброта, понимание, терпение и прощение... Но ложь, зло, отрицание, нетерпимость и обида сильнее, потому что они содержат «я», а недостижимые добродетели – «ты». Впрочем, само твоё существо построено на дивном совмещении порока и достоинства, и я лишь вновь убедился в том, насколько удачным ты оказался «приобретением» для моего ведомства. Ну что же, на сегодня достаточно. Пришла пора познакомить тебя с коллегами. Как ты понимаешь, делать это я буду, скрыв тебя под мантией, потому как не желаю, чтобы о твоей работе на Отдел Тайн стало известно ещё большему количеству людей. Хватит и того, что об этом знают Руфус с Корнелиусом, Джон Долиш, юный Поттер, леди Синистер, Джейн и Галахад Уизли. Так что для все будет лучше, если ты останешься собой, а в Отделе Тайн станет появляться безликий сотрудник в стандартной мантии с каким-нибудь ничего не значащим псевдонимом, вроде «Джеймс», «Робин» или… -      Джеймс – это Бонд, то есть шпион. Робин значит– Гуд, тоже человек с двойной жизнью. Давайте ограничимся порядковым номером, вроде «Шестнадцатый» и не будем творить лишние сущности. В остальном ваше предложение меня более чем, устраивает! – едва ли не с облегчением заявил я. – Контракт? - Никаких контрактов, Гилдерой! – воскликнул Грэй. – Кто же оставляет подобные улики? Клятвы будет достаточно – она не позволит тебе предать интересы Отдела, а мне – забыть о моей ответственности относительно тебя и твоей семьи. - Вы сказали про интересы Отдела Тайн. Не ваши. - Пусть я и являюсь Главой Отдела, но я – не он. Когда-нибудь и я начну ошибаться, стану слепым или излишне самонадеянным. Когда-нибудь даже я смогу подвести нас всех под черту и… Мой предшественник именно так и сделал, – жёстким тоном закончил он. – Решил, что можно поработать на маггловскую разведку, за что и поплатился. Безопасность Магической Британии стоит превыше всего! Не забывай этого. Я не стану ставить тебя перед тем выбором, перед которым Руфус неосмотрительно поставил Джона Долиша, но лишь потому, что твоё окружение имеет верные взгляды и обладает такой прекрасной добродетелью, как договороспособность. - То есть, если я правильно понял, я приношу клятву организации, а вы – мне лично. Так? - Именно. Принесённые ранее мной обеты не позволят мне отступить от нужд Отдела и Британии, но так я смогу обезопасить нас обоих от конфликта интересов. Единственного, что может поколебать твою лояльность. - Для того, чтобы клятва была действительной, вы должны будете назвать своё имя. Настоящее имя! Ваш рабочий псевдоним оставит настолько широкую лазейку, что по ней можно будет провести шеренгу ездовых гиппогрифов! Не уверен, что мне нравится эта идея! - Боюсь, это единственный доступный нам вариант, Гилдерой. Я не могу назвать тебе своё настоящее имя. Просто… не могу! - А если его назову я? – не знаю почему и откуда, но у меня хватило наглости на это предложение. А что? Всё давно было понятно, и лучше уж рискнуть сейчас, чем вечно жить, ожидая удар в спину. - Ты уверен, что знаешь, кто я? – усмехнулся Грэй и серая дымка под его капюшоном заклубилась живее и как-то затейливо, что ли. - Да. - Попробуй. У тебя одна попытка! – кажется, его веселила моя самонадеянность. – Можешь обратиться ко мне по имени и, если ты окажешься прав, то я сниму капюшон и покажу тебе своё лицо. Будет приятно заключить клятвенный договор, позволив тебе смотреть мне прямо в глаза. Впрочем, я не уверен в том, что ты действительно… - Не заговаривайте мне зубы, мистер Поттер, – перебил его я. – Генри Поттер, сын Карлуса Поттера и Дореи Блэк.       Он замер. Чётки из позвонков рунеспура упали на стол, тонкие длинные пальцы вцепились в столешницу, а дымка под капюшоном потемнела и завихрилась неистово и дико, будто её пытался сорвать и унести в сторону ветер его негодования. Я знал, что был прав. Оставалось дождаться, когда Грэй признает мою правоту.       