Клинок и перо

      Джон смеялся и говорил, что я одержим. Он сказал, что если бы не знал об уничтожении зеркала Еиналеж, то уверился бы в его повторном воздействии на меня. Он сказал, что у меня кончик носа дрожит, как у церковного грима, унюхавшего разорителя могил.       Джон был прав!       Я поставил перед собой цель – в три дня закончить книгу, и поэтому действительно, как одержимый, дописывал оставшуюся четверть, соединяя разрозненные линии сюжета, сплетая их в узлы или вводя новые для следующей части. Я ведь уже решил – будет пенталогия!       В воздухе висели листы черновиков и набросков, соединённые светящимися линиями, обвешанные пометками и только мне одному понятными значками о том, как сильно согласуется та или иная идея с уже написанным и, что самое ужасное, изданным текстом. Тут уже ничего нельзя было исправить и приходилось выкручиваться, ломая голову над соответствием хода сюжета и его поворотов характерам моих героев. Я сообразил, как можно было использовать ту бедняжку, что пришлось убить во второй книге, но я не оставил никаких зацепок и теперь упоминание о ней выглядело бы слишком нарочитым. Впрочем, сожалеть не было времени, и я работал с тем, что сам и натворил.       От книги я отвлекался лишь для того, чтобы ответить на письмо Авроры или поболтать с Гарри по сквозному зеркалу. Иногда наш разговор прерывал отголосок восторженного вопля Маркуса, рассекающего воздух на подаренной нами с Джоном метле. Парень заслужил свою «Молнию»! Мы не стали усложнять и меряться возможностями фантазии, пытаясь придумать что-то эдакое, и подарили парню то, что он действительно хотел, но в силу объективных причин не мог получить. «Молния» стоила, как половина Тауэрского моста, она была прекрасна, и… Флинты не могли её себе позволить. Мы с Джоном имели достаточно наглости, чтобы сделать такой подарок, а Доротея с Тиберием согласились принять подобный дар с нашей стороны. Всё-таки это был их сын, Джон решил, что надо обязательно обговорить с ними возможность столь доргого подарка, а я не стал спорить. Джон давно уже стал для Флинтов кем-то вроде троюродного кузена, да и в вопросах уместности разбирался куда лучше меня. Ему и карты в руки!       Пару раз к нашим с Гарри беседам присоединялась Доротея и грозила мне пачкой журналов, которые до сих пор ждали моего внимания и обсуждения. Миссис Флинт крайне заботила набирающая обороты мода на мантии сложного кроя с удлинёнными рукавами, похожие на хуппеланды шестнадцатого века, которые теперь полагалось носить вместо платья или костюма, и она хотела узнать – не скатываемся ли мы обратно в Средневековье, особенно если вспомнить начавшие-таки своё возрождение шапероны. Я опасения Доротеи разделял, шапероны вообще считал ошибкой истории, и лишь зуд в пальцах не позволял надолго отвлечься от книги, переключившись на обсуждение повернувшей куда-то не туда британской магической моды.       Я писал, чернила въедались в кожу, вдохновение переполняло меня и выплёскивалось наружу в виде диалогов, кратких описаний пейзажа, внутренних размышлений персонажей и редких смертях ничего не значащих проходных фигур, и всё это закручивалось в воронку сюжета. Разделение героев – избитый, банальный приём, которым обычно страдают все продолжения известных серий, будь то фильмы или книги, но я решил, что в этот раз пройду по проторенному пути, но исключительно ради того, чтобы избежать… банальности! Подобный приём используется для того, что позволить персонажам вырасти в новых для них обстоятельствах, чтобы разлука повлияла на них и изменила. Например, кому-то подсовывается неожиданный любовный интерес, способствующий испытанию крепости чувств или обретению новых, кто-то примеряет на себя ту роль, которую ранее считал недостойной или даже постыдной, кто-то лишается иллюзий, кто-то находит новую надежду, а кто-то и вовсе радикально меняет взгляды, политическую расцветку или даже жизненное состояние, чтобы в момент обратного соединения персонажей возник эффект «Ни хера себе», и можно было создать новый конфликт и новую драму. Я же решил не менять Мэри и Норта, они, несмотря на невзгоды, испытания и соблазны, должны были остаться собой, но об этом читатели смогут узнать только после выхода четвёртой книги. Тут третью бы докончить!       Итак, Норт и Шайр пытались найти Джейкоба и не прибить друг друга в процессе. Бравый сержант подумывал о том, чтобы сдать нового знакомца, да ещё и преступника, святым отцам, ибо колдовство противно Господу; Норт же никак не мог выбрать между Обливиэйтом и обычным Ступефаем, чтобы просто сбежать подальше от сомнительного союзника и не ломать чужой разум. Мэри, оставшаяся всего на пару дней одна, тут же по закону подлости попала в руки Джону Ди, и он вместе с ней направился прочь из города, натурально воруя бедняжку. В это время Джейкоб, сбежавший из полицейского участка, где-то в трущобах отбивался от окруживших его Красных Колпаков. Я решил особо не пугать читателей и предоставил мальчику в качестве противника посильных тварей, потом одумался, решил, что сюжет необходимо заострить и сделать более волнительным, и поэтому ввёл в качестве «спасителя» от Колпаков не кого-нибудь, а вампира. Нагнетать, так по полной! В последней главе Мэри и Норт ненадолго восстановили своё бойкое трио с Джейкобом, почти признались друг другу в чувствах, пусть и на бегу, но так искренне и нежно, что я четырежды перечитал этот фрагмент, наслаждаясь красотой слога. Затем – побег, финальная схватка с пытающимся пожрать Джейкоба вампиром, вмешательство Шайра, который шёл арестовывать удравшего-таки от него Норта, а вместо этого был вынужден спасать другого беглеца в виде известного ему воришки-неудачника. Доки, корабли, рассвет – и вот, в результате сражения с применением магии, клинка и одного ружья, Норт с Джейкобом остаются на берегу, а Мэри и Шайр, оказавшийся на корабле, так как добивал охеревшего от жажды крови вампира, уплывают в Фишгард. Герои потрясены, обескуражены и только Джон Ди прячется за старыми ящиками, залечивает сломанную непойми об кого руку и пытается понять, как он дошёл до жизни такой…       Чтобы не нервировать читателей, вполне способных заподозрить в зрелом констебле конкурента оставшемуся на берегу Норту, я закончил книгу на весьма обнадёживающей всех ноте: «Серые волны били в борта с такой силой, будто сговорились с ветром и стремились как можно скорее вывести корабль из русла Дарта в капризные воды Ла-Манша. Рассвет изгонял ночной мрак, но он нёс с собой не ясность, а лишь новые вопросы и сомнения, которые теснились вокруг девушки, словно надоедливая свита вступающего в свои права дня. Мэри вспоминала маршрут «Крошки Аглаи» и лихорадочно пыталась сообразить, как скоро она сможет сойти с корабля и попытаться вернуться в Дартмут. Она надеялась, что Джейкоб и Норт дождутся её и… Мэри помнила, что «Аглая» следует в Фишгард без остановок, и что иного пути, кроме как следовать в Уэльс, у неё нет. А Леон Шайр… Сержант, выдержавший самый тяжкий бой в своей жизни, поскольку ему пришлось сражаться с долгом и совестью, с тоской смотрел на берег. Ещё немного, и он на целых шестнадцать минут увидит дом, обычно скрытый громадой Дартмутского замка. В его окнах уже горели огни, ведь хозяева вставали рано, и он знал, что совсем скоро невысокая женщина со светлыми родниковыми глазами выйдет на крыльцо, чтобы впустить одноухого злого кота. Леон иногда смотрел на этот дом, стоя в тени замка, теперь же он мог увидеть его с воды – такой недостижимо далёкий, вечно запечатлённый в его сердце вместе с сероглазой хозяйкой, одноухим котом и тёмно-зелёной дверью, в которую он до сих пор не осмелился постучать…».       Я перечитал написанное, убив на это всю ночь, поменял местами несколько абзацев, выкинул пустой диалог, вернул, опять убрал, переписал его полностью, потом, подумав, добавил пару коротких вставок с описанием бытия опекунов Джейкоба, чтобы их возвращение в следующей книге не выглядело натужным, ещё раз перепроверил на наличие ошибок, и только потом отправил рукопись издателю. Приятное опустошение, охватившее меня, можно было сравнить лишь с ленивой истомой после оргазма! Нет ощущения лучше, чем осознание завершения приятного труда! И нет ничего прекрасней, чем ванна, полная пены, травяных эликсиров, лепестков нарцисса и пионов, а также чашка крепкого, щедро сдобренного тоником кофе. Люччи грозилась присмотреться к цене на розовые чепраки для белых коней, потому что моё неразумное поведение явно указывало на то, что я желаю прокатиться на катафалке из золочёного дуба, я же посмеивался над ворчливой фэйри, пил кофе и едва не мычал от удовольствия. Жизнь виделась… приятной. Меня ждали охота, свобода, да ещё и Аврора, судя по всему, должна была закончить в скором времени свои очень важные дела, а значит, мы могли с ней чаще видеться, чаще гулять по улочкам тихих городов или прозрачным перелескам, и вообще проводить время согласно нашим желаниям, ибо возможности у меня были широки и многообразны. Кино? Опера? Планетарий? Магазин тканей? Книжная лавка? Скачки в Донкастере, чтобы леди могла «выгулять» новую шляпку и крикнуть ставшую почти обязательной для любого забега фразу: «Давай, Довер! Шевели своим чёртовым задом!»? Да, да, трижды да! Я мог спокойно встречаться с Гарри, ибо Грэй сам надавал бы мне по шее, вздумай я забыть о том, что раз охотиться мне предстоит на островах, то никто не помешает мне аппарировать в Камбрию, чтобы научить наконец нашего маленького дикаря метать нож. И Джон… Да, он возвращался на службу, но сроки ещё не были определены, контракты никто не составил и саму структуру этого несчастного Ордена ещё не продумали, а мой друг чётко обозначил ту форму взаимности, какую ждал от Руфуса взамен на своё согласие. Мы могли заняться подвальным тиром, мы могли рвануть на какую-нибудь не особо серьёзную охоту вдвоём, чтобы провести пару дней в лесу, в молчании и полном понимании друг друга. Мы могли… Передо мной расстилалось столько возможностей – приятных, ласкающих нервические струны моей душевной арфы, что я хотел петь и пел. Хотел переставить диван – и переставлял. Я ощущал себя на подъёме, на кураже, и любил созданную моими изящными руками жизнь как никогда тонко и искренне. Я сделал всё для того, чтобы находиться в данном моменте времени со всем возможным комфортом, имея рядом тех людей, которых был согласен и даже желал любить, так почему я не мог радоваться своему успеху?!       Прежде чем предаться азартному восторгу долгожданного возвращения на стезю клинка и палочки, мысль о котором заставляла сердце трепетать, я был обязан исполнить один из самых обрыдлых и неприятных для меня долгов. Долг сына… Как бы я не относился к Колину, но оставить его без внимания я не мог – если Бэт была права в своих наблюдениях и выводах, то оставалось совсем немного времени до того момента, как он совершит непоправимую ошибку, а разгребать последствия, ещё более неприятные, чем беседа с запойным вдовцом, придётся мне! Я мог бы сэкономить время и аппарировать прямо к дому Колина и Элизы, но мне хотелось не только оттянуть момент встречи, но и насладиться своим автомобилем, которым я преступно редко пользовался. У меня имелись причина и желание, почему я должен был отступать от них?       Во второй половине своего последнего свободного дня я отправился в Лондон, чтобы добраться до Шеффилда в компании застоявшегося «Астон Мартина». Он и так долго тосковал без меня, а я – без автомобильных прогулок под чудесную музыку, когда колёса поглощают милю за милей, и кажется, что весь мир наконец-то крутится вокруг меня, в то время как я сохраняю неподвижность на водительском сиденье. Я решил не трепать и без того расшатанные нервы родни, поэтому облачился в обычную бледно-голубую рубашку, бордовый жилет и костюм из лёгкого твида светло-травяного цвета в тонкую бордовую же клетку. Облик джентльмена, выбравшегося на прогулку за город, дополняли любимые сапоги с узором из заклёпок и каблуками на дюйм выше обычного. А ещё – кольцо. Обычное кольцо с жёлтым турмалином, которому я придал сходство с хранящимся в Отделе Тайн перстнем Клиодны Бан. Не хватало только, чтобы кто-то что-то заподозрил! Глазастых сволочей в Англии было не так уж мало, а выдавать себя подобной мелочью я не собирался.       Я без проблем добрался до парковки в районе Брент, возле станции «Норт-Уэмбли», и даже часть пути проделал на метро, проникаясь суетой маггловского мира и настраиваясь на встречу с семьёй. Мой красавец ждал меня на том самом месте, где я его оставил после поездки к Филу, и я, разглядев красную крышу, даже немного ускорил шаг, чтобы поскорее добраться до автомобиля и как можно быстрее отправиться в поездку! Я буду метеором, несущимся сквозь небеса, я буду двигаться вперёд, вперёд и вперёд... никто не сможет меня остановить!       Я сделал ещё шаг и остановился. Парковочное место стоило дорого, за стоянкой следили, вовремя обновляли разметку, а по зиме даже не забывали чистить её, поэтому криво стоящие соседние автомобили сразу привлекли моё внимание. Один из них и вовсе накренился набок, словно с одной стороны у него спустили разом оба колеса, но я ведь видел, что они были в порядке! Я отошёл в сторону, покружил вокруг своего красавца и понял, что с какого-то хрена асфальт не просто просел, но и вовсе превратился в подобие неглубокой воронки рядом с моим «Астон Мартином». В Лондоне под землёй текло немало рек, да и прорыв коммуникационных труб, из-за чего случилось размытие почвы, нельзя было отменять, так что я решил сначала проверить безопасность подозрительного участка, и лишь потом снимать чары со своего красавца. Не хватало ещё, чтобы мой вес оказался критическим и асфальт провалился в размытую каверну вместе со мной и несколькими многотонными кусками металла!       Я вынул палочку. Сделал ещё шаг. Пустил слабый магический импульс, чтобы проверить крепость асфальта и при этом не привлечь внимание Аврората, и...       Первыми сгорели волосы. На краткий миг я превратился в дальнего родича всех известных мне Уизли, а затем мои чудесные локоны спеклись, из золота став чёрным вонючем углем, и распались пеплом. Кожа расплавилась, обнажив мясо и кости, глаза – мои красивые ярко-голубые глаза, такие живые, полные блеска, сравнимые разве что с цветами дельфиниума и топазами – вскипели и вязкой жижей стекли на лицо, мгновенно испаряясь с вздувающейся кожи. Обнажились и треснули кости, не вынеся жара, и моё тело, пылая в зубах пожирающего его огня, упало на раскалённый асфальт. Из алого вихря, возникшего на месте красного с золотой искрой «Астон Мартина», ко мне шагнула юная леди в зелёном домашнем платье, вцепилась тонкими пальцами в обгорелый остов и потащила его наверх. Рядом с её тонкими ладошками мелькнули другие – широкие, крепкие, обрамлённые рукавами из алой шерсти. Двадцать крючьев вонзились в мёртвую жжёную плоть, вздёрнули её наверх, вернув в вертикальное состояние, а вытекшие глаза увидели искажённое гневом девичье лицо. Мужское же было хмурым и сердитым, и, вторя ему, недовольно и зло гудел пожирающий всё вокруг огонь... -      Рано! – услышал я хрип Джеймса и замер, хотя и так был мёртв и недвижим. Что значит ра...       Нет.       «Астон Мартин» стоял передо мной целым, как и соседние автомобили. Я так и не сделал последние шаги и не применил магию. Даже палочка ещё была опущена! Нога зависла в воздухе, между каблуком и всё ещё целым асфальтом оставалось полтора дюйма свободного пространства. Кольцо Певереллов слабо пульсировало на пальце, напоминая мне о тянущей боли в фантомных ожогах.       Я скорее почувствовал, чем заметил магический след от чужого заклятья. Мне хватило ума не применять магию, а убраться из зоны поражения длинным прыжком. К счастью, он оказался слишком длинным для того, что бы неизвестны враг смог угадать точку приземления – ещё несколько вспышек чар расцвели именно там, где я должен был бы опуститься на асфальт, а не там, где оказался. Мне не оставили выбора. Я не мог скакать весенним оленем среди преград в виде плотно припаркованных автомобилей, и поэтому мне пришлось рискнуть.       Я влил магию в мышцы и с помощью ещё одного прыжка убрался как можно дальше от своего «Астон Мартина», выставляя перед собой максимально высокий Мурус. Огненный цветок распустил смертоносные лепестки на месте моей любимой машины ещё когда я находился в воздухе. Автомобиль взлетел наверх ярдов на пять, не меньше, а ударная волна сбила в стороны и выбила стёкла в ближайших «Тойотах» и «Фордах», вызывав рёв систем сигнализации. Убитый «Астон» с жутким грохотом рухнул на чей-то «БМВ», напрочь уничтожив его, а в разверзнувшуюся в асфальте дыру с радостным визгом скатился бедный новенький «Мерседес».       Какая тварь посмела… посмела… Я даже толком не накатался! А система невидимости?! А возможность полёта?! Я так и не успел никому похвастаться ею! А мои глаза?! Кто хотел лишить мир моих прекрасных глаз?! Суки!       Ярость и злость обострили все чувства до предела, я не чуял – я знал, что опасность не только не миновала, но и приблизилась ко мне на шаг, встав почти вплотную. Тройной щит Протего накрыл меня едва не раньше, чем я приземлился на устойчивый участок асфальта, и не зря: противники быстро сориентировались и боевые заклинания обрушились на меня в молчании и с такой частотой, что сразу стало ясно – атакующих минимум четверо, и они знают, как надо охотиться на магов. Ну уж нет, я не стану жертвой, и никто не сможет похвастаться тем, что смог одолеть меня, да ещё на моём же поле!       Ещё один прыжок позволил мне укрыться за чужим седаном, тут же вздрогнувшим от угодившей в него Бомбарды. Я пригнулся, избегая дождя из осколков, а затем мне вновь пришлось менять укрытие, потому что неизвестные ублюдки ударили по машине усиленными растворяющими чарами, и она просто начала таять. Не дай Мордред попасть под это заклинание без брони и защиты! Я откатился в сторону, безжалостно пачкая пиджак о грязный асфальт, а затем пустил вокруг себя чары цепких лоз и покрытие автостоянки разлетелось на части, выпуская наружу шипастые плети, жаждущие добраться до тёплой живой плоти. Слева раздалось приглушённое ругательство. Я тут же ударил в том направлении сначала заклинанием остолбенения, а следом – «ледяной кровью». Нежничать с теми, кто хотел меня убить, я не собирался, к тому же, у меня имелись при себе все три палочки, и я мог себе позволить колдовать с обеих рук! Затем мне вновь пришлось бежать и прятаться, потому что от чар растворения мои невидимые убийцы перешли к атаке стальными лезвиями и нескольким Бомбардам Максима. Они хотели выгнать меня из укрытия, безжалостно уничтожая чужие автомобили, и у меня начал болеть кошелёк, как только я представил себе, на какую астрономическую сумму эти ублюдки уничтожили чужое имущество!       В голове мелькнула мысль о том, что неплохо было бы отступить, потому что с превосходящими силами противника сражаются лишь герои, а я героем не был никогда, но... парковку предусмотрительно закрыли от аппарации, я не мог «прыгнуть» отсюда в безопасное место, и мне осталось только совершать привычный подвиг во имя своё – пытаться выжить! Для взлома чужих чар мне требовались время и возможность сосредоточиться, а их у меня имелось меньше, чем у Сивого – желания стать вегетарианцем.       Я на бегу бросил наугад несколько ловчих огненных сетей, скрыв за ними поисковые импульсы, и пришедший отклик меня не порадовал. Шестеро магов! А ведь одного я точно убил… Семеро на одного?! Это кто же меня так любил, уважал и боялся? Я плюнул на возможные последствия своих действий, ибо моя жизнь была дороже машин лондонцев, и принялся стягивать вместе весь покорёженный железный хлам. Один остов за другим. Один мёртвый автомобиль к другому. Они с грохотом врезались друг в друга, сминали стойки, крылья и остатки дверей, моторы и рессоры рвали кузова, и капоты отлетали в сторону лепестками глицинии. А когда этот ком искорёженного железа стал достаточно внушительным, я выглянул из-за очередного укрытия, отправил в него сдвоенные чары анимации и стальной уродливый шар бодро закружился по спирали на разрушенной части парковки, избегая дыр и провалов, сминая оставшиеся ещё в «живых» автомобили и с каждым витком набирая всё большую скорость. Теперь уже никто не мог прятаться и бить из засады!       Смутные, размытые тени заметались, меняя дислокацию, вспышки заклинаний обрушились на моё творение, пытаясь остановить его или уничтожить, но… Я же не зря его запустил! Если и отвлекать чужое внимание, так чем-то стоящим! Я вызвал патронуса и, наплевав на собственную паранойю и нежелание вновь сталкиваться со Скримджером, отправил к нему своего кота с коротким сообщением: «Парковка у станции Норт-Уэмбли. Закрыта от аппарации. Срочно!». А потом я начал делать то, чему учился с тринадцати лет. Я стал охотиться.       Я не применял оглушающие заклинания и не пытался связать своих противников. Я их убивал. Режущие и дробящие чары, подлые заклятья, ломающие кости и заставляющие пылать лёгкие – я использовал всё, что обычно не применял к тварям и приберегал для людей. Как же можно было повредить ценную шкуру хищного магического существа, оставить себя без трофея и, как следствие, без гонорара? С людей же мне взять было нечего!        Ещё двое отправились к ногам Моргаузы прежде, чем оставшаяся четвёрка догадалась, чем я занят. Они попытались окружить меня сжимающимся барьером, но мне удалось прорваться сквозь него и скрыться за продолжающим своё разрушающее движение шаром из металлолома. Грохот, лязг, стон рвущегося асфальта и шипение магических вспышек не смогли заглушить еле заметный топот, который уловил мой чуткий слух. Почти бесшумно, без криков и предупредительных залпов из палочек в небо, на пылающую арену ворвались новые действующие лица и с ходу набросились на моих несостоявшихся убийц. На меня тоже набросились – кое-кто знакомый весьма заботливо уложил меня лицом на асфальт, моментально отнял две палочки, засунув во внутренний карман ободранного пиджака «грязную», а затем прикрыл защитным куполом. -       Спасибо, Деклан, – выдохнул я, понимая, что игра в салочки со смертью окончена. -       Простите, сэр, я на службе, мне нельзя с вами беседовать, – смущённо сообщил ирландец и даже ботинком шаркнул. – Вы пока полежите тут, я сейчас согревающие чары наброшу, а нам ещё поработать надо, – попросил он и в следующий миг в воздухе промелькнуло поджарое тело огромного волка, куда более манёвренного, чем человек. -       Сук-ка т-ты, – едва не заикаясь, процедил Руфус, оглядывая меня с ног до головы. В руке он сжимал мои палочки и казалось, будто Главный Аврор желает воткнуть их мне в горло. – Ну почему я не могу отделаться от тебя? Ты же к Грэю ушёл, он мне уже какую ночь, сволочь, сов шлёт, делясь радостью по этому поводу, я не высыпаюсь, а сегодня ты опять творишь полную херню, да ещё якобы вынужденно. -       Вообще-то, на меня напали и пытались убить, если вы не заметили. А ещё эти уроды уничтожили мою машину! – возмущённо напомнил я, избавляясь от напрочь испорченного пиджака. Одной горстью пепла больше. – Разве я не являюсь добропорядочным гражданином Британии, имеющим право в такой ситуации обратиться к аврорам за помощью? -       Ты обратился ко мне! -       Отправь я обычный сигнал, и сюда бы прибыла всего парочка ваших сотрудников, а если бы им удалось пробить антиаппарационный купол, то их бы живо уничтожили эти любители попортить чужие машины! Я ваших людей, можно сказать, спас, господин Главный Аврор, а вы всё кобенитесь. -       Что ты сказал? – радостно взвыл Руфус, которого я вроде как оскорбил, да ещё при сотрудниках и при исполнении. -       То, что вы услышали. Хотите задержать и снова допросить – вперёд. Хоть в Азкабан опять отправляйте, всё равно это не сравнится с моим горем от потери машины. Это был мой первый личный «Астон Мартин»! Я англичанин, я скорблю… -       Куда ты вообще собрался ехать на своей колымаге, да ещё после того, как Грэй наложил на тебя свои руки? – буркнул Руфус, слегка уязвлённый моими напоминаниями о магической тюрьме. – Ты работать должен, а не в машинке по Лондону кататься! Ну?! -       Мне надо было в Шеффилд, к Колину. -       Хотел похвастаться перед ним своим новым назначением? Забыл, что такие вещи нельзя разглашать или хотел обмануть служебную клятву?! -       Нет, мне надо было с ним встретиться по делу. -       По какому?! – продолжил давить Скримджер. Я прикинул шансы, учёл поправку на слухи, количество народа и, изобразив усталое возмущение, воскликнул чуть громче, чем следовало: -       Да потому что этот идиот начал искать спасение на дне бутылки после того, как мы похоронили Шарлотту! Простите, господин Главный Аврор, но Колин Локхарт вроде как значится моим отцом, и я не могу оставить его без своего внимания и заботы. Я ведь, по нашим законам, считаюсь главой какой-то непонятной семьи, состоящей из двух сквибок и маггла. Надо заботиться о родственниках, не так ли?       