Клинок и перо

- Ты уверен? - Да. - Рой, это авантюра, безумие и абсолютная наглость! Почему я не могу пойти с тобой? – Джон явно не разделял моего энтузиазма. - Ты можешь, но я был бы рад, если бы ты не встревал в это дело. Фадж нанял меня, мы оба будем молчать, а вот тебя может дожать Руфус! – я перепроверил броню, запас зелий, баселард и потянулся за маской. Джон перехватил мою руку и заставил остановиться. В доме было пусто, леди отправились к Доротее, и я мог подготовиться к одной из самых опасных охот, не извещая о ней никого, кому об этом не следовало знать до того, как я добьюсь поставленной цели. - Ты сказал, что Грэй чуть ли не благословил тебя на эту охоту и даже не стал налагать обет молчания! Значит, он был не против, чтобы я узнал о твоей затее. И если я об этом знаю, то я участвую! - У тебя больше нет брони, и пока ты не состоишь на службе, то любое твоё действие будет означать нарушение закона. Джон, даже не думай рисковать! – я искренне надеялся переспорить своего друга. - У меня есть жилет из драконьей кожи, Рой. Я смог понадёжней зачаровать его и без защиты не останусь. Кроме того, у меня есть это, – он постучал себя по груди. – Так что не паникуй. Дай мне шесть минут, и я буду готов. Откажешься – отправлю с тобой Деклана. - А волчара тут при чём?! - При том, что он единственный, кто полезет за нами в какую угодно жопу, не задавая вопросов. Я не шутил, когда говорил тебе о его благодарности. - Нет уж. Предпочту безумствовать на пару с тобой, а не с шерстяным ирландским ковриком, – фыркнул я, сдаваясь под тяжестью аргументов Джона. Он кивнул мне и отправился переодеваться. Судя по тому, что ему требовалось так много времени, он собирался оставить записку для Корделии, чтобы та не вздумала искать его раньше, чем истечёт обусловленный срок. В семьях авроров и охотников это было привычное дело. – Джон, кстати о шерстнатых! Я отправил Деклану цветы и ящик пива в благодарность за помощь с тем взрывом. Он так ничего и не ответил мне, – крикнул я. В коридоре раздался хохот. – Эй, как это понимать? - А я-то думаю, чего Коллинз так дёргается и переживает! Ты ему что, и записку прислал? - Да. Со словами признательности за проявленную ко мне нежность. Он очень аккуратно укладывал меня лицом в асфальт и бережно выламывал руки. Я оценил! - Зараза ты, – Джон явно одобрил мою выходку. – Он ведь к твоему юмору непривычный. Решит ещё, что это не благодарность, а издёвка. Ничего, я с ним поговорю.        Через несколько минут мой друг уже был готов, и мы смогли отправиться на самую опасную, непредсказуемую и… плохо продуманную охоту из всех, что я когда-либо вёл. Я догадывался, что любая попытка отыскать Фламеля сразу же привлечёт его внимание, и поэтому не собирался рисковать и терять фактор неожиданности. У меня имелась другая затея!       Мы аппарировали из нашего сада в приют и попали прямо в нежные ручки ожидавшей нас Джейн. - Слава Моргане! – выдохнула она, увидев Джона. – Я боялась, что Гилдерой действительно отправится один! - Так, Грэй меня сдал? – надулся я. - Если бы не наш шеф, то я бы отказала тебе, – вспыхнула крёстная. – Ты снова запросил поисковый артефакт и даже не удосужился объяснить, зачем он тебе нужен! Как, по-твоему, я должна была выкручиваться перед Равиалями, выпрашивая у них эту бесценную редкость?! – она явно нервничала. Веер из перьев с инкрустированной перламутром рукоятью мелькал в воздухе со сверхъестественной частотой, а агатовое ожерелье на груди вздымалось так резко и часто, слово Джейн не ждала нас, стоя на одном месте, а безостановочно бегала по внутреннему двору. – Гилдерой, это безумство! - Это следование принципу Оккама – лишнее надо отсечь. Тронуть Николаса Фламеля не посмеет никто. То, что выжившие наёмники сдали его, как алкаш из Ист-Энда – мятые пивные банки, ничего не значит. Человек с его именем и его репутацией неприкосновенен и неприкасаем! Но он не остановится, Джейн. Альбус мёртв, и Фламель будет мстить за своего ученика! Со мной не вышло, значит следующими станут Сириус Блэк или Джон. Эта сука не стесняется воздействовать через детей, поэтому под удар могут попасть Гарри и мелкий Гонт. И вообще – я просто хочу отомстить престарелому лягушатнику-пидорасу за свой «Астон Мартин». Это была моя первая собственная машина! Мы на ней в Монмут втроём ездили! - О! – Джейн прекратила взбивать веером воздух и замерла. – Понимаю. Держи, – она извлекла из висящего на поясе бисерного кошеля тот самый компас. – Ищи свою добычу, милый, и беги по следу. Но компас тебе придётся оставить здесь. Он не должен покинуть пределы приюта, кроме как при возвращении хозяевам, – и она кивнула в сторону сидящей на дереве большой ушастой совы, которую хорошо было видно даже несмотря на ночную мглу. У пернатой стервы были красивые глаза – красно-оранжевые и очень, очень умные. - Не волнуйся, этого хватит. Джон, подхватишь путь? Лучше поставить два вектора, для надёжности… – я забрал у Джейн компас, открыл его и сконцентрировался. Мне нужно было найти Николаса Фламеля. Срочно! Я должен бы… – Не понял! Компас мог сломаться? - Исключено. Ты не представляешь себе, что пережила эта игрушка, её даже несколько десятков лет на дне Марианской впадины не смогли испортить, а ты знаешь, какой в этом разломе нестабильный магический фон! - Забавно… Джон, глянь! – я протянул другу компас. Ему хватило двух секунд, чтобы осознать странное – стрелка указывала не на юго-восток, в сторону наших дорогих соседей и извечных противников. Зачарованный целеуказатель тянулся в сторону юго-запада.       Сова слетела на ветку пониже и вытянула шею, с интересом присматриваясь к нам. - Фламель не во Франции и вообще не в Европе! Что у нас в том направлении? - Атлантический океан, – Джон прикрыл глаза, вспоминая, как выглядит карта материков и морей. – Компас может указывать на Кубу, Гватемалу, Никарагуа или северные страны Южной Америки. Но точно не на Мексику. Но я вообще не уверен в том, что есть хотя бы мизерный процент нахождения Фламеля в тех краях. - Тогда получается, что он в Англии! – Я закрыл компас, снова отщёлкнул крышку и ещё раз настроился на поиск. Стрелка вновь повернулась на юго-запад. – На линии указателя лежат Оксфордшир, Уилтшир, Сомерсет, Девоншир и Корнуолл. Многовато мест для поиска! Да и всё-таки, что Фламелю делать в Англии?! - Джейн, – мой друг повернулся к крёстной, – мы точно не можем забрать компас с собой, хотя бы на час? - Не думаю, что это возможно, – сдержанно ответила она, хотя я видел, что она хочет передать нам артефакт, но что-то её останавливает. Или кто-то. - А если птица твоих родственников отправится с нами и сразу же заберёт компас с собой обратно во Францию? Ей же хватит мозгов это сделать?       Джейн скривилась, глянула на сову и выразительно кивнула в нашу сторону. Та попыталась сделать вид, что является обычно птицей, потом сердито угукнула, переступила с лапы на лапу и мотнула круглой головой. Прекрасно! Ещё один анимаг! Моя паранойя начинала бить в набат и шептать на ухо о том, что я теперь мог ожидать опасность вообще с любой стороны! Тайные мстители, сплетни, старые знакомцы, не менее старые незнакомцы, совы, которые кажутся не теми, кто они есть... Скоро я начну профилактически убивать любую мелкую дрянь, попавшуюся на глаза, и превращусь во второго Грюма. - Не думайте лишнего, это вынужденная мера и она не связана с недоверием к вам. Это… моя охрана, – поторопилась признаться Джейн, заметив, как долго и напряжённо мы с Джоном молчим. - Тебе угрожают? – тут же вскинулся я. – Почему ты молчала? - Потому что даже ты не можешь вызвать на дуэль лорда. К тому же он не делает ничего, что позволило бы бросить ему вызов. Он просто меня бесит! – с негодованием воскликнула Джейн. - Лорд Нотт пал перед твоими чарами? - Да, но падаль мне не нужна. Так что… сама разберусь, – уверенно заявила крёстная. – Отправляйтесь на охоту, и ни француза вам, ни мертвеца!       Николас Фламель выбрал для своего проживания крайне живописное место – мрачное очарование Дартмура, воспетого Конан-Дойлем в «Собаке Баскервилей», как нельзя лучше подходило к натуре этого залётного мсье. Компас привёл нас к одному из древних каменных кругов, посередине которого скорбно высился менгир, указующий на место чьего-то захоронения. Сидящая на плече Джона сова недовольно вякнула, покосившись на него, и отвернулась. Мы ей не нравились, но раз Джейн попросила, то птица была готова терпеть и нас, и ночную прогулку, но не задержку – французский «родственник» явно желал как можно скорее вернуться в приют. - Он должен быть прямо перед нами, примерно в ста шагах, – объявил я и захлопнул крышку компаса. – Хорошо спрятался – я вообще никаких границ не чую! - Так у него с четырнадцатого века практика! – фыркнул Джон, отобрал у меня компас и протянул его птице. – Всё, дальше мы сами. Передай семье Равиаль благодарность за помощь и заботу о крёстной матери Гилдероя, – анимаг жадно схватил артефакт когтистой лапой, обиженно что-то буркнул и сорвался в воздух, напоследок хлопнув Джона крылом по макушке. Мой друг проводил его взглядом и задумчиво протянул: – И всё-таки, тебе разрешили вынести компас за пределы «Астры». - Наверное потому, что я один из немногих мужчин, кто не станет пускать слюни на подол платья Джейн! – скривился я. – Безопасность, знаешь ли, превыше всего, а тех, кого не считают опасными, обычно не стесняются баловать и поощрять. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы кровь со стен смывало! Ну, один артефакт мы использовали, пришло место второго! – я вынул из кармашка на поясе хризопразовое кольцо. Джон не выдержал и коротко, чуть ехидно рассмеялся. – Что?! Грэй велел мне испытать его! Надо же знать, на что эта дрянь способна. Если ирландский подарок может открывать двери Азкабана, то и самые надёжные стены магических барьеров окажутся ему нипочём. Пойдём! Летние ночи коротки, а чёрные делишки надо творить только в темноте!       Мы осторожно двинулись в направлении, обозначенном компасом, причём кольцо я держал перед собой на вытянутой руке, сжав его кончиками пальцев камнем наружу. - Если его действительно смогут использовать для создания границы между маггловским миром и нашим, то это решит половину проблем! Представляешь – чистое небо, без самолётов, вертолётов и воздушных шаров, без спутниковых вышек, проводов и парапланов! – в голосе Джона мелькнула надежда. - Не представляю, – вздохнул я. – Я привык уже к тому, что за пределами наших территорий летать можно только под дезиллюминационными чарами и в окружении сигнальных импульсов!       Кольцо обо что-то стукнулось, раздался тихий скрежет, а затем реальность вокруг нас дрогнула, поплыла и осыпалась шелухой. Просторный двухэтажный дом, сложенный не из камня – из кирпича! – высился перед нами и тонул в кустах цветущих роз. Посреди Дартмура подобное изящество смотрелось дико и чужеродно. Я бы даже сказал - безвкусно!       Дальше меня вёл уже Джон. Это он привык проникать на закрытые магами территории, и мог предугадать, где будет расположен сторожевой маячок или какие чары могут преградить путь. Старшая палочка позволяла расчистить дорогу, не поднимая хозяев по тревоге, а опыт – не ошибиться с применением нужных заклинаний. Прошло всего полчаса, а мы уже достигли двери, ведущей в дом. Как ни странно, на ней лежал обычный Колопортус! - Зачем запирать дверь, если никто не может до неё добраться? – хмыкнул Джон, снимая чары. Внутри дома пахло чем-то прогорклым, сладким и тягучим, вроде сгоревшего мёда. Поисковые импульсы показали присутствие двух живых людей, и это, признаться, меня успокоило. Было бы обидно нарваться на толпу наёмников и закончить дело очередной бойней. Мы проследовали по тёмному коридору, завешанному картинами и истёртыми гобеленами, прошли мимо пустой тёмной столовой, мимо ведущей в подвал дверцы, из-за которой тянуло гарью, травами и, почему-то, жабьей икрой, но так никого и не нашли. Николас Фламель обнаружился в дальнем конце дома, в заставленном книжными стеллажами кабинете, где великий древний маг беспечно наслаждался мемуарами кардинала Ришелье и бокалом «Шато Монтроз», дивного красного вина запредельной цены и безупречного вкуса. Вино я узнал по запаху, книгу – по обложке. У меня были такие же! - Раскрою вам сюжет, но в конце главный герой умрёт, – проговорил я, входя внутрь полутёмного помещения, где единственным источником света являлась антикварная лампа. Фламель даже не сразу понял, что к нему вторглись чужаки, и несколько секунд рассеянно смотрел на нас с Джоном.        Он был стар, но не дряхл. Сед, но на лысину не было и намёка. Морщины не казались слишком уж глубокими, а светлые глаза ещё не тронула старческая муть. От облика величественного старца, которым любил притворяться Дамблдор, его отличало лишь отсутствие бороды и наличие вменяемой одежды, а не вырвиглазного балахона и фески с кисточкой. Фламель потянулся к палочке, действуя с потрясающей для такого опытного мага неторопливостью, но мне хватило выставить в его сторону клинок, чтобы он оставил свои попытки и медленно поднял руки. - Вы… – только и протянул он. Фламель не боялся нас, отнюдь. Скорее – негодовал. – Как вы смогли… как посмели прийти сюда! - Нас привели дела куда более важные, чем карьерный путь Армана Жана дю Плесси де Ришелье! Кажется, вы должны мне новую машину, мсье Фламель! - Не понимаю, о чём вы! – скривился он. – Покиньте мой дом, или я активирую защитные чары! - Плохая идея. Мы ведь тогда станем пробиваться с боем, мало ли какое шальное заклинание улетит на второй этаж. В угловую спальню!       Старик побледнел. - Вы не посмеете угрожать моей жене! - Забавно, как искренне беспокоятся о своих родичах те, кто беззастенчиво убивает чужих. Даже детей. Что, не смогли дотянуться до графа Данбара, так взялись за его сына? Вы политике детоубийства у Альбуса научились или он у вас этого нахватался? - Вас прислал хозяин Хогвартса? – тут же подобрался Фламель. – Сколько бы он ни заплатил, я дам в шесть раз больше. - А кто сказал, что мы возьмём? – хмыкнул я и подошёл к его столу, продолжая держать клинок наготове. – Готовы к смерти, мсье? - Я готов к ней уже давно, – презрительно скривился он. - Если быть точнее, то два года. С тех пор, как одержимая библиотекарша Ирма Пинс уничтожила гарантию вашего долгого существования. Не так ли? Надеюсь, вы наварили себе достаточное количество эликсира бессмертия, или как он называется? Было бы жаль сдохнуть из-за чужой ошибки! - Вы хотите позлорадствовать или убить меня? - «Убить» – не совсем верное слово! – сообщил ему я. – Я собираюсь вам отомстить. - С какой стати? Или вы решили напугать меня, попытавшись приплести к какому-то из раздосадовавших вас событий?! – ухмылка Фламеля стала откровенно презрительной и самодовольной. Мне захотелось ударить его лицом об стол, но я сдержался. – Вы что-то говорили про машину, юноша. Так какое же я имею к ней отношение?       О, древний паук действительно был… не при чём. Память к делу не пришьёшь, мы не раз из-за этого страдали, и если в пределах Британии подобное доказательство ещё можно было как-то принять, то в МКМ нас бы послали бы к Мордреду, и были бы правы! Непосредственного связного я убил на парковке. Делакур делал вид, что ни про какого Фламеля знать не знает, наши идиоты – Эйткен и Фаулер – и вовсе думали, что им помогает французский доброволец из числа обиженных мною рогоносцев. Красиво, ничего не скажешь! Но воплощением красоты на островах был я, и никто не имел права так грубо и безвкусно попирать в моём присутствии эстетику, пусть она и относилась к преступно-деструктивной деятельности. - Я здесь не из-за машины, мсье. Дело в том, что ваш ученик обидел моего ученика, причём смертельно обидел, оскорбил, втоптал в грязь и использовал. Я бы даже сказал, что он его обесчестил. И раз ваш ученик ввиду своей смерти не может ответить за содеянное, то нести ответственность придётся вам! Вы же помните правила и законы. - Не думал, что Альбусу хватило неудачи связаться ещё с каким-то охотником, кроме вас! – во взгляде престарелого гения появилась нервозность. - Охотник? Нет. Я имею в виду Северуса Снейпа, – заявил я. Фламель замер, Джон еле смог подавить смешок. – Он – мой ученик. Я заботился о нём, обучал его, спасал, вразумлял, порою – бил… - Не выдумывайте! Вы не могли заключить с Северусом Снейпом ученический договор! - О, мы обошлись без формальностей, – отмахнулся я. – К чему договоры, если есть обычные клятвы? Мы связаны, и я готов засвидетельствовать это собственной магией, чтобы лишить вас последней надежды на спасение. Всё прочее, вроде покушения на меня, подставы глупого лесника, сделки с вороватыми министрами и разочарованными зоофилами не имеет значения. Я буду мстить вам за Чёрного Принца! Готовьтесь, Фламель. Даю вам пять минут!       Когда старик понял, что я не шучу, он попытался аппарировать прямо из кресла, но Джон вовремя ударил его мощным жалящим заклинанием и смог перебить чары перемещения.. - Я так понимаю, вы решили бросить свою жену на растерзание двум негодяям? – искренне удивился я. Внутри дома раздался еле слышный скрип, Джон дёрнулся было выглянуть из кабинета и проверить обстановку, но остался на месте, лишь сместился поближе к двери. Николас оскалил крепкие белые зубы и вцепился в подлокотники кресла. Возразить ему было нечего. – Зря. Я бы нашёл, чем занять оставленную мужем леди! Например, мы побеседовали бы с ней о том, какая нелёгкая выдернула её из родной Франции и заставила переселиться в такое неприглядное местечко, как Дартмур. Тут даже на меня хандра нападает! Итак, мсье Фламель, вы собираетесь исполнять свой долг? Берите палочку, становитесь в позицию. Какую-нибудь. - А как же дуэльный кодекс, секунданты, право выбора оружия? - Оскорбление ученика относится к тому роду преступлений, которые по тяжести превышают обвинение в клевете, воровстве, мужеложстве и предательстве вместе взятых. Мы не магглы, стреляться «через платок» не станем, но и затягивать не вижу причины и возможности. Как вы собираетесь найти себе секунданта, мсье? Ваша супруга не может им выступать, а позови вы сюда какого-нибудь своего друга… Боюсь, тогда я буду вынужден позвать кого-то очень властного, чарующего и неистового, – я мечтательно вздохнул. – Руфус Скримджер будет рад увидеться с вами! - И что он мне предъявит? – почти успокоившись, вопросил Фламель. – В чём он меня обвинит? - В нарушении законов Магической Британии, – вместо меня ответил Джон. – «Уложение о преступлениях и наказаниях» во второй главе третьей части прямо указывает о недопустимости территориального самозахвата. Право на землю, мсье Фламель, возникает тремя способами – покупка, дар и наследование. Самочинно забрать себе участок земли на магической территории, огородить его и возвести на нём дом, не имеет права даже высший лорд Англии. У вас есть документы на право владения землёй и данным строением? – Джон постучал костяшками пальцев по стене. – Или же вы просто присвоили себе приглянувшийся участок в опасной близости к границе с обыденном миром и рядом с природным источником магии? Согласно шестому пункту статьи двести восемьдесят шесть вы будете депортированы после уплаты штрафа, имущество изымут, и вам будет запрещено появляться на территории Магической Британии в течение пятидесяти лет. В МКМ будет передана информация о вашем преступлении, возможность апелляции в данном случае у вас отсутствует. - Аврор… то есть бывший аврор Долиш… продолжаете стеречь и кусать? Даже в отставке играете роль пастушьей собаки и охраняете златокудрого барана? Теперь ясно, почему сюда пришли именно вы. Наёмник сделает всю грязную работу за Скримджера, а бывший цепной пёс проследит, чтобы… - Дуэль, мсье, – я оборвал его оскорбительные бредни. – Здесь и сейчас. И хватит ныть. Вы взрослый мужчина – несите ответственность за свои промахи! - Никаких клинков, – тут же заявил старик. – Только палочки. И мы выйдем на улицу, я не хочу будить вашими криками свою жену! - Попытка к бегству будет приравнена к намерению покинуть место преступления, – начал Джон, – и я, как добропорядочный маг Англии, обязан буду задержать вас, мсье Фламель. Не забывайте об этом! - Оставьте свои пустые надежды на быструю расправу, – фыркнул алхимик и плавно поднялся из кресла.       