Медленно, словно пытаясь бороться с собой, он откинул капюшон с головы и в меня двумя кинжалами вонзился взгляд ярко-синих глаз, казавшихся чужими на почти знакомом лице. Черты Поттеров и Блэков смешались, слились в дивном союзе, породив прекрасный, лишь немного тронутый временем лик. Тонкие морщины у глаз и рта, жёсткость черт, хищный разрез глаз, чуть выпирающие скулы, упрямый подбородок… Я угадывал в его лице сходство и с Гарри, и с Джеймсом, и с Сириусом, потому что сидящий передо мной человек был единением двух достойных семейств. - Как давно тебе это известно? – негромко спросил Грэй, и пусть я не слышал гнева или злости в его голосе – глубоком, звучном, совсем непохожем на прежний шелест – но это не значило, что я могу позволить себе иронию или какую-нибудь насмешливую уловку. - С того момента как узнал, что вы смогли подселить в Нимфадору Тонкс мозгового паразита, и у вас это получилось. Мало ли что разрешил Сириус! Вы смогли практически уничтожить дочь Андромеды Блэк, при этом сохранив её магические таланты, включая метаморфизм! Вы имели на это право, а право есть лишь у старших. Впрочем, и без этого подсказок было слишком много. Вы заботились о Гарри и Сириусе так, будто они были не просто ключевыми фигурами в вашей игре, но действительно близкими для вас людьми. Плюс Луна Лавгуд сказала, что у вас красные перекрашенные мозгошмыги. Красный – цвет Блэков, цвет розы Ланкастеров. Чёрный слишком банален и очевиден, хотя Сириус обожает выпендриваться, соответствуя фамильному стилю и отвлекая внимание. Да и ваш псевдоним… «Серый» - это разбавленный «Чёрный». Блэк с примесью чужой крови. К тому же… Вы смотрели «Звёздные войны», мистер Грэй? - Смотрел, – кивнул тот. Ему понравилось, что я больше не произносил его настоящее имя. - «Сила на твоей стороне, юный Скайуокер. Но ты ещё не джедай», – процитировал я. – Это слова Дарта Вейдера, и он имел полное право называть Люка не просто «Скайуокером», а именно «юным», потому что Люк оказался не единственным носителем этой фамилии, их было двое, и старшим Скайуокером являлся именно Дарт Вейдер. Его отец, принявший новое имя, но помнивший прежнее. Вы, конечно, не отец Гарри, но и не чужой ему человек, поэтому и звали его всегда «юным Поттером», ведь вы знали, что есть ещё один выживший представитель этой фамилии. Вы. - Я отказался от имени, когда пришёл в Отдел Тайн. Это было сложное и в какой-то мере ошибочное решение, но я не мог его не принять. - Семейное дело? - Что, прости? - Попасть в гости к вашему отцу без приглашения было почти невозможно. Он жил изолированно и считался чуть ли не отшельником, а вы так редко появлялись на семейных собраниях, что никто не мог даже сказать, когда точно вы пропали. Карлус, а возможно и Дорея, тоже работали на Отдел Тайн, и, как я подозреваю, погибли во время первого возвышения Волдеморта. В дальнейшем вы спасали кровь или пытались спасти семью? - Британию. Мы все занимались именно этим. Просто я выбрал свой путь. Не все из старшего поколения, кстати, одобрили мой выбор, но шагнуть обратно было уже нельзя. Генри Поттер пропал, Гилдерой. Есть только я. - Я уверен в том, что благостная идея найти вашего тёзку и узнать, насколько он лоялен Министерству, зародилась в голове Корнелиуса благодаря именно вам. Не знаю, были ли вы в курсе того, что мальчика надо спасать от превращения в обскура… - Не знал! Ваше расследование стало для меня таким же потрясением, как и для Руфуса с Корнелиусом! - Вы действовали в интересах Гарри. Всегда. Вернули ему мантию-невидимку, хотя такой поклонник древних артефактов, как вы, был обязан вцепиться в неё всеми конечностями, но ведь вы знали, что это за вещь, и что она должна находиться у мальчика. Вы сразу опознали моё кольцо, – я повернул ладонь, демонстрируя перстень Певереллов, – и наблюдали за тем, как я стану им пользоваться. Учитывая, что Реддл спрятал его сразу после обретения, знать о нём мог лишь тот, кто был знаком с правдой об истинном значении Певереллов. Задолго до того, как мы сами всё поняли, вы уже были осведомлены о том, что я и Джон завладели Дарами Смерти. И вас это устраивало, не так