Я заметил, как у Деклана Коллинза, исследующего поле боя, появились на голове волчьи уши, и он под одобрительные кивки любопытных коллег, начал тщательно подслушивать нашу с Руфусом беседу. -       Очень они тебя заботят! Ты ведь вообще не вспоминаешь об этих людях! -        Вспоминаю. Когда кого-то из них пытаются убить, вроде Беатрисы. Когда кто-то сходит с ума из-за потери, как Колин. Или вы, мистер Скримджер, считаете, что я не могу проявить участие по отношению к мужчине, который был рядом со мной все мои детские годы жизни?! -       Да сунь ты ему в рот «Вакхову вытяжку», и все дела! -       Она не действует на магглов! Наши зелья вообще к ним неприменимы! – ещё громче заявил я. – А Колин Локхарт – чистопороднейший английский маггл, и не надо учить, как мне следует обращаться с человеком, которого я когда-то звал своим отцом!       Главное – я не соврал ни единым словом.       Руфус замер, гневно стискивая зубы, потом всучил мне мои палочки и, схватив за плечо, потащил прочь. Коллинз досадливо выругался. -       Хер я тебя из зоны видимости выпущу, – предупредил меня Скримджер. – Аппарируешь вместе со мной, блокировка снята, так что не пытайся отказаться. Посмотрим, что там с твоим отцом и точно ли ты к нему собирался! За тобой в оба глаза следить надо, ты же хуже нюхлера – только отвернёшься, а ты опять куда-то залез и что-то копаешь! -       Смотрите, сколько вам угодно, – с тщательно дозированным усталым смирением проговорил я и протянул Руфусу руку. Тот чуть не отшатнулся. – Что? Или вы знаете точный адрес моей семьи в Шеффилде?       Кажется, неистовый лев боялся прикоснуться ко мне…       Мы появились в конце пустынной аллеи возле скамейки, на которой меня когда-то ждал заметаемый снегом Джон, и Скримджер сразу же рывком освободил руки от моего захвата. Я же молча направился в ту сторону, где располагался дом моей семьи, и Руфус, злобно бурча, быстро нагнал меня и зашагал рядом, внимательно поглядывая по сторонам.       Разумеется, нас не ждали. Разумеется, всё было именно так, как сообщила Бэт. В половину восьмого вечера, когда добропорядочные британцы готовили себе ужин, выслушивали детские истории о том, как прошёл день, или следили по телевизору за новостями, Колин был уже пьян до состояния полнейшего отупения! В гостиной царил бардак, приправленный вонью изрядно напитавшегося крепкой выпивкой тела. Кое-чем тоже пахло, прогоркло-солоноватым и слегка тухлым. Некоторые жидкости так быстро разлагаются...       Само тело моего биологического папеньки возлежало в кресле, откуда со слезами на опухшей роже и бутылкой джина в левой руке, оно таращилось на мой портрет. В правой, к счастью, находилась давно потухшая сигарета. -       Это что?! -       Это – мой отец. -       Нет, это! – Руфус ткнул пальцем в изображение прекрасного меня. -       Рождественский подарок, – ответил я и подошёл к пребывающему в состоянии нетрезвой прострации мужчине. Судя по всему, Элиза периодически пыталась навести в гостиной в порядок, но особо мельтешить перед пьяным отцом не решалась, и поэтому его окружали не только обрывки газет, брошенные на пол окурки и даже осколки разбитого о стену стакана, но и коробки с засохшими несколько дней назад объедками пиццы. Чуть в стороне от кресло виднелось свидетельство того, как эта самая пицца дерзко сбежала из переполненного джином желудка. – Эй, Колин, ты на этом свете?       Я рисковал. Он мог броситься на меня, мог полезть в драку, запустить бутылкой или совершить ещё какую-нибудь самоубийственную дурость, но Колин не проявил никакого интереса к моему появлению. Вообще. Я проверил пульс, дыхание, выругался и, вытащив грёбаного алкаша из кресла, поволок его в ванную. Руфус, понятливо скривившись, снял пиджак и последовал за мной. В четыре руки справляться с обмякшим телом было удобней даже магам. -       Почему я вечно должен протрезвлять всяческих недоумков? – шипел я, держа Колина над унитазом, пока он бурно блевал и пытался разбить себе голову о фаянс. К сожалению, я не имел права ему помочь в этом благом начинании и поэтому удары выходили недостаточно сильными. – Что же это за карма у меня такая кривая, раз мне каждый год приходится приводить в человеческий вид безмозглых пьянчуг? – жаловался я потолку, пока мы избавляли Колина от вонючих заношенных тряпок и засовывали в тесную ванну. – И главное – ещё меня самого смеют укорять в том, что я пью много вина! Я может и пью, и на единорогах катаюсь, и тварей в лесу пугаю по настроению, и даже с великаном песни пою на два голоса, на до подобного дерьма не опускался ни разу! -       Почему без магии? – спросил Руфус, делая вид, что не слушает и не запоминает мои жалобы. Всё-то он слышал, зараза, даже каждое моё действие запоминал! -       Не каждые чары действуют на магглов одинаково, – пояснил я, с удовольствием поливая мужа Шарлоты ледяной водой. – Вы же сами знаете, что даже успокоительным заклинанием можно превратить обычника в овощ или в обезумевшего берсерка. Естественной защиты нет, восприимчивость максимальная, тело слабое… Зачем рисковать? Шанс того, что если я обработаю Колина магией, то потом придётся прикапывать его рядом с матерью, слишком велик. Оно мне надо – деньги впустую тратить?! -       Гил? – пробулькал Колин, впервые проявляя признаки сознания. -        Точно твой отец. Только речь о деньгах зашла – сразу очухался, – усмехнулся Руфус и первым отреагировал на попытку голого мокрого мужчины схватить меня за одежду и притянуть к себе. – Лежать! -       Вы… кто? – ошалело спросил тот, прижимая к себе отбитую Скримджером руку. -       Аврор при исполнении. А ты – мудак, – лаконично пояснил ему Руфус. – Руки убрал и держи так, чтоб я их видел. Локхарт, у магглов хоть что-то вроде бодрящего эликсира есть? -       В шкафчике , на полке за зеркалом должен стоять синий флакон. Эй, не заставляйте Колина это жрать, иначе я точно осиротею. Пусть нюхает! -       Воняет, как драконий навоз вперемешку с персиками, – скривил Руфус, подсовывая склянку с отвратительно пахнущей жидкостью под нос нашей жертве. Колину хватило пары вдохов, чтобы его разум прояснился до такой степени, чтобы осознать ситуацию и своё в ней положение. -       Что ты здесь делаешь?! Я тебя не звал! -       Я не вампир, чтобы приходить лишь по приглашению, – я из вредности направил лейку душа в лицо Колину и целых шесть секунд наблюдал за тем, как он отплёвывается от воды. – Ты портишь жизнь моим сёстрам. Ты пугаешь Беатрису и заставляешь её плакать. Зачем ты делаешь мою работу, Колин? Или ты забыл, что главный говнюк в нашем семействе – это я? -       Ты вообще не из нашей семьи, я узнал, – пробормотал этот кретин, умудрившийся породить меня на свет. – Я слышал, как Бэт рассказывала Элизе о том, что известно каждому сквибу в её дурацком приюте! Уже все знают, а... -       Заткнись и прими свою участь, Колин. Мой отец – ты. Я данный факт столько раз проверял, что не осталось ни одной надежды на то, что пятьдесят процентов моих генов принадлежат не тебе, – насмешливо произнёс я и снова плеснул ему водой в лицо. -       Но Бэт говорила… -       Это слухи! Тупые слухи вроде тех, что принцесса Диана родила своих сыновей от конюха, – брезгливо фыркнул я. – Ты достаточно вымок, или мне продолжить водные процедуры? Если потребуется, я тебе и капельницу поставлю, знаю, что в похмельное мясо вливать нужно. Ты ещё всех святых благодарить начнёшь за то, что лечить тебя я стану через вену, а не через жопу. -       Локхарт! Это же твой отец! – рявкнул Руфус. Я недоумённо захлопал ресницами. -       И что? Клизме на это плевать. -       Дурная кучерявая башка! – он резко отвернулся, затем сорвал с крючка бледно-розовое полотенце, явно принадлежавшее Элизе, и бросил его в Колина. Я едва успел отвести в сторону лейку душа, чтобы не промочить сухую ткань. – Вытирай его, хватит поливать. Не морковка – не вырастет! – и вышел, злобно хлобыстнув дверью. Колин тупым взглядом смотрел на дверь ванной и до него медленно доходило, кто помогал мне протрезвлять его тело. -       Это же… Главный Аврор?! -       Ага. Он самый. -       Руфус Скримджер, – с отвращением произнёс Колин, даже не думая ни вытираться, ни хотя бы прикрыться. – Понятно. Ей всегда нравились властные мужчины… -       Сука, ну ты-то хоть перестань! – взорвался я. – Мой отец – ты, как бы ни было это ужасно, потому что я уже начинаю бояться, что рано или поздно у меня в качестве наследственного фактора начнёт проявляться твоя тупость. Сколько раз мне надо повторять одно и то же, чтоб ты услышал?! Я не знаю, с кем ещё трахалась Шарлотта – с магами, магглами, чистильщиками бассейнов, лордами, козлами, мустангами или ожившими мертвецами, но в моём появлении на свет виновен только ты! На стенку надо было кончать, или гондонами пользоваться, тогда бы не трепал мне нервы своей идиотской ревностью к сдохшей ведьме! Так что поднимай свою жопу, Колин, вытирай её, и ползи за чистой одеждой, потому что это мерзкое вонючее тряпьё напоминает мне о той гнили, что заполняет твою черепную коробку! – я ткнул пальцем в его брюки с рубашкой, и те тут же вспыхнули ярко-розовым пламенем. – Вокруг меня достаточно дерьма, чтоб я ещё выслушивал твои соображения относительно Шарлотты, её мужчин и того, кто мог посодействовать ей в моём рождении. Ну, что ж ты теперь замолчал?! – прошипел я, склоняясь над ним и с искренней злобой глядя в его лицо, черты которого были родственны мне. Да, я был похож на Шарлотту, даже очень, но… Линия челюсти и брови точно передались мне от этого не до конца эволюционировавшего австралопитека. -       Ты так на неё похож… – сипло выдавил из себя Колин. Я скривился. -       Я её сын. Я – наполовину она, и твоё счастье, что от Шарлотты мне передалась лишь внешность. Будь у меня её характер, ты бы уже давно ползал передо мной на брюхе, вылизывал каблуки моих сапог и спрашивал, достаточно ли они увлажнены твоей слюной. -       Шарлотта сказала бы то же самое. -       Меня ваши брачные игрища не интересуют и моим каблукам твой язык не нужен. Одевайся! – велел я и для острастки сделал то, что считалось крайним проявлением хамства, особенно по отношению к родителю – «отпустил» свою магию и ненадолго придавил ею Колина. Была не была! Если его хватит инсульт, я просто сделаю вид, что не при чём!       В тумбочке под раковиной что-то сломалось с характерным треском и запахло палёной проводки. Надеюсь, это была электробритва! -       Я не могу тебя заколдовать, не могу справиться с твоим запоем с помощью магии, не могу воскресить Шарлотту и не собираюсь стирать её из твоей памяти. Что-то мне не хочется через пару лет, когда я отправлюсь выполнять контракт в психиатрическую клинику святого Лоуренса, найти тебя в одной из палат в состоянии обезвоженного овоща, – скривился я, закончив перечислять Колину все пункты списка моего бессилия. -       Только посмей! – тут же вскинулся он. Почти вменяемый, одетый в чистую, хоть и криво застёгнутую рубашку, он производил куда более приятное впечатление, чем час назад, но желания задержаться и пообщаться с папенькой у меня всё равно не возникло. Я хотел свалить из Шеффилда как можно быстрее, тем более что Колин вызывал у меня лишь отвращение, скоро должна была вернуться с работы Элиза, мирно сосуществовать с которой мы могли лишь при соблюдении дистанции миль в двадцать, да и Деклан наверняка уже доложил Джону о взрыве. Я не хотел, чтобы мой друг волновался обо мне понапрасну! -       Я посмею всё, что посчитаю нужным, и ты никак не сможешь этому воспротивиться. Но, всё же, я этого делать не стану. У меня есть иной вариант выхода из сложившегося дерьмового тупика! Я могу надеть на тебя сторожевой амулет, который будет бить тебя током каждый раз, как ты вольёшь в себя глоток хоть чего-то более крепкого, чем кола. Хорошая идея? – я вынул из кармана жилета покрытый рунной резьбой кусок кости на кожаном шнурке и покачал им в воздухе перед заплывшими глазами папеньки. Я издевался над Колином и этого не скрывал. Он же в свою очередь злился, ерепенился, но ничего не мог с этим поделать.       Руфус молча изучал мой портрет и в разговор не вмешивался. -       Я тебе не собака, чтобы надевать на меня ошейник! -       Будешь вести себя как дурной пёс – точно так я с тобой обращаться и стану. Ты портишь жизнь девчонкам, пугаешь их, довёл Бэт до того, что она попросила меня о помощи. Бэт – меня! Ещё пара дней и, боюсь, на меня вышла бы Элиза, как она это сделала, когда Бэт едва не умерла из-за проклятья. Ну, выбирай – добрая воля или добрый удар освежающего электротока? Если так и дальше пойдёт, то мы доберёмся до лоботомии! -       Убирайся из моего дома и больше не смей приходить сюда, – подумав, выдал Колин, с опаской поглядывая на амулет. Я сделал его слабым, почти бесполезным для мага, но обычника он действительно мог вразумить. Колин Локхарт вразумляться не желал. -       О, хорошо. Только свой подарок заберу – ты с ним плохо обращаешься. -       Нет! -       Идиота ответ. Хочешь продолжить растравливать себя подозрениями, сожалениями и параноидальными мыслишками? Да вперёд, только не смей больше дрочить на меня. А Бэт-то не солгала!       Колин, даром что только что вернулся в мир трезвомыслящих людей и ещё страдал от похмелья, резво ринулся на меня, желая попортить мой профиль, и я решил, что не стану справляться с ним магией, хватит и одного отрезвляющего удара, но… Руфус демонстративно щёлкнул пальцами, даже не оборачиваясь к нам, и Колина вжало обратно в кресло. -       Нападение на мага для маггла-родственника является преступлением. Не нарушайте закон в моём присутствии, мистер Локхарт-старший, иначе мне придётся определить вам должное наказание. -       И что ты сделаешь? Оштрафуешь? Превратишь меня в жабу? Отправишь в вашу волшебную тюрьму?! Что вы вообще от меня хотите? – устало спросил Колин. Мне не было его жаль, но проявленное им смирение не могло не порадовать. -       Чтобы ты прекратил вести себя как животное и стал вновь человеком, – ответил я. – Нажрался раз с горя, другой, да хоть пятый, я бы понял, но то, что ты творишь, это уж слишком нездоровая херня! У тебя есть дочери, а ты забыл о них, едва углядел надгробный памятник Шарлотты. Что, девчонки все эти годы не были тебе нужны и ты просто исполнял каприз их матери, оставившей сквибок при тебе? -       Я могу жить, как хочу, и не тебе меня осуждать, особенно если ты не врал в своих книжонках и знаешь, что такое терять того, кого любил, кто предал, кто… – Колин захлебнулся словами, выругался и, вскочив с кресла, бросился искать в гостиной новую бутылку. Зря. Пока мы с ним находились в ванной, Руфус уничтожил всю выпивку, что оставалась в доме. -       Хорошо, что мозгами ты не в отца пошёл, – фыркнул Скримджер, продолжая разглядывать портрет. Колин замер, прекратил бесплодные поиски и попытался наехать на «соперника». -       Ты ещё и издеваешься? Хорошо, продолжай! Знаешь же, что я на тебя даже жалобу написать не смогу, а этот ублюдок меня не поддержит! Что, Гил, такой отец более удобен, не так ли? -       Вообще-то, нет, – честно сознался я. – Как ты уже знаешь, меня устраивало твоё невмешательство. И прекрати отрицать очевидное и уже трижды повторенное, иначе я уверюсь в мысли о том, что тебе важно не правду знать, а чувствовать себя брошенной сучкой и подарить себе тем самым оправдание любой херни, которую ты только способен сотворить! Мой отец – ты! -       Докажи! Вот только откуда я буду знать, что все твои доказательства – не обман и не магические фокусы? – в голосе Колина слышалось откровенное, ничем не прикрытое отчаяние. Интересно, что его больше задевало: возможность измены со стороны жены пока они находились в браке или подозрение в том, что от мужа Шарлотта рожала сквибок, а вот для мага, да ещё мужского пола, ей потребовалась помощь со стороны? Уязвлённая гордость порой болит куда сильней раздробленного бедра! -       Вот же мудак надоедливый, – вздохнул Руфус, а затем обернулся, надрезал палочкой кожу на ладони и со смесью гнева и брезгливости проговорил: – Я, Руфус Эверетт Льюэллин Скримджер, жизнью своей, кровью и магией клянусь Колину Локхарту в том, что не встречал его жену Шарлотту Локхарт живой, не имел с ней деловых отношений, не вступал с ней в интимную связь, впервые увидел её лишь в аврорском мортарии, во время изучения тела на предмет определения причин смерти, и что отцом Гилдероя Локхарта я не являюсь!       Дом ощутимо тряхнуло, стекла в окнах жалобно задребезжали, а с комода посыпались безделушки. Серебряно-белая, в алых прожилках нить обвила руку Руфуса, змеёй метнулась к Колину и заскользила по его запястью. Она натянулась, посередине вспыхнула яркая багровая искра, мигнула, а затем устремилась к Колину и тот вскрикнул, когда каждый виток раскалился и впился в кожу. Пять белых полос остались на том месте, где нить касалась рук Колина и Руфуса. Скримджер дал пять клятв, и магия подтвердила каждое. Даже до такого упёртого осла, как Колин дошло, что никто ему не врал. -       Доволен? – скривился я, глядя на его искажённой в болезненной гримасе лицо. – Бросай пить и возвращайся к своим чертежам и проектам, иначе я действительно надену на тебя ошейник, как на собаку. И смени, наконец, обои в гостиной, они до убогости безвкусны и плохо сочетаются с рамой моего портрета! – я поднялся из кресла и направился к двери, собираясь как можно быстрее покинуть дом чужих мне людей. -       Гил! -       Уже не интересно, – отмахнулся я, не думая останавливаться. Меня манил выход! – Ты – решённая проблема, Колин, не заставляй меня отвлекаться на тебя ещё больше. Ах, да – устроишь ещё какую-нибудь дурость, лишь бы я вспомнил о твоём существовании, и тогда я точно заберу портрет. В отличие от Бэт и Элизы я смогу снять его со стены. Ты хоть фотку сделай на память, на всякий случай!       Я не успел уйти – Элиза вернулась с работы. Она выглядела плохо – усталая, бледная, с тусклыми волосами и взглядом, полным безнадёжной брезгливости, моя старшая сестра совсем не походила на прежнюю себя. Увидев меня, она замерла, затем заметила Руфуса и сумка выпала из её руки. -       Что вы здесь делаете? Папа?! Где папа, что вы с ним… – паника, охватившая Элизу, почти моментально исчезла, как только она заметила Колина – прилично одетого, трезвого и уже похожего на человека, пусть и опухшего до ассоциации с пчеловодом-неудачником. -       Мы всего лишь общались с вашим отцом, мисс. Визит уже закончен, мы уходим, – сухо ответил Скримджер и несильно толкнул меня в спину. -       Гилли?! – моей въедливой сестре явно нужны были ответы на вопросы. -       Всего хорошего, Элиза. До нескорой встречи и не вздумай мне писать! -       А ну, стой! -       Да хрен тебе! – я отпихнул её в сторону и выскочил наконец за порог. Она тут же сунулась за мной. -       Гил, сегодня в Лондоне в районе Брент случился теракт, все новости только об этом и твердят. От тебя воняет гарью, у тебя на рукаве пятно копоти… И ты явился к нам с Главным Аврором. Что происходит? -       Да ничего, разве что Колин, вроде как, пить бросил. Ну, я надеюсь на это. А мистер Скримджер просто пришёл со мной за компанию. Он никогда магглов-пьяниц не видел, хотел убедиться в том, что от волшебников они ничем не отличаются. Что не ясно? -       Ты был там? Наш дом опять будут охранять авроры? -       Что, прости? -       В конце мая нас стерегли двое парней в алых мантиях, а потом из «Пророка» я узнала про беспорядки в магическом мире. Ты можешь мне наконец сказать, что происходит?!       Я не ответил. Я смотрел на Скримджера и пытался его понять. Он послал двух людей стеречь Элизу и Колина, пока я отлёживался в Ирландии. Оторвал от сердца двух сотрудников, и они оберегали мою якобы семью, хотя мне самому не было до неё никакого дела. Зачем?! Чтобы помочь, хотя я не просил, или чтобы было чем надавить? -       Не думай слишком много, – тут же огрызнулся Руфус. – Мне просто надо было куда-то пристроить двух курсантов. -       О, конечно. Как я мог подумать иначе! – с преувеличенным согласием замотал я головой. – Если у вас ещё какие-нибудь заваляются – присылайте. Шеффилд – прекрасное место для боевого испытания курсантов Аврората. Элиза будет рада помочь и устроить демонстрацию возможностей сквибов. Соусом, например, обольёт. Клюквенным… -       Да к Мордреду всю вашу породу! – он с гневом глянул на меня, на Элизу, с которой мы действительно были схожи, а затем и вовсе рявкнул на мою сестру: – Мисс Локхарт, если ваш отец продолжит отвлекать меня от службы своими выходками, то я не постесняюсь выписать ему штраф за оскорбление одного из высших должностных лиц Министерства Магии! Додумался – называть меня отцом этой заразы кудлатой! -       Но разве… простите, это действительно похоже на правду, да и в той истории с драконом на Косой Аллее вы первым прибыли к Гилу… -       Я прибыл к людям! К людям, которые находились в магическом квартале и вне его пределов, и которые точно бы сдохли заживо в огне, не сунься этот недоумок без брони и клинка убивать взбесившуюся тварь. И ведь убил же! Половина Лондона сгорела бы, не меньше. Всё, хватит с меня вашей семьи. Сначала определитесь, нужно ли вам вот это нагломордое достояние магической нации, а затем уже начинайте играть паршивую версию шекспировской драмы, потому что если вы продолжите в том же духе, то в конце точно объявится чей-то труп! -       Он уже объявился, – заметил я. – Мы его вместе хоронили, мистер Скримджер. -       За мной, живо! И чтоб ни слова о своей семье! Мать Моргана, а я ещё смел когда-то жалеть о том, что так и не женился. Своих олухов в форме я хотя бы нахер послать могу и жалящим огреть! А если бы ещё ты, зараза, моим сыном оказался, я бы и вовсе за пролив сбежал, чтоб там повеситься. -       Восславим же верность Шарлоты брачным клятвам! Никакого адюльтера, она просто была сукой! – распевно, на манер ведущего службу пастора, воскликнул я и воздел руки к небу. Кажется, меня начало нести, как бывало всегда после нервной встряски. Взрыв, попытка убийства, явление Лили с Джеймсом, клятва эта... И ведь решился же Руфус поклясться магглу! -       Гилли, что с тобой? – Элиза смотрела на меня, как на прежде незнакомого ей человека. -       Со мной всё прекрасно. Я окончательно определил суть наших дальнейший отношений. Оставить вас я не могу, уж извините, но и играть в подобие семьи с рождественскими ужинами больше не желаю. Будет нужда – пишите письма, отправляйте сов. Я приду, исполню долг и удалюсь обратно в свою спальню. Думаю, аналогия ясна? Но я больше не потерплю намёков на моё происхождение, потому что, дорогая сестрица, в таком случае окажется что всё, что я делал, было не просто зря. Это было ошибкой! Два родителя имеют смысл для сохранения родства, одного на мой взгляд маловато! Так что до встречи где-нибудь когда-то, желательно в людном месте, днём и при свидетелях. Ах, да. В ванной комнате, в тумбочке, какой-то прибор сгорел. Надеюсь, это была электробритва.       