Он был… хорош. Двигался Фламель плавно и уверенно, его мышцы и кости не ослабли под тяжестью столетий, и пусть внешность хранила на себе следы прожитых лет, но тело продолжало оставаться крепким и сильным. Это было хорошо. Победить старую развалину было малозатратным, но и малопочётным делом. С другой стороны, кому я своим послужным списком собирался хвастаться?!       Мы покинули дом. Фламель шёл первым, мы с Джоном – за ним, и он знал, что ему в спину направлены клинок и палочка, и поэтому глупостей не делал. Думаю, мой друг с большим удовольствием приравнял бы прыжок на месте к попытке улететь, и только ждал повода к «пресечению побега». Во всяком случае, ученик Фламеля как-то раз попытался сотворить нечто похожее, архангел доморощенный, и ни я, ни Джон не желали больше изображать пикирующий «Спитфайр».       Мы отошли шагов на двадцать от особняка Фламелей и остановились. За нашими спинами высился древний менгир. Вокруг расстилалась мрачная, поросшая мхом суровая и холодная земля Дартмура. Со стороны дома Фламеля доносился удушливо-сладкий запах роз. Обстановка так и вопила о дешёвой псевдо-готической театральщине, только вот всё происходило всерьёз. - Ну что, аврор… бывший аврор Долиш, отчертите нам границы? – хмыкнул Фламель. Он явно не воспринимал ни меня, ни Джона всерьёз. - В этом нет смысла. Вам ведь знакомо понятие «неподвижная дуэль»? - Мы не магглы и не сражаемся на шпагах! К тому же, данное условие надо было обговаривать до… - Скримджер, – напомнил я, нагло нарушая все правила и давя на эту запроливную мразь позором. Смерть его не пугала. – Депортация. Вы можете, конечно, прямо сейчас сбежать и всё бросить, но заявление в МКМ о незаконном присвоении, то есть воровстве земли, будет подано в любом случае. Франция вас не выдаст, но остатки репутации будут растоптаны, достижения подвергнуты сомнениям, а вас самого объявят самозванцем, занявшем место давным-давно почившего истинного Фламеля. Если авторитет нельзя тронуть, то его просто выводят за скобки. Так давайте же забудем об условностях и предадимся восторгу противоборства. Вы и я. Учитель против учителя. Двадцать шесть шагов от барьера, мсье, и разрешены все палочковые заклинаний, кроме Трёх Непростительных! - Будь по-вашему. Когда вы проиграете, юноша – а вы проиграете – то я надеюсь, что ваше тела будет не слишком сильно вонять, потому что хоронить вас я не стану!       Я ничего не ответил. Джон отчертил сверкающую линию между мной и Фламелем и мы отошли от неё на тринадцать шагов каждый. Мы могли уклоняться, использовать щиты, даже упасть имели права, но никаких скачков в сторону, пробежек или попыток изменить дистанцию предпринимать было нельзя. В противном случае дуэль переставала быть дуэлью, превращалась в обычную драку, и теряла свою условную законность. От драки можно было сбежать, обидчика – засудить, я же хотел полностью уничтожить Фламеля, а для этого мне было нужно, чтобы он уверился в том, что убивать его я не стану. - До смерти, да поражения или невозможности сражаться? – уточнил мой противник. - До поражения или невозможности держать палочку, – уточнил я и вскинул свою красавицу из бука и пера грифона. «Охотничья» палочка подходила для дуэли лучше всего! - Экспеллиармус! – Фламель рванул с места в галоп. Я молча выставил Мурус, отбив обезоруживающие чары, а затем ударил ядовитыми лозами. Старик успел их развеять прежде, чем они вцепились в его ноги, а затем послал в меня поток бушующего пламени. Я выгнулся, пропуская их над собой, и сразу же запустил в него ответной жаркой любезностью в виде огненных сетей. Фламель без труда их развеял, хоть и потратил на это несколько секунд. Я успел выпрямиться и последовательно бросить в него тремя перекачанными магией Люмосами и вихрем ледяных лезвий. Разумеется, они не причинили никакого вреда старому пидору, но глаза он всё-таки начал щурить. Мы не имели права сходить с места – одна нога всегда должна была оставаться на позиции. Я потерял преимущество, которое мне давало моё сильное, тренированное тело, а Фламель получил фору. И тем не менее, неподвижная дуэль не позволяла затягивать противостояние – с каждым новым заклинанием шанс, что кто-то не сможет уклониться, отбить или развеять чужие чары становился всё выше и выше. Ставки росли, а вместе с ними и… Череда из десятка дробящих залпов заставила меня укрыться за щитом, я не смог отразить все магические импульсы и один из них всё-таки ударил меня в бедро. Часть разрушительной силы на себя приняла броня, часть погасила моя собственная аура, но внутри что-то всё-таки хрустнуло. Не страшно, всё равно этой ночью я не собирался бегать, но я всё-таки показательно припал на одно колено, создавая впечатления серьёзно раненного человека. Фламель воодушевился. Он был силён, и пусть его чарам не хватало мощи, но долгая жизнь, сконцентрированные знания и столетняя практика сделали из него опасного противника. И всё-таки у меня имелось больше шансов на победу, чем у создателя философского камня, просто потому, что я обладал неоспоримым преимуществом в виде охотничьей подлости!       Приободрённый мнимым достижением, Фламель усилил натиск, вынудив меня уйти в глухую оборону. Я собирал силы, сконцентрировавшись лишь на защите. Это было не так уж сложно и напоминало игру в мяч с моими студентами. Пару раз я находил возможность бросить в противника ответную магическую любезность, и он услужливо отбрасывал мои атакующие импульсы в сторону, помогая мне на пути к победе. На пороге дома появилась пожилая женщина, одетая в длинный стёганый халат поверх ночной рубашки. Распущенные седые волосы скрывали её лицо, но она даже не думала их убирать – Пернелла Фламель неотрывно следила за нашей дуэлью, и только Джон позволил себе внимательно присмотреться к ней, чтобы увериться в том, что леди не станет вмешиваться. Мало ли, жена всё-таки…       Ещё один импульс улетел в «молоко», то есть в землю. Вслед за боевыми чарами со стороны Фламеля полезла всякая дрянь вроде чар кипящей крови, заклинания хрустальных костей и тому подобных мерзостей родом из Средневековья, где главным было максимально быстро и зрелищно прикончить противника. Я отбил очередной поток вражеской магии, резко выпрямился и послал в качестве ответного подарка воздушный таран. Николас покачнулся, его внимание было сконцентрировано на том, чтобы не свалиться и не подставить себя под смертельный удар, но… я не собирался убивать. В тех местах, где земля поглотила мои щедро высеянные импульсы, проросли стальные всходы и шесть цепей вырвались на волю, моментально обвиваясь вокруг Фламеля. Тардис Фульгари – отсроченное связывание, где вместо сияющих энергетических верёвок выступали цепи – вещь куда более надёжная и наглядная. - Алгос Лагни Дуо! – с откровенным злорадством выкрикнул я, так как ещё не отработал это заклинание до невербальной формы, и крепко опутанный цепями алхимик начал дёргаться и издавать… весьма однозначные звуки. Боль – это пошло. Разумные создания могут преодолеть её усилием воли для достижения цели, Хагрид наглядно показал мне это, а вот от смеси боли с удовольствием им уже не так легко отказаться! Мне же нужно было сконцентрироваться на последнем заклинании. Таком, после которого эта внезапно вспыхнувшая история с Николасом Фламелем погаснет навсегда. Мне не на ком было тренироваться, да и времени на подготовку почти не было, а отлавливать магглов для развития навыка я не собирался. Мне единожды удалось увидеть, как эти чары были наложены, а потом сняты. И ещё, как маг смог скинуть их своими силами, что уже можно было назвать чудом. Давать чуду хоть один шанс в этой ситуации я не собирался. - Реформа Порцелло, – вербальная форма соединилась с жестовой, и магия, усиленная желанием, совершила чудо трансфигурации! Ну, или высшую справедливость – в цепях, визжа и хрюкая, лежал не маг почтенных лет, а поросёнок. Дикий подсвинок. Заготовка для жаркого. Истинная форма великого волшебника! - Ты выиграл, – проговорил Джон, глядя на истерично визжащего и одновременно с этим блаженно хрюкающего Фламеля. – Условие выполнено – держать палочку он уже не способен, а снять чары трансфигурации человека в животное самостоятельно невозможно. - Прекрасно! Месть во имя Северуса свершилась, – не без иронии воскликнул я и неспешно похромал в сторону своей жертвы. – Будут всякие уроды моего Готического Героя с пути истинного сбивать…       Я не успел приблизиться. Зелёная вспышка, разревшая ночь, поглотила всё моё внимание. Всё, на что я был способен в этот момент – это сбить Джона в сторону, чтобы убрать его как можно дальше от смертельной опасности. Через треть мига меня самого отбросило на десяток шагов назад, потому что мой друг, судя по всему, поступил точно так же. Поросёнок дёрнулся и замер, цепи опали, а на земле осталось лежать покрытое жёсткой коричневой шёрсткой тело. После смерти к трансфигурированным людям прежний облик не возвращался…       Я отвел палочку в сторону, готовясь в любую секунду вернуться к сражению и бросить в нового противника ворох кручёных режущих чар, Джон тоже держал пожилую женщину на прицеле. Никого из нас не обманывал беспомощный вид мадам Фламель и ни я, ни мой друг не собирались забывать о том, что перед нами стоит ведьма, живущая уже шесть столетий. - Благодарю, что помогли поймать дикого зверя, господа, – с сильным акцентом произнесла Пернелла. – Я так боюсь лесных животных...       От нас до ближайшего леса было не меньше десятка миль, но разве не мог шустрый бешеный кабанчик преодолеть это расстояние ради того, чтобы напугать леди? -       Животных ли? – уточнил я, так как не понимал мотивов Пернеллы и не мог доверять им. -       Животных. Люди куда страшнее, но с ними, увы нельзя развестись без ущерба для репутации, – произнесла эта стерва. - Вы использовали третье непростительное, мадам. Через полминуты здесь появится отряд авроров – изолирующий барьер пал и даже излучение менгира вас не спасёт. - Применение непростительных заклинаний по отношению к диким животным наказуемо штрафом. Я его оплачу, если, конечно, мне придётся общаться с английскими аврорами, – улыбнулась та. – Думаю, вас здесь уже ничто не держит. Как и меня.       Из кармана халата появился увесистый мешочек, который Пернелла перебросила Джону, затем она метнула три Бомбарды подряд в собственный дом и тут же исчезла, аппарировав в неизвестном направлении. Верхний этаж снесло напрочь, нижний пылал, и рассыпавшиеся по траве осколки стёкол множили отблески пламени. - Ведьма, – выдохнул Джон, а затем подбежал ко мне и, схватив за руку, утащил за собой в воронку аппарации. Я успел заметить, как перед горящими останками дома начали появляться силуэты в знакомой броне.       Перемещение прошло быстро, да ещё в движении, так что мы оба рухнули наземь, не устояв на ногах. - Семнадцать секунд! – выдохнул Джон, когда мы с ним очутились на берегу Бристольского залива милях в трёх от Кардиффа. Я хорошо запомнил это место – именно здесь мне два года назад пришлось чинить три колеса из четырёх, когда машина по пути к морю наехала на брошенную кем-то россыпь гвоздей. Если бы не магия и не моя реакция – мы бы точно слетели на обочину, вращаясь детской юлой. Гарри воспринял это как весёлое приключение… – А парни ещё быстрее стали работать! - Может, ещё и успеют вытащить из огня что-то полезное для Грэя и Скримджера, – заметил я, слушая шорох волн и глядя на звёздное небо. – У меня получилось! Джон, я справился! - Признай – ты ведь импровизировал, – проворчал он, слезая с меня и усаживаясь на мелкой береговой гальке. - Наполовину. Я придумал предлог со Снейпом, но твоё замечание на счёт самозахвата земли мне понравилось. Это было куда лучше намёков на какие-то доказательства и свидетельства! - Все всегда попадаются либо на взятках, либо на контрабанде, либо на нарушении правил землевладения. Поверь, я стольких уродов благодаря этому прижал, когда надо было отреагировать на «тайное анонимное послание от неравнодушного мага»… – Джон не выдержал и засмеялся. – Ты превратил Фламеля в подсвинка! Рой, как тебе это вообще пришло в голову? - Наблюдательность и нежелание сражаться с волшебником. Я так этого не люблю… Проще уж вывести из строя, чем всерьёз бодаться и пытаться убить! Угроза смерти заставляет людей становиться непредсказуемыми и вдвойне опасными. - Да уж, Пернелла Фламель надёжно вывела своего мужа из строя, – Джон помрачнел. – Интересно, как долго она этого ждала? Сколько столетий? - Главное, что леди дождалась. Насколько я помню архаичные формы брачных клятв, умри Фламель в человеческом виде и она бы вполне могла вместе с ним сойти в могилу. Ну, или подняться на костёр! - Дурость… – Джон зачерпнул горсть гальки и швырнул её в темноту. – Я хочу, чтобы Делла жила после моей смерти. Жила долго и счастливо! - А Фламель хотел, чтобы Пернелла жила с ним столетиями. Желает ли этого сама мадам Фламель мы уже не узнаем. Хотя, судя по тому, что она носила в халате кошели с золотом, мадам давно чуяла, откуда дует ветер, и готовилась бежать в любой момент. Люблю умных женщин! – я рассмеялся. – И щедрых. Мы не только избавились от проблемы, но и подзаработали! Джон, дотащишь меня до дома? Кажется, у меня левая нога отнялась. - Я тебя ещё и от Деллы спасу, – хмыкнул мой друг. – У тебя пострадала та же нога, что и в прошлый раз, она не простит тебе такой глупости! - Закон парных случаев, не больше. Зато мы теперь можем вздохнуть свободно – другой закон, именуемый законом подлости, станет реже вступать в силу, ведь главный его последователь мёртв! Никаких больше ударов из темноты и выстрелов из прошлого! - Найдутся и другие, – «успокоил» меня Джон. Я согласно кивнул. - Найдутся. И когда они зайдут слишком далеко, то потеряют для меня свой человеческий статус, а уж тварей я убивать умею. Хотя… эту древнюю тварь прикончил всё же не я. Даже обидно немного! С другой стороны – такая долгая жизнь, такие знания, такая власть, личная группа наёмников, интриги, вмешательство в международную политику, карманный Светоч и… сдохнуть в свинячьем виде от ненависти собственной жены, уставшей от шестисотлетнего брака. Это ж уметь надо под конец так обосраться! - Ты рассказывал, что Дамблдор вёл себя как типичный макиавеллист. Фламель явно пытался поставить себя на один уровень с Ришелье. В его кабинете стояло книг двадцать о кардинале, не меньше, я успел рассмотреть полки! – Джон пододвинулся поближе и набросил на меня диагностические чары. – Тоже мне – великие государственники с претензией на циничную гениальность. - Акромантулы, – вздохнул я, рассматривая разноцветную вязь магических нитей. Надо же, в меня ещё кое-что неприятное прилетело. – Просто пауки, Джон. И хер с ними. Домой хочу! - Домой – это хорошо, – улыбнулся он. Я давно не видел у Джона такой открытой улыбки. – У меня действительно есть дом… - У тебя будет всё, что ты захочешь! - Тогда пусть завтра будет Гарри. Ты всё равно завтра станешь отлёживаться и лечиться, так что я смогу отдать тебя на растерзание младшему. Давно пора пригласить его в гости. Ты знаешь, как ему это нравится! - Хорошо, – легко согласился я. – Напишу самое изысканное приглашение на самой яркой розовой бумаге с золотыми картушами, и пошлю его Рутой. А потом будем сидеть в саду, пожирать какую-нибудь отвратительную маггловскую пищу вроде пиццы, которую вы с Гарри обожаете, и слушать выступление Фаджа по колдорадио. Завтра он объявит обо всех изменениях, которые ждут нашу общину, и мы с Авророй перестанем быть точкой всеобщего интереса! - Поэтому ты решил провернуть всё сегодня? - Ага. Иногда надо действовать на опережение. Да и, честно говоря, я только вчера утром всё более-менее продумал. - Ты никогда не работал так рискованно! – в голосе моего друга послышалось волнение. – Рой, ты подобной неосмотрительностью не страдал даже когда находился под влиянием зеркала Еиналеж. Есть то, чего я не знаю? - У меня никогда не чесался загривок от осознания, что время не просто тает, а стремительно уносится прочь и я не успеваю! – пояснил ему я. – Меня даже пару раз кошмары посещали. Сам знаешь, что большая часть снов – это попытка мозга обработать и уложить в единую систему те события и мысли, что не дают человеку покоя, так что я не стал отмахиваться от истерики собственного разума и постарался ускориться. - Поэтому я с тобой и отправился! – фыркнул Джон и, поразмыслив, поднял меня на руках, подхватив прямо с холодной мокрой гальки, на которой я всё это время валялся. – Ты иногда слишком увлекаешься! - Не без этого. Но я предпочитаю не повторяться и быть источником удивления. Предсказуемость – путь к поражению, Джон. А я слишком хочу жить! – я обхватил его за шею и тяжко вздохнул. Жить… Кажется, у нас имелись на это все шансы!       Августовский вечер пах цветами и нагретой на солнце травой, и он был бы ещё прекрасней, не вплетайся в этот дивный аромат запах пиццы. Если Люччи добыла маггловский фаст-фуд, значит, скоро к нам в сад пожалуют все остальные и придётся прервать интересную беседу ради не менее интересного слушания. Фадж и Исход… Я морально готовился к надвигающейся буре и внимательно слушал Гарри, рассказывающего о своих успехах в рисовании: - …никак не получается! Красками – могу. Карандашом – нет. Даже по линейке ровные линии не выходят! Мне мистер Пьюси вообще запретил карандашами и фломастерами рисовать. Так обидно – тётя Доротея в маггловском мире огромную упаковку фломастеров купила, в семьдесят два цвета, а мистер Пьюси сказал – нет, так она теперь лежит и пылится, – Гарри отобрал у меня картон с весьма неплохим изображением простенького натюрморта и подсунул следующий, более похожий на подмалёвок портрета. Пропорции, как ни странно, были сохранены и даже угадывалось сходство с Тиберием. – Это я вообще без эскиза рисовал. И получилось! Дорабатывать, конечно, надо, но зато хоть на человека похоже. А это Кай. Смотри, тут тоже без эскиза делал, – Гарри достал из папки новый картон и было заметно, что он волнуется и следит за моей реакцией. - Тебе мои впечатления нужны или критика? – уточнил я. Как говорится, художника обидеть может каждый, и если первые творения Гарри в виде криво-косых каракуль нельзя было никак комментировать с художественной точки зрения, то сейчас ему могло понадобиться более объективное мнение, чем раньше. В отношении Гарри вообще запрещалось проявлять необъективность – он будто чуял, когда его пытались похвалить просто так и ни за что, и начинал дуться, потому что видел в этом намёк на своего избалованного сверх меры кузена-обычника. Сам Гарри тоже старался проявлять справедливость в своих суждениях, если дело, конечно, не касалось Джона и Снейпа. Первый стоял на недостижимом пьедестале, второй просто не мог быть хорошим человеком, и я не собирался переубеждать Гарри ни в одном из его мнений! Даже сегодня, придя к нам в гости и радостно исследовав весь дом, сунув нос даже в подвал и придя в восторг от тира, он… легко отказался от идеи тут же схватиться за пистолет и пострелять, потому что Джон просто сказал: «Нет». Это чуть погодя наш старший объяснил, что сначала научит Гарри держать оружие в руке, объяснит его устройство, покажет, как его надо разбирать и собирать, наглядно продемонстрирует опасность, и лишь потом допустит к мишеням. Гарри расцвёл ещё более ярким цветом и пьедестал Джона стал выше на пару дюймов. Мне же было достаточно того, что мой образ в представлении Гарри утопал в цветах и блистал, а высоту я всегда мог себе добавить, надев сапоги с каблуками в пять дюймов! - Мне нужно и то, и другое, Рой. Не может же всё быть настолько плохо, чтоб совсем без похвалы обойтись, но и до уровня, когда никаких замечаний быть не может, мне ещё учиться и учиться! – честно ответил мальчик и снова уставился на меня с ожиданием и волнением. Какой мальчик?! Парень. Гарри отпраздновал четырнадцатилетие, когда я сидел в засаде возле развали церкви в Ланкашире и караулил чичвачу, устроившую там себе логово. Когда я вернулся с охоты, разумеется, я встретился с Гарри и мы провели чудесный вечер, гуляя по окрестностям Камбрии, летая наперегонки на мётлах и болтая обо всём, что ему только хотелось, но на самом празднике я отсутствовал. Зато меня представляла Аврора и, как я понял из её более чем скромных объяснений, моей звезде начинали нравиться собрания у Флинтов, где никто не пытался всерьёз кого-то задеть, где единственный конфликт мог случиться из-за делёжки последнего сэндвича, и где присутствовал суровый арбитр в виде Кая.       