ли? - Исходная история повторилась, Уроборос вцепился в собственный хвост. Кто я такой, чтобы спорить со сплетением судеб? – он небрежно пожал плечами. – Три сводных брата и Ланкастер. Ты говорил о своём открытии кому-нибудь? - Нет. Даже Джону. Потому что тогда он истратит свою индульгенцию на то, чтобы избежать Азкабана за лишение вас половины зубов, рёбер и… - Потому, что я оставил Гарри? – спокойно, но с пониманием спросил он. - Не только. Предположим, что спасти Джеймса и Лили вы не могли. Их смерть стала следствием рокового вмешательства Дамблдора. Но разве не было возможности остановить Светоча, когда он распространял слухи о том, что годовалый ребёнок отбил лбом Аваду и победил Неназываемого? Когда стали продаваться книжки, описывающие этот «подвиг» и вселяющие ложные идеи в головы обывателям? Когда Альбус из тихой фазы перешёл в активную и его невнятное сотрудничество с Трэверсом, вредительство в МКМ и неправедное судейство стали приносить ядовитые плоды? - Я тоже многого не знал, – сообщил мне Грэй. – Мне ничего не было известно о пророчестве, которое вы всё-таки смогли сломать, и я не понимал смысла многих телодвижений Альбуса, а проникать в дома бездарных писателей и под пытками выяснять, откуда они набрались столь странных идей для своих произведений, не позволено даже мне. Хотя иногда и хочется! Знал бы ты, как чешутся руки вмешаться, применить те артефакты, что есть у меня под рукой, повлиять, узнать, исправить… Максимум, что я позволяю себе и своим людям – это пользоваться лазейкой времени, когда дело становится совсем худо, как в случае со снятием одержимости со студентов два года назад. Что же касается лордов… Они тоже не шиты гнилой дратвой, Гилдерой. Твоя ссора с Трэверсом из-за Беатрисы сыграла нам на руку и на многое открыла глаза. Ты вообще до многого докопался, пока работал в школе и позволил нам обойтись малой кровью. Не выгибай бровь, магов действительно погибло немало, но, по всем прогнозам моих специалистов, потери грозили оказаться намного большими, и в число погибших должны были войти студенты Хогвартса. Мы сошли с пути, на котором это будущее было реальным, и направились по иной дороге, к другой цели. Нас ждут годы труда, выматывающего и сложного, опасного и… Ты пройдёшь его вместе с нами. Ты ведь не разучился держать клинок в руках? - Понятно, ответная исповедь закончена, переходим к делу. Конечно, не разучился! - Тогда заказывай новый баселард, Гилдерой, потому что через четыре дня ты вернёшься к работе охот… - Да! Да, Мать Моргана, – не выдержав, радостно возопил я, вскакивая со стула. – Охота! Твари! Засады, выслеживание, свежевание и трофеи! И никаких магов, тайн волшебства и древних легенд! - Не совсем, – Грэй сумел сбавить градус накала моего счастья. – Древние легенды всё же будут присутствовать. - А?! - Нам предстоит Исход, Гилдерой. Тебе надлежит не просто охотиться – ты будешь собирать тварей со спорных территорий, а заодно зачищать приграничье и исследовать популяции. Разумеется, делать это ты станешь параллельно основной своей охотничьей деятельности, ведь ты обязан брать обычные заказы, чтобы не навести на себя подозрения. Как тебе такая служба? - Прекрасно. Когда приступать?! - Четыре дня. Я ведь не могу бросить тебя в бой, не позволив дописать книгу… Но сначала – клятва. Будет больно. - Я бы удивился, скажи вы, что мне будет приятно, – с долей снисхождения фыркнул я. Грэй позволил себе мимолётную улыбку. - Это Отдел Тайн, Гилдерой. Поверь, тебе действительно будет приятно, но – потом. И запомни, как самую страшную заповедь, как закон магии и как правила вождения автомобиля – будь вежлив и мил с Добби. - С кем? А! Вы про того полоумного домовика, которого мы с Джоном давным-давно сдали вам для допроса? Он что, до сих обитает в ваших казематах? - Да. Леди Лестрейндж наконец-то смогла отказаться от него и теперь он принадлежит нашей скромной обители. Милый, пушистый, практикантки действительно обожают Добби. Главное держать его в страхе и смирении, то есть