Элиза, немного пристыженная моей речью, вспыхнула, попыталась обрушиться на меня с привычной руганью, но одного взгляда Скримджера хватило, чтоб она заткнулась, и мы смогли уйти. -       Гад ты, – заявил мне Руфус, пока мы шагали вниз по улочке. – Я из-за тебя место преступления бросил, и из-за тебя же в дурные сплетни влез. А ты их ещё и подогревать умудряешься! -       Вам кажется. -       Ты сказал: «Называл своим отцом»! Что это за выкрутасы, что за двусмысленность? -       Никаких выкрутасов. После развода Колин сам велел мне обращаться к нему по имени, так что отцом его я больше не зову, – я пожал плечами. Старый лев недовольно хмыкнул. -       Вот только твоих семейных драм мне не хватало! Ещё надо узнать, какого Мордреда тебя убить пытались. О, Мать Моргана… Вместо того, чтобы допрашивать тебя или прятать, я отправился вправлять мозги твоему недоумку-папаше! Это всё твоё тлетворное влияние, Локхарт. Моя жизнь была так прекрасна, пока отовсюду не стал доноситься запах твоих духов. Планёрки, дежурства, мелкие мошенники, ежегодные некроманты, грызня с бухгалтерией во время согласования бюджета, а потом явился ты, испортил моего лучшего аврора и всё покатилось в жопу. Теперь ещё и Исход этот… -       Что значит – «испортил»?! – вкрадчиво спросил я, уловив неприятный намёк в сторону Джона. -       О, я неточно выразился. Ты вовлёк сотрудника Аврората в деятельность, граничащую с законностью и попахивающую бредом времён мифов и легенд! -        Вы, кажется, неверно понимаете происходящее. Джона невозможно во что-то вовлечь, если он не считает это правильным и законным. Не смейте клеветать на него и пытаться принизить его самого или его достижения. Он – гений! Он мог бы добиться небывалых высот как изобретатель, ему нет равных в трансфигурации, но Джон всего себя отдал службе и похоронил своё блистательное будущее в алом саване. Он счёл это правильным, мистер Скримджер, верным и достойным! Вы доверили ему «приручение» Гарри, потому что сами знали – никто не сможет с этим справиться лучше Джона, потому что помимо следования Букве закона, у него есть понимание его Духа, что жизненно важно для таких вот брошенных всем миром сирот, как он сам и Гарри. Вы говорили Авроре, что справедливости нет и быть не может, но она существует, и только таких людей, как Джон, мы должны благодарить за то, что в нашем гнилом мире есть хоть капля чистоты. Ах, от кабинетной работы притупляется нюх. Кто говорил про кабинеты? Может, стоило сделать его кем-то вроде маггловского сержанта раньше, позволив ему не только служить, но и воспитывать новое поколение авроров, которых бы не считали дуболомами со значком? Джон всегда стоял в вашем ведомстве в самом низу, хотя, видит Моргана, именно он был достоин большего. И это большее он получил только когда вас всех дохлый феникс в жопу клюнул, и как получил – вы ему в глотку повышение стали засовывать, на цепи к счастью потащили. Единственный раз он попросил вас о чём-то, вышел за рамки служебных отношений ради одной-единственной, жизненно важной для него вещи. И вы отказали ему, потому что сочли свои представления о правильном будущем более весомыми, чем его собственное мнение. Да, мы переломили вас, смогли переубедить, и вы были вынуждены согласиться с желанием Джона и решением лорда Блэка, но лишь потому, что попали в безвыходную ситуацию, но ваше согласие не означает изменение мнения! Продолжайте так же, господин Главный Аврор, продолжайте давить в Джоне человеческое, и вы навсегда потеряете его, останется лишь цепной пёс, и вы не захотите дожить до того дня, когда он всё-таки сорвётся с цепи, – процедил я сквозь зубы, потому что не мог их разомкнуть, так как они начинали клацать.       Осознание того, что я едва не погиб полтора часа назад, и только собственная паранойя вкупе с вмешательством Лили и Джеймса спасли меня, наконец явилось ко мне во всём своём уродливом великолепии. Я должен был умереть, но пока что Смерть не нуждалась во мне и поэтому я всё ещё мог топтать землю и хамить. И это была бы не ожидаемая смерть от клыков твари, клинка конкурента или проклятия бывшего сторонника Волдеморта, которому я умудрился оттоптать мозоли! Нет, это было целенаправленное и хорошо спланированное покушение, которое сорвалось лишь потому, что мёртвые родители Гарри сочли меня достойным жизни!       А ещё я приволок в дом Колина и Элизы Скримджера… Того самого, который спал и видел, как бы меня прижать и загнать в им самим определённые рамки. Как он мог использовать эту ситуацию в дальнейшем – одной Моргаузе известно. И… такой прожжённый, умный, действительно достойный занимать свою должность маг, самолично прибыл спасать мою шкуру, хотя мог бы после получения патронуса просто направить отряд подавления, оставшись в ведомстве ждать результатов. Нет, примчался ведь. И к Колину попёрся. Ещё и поклялся магглу в том, что не имел никаких связей с его женой. Хотя… Он назвал Шарлотту по фамилии, взятой в браке. Девичью фамилию он не упоминал, хотя точно знал её! А мне вообще надо было думать об этом? Нет. У меня и так хватало поводов для беспокойства. Например, мне было любопытно, какие дела заставили мою музу вернуться в Хогвартс, хотя я видел, что она хотела остаться со мной. А прошлое… Да хер с ним, и так вокруг не жизнь – а оживший учебник истории магии! -       Чего заткнулся-то? – жёлтые глаза Руфуса были полны настороженного ожидания. – Мне твоя правда поперёк горла встаёт, я это уже говорил тебе и повторю. Но на счёт Долиша ты ни словом не солгал и не ошибся, так что… Локхарт? -       Спасибо, – проговорил я. – И за то, что явились на парковку и за то, что помогли с Колином. В мои планы входило куда более радикальное решение вопроса, но вы справились так, что у меня ещё остался шанс на то, что следующая моя встреча с этим человеком не будет такой неловкой, как я опасался. И отдельное, ещё более искреннее «Спасибо» за то, что всё-таки согласились с Джоном. Я понимаю, что вам было тяжело это сделать, и вы пошли на этот шаг не ради того, чтобы заполучить Джона в качестве сотрудника, а ради него самого.       Руфус замер, вытаращившись на меня на манер почтовой совы, которой вместо кната за газету вручили тяжеленный мешок галлеонов, и отвернулся. -       Не за что. А теперь давай уже отправимся в Аврорат, раз уж самая главная твоя проблема решена. Я хочу знать, что за ублюдки устроили взрыв в центре Лондона и почему им был нужен именно ты. Да и… ты представляешь последствия этого теракта? Корнелиус сейчас наверняка очень счастлив. После всех наших пафосных речей в церкви Святой Бригитты подобное событие выглядит плевком в обе стороны, а последствия станут слишком тяжёлыми для всех! -       Да, Корнелиусу сейчас хуже всего, – согласился я. – Аврорат, так Аврорат. В этот раз можно без наручников? Если что, вы можете просто держать меня за руку… -       Обойдусь кляпом! – буркнул Скримджер, схватил меня за запястье, выругался, сместил руку так, чтобы под пальцами находилась ткань рубашки, а не моя кожа, и мы аппарировали прочь из Шеффилда. Возвращаться в него в ближайшие годы я не планировал.              Я сидел в кабинете Руфуса в компании кофейника и «Устава», и скучал. Обе мои палочки забрали на исследование, чтобы выявить, какими именно заклинаниями я спасал свою жизнь. Под расписку забрали, кстати, с клятвенным обещанием вернуть без отслеживающих маячков и прочих сюрпризов. Пару раз дверь приоткрывалась, в ней мелькало полное любопытства лицо одного из секретарей Руфуса, но больше никто моё одиночество не нарушал и даже не пытался допросить. Я не мог связаться с Джоном и сообщить ему о случившемся, и оставалось лишь надеяться на то, что Люччи, прекрасно чуявшая, жив или нет её хозяин, сможет успокоить моего друга. Он ведь точно знал о взрыве…       Час шёл за часом. Я привёл в порядок одежду, благо что давно научился справляться с мелкими неприятностями без помощи палочки, трижды перевязал волосы, перечитал «Устав», выпил весь кофе и начал скучать ещё сильнее. Я мог бы просидеть всё это время недвижимо, благо что давно привык к охотничьим засадам и ожиданию, но… я ведь не охотился! Ради чего мне надо было изводить себя игрой в гранитный памятник? Я прошёлся по кабинету раз, другой, посмотрел в окно с иллюзией, создающей впечатление, будто обитель Скримджера находилась на оживлённой улочке небольшого городка, застрявшего в тридцатых годах, а затем начал сбрасывать накопившееся моральное напряжение самым привычным для меня образом. А что мне ещё оставалось делать? Ещё через полчаса мне опять стало скучно, и я совместил два занятия в одно – заняв руки, следовало занять голову, и поэтому я нашёл применение «Уставу». Когда я добрался до главы «Полномочия дежурных авроров по предупреждению и пресечению правонарушений среди несовершеннолетних магов», обо мне наконец вспомнили. -       Ты охерел? – устало спросил Руфус, стоя на пороге и с болью во взгляде наблюдая за тем, как я использую его кабинет. -       Это… всего лишь… – я выдохнул и снова напряг руки, так как требовалось довести занятие до его логического завершения, – убийство… времени. -       А ты не мог убивать его более пристойным образом? Прекрати немедленно и оденься! -       Сейчас, ещё чуть-чуть… Ещё разок… – знакомое мне напряжение уже охватило всё тело и это значило, что… -       Локхарт! -       О-о-ох! Семьдесят пять! – я опустился на пол и едва не коснулся носом раскрытый книги, которую читал во время отжиманий. Третий подход дался с небольшим трудом, всё-таки на парковке я слегка перегрузил мышцы магией. – Прекрасно! Так всегда лучше запоминается информация! Во всяком случае, с зельями на старших курсах я справлялся именно этим способом. А когда вы успели внести правки в главу «Осмотр мест возможного укрытия лиц, подозреваемых в совершении преступления»? Раньше там не было рекомендаций к вызову подкрепления в случае… -       Не твоё охотничье дело. Одевайся, живо! – Руфус подхватил с кресла для посетителей мою рубашку, которую я снял, чтобы она не помялась и не пропахла потом, и принялся натягивать её на меня. Я едва успел бросить на себя освежающие чары, чтоб ещё больше не испакостить одежду! – Совсем обнаглел… пустил его на пару минут, а он уже хозяйничать стал. Мало в прошлый раз на полу валялся, решил тренировочный зал из моего кабинета сделать?! – ворчал Скримджер сквозь зубы. -       Вы что, одеваете меня?! – изумился я, подчиняясь грубой силе скорее из любопытства, чем из опасения перед сошедшим с ума Скримджером. -       А мне что, раздевать тебя надо? -       Ну, мы можем попробовать, конечно, но я не могу предположить ситуации, в которой… -       Заткнись, или я тебя задушу. И нагнись! -       А?! -       Платок твой грёбаный как закреплять? Нет, ты даже обычную одежду носить нормально не можешь, обязательно выпендриться надо! Почему не галстук, Локхарт? Захрена тебе платок? Чтобы брошку было куда прицепить? -       Это не брошка, а фибула с охотничьим знаком. Дайте, я сам. -       Убери лапы и наклонись, кому сказал?! Вымахал, орясина дурная, тебя в патруль ставить надо, чтоб свинокрадов на ярмарке в Сноудонии гонять, толку было бы больше, чем от твоих рейдов по кустам за тварями. -       Вы мне только что комплимент отвесили? – спросил я, еле давя в себе чуть нервный смех. -       Заткнись. Корнелиус вернулся с Даунинг-стрит и хочет тебя видеть. Грэй тоже. -       Хочет видеть или вернулся? -       Всё вместе! – рыкнул Скримджер и приманил мой жилет. – Он сопровождал Фаджа, пока мы тут рыли носом землю и давили задержанных наёмников. А ты… -       А что я? Вы бросили меня в одиночестве, я заскучал, стал развлекать себя так, как привык… -       Оголяться зачем надо было?! -       Чтоб вещи не испортить. Хватит с меня и порванного пиджака! Конечно, это не самый ценный экземпляр моего гардероба, но он мне нравился и стоил денег, – я мягко отстранил руки Скримджера от пуговиц на жилете, касаясь его через ткань служебной мантии, так как он крайне нервно реагировал на контакт кожи с кожей, и начал застёгиваться самостоятельно – героический мустанг умудрялся пропускать петли, да и не по себе как-то было от его внезапной заботы. В прошлый раз он в этом кабинете в меня вещами бросался и орал, угрожал всяким, а тут помощь проявлять удумал. Это настораживало… Ничего хорошего без прямой выгоды я от посторонних не ждал, а посторонними, кроме Джона, Гарри и Авроры, для меня являлись все. Чужие благие помысли никогда не пахли духами или яблоками, лишь кровью, потом и грязью. Сам Руфус это очень наглядно подтвердил.       Скримджер пристально следил за мной, ловя отголоски эмоций и малейшие изменения моей мимики, и, кажется, был готов обнюхать с головы до ног. -       Ты слишком спокоен. -       Я голоден, господин Главный Аврор, а в отсутствие еды меня ничто не может взволновать, кроме тарелки наваристого стью, желательно – с говядиной. Я готов, мы можем идти. -       Следуй за мной, и постарайся сделать вид, будто хоть немного переживаешь из-за случившегося, у тебя слишком довольная рожа… Локхарт! -       Да? -       Как часто тебе приходилось голодать? – спросил Скримджер, не меня ни интонации, ни взгляда. Ясно, мою вольную юность вспомнил, которую в моей же памяти и просмотрел. Я ответил ему тем же – не изменил свою маску ни на йоту и никак не проявил своё возмущение подобным личным вопросом. Только улыбнулся, демонстрируя Руфусу третью по степени очарования улыбку, и чуть кокетливо сказал: -       О, моя стройная фигура – результат тренировок, а не диеты. Ведите, господин Главный Аврор. Нас ждут.       Корнелиус смеялся. Я давно не видел дядюшку настолько счастливым. Его искреннее веселье было настолько заразительным, что мне так и хотелось присоединиться к нему, но осознание того, что в нашей ситуации Министр Магии не должен ржать, аки сытый гиппогриф, заставляло меня насторожено следить за ним и держать сомкнутыми готовые расплыться в улыбке губы. Руфус медленно вытаскивал из крепления палочку, готовясь приложить Фаджа чем-то отрезвляющим, а Грэй... Мой шеф молчал, перебирал чётки и казался каменным изваянием без эмоций и чувств. Глава Отдела Тайн закрылся наглухо! -       Корнелиус, позволь узнать, чем вызвано твоё веселье? – сухо спросил Руфус, пряча палочку в рукаве. -       Не чем, а кем. Тобой! – Фадж попытался прикрыть ладонью расползающийся в оскале рот, но лишь махнул ею в воздухе и снова заржал. – Ты, тупоголовый старый маразматик, обожравшаяся перечной мятой шишуга, ужаленный под хвост фестрал, взял и одним дурным решением исправил то дерьмо, в которое мы едва не влипли! -       То есть, мы в кои-то веки не в дерьме? – осторожно уточнил я, смещаясь так, чтобы освободить Руфусу место для размахивания палочкой. -       О, ещё как в дерьме, но по сравнению с тем, как глубоко мы должны были влипнуть, теперешнее положение можно считать всего лишь брызгами. -       А можно чуть больше подробностей, потому что я тебя не понимаю! – раздражённо спросил Главный Аврор. -       А я – тебя! Какого хера ты сбежал с места преступления, не оставив указаний своим сотрудникам, не вызывав парней Грэя, да ещё и утащив с собой главного свидетеля, а по совместительству и пострадавшего? – Корнелиус резко прекратил веселиться и ткнул в меня пальцем. На нём истерично поблёскивал бриллиантами новый перстень-печатка. Дядюшка явно недавно получил новое «пожертвование во благо Англии», не иначе. – Вот его ты зачем забрал и куда вы оба пропали? Ну?! -       Мистер Скримджер так сильно проникся сложившейся в моей семье ситуацией, из-за которой я оказался на парковке, что решил самолично закрыть этот вопрос, чтобы в дальнейшем ничто не отвлекало нас от… -       А с какого рожна Главный Аврор помчался избавлять от последствий запоя какого-то маггла, отца какого-то охотника-полукровки?! Что? Молчишь, Руфус? И правильно делаешь! У нас всё Министерство от слухов кипит и клокочет, ты только что, на всю Англию, а то и на всю Британию, подтвердил те самые дурные домыслы, которые в исполнении Августы Лонгботтом заставили тебя рвать, метать и плеваться. Спасибо, что избавил меня от необходимости занимать твоё место. Что бы я теперь ни сделал, даже дай я в «Пророк» официальное объявление о признании этого засранца своим восьмиюродным племянником, так мне никто не поверит! Зато с сегодняшнего дня каждая подзаборная тварь знает, что «кровиночку» Главного Аврора обидели. Ты думаешь, с чего вдруг твои парни такой ход набрали, что к моменту вашего возвращения самостоятельно большую часть протокольных мероприятий успели выполнить? Чего морду кривишь? Я уже получил отчёт о событиях. Твоё возвращение вместе с Роем лишь незначительно ускорило ход расследования, авроры ради тебя весь асфальт перерыли и так с допросами расстарались, что нам придётся списывать ещё один труп, правда со статьёй я не определился: «Сам виноват» или «Оно само», потому как в руки твоих псов он уже попал в полуразобранном состоянии! Рой за свою жизнь изо всех подлючих сил боролся. -       Идиоты… -       Пасть закрой, Руфус. Вот только посмей лишить премии хоть кого-то из своих сыскарей или патрульных. Они за полтора часа, пока ты прохлаждался в Шеффилде, столько всего нарыли, что я готов плакать от счастья, потому что наконец-то наш Аврорат соответствует своему предназначению и настолько слажен, что может функционировать даже без главной организующей силы в виде твоей снулой рожи! Они даже умудрились в Портальном управлении выбить срочный порт-ключ в Окситанию, благо что отправиться не успели без подкрепления и соответствующих бумаг, – Корнелиус вышел из-за стола и начал нервно прохаживаться по кабинету. – Этот бардак пора кончать! Покушение на тебя, Рой, пришлось весьма кстати, я не смогу упустить такой благоприятный момент. Ты же понимаешь? -       Кто опростоволосился? – спросил я, мгновенно уловив смысл слов Фаджа. На Грэя я старался не смотреть. Он совсем недавно говорил про готовность воспользоваться любой возможностью, чтобы ускорить некий процесс, и я полагал, что об этом не стоит даже думать. -       Барон Фаулер, Джонатан Эйткен и безутешный отец двух белокурых крошек, которых ты лишил матери. И ещё кое-кто, но упоминать его я пока не стану. Во избежание... И ты молчи, Руфус! -       Простите, а как смогли сговориться Председатель консервативной партии, министр оборонных закупок и французский маг? -       Это тебя пока что не касается, но мне нравится твоя способность к логике. Им помогли. -       Но зачем убивать меня?! -       Руфус? – с драконьей улыбкой окликнул его Корнелиус. Скримджер отвёл взгляд. -       Нет… Ну не могли же они тоже пронюхать про слухи, пущенные скучающими кумушками! – протянул я, представляя себе масштабы этого кракена, охватившего щупальцами из сплетен всю Англию. Руфус не выдержал. -       Ты присутствовал в церкви! Ты пронёс клинок на аудиенцию с самой Леди! И у тебя имелось подписанное мной же разрешение, которое из меня натурально выбила леди Синистер, чтоб ей... жилось хорошо и долго! Ты один на всю Магическую Британию обладаешь подобной привилегией, не являясь при этом магом благородного происхождения. Что ещё могли решить эти кретины?! Августа трепала языком, поддерживая и распространяя сплетни, Гризельда Марчбэнкс, ненавидящая тебя ещё со времён процесса над Дамблдором, ей активно помогала, а каждый наш шаг лишь подтверждал их, а тут ещё и твой патронус… Из-за той давней презентации каждая сука знает, что твой Защитник – норвежский лесной кот, а уж твой голос и без того известен мало не половине британских магов. Сколько раз ты выступал на колдорадио? Забыл?! Так половина Министерства вспомнила, он же прямо в Атриуме появился и ко мне у всех на глазах бежал! То есть летел... -       Не перекладывай вину, Руфус, ты сам хорош, – снисходительным тоном осадил его Грэй. – Ты так активно бегал за Роем, пытаясь посадить его под домашний арест, что теперь у нас почти все силовики и невыразимцы уверены в том, что Бартемис Крауч после попытки убить Гилдероя случайно напоролся на твою палочку пятнадцать раз, а Руквуда я «сдал», прикрывая твою же старую несдержанную задницу. И знаешь что? Тебя никто не смеет осуждать. Ты же знаешь, как высоко ценятся в нашей общине родственные узы. Даже Рабастана Лестрейнджа удалось из Азкабана вытащить именно благодаря им… -       Это всё неправда, – процедил Скримджер. -       Мы знаем. Но пока нам выгодно, мы будем делать вид, что истина не определена. Мнение общественности очень важно в нашем деле! Ах, три высокопоставленных негодяя решили лишить героя нашей общины его драгоценного «мы-знаем-кого-но-сделаем-вид-что-ничего-не-понимаем», но им это не удалось, ведь у нашего героя и «кое-кто» сам по себе не промах, даром что носит каблуки и красит ногти! Только посмейте испортить эту комедию масок и вылезти с громкими заявлениями о том, что Рой – полукровка и рождён от маггла! – рявкнул вдруг Фадж. – Я задавил Мэйджора, только когда расписал ему вероятные последствия в виде полномасштабной мести со стороны магического мира, он хотел спустить на тормозах этот инцидент, ещё и мне угрожал обвинением в нарушении Статута… Твой железный конструкт, Рой, впечатлил всех. Его даже с шоссе было видно! В общем, никаких полумер – будет полномасштабное, но закрытое расследование, к которому тебя, дорогой племянничек, не будут привлекать в виду, скажем так, двойственности твоего положения. Мы же не можем позорить нашего Главного Аврора, обнародуя сей странный факт… или опровергая его! – захихикал он и погладил висящую на стене маску. – Виновных, конечно, накажут, но не так, как нам бы хотелось, зато удастся прогнуть магглов в куда более важных вопросах, вроде права на месторождения железа в Камберленде и Сканторпе, которые вроде как истощены, хе-хе... Да, Рой, твоё появление в церкви действительно наделало шуму, а уж участие в