Я как следует вгляделся в портрет низзла. Он получился у Гарри куда больше, чем был на самом деле, да и пушистость у портретной копии основательно повысилась, а вот нагловато-заносчивый взгляд ничем не отличался от оригинала. Если с формой у Гарри ещё были проблемы, то вот с содержанием он справился на «Превосходно». Мне казалось это более важным – рисунок мог быть совершенным с точки зрения техники, и абсолютно пустым по духу. Об этом я и сообщил Гарри, когда вдоволь налюбовался на нарисованного Кая, лежащего на спинке слегка кривоватого, но вполне узнаваемого кресла в гостиной дома Флинтов. - Спасибо, – с облегчением выдохнул он. – Я этот рисунок хочу тёте с дядей подарить, они его ещё не видели, и всё думаю – стоит или нет, мазня это или нечто стоящее! - Я считаю, что стоит. А Джон что сказал? - Чтоб я дату на обратной стороне не забыл написать, и больше ничего. Только волосы мне растрепал, – Гарри хмыкнул. – Он какой-то совсем странный в последнее время стал. Я его таким лёгким и весёлым вообще не помню, а Маркус сказал, что Джон – язва ещё почище тебя, только скрывает это зачем-то, и что если бы ему довелось со Снейпом пообщаться, то носатый хмырь с позором бы в подземелья уполз. - Джон всегда таким был, есть и будет. Просто он наконец может хоть немного ослабить «служебный» режим и не думать о том, что он обязан каждую секунду своей жизни охранять, следить, бдить и защищать. Разве это не прекрасно? – с улыбкой спросил я. Гарри только радостно закивал головой и начал убирать картоны в папку.       В саду показался Джон, несущий десяток коробок, источающих ароматы пережаренного теста и горячего жира. В другой руке он держал упаковку маггловской газировки и Гарри при виде этого безобразия начал радостно подпрыгивать на стуле. Следом за Джоном шла Корделия и левитировала корзинку с вином и пивом. Последней появилась Аврора, заботливо сжимающая в руках колдорадио, которое Джон принёс из своей квартиры. Что?! Я не держал в доме подобную дрянь, по нему вечно крутили безвкусицу вроде Селестины Уорлок и «Ведуний», а выпуски новостей отличались редкостным занудством. - Рой, не кривись, ты обещал, – с усмешкой сказал Джон, ставя коробки на заранее увеличенный стол. – Но ради тебя я могу совершить преступление и покрошить на пиццу с беконом яблоко. И посыпать её кофе. - Ну, что я говорил? – подмигнул я Гарри и тот довольно захихикал. Ещё сильнее он начал хихикать, когда Аврора с непреклонным видом извлекла из корзины столовые приборы и тарелку – воспитание не позволяло ей есть руками и даже школьные пироги моя звезда расчленяла по всем правилам столового этикета. - Привычка – вторая натура, мистер Поттер, – нарочитым тоном Маккошки произнесла она, весьма похоже поджимая губы. – Вы ещё не видели, как я чищу зубы, аристократично оттопыривая мизинчик! – и задрала носик на совершенно космическую высоту. Впрочем, веселье Авроры продлилось недолго. – Как думаете, у нас не начнётся новых беспорядков после выступления Министра? – обеспокоенно спросила она, переводя полный сомнения взгляд с огромного куска пиццы на стоящее посреди стола колдорадио. - Не в прежнем масштабе. Кто-то наверняка решит сразу же пуститься во все тяжкие, но шеф, то есть, мой бывший шеф, дважды одну и ту же ошибку не допускает – сегодня дежурят все авроры и мракоборцы, что есть в штате, да ещё и вервольфов тайком привлекли, – успокоил её Джон. – Шотландия и Ирландия тоже настороже, им наша совместная работа в конце мая только на пользу пошла. Если кто начнёт дурить, то сразу схлопочет тройной ступефай и связывание по методу Роя. - Прости? – удивилась моя звезда. О ночной вылазке в Дартмур мы нашим леди рассказали, так как ожидали похвалы и восхищения. Их мы, конечно, получили, но я ещё и выволочку от Корделии схлопотал. Она действительно не могла понять, как я умудряюсь повреждать себе одну и ту же ногу. Просила в следующий раз для разнообразия сесть голой задницей в терновник... - Шеф ночью выискал в траве след ботинка Роя, преисполнился возмущением, затем сам затоптал его, выбил из меня признательные показания, впечатлился, обматерил, но метод на вооружение взял. Если обычно связывание не удерживает даже великана, то модифицированное… – Джон скабрезно хмыкнул. – Наши граждане будут счастливы! Они не посмеют сказать, что не испытывают никакого удовольствия от работы Аврората. - Так, хватит о делах минувшей ночи, – оборвала его Корделия. – Минута до начала выступления. Мне вообще не важно, кого и как вы вчера вдвоём убивали, главное, чтобы у того же Аврората и Скримджера не было претензий, а у меня хватало костероста! - Я же говорил, Делла, Рой так никого и не убил. Нет врага страшнее, чем разочарованная жена. Тебе вина налить или пива? - Негодяй, – улыбнулась Акесо, оценив шутку. Она не любила пиво.       Я позвал Люччи и наша кроха, трепеща от предвкушения, устроилась на коленях у Гарри. Трансляция записи уэльского народного ансамбля «Четыре баггейна и сверчок» закончилась, после неё из динамика сухим песком посыпалась колючая тишина, а затем разадлось знакомое всем покашливание: - Добрый вечер, граждане магической общины Британии. Я, Корнелиус Фадж, законно избранный Министр Магии, рад приветствовать вас всех и желаю лично сообщить важные новости, касающиеся каждого жителя нашей общины – и сквиба, и мага, и полукровку, и вервольфа… События последних лет не прошли незамеченными для нашей Леди. Она знает обо всём, что волновало нашу жизнь, что приносило нам скорбь и горе, радость и восторг. Полтора месяца назад состоялось расширенное заседание правительств магического и обыденного миров, на котором Леди весьма однозначно высказала свою волю. Учитывая небывалый подъём прогресса маггловской науки, а также окончательное решение вопроса с Пожирателями Смерти, она… – дядя взял шекспировскую паузу, зашуршал бумагой, глотнул воды, и лишь затем продолжил: – …сочла нас достойными полной автономии. Магам Британии и союзной Ирландии была дарована милость на самостоятельную, отдельную от обыденного мира жизнь, без контроля со стороны Парламента, премьер-министра и церковных иерархов. Вы можете сейчас возмутиться, напомнить мне, что маги и так жили без оглядки на мнение маггловских чиновников, но я хочу напомнить вам, что главой нашей общины является Министр, а не король, и что Министр всегда подчинён королю. Или Леди. В нашу жизнь не вмешивались, пока мы проявляли благоразумие и не нарушали Статут Секретности, но пятнадцать последних лет показали, насколько магам тесно в очерченных границах, насколько сильны противоречия внутри нашей общины и как заметно мы с обычниками влияем на жизнь друг друга, причём далеко не в лучшую сторону. Исходя из этого, зная о положении дел в нашей среде, а также будучи ознакомлена с экономическими, политическими и социальными сводками, наша Леди приняла решение – маги, доказавшие свою способность не только к устроению проблем, но и к их решению, должны и далее проявлять прежнюю рассудительную самостоятельность. Так мудрый родитель выпускает выросшего ребёнка в самостоятельный полёт, не пытаясь удерживать его в родных стенах до седых волос. Нам, жителям магической общины, дано право определения и устроения границ, право безопасности, где больше не придётся с опаской смотреть в небо, при этом возможность посещения обыденного мира сохранена, но из права выведена в привилегию. Количество магглов, пострадавших от хулиганских выходок неразумных волшебников несильно отличается от числа магов, оказавшихся в Мунго из-за техногенных опасностей, порождённых обычниками. Однако мы по-прежнему останемся подданными нашей Леди, и чтобы не лишать нас своего высочайшего внимания, согласуясь с заботой о сохранении наших традиций и обычаев, лорд Сириус Орион Блэк, наследник рода Ланкастер, Первый Рыцарь, возведённый в титул лично Леди, займёт должность лорда-протектора Магической Британии и встанет во главе основанного в согласии с волей нашей властительницы рыцарского ордена, должного следить за безопасностью границ. Больше никто не посмеет вторгнуться к нам или продать наши же земли маггловскому бандитскому отребью. Больше никто не посмеет творить бесчинства, прикрываясь нами и тайнами нашего мира. И больше… больше никто не отправит ребёнка-мага в клинику для душевнобольных лишь за то, что он увидел завёдшихся в доме докси. Наши дети будут расти в мире, и теперь не имеет значения, обладает магическими способностями ребёнок, или же его дар урезан. Скоро сквибы окончательно станут полноправными гражданами нашего общества и торжество магии свершится! Мы не разрываем все отношения с маггловским миром – полукровки и магглорождённые не будут с самой колыбели изыматься из семей, я прошу вас не спекулировать этой темой и не плодить слухи. Мы будем соседями и союзниками, но не изгоями в собственной стране, которые должны жить с оглядкой и страхом, подавляя себя и рискуя жизнью ради соблюдения Статута. Наши соседи по магическому миру, также решившие уйти из-под руки обыденных правительств, станут нашими соратниками на этом тяжёлом пути. Соратниками, партнёрами и, я надеюсь друзьями. Российское Магическое Великое Княжество, некогда разорвавшее с Британией все отношения, протягивает нам руку, и мы принимаем её! Прошедший в этом году Турнир Трёх Волшебников позволил решить давние противоречия и теперь мы пойдём в будущее плечом к плечу, создавая общий магический мир. Подписанное трёхстороннее соглашение между Магической и Обыденной Англией, и самим Княжеством, позволит нам расширить границы и обрести те свободы, которых мы были лишены из-за былых ошибок. Торговля, ремёсла, науки – они получат новый толчок к развитию и наше будущее теперь не станут ограничивать рамки чужих интересов. Магический квартал Лондона будет увеличен и в нём откроется официальное посольство Великого Княжества. Послами назначены князья Александер Энгельгардт и Харальд Юсупов – родственники и сподвижники Великого Князя. Всем сомневающимся хочу напомнить, что в протекторат Великого Княжества входят не только земли метрополии, но и существенная часть европейских магических анклавов, которые также станут нашими надёжными союзниками. Нам предстоит много работы, подобные великие деяния невозможно свершить за один день и то, что мы называем Исходом, свершится лишь через несколько лет, но уже сейчас можно с уверенностью сказать, что удельной Магической Британии, стране, а не разрозненной общине, быть! Как повелела наша Леди – во имя Англии, Морганы и Пресвятой Девы. - Он упомянул вервольфов, – заметила Корделия, вытирая руки салфеткой и поглядывая на ещё полную коробку. Пока мы слушали дядюшку, четыре из десяти успели опустеть – даже Люччи не устояла и сгрызла-таки нервно кусок пиццы с пепперони и грибами. – Прямо не сказал, но намекнул. И на взрыв сумел навести тень подозрительности. - Столько патетики… – Гарри шмыгнул носом. – Интересно, а кто Министру речь писал? – и с подозрением покосился на меня. - Я её только правил, пока плотоядного кита дожидался, – тут же заметил я, выливая в свой бокал остатки вина. Для дам я открыл свежую бутылку. – Нельзя вываливать всё сразу на неподготовленных к таким потрясениям англичан, тогда бы точно началась паника! Нежнее надо с обывателями, нежнее! И строчку про лаборатории и церковные приюты я сразу вымарал. У нас и так план Тома Реддла реализуется, не хватало ещё намёков на то, что он в принципе был прав! - Но он был прав, – заметил Гарри. – Дядя Тиберий нашёл для меня парочку его сочинений, которые в виде брошюр издавались в самом начале политического пути этого придурка. Он правильные вещи говорил, думал в правильную сторону, а потом на фоне интриг, наркомании и окончательно потёкшей от боязни смерти крыши куда-то не туда ушёл. В террористы подался… Типа не любят, так пусть боятся! Ему же папа нормальный план предлагал – давай, мол, с нами. Он ведь даже не из-за того, что бывших союзников предать придётся, а из-за жадности отказался. Как же он подохнуть боялся… Ну, и того что его друзяки помрут, вроде Фабия и Абраксаса. Все остальные-то, кто рядом с ним были, постоянно дохли. Даже Реддлы! - Отец и бабушка с дедушкой Волдеморта умерли не потому, что с ним сблизились, а потому что Альбус Дамблдор оказался очень хреновым защитником. Во время ссоры с Гриндевальдом он нечаянно убил собственную сумасшедшую сестру, а позднее, в попытке защитить Тома от припёршегося по его душу Морфина Гонта, таким же образом порешил семью Тома. Нечаянно, – проговорил Джон, медленно ломая бортик от коробки. Мы и так это подозревали, но Грэю нужны были чёткие ответы на вопросы, так что я под его присмотром призвал-таки на допрос покойного Тома Реддла-Старшего. Маггл был печален, раздражён, но от беседы не отказался и поведал всё, что нам было нужно. Ну, и тайну отдельной спальни для Меропы и младенца пояснил – родители действительно не приняли такую невестку, однако выгонять не собирались, а Меропа, вспылив из-за сравнения с замурзанной крестьянкой, перебралась в отдельную комнату, где и собиралась рожать назло всем в одиночестве. Том сумел перебороть родителей и помириться с женой накануне того ужасного дня, когда последняя вменяемая наследница крови Слизерина и Рэйвенкло в результате стечения обстоятельств оказалась в Лондоне и умерла... - Альбус просто никогда не считал тех, кто стоит ниже него, достойными защиты. Сопутствующие потери, не больше, – я припомнил нашу с Дамблдором беседу на Астрономической башне. – Ценность жизни до него доходила только после чьей-то смерти и Светоч раз за разом убеждался в правильности бездействия, давая возможность другим чинить справедливость и расправу. Все, кого он убил, стали случайными жертвами, а те, кого не спас, опосредованными. Мученик с кровавыми руками… - А Фламель? Он как-то причастен к делам своего бывшего ученика? – обеспокоенно спросила Аврора, которую наш с Джоном ночной подвиг и впечатлил, и… развеселил. Особенно причина дуэли. Как она сказала, это была самая непредсказуемая претензия, которую только можно было от меня ожидать. - А чё Фламель? – тут же вскинулся Гарри. – Вы про него чё-то знаете? - Много чего. Сейчас я расскажу тебе историю о том, как Рой стал охотником на подсвинков, – едва скрывая смех, начал Джон, и Гарри на полчаса выпал из реальности. - Так ты опять себе ноги повредил, да ещё и об этого козла, то есть свина?! – воскликнул он, когда Джон закончил свой рассказ. – Я-то думал, у тебя типа после нунду обострение случилось, вот ты и сидишь сиднем на стуле, а по дому на метле передвигаешься. А ты вона чё ночью творил… - Вытворял. И, собственно, ничего толком даже сделать не успел. Я-то собирался сбросить подсвинка гитрашам, у них сейчас как раз брачный период, можно и подкормить бедняжек, я даже нашёл, где стая обитает, а тут Пернелла решила высказаться, – я недовольно скривился. – Такой красивый план мне попортила. Чувствую себя… использованным! Хотя, конечно, сотня галлеонов слегка скрашивает моё разочарование. - Считай себя рыцарем, спасшим очередную даму из очередной башни, – посоветовала мне Аврора. – У тебя к этому явная склонность! - Нет-нет, дама спасла себя сама и наше с Джоном счастье, что из-за применения ею Третьего Непростительного, нам всем пришлось быстро уносить ноги. Вдруг она и нас решила бы следом за мужем отправить. - Как этот мудак вообще в Англии оказался? – возмутился Гарри. – Он француз, вот пусть и жил бы у себя Лягушеляндии. - Камень, – предположил Джон. – Фламель привёз в Англию философский камень для Дамблдора и остался здесь, чтобы не привлекать внимание постоянным использованием межконтинентальных порт-ключей, которые легко засечь, или дальней аппарацией – её факт невыразимцы тоже могут обнаружить и выборочно даже проверяют, кто куда «прыгает». Одно дело – по островам перемещаться, и совсем другое – за море. А в случае с Фламелем он ещё и мощнейший артефакт должен был с собой нести, который неизвестно как мог исказить вектор аппарации. Я думаю, что Фламель передал его Альбусу и со всем возможным комфортом остался ждать, когда ему вернут законное имущество. Запас эликсира есть, так чего дёргаться? - Не сходится, – я почала в пальцах бокал. – Дом намного старше, ему не один десяток лет. Даже чары обновления и починки не способны сделать столетние балясины абсолютно новыми. Фламель жил в Англии не меньше века. Скорее всего – прятался от тех, кто желал заполучить камень. - А что, если… – Гарри задумался. – А что, если он здесь прятался, хранил камень в Гринготтсе, как в самом надёжном месте, а Дамблдор, зная, когда и как тот им пользуется, решил заграбастать для Тома, когда узнал, что тот вселился в Квиррелла? Слил информацию Трэверсу, тот подсуетился, подготовил Квиррелла и недоумок полез за камнем. Ограбление не удалось, Фламель занервничал, а Альбус и предложил ему, как верный хороший друг, переместить камень в Хогвартс. Типа, это место ещё надёжней банка гоблинов. А в результате вот что вышло! - Если Николас Фламель не знал о том, что Альбус крепко сидит на крючке у Трэверса и просто жил своей тайной жизнью, то после письма Хагрида он мог решить, что Данбар самолично попытался захватить философский камень. Вот он и… А теперь сходится! - Неизвестно ещё, что сам Альбус ему наплёл, оправдываясь, и на кого переводил стрелки, – заметил Джон. - Послушайте, а Хагрид точно на Оркнейский островах? – уточнила Аврора. – Я не спрашиваю, из-за чего он вдруг так резко уволился из школы, и так многое понятно, но он хотя бы жив? Судя по его действиям и участии в истории с камнем, его вряд ли бы оставили на этом свете! - Жив. Дуракам везёт, – буркнул я. - Не всем, – Джон испепелил изломанный картон и взялся за ещё одну пиццу, явно собираясь выместить на ней своё недовольство. Во всяком случае жевал он её с крайним остервенением. – Деклан сообщил, что одного из выживших наёмников сумели дожать и он сознался в убийстве Людовика Бэгмена. - Кого? – удивился я, а потом с трудом вспомнил – А, бывшего загонщика «Уимбурнских Ос»... И кому этот разжиревший олух помешал? - Он ведь должен был стать комментатором Турнира! – Аврора отложила нож с вилкой и сцепила пальцы в замок. – И пропал Бэгмен прямо перед Первым Туром, иначе бы успели найти другого комментатора, вместо Альбуса! - Пропал Бэгмен в ноябре, а нашли его в декабре на землях Данбара, – сообщил я, подкладывая ей на тарелку новый кусок. Кажется, Авроре понравилась маггловская пицца. Я представил себе, что буду вынужден постоянно видеть эту пакость на её тарелке, смирился и подумал о том, что надо будет уговорить Люччи на то, чтоб она стала готовить пиццу дома. Видел я, как магглы её делают! Такая еда не для моей леди… Я даже своей готовкой её ни разу не пытался отравить! – Фламель таким образом и намёк сделал, и Дамблдору кусочек свободы подарил. Всё-таки, он даже после провала с камнем продолжал присматривать за своим бывшим учеником. - Откуда он мог знать, что комментатором выберут именно Дамблдора? – Корделия запустила обе руки в коробку, вынула два куска, сложила их вместе и с удовольствием впилась зубами в этот дикий сэндвич. Гарри с восторгом тут же последовал её примеру. - Так ведь вариантов больше никаких не было. Комментировать Турнир должен был человек, понимающий суть происходящего и умеющий удержать внимание зрителей – это раз. Быть шпрехшталмейстером погорелого шапито никто бы по собственной воле не захотел – это два. Даже Вирсавию уговорили на Третий Тур только потому, что он касался рун и лишь она могла прояснить зрителям особенности соревнования, – Аврора усмехнулась. – Какие все вокруг умные, расчётливые, хитрые… Мне иногда кажется, что я одна воспринимаю всё на веру и всерьёз. Интриги, долгие планы, а я просто живу от урока до урока, от выходного дня до следующего и от июльского жалованья до августовского, и планирую только летнюю поездку и кройку новой зимней мантии. Эти уродливые хуппеланды мне почему-то кажутся милыми… - Так и надо, Аврора, – категорическим тоном заявил Джон. – Так – правильно. Нам, наверное, не стоило поднимать эту тему, она только расстраивает вас с Деллой. И Люччи уши повесила… Дело не в том, что обычным магам не следует лезть в политику. Нет! Политика всегда рядом, только забудься, и она тут же залезет и под одеяло, и в кошелёк, но жить в парадигме непрекращающихся интриг нельзя. Это не жизнь, это шаг к безумию! - Тогда предлагаю все разговоры об убийствах, беспорядках и древних хитрых колдунах прекратить. Генри, ещё два стакана газировки, и не больше, а то она опять вступит в реакцию в укрепляющим зельем и ты станешь икать пузырями, – Корделия с укором посмотрела на вцепившегося в пластиковую бутылку любителя сладостей. - Да ладно, мне прикольно было! – отмахнулся тот. – Да и Каю за ними понравилось бегать!       