проявлять вежливость и доброту. С мазохистами так сложно работать! Иногда я думаю, а не покусала ли эта тварь нашего Руфуса, пока бегала на свободе? – Грэй больше не улыбался, но в его глазах плясали ехидные искры. -      Я понял, мистер Грэй. Да обрушится наша доброта, как бедствие, и пусть все собаки научатся милосердию! – с откровенным сарказмом провозгласил я. Грэй, как ни странно, согласно кивнул. -      Именно, Гилдерой. Милосердие, как и сострадание, одно из четырёх возвышенных состояний ума. Оно отождествляет тебя со страданиями других живых людей и способствует избавлению от боли. Научи собак милосердию, мой почти что сотрудник, дорогой мой Гилдерой Локхарт, потому что я устал видеть кровь британских магов.       Что ж, я не мог с ним не согласиться! Милосердие было прекрасным оружием, хоть и порою обоюдоострым. Я принёс клятвы, я сделал это и надел-таки ужасную, скучную, бесформенную мантию с капюшоном, скрывающим лицо за серой живой дымкой. Ещё час ушёл на выслушивание правил и повторение обязанностей, а затем ещё шестьдесят восемь минут было потрачено на «знакомство» с коллегами, часть из которых даже на рабочем месте носила капюшон, а часть щеголяла с «открытым забралом». Практикантки действительно имелись – три смешливые, почти одинаковые девушки со схожими именами наводили суету, изучали особенности возведения магических границ и вычерчивали незнакомые мне символы поверх нескольких подробных карт Британии. Здесь же находился и Квиррелл – Квиринус с выражением священного отвращения на лице читал здоровенный талмуд по артефактам и магии сидхе, и мне показалось, что его вот-вот вырвет. Ну что ж, он действительно прикоснулся к изучению тёмной магии, и было ясно, что исполнение давнего желания ему уже давно не по нутру, но… деваться моему коллеге было некуда!       Коридоры, переходы, пустые кабинеты, полные странных артефактов, движущийся зал со множеством дверей – в этом месте было легко заплутать, но оно скорее мне нравилось, чем нет. А вот Добби мне не понравился точно! Мало того, что он навредил и Джону, и Гарри, так ещё эта большеглазая тварь, покрытая теперь белым густым мехом, постоянно встречалась на нашем пути, и то таилась в тенях, то бегала из угла в угол и беспрестанно ныла, буквально провоцируя на какую-нибудь грубость, но я свято чтил главный завет Отдела Тайн и отгонял его чередой ласково-сюскающих эпитетов, какие только мог придумать. А ещё здесь же, в небольшой уютной комнате, окружённый следящими и защитными амулетами, укрытый надёжным куполом диагностических чар, пребывал безымянный младенец-Гонт. Рядом с ним постоянно дежурили двое сотрудников, худо-бедно справлявшихся с работой не только исследователей, но и нянек. Домовика, по причине его стебанутости, к младенцу не допускали! - Он выглядит как обычный ребёнок, ведёт себя, как обычный ребёнок и, судя по всему, им и является, – произнёс Грэй, когда мы покинули совмещённую с исследовательской лабораторией «детскую». – Но выпускать его из-под наблюдения рано, хотя некоторые мои сотрудники и говорят о том, что если мы хотим на самом деле получить обычного ребёнка, то и относиться к нему должны так же. Вот ты умеешь обращаться с детьми, Гилдерой? - Я умею их спасать, доставлять, прятать и бросать. - Бросать? - Ну, пришлось однажды перекинуть двухлетку через реку, чтобы освободить себе руки и справиться с похитившим его вампиром. Я сделал всё, для того, чтоб ребёнок не разбился! А то, что он испуганно ревел, очень даже помогло – вампир постоянно отвлекался и мне было проще его упокоить. - А Джон Долиш? - То же самое, но без бросания. Аврорам нечасто удаётся встретиться с вампиром. А разве вопрос о передаче этого создания Джону не решён?! - Решён в плане события, но не в сроках. Кроме того, я хочу знать твоё мнение. Да, Джон – твой друг, ты более, чем расположен к нему, но в то же время ты бываешь до отвратительности честен, и поэтому я хочу знать – по твоему мнению, Джон Долиш справится с воспитанием этого ребёнка? - Джон