акколаде в виде оруженосца и вовсе поразило всех в самое сердце. В неприятном понимании, конечно. -       Только не говорите, что я теперь лишусь заказов, потому что со мной не захотят иметь дел, – процедил я, с ужасом представляя себе последствия своего присутствия там, где охотнику-полукровке не было места. Почему я не подумал об этом раньше?! -       О, нет! Они увеличатся. Многим захочется нанять знаменитого Гилдероя Локхарта, особенно с учётом возникшей загадки в его биографии. Вот только заказы эти могут быть как пустяковыми, ради самого факта твоего найма, так и подставными, направленными на то, чтобы ты не вернулся живым к своим камзолам, шампуням и сонетам. Так что я не прошу, Рой, я приказываю тебе – о каждом своём заказе сообщаешь Грэю. Работай, охоться, делай то, о чём ты договорился с нашим мудрецом, но ставь его в известность о том, куда ты направляешься и кто тебя нанимает. -       Контракты. Не забывайте о том, что я буду связан рабочей клятвой! -       Найдём выход. Как и из этого дурного покушения, порождённого желанием отомстить за лишение кормушки и намерением намекнуть на то, что магглы могут добраться до каждого! -       Зачем? -       Потому что мы рушим устоявшийся порядок вещей! Потому что Джонатан Эйткен лишился жирного куска дохода, в виде части бюджета, которая должна была пойти на защиту от магов! Ты думаешь, что пугало в виде Волдеморта не было выгодно обычникам? Из тридцати четырёх с половиной миллиардов фунтов стерлингов, пущенных на военные расходы в этом году, двенадцать были положены на защиту от нас. Прошлый год весьма повысил ставки магглов, а тут такое фиаско. Волдеморт не только сдох, но и сам факт необходимости защиты от магов стал исчезать. Что может быть лучше подставного теракта, который покажет, как сильно маги плюют на жизни магглов, раз не стесняют устраивать свои разборки в обыденной части Лондона? Ты мёртв, Руфус и мы все получаем жирный намёк, Тайный Совет и Кабинет Правительства имеют на руках доказательство нашей неспособности уследить за своими людьми, ведь взрыв-то магический, Исход под вопросом, Леди дискредитирована и нам вновь грозит резервация! Одно дело, когда мы сами выставляем границы, и совсем другое, когда их определяют за нас! Кто же знал, что смертельно-опасная магическая ловушка и семеро наёмников не справятся с одним охотником, да ещё половина покушавшихся попадёт в цепкие лапы наших сыскарей? Не представляю себе, как тебе удалось не сгореть заживо… Попробуй угадать, какой мощности был взрыв? -       Его хватило, чтобы мой «Астон Мартин» превратился в американский прыгающий монстр-трак,. Какая безвкусица… -       Ты же понимаешь, что значит маггловское определение: «Десять килограмм в тротиловом эквиваленте»? Это примерно восемь твоих склянок с взрывным зельем, которым ты встречал штурмующих школу Пожирателей. И всё – на тебя одного. Там дыра в асфальте! А ты – цел, невредим и даже волосы не опалил. -       Что сказать… У меня хороший нюх на неприятности. Я просто вовремя повернул назад и выставил Мурус. -       Я сделаю вид, что поверил тебе. -        Тогда поверьте ещё раз, господин Министр и мой дорогой дядюшка, – проговорил я, не веря в то, что собираюсь сказать. – Если дело дойдёт до заявлений в прессу, то там не должно быть ни одного упоминания о французах. Ни одного! -       Почему? – совершенно спокойно уточнил Корнелиус. -       Потому что тогда мы разрушим всё, чего достигли благодаря Треклятому Турниру, да ещё и ухудшим отношения с Ромвеком. Обе девицы Делакур находятся теперь под его протекцией. Даже если их отец самолично вышел на лишившихся кормушки политиков из нашего правительства, если он сам нанимал магов, совал им деньги прямо в руки и благословлял на моё убийство, то мы не смеем позволить себе и тень намёка на это. -       Молодец. Соображаешь, – одобрительно кивнул дядя. Я едва удержался от плевка. Они решили меня жизни поучить и экзамен на профпригодность устроить! -       Мы уже давно выяснили, что Гилдерой и Джон – прекрасные змеи, – тоном сытого василиска проговорил Грэй. – Мы воспитали чудесных преемников наших дел. И раз мы убедились в этом, то не пора ли отпустить Гилдероя? У него и так был насыщенный день. Руфус, ты не проводишь его? -       Куда?! У меня дела, мне надо в... -       Тебе надо туда, где его ждут, – с нажимом произнёс Грэй. – Боюсь, что твой бывший сотрудник, который скоро, возможно, станет твоим коллегой, уже давно извещён о взрыве и его последствиях. Не стоит тревожить хороших людей больше приемлемого… -       Ты думаешь, Локхарта надо охранять? – со смесью недовольства и беспокойства спросил Скримджер и рука Грэя дёрнулась так, будто Главный Невыразимец хотел хлопнуть себя ею по лицу. -       Я полагаю, основываясь на известных мне данных относительно сложившейся ситуации, а также на повадках и традициях тех лиц, расположение которых мы не имеем право терять, что тебе следует проводить Гилдероя туда, где его ждут! – уже с откровенным раздражением повторил мой шеф. Я вздохнул. Ну вот, Грэй точно знает, что Джон сейчас у Флинтов и недвусмысленно указывает мне самому, куда я должен проследовать. Честное слово – я бы после такого богатого на события дня не в гости, а в собственную берлогу бы отправился, думать и готовиться к новым неприятностям проще среди родных стен, а не… а зачем готовиться, если уже всё готово?! -       Одну минутку! – вскинулся я и нагло запустил руки в дядюшкин лоток с чистой бумагой. Что за дрянные у него перья? Надо будет подарить ему новые. – Вы же наверняка собираетесь сообщить об этой новости в экстренном выпуске «Пророка»? Железо горячо, ему нельзя позволить остыть! А какой же выпуск без моего интервью?! -       Может, не надо? – процедил Руфус. – У нас и так от твоей писанины все на ушах стояли, пока ты отсыпался. Третья часть статейки оказалась на диво взрывной! -       Вот именно, именно! Это всё надо сплести друг с другом… Так, имя «настоящей» жертвы, которая должна была погибнуть, впишете сами, я только мимо проходил, как обычно. Да, публика любит истории о случайном спасении! Надо ещё упомянуть процесс восемьдесят шестого, когда Альбус отпустил торговцев поддельным рогом взрывопотама… кто сказал, что он был поддельным?! О, и колдофото с Турнира не забудьте впихнуть, то самое, где Колин Криви мистера Скримджера возе Волка Хельги заснял – мол, Аврорат бдит и рыщет. Прекрасно, прекрасно… -       Поменьше патоки, – посоветовал дядюшка, заглядывая мне через плечо и читая моё сочинение с места событий. – С учётом длящегося конкурса имени Руфуса, как бы его на волне всеобщей любви точно на моё место не засунули, – и гневно зыркнул в сторону чуть пристыженного Скримжера. Нет, ну он точно Корнелиусу своей кандидатурой угрожал! -       Не засунут. Сместим акцент, а тут немножко патетики, щепотку патриотизма и капельку глупости… Готово!       Мы стояли перед закрытой калиткой и разросшаяся живая изгородь скрывала раскинувшийся за ней садик, но я знал, что он выглядит в меру заброшенным, в меру ухоженным, и где-то под деревом лежат альбом, карандаши и, возможно, тренировочный мяч. Опустившиеся сумерки поглотили кусты и траву, нуждавшуюся в стрижке, беседку, в которой так приятно пить чай, глядя на тихий сонный сад, и двухэтажный каменный коттедж, в окнах которого, кажется, почти всегда горел свет. Я не хотел туда входить! -       Я тебя привожу, сдаю на руки Джону и ухожу. Мне ещё до утра работать! -       Я не багаж, сдавать не надо. Вот калитка, я не потеряюсь, так что можете возвращаться к службе, господин Главный Аврор, – я положил ладонь на старое дерево, заботливо покрытое новым слоем защитного лака, и на едва заметной в сумерках тропинке тут же образовался большой пушистый низзл с умными глазами. – Здравствуй, Кай. -       Мряф, – ответил тот и, зевнув, неспешной трусцой отправился к коттеджу – извещать хозяев о прибытии гостей. -       Почему тебя не встречают Флинты? Сигналки должны были сообщить им о том, что к дому приблизился чужак, – Руфус, как обычно, тут же начал искать везде подвох. Сигналки действительно не сработали, ведь меня давно внесли в список допущенных лиц, но я сам не желал входить без приглашения, оттягивая этот злосчастный момент, как только мог. Мне нравились Тиберий и Доротея, но с каждым разом мне всё тяжелей было посещать их, как бы они оба не завлекали меня возможностью приятной беседы с умными, достойными доверия людьми. Семья Делакуров, Августы Лонгботтом, Лестрейнджи, да даже Блэки казались понятней и ближе, чем эти простые хорошие люди. Встречаясь с ними, я вспоминал о том, что раз за разом утягивал Гарри следом за собой и Джоном в какое-нибудь смертельно-опасное «приключение», что мальчишка тянулся за нами и за Маркусом, который так лихо выступил на Турнире, и неизвестно, удалось ли мне донести до него, что быть сующим нос в любую заварушку идиотом – эта не та участь, которая должна ему выпасть. Да, Тиберий сам был тем ещё авантюристом, вспомнить хотя бы его поездку в Германию и на Балканы, в результате чего мы узнали многое о Гриндевальде, а Орден Дракона узнал о нас, что и повлияло на их решение взять на себя роль охраны Турнира, но… но он ведь авантюрил в одиночку, без восторженного подростка под боком! -       Гилдерой?! – Доротея остановилась, не дойдя до калитки несколько шагов, а затем поспешила открыть её. – Мистер Скримджер! Какая приятная неожиданность. Прошу, проходите. Вы по срочному делу или обычному? Потому что если дело не требует особой спешки, то я попросила бы вас выпить с нами чаю. Я поддалась уговорам Генри и приготовила пудинг с травами и миндалём по рецепту, который они с Тиберием нашли в каком-то труде по истории пятнадцатого века. Нет, не подумайте, мне не страшно пробовать собственную готовку без группы поддержки в виде вас, да и массовое отравление я не планирую, но уж очень хочется узнать различные мнения по поводу результата. -       Миссис Флинт, простите мою невежливость, ав… мистер Долиш здесь? – спросил Руфус, не торопясь проходить в сад. -       Да. Уже часа три как. С наступлением летних каникул Джон почти каждый день навещает нас, и я не могу не нарадоваться этому. Он единственный, кто может сейчас справиться с мальчишками, нашего с Тиберием авторитета уже не хватает. Мётлы, полёты, эксперименты с красками, а Кая отмывать мне! Ещё и за верстак вместе взялись... Проходите! – Доротея улыбнулась. Она видела, насколько напряжён Руфус, что я где-то потерял пиджак и посмел заявиться в гости в неподобающем виде. Она видела, понимала, но не торопилась ни с расспросами, ни с выводами.       Мы прошли к дому и первым в коттедж забежал Кай, топоча лапами и басовитым мурчанием извещая о том, что хозяйка привела гостей. Выполнив свой долг, низзл забрался на невысокий шкафчик с безделушками и парадной посудой, выставленной напоказ согласно традициям, где и остался сидеть с самым ленивым и равнодушным видом, который никого не мог обмануть. Со второго этажа доносились шум, сдержанная и исключительно цензурная ругань Маркуса, а также странный вжикающий звук… Кажется, мальчишки что-то пилили. Невозмутимый Тиберий читал у камина «Тысячеликого героя», а рядом с ним, лицом к огню, стоял Джон. Что-то шепнув, Доротея словно испарилась в воздухе, я только и услышал тихий хлопок двери, ведущий на кухню. Слишком тихий, чтобы скрыть щелчок, с каким обычно закрывалась крышка на какой-нибудь маленькой вещице, вроде шкатулки или часов... Мой друг повернулся к нам, и я поразился той тихой, спокойной, абсолютно рассудочной ненависти, которая заполнила его глаза. -       Кто? -       Не наша юрисдикция, – проскрежетал Руфус, давая понять, что виновные найдены, но не все могут быть наказаны. -       Ясно, – Джон отвёл взгляд в сторону, а когда вновь глянул на меня, то я увидел лишь радостную насмешку, лёгкую и чуть ехидную. – Где пиджак потерял, Рой? -       Не потерял, а собственноручно уничтожил. Я не ношу половые тряпки! – брезгливо ответил я. Джон кивнул и, не скрываясь, убрал в карман джинсов часы – те самые, что вроде как должен был сдать при уходе со службы. Деклан всё время держал его в курсе событий. Судя по напряжённо замершему Тиберию, он тоже всё знал. Джон пошёл на нарушение должностной инструкции из-за меня и даже не скрывал этого. Деклан Коллинз, впрочем, тоже. -       Конец августа, – сообщил вдруг Руфус, без обиняков переходя к главной цели своего визита. – Вы с миссис Пиппин получите своего воспитанника в конце августа, Джон, и к этому моменту она уже должна стать миссис Долиш. И в этот же день ты подпишешь служебный контракт! Только так, день в день. Коллинза я тоже отдам под твою руку – терять такого сотрудника я не хочу, но и дальше терпеть его выходки не собираюсь. -       Так рано? – Джон слегка растерялся. Тиберий сжал книгу так, что замял страницу, а с кухни донёсся приглушённый грохот, будто кто-то выронил из рук кастрюлю. -       Сегодняшние события показали, что нам нельзя медлить. Наши противники уже начали действовать, а мы всё перебираем бумажки и размышляем, как бы половчее всё устроить. У нас нет времени на долгую подготовку, обдумывание деталей и переговоры. В начале августа будет сделано объявление о создании Королевского ордена магических рыцарей и о том, что во главе его становится назначенный нашей Леди лорд-защитник в лице Первого Рыцаря Сириуса Ориона Блэка, а в конце месяца ты вернёшься на службу, получишь своего кладбищенского недобитка, и я буду очень рад, если вы с миссис Пиппин вырастите из него человека, а не мордредово наказание. С Локхартом же тебе удалось справиться, несмотря на достойные скорби и сожалений изначальные данные! -       О чём вы? – Джон насторожился ещё сильнее. Скримджер в ответ изобразил настолько брезгливую гримасу, что я не смог не удивиться возможностям его мимики. -       Господин Главый Аврор сегодня имел честь пообщаться с Колином и избавил меня от необходимости разбираться с последствиями кое-чьей неустойчивой психики, – пояснил я. Тиберий, внимательно слушающий нашу беседу, недоумённо нахмурился. – Так что всё сложилось к нашей же общей выгоде! Думаю, минда… -       Да подожди ты! – оборвал меня Руфус. – Тебе бы лишь пожрать... Мистер Флинт, как я понимаю, вы согласны взять на себя роль пособника, то есть помощника в том деле, что решил взвалить на себя Джон Долиш? -       Почему нет? Где двое, там и трое, – пожал плечами историк, а затем с некоторой снисходительностью пояснил: – Я не самый лучший отец и, признаться, меня есть за что укорять, до сих пор не могу понять, как что работает с детьми, но на роль, скажем, двоюродного дяди я считаю себя способным. К тому же… – радостный вопль и Гарри и рёв Маркуса: «Чё орёшь? Сова, вон, в окно врезалась?!», заставил его ненадолго прерваться. – Кхм, к тому же я довольно неплохо справляюсь с организацией поисковых операций на пересечённой местности. Дети в три года очень быстро умеют бегать, прятаться и засыпать в самых неподходящих для этого местах. И делать это я умею без магии! – он с наигранным самодовольством поправил очки. Ну да, когда Маркусу было три года, Флинты как раз находились в разгаре своих глобальных пряток. Я представил, как Доротея справлялась с хозяйственными делами без волшебства, и восхитился этой несгибаемой женщиной. Уму не постижимо, как она держала себя несколько лет в рукавицах из шкуры нарла и добровольно отказывалась от магии, чтобы никто не засёк их убежище. -       А ваша супруга? Мне требуется чёткий ответ миссис Флинт! -       Он у вас есть, мистер Скримджер, и он положительный, – произнесла Доротея, выходя из кухни со сложенной газетой в руке. – И пора вам переключиться с будущего на настоящее, потому что прилетела почтовая сова и принесла экстренный выпуск «Пророка». Генри с недавних пор оформил вторую подписку, так как одной газеты на четверых не хватало и, судя по тому, что мастерская наверху прекратила свою шумную работу… -       Да с хрена ли так быстро! – возмутился я, так как дядюшкина оперативность в кои-то веки оказалась не к месту. Мы с Джоном не сговариваясь ринулись наверх и едва не столкнулись с Гарри, выбежавшим из комнаты Маркуса. В руках он сжимал выпуск «Пророка» и с передовицы на меня глядела незнакомая мне пожилая женщина, соседствующая с колдографией моего катающегося безобразия. Гарри резко остановился, не удержал равновесие, и я едва успел подхватить его, впрочем, он тут же вывернулся из моих рук и отскочил в сторону. Из комнаты выглянул Маркус и замер, глядя на нас с непередаваемым чувством облегчения и отвращения. -       Это чё за херня?! – тихо спросил Гарри, подсовывая мне под нос газету. – «Счастливая звезда Дороти Ходжкин по имени Гилдерой! Маггловская учёная спасена знаменитым охотником и писателем». Рой, это чё такое? -       Случайность. -       Мне-то врать не надо! – крикнул Гарри и шваркнул газету на пол. – Взрыв был магическим, тут прямо написано, что эту тётку пытались убить с помощью волшебных средств, чтобы скрыть следы и перевести на нас стрелки. Но это же бред, тётка такая старая, что её можно было убить толкнув с лестницы, а ты своим интервью этот бред поддерживаешь! Это же подтасовка и… -       Ага, как с Турниром, – произнёс Маркус, сдувая с взъерошенной чёлки светло-золотистые опилки. – Там мы тоже подтасовали результаты, если ты помнишь. -       Но ты ведь сам этого хотел! А тут фигня какая-то! -       А кто сказал, что я этого не хочу? – спросил я, упирая ладони в бёдра и склоняясь к Гарри. – Кто сказал, что это не было моей личной просьбой? Ты испуган, зол, ты хочешь справедливости, ведь недавно ты сам помог нам её отстоять. А теперь представь себе, к чему приведёт правда? -       Ну… – Гарри сник и наконец начал думать. – Тебя пытались убить. Это факт, и только посмей поспорить! -       Правильно, ты это понял потому, что знаешь намного больше наших обывателей, уверенных в том, что милый Гилли всегда оказывается в нужном месте в нужное время, например, как в случае с драконом. Или как когда напали на преподавательниц Хогвартса. Или… -       Я понял! Это типа игра на твоей репутации? Не жертва, а спаситель... -       Да. Дальше. -       Твою машину взорвали. Тебя пытались убить огромным мощным взрывом, чтоб наверняка, потому что напасть на дом не могут, так как ты его скрываешь, в переулке или где-то ещё убить Авадой в спину не посмеют, потому что тогда твои поклонницы всю страну вверх дном перевернут, но надыбают убийцу и его мистеру Скримджеру в зубах притащат. Тебя подкараулили на стоянке, как-то узнав, что у тебя есть машина… ты же вроде об этом не особо болтал! -       У меня есть комплект настоящих маггловских документов, легальные права и договор с парковкой в Норт-Уэмбли заключён официально. При желании это всё несложно найти, но для этого надо сносно знать маггловский мир! Конечно, полукровкам или магглорождённым это не составит труда, но только если они постоянно живут среди обычников… -       Но у них нет причин тебя убивать, в отличие от чистокровных, которые могли нанять убийц! А ещё… я что-то упустил… – Гарри по старой привычке нервно начал честь шрам на лбу. -       Дороти Ходжкин, – подсказал ему Джон. -       Точно! Не могли же вы во всём соврать, значит взрыв действительно организовали магглы, но магическим способом, ещё ведь и другие покушенцы были задержаны... Ренегаты? Это получается, что магглы с магами объединились, причём такие, что об этом нельзя сказать вслух, иначе начнётся херобора полная, и поэтому в качестве подставной жертвы выбрали эту тётку-учёную, чтобы сделать вид, что дурацкий взрыв не имеет никакого отношения к нашему миру кроме контрабанды, на которую закрывал глаза Дамблдор, потому что легальную покупку такого количество рога взрывопотама точно бы заметили и стали бы следить за теми, кто его купил! Так? -       Ага! А я просто оказался в нужном месте в нужное время. Подумаешь, ловушку на леди активировал, преступников помог задержать, интервью дал… Я же люблю поговорить о себе! -       Но… ты ведь действительно чуть не погиб. А я даже не почуял. Почему?! Ведь когда вы были в Азкабане я видел и… Мантия! – догадался Гарри. – Я был в мантии! И что, мне всё время её на себе носить, чтобы знать, чё с вами происходит и когда вы в очередное смертельное дерьмо влипните? -       Нет, – покачал головой Джон. – У нас такая работа, Гарри, мы всё время стоим рядом со смертью. Сколько раз меня и Роя ранили, пока я нёс службу, а он добывал головы тварей во Франции, Германии или здесь, на островах? -       Да ладно, твари! На меня и без политических игрищ покушались, было дело! Гарри, мы ведь уже обсуждали это с тобой по зиме – все когда-нибудь умрут. Этого не надо бояться. Мы можем предотвращать несчастные случаи, следить за противниками, но уничтожить всё, что несёт нам угрозу, невозможно. Это превратит нас в Реддла, настолько боявшегося смерти, что он потерял саму жизнь! Он пытался превратить матрицы личности, которые должны всего лишь заменять собеседника, в подобие легендарных проклятых предметов, и дурак-Фабий охотно ему помогал, без счёту убивая людей и магов. То, что должно было развеять тоску и одиночество, стало воплощением тьмы, а дневник, в котором Реддл заключил свои вспоминания, свои переживания и надежды, боль от совершённых ошибок и несбывшихся мечтаний, едва не погубило Фэй и Джинни.       Я старался говорить негромко, чтобы меня не слышали находящиеся внизу Флинты и Скримджер, но обладающий острым слухом Руфус наверняка всё разобрал. Впрочем, от подслушивания его отвлекла чужая сова, быстро скинувшая старому льву послание и вылетевшая на волю. Надо же, и ответа ждать не стала… -       Страх смерти убивает, причём не прицельно, а веерно, задевая всех, кто стоит поблизости! – заметил Джон. – Тебе нет нужды следить за нами и пытаться понять, когда же вновь мы пройдёмся по краю. Иначе нам придётся сделать то же самое, и будем мы как три придурка сидеть в одной комнате и друг на друга таращиться. Не самая приятная перспектива! -       Почему?! -       Потому что Рой уже через час начнёт ныть, что в комнате нет зеркала, а ведь он рискует задохнуться от осознания собственной красоты и того, как изящно лежит кружевной воротник поверх нового жилета! И всё, плакали твои благие намерения! -       Ну тебя! – фыркнул Гарри. От беспокойства не осталось и следа. Юмор висельников всегда хорош, когда дела касается избавления от тоски и тревоги. – То есть, всё типа не очень хорошо, но нормально? -       Ага. Ситуация под контролем, мистер Скримджер всех злодеев отыскал и их уже начинают потихоньку давить, в меру законности, сохранения тайны и фантазии нашего Главного Аврора! Осталось только... Вот Мордред! Джон, газета! Если её получил Гарри, то и в Хогвартс она уже доставлена. -       Аврора... – понимающе кивнул Джон. – А ну, стоять! Ты что, собираешься брать штурмом ворота? Напиши ей письмо, живо, да хотя бы записку! Маркус, ваша сова дома, вы никуда её не отправляли? -       Генри утром её к Фэй гонял, но она должна была вернуться. Ма-а-ам! – парень перегнулся через перила. – Мам, наш комок перьев тут? -        Уже нет, я только что отослала её по просьбе мистера Скримджера!       