Мы не стали спорить с решением Корделии сменить тему и переключились на обсуждение художественных успехов Гарри, на мою грядущую презентацию и способы починки печатного станка, который Авроре с Вирсавией удалось-таки захватить в свои цепкие изящные ручки. Декан горел энтузиазмом и желал его восстановить, но требовалось заменить ряд утерянных или сломанных деталей, а для этого надо было найти чертежи исходного станка и как следует взяться за трансфигурацию. Гарри внимательно слушал нас и тяжко вздыхал – жизнь в который раз доказала ему, что ненавистную трансфигурацию всё-таки придётся учить. Нужна!       Я никогда не любил нарушать данное мной слово, и поэтому, когда нога в очередной раз зажила, хорошо показала себя в охотничьих испытаниях и помогла мне заработать четыре сотни галлеонов, я решил исполнить давнее обещание, тем более что Корделия действительно наварила вдоволь зелья против похмелья. Они с Авророй зачастили в гости к Доротее, у меня появился свободный день между охотами и отчётами перед Грэем, Джон и вовсе начинал потихоньку скучать, Гарри же отбыл в Шотландию в составе сборного межфакультетского десанта, и поэтому я отправился в Хогвартс. С Джоном, само собой! - Здравствуйте, мистер Мактавиш, – вежливо поздоровался я с завхозом школы, подошедшим к воротам чтобы узнать, кто это такой наглый ломится в них средь бела дня. – А Северус погулять выйдет? - К сожалению, мне неизвестны планы мистера Снейпа, – чуть озадачено сказал шотландец, внимательно разглядывая нас с Джоном сквозь ворота. Мы оба были одеты по-маггловски, Джон, как обычно, походил на выходца из Ист-Сайда, а шрамы на лице лишь усиливали это сходство. Меня же можно было принять за завсегдатая Сохо, и новенькая, неоново-розовая куртка из лаковой кожи лишь подчёркивала мою псевдо-богемную принадлежность. Я наряжался на встречу со Снейпом изо всех сил! – Если вы согласны подождать, то я узнаю у декана Слизерина… выйдет ли он погулять. Прошу вас подождать снаружи – у меня нет разрешения на то, чтобы впустить вас в школу. Простите, мистер Локхарт, но… вы теперь не преподаватель. - И слава Основателям! – без тени огорчения ответил я. – И так с трудом выжил! Эти студенты…       Мактавиш спрятал улыбку и поспешил узнать у Северуса его планы. Я честно опасался, что Чёрный Принц струсит и запрётся в школьной лаборатории, но… я ведь обещал, что приду, если он не ответит ни на одно моё письмо, а он так и не ответил! - Думаешь, Снейп осмелится показаться тебе на глаза? – с сомнением спросил Джон. - Он любопытен, как нюхлер, и так же, как нюхлер жаждет драгоценностей, Снейп хочет приключений. Кто полез со мной за Аполлин Делакур? Кто с удовольствием катался на моём корабле? Кто ринулся спасать обоих Блэков? Северус засиделся в замке, но он не может делать свою жизнь интересной самостоятельно, а раз так, то я ему помогу. Ученик всё-таки… - Сколько в твоей жизни было дуэлей? – вдруг уточнил мой друг, борясь с охватившем его весельем. - Восемь, кажется. Нет, тринадцать, забыл про один забавный случай. И изо всех я вышел победителем! - Ты дрался из-за женщин, из-за денег… - Из-за денег чаще! - Но всё это были разовые стычки. А из-за Северуса Снейпа тебе пришлось выдержать трёхлетний бой со всеми подряд, – Джон откровенно веселился. – У Волдеморта ты его отбил, причём дважды, от Альбуса увёл, от Крауча спас, от самой главной угрозы в виде его собственной дурости тоже избавил. Иногда мне кажется, что ты уделяешь ему внимания больше, чем Авроре! - Моя лучезарная звезда не пытается убить себя самыми извращёнными средствами. Она умна, добра и восхитительна. А Снейп… ты же слышал его баритон! Губить такое дарование?! – я покачал головой. Джон коротко рассмеялся и хлопнул меня по плечу. - Смотри – летит твоё дарование, аж мантия трепещет!       Из дверей Хогвартса, характерно вздымая подол распашной чёрной мантии, выбежал Снейп и устремился к воротам, аки пикирующий коршун. Я запрыгал на месте от восторга и прыгал до тех пор, пока Северус не добрался до нас. - Ты! – зашипел он, борясь с радостью и опаской. Просто так охотники в гости не приходят. Вдруг что стряслось! – Ты что здесь делаешь?! - Зову тебя гулять, – я с улыбкой посмотрел на его перекошенное лицо. – Мы ведь договорились об этом. Ты не отвечал на письма, я заскучал… Бросай всё и пошли развлекаться. - Я готовлюсь к новому учебному году. - До него почти месяц. - Мне надо подобрать состав чернил для станка, который из недр школы извлекла твоя же невеста, так что… - Подои Гигантского Кальмара, – отмахнулся я. – Хватит отговорок. Нас ждут Лондон, лучшие забегаловки Сохо, «Либерти» и ночные улицы столицы мира! Нет, «Либерти» ждёт нас первым. Пошли, хватит отнекиваться. - С Долишем гуляй! – вякнул этот ревнивый остолоп и вознамерился развернуться и отправиться восвояси. Поток воздуха сбил его с ног, бросил вперёд и лишь чудом открывшаяся створка не позволила Северусу расшибить нос о стальные прутья. Я вовремя подхватил его и расплылся в довольной улыбке – позади Снейпа, поглаживая палочку, на дорожке стоял Флитвик. - И чтоб я вас до завтрашнего обеда не видел в школе, коллега, – пропищал он, с преувеличенной серьёзностью грозя когтистым пальцем. – Займи его как следует, Гилдерой. Северус ужасно скучает и мается дурью, изобретая уже восьмой состав чернил. Действительно – подоить Гигантского Кальмара было бы проще! - Спасибо, Декан, – я послал Филиусу воздушный поцелуй, и он с утрированным кокетством сделал вид, будто поймал его и прижал к своей щеке. - Ах, я самый счастливый полугоблин из всех. Хорошей вам прогулки, молодые люди. Мистер Долиш, заранее благодарю за то, что Лондон к утру останется стоять на месте. Мой бывший ученик порой бывает таким буйным… – и, довольно похихикивая, Флитвик вразвалочку направился обратно в школу. Выглядывающие из окон преподавательницы огласили окрестности радостным криком и поздравлениями маленькому герою. Снейпа предали все. - Давай, милый, не тушуйся, – я щёлкнул его по носу. – Нас ждёт веселье. Но сначала мы оденем тебя во что-то более пристойное, чем четыре слоя шерстяной шторы, в которую ты замотался в угоду своей мизантропии. Джон, я предлагаю доверить Северуса в руки служительниц гения Вивьен Вествуд! Ты поддерживаешь меня? - Я поддерживаю тебя и подержу его, – сообщил мой друг, вставая почти вплотную к Снейпу и с интересом вглядываясь в его бледное холеричное лицо. – Да, это будет весело!       Весело – это было слабо сказано! Сначала мы перевернули вверх дном салон имени мадам Вествуд, облачая Северуса во что-то более подходящее для прогулки. Разумеется, можно было предложить ему джинсы и какой-нибудь немаркий серенький джемпер, но этой пошлостью ему следовало заниматься без меня. Крупная клетка, приталенные силуэты, массивная фурнитура и общее ощущение выплеснувшейся за края роскоши с намёком на эпатажный скандал, царили в салоне Вествуд и шустрые, бойкие девицы, работавшие в нём, полностью оправдали возложенные на них надежды. Одарив меня двумя десятками комплиментов за мой образ, они присвоили себе Северуса и натурально начали его раздевать, перечисляя все достоинства тела моего бывшего коллеги и сравнивая его то с Тимоти Далтоном, то с Шоном Коннери, то с самим Кристофером Ли. Хотя, как сказал Джон, больше всего Северус был похож на протрезвевшего Элиса Купера. А потом мы действительно пустились во все тяжкие. Умеренно тяжкие, ибо Северус был невинен и робок, как выпускник духовной семинарии, и без подготовки ввергать его в пучину нравственного разврата было никак нельзя.       После того, как нам удалось влить в него кружку эля в одном из отличных ирландских пабов, мы аппарировали не куда-нибудь, а в Торп-парк, где Северус был вынужден вместе со мной и Джоном наслаждаться аттракционами, в том числе водными, вроде «Громовой реки», где надлежало путешествовать по порогам на весьма утлой конструкции, состоящей из хрупкой загородки и толстой резиновой подушки. Никогда я не слышал, чтобы Снейп так орал. Когда мы вылезли на берег, он трижды обматерил нас, пожаловался на вымокшие брюки, а затем… прокатился по порогам ещё раз. Точно так же вышло и с американскими горками, и с «Океанской Волной» – гигантскими качелями в виде пиратского корабля. Какое-то время Северус явно стеснялся того, что он – такой серьёзный, взрослый и даже целый декан – занимается подобной ерундой, но затем жажда веселья взяла своё и Северус начал активно добирать то, чего был лишён в детстве. Я ещё в прошлом году заметил, как его интересуют снежные горки, и подло воспользовался своей наблюдательностью. - Вам надо было сюда с Поттером идти, а не со мной, – заявил этот гордец, когда мы сделали перерыв в уличном павильоне, чтобы слегка «остыть» и влить в себя местное дрянное пиво. Вино в таких местах не продавали. Забавно, Северус пытался выяснить, почему мы здесь вместе с ним, и знает ли Гарри, тоже лишённый детства, о таком замечательном парке. Забота Снейпа не прекращала веселить меня своей своеобразностью. - Детям-волшебникам не рекомендуется посещать аттракционы, – сообщил ему Джон, стараясь незаметно превратить свое пиво в эль. – Слишком велика возможность спонтанного магического выброса, который может покалечить магглов. Представь, что на вершине американской горки какой-нибудь трепетный хаффлпаффец впадёт в панику. А если ещё это будет первый выброс магглорождённого, и родители не знают, что их ребёнок – маленький маг? Нет, я слишком часто видел последствия. Половина всех несчастных случаев в парках аттракционов – следствие чьей-то магической несдержанности. Вторая половина – собственная халатность магглов. Ну что, ещё по кружке и обратно на корабль? - Да, а потом в Сохо. Северус, ты обязан пройтись по Карнаби-стрит. Не волнуйся, в самые страшные места я тебя не поведу. - Что может быть страшного в Сохо? – с подозрением спросил он. – Охотничий притон? - Локальный наркотический рынок в квартале красных фонарей для обоих полов и тех, кто ещё не определился, плюс сверху это приправлено ароматом сумасшедшего дома для бездарных художников. Тебе интересно? - Нет! – тут же покраснел он. - Вот и славно, а то мне это всё скучно. Хочу на корабль! Джон, ты как? - Готов! – тот отсалютовал мне пустой кружкой и мы, схватив Снейпа под руки, потащили его на гигантские качели.       А потом мы действительно отправились в Сохо, где бродили среди веселящейся молодёжи, туристов, наркоманов, мелких бандитов, художников, музыкантов, сутенёров и певцов, часов до двух ночи. Мне удалось изрядно подпоить Северуса, и он наконец перестал шарахаться ото всего, что выбивалось из его пуританского мирка. Он отдал свой пиджак – сука, сто пятьдесят фунтов стоил! – девице, вывалившейся из борделя в платье, напоминающем рыбацкую сетку, потом долго разглядывал граффити на стенах и ругался на отсутствие эстетики в них, а после принялся жаловаться Джону на мою безнравственность и привычку позировать для портретов в голом виде. Джон долго его слушал, кивал, а затем предложил самому стать натурщиком и сказал, что слышал много хороших и нежных слов о красоте ног Северуса. Тот обиделся, полез в драку и, разумеется, тут же был скручен в бараний рог и заброшен на спину моему другу. Дальше мы гуляли по никогда не спящему кварталу вдвоём, с гундящим мешком претензий в придачу. Северуса натурально прорвало! Обилие впечатлений, резкая смена обстановки и общее накопившееся напряжение сломали дамбу в его нежной душе, и он жаловался, беспрестанно жаловался на жизнь, выплёскивая на нас обиды на все постигшие его несправедливости. Мы слушали. Надо признать, мой Чёрный Принц изменил взгляд на многие вещи и уже не считал себя абсолютной жертвой чужого произвола, а даже был способен признать собственную неправоту в некоторых моментах своего бытия. В награду за честность и осознанность мы поили его вином, спасали от мелких воришек, которых так и тянуло к пустым карманам Снейповых брюк, а то и просто к их содержимому в виде его тощей задницы, а потом, когда неизбежная драка всё-таки состоялись, мужественно защищали Снейпа от участи быть растоптанным обитателями местного дна, которым очень не понравилось, что руки карманникам Джон крутил вплоть до переломов, а я – до впечатляющих воображение вывихов. В конце нам пришлось бежать, иначе обстоятельства вынудили бы нас применять магию, и, пока мы пробивались сквозь толпы веселящихся людей, та самая шлюха отвлекала внимание преследователей, вызвав подружек на подмогу. Пиджак Северуса – сто пятьдесят фунтов! – гордо реял над её головой, как знамя свободы и возмездия.       Рассвет мы встречали сидя на берегу Темзы и поедая рыбу с чипсами. Джон ни одну прогулку по Лондону не считал удачной, если не удавалось насладиться классикой улиц нашей туманной столицы. Более-менее протрезвевший Северус уныло пожирал картошку, печалился, а я рассказывал об одной примечательной драке в кабаке «Ржавый кнат», где обычно собирались самые непритязательные охотники, и откуда я и начал свой путь. Тогда кому-то опять приглянулись мои волосы, свежее личико и задница, у меня же имелись на эту собственность иные планы, и пришлось выкручиваться. Выкрутился так, что в кабак вызвали авроров, потому что в процессе драки, обычно проходившей на кулаках и ножах, кто-то начал швыряться боевыми тёмными заклинаниями, и – вот беда! – следы этих самых чар нашли на палочке моего бывшего учителя Филиппа Тронби. Он был так искренне удивлён… А нехер было подсовывать мне заведомо невыполнимый контракт! Расквитаться, понимаете ли, решил. Обиделся, падаль, на то, что я за полгода до этого отказался от предложения перейти к другому охотнику в ученики, и не просто перейти, а с доплатой. Причина доплаты сразу стала мне ясна, как и правильность сделанного когда-то выбора – идти в ученики за деньги, а не за свободу. Мать Моргана, я не переставал удивляться нашим магам – все были такие пристойные, чопорные, вежливые, но так и норовили попользовать чью-нибудь задницу, причём мужской предпочтение отдавали чаще, чем женской! - А Альбус меня в ученики брать отказался, – пожаловался Снейп, с омерзением оглядывая ломтик картошки. – Учил чему-то, больше брал, чем давал, а потом и вовсе оказалось, что меня за его «обучение» могли в Азкабан отправить! А я для него… - А надо было для себя, милый мой. Ты же для себя живёшь! - Нет, не для себя! Я всё испортил, – пьяно заспорил со мной Снейп, – надо искупать вину! - Перед кем? – недовольно скривился Джон, которого нытьё взрослого мужчины несказанно раздражало. Он ничего не имел против слабости или раскаяния, но бесконечное саможаление без попыток исправить ситуацию вызывало у него желание использовать «Устав» не по назначению. – Лили тебя простила, Дамблдор мёртв, Сириус тебя усыновил, даже Гарри, и тот решил плеваться в твою сторону через раз и только по нечётным дням. Какую вину и за что ты собрался искупать, дурень? - Перед Люциусом. Перед Хогвартсом. Перед… – он покосился на меня, шваркнул пакет с едой на парапет набережной и закрыл лицо ладонями, пачкая кожу и волосы жиром. – Перед Локхартом! - Ты имеешь в виду отравление, подставы, поджог моей комнаты, стукачество или вечное отрицание моего несравненного превосходства? Я прощаю тебя. Более того! Я признаю тебя своим учеником. После всего того, что между нами было… – я хихикнул. Северус дёрнулся, схватился за левое предплечье и зашипел. Он закатал рукав рубашки, оторвав при этом пуговицу на манжете, и уставился на переплётшиеся вместе тюльпан и плющ. Листьев на веточке прибавилось, а цветок полностью раскрыл бутон, еле заметно сияя яркой жёлто-золотой окраской лепестков. - Да как так-то?! - Смирись, Северус, – засмеялся я, – и признай уже свои чувства. Мой дорогой ученик… – я отчаянно давил именно на это объяснение, чтобы прикрыть себя на тот случай, если о магической связи между нами вдруг станет известно. Да и поиздеваться над Снейпом немножко хотелось, не мне же одному страдать. И так всю ночь от его эмоций штормило! – Джон, меня можно теперь считать взрослым состоявшимся мужчиной? У меня есть дом, – я начал загибать пальцы, – работа, невеста и ученик. - Дерево ещё посади, – посоветовал он мне. – Что-нибудь эдакое, вроде той бразильской жакаранды, которую хочет впихнуть в сад Люччи, а ты всё противишься, потому что у неё недостаточно лиловые цветы. - Я когда-то пытался выращивать мандрагору для личных нужд, так у меня даже она сдохла, – я виновато развёл руками. – Из меня садовод, как из Помоны – таксидермист. Северус, а Северус, а ты когда-нибудь растениеводством занимался? – я толкнул его локтем в бок. Этот недоумок вместо того, чтобы послать меня к Мордреду или отшутиться, распустил руки, вцепился в меня и начал рыдать мне в плечо. - Я тебя недостоин! - Дошло, наконец, – буркнул Джон, хрустя поджаристой треской. – Проще было Дамблдора с Волдемортом убить, чем тебе мозги в нужную сторону развернуть. На, пей, и заканчивай уже себя ненавидеть за то, в чём твоей вины нет, и оправдывать там, где ты лично виновен. - Но я действительно… – Северус отстранился, откинул волосы с лица и вцепился в бутылку с вином. Его трясло, а глаза горели нетрезвой решимостью. Я понял, что мне не понравится то, что я услышу. – Я виноват перед Гилдероем. Больше, чем за поджог и оскорбления, я… у меня никогда не было ничего по-настоящему своего, я не оправдываюсь, я просто хочу объяснить… Из-за этого я радовался, откровенно злорадствовал над тем, что именно мне досталось то, что… - Замолчи, – сказал ему я. – Ни слова, мой Принц. Обсуждать в подобном ключе дам запрещено, это даже тебе должно быть понятно. - Я не собираюсь обсуждать Аврору! – вскрикнул он. Джон подобрался. – Я виноват перед ней, я испугался, мне показалось, что я предаю память о Лили, что всё это – какая-то дурная шутка, потому что не может нормальная женщина взглянуть в мою сторону и что-то разглядеть во мне. Я же сам себя видел в зеркале, я же понимал, что могу привлечь женщину лишь за деньги! А потом, когда вы вдоволь накружились друг вокруг друга, когда вы стали гулять по окрестностям школы, как… как герои викторианского романа, держа друг друга за руки и ведя пристойные беседы, в то время как я знал, что ты из себя представляешь на самом деле… Я радовался! Я радовался тому, что ты, всегда получающий всё самое лучшее, всегда берущий то, что тебе нравится, отрицающий саму суть слова «Нет», никогда не сможешь забрать то, что стало только моим. Я по-идиотски злорадствовал над тем, что хоть где-то я тебя обошёл! Хоть где-то первым был я, а не ты! - Я тебя разочарую, Северус, но мне абсолютно плевать на это твоё «достижение». Именно потому, что я такая вот распутная тварь, я лучше тебя знаю цену как искренности, так и фальшивому благочестию. - Тебе что, вообще плевать на мои чувства? – пьяно обиделся Снейп, который душу передо мной вывернул, во грехе сознался, а я взял и от него отмахнулся. - На чувства – нет. На дурость – да. Мало ли, чему ты там радовался и над чем злорадствовал. К Блэкам ты ведь вместе с нами отправился. Меня больше волнуют дела, чем слова. Их я и сам наговорить могу столько, что карманов не хватит. Давай Северус, подставляй карманы и уши! Может, хоть в полупьяном состоянии наконец услышишь меня и поймёшь!       Я вскочил на ноги, раскинул руки и с чувством начал выбрасывать в тёмное небо чужие, но близкие мне слова.