воспитал меня. Это раз. Он совладал с Гарри. Это два. Три – у вас просто нет других кандидатур. И придумайте уже наконец этому созданию имя, потому что без него – он просто кусок орущего и срущего мяса, а не человек. Хоть Випсанием обзовите, хоть Сосием, хоть Гасдрубалом, но уже начните его называть по-человечески! - Ты говоришь так, будто у тебя нет сомнений в его человеческой природе. - В природе – нет. В происхождении его я тоже не сомневаюсь, так как не только видел, но и участвовал. Или вы собираетесь оставить честь именования Джону? Учтите, он назовёт его Лемми или Оззи, а всей Англии придётся жить с последствиями. Это будет единственным условно неразумным поступком, на который Джон позволит себе пойти, но он это сделает, если вы не опередите его! - Мы собирались продержать это чудо магии под присмотром магии ещё год, чтобы быть точно уверенными в его природе, но… – Грэй недовольно дёрнул плечом. – Руфус не хочет форсировать события, а Корнелиус мечется. Нам нужен орден, нужны все, кто есть, чтобы к моменту создания границ они представляли из себя полностью сработанную команду, но на это нужно время, а его у нас нет, и я не знаю, что должно случиться, чтобы мои дорогие коллеги ускорились. Я бы отдал Джону это дитя хоть завтра, выпросив себе право раз в неделю проверять его, но я пока в меньшинстве. Впрочем, в мои планы входит воспользоваться любым предлогом, лишь бы ускорить нашу тяжёлую бюрократическую машину. -      Насколько она тяжела? -      Несмотря на решение, принятое в церкви, совет по поводу общей с магглами договорённости состоится лишь завтра. Затем отделы начнут прорабатывать собственную стратегию, согласовывать её, проведут ряд межведомственных совещаний, Отдел Магических игр и спорта опять начнёт ныть о том, что мы мешаем Англии блистать на международной арене, будто мало нам было их истерики из-за переноса Чемпионата по квиддичу и соплей, размазанных по стенам, так ещё и... Прости, это моя личная головная боль, пока рано пугать тебя нашими внутренними отношениями. Что же касается ордена, то все, кто будет к нему причастен, крайне заинтересованы в его создании. О'Деорайн уже проводит отбор сотрудников, а Фенрир роет лапами землю и пытается продавить в первый состав не шесть, а десять вервольфов, но Корнелиусу пока удалось отбиться. Этот достопочтенный господин заявился в Министерство на рассвете и потребовал у нас взаимности, будто Фенриру было мало того, что ему позволили войти в число охранников нашего вчерашнего собрания! Лоркан О‘Деорайн оказал нам прекрасную, но очень проблемную услугу, договорившись с Сивым о взаимопомощи.       Так вот кто таращился на меня из-под потолка. Вервольф в гостях у Леди? Одна ошибка, и мы бы захлебнулись в собственной крови из-за начавшейся войны на уничтожение, но, видимо, Отец Волков яснее бюрократов увидел масштаб возможностей и не желал упускать их из своих когтистых лап. - Мистер Грэй, лучше Сивый на нашей стороне, чем на чужой. И вдвое лучше, чем если бы он продолжал таиться в лесах, гневно сверкая глазищами из кустов. Со спины нападать удобней, это я вам как специалист говорю. - Я верю тебе. И поэтому мы будем любезны, добры и тверды с Сивым, чтобы он не попытался откусить лишнего, но и не ощутил себя оскорблённым. Эго у него невероятно нежное, совсем как щенячье брюхо. Что ж, пойдём, я провожу тебя. На сегодня хватит, мой дорогой сотрудник, встретимся через четыре полных дня, на пятый. Жду тебя с баселардом и в броне, и… - Да, шеф? - Легко жить тому, кто нахален, как ворона, дерзок, навязчив, безрассуден, испорчен. Но трудно жить тому, кто скромен, кто всегда ищет чистое, кто беспристрастен, хладнокровен, прозорлив, чья жизнь чиста... – он вздохнул. – Я иногда сомневаюсь, кто ты есть, потому что ты – коан сам по себе, и я не могу тебя разгадать! - Я есть всё, и всё воплощено во мне! Разве можно предположить иное?! - искренне изумился я подобной недогадливости Грэя. Он лишь тяжко вздохнул и зачем-то помянул лошадку-качалку.