Я выругался. Я мог заявиться в Хогвартс сам, мог послать к Авроре Люччи и… не мог сделать этого! Да, у меня имел шанс пробраться в замок незамеченным, пройти по коридорам в мантии Гарри, чтобы портреты меня не увидели, но где гарантия, что Аврора находилась в одиночестве, а не сидела в компании подружек, которым никак нельзя было меня видеть? Нет, преподавательницы Хогвартса были способны на коллективное хранение тайн, но я не хотел рисковать. -       Локхарт, ты чего там мечешься? – крикнул мне Руфус. – Прекрати бегать по потолку и спускайся. Мне нужно в замок, составишь компанию, надо же от тебя хоть клок пользы получить, а там и со своей невестой повидаешься. -       Чё-то он какой-то слишком добрый, – пробормотал Гарри. – Рой, ты ему чё, стихи почитал, как Снейпу? Ну, про глаза и красивые ноги? -       Нет, с Колином познакомил, - я не стал темнить, тем более, что рядом стоял Маркус и внимательно нас слушал. Честно говоря, меня немного раздражала манера младшего Флинта подозревать меня в чём-то. Отшутись я, и он точно начал бы думать о какой-нибудь подставе с моей стороны, вроде сговора со Скримджером ради каких-нибудь подлых целей. -       Это который твой отец? – уточнил мальчик, нахмурился, а затем шокировано охнул. – Ох ты ж! А зачем? Проблема какая-то с ним? -       Уже нет. Руфус помог. Гарри, слушай, я метнусь до Хогвартса, успокою Аврору и вернусь. -       Лучше не один возвращайся, тётя страсть как хочет с ней нормально познакомиться. Я расписал им с дядей, какая она замечательная и как за меня заступалась, и они будут очень рады её видеть. Они же знают про пророчество и в курсе того, кто помог его окончательно доломать! Им вроде как дико любопытно, да и поблагодарить хочется, но они ж ничего не скажут из-за приличий, их ведь никто не представлял друг дружке, вот и… -       Генри, блин, – Маркус дёрнул его за ухо. – Хочешь кого-то пригласить – приглашай нормально, и нечего на отца с мамой сваливать. -       Ну, типа да, – признался тот, потирая переносицу и внимательно разглядывая домашние лёгкие ботинки. – Это ж хороший повод, чтоб мисс Аврору с моими тётей и дядей познакомить, вы ж с ней это, ну того, а мне у неё ещё два года учиться, то есть контачить точно будем и я наверняка ей на уши присаживаться начну, потому что больше некому, а она вроде как нормальная. Так что ты хоть намекни ей, ладно? И вообще, так лучше будет, а то фигня какая-то получится – прибежишь ты такой в Хогвартс, покажешься ей на глаза, типа живой и целый, и убежишь. Лучше вместе убегать. Чё ей на летних каникулах в Хогвартсе делать? Телескопы пересчитывать? – хмыкнул он и легонько толкнул меня в бок. – Но когда ты вернёшься, мы об этой хрени ещё поговорим, у меня вопросы остались! -       Настоящий историк, – я не удержался от лёгкой подначки, смешанной с похвалой. – Жить не можешь, чтобы не докопаться до правды! -       Так вы ж сами меня этому научили, пока мы про Реддла историю раскапывали! Всё, беги, вон – мистер Скримджер опять ногой топает! -       Наконец-то… – процедил Руфус, а затем посмотрел наверх, встретился взглядом с Джоном и заявил: – И ты тоже. Для надёжности.       Летний поздний вечер был тих, нежен и смердел неприятностями. Перед калиткой дома Флинтов он пах куда лучше! -       Дерьмо. Мы снова в нём, – с нескрываемым отвращением произнёс Джон, глядя на ждущих нас у ворот школы двух джентльменов. -       Не вы, – ответил Руфус. – Но без вас никак. -       Когда вы успели сговориться с лордом Блэком и его братом? И зачем?! – меня начали терзать нехорошие предчувствия. Руфус смерил меня взглядом, помолчал, а затем снизошёл до объяснений: -       Я должен был явиться сюда один, но Грэй настоял на том, чтобы я проводил некое чу… чудо наше златокудрое, а потом пришлось менять планы, благо что миссис Флинт одолжила сову. В отличие от Джона, лорд Блэк, уходя из Аврората, служебные часы с собой не утащил, связаться с ним у меня другой возможности не было! -       Они бракованные, сэр, – без тени сожаления признался Джон, – и сообщения пишут с ошибками. Кроме того, теперь часы работают только для связи между мной и Декланом. Я удалил из основного плетения чар возможность связаться с кем-то другим из нашего отряда. -       Само благородство, – фыркнул Руфус. – Ещё и в работе невыразимцев сумел разобраться, перенастроить её и не порушить весь магический конструкт. -       Но это не так сложно, сэр. Там же привязка на четыре ступени и отклик на аурный отпечаток завязан, а протеевы чары и вовсе к школьному курсу относятся. -       С аурным отпечатком ты как справился?! -       С помощью линзы, – Джон явно не понимал, почему Руфус вместо того, чтобы идти навстречу Блэком и заниматься делом, опять бесится. -       Это высшие чары, Джон – манипулирование столь тонкими материями! -       И? – мой друг со вздохом вынул часы из кармана джинсов. – Сэр, если вас это беспокоит, можете забрать, я предупрежу Деклана, что… -       Олух! – Скримджер оттолкнул руку Джона с часами и стремительной походкой направился к воротам. Блэки всё это время терпеливо нас ждали. -       Мне кажется, – пытаясь скрыть смех начал я, – что Руфус оказался впечатлён твоим уровнем мастерства в чарах. И это он ещё твою трансфигурацию не видел! -       Он единственный человек, который начинает злиться от того, что реальность оказывается лучше его представлений о ней. Кажется, мой бывший шеф только одного дерьма ото всех и ждёт, и огорчается, когда вместо него обнаруживает если не марципан, то хотя бы джем! -       А вот тут я не могу с ним не согласиться, потому что мы всё время в данной вонючей субстанции барахтаемся и лишняя подозрительность только спасает от неприятного вкуса на языке. Даже наш столь поздний визит в Хогвартс это подтверждает! -       Да, – кивнул Джон. – И всё же я отказываюсь видеть вокруг только одно дерьмо! Даже моя отставка смогла принести что-то хорошее! -       Помолвка с Корделией? -       Не только. У меня хватило времени, чтобы разложить носки и найти учителя рисования для Гарри, готового заключить контракт на месяц, чтобы Флинты смогли провести оплату из учебного сейфа Гарри. Обычно на такой короткий срок никто контракт не заключает... -       И ты молчал?! -       О носках? -       Эй, вы! Живо сюда, – недовольный нашей задержкой Руфус решил напомнить о себе. – Стоят и треплются… Джон, ты что, совесть в кармане служебной формы забыл и вместе с нею сдал? -       Мне одолжил, а я потерял, – еле слышно ответил я вместо моего друга. Он с укором посмотрел на меня: -       Это был запас на десять лет, Рой. Теперь я не просто безработный, но и бессовестный! -       Одно другому только помогает, как и разложенные по парам одинаковые чёрные носки разного цвета. Пойдём, а то Руфус сейчас собственной совестью делиться станет, причём через отверстия, для этого не предназначенные! Добрый вечер господа, – я поздоровался с обоими Блэками. – Прошу простить за задержку. Не объясните нам, в чём причина столь странной встречи, да ещё на пороге Хогвартса? -       Долги, Гилдерой. Служебные, семейные, кровные… – Сириус насмешливо скривил губы. – Их надо отдавать, чем мы сейчас и займёмся! -       В таком интересном составе? -       Если тебя интересует, то мне придётся сочетать справедливость с законностью, и дело усложнено тем, что это касается моей семьи, – улыбка Сириуса стала ещё кривее. -       Блэки всегда платят свои долги, пусть даже приходится ждать больше десятка лет, – поддакнул ему Регулус. Бывший Глотик держал себя сухо, чуть задирал нос и источал флюиды благородного снобизма. Через эту драгоценную мантию нет-нет, но проглядывала заношенная рубашка нервозности и лёгкого нетерпения. Ну да, как был двадцатилетним юношей пылким, так им и остался. Тоже мне, Северус Номер Два!       Парадная дверь замка открылась и льющийся из холла свет обрисовал силуэты двух мужчин, вышедших встретить поздних гостей. Надо же, какие у нас сегодня швейцары! -        Если дело касается семьи, то нужны ли здесь мы с Роем? – уточнил мой друг. -        Да, потому что это непосредственно связано с этим идиотским взрывом. Знаешь, Джон, я ожидал, что будут пытаться убить меня, Люциуса, Реджи, даже Северуса! Я отправил Вальтеофу несколько охранных артефактов, которые весьма порадовали нашего доброго хозяина, и почти закончил с дополнительной защитой для ваших ирландских убежищ, и только посмейте её не принять! Про Флинтов молчу, мы с Питером и Биллом превзошли сами себя, защищая их дом, не стану скрывать! Но я даже предположить не мог, что дурацкие слухи и кое-чья застарелая обида приведут к тому, что кто-то захочет убить Гилдероя, причём не из-за его фривольных приключений, не из-за прошлогодней бойни… Заметь, тогда никто даже слова не сказал, мы были в своём праве! -        У меня хранится письмо от несуществующей гильдии охотников с заверением, что ко мне нет претензий! – фыркнув, заметил я. Наёмническое дело такое – сдох во время выполнения заказа, так сам дурак, мстить никто не будет, разве что это была подлая подстава, но тогда и вопросы будут к нанимателю, а не к тому, ради чьего убийства нанимали! -        Именно! Ты – всего лишь разменная монета, способ намекнуть на то, что магам не следует зарываться, и откровенная, глупая месть со стороны французского идиота, от которой никакой пользы, только вред один. Похоже на цепочку подстав и манипуляций чужими обидами. Вам так не кажется? -        Я согласен с тем, что всё выглядит очень глупо и, как бы сказать, нарочито. Но при чём здесь Хогвартс? -        Потому что именно здесь я хочу завершить эту глупую историю! -        Может, мне стоило захватить из дома комплект брони? – обеспокоенно спросил я, наблюдая за приготовлениями. -        Я не хочу, чтобы ты во что-то вмешивался, – заявил мне старший Блэк. Я удивился. -        Это приказ? -        Это просьба, – непреклонно ответил Сириус. Да что же за херня творилась! Малфой и, что удивительно, Вальтеоф приблизились к воротам и директор Хогвартса самолично отпер их. -        Наконец-то! Долго же вы до нас добирались. -        А что, кто-то куда-то торопится? – удивился Сириус. – Где Нарцисса, Люциус? -        На собрании, – ответил тот, едва размыкая губы. – Мне… позвать её? -        Ни в коем случае. Драко? -        У Гойлов. Кажется, зреет новый детский заговор. -        Прекрасно! А где леди Синистер? -        С Нарциссой и другими преподавателями школы, у них сейчас встреча с Кровавым Бароном! – взволнованно сообщил Малфой. -        Это хорошо. Пока что нас никто не должен видеть, пожалуй, мы даже в замок заходить не будем. Мне бы хотелось сохранить немного чести и достоинства Хогвартса нетронутыми. Ему и так пришлось… несладко в последние годы! – Сириуса явно охватила весёлая злость. -        Жаль, – вздохнул Регулус. – Я бы хотел посмотреть, как сильно изменилась школа за прошедшие годы. Билл мне раз двадцать рассказывал про каких-то зайцев… -        Зайцы подождут, нас ждёт более крупная добыча! -        Блэк, кончай темнить, – раздражённо бросил Вальтеоф. – Я хочу знать, ради чего ты заставил меня бросить семью и примчатся сюда! -        Ради того, чтобы я в дальнейшем не тратил время на пересказы событий, демонстрацию доказательств и прочие повторные действия, тем более что твоей семьи, Вальтеоф, это тоже касается, – неприятно оскалился Блэк и я окончательно перестал понимать происходящее. Рыжая заноза самолично организовала банду из двух парламентских говнюков и французского страдальца, оплатила из карманных денег семерых наёмников и сварила взрывное зелье в лаборатории своей тёти?! Не верю. Фэй – девочка умная, хоть и стервозная, она бы по такому сложному пути не пошла, да и незачем ей. Она же из-за Гарри страдала, но теперь вопрос решён, она знает правду, так что причин для злости у маленькой графини просто нет! А у кого есть? У Нарциссы, потому что я убил Беллатрису? Но наш ледяной цветочек мне ни словом, ни взглядом не дала понять, что хоть как-то осуждает за этот поступок. С другой стороны, я и в первый раз от неё выходки с похищением и сделки с оборотнем не ждал, да и Маркус не зря подозревал её ранее, был за ней грешок. -        Ох, только детективных историй на ночь глядя мне не хватало! – воскликнул я. – Может, вы прекратите ломать мне мозги? У меня был тяжёлый день, у Руфуса тоже, я хочу увидеть свою невесту и совсем не желаю играть в загадки, тем более что часть условия мне неизвестна! Вы же точно знаете больше меня и скрываете это! -        Вот не думал, что соглашусь с Локхартом, но он прав! – Данбар навалился плечом на ворота и стал похож на вышибалу из кабака на окраине Эдинбургаю -        А я-то хотел побыть Эркюлем Пуаро при верном Гастингсе! Ну, ладно. Люциус, ты гарантируешь, что в ближайший час преподаватели школы не отвлекутся от своего важного собрания? -        Я просил Нарциссу тянуть как можно дольше и не стесняться рисковых предложений, которые вызовут горячие дебаты. Учитывая суть собрания… – Малфой глянул на небо, приятно удивив меня своим умением точно определять время по звёздам. – Думаю, до одиннадцати вечера все будут заняты. Домовики предупреждены, срочный выпуск «Пророка» никто не получал, Баннах и Арис присмотрят за замком. -        Прекрасно! Надеюсь, мою просьбу ты не проигнорировал и забрал из Хогвартса игрушку Салазара?       Малфой молча достал из кармана мантии реликварий и показал его Сириусу. Я подобрался. Если дело доходит до возможности применения таких средств, значит о добровольном сотрудничестве не может быть и речи. -        У меня есть подозрения, что броня мне всё-таки понадобится. -        Пусть твоей бронёй станет Руфус! Он уже показал свою готовность защищать тебя даже ценой своей репутации, – ехидно заявил Сириус и резко направился в сторону одиноко стоящего коттеджа, где раньше жил Альбус. После двадцатого мая его исследовали несколько дней, но никто не стал сносить добротную постройку, тем более что на её возведение и ремонт было потрачено немало средств. А вдруг пригодится?! Моё недоумение усилилось, а паранойя расцвела, как чертополох в августе – обильно, пёстро и по-прежнему шипасто! -        Джон, ты не мог бы наложить на Хогвартс те самые чары, которыми заглушал звук вашего дебоша с единорогом? – поинтересовался Блэк. Регулус навострил уши – этой истории он явно не слышал! Судя по всему, его регулярно развлекали рассказами о том, кто что натворил и во что это вылилось. Джон только кивнул и вынул Старшую палочку. Я недовольно сощурился – он ещё полностью не оправился после магического истощения, Сириусу не стоило заставлять его так напрягать силы! Впрочем, вмешиваться я не стал – Джон сам знал свои возможности и если бы был не готов к подобным мощным чарам, то просто отказался. Когда «сверхусиленный аудио-гондон на дискретном контуре» был установлен, мой друг лишь на несколько секунд прикрыл глаза, а затем с упёртостью пробивающегося сквозь снег Хогвартс-экспресса продолжил путь к коттеджу. -        Если вы мне скажете, что это всё дело рук невесть как воскресшего Альбуса, то я прямо отсюда начну забрасывать дом Бомбардами! – предупредил я. -        Представь себе, он к этому более чем причастен, пусть и опосредовано. Идеи живут дольше людей. -        Понятно, – буркнул я, а затем сбился с шага и замер. – Нет! -        Да. -        Но это же… нелогично! -        Как раз очень даже логично, если знать все детали событий. Ну, и если помнить о том, что ворьё никогда не бывает честным! – невесело усмехнулся Сириус. – Зато оно славится сентиментальностью и традицией ежевечернего страдания над порушенными идеалами. -        Альбус вызвал у него только одно разочарование своими идеями на счёт испытаний Турнира и тем риском, которому подверг детей… Это должно было открыть глаза, и они действительно вроде как открылись! -        А что, Северус сразу полностью прозрел? – тихо спросил Малфой. – Ему потребовался год времени и несколько срывов, чтобы очнуться, и это он крутился вокруг Светоча только с десяток лет! Потом рядом с ним другая звезда появилась... -        Я точно потребую себе прижизненный памятник за все свои достижения, – процедил я, глядя на тёмный коттедж, – а затем сам снесу его, в наказание за собственную невнимательность! -        Кажется, кто-то спал по три часа в сутки, – напомнил мне Джон. – Не ворчи, лучше готовься в кои-то веки наблюдать, а не участвовать. -        Меня никогда не удовлетворял вуайеризм ни в одном из его воплощений!       Мы подошли к коттеджу и Руфус предусмотрительно проверил его на наличие живых существ, вредоносных чары, скрытых ловушек и… -        Время идёт, а мы стоим. Не стоит усложнять, – проговорил Малфой и толкнул дверь, первым заходя в тёмный пустой дом.       Не совсем пустой. Лунный свет всё-таки проникал в незашторенные окна и обрисовывал огромный неровный силуэт, примостившийся на полу возле дивана, слишком маленького и хрупкого для такой огромной туши. Туша не двинулась, когда мы вошли, она шмыгала носом и давилась соплями. Зато что-то массивное тихо проползло в сторону и пропало. Сириус втянул воздух и еле слышно фыркнул. -        Здравствуй, Хагрид, – произнёс я одновременно с тем, как вокруг нас зажглись люмосы. – Рад видеть тебя живым, здоровым и трезвым. -       Это всё ваша Наставница, мистер Локхарт, – глухо проговорил он, глядя на россыпь книг на столике рядом с диваном. – Сказала, что ленивый я, и глупый, и заколдовала как-то. Я теперь ни у себя дома, ни в лесу ни капли выпить не могу, всё как в сухую земельку уходит. А ежли где за воротами выпью, то как только вернусь, так сразу трезвый становлюсь. Тоска такая, хоть в петлю лезь! -       А работать ты не пробовал? За лесом следить, например. -       За лесом?! – Хагрид тяжело поднялся с пола и направился к нам, грохоча уродливыми ботинками по деревянному настилу. Руфус предупреждающе выставил палочку, Джон напрягся, остальные же остались спокойными. Я тоже. – Дык… и не стыдно ж вам говорить мне такое, опосля того, что вы сделали! Я-то думал, это Дамблдор Арагога запер, чтоб не шалил тот и детишек своих воспитать мог, а то хулиганить стали, Бэйн, зараза, ругался на них, а вы это… Перебили всех, и Арагога, друга моего, и Мосагушку, жену его, которую я ему прям малюточкой привёз, и семью их всю перебили! Всех! Никого не пожалели, ни одной крохотулечки в живых не оставили! Ещё и улыбались мне так, мол, от тварей лес очищаете. Арагог умный был, мы говорили с ним, он один ко мне, как к человеку, а вы… -       А я не люблю мёртвых единорогов. Ты ведь помнишь легенды об этих чудесных животных? Убивший единорога становится проклят навек. Вот они и прокляли себя сами. У самих рогатых кобыл претензий ко мне нет! – не меняя интонации сообщил я и заметил, как рука Джона дёрнулась к солнечному сплетению. -       Кто такой Арагог? – процедил Руфус. -       Тварь, – коротко ответил я. Хагрид распахнул шубу, вытащил из-под неё розовый ублюдский зонтик и попытался ткнуть им в мою сторону. Люциус с Сириусом вежливо подождали, пока лесник проделает все эти манипуляции, а затем дружно приложили его Экспеллиармусом. Полувеликан, разумеется, даже не покачнулся, а вот зонтик из его лапищи выпал. -       Ну-ка, что тут у нас? – Скримджер поднял розовое безобразие Левиоссой и начал осторожно вращать в воздухе, разглядывая со всех сторон. – Палочка, надо же! Точнее, её обломок. Мистер Хагрид, вы ведь помните, что вам запрещено ею владеть? Ведь вас выгнали из Хогвартса задолго до выпускных экзаменов. -       Такие ж как вы и прогнали! -       Вы ещё скажите, что такие же, как я, не позволили вам потом доучиться и сдать экзамен в Министерстве, – с ноткой издёвки произнёс Главный Аврор. – Прекрасно! Вы впечатлили меня ещё тогда, когда продали сведения о тайне цербера неизвестному контрабандисту драконьих яиц, мистер Хагрид, но сейчас я поражён в самое сердце! Незаконное владение сломанной палочкой... -       Отнимите? – жалобно хлюпнул носом лесник. -       Как у любого преступника. Мистер Хагрид, о вашем зонтике разве что курсанты не знают, вы же с помощью него постоянно через проход между Косой Аллеей и «Дырявым котлом» ходите, вас дежурные авроры столько раз наблюдали, что у нас в архиве уже отдельный ящик под названием «Грёбаный зонтик» имеется! – снисходительно пояснил Руфус, продолжая разглядывать безвкусное уродство. – Но пока вы вели себя осторожно, пока использовали этот обломок для бытовых нужд, вас не трогали – отбирать у мага, даже такого неразумного как вы, возможность колдовать было бы преступлением и медленным убийством. Но вы решили действовать ещё более глупо, чем раньше. Кто послал вас на парковку в Норт-Уэмбли?! – рявкнул вдруг он.     -       Не скажу! Хоть заколдовывайте, хоть чем меня поите – не скажу! -       Полувеликаны не поддаются легилименции и веритасеруму, – сухо произнёс Скримджер. – Мне нет смысла тратить на вас казённые средства. Мистер Малфой, вы даёте мне разрешение на допрос лесничего Хогвартса с использованием альтернативных способов? – спросил он, извлекая из служебной мантии несколько бланков и прыткопишущее перо для записи. Насколько мне были известны порядки Аврората, пользоваться им мог только сам Руфус. -       Я разрешаю допрос. Лорд Блэк? -       Как глава Попечительского Совета я даже настаиваю на нём! – протянул Сириус и передал Скримджеру реликварий. Открывать его собственноручно он явно не желал. В принципе, никто не хотел им пользоваться, но иного варианта не было, и побочный эффект артефакта Слизерина обещал выдать применявшего его мага с головой. -       Как главный попечитель школы я тоже не имею возражений, против допроса сотрудника Хогвартса, – безжалостно припечатал Вальтеоф. Судя по его взгляду, от кого, так от Хагрида он проблем не ожидал и теперь был раздражён очередным фортелем лесника. – И узнайте у него, кто такой этот Арагог! -       Если это будет относиться к основной теме допроса, – огрызнулся Руфус и какое-то время два рыжих упрямца пытались прожечь друг в дружке дыры гневными взглядами. -       Вот сейчас я даже жалею, что ты больше не аврор, – шепнул я Джону. – Мне нравится твой цвет! -       Вернёмся домой – хоть всю ночь через свою линзу на меня смотри. Если мы заняты, конечно, не будем! -       Посмотрим, – с известной долей двусмысленности ответил я и мы оба гнусно ухмыльнулись. Если уж мы оказались свидетелями, то могли позволить себе немного наглости.       Руфус помедлил, отщёлкнул замочек и ковчежец с глазами епископа распахнулся. Два грешных ока провернулись в выстланном бархатом ложе, налились тревожным бурым светом с золотыми искрами, и впились в Хагрида. Полувеликан замер, таращась на них в ответ, и нервно вздрагивая. -       Рубеус Хагрид, вы причастны ко взрыву на парковке в Норт-Уэмбли? -       Скажете тоже, взрыв! Я фейерверк подложил! -       Как именно и чем вы подорвали красно-золотой «Астон-Мартин», принадлежащий Гилдерою Локхарту? – с лёгким раздражением спросил Скримджер. Судя по всему, допрос Хагрида обещал оказаться весёлым! Перо, дрожа и подпрыгивая, записывало каждое слово. -       Дык, как сам мистер Локхарт по прошлом годе делал, так и я – под землёй нору пробил, чтоб до его машины добраться, а под ней уже всё и обустроил, к поверхности повыше, чтоб точно жахнуло, как тока он магичить станет! Мне иначе никак было, я ж амулетами отвода глаз пользоваться не могу, а так бы меня точно заметили, начни я среди чужих каталок крутиться! Я ж большой, приметный...       