Обычный страх, источник каждой страсти,

Кичится честью, славою и властью,

Той властью, у которой в рабстве он;

Лишь для неё он смел и исступлён;

Лишь для неё он составляет планы,

Он щедр, и добр, и вежлив неустанно,

И надевает маску мудреца,

И действует с притворством без конца.

Но жизнь его страдальчески скучна,

Убогим лицемерием полна.

Так вот в чём суть идеи этой, право,

Где слиты мудрость, власть его и слава:

Свершает человек добро и зло

От страха, чтоб несчастье не пришло.

Без риска славой жить – нет лучше цели,

И трусами все стали б, коль посмели.

Где здравый смысл, там честности не жить:

Лишь плут себя умеет защитить.

Я создан для себя, себе по нраву,

Мой взгляд хорош иль нет, сужу по праву;

Коль был я глуп, то, как узнать бы смог,

Что кто-то иль искусен, иль убог?

Нет вещи на Земле столь лживой, право,

И глупой, как общественная слава.

      Джон предусмотрительно выставил невербальные заглушающие чары, чтобы я не привлёк к нам внимание своей декламацией и никто не посмел нам помешать. Стихи он действительно не любил, но меня был готов слушать, тем более когда я находил удачный момент, когда совпадали жизненная ситуация и смысл чьих-то виршей. Северус тоже слушал меня, кивал, а потом едва ли не залпом влил в себя остатки вина и… Джон едва успел его поймать. - Я, конечно, привык, что к твоим ногам падают восторженные почитатели, но ошалевших деканов я в их числе раньше не замечал, – тихонько засмеялся Джон, придерживая пьяного вусмерть Северуса. - Проникся и не выдержал. Трепетный он, нежный. Совестливый даже, как оказалось. И куда Сириус смотрит? Северуса воспитывать надо, а он нашего подвального буку на вольные хлеба без присмотра отпустил. Если бы не Декан и не моё благородство, так и тух бы до самой осени в своей лаборатории. Ну что, вернём Слизеринского Змея в гнездо? - И получим по шее от Малфоя, – Джон сразу же нашёл слабое место моей идеи. – Может, в Коукворт забросим, у него ведь там дом? - Это не дом, а склеп. И в Ирландию его нельзя, это дом Авроры. - Давай ко мне, – решил Джон, передавая мне мирно спящего Снейпа. – Должна же быть польза от моей квартиры! - Точно, превратим её в приют для похмельных и убогих! – весело засмеялся я, подхватил Готического Пьяницу на руки и мы аппарировали прямо в однокомнатную конуру Джона, которая стояла пустой с тех самых пор, как я убедил его насовсем перебраться ко мне. Кажется, она стала ещё меньше… - … хочет, чтобы я срочно дописал девять листов или вымарал семь, чтобы определиться с количеством печатных тетрадей. Мол, не укладываемся в формат. А у меня идей, которые не удалось впихнуть, куда больше, чем на девять листов, я же сдохну от невозможности определиться. А вымарывать… я и так кое-чем пожертвовал, не хочу ещё больше кастрировать свой шедевр! Издатель дал мне два дня, зараза, а этим вечером я должен быть в Суиндоне, там в городском пруду Зелёная Дженни завелась, надо бы избавиться по-быстрому… Соль есть? - В банке из-под кофе. - А кофе где? - В банке из-под корнишонов, – Джон поставил на стол искомое, и я продолжил готовить, в то время как он вернулся к заточке ножей. Пока Снейп дрых на диване Джона, мы наслаждались сначала остатком ночи, потом утром, и всё это время болтали, допивали вино, а потом пришло время завтрака и кофе, и мы взялись за готовку. В холодильнике у Джона хранилось достаточно замороженных продуктов, чтобы накормить трёх здоровых мужчин, а сама морозилка работала так, что могла сойти за портал в края вечной мерзлоты. Во-всяком случае, мясо точно было съедобным, а овощи… Они точно были съедобными когда-то. – Добавь страданий в свои историю, Рой. Люди любят, когда кому-то плохо, главное, что не им. - Наверное, надо расширить линию опекунов Джейкоба, чтобы они стали более фактурными. Ах, да! Ещё я немножко усилю Джона Ди, есть у меня одна задумка относительно него и королевы Бэсс. Джон, а ты кофе хочешь с кардамоном или корицей? Я могу всё в кофейник закинуть, даже соль, но… - Да кидай всё, но без соли. Я уже пару раз её вместо сахара клал, мне не понравилось! – разрешил мой друг и принялся проверять подушечкой пальца остроту режущей кромки. Магия магией, но без хозяина в доме ножи тупились с поразительной быстротой. Даже хлеб из пекарни нарезать было нельзя! – О, с добрым утром! – оскалился Джон, глядя на возникшего на пороге Северуса. Бледного, взъерошенного, слегка зеленоватого Северуса, замотанного в тонкое одеяло, под которым мы его и оставили приходить в себя. - Где мы? И… где моя одежда?! – кажется, бедняга как никогда был близок к панике. - В ванной. Ты вчера в какой-то дряни измазался, даже магия пятна не взяла. Пришлось по старинке… – Джон подбросил в руке нож и направился к мойке, чтобы сполоснуть его. Северус попятился. Мой друг остановился, посмотрел на Снейпа и проговорил: - Действительно красивые голени. Рой, ты не преувеличивал! - Я никогда не вру в описании чужой красоты! – фыркнул я и выключил газ под маленькой кастрюлькой, где булькал, вывариваясь, мясной отвар для слизеринского страдальца. Нет, у меня имелись при себе зелья работы Корделии, но очень уж хотелось влить в Снейпа что-нибудь классическое. – Северус, прекрати ты цепляться за эту тряпку! Брось её и иди сюда. Джон, дай-ка мне масло. - Зачем?! – глаза Северуса округлились. – Что ты затеял? - Знаешь, вот от тебя я такого вопроса не ожидал. Чтобы при жарке мясо не сгорело, его необходимо как следует смазать. Ой, а чего это мы порозовели? Опять какую-то пошлятину разглядел там, где её нет? - А что я должен видеть? Очнулся неизвестно где, голый, а на кухне вы двое, без одежды, и требуете масло! - Вообще-то, я одет! – я одёрнул край передника, под которым скрывались спортивные шорты Джона. Больше на мне не было ничего, но ведь и это казалось немалым! Мой друг отличался от меня только отсутствием передника... Конечно, я мог вызвать Люччи и велеть ей принести для нас свежую одежду, но это испортило бы все впечатления от ночного приключения. Мои вещи находились там же, где и Северусовы – сушить их чарами было нельзя, так как квартира Джона была плохо изолирована от магии, и от частых всплесков волшебства у соседей начинала барахлить техника, даже автоматы в электрощитках могли перегореть. – Прекрати вести себя как экзальтированная девица, надень трусы и иди помогать с завтраком. Уже семь утра, самое время сожрать что-нибудь. Или кого-нибудь… Джон, кажется мясо ожило и пытается выбраться из сковородки! - Добей его, – сказал он и протянул мне вымытый нож, продолжая смотреть на ноги Северуса. Потом он подошёл к Снейпу почти вплотную, осмотрел его, едва ли не обнюхивая, и тихим, вкрадчивым голосом, произнёс: – Гель для душа на верхней полке, на средней – средство для мытья ванны. Не перепутай! – и резко отстранился. - Вот от кого, мистер Долиш, а от вас я повадок Локхарта не ожидал! - Во-первых, после того, что вчера было, называть меня «мистером» – моветон, а во-вторых… кто кого ещё чему научил! – Джон расплылся в самой зверской ухмылке из всех возможных, и Снейпа как ветром сдуло. Дверь ванной хлопнула, послышался шум воды. - И как тебе мой первый ученик? – спросил я, спасая наш завтрак. Мясо от обилия масла действительно прыгало и хотело удрать на свободу. - Адекватнее, чем раньше. Ты хорошо на него влияешь, Рой, даже жаль, что теперь он останется без присмотра. Ещё лет пять, и с ним было бы приятно не только болтать о ерунде, но и заниматься серьёзными делами вроде похода в кино, – честно ответил Джон и начал разливать кофе по чашкам. – Кстати, по осени выходит фильм о вампирах. Два смазливых псевдопедика будут с переменной активностью сосать кровь и томно смотреть на луну. Мы с Деллой видели трейлер, когда ходили на «Месмера», про колдомедика всё-таки история, пусть и с маггловской точки зрения. Там ещё Алан Рикман главную роль сыграл, тот самый шериф из «Робина Гуда»… Рой, этот новый фильм про вампиров точно кто-то из кровососов проплатил! Такая агитка получилась, всем пропагандистам на зависть. - Наша или американская? - Американская. У нас давно уже про толковую пропаганду забыли, даже про того же Робина Гуда внятный фильм снять не могут. Ожидаю в скором времени волну «киношедевров» на тему превосходства нечистых созданий над человеком. Влюбчивые барышни сделают кассу кинокомпаниям, а твари получат беспроблемный доступ к источнику питания. - К этому давно шло, – заметил я. – Мы уходим, американцы никак не могут определиться, в каких отношениях состоят с магглами, а тварям, тем более таким разумным, как вампиры, нужна еда. Надо будет сообщить об этом Сам-Знаешь-Кому, пусть поработает над этой… точно! Я допишу недостающие страницы, сделав упор на того самого вампира! Издатель вымарал кровавую бойню, подпихну ему триллер с соплями! Надо напомнить дорогим гражданам о том, что представляют из себя эти твари. Даже тот инцидент с летающим младенцем и моей гениальной находчивостью впихну, в упрощённом виде, конечно… - Молодец, – похвалил меня Джон. Ему нравилось, когда я направлял свой эгоизм на благое дело. Собственно, поэтому он и хвалил меня почти всегда.       Завтрак прошёл в чуть нервной, но более-менее доверительной атмосфере. Пришедший в себя Северус как миленький выхлебал бульон, сделав вид, что не заметил избыток соли, запил его антипохмельным зельем, сожрал рагу из даров морозилки и даже не сломался на кофе, который я в виду отсутствия тоника сварил двойной крепости. - Я ведь вчера не наговорил ничего лишнего? – осторожно спросил он, отставляя чашку. - У тебя память пропала или ты беспокоишься о своей репутации готического мизантропа? – уточнил я, намазывая на хлеб остатки джема из банки. Иногда мне казалось, что эта банка была вечной и джем в ней никогда не иссякал. Маленькое чудо малогабаритной холостяцкой квартиры. - Лишнего в плане сохранения наших… – Снейп замялся, не в силах произнести ужасное слово «отношения». Джон хмыкнул и, пнув меня под столом ногой, кивнул в сторону нашего стесняшки. Понятно, сначала – гость. - Нет, но если ты ещё раз позволишь себе вырубиться в тот момент, когда я читаю тебе стихи, то я перекрашу тебя в блондина. Фиолетовым ты был, побудешь беленьким, – заверил его я и подсунул ему щедро обмазанный джемом кусок хлеба. – Что?! Я не ем сладкое. - А что это были за стихи? - Произведения Джона Уилтмота, графа Рочестера! - Того самого, что писал о шлюхах, гомосексуалистах и всякой непотребщине?! - Ну, я предпочитаю видеть весь спектр его творчества, а не только то, что касается распутства. Это всё равно, что сказать, будто у меня нет никаких добродетелей кроме той, скрывается под передником, – я фыркнул и начал вымазывать джемом следующий кусок хлеба. Тосты Джон не любил, а вот свежий хлеб мог поглощать с любыми дополнениями. Однажды мы жрали его с пюре из сгоревшей на костре картошки и слегка подпортившихся сардин. – Или это равно тому, чтобы составлять о тебе мнение, основываясь лишь на манере вести уроки у факультета Гриффиндор. Кстати, ты уже пересмотрел программы на новый учебный год?       Северус не успел ответить. В кухне появилась Люччи и, трепеща ушками, выпалила: - Мастер Рой, мастер Джон, беда! Юный воспитанник пропал!        Снейп подавился тостом. - Тихо, спокойно, отвечай только по сути, – Джон тут же взял её в оборот, даже не думая впадать в гнев или панику. Я тоже, к тому же меня больше занимало спасение Северуса от смерти из-за попавших не в то горло крошек. – Откуда это известно? - Сова принесла новость несколько минут назад. Серая мадам тут же направила меня к вам, а сама вместе с Тёмной мадам поспешила к достопочтенным Флинтам! - Сова была чья? - Графа Данбара… - Отправляйся к графу и потребуй от него ответа – пропал один Гарри или кто-то ещё, и кто именно приехал к нему в замок на каникулы. Давай, не медли. А если граф начнёт буянить и орать, можешь пригрозить ему визитом Роя в шортах и кружевном переднике. - Да, мастер Джон! – просияла домовушка, получив чёткие указания, и исчезла. - У тебя правда есть кружевной фартук? – спросил я, разглядывая своё холщовое облачение, наполовину состоящее из синтетики. - Трансфигурирую, – отмахнулся Джон. Северус, откашлявшись, непонимающе смотрел на нас. - Поттер пропал, а вы ничего не делаете? - Мы делаем – выясняем обстоятельства. А бегать по потолку и рвать волосы на жопе – это не дело, а дурь бесполезная. Так что допивай кофе, время на него есть, – велел ему Джон и без всякой спешки отправился мыть посуду. Таков был порядок вещей – если я готовил, то уборка была на нём, и наоборот. Люччи появилась минут через восемь, немного встрёпанная и слегка сердитая. - Господин граф очень грубый человек, он в меня кидался всяким! – сообщила она. – Но угрозу услышал, тут же успокоился и на вопрос мастер Джона Хозяин Хогвартса ответил, что пропали все гости замка, включая дочь графа, а приезжали помимо юного воспитанника Драко Малфой вместе с Грегори Гойлом, Рональд Уизли, Луна Лавгуд, Невилл Лонгботтом и Маркус Флинт, но вчера мистер Флинт уехал для того, чтобы встретиться со своим мастером, и… - И засранцы воспользовались шансом, – я вздохнул. – Ну что, за работу? Пойду, надену брюки! - Ты знаешь, куда делся Поттер? – Северус смотрел на меня, даже не думая скрывать волнение и надежду. - Конечно, знаю. Ты разве не заметил, что Люччи не назвала одно очень важное имя? – я скривился и подозвал к себе умничку-фэйри: – Ты просто чудо, милая, а теперь ты сделаешь следующее... - Я адрес ещё полтора года назад приметил, когда мы посещали семьи, не желающие возвращать студентов в Хогвартс. С Гермионы тогда всё и началось, кстати. Она пряталась в школе от родителей, так как правильно рассудила, что после Ночи Святого Василиска, о которой стало известно всей общине, её вряд ли отпустят с каникул обратно в замок. - Почему я этого не помню? – Северус не выглядел раздражённым, скорее раздосадованным и заинтересованным. Всё-таки он был очень любопытным, этот маленький чёрный змеёныш!       Мы шли по уличке тихого респектабельного городка, выстроенного в едином староанглийском стиле, и почти ничем не выделялись среди прохожих, редких в столь ранний час. Здесь не было принято бежать на фабрики или заводы ни свет ни заря, здесь жили куда более обеспеченные люди, которые даже работали с роскошью и пониманием сути денег, а не с жаждой выжить инфляции вопреки. Саннингдейл был местом, где всё дышало финансовой стабильностью с оттенком снобизма, и даже кошки возле зелёной изгороди смотрели на прохожих ещё более нагло, чем обычно. - Ты тогда пребывал в плену у бандитской пары из джина и рефлексии, – напомнил я ему и Снейп надулся. – Ничего, зато сейчас поучаствуешь. Я уверен, что Гермиона не приехала к Данбарам потому, что родители отказались отпускать её в магический мир. Надеюсь, они хотя бы место жительства не сменили, а то ввалимся в чужой дом… Так, нам сюда! – я кивнул в сторону двухэтажного просторного дома из нежно-терракотового кирпича, с эркерами и палисадником, соответствующим рекомендациям журналов по пригородному садоводству. - Хорошо живут стоматологи, – произнёс Джон, оглядывая семейное гнездо Грэйнджеров. – Не удивительно, что они хотят для своей дочери более понятного и надёжного образования, чем диплом колдуньи, ради которого надо возвращать единственного ребёнка буквально на фронтир! - Мнение самой Гермионы, конечно же, не учитывается. И это я молчу про подписанный ими договор с Министерством, согласно которому они обязаны обеспечить дочери минимальное магическое образование, – я скривился и направился к двери, с удовольствием слушая стук новых ботинок по плитам тщательно ухоженной дорожки. Я позвонил в звонок, постучал в дверь. Изнутри доносились голоса, я даже легко узнал их владельцев, но никто не торопился обратить на меня внимание и впустить. - Дай я, – Джон отпихнул меня в сторону, дважды саданул кулаком по створке и рявкнул так, что даже меня проняло: – Откройте дверь – аврорская проверка! - Ты же больше не аврор! – нервно усмехнулся Снейп. - Не придирайся к мелочам, зануда. Главное – ошеломить, а там пусть уже Рой в дипломатию играет.       Дверь тут же отворилась и нам предстала дивная картина в виде одновременно перепуганных и сердитых родителей Гермионы, самой девчонки, сжавшейся в кресле в обнимку с подросшим Косолапусом, и орды беглецов. - Ой, – прошептала Гермиона, глядя на то, как мы нагло заходим в её дом. – Мистер Локхарт, профессор Снейп… - Милая, что это значит? – отец девочки кинул на неё такой возмущённый взгляд, будто она самолично пригласила в дом толпу нищих с Паддингтонского вокзала, а не трёх представительных джентльменов разной степени богемности! Клетчатые брюки Северуса с чёрной рубашкой и моя розовая лаковая куртка смотрелись донельзя эклектично в прилизанном дизайне дома Грэйнджеров. - Я не знаю… - Приносим извинения за вторжение в столь ранний час, но обстоятельства сильнее вежливости, – проговорил я, изображая чуть смущённую улыбку. – Позвольте представиться – Гилдерой Локхарт, бывший преподаватель ЗОТИ в школе магии Хогвартс. Мой коллега и декан факультета Слизерин – Северус Снейп, а это – лучший правовой консультант из всех возможных, Джон Долиш. - Джон! – Гарри не выдержал, сорвался с кресла и бросился к нам, тут же вцепившись в джинсовку нашего старшего. Его вид, кстати, донельзя напугал миссис Грэйнджер – миловидную миниатюрную женщина с копной чуть вьющихся каштановых волос и идеальными зубами. Забавно – себе с мужем она «улыбку» сделала, а Гермиона как напоминала мудрого бобра, так и продолжает ходить с неровными зубами и щербинкой между передними резцами. Меня эта женщина сразу же взбесила по совокупности описанных причин, и поэтому улыбка на моём лице стала ещё более обворожительной… - Надеюсь, молодые люди не доставили вам проблем? – спросил я, заглядывая в глаза миссис Грэйнджер долгим, проникновенным взглядом, полным искреннего беспокойства. Ах, какая досада, детишки своевольничать начали. Мы так переживаем, но вы же понимаете – эти подростки… Глава семейства попытался вякнуть что-то про незваных гостей, но супруга тут же заткнула его и убедила меня, что всё в абсолютном порядке. Подумаешь, толпа народу с утра пораньше гостиную оккупировала. - Вы чего тут делаете? – громким шёпотом спросил Гарри, с недоумением поглядывая то на меня, то на Снейпа. - Спасаем волосы графа Данбара, которые он начал рвать, потеряв утром не только свою дочь, но и всю её банду! – хмыкнул Джон. – Вас потеряли. - Что значит – потеряли! – возмутился Гарри. – Мы письмо графу оставили, чтобы он не волновался. Два письма даже! Драко, скажи! - Ну, я своё точно на стол положил, – скривившись, подтвердил младший Малфой. – Значит, нас уже ищут по всей Англии? - Пока что по всей Шотландии. Но, раз мы здесь, то скоро о вашем побеге станет известно Сириусу, и… - Во влипли, – Гарри побледнел, представив себе последствия. Крёстный отец ему нравился, он о нём заботился со всем пацанским старанием, но насколько бешеным мог быть Сириус, Гарри уже знал, а представить себе, в какую тёмную тварь мог обратиться Блэк, узнавший о пропаже ненаглядного крестника, ему явно не составило труда. Судя по тому, как сдавленно выдохнул Северус, он себе это тоже очень ярко представил. - Что ж, раз друзей Гермионы уже ищут родители, то нам не следует затягивать и поощрять этот внезапный визит, – с улыбкой, полной облегчения, проговорила миссис Грэйнджер. - Почему же, он весьма актуален! Молодые люди, конечно, слегка форсировали события, но лучше уж подростковая горячность, чем сухая и суровая бюрократия, – проговорил я, оглядывая гостиную. Солидно, стильно, со вкусом, и деньги чувствуются, а не кричат о своём количестве из каждого предмета меблировки. Хозяева