Забавно – он реагировал совсем не как Дамблдор. Говорил против воли, но, в то же время, и с охотой, расписывая всё до мелочей. -       Вас и так заметили, мистер Хагрид. Сложно не увидеть человека, который днём выдирает решётку коллектора и лезет в него с розовым зонтиком в руках. Жаль, что не наши это были сотрудники… -       Стыдно-то как! -       Кто вас надоумил на это действие? Что именно вы оставили под автомобилем мистера Локхарта?! -       Зелье шуточное, вроде фейерверка жидкого, мне его хороший человек дал. -       Кто?! -       Не помню, я у Тома тогда сильно надрался. Розмерта-то к себе меня больше не пускает, приходится в «Дырявый котёл» ходить. Там ко мне подсел один, про школу расспрашивать стал, про Турнир, про преподавателей… Ну, я ж всегда рад о Хогвартсе поговорить, это ж дом мой! Вот и похвастался, как у нас всё ладно складывается, как у детишков всё хорошо, как учат их. А тот мужик так проникся, так расчувствовался, всё подливал мне и говорил, какой я хороший сотрудник, и что ценить меня надо. Ценить! А меня мистер Малфой ни разу за общий стол не позвал! -       Как и Мактавишей, – процедил Люциус. Вальтеоф тоже недоумевал. -       И так мне обидно за себя стало, что меня к тем лошадкам, что для Второго Тура привезли, не допустили, и что колдунье той запросто в лесу разрешили поселиться, что я жаловаться стал. И на Альбуса, и на Гарри, что он ко мне не заходит совсем, а я ведь его совсем малюткой помню, укачивал его, когда он плакал-то, даже мотоциклу несколько раз сажал, чтоб успокоить, – Хагрид шмыгнул носом. Рядом со мной тихо закипал Сириус. Зря Хагрид упомянул Гарри. – А мужик этот душевственный возьми, да спроси меня о мистере Локхарте, мол, чем он в школе-то занят. Ну я и сказал, что уроки ведёт, гуляет по выходным, ко мне тока пару раз заглядывал, хотя Римуса-то частенько навещал, даже с мистером Малфоем лечил его, правда ногу ему сломали, но это ж мелочи, Римус тогда поживел весь, ободрился так! Вот и вышло, что не нужон я никому, даже к другу своему попасть не могу, проведать его, к Арагогушке-то! И тут он, мужик в смысле, мне как сказал, что мол раз на деревьях вокруг Арагоговой норы руны вырезаны, а мистера Локхарта та ведьма страшная учила, то значит это не Альбуса, а его рук дело, и что проверить надо, как и что там. Ну, я в школу и рванул. Как за ворота шагнул, так протрезвел весь, а мысля-то осталась. Из замка уже все разъехались, я решил, что мистер Локхарт не прознает, ежли я его руны попорчу, ну и выкорчевал несколько деревцев, чтоб за барьер зайти, а там… Всех сжёг, всех убил! Никого в живых не оставил! Так я с горю на следующий день опять к Тому пошёл, друга сталбыть помянуть, а там опять этот…       Я поразился работоспособности Хагрида. Чтоб он так за чащей следил, как мой барьер рушил! Мало того, что я сами деревья магией укрепил, их даже Пожиратели свалить не сумели, так ещё и для того, чтоб удерживающие барьер руны перестали действовать, он стволы должен был мало не в опилки превратить! Вот что значит – охота пуще неволи. -       Дальше! -       Ни-ни, вы хорошего человека ловить станете, а он лишь мне подсобить хотел! Это я автомобилю мистера Локхарта попортил, мне и отвечать, а его дёргать не надо! – попытался вывернуться Хагрид, но Руфуса было не остановить. Глаза епископа засияли тёмно-карминовым цветом, так схожим с запёкшейся кровью, и вокруг них закружились золотые искры. -       Похож на цвет моей погибшей красавицы. Как думаешь, Руфус сочтёт это сравнение комплиментом? – тихо спросил я у Джона. -       Он вывернет себя наизнанку, но изменит цвет ауры усилием воли. -       На лиловый? -       Только если ты сможешь убедить всех и каждого в том, что с чего-то вдруг разлюбил свой обожаемый цвет и теперь жить не можешь без багрянца с золотом. Тихо, сейчас опять дымный театр начнётся! – несмотря не весёлый тон, держался Джон собрано и явно готовился в любой момент перейти от наблюдения к атаке.       А дымный театр действительно начался. Там, где не могли справиться зелья и чары, результат гения Салазара легко одерживал победу, извлекая воспоминания из памяти Хагрида. Как бы он ни был пьян во время встречи с загадочным наводчиком и провокатором, но даже затуманенный дешёвой выпивкой разум фиксировал всё, что происходило с его обладателем. -       … она сломается, и только. Это даже не месть, так – мелкая пакость, средство подарить себе душевный покой. Локхарт любит свою машину, он расстроится, когда лишится её. Но это ведь ни в какое сравнение не пойдёт с твоей болью, Хагрид! -       Альбус говорил, что месть – это плохо! -       Так ты же и не будешь мстить. Всего лишь огорчишь этого человека, который так легко убил твоего друга, – лицо искусителя на миг исказилось от отвращения. Я его не знал. Разумеется, мне не были известны все наёмники и охотники Британии, но почти каждого я видел хотя бы мельком, пусть и не знал имён. Этот, несмотря на хорошую английскую речь, был родом с континента. А ещё он точно знал, кто такой Арагог, и не мог скрыть своего отношения к подобной дружбе. – Подложишь пару склянок под его машину, он рядом с ней поколдует, машина взо… взлетит на воздух… Ты же видел фейерверки, Рубби? Разве они причиняют вред магам? Вот, то-то же. А Локхарт себе новую машину купит, он же богатый! Это всё равно, как если бы ты себе новую лопату вместо старой сломаной купил! -       А точно, она только на воздух взлетит? -       С искрами! Для красоты. Так Локхарт даже меньше обидится. Вот, держи! – провокатор поставил на стол две небольшие склянки с переливающимся желтовато-серым содержимым, похожим на находящиеся в беспрестанном движении мельчайшие кристаллы. Жидкий магический тринитротолуол?! И кто же подобное придумал? Я вспомнил, на что были способны мои взрывные зелья, сравнил их с этим чудом вредительского зельеварения, прикинул соотношение, силу взрыва, и мне стало не по себе. Да, бывали артефакты, способные на куда большие разрушения, один тот изъятый у невыразимца-экспериментатора шарик чего стоил, но это… -       А склянки эти просто так не взорвутся? Я ж в школу отправлюсь, а там люди хорошие, добрые, даже лорд Малфой, пусть и вредный он теперь. -       Если бы они могли просто так вспыхнуть, я бы не носил их с собой! Они лишь от магии твоего обидчика сработают, так что можешь просто в карман их положить! И не переживай, это будет просто маленький забавный «Бум»! Локхарт даже ничего толком не поймёт. -       Ну, это ведь справедливо будет, ежли ему хоть немного обидно станет? -       Конечно! Давай ещё по кружке? -       А где вы такое взяли? Можно я их профессору Снейпу покажу, он страсть как зелья всякие любит, ему понравится! -       Тогда тебе не хватит на «Бум», и ничего не выйдет. Да и Снейп твой начнёт спрашивать про то, где ты это шуточное зелье взял. Ты что, сдашь меня? Рубби, корешей не сдают! -       А, тогда да, не стану показывать, – Хагрид кивнул, уронил оба сосуда на пол, с кряхтеньем поднял их и спрятал в карман кротовьей шубы. А потом продолжил пить и жаловаться на мою мразотную натуру, на то, что с кентаврами больше выпить нельзя и приходится в паб ходить и деньги тратить, на то, что только Альбус один ему доверял и поручал всякие важные дела, а ныне никто и мудрым словом не поделится. Поднял Малфой жалованье, и хватит. А поговорить?!       Мне было скорее противно, чем грустно. Ну не мог я поверить в то, что Хагрид совсем не представлял себе последствий этого «Бума».   -       Альбус Дамблдор мне самые важные дела доверял, я ж ему как лучший доверенный человек был, вроде этого, Петтигрию при Сириусе. Он-то теперь лорд Блэк, Сириус в смысле, не Питер, даже не зашёл ко мне, как вернулся, не поговорил, а я ведь его семью спас! Как бы его мамка-то с дитём мелким возилась, пока Сириус в тюрьме сидел? Хоть и предатель, а всё одно зачем так его мамку огорчать чужим мальчишкой? Он бы себе лоб разбил, а все б подумали что Блэки от него избавиться решили. А могбыть, и решили бы. Тёмные ведь! Я даже мотоциклу сберёг, которую Сириус мне обещал, еле у Римуса забрал, в стаю он её хотел угнать. Энтот, мотокрад он! Окромя Альбуса все нос задирают, вроде как маги они, волшебники, а самые волшебные дела я творил, я ж тот камень фламе… – Хагрид вскрикнул, сунул руку под стол и с трудом оторвал от своей ноги чёрную таксу – карликовую, длинношёрстную, похожую на игрушку, но очень злобную. – Это чё, шишуга такая? А чего уродливая? Кто ж таких выводит? -       О, простите, Мими так не любит шум! – пропела рыжеволосая дама в старомодной шляпке с широкими изогнутыми полями и просторной мантии. Её ладони закрывали чёрные кружевные перчатки, поверх которых сверкали гранями откровенно поддельных рубинов массивные кольца. Такие, что заставляли не обращать внимание на ширину ладоней «леди», но зато оставляли впечатление о тянущейся к изысканности мещанке без вкуса и чувства умеренности, которая хочет занимать более высокое место, но вынуждена довольствоваться обществом посетителей «Дырявого котла». То ли шлюха, то ли вышедшая в тираж содержанка с претензией. И собачкой. Оборотка действует только час, Грэй модифицированным зельем не поделится, а театр и игры в переодевание, как известно, наше всё! Раньше мне такое порой даже нравилось! – Вы не пострадали, сэр? У Мими очень крепкая хватка, она любит охотиться на докси! -       Так разве сопля такая мои сапоги прокусит? Ух, весёлая какая, хоть и страшненькая, – Хагрид добродушно потыкал таксу в пузо, а затем вручил её хозяйке. Том, владелец бара, привлечённый шумом, тут же начал ругать рыжеволосую посетительницу за то, что она не следит за своей собачкой. Дама с характерной гнусавостью, должной изображать французский, якобы благородный акцент, хамила Тому в ответ и то и дело поудобней перехватывала свою дрожащую от злобы шавку. Хагрид, с умилением глядящий на скалящую зубы боевую баварскую колбасу, начал рассказывать своему собутыльнику про всяких милых тварей из Запретного леса, и о прежней болтовне забыл. -       Значит, это вы забирали из Гринготтса философский камень, мистер Хагрид, – проговорил Руфус, глядя на шмыгающего носом полувеликана. Тот внимательно смотрел «кино» и явно оказался впечатлён возможностями артефакта. Даже рот приоткрыл и слюну по бороде пустил от восторга. -       Ну да, сейф семьсот тринадцать, Альбус мне от него ключик дал, чтоб я камень забрал и ему передал. Очень ценная штука была, жаль, что Ирма Пинс её уничтожила. Я так расстроился, да и Альбус как не в себе всё лето был, ну я и написал его другу, Фламелю, что это не Альбуса вина, а Ирмы, и что она помершая уже, так что обижаться не на кого. Ну, жалко, что Фламель с женой помрут теперь, но и так ведь долго пожили! Как есть всю правду написал, чтоб ему не так горько было и не думал, что Альбус его предал!       Я и раньше знал, что неуклюжий друг хуже десятка изощрённых врагов, а теперь окончательно уверился в мысли о том, что с подобными олухами вообще нельзя иметь дела! Как он красиво слил Дамблдора… вряд ли наш Светоч рассказал Фламелю правду о том, зачем ему понадобился камень, и что он собирается прятать его в другом, не менее древнем артефакте. Николас, родившийся и активно алхимичащий именно в те времена, когда было создано зеркало Еиналеж, наверняка бы пришёл в восторг и разделил со своим бывшим учеником стаканчик чего-нибудь забористого и многосоставного. Такого, что не подействовало бы на старого волшебника, до икоты упившегося эликсира из философского камня, но как следует прочистило мозги зарвавшемуся Светочу! -       Но ведь Альбус не смог сохранить камень, не так ли? Одолжил для исследований, а сам… -       Так ведь это не Дамблдорова вина-то, а графа нашего. Если б он за замком следил, то Альбусу не пришлось коридор огораживать, Пушка забирать и лабиринту строить, чтоб сокровище-то сохранить. Я так Николасу Фламелю и написал, что всё это потому, что граф Данбар плохо хозяйством заправляет, людьми не занимается и даже дочери своей позволил по Запретному лесу с мистером Локхартом гулять. Четыре дня письмо писал, разучился так много пером работать…       Джон и Сириус держали Вальтеофа, рвущегося к леснику. Граф молчал, не пытался изображать ни фамильного зверя, ни гербового, то есть не рычал и копытом не бил, но всё равно выглядел страшно. -       Весело… – вздохнул я. – Ещё веселее будет если выяснится, что то осеннее недомогание, которое настигло малолетнего сына нашего хозяина и едва не свело его в могилу, имело искусственную природу. -       Его прокляли! – прохрипел Вальтеоф, так как Джон локтем сдавливал ему шею. – Прокляли! Мы концов найти не смогли, даже невыразимцы не справились, а это мне Николас Фламель за свой грёбаный булыжник мстил?! -       Логично. Чудовищ на машинку разменяли, камешек – на ребёнка. Долг платежом красен. Кровь тоже красная. -       Локхарт, блин, хватит нагнетать! – рявкнул на меня Руфус, а затем повернулся к вытирающему бороду полувеликану. – Рубеус Хагрид! Вы обвиняетесь в пособничестве в покушении на убийство Гилдероя Локхарта. Вы аре... -       Какое покушение, я ж только машину сломал! -       Представьте себе драконье пламя, запечатанное в два фиала, – процедил Главный аврор. – Дошло? -       Но это ж не я. Я только склянки подложил, зелье-то не я варил, и убивать я не хотел. Какое убийство-то? -       Ваша свойство безрассудно доверять случайным собутыльникам не освобождает вас от ответственности. Вы будете препровождены в… -       В Азкабан я не отправлюсь! – взревел Хагрид и, вскочив на ноги, бросился прочь. Так как путь к выходу из коттеджа загораживали мы, то он решил создать себе новый и проломил стену. Люциус досадливо фыркнул, скорбя о новых тратах на ремонт, и выхватил палочку. – Не смей, – тут же рыкнул на него Вальтеоф, хотя сам первее всех хотел приложить лесника чем-нибудь крепким. – Хагрида не успели арестовать, ты нарушишь контракт со школой! -       А разве господин Главный Аврор не может прямо сейчас сотворить бюрократическое чудо и развязать нам руки?! – возмутился Малфой. Хагрид тем временем продолжал бег в сторону Запретного леса. Топотал полувеликан при этом так, что земля тряслась, а орал не хуже баньши. Теперь понятно, почему Джона попросили накрыть замок куполом тишины! -       Пока вы будете оформлять бумажки, лесник скроется в заповеднике древних тварей, и вы его оттуда выкурите, лишь выкорчевав весь лес под корень, – заметил я, разглядывая убегающего идиота. – Вы в курсе, сколько гектар занимает лес, какие в нём обитают реликты, и что мы можем напрочь разосраться с кентаврами? Энгельгардт их точно в Колхиду сманит. -       Так сделай что-то полезное! Хватит каркать! Уйдёт ведь, а он живым нужен! – Руфус явно не верил в превосходство бюрократии перед скоростью великана-полукровки. -       О, то есть я, гражданское лицо без контракта, могу поучаствовать в задержании… -       Локхарт! – Руфус, кажется, был готов меня укусить. Смотрел он, во всяком случае, как та злобная такса. Я вспомнил, что официально являюсь сотрудником Отдела Тайн, что Скримджер не докопается, а остальные закроют глаза и спишут всё на моё «особое» положение, и… -       К дивану присмотритесь, господа лорды, он трясётся, – сообщил я напоследок и сорвался с места, вливая магию в мышцы и догоняя мчащегося к спасению беглеца. Позади меня раздался грохот разлетающейся в щепы мебели и скулёж перепуганного Клыка. Я же видел, как что-то по полу ползало, и Сириус с Регулусом носами крутили…       Вот она! Охота! Плевать, что нельзя убивать, ловить тварей я тоже любил! И хорошо, что нет клинка, я бы тогда его точно вонзил в шею Хагрида, между четвёртым и пятым позвонком, чтобы точно и наверняка! Мстить за себя я никогда не стеснялся.       Я быстро догнал улепётывающего недоумка и прыгнул – вперёд и вверх. Подошвы сапог коснулись истёртого меха на его плече, я оттолкнулся так сильно, как только мог, и снова прыгнул вперёд. Хагрид на этот раз не просто упал, а отлетел назад – магии великаны не боятся, но с физикой спорить даже они не могут, хотя и пытаются. Я приземлился на траву, откатился в сторону и ударил по Хагриду Пондусом. Он крякнул, но нашёл в себе силы подняться. -       Лучше остановись и сдайся. -       Чтоб вы меня в Азкабан отправили? Никогда! -       А если ты поедешь загорать на остров Мэн? -       Я не преступник! Это вы – убийца, мистер Локхарт! -       На твоё счастье – нет , – фыркнул я и вместе с Пондусом швырнул в него сдвоенную огненную сеть. После знакомства с драконьим дыханием Хагрид стал таким нервным… Он отшатнулся от летящего ему в лицо пламени, сунул лапу под шубу, но я не позволил ему что-либо опять вытащить, а стал методично забрасывать небольшими сгустками Инсендио, заставляя топтаться на месте и следить за тем, куда я направлю палочку. Я его не убивал, хотя очень хотелось поджечь недоумку шубу. Я его пугал. Пока что. Хагрида надо было стреножить, обездвижить так, чтоб он шелохнуться не мог, и все мои принципы летели к низзлам драным перед тем, кто едва не помог убить меня, кто едва не лишил Джона, Гарри и Аврору моего… моей… меня! Они бы горевали обо мне! Они даже не смогли бы попрощаться со мной, и Аврора не оставила бы на моих мёртвых губах прощальный поцелуй, потому что целовать было бы нечего! И Джейн с Доротеей пришлось бы выкинуть все те журналы, что они запасли для встречи со мной. И Маркус так и не отдал бы мне мою табуретку, которую я до сих пор ждал… Ну не сука ли, а?!       Хагрид догадался прикрыть лицо полой шубы и ринулся прямо на меня, собираясь сбить с ног. Я отскочил в сторону, метнул в него воздушный хлыст, крепко обвивший ногу лесника, и с силой дёрнул в сторону, заставляя его снова упасть. Инерция и в этот раз сыграла на моей стороне. Ну, раз он не собирался сдаваться, придётся обезвреживать особыми методами. -       Фульгари Долор Дуо! – я вложил как можно больше сил в чары и Хагрид взвыл, связанный по рукам и ногам не просто цепями, а приносящими боль при малейшем движении. – Ну вот, дело сделано. Где моя награда? -       Пинок под зад тебе награда, – процедил Руфус, приближаясь ко мне. Он слегка хромал, когда опирался на ранее раздробленную ногу, но умудрялся даже не морщиться от боли. Позади него шёл Джон, держащий за шкирку смирившегося со своей участью Клыка. – Ты почему про собаку эту раньше не сказал? А если бы Хагрид её на нас натравил? -       Клык даже мясо жрёт с опаской. Он первый на моей памяти волкодав, который боится всего на свете. Трусливая бесполезная тварь, но верная. Что, Хагрида бросился спасать? -       Нет, начал метаться по всему дому, сбивать мебель и уронил на меня книжный шкаф. Хагрид точно не вырвется? -       Понятия не имею, насколько ему больно, но я старался сделать так, чтоб он еле дышал. Усиленные чары связывания, да ещё с шоковым эффектом. Вы цепи-то не трогайте, мистер Скримджер, а то и вас заденет. Могу, кстати, добавить эффект алголагнии, чтоб подсластить Хагриду горькую пилюлю, так сказать. Куда вы его теперь? В Аврорат? -       И всё-таки, даже ты иногда тупишь, – с удовольствием произнёс Руфус и подошёл ко мне, чтобы полюбоваться добычей с лучшего ракурса. – Тебе же напрямую говорили, что ни уголовного расследования, ни обнародования этого факта на будет! Не было ничего! Для всех Хагрид уволится, не вынеся мук вынужденной трезвости, и отправится в Гебридский заповедник драконов. -       Он до мокрых штанов боится теперь этих тварей. Преподаватели точно не поверят и что-то заподозрят. -       Тогда на Оркнейские острова, там как раз пастухов для четырёхрогих овец не хватает. Собака, кстати, ему там не помешает. С островов, естественно, Хагрид не выберется никогда. -       Насколько радикально ваше «никогда»? -       Не настолько, как хотелось бы тебе! В конце концов, он лишь исполнитель, и если бы не маггловские камеры, заснявшие его во время выламывания решётки коллектора, то мы бы даже не узнали о том, что лесник Хогвартса полез под землю рядом с местом преступления. Того наёмника, что с ним сговаривался, ты умудрился убить, а остальные не знали, кого именно выбрали для роли жертвенного барана. Если бы не это, я не направил бы запрос Малфою, пересравшему так, что он тут же связался с Блэком, чтобы понять, как следует поступить в такой дрянной ситуации. Заметил, как он при виде меня дёргался? -       Я бы тоже дёргаться начал! Лесник – пособник в устроении международного теракта. Только не говорите мне, что затеял его действительно Фламель! – мне отчаянно не хотелось, чтобы причастность древнего мага подтвердилась. -       А кто, по-твоему, так быстро свёл Делакура с нашими министрами? Они, конечно, следили за Турниром, но никто им о выходке Аполлин и её избавлении о вейловости, или как это называется, не докладывал! Сами бы они на иностранных наёмников выйти бы не смогли! Фламель ждал подходящего момента, несколько лет ждал, и ведь дождался. Ты ведь его бывшего ученика сначала сверг, потом засудил, а потом ещё и... Осталось найти агента Фламеля на островах, который пронюхал про желание магглов свести с тобой счёты, чтобы досадить мне, и дело можно считать закрытым. К нашему счастью, могущественные маги не всегда отличаются хорошими организаторскими способностями, Локхарт. А ещё им иногда поразительно не везёт. -       Спешка даже в онанизме не нужна, а Фламель затеял куда более серьёзное дело, чем вечернее рукоблудие, – фыркнул я. – Решиться на то, чтобы организовать за четыре дня такое многоступенчатое покушение с привлечением магглов, наёмников и идиотов может лишь тот, кто никогда не работал с людьми и не пытался заставить хотя бы двоих оглоедов прибрать за собой класс после занятий! Проще надо было действовать! Послушайте, а как вообще то рыжее нечто, в котором я с трудом опознал Питера, оказалось в «Дырявом котле», сверкая фальшивыми перстнями? Не просто так ведь за Хагридом следили! -       Не за ним. Лорд Блэк вообще по мере сил следит за всякой швалью, что по вечерам собирается у Тома. Всё-таки, в закрытии «Кабаньей головы» есть и свои минусы! А кое-кто ушастый и зубастый решил приобщиться к полезной деятельности и не только подслушал край разговора про философский камень, но и вовремя его прервал. Сириус поначалу решил, что Хагрид просто трепал языком попусту, упавшее зелье и вовсе не привлекло особого внимания, этот дурень же пьёт всё, что горит, и вечно у бандитов из Лютного обменивает находки из Запретного леса на всякую дрянь! Хорошо, что вовремя всё успели сопоставить и понять, кого трясти надо. Не поймай мы всех выживших наёмников, один из них бы потом обязательно заставил лесника навсегда замолчать, а теперь…       Хагрид с рёвом, полным боли смог разорвать часть цепей, высвободить руку и опять полезть под свою драную шубу. Релашио Руфуса его даже замедлиться не заставило, хотя, как по мне, полувеликан сам по себе действовал не очень расторопно. У меня хватило времени не только на осознание происходящего, но и на планирование маленького акта доброты!       Я прыгнул на Скримджера и повалил его на землю, усилив наш вес. Дёргать его магией в сторону, гарантированно нарываясь на сопротивления, я не посмел. Из недр шубы возник абалет, который Хагрид всегда таскал с собой в лес, тетива чавкнула, выплюнула болт, больше похожий на обломомк железнодорожного костыля с куском полена вместо древка, и тот улетел куда-то в темноту. Следом за ним вылетел ещё один, а потом надо мной раздался сухой треск. Я поднял голову и увидел Джона, сумевшего чарами вырвать из лап Хагрида смертоносную игрушку и теперь медленно ломающего её на части. Руками. Клык лежал у ног моего друга, выл и тихо ссал от страха. Хагрид ограничился только первыми двумя пунктами, но и их хватило, чтобы он больше не смел рыпаться.       Я начал подниматься с Руфуса и недовольно сморщился из-за кольнувшей боли. Рукав рубашки был порван, а на обратной стороне предплечья, задевая ещё и спину, тянулся длинный след вспоротой кожи. Касательные раны всегда выглядят страшнее, чем являются на самом деле! -       Говорил же – броня нужна! – проворчал я, с укором глядя на Главного Аврора. Он не ответил и даже не попытался подняться – смотрел на меня, сверкая жёлтыми глазами, и едва не дымился от обуревавших его эмоций. Подоспевший Сириус с ходу приложил чем-то заковыристым Хагрида и тот замер, превратившись в бородатый кусок мяса, в котором почти не ощущалось жизни. -       Я же просил! Не вмешиваться – раз. Прикрывать Локхарта – два. Почему вы всё наоборот сделали? – Темнейший едва удержался от пинка по мощной лесничьей ляжке. – И эти люди защищают нашу страну! -       У этих людей есть возможности, потому что нет контрактов. Дурацкие правила, да, Сириус? – спросил я у него и лорд в который раз за вечер скривился. Должности не позволяли ни ему, ни Малфою, ни Вальтеофу напасть на Хагрида и причинить ему вред до того момента, как олух схватился за арбалет и развязал всем руки. Ничего сильнее того самого Экспеллиармуса они просто не имели права применить! Я сам в недавнем прошлом часто пользовался этой лазейкой, и прекрасно понимал степень негодования лордов. -       Терпеть не могу официальные статусы и их ограничения. Надо будет выбить себе побольше полномочий, чтоб иметь возможность хотя бы тростью побить того, кто мне не нравится. Ну что, Реджи, понял, куда влезть хочешь? – процедил Сириус, гладя на брата. Тот с любопытством изучал нас и пытался не сорваться на ехидные комментарии. Впрочем, вид тщательно уничтожаемого Джоном арбалета изрядно поумерил его весёлость. -       Ну, Хагрид теперь перестанет работать в школе, а с другими лесниками, не чурающимися логики, справиться будет проще. Пожалуй, предложу Вальтеофу нанять сразу троих. И сжечь избушку! -       Но-но! Это школьное имущество. В ней можно инвентарь хранить, – Сириус решил притормозить разошедшегося брата. -       И трупы предыдущих лесников. Только давайте, действительно, в этот раз наймём кого-то более человечного. Я не испытываю нелюбви к магическим полукровкам, но волшебник с кровью великана и скаженный оборотень уже успели показать себя не с лучшей стороны. Ещё и магией толком не приложишь, а стенобитный таран не самая удобная вещь для вразумления. О, не смотри так на меня, Локхарт! Я вам вообще ничем не мог помочь, хотя и не отношусь пока к Хогвартсу! Разве что тростью в этого урода кинул бы, но толку-то с неё?! -       Почему? -       Потому что пока у меня был не в порядке разум, я пользовался магией без ограничений, а теперь… – Регулус пожал плечами. – Без проблем только анимагия получается, видно, слишком привык быть животным! Придётся на пару месяцев запереться в приюте Джейн Равиаль, чтоб она помогла мне с моей же магией. Надо же – сквибы учатся волшебству! Я действительно много пропустил, пока сидел в клетке, так что буду рад разнюхать всё самостоятельно. Мне ведь не привыкать к экспериментам на собственной шкуре!       У младшего Блэка хватало сил смеяться над самим собой. Он мне начинал нравиться. -       Ну, кусаться ты научился прилично, и то хлеб. -       Я и раньше это умел. Не было ничего веселей, чем вцепиться Сири в ладонь и наблюдать за тем, как он пытается избавиться от меня, не шарахнув при этом о стену, – Регулус улыбнулся, как самый закоренелый паскудник. – Это была единственная возможность отвлечь его от учебников! -       Что ж, господа, это всё очень интересно, но мне очень нужно в замок! – заметил я. -       Собрание закончится через десять минут, тебя как раз успеют подлатать. Ты же не собираешься оставлять за собой кровавый след? Мы поумнее лесника, Локхарт, без путеводных ориентиров в виде багровых брызг не заблудимся и мимо дверей не пройдём! -       Ну, раз вы так настаиваете… – протянул я и ойкнул, когда Джон, устав слушать пустую болтовню, занялся моей пустяковой раной. Тут даже зелья не требовались, можно было магией обойтись. -       Отойди, ты и так сегодня наколдовался, – буркнул Руфус и нагло оттолкнул моего друга плечом. – А ты, чучело, какого низзла драного ты Мурус свой любимый не поставил?! -       Так вы же между мной и Хагридом стояли и обзор загораживали. Да и рикошет тогда бы неизвестно куда болт увести мог, у меня не было времени рассчитывать угол Муруса, чтобы снаряд улетел в «молоко». И вообще, это была моя инстинктивная реакция, не смейте упрекать меня за сердечный порыв! -       Я собираюсь упрекнуть тебя за мой сердечный приступ! -       Но он у вас так и не случился, зато мог настигнуть меня, если бы Хагрид навредил вам, – вяло огрызнулся я, стараясь придать голосу ту самую интонацию защитного нападения, которую так часто слышал от своих учеников. – Драная кожа и порванная рубашка – потери гораздо более приемлемые, чем вы!       Льющийся на мою рану поток магии дрогнул, я ощутил, как Скримджер дёрнулся, будто замахнулся рукой для затрещины, и… ничего не последовало. -       Не хватало только, чтоб меня всякие кудлатые и бесстыжие засранцы спасали! -       Вашей аврорской чести моё охотничье бесчестье никак не навредит! Как я уже говорил – я убиваю тварей! Людей же я привык если не спасать, так хотя бы выводить из-под удара, и в данной ситуации мне было предельно ясно, где тварь, а где человек!       По мне прошла волна очищающий чар, приведших одежду в порядок и залатавших дыру в рубашке. Я бы и вовсе её сжёг, уж слишком сильно ей досталось сегодня, но переодеться мне было не во что, а Септима когда-то говорила о том, что по школе нельзя ходить без одежды. -       Блэк, можешь пока договориться с Малфоем о деталях и оформить увольнение лесника. Поводов для этого более чем достаточно, можно теперь не беспокоиться о соблюдении формальной стороны закона и пунктов контракта. Уверен, наш лорд все нужные бланки с собой захватил. И разблокируйте двери в классе, где заседают преподаватели, не хватало ещё, чтоб они догадались о том, что их запирали! Вернусь через полчаса, и чтоб всё готово было, – а затем неистовый Руфус схватил меня за руку и потащил в сторону замка. – Джон, за мной!       Ах, как сладка человеческая благодарность, как приятно пахнет свежими яблоками чувство чужой вины…       Скримджер втащил меня в замок, огляделся, понял, что не знает, куда идти, и мне пришлось спасать его, подозвав путеводного зайца с горном, да ещё верхом на собаке. Оба – и всадник, и его скакун, с превеликой готовностью помчались в нужную сторону. Заяц периодически останавливался, чтобы дождаться нас, победно трубил в свой горн, а поджарая борзая в это время начинала чесаться и гоняться за своим хвостом. я откровенно любовался одним из своих творений и даже радовался тому, что вновь иду по Хогвартсу. Замок... был рад меня видеть в своих стенах! -       Только ляпни что-то лишнее при преподавателях, – шипел Руфус, – и я не посмотрю на то, что ты теперь под рукой Грэя ходишь! Штраф впаяю, на общественные работы отправлю, а ещё лучше… ты ведь дописал свою книжонку? Так вот, хрен тебе, а не охрана! Сам со своей невестой объясняться будешь, когда тебя на сувениры порвут. Тоже мне, ромашка скромная… Я хорошо твои каракули в кабинете у Фаджа рассмотрел! «На ловца и снитч летит», – кривляясь, передразнил он мою весьма удачную, хоть и ожидаемую фразу из самонаписанного интервью. – «Я рад, что единственное, что пострадало – это несколько автомобилей и мой пиджак! Леди в безопасности, разве я могу быть чем-то недоволен? Поездка? Я собирался навестить семью… Это ведь так важно! Нет-нет, никаких вопросов о ней, я не хочу, чтобы кто-то из моих близких испытывал беспокойство от повышенного интереса публики, он бывает так тяжек, не каждые крепкие плечи способные его вынести. Но я рад, что мне удалось вновь увидеть Главного Аврора за работой и понять, насколько же мистер Скримджер соответствует своей должности», – Руфус продолжил цитировать мою писанину. Надо же, какая у него хорошая память! И чем он недоволен? Я ему карьеру подлатал, вообще-то. – «Осенние выборы? Ну что вы, нет никого, кто мог бы возглавлять Аврорат вместо Руфуса Скримджера и я уверен, что распускаемые кем-то слухи о его возможном выдвижении на пост Министра Магии – всего лишь попытка лишить нас той защиты, той крепкой стены и чувства спокойствия, что олицетворяет собой этот достойный человек. Патронус? Но ведь дело касалось маггловского мира, я не знал, кто ещё может так быстро разобраться в ситуации и начать грамотно действовать в столь сложных обстоятельствах! Я… я охотник, я не знаю, что надо делать, когда магический взрыв раскалывает обыденный мир, мне так редко приходится сталкиваться не с тварями, а с людьми, что я, признаться, был немного растерян и Руфус Скримджер стал единственным, о ком я подумал в тот момент»… Прям невинность одна сплошная, вздохи и «дрожание подобных вееру ресниц». Тьфу, пакость! -       Но талантливый ведь… -       Примени свои таланты к чему-то более полезному, и перестань действовать мне на нервы, иначе я решу, что этот дебильный конкурс – твоих рук дело! А может… -       Я похож на человека, который станет платить сотни галлеонов за метания британских стихоплётов между плагиатом и собственной бездарностью, вдохновлённой вашим суровым профилем? – спросил я. Руфус остановился, оглядел меня, а затем буркнул: -       Не похож.       Беззвучный смех Джона слышал только я. А потом я услышал другие голоса… -       …и всё-таки лорд Драбен пока остаётся единственной разумной кандидатурой для гриффиндорцев. Септима? -       Он излишне категоричен в своих суждениях относительно ирландцев и шотландцев. Вы понимаете, что это вызовет волну неприятия по отношению к подобному «помощнику»? -       Но остальные окажутся бесполезны для львов! -       Декан Вектор, я попытаюсь донести до Драбена устарелость его взглядов. Что вы скажете о Миртл Уоррен? -       Барон, девочка не может надолго удаляться от своих купален, к тому же она сама не желает увеличивать круг своего общения. Всё, что интересует мисс Уоррен, это сырые тёмные места и размышления о смерти. Я не уверена, что стоит отвлекать её от любимого времяпрепровождения! -       Кстати, на счёт купален… -       Да, леди Малфой? -       Если мы начнём вычитать часть ежегодного бюджета на их восстановление, то через три года сможем запустить купальни с учётом того, что подготовительные работы выполним сами. Домовикам их поручать нельзя, придётся плотно работать над чарами… -       Три года?! -       Если мы захотим сократить сроки, то нам придётся работать самостоятельно над материалами отделки, а это займёт у нас всё свободное время, включая каникулы и выходные дни. Причём делать это мы будем бесплатно. Я, конечно, пекусь о бюджете школы, но… -       Нет уж, давайте подождём три года! Лет семьдесят без них обходились как-то, так что обойдёмся ещё немного. -       Что ж, тогда на сегодня предлагаю закончить, мы и так задержались. Барон, вы можете приходить к нам в более ранее время? -       Тогда к вам явятся все, и мы снова зря потратим время. По вечерам преподобный Дунстан читает проповеди, то есть лекции, и это позволяет разъяснить хотя бы части хогвартских привидений разницу между весельем, развлекающим погрязших в учёбе студентов, и безответственным бесчинством. -       Пивз? -       Никаких изменений. Он так сильно радуется уходу мистера Локхарта, что уже разгромил два туалета на третьем этаже. Я… я боюсь, что нам всё-таки придётся вызывать экзорциста. -       Обсудим это завтра. Экзорцисты нам, к сожалению, не по карману. -       Так сильно урезан бюджет?! -       Турнир выжал нас досуха, некоторые семьи, раньше жертвовавшие деньги на школу, вроде Краучей, теперь не могут себе этого позволить по ряду причин, и мы… Впрочем, этот вопрос мы будем решать отдельно. На сегодня нам хватит размышлений о несбыточном.       Я не выдержал, рванул вперёд, но Руфус оттащил меня в сторону и заставил укрыться за пустыми доспехами. Джон, посмеиваясь, таился за поворотом узкого коридора.       Открылась дверь, преподаватели начали расходиться. Я слышал ворчание Минервы, снисходительный сарказм Северуса, насмешливый писк Флитвика, робкие пожелания хорошей ночи от Сивиллы… Мимо нас, никого не замечая, пролетел задумчивый Дуглас Раттрей, и исчез в стене. Если бы кто-то из учителей повернул в нашу сторону, то перед ним предстала бы забавная картина в виде Главного Аврора и охотника, в обнимку прячущихся в укромном уголке. Руфус справлялся с собственной дискредитацией почище иных клеветников, я ведь мог и не успеть поправить его внушительное реноме!       Я слушал. Знакомых шагов не было. Не выдержав, я вырвался из захвата Руфуса, нечаянно толкнув при этом доспехи так, что с них слетел шлем, и заскочил в некогда заброшенный класс, который усилиями Мактавиша и штрафников превратили в весьма сносное место для деловых собраний. Аврора вместе с Нарциссой внимательно изучала какие-то записи и поначалу даже не обратила внимание на моё появление. А вот леди Малфой сразу меня заметила и еле заметно облегчённо выдохнула. Она… она задерживала Аврору ради меня?! -       Добрый вечер, мистер Локхарт, – не без насмешки произнесла леди Малфой, и Аврора тут же вскинулась, забыв обо всём. Она смотрела на меня, широко распахнув глаза и медленно сминая попавший ей под руку свиток. -       Гилдерой? -       Я соскучился! – не сдерживая восторга, заявил я. – Я не видел тебя несколько дней и теперь хочу исправить это упущение! -       Ты… – глаза моей музы сощурились, так как она заметила отсутствие пиджака или куртки, потом за моей спиной появился Джон и молча изобразил что-то вроде поклона. – Что случилось?! -       Тоска и горечь! Пойдём отсюда, а? Например, в гости! Я хочу познакомить тебя с чудесными людьми, а ночь для этого – самое подходящее время, днём-то все заняты. Ну, кроме призраков и писателей. Или призраков писателей, в одного из которых я точно обращусь, если не возьму тебя за руку! -       Профессор Синистра, – с присущей ей холодностью начала Нарцисса, – вы не можете способствовать пополнению поголовья школьных привидений и потере среди английских беллетристов. Одних слишком много, других мало! -       Спасибо, – шепнула ей моя муза и, стараясь выдерживать приличия, неспешно направилась ко мне, но уже через два шага сорвалась и кинулась прямо в мои объятия. – Ты пришёл, потому что я долго не возвращалась?! Прости, я не успела закончил свои дела, навалилось столько работы, и я… -       Ночами работать вредно. На счёт гостей я не шучу. Пошли, а? Прямо сейчас, брось всё и давай отправимся навстречу миндальному пудингу! -       Я не могу, – тут же заявила мне Аврора. Я едва не поддался желанию изгнать из школы всех привидений, которые смели отвлекать от меня эту женщину. – Прямо сейчас не получится, мне надо переодеться! -       О, эту задержку я переживу! Только давай поскорее отправимся к твоему убежищу, потому что иначе поголовье призраков Хогвартса точно увеличится. Я стану преследовать тебя и везде! -       Ты вроде бы пугаешь, но твоё предостережение слишком соблазнительно. Нет, я не могу допустить твоей гибели, ведь… – Аврора замерла, провела рукой по моему плечу, затем медленно обернулась к Джону. Она всегда отличалась особой догадливостью, когда дело касалось меня. – От тебя не пахнет духами, а у Джона разодраны ладони. -       Ну, я сломал чужую вещь. Такое со мной иногда случается, – пояснил ей Джон. – К счастью, не очень часто, иначе я бы разорился на штрафах. -       Понятно. Не здесь, – кивнула Аврора, стиснула мою руку, а затем тряхнула головой и решительно направилась в сторону своих комнат. – Я постараюсь управиться очень быстро, но вы должны понять – гостевой визит в платье, в котором я… добрый вечер, мистер Скримджер… в котором я возилась с Помоной в теплице не… Мистер Скримджер?! – она резко остановилась и впилась взглядом в Руфуса, до сих пор пытающегося приладить шлем на место. -       Идите своей дорогой, леди, – устало попросил он и с самым независимым видом продолжил издеваться над доспехом. Взгляд Авроры стал слишком уж проницательным. – Меня здесь нет. -       Нас тоже! – я не желал излишних задержек и поэтому поспешил увести её прочь от страдающего Скримджера. -       Почему мы весь день бегаем от точки до точки? – задумчиво спросил Джон, когда мы остались ждать леди возле полотна с изображением Лауры и Петрарки. – И это я ещё про твои метания между парковкой, домом Колина и Министерством молчу. -       Потому что день такой дурацкий. Поначалу он был ещё ничего, а вот как только я ступил на парковку, так всё покатилось куда-то не туда. Очень суматошный день и, признаться, бестолковый. -       Не скажи. Мы получили столько ответов, что будем ещё долго их переваривать. -       Признаться честно, я забыл о существовании Николаса Фламеля. У меня имелись куда более насущные проблемы, чем этот мсье. Как думаешь, Джон, он всё время помогал Альбусу, как своему бывшему ученику? -       Разобраться в устройстве той серебряной фигни из дома Дурслей точно он помог, – заметил тот, вытаскивая из ладони занозу. – Грэй с ней едва справился, имея под рукой все возможности Отдела Тайн, причём одну пришлось уничтожить, а Дамблдор, значит, сам всё понял? Ну, прямо гений всех времён и эпох. -       Маг может быть гением в науке и идиотом в жизни. -       А Альбус был идиотом везде. Он же не просто так взял философский камень у Фламеля, он хотел вернуть Реддла к жизни, не зря Квиррелл знал, куда лезть. Да и зачем прятать камень в Гринготтсе, когда есть сверхнадёжный Хогвартс?! План прогорел, а тут в школу Гарри пожаловал, значит, можно свести всё воедино. Поттера – в лабиринт, пусть оправдывает статус Избранного, Тома туда же, чтоб камень мог считаться его трофеем, а не результатом кражи. А тут мы. -       Знаешь, что мы упустили? Мы не приняли во внимание то, как часто сам Альбус смотрел в зеркало Еиналеж и как сильно он был одержим из-за него! – невесело хмыкнул я. – Представь, что его бы освободили от одержимости и… -       Я этого не говорил, – предупредил меня Джон, винимая ещё один мелкий древесный осколок, – но Дамблдора после ареста проверяли, и неоднократно. Он был чист, Рой. Просто самонадеянный неудачник с комплексом Мерлина, умеющий пудрить мозги тем, кто ему доверял. -       Паук в паутине. -       Ты поосторожней с пауками! – напомнил он мне. – Даже с мёртвыми и сожжёнными. Ты заметил, как грамотно Хагрида подвели к мысли об акромантулах? Дамблдор знал о том, что ты вырезал этих тварей, и явно сообщил об этом своему бывшему Учителю. Может, жаловался, а может – всё время ему нужную информацию сливал, чтоб подстраховаться на тот случай, если его со всех сторон прижмут. -       Ага, и наверняка он же Николасу Фламелю что-то мной заколдованное и передал, чтобы тот отпечаток магии смог снять. Например – одну из игрушек, которой я детей развлекал. Как иначе те взрывные зелья именно на мою магию смогли среагировать? Эта цепочка последствий хоть когда-нибудь прекратиться? -       Ты до сих пор за Шарлотту расплачиваешься, – напомнил мне Джон. – Что тут говорить о событиях трёхлетней давности? Радуйся вообще, что ты сходу в эту ловушку влетел, а не через месяц или два, когда все подуспокоились бы и потеряли бдительность. Наверняка на парковке были расставлены маячки, реагирующие на твоё присутствие, и наёмники знатно охренели от своей удачи! Ты ведь по полгода там не появлялся, а тут как по заказу за машиной прибежал, чтоб покататься. -       Понимаю, радуюсь, но прежде, чем Руфус всё-таки додушит меня, я испробую средневековый пудинг и расскажу Гарри сказку про глупого великана. Бедняга Данбар! -       Данбару плохо, а Фаджу хорошо. Французы всё больше и больше влипают, с каждым часом. Я уверен, что Делакур и Фламель вывернутся, их не посмеют тронуть, но из-за их ошибок Фадж выбьет такие торговые условия, что даже после выполнения договорённостей лягушатники нам ещё должны будут! -       Альбус слишком подсуживал Франции во время председательства в МКМ. Тут ведь тоже без Фламеля не обошлось? Титул победителя Гриндевальда это хорошо, но влиятельный покровитель – куда лучше! Тебе не кажется это нечестным – Альбусу, судя по всему, его бывший учитель помогал, а он сам всех лишь использовал! – меня снова охватило негодование по отношению к мёртвому козлу. -       Заметь, Рой – он так и не назвал Снейпа учеником, несмотря даже на незаконные уроки легилименции. Он знал, что тогда уже не сможет вечно давить на эту змею, и пусть обучал, но не учил. Хитрый гад… -       Ещё и мне так красиво затирал про ответственность! Мне! Самому лучшему преподавателю Хогвартса! После Декана, конечно. -       Ворон ворону глаз не выклюет, да? – поддел меня Джон. -       А барсуки, оказывается, живут стаей. Руфус без тебя и шагу ступить не может, командует по привычке, а ты и рад играть в поддавки. -       Рой, у него и так день был ужасный, ещё и ты со своими «спасениями через самопожертвование». Научился траекторию рассчитывать, теперь развлекаешься? Не ломай моему бывшему шефу психику, у него нервный тик и голова уже наполовину седая. С ума сойдёт, так с кем мне тогда работать придётся? -       Ну вот, и кто тут ещё про покровителей говорил? Северуса не тирань, за него Люциус волнуется. С Руфусом не шути – он тебе ещё пригодится. А кого мне тогда обольщать и сбивать с пути истинного? Ты же знаешь, Гаер обязан фиглярничать! -       Думаю, среди твоих коллег найдётся достойный противник, – успокоил меня Джон и я перестал дуться. Он был прав – в Отделе Тайн я мог развлекаться, прячась за капюшоном и выбирая любую стратегию укрощения, не привязанную к репутации «милашки Гилли». – Да и со Скримджером я тебе не запрещаю играть, просто сбавь накал! Он – тиран и служака, а ты его сложные моральные дилеммы заставляешь решать.       Дверь каморки Авроры раскрылась, и моя звезда шагнула к нам, такая же прекрасная, как северное сияние над норвежскими фьордами. Она надела то самое нежно-розовое платье, теперь украшенное кружевом на кокетке и рукавах, а в тёмных волосах, собранных в привычный свободный узел, сиял светло-лиловый звёздчатый сапфир. Если бы я мог, я начал бы петь романс Гейне «Как утро ты нежна», но вряд ли Аврору могла удовлетворить замена обещанного пудинга на мой голос! -       Ты прекрасна! -       И очень взволнована. Я даже не знаю, к кому именно ты заманиваешь меня в гости! -       К Гарри, – честно сказал я, решив прекратить играть в секреты. -       Пока я переодевалась, я успела по диагонали просмотреть экстренный выпуск «Пророка». Только знание о том, что ты ждёшь меня снаружи, позволило мне не подавиться шпилькой! Поэтому ты примчался ко мне? -       Ага. Вот, даже Руфуса приволок, только бы он засвидетельствовал тебе, что со мной всё в порядке и это интервью – не последняя воля умирающего. -       Политика, международные склоки и таинственные убийцы могут оставаться на совести Министерства, – произнесла Аврора, поправляя юбки немного резким движением рук. – Я всё равно ничего не пойму, а вы что сможете, то расскажете. Так ведь? -       Конечно, моя прекрасная Урания. Главное – что, несмотря на погибший пиджак, я оказался в числе победителей!       