создавали то же самое впечатление – сдержанные, стильные и дорогие. Гермиона казалась синей вороной в собственной семье, а такая тварь была куда более редкой птицей, чем её белая товарка. Я однажды месяц убил на то, чтобы выследить эту заразу и доставить заказчику живой. Тоже мне, птица счастья… – Насколько я могу понять причину столь поспешного бегства своих бывших учеников, она заключается в том, что вы не желаете отпускать Гермиону в магический мир, не так ли? Или мы всё поняли превратно, и лучшая ученица своего потока просто провинилась и поэтому была лишена поездки в Шотландию? – я широко распахнул глаза, демонстрируя искреннее удивление, а мягкая интонация сгладила сарказм. – Не могу поверить, что Гермиона могла совершить что-то… недостойное! - Да уж, кто-кто, а мисс Грэйнджер всегда славилась своим благоразумием, – поджав губы, процедил Северус в своей привычной брюзгливой манере. - Вас это не касается! - Я преподаватель Хогвартса и декан одного из факультетов, – Снейп словно нарочно стал подыгрывать мне, входя в роль Слизеринского Ужаса. Даже без своей каноничной чёрной мантии он выглядел мрачно и внушительно. – Меня это очень даже касается, особенно если в попытке разузнать участь своей приятельницы исчезает неизвестно куда мой крестник! - Это конечно, очень трогательно, но наша дочь – только наша забота! – категорическим тоном заявил мистер Грэйнджер. – И вы не посмеете угрожать нам в нашем же доме! - Но разве милый Северус угрожал? – ахнул я. Драко с Роном начали тихо хрюкать. – Он проявляет ту же заботу, что и вы, для магов крестничество – ничуть не меньшее родство, чем кровное! Вы знаете, моя тётушка… – я старательно забалтывал родителей Гермионы и создавал максимально расслабленную обстановку. К тому же, мне надо было потянуть время – Данбар не мог не понять, зачем Джону потребовалось знать, кто из друзей Фэй не явился в гости, и это значило, что в скором времени может подоспеть подкрепление, куда более боеспособное, чем мы и… куда более неуместное. Потому что это для магов наши лорды ого-го какие важные люди, для обычников – это просто чудики в смешных старомодных одеяниях, и пока эти «чудики» не жахнут по ним хотя бы Ступефаем, мнение о них не изменится. Зачем же нужно было доводить до того, чтобы лорд Блэк или владетельный граф давили магией почтенных стоматологов? После этого, даже добейся они нужной цели, ни о каком здоровом отношении что в семье у Гермионы, что между ней и друзьями, речи уже быть не могло! – … двадцать шесть терактов за последние четыре с половиной года. Двадцать шесть, и это только те, о которых писали в газетах. Ах, нет – двадцать семь, если вспомнить бедную миссис Ходжкин. Мы чуть было не лишились одного из лучших учёных Британии! Её метод рентгеноструктурного анализа биомолекул стал настоящей революцией в сфере биохимии и позволил начать массовое производство пенициллина, спася жизнь сотням тысяч людей! - Вас интересует наша наука? – с подозрением спросил отец Гермионы. - Что значит – ваша? – я изобразил возмущение. – Я – полукровка, меня касаются оба мира! Северус, друг мой, ты согласен? - Относительно гения Дороти Ходжкин – да. Но ты не упомянул о её исследованиях инсулина. - Я просто до них не дошёл… – отмахнулся я. Завладев вниманием родителей моей бывшей студентки, я отвлекал их от шушукающихся подростков, нервно поглядывающих на дверь, и загораживал собой Джона. Эти идиоты его боялись! – Впрочем, как и до исследования структуры витамина B12. Вы ведь знаете, насколько он важен для человека, причём неважно, обладает этот человек магией или нет? Жизненно важен, к вашему сведению. Без него… - Мы в курсе, насколько человеку важны витамины! Или вы думаете, что пара фактов из газетной статьи позволят вам беседовать с нами о медицине на равных?! – огрызнулся мистер Грэйнджер. Бедная Гермиона попыталась что-то вякнуть, чтобы сгладить грубость папеньки, но её вовремя заткнули Фэй и гневный взгляд Северуса. Джон молча указал рукой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, и вся кодла малолетних бунтовщиков тут же стройной цепочкой вымелась в указанном направлении. Судя по шагам, они не в комнату своей подружки направились, а засели вокруг лестничного проёма, заняв самую лучшую для подслушивания позицию. - Я так рад! – я качнулся на каблуках и схватил мистера Грэйнджера за руки. – Я безумно рад, что вы действительно понимаете в медицине, в гормональных особенностях человеческого организма и в процессах истощения! Значит, вы сможете вовремя определить у мисс Грэйнджер Застойную Горячку и направить её к колдомедикам. Мы можем не беспокоиться за жизнь юной волшебницы. - Про какую ещё горячку вы говорите? – миссис Грэйнджер попыталась помочь своему мужу избавиться от моего захвата, но вместо этого попалась сама. - Застойную. Это лихорадка, начинающая выжигать тело и разум мага, если он не колдует достаточно часто. После совершеннолетия она может поразить лишь тех, кто не практикует волшебство годами, но в подростковом возрасте, когда организм формируется, а разум лишь приближается к вменяемым границам, когда идёт перестройка аурного контура и закрепляется объём магического резерва, горячка способна уничтожить юного чародея за считаные дни. Достаточно нескольких месяцев без магии – и всё! Вызывайте колдомедиков из мортариума, оформляйте Акт о Смерти. Несовершеннолетних волшебников, кстати, Министерство хоронит за три четверти стандартной платы, разве что… могила будет находиться на закрытой для обычников территории. Конечно, вы можете обойтись без чиновников Министерства, но в таком случае могила останется без должного зачарования, а тело волшебника продолжает влиять на магический фон даже во время разложения. Знали бы вы, какие твари после этого появляются на свет… За них хорошо платят! - Перестаньте нас запугивать! Что за чушь вы вообще городите? Какая смерть? С какой стати наша дочь должна умереть?! – родители Гермионы запаниковали. Они любили Мисс Зазнайку, любили, как получалось, но смерти ей точно не желали, хотя и шли к этой цели семимильными шагами. - А как, по-вашему, мисс Грэйнджер сможет колдовать, если вы заберёте её из Хогвартса? К тому же, Гермиона – не полукровка, не чистокровная волшебница, у неё нет права заниматься дома с репетитором. Забрав её из школы вы обречёте девочку на смерть – её палочку сломают, вам троим сотрут память, а к Йолю, то есть к Рождеству, чтоб вам было понятней, девочка уже упокоится в земле. Рыть могилу по зиме так тяжело, поверьте, я это точно знаю! – полным сочувствия голосом проговорил я. В основном я сожалел о своих руках, изрядно подмороженных когда-то обледенелым черенком лопаты. Пользоваться магией я тогда не мог в виду её исчерпания. - Вы можете говорить что угодно, но Гермиону мы в ваш дурдом не вернём! У вас что ни год, так то твари какие-то появляются, то школу штурмуют, а то и вовсе гражданская война готова начаться! Мы получаем «Ежедневный Пророк» и знаем, что к чему, – горячился мистер Грэйнджер. - Милый, но у нас тоже неспокойно, а у магов хотя бы нет мигрантов и футбольных фанатов, – попыталась утихомирить его жена, быстрее своего супруга проникшаяся незавидным будущим их единственного ребёнка. – Мистер Локхарт был прав – двадцать семь терактов за четыре с половиной года это слишком много! К тому же… в самом Хогвартсе Гермионе ничего не грозит! Лучше уж дурдом с совами и глупыми упражнениями, чем… чем смерть! - А что Гермиона станет делать после? Кем она станет с дипломом ведьмы? У неё не будет будущего, ей только и останется, что морочить людям головы гаданиями на каком-нибудь хрустальном шаре! - Вас волнует истинная карьера вашей дочери или та, которой вы сможете похвастаться перед друзьями и соседями? – жёстко, почти грубо спросил Джон. – Талант к науке у мисс Грэйнджер есть, интерес к юриспруденции тоже имеется. У неё есть дар, и она обязана его развивать. - Кому она обязана?! - Нашей Леди. Маги не могут представлять угрозу миру, а необученные волшебники куда опасней, чем идиоты с палочкой, решившие заколдовать придорожные кусты и заставить их перебегать через дорогу перед приближающимися автомобилями. Даже если вы накупите впрок учебников, добудете контрабандную волшебную палочку и позволите дочери справляться с учёбой самостоятельно, лишь бы магия не сожгла её, то слишком велик шанс того, что мисс Грэйнджер покалечит себя, а к колдомедикам вы обратиться уже не сможете. Скажите мне, как вы будете спасать свою дочь, если она превратит свою голову в ластик? Если отравится испарениями неправильно составленных зелий? Если она подвергнется нападению фарфадетов? Гермиона – часть магического мира, изъяв её, вы превратите свою дочь в инвалида. Магические потоки, не найдя выхода, начнут разрушать её тело, а если сознание начнёт противиться выбросам и бояться их, то станет страдать и разум. Вы создадите кадавра, а с учётом потенциала мисс Грэйнджер, он будет смертельно опасным! А когда это случится, то к вам придут мракоборцы и убьют то чудовище, в которого обернётся лучшая студентка третьего курса Хогвартса, – каждое слово Джона вбивалось в разум родителей Гермионы, как гвозди в крышку гроба. - Вы… вы просто пугаете! – дрожащим голосом произнесла миссис Грэйнджер, отчаянно цепляясь за крошечную надежду на дурную шутку. За меня она тоже цеплялась. – Если у Гермионы возникнут проблемы с психикой, то мы просто обратимся к психотерапевту и ей выпишут «Прозак». - Он вам не поможет. Думаете, вы первые родители, кто решил уберечь своего ребёнка от мира магии, предпочтя волшебным опасностям обыденные? За последние десять лет вы – шестые из известных мне противников магии, кто был готов поменять один риск на другой. Двоих детей удалось спасти. Трёх пришлось хоронить. В какую категорию войдёт мисс Грэйнджер? – суровая холодность Джона заставила мистера Грэйнджер захлопнуть пасть. Зато неожиданно раскрыл рот Снейп. - Разница лишь в видимости контроля. Когда ваша дочь рядом, вы полагаете, что владеете ситуацией, но это не так. Вы не сможете ей ничем помочь в обоих вариантах развития событий, но если вы выберете жизнь мисс Грэйнджер, забыв об амбициях, то сможете хотя бы оказать ей ту поддержку, которой она достойна, – всё с тем же ядовитым высокомерием проговорил Северус. – Ну, или же заказывайте гроб прямо сейчас, летом в похоронных бюро скидки. - Я всё ещё не верю в эту вашу Застойную Горячку! – мистер Грэйнджер был неумолим в своём упрямстве. - Зря, – Северус отвернулся. – Моя мать умерла от неё. Сгорела за пять месяцев, полностью отказавшись от магии и не пользуясь даже беспалочковыми чарами.       Сверху донеслось испуганное бормотание, я распознал голоса Драко и Гарри. Впрочем, наш младший больше волновался за дядю с тётей, которые тоже долгое время были вынуждены обходиться без волшебства… - Милый, пусть нам не нравится то, что мы слышим, но это не значит, что наши, эм-м-м, гости, нам врут. Пусть Гермиона окончит эту несчастную школу, а потом отправится в хороший колледж и… - А как она будет нагонять программу? Как она сдаст школьные экзамены? Предлагаешь задушить её двойной нагрузкой? И даже если Гермиона найдёт силы на учёбу сразу в двух школах, то где она обнаружит время? У неё просто не будет никакого будущего в нормальном мире, только жабы, хрустальные шары и те твари, которых она видит в шторах и пытается выгнать, хотя, как по мне, она просто дурит нас и зря пшикает той вонючей дрянью на дорогую ткань! - У вас завелись докси? – я тут же насторожился. – Головная боль по утрам присутствует? Зуд под кожей, усилившееся выпадение волос, изменение вкусовых ощущение, редкие спазмы мышц, состояние прострации по вечерам – эти симптомы присутствуют? - Просто обычная усталость. Мы давно не были в отпуске. - От запаха чая тошнит? - Тошнит! – раздался сверху полный возмущения голос Гермионы. – Я по вашим лекциям папу с мамой проверила, мистер Локхарт. Они точно ядом докси отравились! - Ваша дочь права – у вас дома свил гнездо магический паразит, и пока его детёныши не вылупятся, он вас не покинет. Где-то через недельку вы заболеете и все симптомы будут указывать на грипп с лёгким осложнением в виде бронхита, но лекарства помочь не смогут. Еще через две недели вы выздоровеете, но прежнюю форму восстановите только к середине октября. Обычники всегда так реагируют на присутствие докси в доме. Это магу может повредить лишь укус, вам же хватает флюидов паразита… - Локхарт, ты не на лекции и не на охоте! – попытался одёрнуть меня Северус. - Ну, почему же. За чашку кофе я с удовольствием избавлю этот дом от любых паразитов! А заодно наши добрые хозяева смогут обдумать и решить, что же лучше – дочь-волшебница, способная сделать карьеру в Министерстве Магии, частной юридической конторе или на научном поприще, или аккуратная могилка с цветами и памятником из белого мрамора, которую, увы, посетить они не смогут!       Всё-таки, родители Гермионы были разумными людьми – пока миссис Грэйнджер пыталась найти чашки на всю толпу «гостей», я обрабатывал дом от паразитов и, заодно, добивал папеньку Гермионы нелицеприятными особенностями жизни без магии. Джон, перед тем, как я приступил к санитарной обработке, с улицы послал предупреждение в Сектор борьбы с неправомерным использованием магии о том, что в доме магглорождённой волшебницы присутствует взрослый маг и изволит колдовать. Только подставить девчонку под исключение из Хогвартса не хватало!       Помимо докси в доме у Грэйнджеров обнаружилась парочка чизпурфлов, которая уже начала грызть стенку в шкафу, чтобы добраться до запертой там волшебной палочки Гермионы. Перед первым сентября девчонку бы ждал большой сюрприз! - А потом вы пойдёте обезгномливать сад, – заявила мне Фэй, не удержавшись от шпильки. Я покосился на неё и самодовольно хмыкнул: - Найдите себе другого борца с вредителями. На ваши грабительские шотландские условия я не соглашусь, Мисс Атаманша. Или повысьте процент, или так и мучайтесь с гномами на грядках! Скоро они сожрут у вас весь чертополох и вам нечем будет плеваться в меня при следующей встрече. - Вы чё, опять? – уныло протянул Гарри, пиная мыском ботинка дохлую докси. – Может, хватит, а? - Ну что ты, мне доставляет истинное удовольствие пикировка с драгоценной графиней, чьё остроумие равно степени её же благородства! - Кто тут ещё чертополохом плюётся, – девчонка фыркнула, но язвить перестала. Ничего, пусть своё чувство вины в другую сторону сцеживает. - А теперь скажи мне, милый юноша, кому из вас пришла в голову чудесная идея сбежать из Шотландии? – без малейшего намёка на обвинительный тон спросил я у Гарри, пользуясь тем, что мистер Грэйнджер ушёл на зов жены, требующей найти прабабушкин сервиз, и мы остались без присмотра. - Нам всем, – шёпотом ответил он. – Гермиона ни на одно письмо не ответила, как домой вернулась, даже когда я ей про трансфигурацию написал! Я уговорил Питера тайком проверить, в порядке ли она – вдруг, в больницу попала или ещё что случилось, и оказалось, что Гермиона жива-здорова, но сидит дома и даже на улицу не каждый день выходит, только с низзлом у окна сидит и ревёт, лохматая и страшная. А ещё родители хотели отдать в приют её Косолапуса, она их едва смогла убедить в том, что это не обычный кот и с ним так нельзя! Ну, мы обсудили, и решили, что с этим надо что-то делать. - И опять стали тихушничать? – Джон явно не одобрял повторные пляски по одним и тем же граблям. - Да не тихушничали мы! - Мистер Долиш, – Фэй тут же ринулась защищать своего «прекрасного принца», разве что латами позвенеть не смогла за их отсутствием, – я с папой об этом говорила! Родителей Гермионы можно было или убедить, или напугать. А их и так профессор Макгонагалл два года назад запугала, декан Вектор еле-еле с ним прошлой зимой справилась. Можно ещё заколдовать, но это же их с ума сведёт, да и как потом Гермиона в магическом мире жить сможет? Она слишком правильная для того, чтобы принять такой поступок! - И вы решили взять измором. Правильно я понял? - Да, – Драко пнул ту же самую докси она отлетела к стене. Грэг, подумав, принял правила игры и отправил пасс Рону. Задумчивая Луна методично накручивала прядь волос на волшебную палочку и оставалось только надеяться на её благоразумие. Эта маленькая пифия могла ведь и жахнуть кого-нибудь. Наушников, кстати, на ней не было. – Мы надеялись за пару часов управиться, как раз к десяти утра вернулись, никто бы и не заметил. А письма мы действительно оставили, причём не одно, а каждый своё написал, чтобы нас точно не потеряли. Понятия не имею, почему их никто не нашёл! - А вы адресата на своих посланиях указали? – ухмыльнулся я. – Или вы дружно оставили сложенные листы на подушках и сбежали в ночи? Вряд ли слуги или домовые эльфы, обнаружив ваше исчезновение, стали бы рыскать среди подушек. - Адресат… – Фэй жалобно скривилась. Судя по всему, написать на чистой стороне своего «Манифеста Свободы» – «Графу Данбару, срочно», никому не пришло в голову, а на фоне охватившей замок паники непонятные листочки или огрызки бумаги никого не заинтересовали. - Могу сказать, в этот раз вы справились с самостоятельным подвигом куда лучше, чем в прошлый! – заметил я. – И даже обошлось без драки! Как вы добрались сюда? - На «Ночном рыцаре», – созналась графиня. – Папа разрешает мне пользоваться палочкой на каникулах, так что я вызвала автобус и мы за сорок минут доехали от Шотландии до Беркшира. Мы правда думали, что сможем объяснить родителям Гермионы, как важно для неё окончить Хогвартс, и что если даже они не могут отпустить её с нами на каникулы, то в школу она просто обязана вернуться! - Боюсь, что для мистера и миссис Грэйнджер существуют лишь два мнения – их собственное и неправильное, – меланхолично проговорил Джон, следя за игрой в футбол с дохлой докси в роли мяча. – К тому же, вы не поняли принцип запугивания. Как вы могли видеть, на родителей Гермионы подействовало именно оно, надо было только правильно выбрать точку давления. Нарушение договора с Министерством, потеря денег, обида дочери… Это всё не так уж и страшно по сравнению с гробом, в котором эта самая дочь и лежит. Мало кто из родителей согласится на самом деле убить своего ребёнка ради амбиций! - А вы типа в запугиваниях знаете толк? – осторожно спросил Рон, с опаской косясь на Джона. Тот лишь еле заметно улыбнулся. Подчас ему было достаточно взгляда, чтобы задерживаемый преступник прекратил сопротивление или запаниковал и усугубил свою участь, позволяя перейти к куда более жёстким, но и более действенным способам задержания. - Мистер Локхарт, – молчавшая всё это время Гермиона наконец подала голос, – вы думаете, мне действительно разрешат вернуться в школу? - Вас туда веником погонят, мисс Грэйнджер, и будут требовать самых высоких оценок. - С меня их и так требуют. Я должна быть лучшей! - Даже я не могу быть лучшим во всём. Например, я паршиво варю кофе, – заметил я и бросил очищающие чары на штору, избавленную от микроскопических яиц магического паразита, чтобы придать ей свежести. – Ну всё, здесь моя работа закончена, пора получить награду. - А с нами что будет? - С вами? – я оглядел чуть сконфуженных подростков. – Я откуда знаю! Я больше не ваш преподаватель и не отвечаю за вас. Я здесь вообще случайно оказался, так что…       Снаружи раздался громкий хлопок аппарации – тяжёлый, какой-то массивный и гулкий, а потом в дом без стука вошёл незваный гость. Я тут же переместился к лестнице и спустился до середины, внимательно оглядывая пожаловавшего к Грэйнджерам джентльмена. Возникший рядом со мной Джон напрягся, а Северус, расположившийся на диване и не принимавший участи в борьбе с паразитами, соизволил выразить удивление, изогнув бровь и чуть сощурив