Мы вышли из замка и направились к воротам. Джон посреди пути вспомнил о том, что больше не требуется скрывать от преподавателей присутствие «отряда по задержанию» и снял с замка заглушающий барьер. Пришлось ему опираться на меня, а нам – сбавить шаг. Из темноты соткался Темнейший и с самым независимым видом зашагал рядом с Джоном. -       Что? Я хочу побыть простым крёстным отцом, а не лордом, и тем более не лордом-протектором! Со всем остальным разберутся умные господа и мой милый братец. Ему пора заняться чем-то более стоящим, чем шпионаж и охота на голубей! Магия магией, но и мозги надо научиться напрягать! -       Ты посмотри, Джон, у нас появился конкурент. Пудинг маленький, на всех не хватит! -       Пока я не на службе, могу поучаствовать в маленьком заговоре. Давай свергнем тирана ради еды? -       Я, как ещё один конкурент, пожалуй, составлю коалицию с лордом Блэком в борьбе за кусок десерта, – предупредила нас Аврора. – Проявлю, так сказать, аристократическую подлую солидарность. -       А можно без намёков на политику? Лучше бы про цветы, кружевные панталоны или некромантию поговорили, чем про эту гадость! – Сириус пытался сделать вид, что не разделяет наше веселье, но я слышал, как подрагивал его голос.       Мы добрались до ворот и уже собрались покинуть школу, как позади раздался голос очень доброго Руфуса. В траве он, что ли, прятался?! -       Пока ты не сбежал, Локхарт… Поведай мне, кто такой Арагог? -       Тварь. Я ведь говорил, – ответил я, не оборачиваясь. -       А я только что узнал, что это – гигантский акромантул, обитавший в Запретном лесу вместе со своим многочисленным выводком. Акромантул, Локхарт. МАКУСА! -       Предлагаю объединиться и свалить. Коллективный побег имеет больше шансов на успех, – пробормотал я, чувствуя, как ко мне подступает неизбежная расплата. Наверное, мне не стоило уводить следы контрабанды акромантуловых запчастей на американский континент, но кто же знал, что Руфус такой злопамятный. -       Драпаем! – решительно кивнул Джон и, внезапно обретя силы, вытолкал нас всех за ворота. Последним, что я увидел, аппарируя в Камбрию, были сверкающие в темноте, сощуренные жёлтые глаза Скримджера. Я так и не понял – он злился или смеялся?       Это было приятное собрание. Признаюсь, мне понравилось, как хорошо всё вышло – и к Флинтам пришёл, и ненужных мне разговоров избежал. Все так старательно кружили друг вокруг друга, окутывая пуховыми одеялами из искренней вежливости и неподдельной осторожности, что совсем не обращали внимание на меня, и я мог спокойно есть. Помимо прекрасного пудинга цвета экрю, усыпанного ярко-алыми ягодами брусники, и пахнущего миндалём и кардамоном, на столе стояла более весомая еда и я не стеснялся поглощать её. Всё равно все были заняты чаем и знакомством с моей прекрасной звездой! -       Ты жрёшь, как гончая после охоты, – заявила мне Корделия, когда я разломил на две части последний сэндвич с тунцом. Отбирать у дамы весь сэндвич, к которому она тоже тянула руку, я не хотел, но и себя обижать не собирался. -       Почти так! День получился насыщенным, я много колдовал, ещё больше переживал, творил, ловил и убегал. -       А на завтрак у тебя были только три чашки кофе, я права? -       И яблоко! -       Я попрошу Люччи не выпускать тебя из дома без тарелки овсянки. -       Хорошо. Я стану брать эту тарелку с собой. Ты ведь не сказала, что я обязан съесть её перед выходом! Как дела в Ирландии, моя Акесо? Ты ведь там провела весь день? -       Я смогла зачаровать стёкла на возможный максимум устойчивости к попытке выбить их мячом, древком метлы или ботинком. -       Ботинком? -       Генри пытался тренироваться игре в футбол, чтобы по осени ещё раз сыграть с Дином Томасом, но уже без фатальных попаданий в портреты. Мяч улетел в одно окно, ботинок – в другое, да ещё и шлёпнулся в лежанку Кая. Конечно, стёкла восстанавливаются быстро, тут даже обычное Репаро поможет, но Генри так сильно переживает из-за каждой случайно испорченной вещи, что я не вижу смысла заставлять его нервничать каждый раз, как ему придёт в голову заняться чем-то более активным, чем перелистывание страниц! – Корделия не без гордости покосилась на Гарри, внимательно слушающего разговор между Сириусом, Тиберием и Авророй о мореплавании, звёздах и викингах. Кажется, наш жадюга, всегда голодный до знаний, периодически забывал дышать. -       Теперь он месяц будет тренироваться в движении кисточкой по холсту. Зато в августе Гарри снова поедет к Данбарам, ещё немного – и они сделают это славной традицией своей банды малолетних заговорщиков, и вот там ему точно не дадут потеряться в очередном бесценном фолианте времён Столетней войны! – заметил Джон, тоже следя за мальчиком. Как бы я не пытался найти в Гарри что-то более взрослое, чем бьющая под дых рассудительность, он всё равно оставался взлохмаченным пацаном, и мне это нравилось. Его непосредственность была слишком живой, чтобы о неё не хотелось погреться, вырвавшись из тенет интриг, многоходовок и мыслей об Англии. -       Ещё немного, и Генри начнёт новую войну с Францией, – недовольно пробубнил Маркус, уводя у меня из-под носа особо толстый сэндвич с беконом. – И всё потому, что Локхарта обидели. Зря вы ему так много рассказываете, он же тормоза ещё где-то на первом курсе потерял! -       Думаешь, я не заслуживаю войны в мою честь? -       Ты её сам не любишь, она тебе камзолы мешает носить и кружева, воевать же в броне сподручней! – Маркус кривовато ухмыльнулся. – Так что будь добр – убеди Генри в том, что несколько идиотов с характерной картавостью не стоят полномасштабного конфликта. Конечно, войну он в одиночку не начнёт, но вдруг что-то где-то кому-нибудь ляпнет? Он же провокатором растёт! «Крестник Сириуса Блэка обижен на французов и хочет вернуть Аквитанию»! Хороший заголовок, а? -       Не хуже, чем: «Историю пишут не победители. Маркус Флинт, проигравший в Турнире Трёх Волшебников, получает немыслимо ценную награду за свой талант волшебника»! -       Ты кропал эту гадость? -       Ноббс, но я подсказал ему правильный вектор, пока позировал Колину Криви. -        А кто вам подсказал, что мне нужна новая метла? – мрачно спросил Маркус, переводя взгляд с меня на Джона и обратно. -       Ты можешь катать на ней Пенелопу. Можешь пытаться самоубиться в каком-нибудь крутом пике. Можешь взять её с собой в Норвегию, если примешь предложение Наставницы, а там, среди скал и лесов, растущих на скалах, она тебе будет очень нужна. Поверь – на метле можно удрать не только от какой-нибудь твари, но и от лавины! -       Это грёбаная «Молния», – прошипел Маркус. – Она крутая, но... Не надо говорить, что отец с матерью тоже скинулись на неё. Эта метла слишком дорогая, а у нас не так много свободных денег, чтоб я вам поверил! -       У Доротеи очень красивые гребни для волос, – заметил я, глядя на миссис Флинт, умудряющуюся одновременно следить за столом, слушать увлекательную беседу и подливать всем чай. – Изумрудный бакаут не так уж легко поддаётся резьбе, но ты справился… Не хочешь принимать подарок – так сделай мне уже давным-давно обещанный отдарок, гордец ты великовозрастный. Где моя табуретка и скамеечка для ног?! -       Тебе одному? А Долиш? -       А я буду любоваться Роем и получать эстетическое удовольствие, – заявил Джон с присущим ему сурово-равнодушным видом. Маркус фыркнул, так и не понимая, что Джон сказал правду, но выпендриваться перестал. Ему нравилась новая метла! Теперь их у мальчишек было две, они могли летать вместе, играть в мяч, гонять наперегонки, и да, мы обсуждали возможность менее дорогого и более приемлемого варианта подарка, вроде последнего «Чистомёта» или двухтысячного «Нимбуса». Но… Какого Мордреда?! Маркус выиграл Турнир Трёх Волшебников! Он заслужил эту метлу! -       Собственно, поэтому я и укрепила стёкла! – заметила Корделия. – А ещё у Доротеи живёт кузина в Ирландии, теперь они могут встречаться почаще, да и Гарри с Маркусом будет полезно сменить обстановку. Не ждать же милости в виде шотландских графов! -       Значит, ты привела коттедж в Ирландии в порядок, Корделия? – уточнил я, покачивая чай в чашке. Джон вздрогнул и впился в меня тяжёлым взглядом. Он ещё ничего не сказал Корделии – не было возможности. Но разве я, по убеждению Гарри, не был мастером в создании этих самых возможностей и случайностей? -       Да, как можно оставлять его в том безликом виде и необустроенном состоянии? Я обновила все чары, мы привели в порядок дворик, и заменили обычную сорную траву на крыше. Мне понравилась идея выращивать ингредиенты в такой забавной грядке! Мебели нет, ничего пока нет, но зато я повесила нормальные шторы. Скажу сразу – палевые! -       Твой дом, твои шторы, твои правила. То есть, ваш с Джоном дом. -       К чему ты клонишь? -       К тому, чтобы ты начала набивать пухом ирландских гусей перинку. Маленькую такую. К концу августа успеешь! -       Джон, это правда?! – Корделия резко повернулась к моему другу и схватила его за руку. – Конец августа?! -       Ага. А в начале месяца объявят о создании ордена и принятии Сириусом нового титула. -       Как быстро… и мы должны успеть до этого срока… – Корделия почему-то стала выглядеть беспомощной, да и вообще внезапно растеряла весь свой энтузиазм. Та-а-ак! -       У вас есть почти полтора месяца на то, чтобы подготовиться. Признай, условие, по которому дети отдаются на воспитание только состоящим в браке магам, обосновано, – осторожно заметил я. -       Я… я не хочу, – выпалила наша Акесо, привлекая всеобщее внимание. -       Угу, – спокойно кивнул Джон, никак больше не отреагировав на подобный резкий отказ, только шрамы на лице побелели. Корделия заметалась, поняв, что попала в ловушку скоропалительно высказанных чувств. -       Я не хочу свадьбу, а не брак с тобой. Я не хочу повторения этого кошмара, бессмысленных приготовлений и лживых пожеланий! Я не хочу! -       Можем просто зайти в Министерство в удобный день, оставить заявление, а потом поставить подписи в регистрационной книге и принести клятвы, которые подтвердит дежурный клерк. Не беспокойся, Делла, я сам опасаюсь каких-либо торжеств, потому что у меня только два приличных костюма и я понятия не имею, какой из них подойдёт к такому событию, а какой – нет. -       У тебя их больше, – буркнул я, – просто ты их не носил и «вырос» из них, теперь только магия и спасёт, чтоб на три размера увеличить! -       Я же говорю – оборванец! – беззаботно заявил Джон. -       А если надеть униформу? – намекнул ему Гарри, наверняка себе что-то уже навообразивший. – Она красивая! -       Не выйдет. Служебный контракт я подпишу также в конце августа, а до этого мы с Деллой должны пожениться. Я не могу надеть форменную мантию, не находясь на службе. Так что просто зайдём в Министерство. Обещаю – я надену рубашку вместо футболки. Благодаря Рою, у меня их большой запас, даже белые есть. Так что никаких парадных облачений, но рубашку я правда найду. Возможно, даже сменю джинсы на брюки. Они ведь будут сочетаться с моими ботинками? – спросил Джон с самым серьёзным видом, откровенно веселясь. -       Спасибо, – Корделия наконец нашла в себе силы улыбнуться. -       Милая, – Доротея встревоженно посмотрела на неё, – но почему ты совсем не хочешь никакого праздника для вас двоих? Никто не говорит о пышном торжестве, это на самом деле испытание пострашнее Турнира Трёх При… простите, Волшебников, но разве тебе не хочется сделать этот день чуть более особенным, чем прочие, обычные дни? -       Потому что однажды я уже выходила замуж, – слишком ровным голосом ответила та. – Всё прошло по правилам и традициям, и закончилось ничем, нет, даже хуже! Если есть вероятность того, что если я сделаю всё наоборот, то всё будет хорошо, тогда я поставлю именно на неё! И так придётся отбиваться от сов с письмами родственников, бывших «друзей семьи» и роди… прочих возмущённых радетелей за моё благополучие! Как только мы подадим заявление в Министерство, об этом тут же станет известно журналистам. Как же – Джон Долиш женится! -       Я могу позаботиться о том, чтобы никто не посмел слить информацию в прессу, – заметил Сириус. – Гилдерой? -       Стокворт меня очень любит! Он пойдёт навстречу моей просьбе, если каким-то образом кто-то обратиться прямо к журналистам с предложением опубликовать сенсацию. -       Корделия, – окликнул её Гарри, – а ты типа боишься того, что в прошлый раз тебя из-за охотника житья не было, а теперь родители и вовсе на стенку полезут? Они тебя обижают? -       Генри, блин! -       Да погоди, Маркус, так же нельзя. Это вроде как праздник, тётя тут права, а говнюки всякие собираются Корделии с Джоном всё это испортить своими «Фу», причём непонятно почему. Чё, маги не разводятся? Разводятся, пусть и не так часто, как магглы. Или авроры это не люди и им по-человечески жить нельзя? Не, ну я понимаю, что Джон кому-то может не нравиться, вроде уродов всяких и тех, кого он ловил, хотя папа Тео, кажется, нарочно нарывался, чтоб его именно Джон задерживал... Но это ж не значит, что им ничего нельзя и они дерьмо всякое терпеть должны! -       А разве нет возможности заключить брак одним днём? – осторожно спросила Аврора, с сочувствием поглядывая на Корделию. – Это не помолвка, о нём можно и не извещать, главное – магическая и бюрократическая законность! Вдруг есть лазейка, благодаря которой Джон и Корделия получат шанс не кормить падальщиков? -       Такие варианты есть, – заявил Тиберий, и Аврора с Корделией расцвели от охватившей их надежды. – В случае надвигающейся смерти возможно заключение брака прямо на смертном одре. Бывает, что маги почему-то внезапно решают умереть! Также срочный брак можно зарегистрировать, когда леди находится в процессе родов. Даже если он будет заключён за три секунды до рождения ребёнка, то такой союз станет считаться законным, а младенец не получит клеймо бастарда. Бывали, знаете ли, прецеденты в истории, когда беглого папашу притаскивали под венец прямо к родильному ложу под угрозой палочек и клинков. В отличие от магглов, для волшебников законность рождения имеет куда больший вес! -       А ещё? – Гарри с надеждой смотрел на дядю. Я, как и Тиберий, тоже читал прекрасную книгу «Венок лилейный, венок терновый», поэтому о правилах заключения брака кое-что знал. Не даром я от этого всего так усердно бегал, лишь в Ирландии глупо дал слабину. Не удержавшись, я решил поддержать старшего Флинта и тоже открыл рот, делясь знаниями: -       Ещё подобный брак может заключить капитан на корабле во время плавания, но у Британии нет магического флота, а маггловский не подойдёт, так как статус должен быть легальным именно в нашем мире. Вот же Мордред, надо было пользоваться шансом, пока дурмстранговская лоханка была в моих руках! -       Точно! – поддержал меня Тиберий. – В тысяча семьсот шестьдесят третьем году Валентин Розье решил пойти против семьи и жениться на русалке-полукровке, но… -       Милый, Розье с русалкой могут остаться за бортом, где они в итоге и оказались. Вспоминай, может, есть ещё какой-то подходящий прецедент в истории? -       Засвидетельствовать заключение брака может высшее должностное лицо! Составление договора в этом случае обязательно – мало ли, на какое самодурство решит пойти это самое должностное лицо или те, кто попросил его об услуге. Но про Розье и русалку я обязательно расскажу! Там были такие интересные последствия...       Блэк старательно делал вид, что он не при чём и разглядывал свою чашку с преувеличенным интересом. Чем больше людей поворачивалось к нему, тем более увлечённо он таращился на расписной фарфор. -       Сириус… – позвал я. Он тут же швырнул в меня салфеткой, а за стёклами очков заплясали гневные искры. Ну, хорошо хоть не чашку кинул. -       Я же просил – никакой политики, а значит, никакой официальщины. Нет, ты весь вечер только и делаешь, что выворачиваешь наизнанку мои просьбы. -       Крёстный, ну пожалуйста, – тихо попросил его Гарри. – Это ведь ужасно несправедливо, что из-за всяких идиотов Джон с Корделией даже пожениться спокойно не могут. Мне вот эти вот ваши взрослые интриги – кто кого сдал, кому настучал и кого подслушал – ужасно надоели, из-за них пакость только одна! Пусть хоть что-то останется чистым, красивым и не изуродованным сплетнями! Вам и так сегодняшних приключений с машиной и французами надолго хватить должно. -       Мордред с вами… и со мной! Тащите бумагу, перья, сейчас оформим. Я же лорд-протектор, лорд-защитник... Вот, буду защищать леди от предсвадебного невроза! – несмотря на ворчание, Блэк выглядел заинтересованным. -       Прямо… сейчас? – Корделия теперь испугалась. Она машинально провела по рукавам блузки с пышным рукавом, поверх которой носила вязаный жилет, глянула на свою строгую юбку цвета горчицы. Они совсем не походили не то, что на свадебный, но даже на просто праздничный наряд. Корделия привыкла одеваться так, чтобы в любой момент переместиться к очередному подыхающему охотнику и поэтому не держала в повседневном гардеробе те вещи, которые было бы жалко испортить. Магия магией, но охотники порой были вымазаны такой дрянью, что она даже кожу разъедала, не то, что ткань! -       А зачем тянуть? – удивился я. – Здесь все свои, свидетелей с избытком, и даже есть пудинг. -       Половина пудинга. Локхарт, хватит жрать! – рыкнул на меня разобиженный Темнейший Лорд. – Еще один кусок, и ты в свои камзолы не влезешь! В общем, всё нужное есть, кольца себе потом закажете, и ходить никуда не надо. Ещё за бланки и регистрацию платить не придётся. -       Да, это самый весомый аргумент, – заметил я, забирая всё-таки приглянувшийся мне кусок.       Через двадцать минут, когда договор был составлен, но ещё не подписан, мы стояли посреди гостиной Флинтов и ждали сакрального священнодействия, совершаемого ночью, между пятой и шестой чашкой чая. Кай внимательно следил за нами с лестницы и иногда косился в сторону стола, где ещё остались сэндвичи с беконом. -       Я шла на пудинг, а попала на свадьбу, – шепнула мне Аврора. – Это немного сюрреалистично! -       Я вообще собирался съездить к Колину, и не больше. Даже оделся по-маггловски, а ведь обещал Джону облачиться в столь радостный для них с Корделией день в прозрачный пеньюар с перьями! Или в ничего. -       Ничего бывает разным. Например, на тебе не надето ничего кружевного! -        Ах, не обманывайся, моя звезда. Надето! -        Вот только попробуй раздеться, тогда тебе точно табуретки не видеть! – шикнул на меня донельзя серьёзный Маркус.       Пока Сириус зачитывал текст договора, извещая всех о его содержании, пока он принимал брачные клятвы от Джона, и намертво вцепившейся в его руку Корделии, пока вокруг сомкнутых ладоней и склонённых друг к другу голов вились нити серебристо-белых чар, я, кажется, не дышал вовсе. А потом по взмаху палочки Темнейшего подписи вспыхнули и едва не прожгли бумагу насквозь, возле свитка появились две копии, и самый важный контракт в жизни моего друга оказался заключён. Гарри, не выдержав, начал выкрикивать что-то радостно-поздравительно и скакать на месте, впрочем, никто и не думал призывать его к соблюдению совершенно излишних сейчас приличий. Почему-то зрение резко упало, всё начало выглядеть размытым и нечётким, и стало трудно дышать, будто я вновь надышался отравленного газа в руинах римского храма. Джон оставил на губах трясущейся Акесо лёгкий, почти целомудренный поцелуй, улыбнулся, прижался к её лбу своим и что-то очень тихо ей прошептал. Корделия наконец перестала изображать трепетливый кустик и очень осторожно прикоснулась губами к кончику носа Джона. Он легко подхватил её на руки и закружил на месте, и мелькающая юбка горчичного цвета выглядела ярче и праздничней всех возможных шелков. Тяжёлые ботинки ступали неслышно и невесомо, словно Джон парил, а не шёл. -       Локхарт, ты чего? – Маркус растерянно толкнул меня в плечо, а затем протянул мне салфетку, сдёрнутую со стола. – Кончай реветь, ты же не Гарри! -       Ты не понимаешь, насколько это прекрасно, – прошептал я, не отрывая взгляда от Джона. Он был счастлив. Мой друг, мой брат, человек, которого я так сильно любил, наконец получил то, чего он был достоин, что должно было принадлежать ему давным-давно! Магглорождённый сирота, цепной пёс, самый лютый и непреклонный аврор, самый лучший человек на свете… Он улыбался, прижимая к себе новоиспечённую жену, ту самую женщину, что смогла разглядеть, как прекрасен мой друг. И рядом находились только те маги, кого Джон и Корделия могли назвать если не семьёй, так сами близкими им людьми точно. -       Я рада, что приняла твоё предложение, – произнесла Аврора, тоже любуясь происходящим. В её взгляде не было осуждения, зависти или равнодушия. Она, как и я, искренне наслаждалась моментом чужого счастья, делая его своим. -       Ты имеешь в виду ночной чай с пудингом? -       И их тоже. Иногда самые странные предложения бывают самыми лучшими и восхитительными! Словно вместо короткого эссе открывается увлекательный роман с самым интригующим началом! -       А что на счёт финала? Я каждый раз мучаюсь, заканчивая книгу, ведь подобрать подходящий последний абзац для произведения очень важно, парочка неудачных предложений в самом конце произведения могут напрочь его испортить! У меня в этот раз почти четыре часа ушло на то, чтобы придумать подходящую концовку. Да что там вся история, порой даже главу бывает трудно закончить. Как ты думаешь, звезда моя, завершать книгу на свадьбе главных персонажей – это банально? -       Джейн Остин с тобою бы не согласилась, но ты ведь сам по себе, Гилдерой, – Аврора не выдержала и всё-таки тоже вытерла глаза. Пока мы переговаривались, Гарри уже повис на шее у Джона и что-то торопливо говорил ему, болтая ногами. Они хорошо смотрелись втроём – Джон, Корделия и Гарри. Так, как действительно могли бы выглядеть старший брат с супругой и младший с шилом в заднице и костром в сердце. – Если тебе не нравится красивая традиция классического «брачного» финала, то напиши свой собственный! -       Скорее всего, в моём финале появятся трупы, один так точно, кровь, несколько заговоров и пяток новых шрамов. -       Если в этом финале мы будем вместе, то это не страшно. Ну, а шрамы и зачарованные иголки оставляют! – сказала она, и показала мне свою ладошку. Кончики пальцев покрывали мелкие точки, к виду которых я давно привык. Авроре было неудобно шить с напёрстком, она жаловалась, что из-за него ломаются иглы. Кажется, за прошедшие дни этих забавных розовых точек стало больше. – Так что пиши свой финал, а традиции пусть заберёт себе Мордред! -       Ты убедила меня, Аврора. А теперь… Гарри, пусти меня. Теперь моя очередь висеть на Джоне!