глаза. Высокий мужчина с фигурой грузчика, взглядом голодного накера и пустым рукавом чёрной строгой мантии, стоял посреди гостиной подобно готовому броситься в драку бульдогу и внимательно оглядывался по сторонам. - Папенька, – выдавил из себя Грэг и поспешил спуститься к отцу. Гойл-старший тяжело засопел, кивнул сыну, а затем направился к вышедшим из кухни хозяевам. Миссис Грэйнджер поспешила спрятаться за спину мужа, тот же сначала отступил назад, но потом одумался и даже развёл руки в стороны, загораживая жену. - Вы отец Гермионы? – глухо спросил неожиданный визитёр. Магглы не ответили. – Я чё, не по-английски спросил?! - Я – Уолтер Грэйнджер, и Гермиона действительно моя дочь. А вы кто и что вам… - Гойл. Лорд Сеймур Гойл, – бывший Пожиратель Смерти то ли оскалился, то ли изобразил учтивую улыбку, но руки не подал. – Ваша дочь учится с моим сыном. Судя по тому, что он сбежал из Шотландии к девчонке, которую не пустили на каникулы к друзьям, вы решили совершить дурость в виде изоляции дочери от магического мира. Чего вам не хватает? - Я вас не… - У вас нет денег платить за её обучение? Будут. У вас нет доверия к Министерству и безопасности Хогвартса? У вас самих премьер-министра постоянно убить пытаются. - О-о-о, – тихо протянул я. – Начались торги. Мисс Грэйнджер, живо приведите себя в порядок и наденьте вместо штанов с Микки-Маусом длинную юбку. Нет цивильной, надевайте школьную. Фэй, помоги, – велел я и рыжая заноза беспрекословно послушалась меня. Она тоже всё поняла. Время, разрешённое к волшебству, ещё не закончилось. - Простите, мистер… лорд Гойл, но мы не понимаем ваши… - Хватит юлить! – рыкнул суровый, но заботливый папаша. – Терпеть не могу торгашей и лисов. Говорите прямо. Что вам нужно, чтобы вы вернули свою дочь туда, где ей и надлежит быть? - Она и так там, где её место! - Она – волшебница. Она – не такая как вы! Она принадлежит нашему миру. Вот за это я магглокровок и не люблю, что они никак определиться не могут и как дерьмо в речке от берега к берегу дрейфуют. И волшебство хотят при себе оставить, и от привычной жизни отказываться не желают, к нам свои порядки тащат, хотя мы-то вам как жить не диктуем, – процедил он. – Снейп, ты уже объяснил этим достойным людям последствия изоляции? - Мы все объяснили и не по одному разу, – ответил тот. - Вы все? А-а-а, и Локхарт тут. И ты. Ну, понятно. Где Поттер – там Долиш. Это хорошо, – неожиданно сытым фестралом улыбнулся Гойл-старший. – Значит, как надо всё сделали. Итак, вы, Грэйнджеры, вы отпускаете девчонку обратно или будем бодаться за неё? - Да кто вы такой, чтобы «бодаться» за нашу дочь?! - Я – Попечитель Хогвартса. Я – лорд магии. И я не желаю, чтобы перспективная колдунья с мозгами, амбициями и талантами закончила свою жизнь в роли бесполезной обслуги чужих интересов или оказалась гнилым куском детского мяса. Мне Люциус много что о ней рассказал. Посмеете угробить её – пожалеете. - Да что у вас у всех за манера – угрожать?! Мы и так приняли доводы мистера Локхарта. Гермиона вернётся в Хогвартс, доучится два года, чтобы получить диплом, и на этом всё! Может, ещё и успеет попасть в хороший колледж… - И кем она будет? Юристом? Исследователем культуры вымершей цивилизации? – неожиданно гладко заговорил лорд Гойл, скаля зубы. – У неё есть сила, власть и целый мир, а вы хотите запереть её в клетке душной конторы. - А что можете дать вы?! - Покровительство моей семьи, перспективы, протекцию, доступ к знаниям и защиту, – гордо ответил Сеймур Гойл. Его сыночек покраснел, а спешащая вниз Гермиона едва не свалилась с лестницы, запнувшись о подол длинного летнего платья, закрывающего руки, Драко с Невиллом едва успели её подхватить. Судя по довольному лицу Фэй, ей удалось превратить в пристойное одеяние, в котором можно было предстать перед консервативным лордом, какой-то короткий сарафанчик на лямочках. – Против всех благ у вас и у вашей дочери будет единственное обязательство – не выступать против моей семьи и семьи моего короля… лорда-протектора. - С какой стати вы делаете столь… щедрое и наглое предложение?! - С той, что разумные магглокровки нужны, а ваша дочь – разумна. - Мы слышали и читали о ваших средневековых нравах, – осторожно начала миссис Грэйнджер, косясь на пустой левый рукав. – Вы хотите женить своего сына на нашей Гермионе? Ей же ещё пятнадцати лет нет! - Я сводничеством не занимаюсь. Сказал «протекция», значит только она. Только на магглокровках Гойлы ещё по расчёту не женились! – скривился агрессивный защитник интересов своего семейства. Вообще-то, магглокровная девочка-умничка в качестве протеже – это был хороший ход для бывшего Пожирателя, и не менее удачный для отца, тупоголовый сынок которого находил в себе силы учиться и запоминать пусть и с седьмого раза информацию только когда гриффиндорская заучка сама объясняла ему материал. - И вы гарантируете безопасность Гермионы в вашем ужасном мире?! - Если будет надо, я к ней охрану приставлю и родовыми амулетами как йольскую ель обвешаю, – пообещал Сеймур. Гермиона икнула, а Драко от неожиданности присвистнул и тут же сам заткнул себе рот.       Грэйнджеры думали. Их действительно заботило будущее дочери, они хотели, чтобы оно сверкало и блистало, мнение самой дочери их не особо заботило. Угрозу жизни они поняли, условно смирились, но от своих карьеристских фантазий отказываться не собирались. А тут такой джентльмен, с предложением протекции... Да в обычном мире от покровительства подобных особ не отказывались! - Мы согласны! - Мама! – возопила девчонка, чем тут же привлекла к себе внимание Сеймура Гойла. Он обернулся, окинул Гермиону оценивающим взглядом, и удовлетворённо кивнул. Штаны с Микки Маусом его явно бы не впечатлили. - Милая, – миссис Грэйнджер снисходительно глянула на свою дочь, – ты много рассказывала о своих друзьях, но о Грегори упоминала чаще, чем об остальных. Если уж ты не сможешь жить без магического мира, то пусть уж ты будешь в нём именно жить, а не выживать! Ты заслуживаешь лучшего! -       А я, кажется, заслужил кофе, – пробормотал я, наблюдая за свершившими акт купли-продажи заботливыми родителями.        - Нас точно не убьют? – с сомнением спросил Рон, глядя на огромную чёрную карету, запряжённую четвёркой смоляных коней. Помпезный образчик транспорта времён Регентства стоял прямо перед домом Грэйнджеров и редкие прохожие вообще не обращали на него внимания. – Чё-то меня сомнения терзают! - Главное, чтоб тебя не терзал я, – ответил ему Уильям, распахивая дверь кареты. – Ну, залезайте. Вернём вас графу Данбару уже к обеду, они как раз успеют вдоволь наговориться с лордом Блэком. - Значит, точно будут убивать… - Нашли чего пугаться. Подумаешь, к подружке сбежали, – по-доброму усмехнулся Лестрейндж. – Это же не применение антиокулатии на преподавателе школы, так что живо в карету, господа беглецы. Мисс, позвольте ваш багаж, – Уильям подхватил чемоданчик Гермионы, с которым она обычно ездила в школу, и закинул его в ящик позади кареты. Родители девчонки, держась за руки, стояли на пороге дома и, крепко стиснув ладони друг друга, провожали свою дочь в другой мир. До них наконец-то дошло, что волшебница есть волшебница и не сможет уже стать обычной девушкой. Сеймур Гойл сыто скалил зубы, его сын опасался смотреть на Гермиону, остальные же прятали усмешки и скрывали нервозность. Сама причина всеобщей паники металась от восторга до уныния и прижимала к себе Косолапуса так, что он вполне мог стать Пучеглазусом и Пустомозглусом. - А как ты узнал, где мы? – Рон с подозрением посмотрел на брата. - Итальянка одна напела. Всё, хватит вопросов. Время не терпит! И перестаньте вы уже дёргаться! В самом деле, Рон, по сравнению с тем, что творили Фрэд с Джорджем, ты просто образец благоразумия! - А они опять что-то учудили?! – Уизли даже побледнел от испуга. - Дважды пытались сбежать, да ещё с контрабандой «пустых» драконьих яиц. Снова применили эту проклятую антиокулатию, но в этот раз удачно, хорошо хоть обошлось и Чарли успел спасти смотрителя. Предумышленное применение тёмной магии, да ещё по сговору – это уже преступление, а не шуточки безалаберных изобретателей, так что из Румынии они лет пять носа не высунут. Теперь вместо работы за деньги и на воле Фрэд с Джорджем будут под присмотром конвоиров трудиться на благо Ордена Дракона, – Уильям желчно скривился. Выражение лица, взгляд, интонация – всё говорило об одном большом разочаровании. – Каждая шутка должна знать меру, Рон. И напиши уже маме, она скучает! – Лестрейндж отвернулся, дёрнул уголком рта, а потом выразительно указал на дверь кареты. – Живо внутрь!       Когда подростки, бурча и предсказывая самим себе страшные пытки от всех родителей, лордов и опекунов разом, забрались-таки в салон, Уильям подошёл к нам с Джоном и Северусом, и достал из кармана мантии три конверта. - Повестка в Визенгамот? – с любопытством спросил я, глядя на сургуч с министерской печатью. - Почти угадал, Гилдерой. Это приглашение в Министерство. Двадцатого августа состоится приём для пересчёта лояльных и награждения достойных магов, а также для посрамления всех недоверчивых и оппозиционных. Обычная светская крысиная возня, но с апломбом и претензией. Сириус просил передать вам лично в руки, раз уж выдался шанс встретиться. - Только этого не хватало, – скривился я. – У меня двадцать пятого августа презентация, этот приём отвлечёт всё внимание от моей книги! - Я уверен, что ты и в этот раз выкрутишься, – ухмыльнулся Уильям и, кивнув нам, направился к карете. Запрыгнув на козлы, он взял в руки вожжи и вдруг донельзя зловредным голосом заявил Снейпу: – Вы стали забывать о своём сыновнем долге, мистер Снейп. Сириус очень обижен тем, что с охотником и аврором вы пьёте, а с ним больше – нет. Н-но! – он стегнул лошадей, те переступили с копыта на копыто, сделали шаг, а затем будто размазались в пространстве, как слайды в раскадровке киноплёнки. Миг – и ни кареты, ни четвёрки чёрных коней, ни рыжего возничего уже не было. - Прекрасно! – я посмотрел на врученный мне конверт. – Что ж, Уильям прав, мне придётся постараться, чтобы затмить всех и не сорвать презентацию. Натан мне этого не простит. - Как обычно думаешь только о себе! – почти по-доброму усмехнулся Северус. - Милый, я достаточно проявил сегодня альтруизма и чадолюбия. Лавочка прикрыта, запас исчерпан! Хватит думать о других, когда есть я! - У меня иногда складывается ощущение, – со смесью насмешки и некоторого одобрения начал Северус, поправляя манжеты на рубашке, – что ни одно мало-мальски значимое событие не обходится без тебя. А если ничего не происходит, то ты на ровном месте создашь скандал, сенсацию, новую треуголку или чудо, лишь бы никто не усомнился в твоём великолепии! - Ты всё правильно ощущаешь! – я шагнул к Снейпу вплотную и, отведя в сторону чёрные, гладкие пряди его волос, прошептал прямо на ухо: – Встретимся двадцатого августа в Министерстве, мой дорогой ученик. Я проверю, насколько глубоки и отзывчивы эти твои ощущения.       Северус ничего не успел сказать – я исчез в лучших театральных традициях, а через секунду уже возник в квартире Джона. Четыре удара сердца – и он сам появился рядом со мной. - Ты так доведёшь Снейпа до приступа, правда не знаю, какого – то ли сердечного, то ли экстатического, – одобрение Джона пахло яблоками и вином. - Имею полное аморальное право! Ну что, ещё по чашечке кофе и отправимся радовать наших леди известием о том, что беглецы найдены, ещё одна Принцесса-Из-Башни спасена, а нас всех ждёт пытка участием в светском балагане? - Две чашки, – Джон покосился на свой конверт с приглашением. – Корделия ненавидит подобные собрания, она будет очень расстроена необходимостью надевать парадное платье и изображать радушие. - А кто их любит? – недовольно хмыкнул я и направился на кухню. Кофе, кофе, кофе…              Англия кипела, обсуждала заявление Фаджа относительно Исхода, критики разносили в пух и прах блажь Леди, паникёры готовились к магическому Концу Света, скептики кривили губы и, казалось, никто не верил в то, что отделение магического мира от обыденного в принципе возможно. Все привыкли к незыблемому порядку вещей – маггловский мир есть, от него никуда не деться, но он рядом, в него можно спокойно выйти и вернуться, летать на метле лучше низенько и под чарами, и нет лучше транспорта, чем каминная сеть. Исход означал изменения привычного уклада и обыватели терзались от неизвестности. Орден? Блэк? Сама Леди так решила? Мать Моргана, что творится-то...       Господа Пожиратели своими выходками оказали нам добрую услугу – как следует нажравшись последствий их террористических диверсий, даже самые тупые маги окончательно поняли, что путь превосходства Чистой Крови ведёт в тупик, и в тупике этом темно, сыро и насрано. Альтернатива в виде Альбуса, призывающего к любви в коленно-локтевой позиции всепрощения, также издохла и осталась вонять в соседнем тупике. Вся разница, что стены разной краской выкрашены, а смердит одинаково. Блэк и Фадж сотоварищи не просто предложили – они создали новый путь и наша община клокотала, бурлила и старательно удерживала себя от неосмотрительных поступков, ограничиваясь лаем из-за забора печатных строк.       Я нашёл в себе силы завершить литературный конкурс имени Руфуса, в «Пророке» повторно напечатали творение победителя вместе с поздравлениями, и я честно отсыпал счастливчику три сотни положенных галлеонов. По тридцать – исключительно по моему желанию – досталось ещё пятерым, чьи произведения порадовали меня своей нелепостью или экстравагантностью. А ещё одну конкурсную работу, которую не допустили к печати, я просто-напросто выкупил через посредника, вместе с авторским правом на неё, чтобы избежать возможности публикации или обнародования путём передачи с рук на руки, тишком и из-под полы. Шестнадцатистраничная порнографическая ода Руфусу Скримджеру должна была принадлежать мне и только мне. Я потратил вечер на то, чтобы зачитать сей опус Джону и нашим дамам, и мне всё время приходилось прерываться на то, что отсмеяться самому или дать время Корделии и Авроре справиться со смущённым, полуистеричным хихиканьем. Вбитые в подкорку рефлексы не позволяли им спокойно принять описание героических, пусть и крайне фривольных деяний Главного Аврора. Несмотря на своеобразие произведения и некоторую однотипность способов, с которыми Руфус достигал побед, фантазия автора не знала как удержу, и поражала затейливостью. Я не стал выдавать сочинителя оды, но сам разгадал его уже на пятой строчке. Я три года подряд читал вирши слизеринского поэта! Как я мог не узнать стиль и манеру письма Эдриана Пьюси?! Что ж, папа – художник, сын – поэт…творческое семейство! Главное, чтоб парень не одумался и не попытался выкупить обратно своё бессмертное творение. Низзла лысого я его отдам! Буду хранить в сундучке, перечитывать в периоды хандры и радоваться тому, что эту пакость Пюьси написал не обо мне. Парень ничего не понимал в мужской анатомии и возможностях человеческого тела! А мне дразнилку так и не смог нормальную написать. Зараза…       Я охотился, Джон с Корделией заканчивали подготовку к появлению в нашем доме ещё одного обитателя, а Аврора металась между мной и Хогвартсом, потому что станок, привидения и подготовка к учебному году должны были сожрать всё её время, но она умудрялась почти всегда встречать меня, когда бы я не вернулся с охоты и… Поразительно! Эта женщина была всё такой же стеснительной и легко смущающейся, как и прежде, и мне это не переставало нравиться! Мне было по душе, как она хмурит лоб, читая то роман, то научный труд по астрономии, как закусывает губу во время шитья, когда я разбирался с финансовыми отчётами для Министерства, чтобы не влететь на штраф за неуплату налогов от продажи ингредиентов, а она сидела рядом и облагораживала одно из своих скромных простых платьев. Мне нравилось, как она улыбалась, разговаривая с Джоном о книгах, политике или о новых цветах, выращенных Люччи. Как она вместе с Гарри прослеживала по карте путь странствий Джона Крэбба – сквиба из рода Крэббов, моряка, пирата и бесстрашного, но порой совсем уж отбитого воина, жившего в четырнадцатом веке и встретившего начало Столетней войны под рукой Эдуарда Третьего. Как она с некоторой опаской и интересом слушала натуральные лекции от Корделии касаемо полевой колдомедицины, ядов, и особенностей ухода за младенцами. Аврора была родом из той среды, где дети допускались в общество взрослых только после того, как няни, гувернёры и домовики обучали их вести себя пристойно и в соответствии с этикетом, поэтому о детях моя звезда знала даже меньше, чем я. Что там говорить, она даже со своей матерью побеседовала впервые в пять лет! Я любил, как Аврора опускала ресницы и пыталась скрыть трепет, когда я снимал с её ног ужасные, нестерпимо манящие меня плотные хлопковые чулки... Наши странные отношения, ничуть не пострадавшие из-за внезапной помолвки, всё больше и больше становились дороги мне. Если раньше Аврора жила только в моём сердце, то теперь она цепкой виноградной лозой проросла в венах и сухожилиях, пьяня и распаляя. Я был счастлив, несмотря ни на продолжавшие приходить письма с бранью и проклятиями в мой адрес, ни на слегка рассеявшийся ассортимент охотничьих заказов. Я знал, что выкручусь. Джон, впрочем, не просто знал – он действовал.       Девятнадцатого августа, за день до дурацкого приёма, когда Корделия с Авророй вернулись вымотанными донельзя от Джейн, не желавшей отпускать их на подобное мероприятие в абы каких платьях и мантиях, Джон принёс в дом коробку. Говоря точнее, он принёс Гарри, который и держал эту самую коробку – плоскую, широкую, интригующую – а глаза у этого провокатора-затейника сияли совсем уж нестерпимым зелёным светом. - Здрасьте! А я снова в гости и без приглашения, – весело заявил он, продолжая висеть на Джоне. – Зато с подарочком! - Здравствуй, милый. Судя по тому, как широко ты улыбаешься, подарочек этот с подвохом? – Корделию обуяли одновременно и любопытство, и опаска. - Не-не, никаких подвохов, я мальчик приличный! – хихикнул он и спрыгнул наконец на пол. – Рой, а ты чего такой зелёный? - Амортенция. Двойная порция. Давненько меня с этой дряни не тошнило, – пожаловался я. Заказчица попалась упёртой, яростно желала расплатиться со мной не деньгами, а собой, а так как я успешно делал вид, что не понимаю никаких намёков в виду скудоумия и полной очарованности отделкой её гостиной, достопочтенная миссис не придумала ничего лучше, чем влить мне в чай два фиала амортенции. После такой ударной дозы можно было лишь вяло пускать слюни на объект вожделения, но никак не предаваться двухстороннему адюльтеру, но в моём случае даже о слюнях и вялости не могло быть и речи. Во-первых, я продолжал пить антидоты перед встречей с нанимателями обоих полов, так как принадлежность заказчика к мужскому роду не означала для меня безопасность, во-вторых, у меня хватало нюха и силы воли, чтобы противиться чужим чарам. Поэтому, вернувшись домой с отвоёванным гонораром, я полчаса блевал в тазик, вымывая из себя остатки амортенции, и к моменту появления Джона и Гарри был похож скорее на кусок аморфного желе, чем на охотника. - Сейчас оживёшь! – без тени жалости пообещало это чудовище и со всем возможным пафосом водрузило коробку на стол, между наваленным на нём барахлом. К моим книгам и справочникам Корделии, к трансфигурационным расчётам Джона прибавились ещё карты Авроры и маленькая армиллярная сфера. – Вот! Это наша с Джоном добыча! Ты подготовил себе сногсшибательный костюм на завтра, с кружевами, бантами и ленточками? Убирай его подальше, потому что мы… – он снова захихикал. - Джон, Гарри меня пугает! - Я бы на твоём месте тоже напугался. Час назад он нахамил тем, на кого обычно косо смотреть боятся, и это сошло ему с рук. - Подробности! – тут же вскинулась Корделия. Аврора молчала, с интересом наблюдая за нами. Хорошо хоть пылать злостью по отношению к моей отравительнице перестала, а то могла бы и нечаянно проклясть! – Во что вы вляпались? - Я всё расскажу, но пусть Рой откроет коробку! – Гарри не выдержал и пододвинул её ко мне поближе. Я с некоторой опаской приподнял крышку, заглянул под неё, а потом с воплем искреннего счастья откинул картонку в сторону и вцепился в содержимое. - Тартан! Матерь моя Магия, это же настоящий тартан! - Ирландский тартан, Рой. Обещанный подарок от Лоркана О’Деорайна. Он ведь при мне заманивал тебя килтом. - Да быть не может… о! И спорран ещё есть. А в нём что? Руководство по обматыванию… У Вальтеофа с Сириусом были шансы, но они их упустили. Буду заворачиваться в тартан самостоятельно, – я вынул из коробки тонкое светло-серое шерстяное полотно с образующими клетки полосами красного и тёмного-серого цветов. – Как вы его добыли? - Напомнили через Деклана о старых обещаниях. О’Деорайн от слов решил не отказываться и самолично передал нам набор юного ирландского патриота. Правда, нам пришлось столкнуться с Сивым… - Да нормальный он мужик, – тут же заявил Гарри, чем окончательно добил Корделию. – Шизанутый мальца, но оно и не удивительно, в лесу же живёт и срать под куст бегает. От такого у кого угодно характер испортится! Он на Джона наехать попытался, типа чё это беглая собака возле его волка крутится, все за Деклана переживает, а я… - А Гарри ему сказал, что воспитателям шакалят слова не давали, и что мы с Декланом достаточно взрослые, чтобы самим решать, с кем дружиться, а с кем махаться. И пока Сивый набирал воздуха, чтобы достойно ответить, Гарри искренне ему посочувствовал за то, что Сивого не будет в Министерстве. - Но правда ведь! Если Исход общий, то и вожак вервольфов должен быть. Его же к самой Леди допустили! Он что, совсем дурак на таком мероприятии зубы скалить? Его тогда свои же порвут на клочки и хвостик. О'Деорайна, кстати, мои слова заинтересовали! Рой, ну ты чего… – Гарри прекратил болтовню и изумлённо уставился на меня.       Я… я… - Килт! Мой первый настоящий килт! – прошептал я, прижимая к груди тартан. – Вы добыли его! - Легально и с намёком, – проговорил Джон. - Если ты завтра наденешь его, а не ту розовато-лиловую мантию с шитьём в виде листьев аконита, то… – Аврора с иронией покачала головой. – Нет, Гилдерой, завтра этот тартан станет самым лучшим нарядом! Никакой пощады тем, кто смел клеветать на тебя и пытаться сделать вид, будто тебя больше не существует. - Я сейчас! Я обязан примерить его! Кажется, у меня есть подходящий укороченный пиджак и… бант! К Мерлину галстук, только бант!       Забыв об отравлении и слабости, я тут же скрылся в спальне и, спустя двадцать минут, три неудачные и одну успешную попытки, смог самостоятельно справиться с тартаном. О’Деорайн даже булавку для скрепления краёв положил, в виде клинка и монеты с рубиновой каплей… Давно я не был так воодушевлён! Давно обычная шерсть не приводила меня в такой восторг вплоть до дрожания рук и учащённого сердцебиения! - Ну! – я вылетел в гостиную и крутанулся на каблуках. – Как я вам?! - Ты – самый крутой педик-бандит в Британии, и я об этом тебе уже говорил! Только не крутись завтра, у тебя подол до середины бедра поднимается. Вдруг кто-то захочет узнать, соблюдаешь ли ты традиции не надевать под килт трусы, – проговорил Гарри, с любопытством оглядывая меня. Серый тартан с красной клеткой, серый спорран из кожи и вызывающе красного меха, чёрные пиджак и жилет, белоснежная классическая рубашка и… бант из алого шёлка с охотничьей фибулой дополнялись сапогами, чьи голенища плотно облегали мои ноги. Если у Авроры теперь были сапожки и туфли из нунду, то я смог уговорить мастера-кожевенника сделать по старым меркам сапоги из идльквели. Серая, с розоватым подтоном кожа была будто создана для этого часа. - Завтра всем будет плевать на Фаджа и Сириуса! – с фальшивым сожалением вздохнул Джон. - Мои подруги и коллеги тоже получили приглашения в Министерство, – проговорила Аврора, откровенно любуясь мной. – Мы будем охранять тебя, обещаю. Но Генри прав – только не смей крутиться! Пожалуйста… Наши ханжи и так лопнут от злости, когда увидят охотника в ирландском килте, а если ещё подол поднимется так высоко... – она вздохнула. – Надо будет попросить у графа Данбара ружьё! Если не смогу выстрелить, так хоть прикладом отобью! - Не волнуйся, моя муза. Зная наших лживых пуритан, они и слова мне не посмеют сказать, сцепят зубы, сглотнут, а ночью станут зарабатывать себе мозоли на руках! Корделия, каким будет твоё одобрительное мнение? - Завистливым. Я всегда подозревала, что ноги у тебя стройнее моих! – она усмехнулась и подошла к Джону. – Скажи, а как так оказалось, что вы легко встретились с Декланом, Министром Магии Ирландии и Сивым? Джон, ты ведь… не скрываешь ничего? - Мы встретились в Аврорате, Делла. Деклан смог провести Гарри к Стене Памяти, – признался Джон. – Мне Скримджер не разрешил, а Деклан… в общем, Коллинз подгадал время и мы попали туда нелегально. - Но зато я увидел, что папу действительно помнят! – рассмеялся Гарри. – А Сириуса со стены сняли, он же теперь живой и свободный, но я не огорчаюсь. Главное, что я видел ещё одно подтверждение того, что папа был хорошим аврором. Не для меня, а вообще! Ну, а там ирландский Министр прибежал, шебутной такой, а за ним Сивый, с которым они чё-то с мистером Фаджем перетирали. В общем, я на глазах у папы Фенриру и нахамил. А чё он?! Ты не волнуйся, Сивый не обиделся. Он только поржал, а потом пришёл Руфус и всё испортил. - Та-а-ак. - Спокойно, Рой. Шеф… В общем, завтра с утра нас ждут в Отделе Тайн, – Джон нервно дёрнул уголком рта и с надеждой посмотрел на Корделию. – Ты готова? - Давно! И почему ты не начал с этой новости? - Да потому что тогда никому не было бы дела до моего килта, – ответил я вместо Джона, – и я бы начал дуться, капризничать и устроил бы вам милую домашнюю истерику. Оно вам надо? - Ты не истерил даже тогда, когда у тебя разъело в лохмотья все лёгкие! – Акесо возмутилась моим самооговором. - То лёгкие, а то – килт! И вообще, за это надо выпить. Люччи, шампанское! И колу. О, завтра будет прекрасный день! День нашей общей победы! – провозгласил я, воздевая руки к потолку. - И так тоже не делай. Пожалуйста. Рой, мне же тебя охранять придётся! – взмолился Джон. - Нам, – заявил Гарри. – Я там завтра тоже буду. Если крёстный – лорд-защитник, то деваться некуда! Но это и хорошо. Будет что дяде рассказать для его хроники истерических событий!       Мы отправились в Отдел Тайн вместе с Люччи. С маленькими детьми нельзя было аппарировать, да и каминная сеть являлась не самым безопасным средством передвижения для них, а вот домовики могли перемещаться вместе со своими подопечными без всякого вреда для жизни малолетних магов. Я явился в Отдел как посетитель, поэтому старательно совал везде любопытный нос и ни разу не «опознал» никого из коллег. Лицедействовать я умел и порою даже любил. Грэй слегка волновался, чаще обычного потирал руки, Руфус же корчил суровое лицо и иногда бросал на Джона полные надежды взгляды – он всё ещё полагал, что мой друг может одуматься и отказаться от очередного чемодана без ручки. Нет уж! Джон сколотил-таки и зачаровал эту дурацкую обязательную кровать, а Корделия не только добыла гуся, но и собственными руками сшила перинку. Не могли же их усилия пропасть даром! Люччи крепко держалась за полу моего камзола, скрывая нервное возбуждение, и иногда даже пряталась под него, но когда она завидела выползшего нам навстречу Добби… Я едва успел перехватить мстительницу, решившую расквитаться с полоумным домовиком за все обиды, причинённые драгоценному юному воспитаннику и одному из хозяев. Обезумевший бладжер фэйри не забыла, как и причину долгой простуды Джона. Рычала Люччи так, что напомнила недавно убиенную мной нунду, от чего Добби с визгом скрылся в недрах Отдела Тайн, сверкая грязными пятками, и, судя по заинтересованному хмыканью Грэя, тот нашёл ещё один способ управы на ушастого мазохиста. Впрочем, мы недолго наслаждались победой Люччи – нас привели в ту самую изолированную комнату, где соединились детская и исследовательская лаборатория. Руфус, даже не дав нашей Акесо взглянуть на будущего воспитанника, с ходу занялся бюрократией. - Вы придумали имя? – грубовато спросил он, раскладывая перед Джоном и Корделией бумаги для оформления опекунства. – У этого создания пока что есть только фамилия. Без имени нам будет нечего вписывать в бланк! - Любое имя? – сдержанно уточнила Корделия, под столом сминая дрожащими пальцами ткань юбки. Я покосился на неё и решил отвлечься от разглядывания спящего в колыбели ребёнка. Я ведь вроде как второй раз его видел, обязан был проявить любопытство. - Томом, я полагаю, звать его не стоит, – заметил я, осторожно касаясь кончиками пальцев замотанного в одеяло тела. Мне было интересно, как быстро он очнётся и станет орать. – И Марволо тоже! Я предлагал мистеру Грэю поименовать этот камень преткновения Гасдрубалом. - Рэндел, – Корделия позволила себе краткую рваную усмешку. – Рэндел Матиас Гонт. Мы ведь не можем нарушить традицию римского имени, принятую в чистокровном семействе, к которому относится наш мальчик? - Мне насрать на традиции, миссис Долиш. Меня волнует законность. Подписывайте здесь, здесь и... Локхарт! Отойди от ребёнка! Что ты с ним делаешь? - Проверяю безусловные рефлексы. Он ни на что не реагирует! Потрясающая беспечность… Не удивительно, что твари так легко воруют младенцев! - Тебя бы кто украл… – буркнул Руфус. – Только попробуй сегодня вечером выкинуть что-нибудь скандальное! Я буду за тобой следить, Локхарт. - Обещаете? – расцвёл я. – Джон, ты слышал?! Мистер Скримджер сказал, что проведёт со мной весь вечер… Мы обязательно уединимся в каком-нибудь укромном месте и примемся обсуждать что-нибудь интригующее. Например криминалистику. - Не отвлекайся, друг мой, – посоветовал Грэй скривившемуся Руфусу. – Ты здесь не для того, чтобы любоваться Гилдероем. У вас весь вечер впереди. - Как же я хочу уволиться, – буркнул несчастный и, отобрав у Джона бумаги, стал проверять правильность заполнения и общего написания имён, адресов и обещаний. – Всё, можете забирать своё счастье. Вечером я жду вас обоих в Министерстве! Хотя бы в качестве сдерживающего фактора для Локхарта, если вам плевать на дела нашей общины! - Мы явимся, мистер Скримджер. Но как приглашённые гости. И я не думаю, что нам потребуется кого-то сдерживать, – упрямо заявил Джон, защищая меня. – Что на счёт служебного контракта? Вы говорили, что бумаги об опекунстве и о моей службе я подпишу день в день. Что-то изменилось? - Нет, – Руфус открыл рот, захлопнул его с громким лязгом наверняка стальных зубов, а затем заявил: – Всё вечером. И избавьте уже меня от них обоих – и от Гонта, и от Локхарта! Грэй, где у тебя умиротворяющий бальзам?!       Наконец, Джон с Корделией забрали своё ненаглядное дитятко и Грэй повёл нас к одному из запасных тайных выходов, чтобы никто раньше времени не узнал, кому именно достался кладбищенский младенец. Когда мы вышли наружу, оказавшись на окраине Бристоля, нас встретил Питер… - Какой интересный сговор, – с насмешливым укором произнёс я, разглядывая верного пажа Сириуса Блэка, корчащего нарочито надменную физиономию. Грэй только довольно усмехнулся: - Не ты один любишь и умеешь создавать ситуации, Гилдерой. Мне тоже иногда нравится это делать! Развлекайся до нашей встречи на вечернем параде чудовищ. Твоим хогвартским иллюзиям будет далеко до того общества, что соберётся сегодня в Министерстве, – Грэй печально вздохнул. – Людей обуяли страх, зависть и ненависть. Страх убивает их разум, зависть иссушает кровь, а ненависть отравляет души. - Я уверен, что красота и милосердие исцелят эти бедные аурные субстанции, – ответил я, уловив намёк Грэя. Он кивнул: - Как говорил Лучший из Учителей: «В ответ на обиду поцелуй врага своего, и ему станет намного больнее!». Запасись бальзамом для губ, Гилдерой, – посоветовал мой шеф и исчез. Вместе с ним пропала и дверь в стене, через которую мы попали в Бристоль. - Ты это видел? – спросила Корделия у спящего младенца. – И правильно делал, что не смотрел. Питер, твой визит как-то связан с нашим… – в интонации Корделии промелькнули параноидальные нотки. - Нет-нет, никаких детей, я здесь только из-за Гилдероя. Сириус решил, что сегодня самый лучший день для выполнения сделки. Да и время нужно было, чтобы подготовиться! – Петтигрю повёл палочкой в воздухе, а затем резко рассёк ею пустое пространство. В пустом проулке между двумя явно нежилыми зданиями, исписанными граффити, появился серебристо-лиловый, изящный, хищный, похожий на арктическую акулу автомобиль. – Как и было уговорено – новый «Астон Мартин DB7». Мощность двигателя – триста сорок лошадиных сил, объём три литра, изначальная максимальная скорость – сто восемьдесят шесть миль в час, после доработки – двести пятьдесят, но по воздуху. Чары невидимости, возможность полёта, улучшенная охранная система, увеличенный топливный бак, расширенный багажник и усиленный кузов. Блэки всегда платят свои долги. Кстати, шеф просил передать, что он был счастлив, когда узнал, что проиграл тебе! – усмехнулся Петтигрю и вынул из кармана пиджака брелок с ключами от автомобиля. – Забирай и владей, маггловские документы в бардачке. - Передай мою благодарность Темнейшему. - За что? За то, что он сдержал слово? – тут же напрягся Питер. - За сговор с Грэем. Это идеальный момент для обкатки машины! - Нет… – Корделия с ужасом посмотрела на автомобиль. – Мы не поедем домой… в этом! Люччи перенесёт Матиаса, а мы… - Мы вместе поедем домой. Корделия, ваш ненаглядный засоня будет дрыхнуть ещё сутки, чтобы без проблем пережить смену обстановки, а в полёте на машине нет ничего страшного. Поверь – тебе ещё понравится любоваться Англией с высоты. Мы окажемся дома через полтора часа и успеем подготовиться к вечернему представлению. К тому же… – я скривился. – Пока мы тут наслаждались бюрократией, Аврора отправилась в дом матери, чтобы забрать последние вещи и памятные немногочисленные безделушки. - Зачем?! - Она поддалась на эпистолярную провокацию старшей леди Синистер и желает высказать ей всё, что накипело. Боюсь, это будет окончательный разрыв. Я хочу дать Авроре немного времени и позволить вернуться раньше нас. Вдруг ей потребуется расколотить что-нибудь или сломать, а так у неё появится возможность незаметно смести осколки под ковёр и привести волосы в порядок. - Будешь лихачить – сделаю твои волосы рыжими! – предупредила меня Корделия и, мужественно стиснув зубы, направилась к машине. Джон молчал. Он держал на руках того, кто когда-то был его злейшим врагом, кто стал причиной смерти его родителей и источником бед многих сотен магов, кто… Кто теперь был просто ребёнком, который никогда не узнает о том, кем были его настоящие родители, как он появился на свет и чего нам всем это стоило. Lilium vult. - Де-жавю, – вдруг усмехнулся Джон и поднял на меня смеющийся взгляд. – Мы снова везём в дом опекунов Мальчика-Который-Выжил. - Надеюсь, этот не будет материться так, как наш Гарри! Всё остальное меня устраивает! – фыркнул я и подмигнул своему другу. Он был счастлив! Всё остальное меркло по сравнению с этим фактом. Aut John, aut nihil!       Мне в последний момент повезло вспомнить о нравах британских магов и некоторых обстоятельствах, при которых эти нравы могли испортить нам вечер. Я смог уговорить Аврору, а после отправил Руту в Хогвартс – к Септиме, как к самой разумной из всех колдуний Хогвартса. Разумеется, в столь важный день создательницы палочек для сквибов тоже были приглашены, и я знал, что школьные затворницы сделают всё возможное, лишь бы не привлекать к себе внимание, а это могло стать большой стратегической ошибкой! Они должны были соответствовать своему статусу, а не выглядеть клерками из разорившейся конторы по продаже поющих ночных горшков. Было у нас в Англии такое предприятие года четыре назад, хорошо, что действительно разорилось! Нет уж, этим прекрасным женщинам надлежало сиять, и только Септима могла убедить их в этой необходимости. Моя звезда тоже сияла – в платье серо-голубого холодного цвета, расшитого серебром, глухом, закрытом, но зато с плиссировкой и пышной юбкой, она казалась аллегорией заснеженной недоступной вершины. Джейн знала, что делала, уговаривая Аврору выбрать именно это платье. Благородство в кубе. Сдержанность с претензией. Аристократическая простота в чистейшем виде! Да, вместе мы смотрелись эклектично и немного странно, но мою чудесную леди это только забавляло. Как и то, что по моему наущению врученный ей год назад Орден Мерлина она надела не как награду, а как украшение, совместив его с крупной камеей, украшенной резным профилем Морганы. Самое приятное для меня заключалось в том, что к этому холодному великолепию из тафты и плотного матового шёлка идеально подходили те изящные сапожки с серебряными пряжками, в которые превратилась укусившая меня тварь! Мне даже немного стало жаль того, что нунду была не особо взрослой и её шкура оказалась недостаточно большой.       Корделия шипела, слушая мои размышления о несправедливости и раз за разом поправляя непривычное для неё парадное платье светло-зелёного, как апрельская травка, цвета. Джон, которого я чуть ли не силком впихнул в новый, тёмно-зелёный с серебром, костюм с распашной мантией, только посмеивался над нами и старался держаться в стороне. Его самого ритуальные пляски у зеркала всегда угнетали, потому я и помогал ему обычно с одеждой. Итак, в назначенное время, оставив Люччи присматривать за спящим младенцем, мы аппарировали в Министерство и хорошо, что все уже давно научились удерживать маску на лице даже тогда, когда рвались завязки! Нас с первых шагов атаковали журналисты, вспышки колдокамеры зажгли в глазах Авроры огонь нешуточного гнева, а Корделия едва не спряталась за спину Джона. Пронюхали! Нет, кто-то всё же слил репортёрам информацию о том, что отставной «цепной пёс» женился и поменял один ошейник на другой, иначе бы эти твари не стали выкрикивать вопросы о якобы тайной свадьбе и её причинах. Дежурный клерк поспешил отогнать шакалов прочь и принялся проверять наши приглашения и палочки. Выставленные для соблюдения порядка авроры тоже кое-что проверили… - Нож? – один из них с укором посмотрел на мою правую ногу – из-за голенища сапога, согласно традициям ношения килта, виднелась рукоять маленького однолезвийного скин-ду. - Баселард совершенно не подходил к моему костюму! – пожаловался я, выставляя ногу вперёд и покачивая ею. – Если вас волнует законность, я могу достать разрешение! – я потянулся к сумке-споррану, прилегавшей к моему телу в самом интимном месте, но аврор быстро остановил меня. - Не стоит! Мы в курсе. Проходите, мистер Локхарт и… – он замялся, а потом приблизился ко мне и шепнул: – Будьте сегодня помягче со стариком, ему и так невыразимцы чем-то с утра нервы измотали. - Я буду нежен, как лепесток орхидеи, – понимающе кивнул я и прошёл за ограждение в виде ажурных арок, за которое пускали лишь тех, у кого имелись приглашение или аккредитация Министерства на съёмку. Конечно, без прикормленных и пишущих правильные вещи журналистов сегодня нельзя было обойтись, на что я, в принципе, и рассчитывал!       Мы проследовали в зал для приёмов, расположенный на пятом уровне, где находился Отдел Международного магического сотрудничества, и по пути я морально настраивал себя на самое настоящее сражение. На этом приёме мы с Джоном были почти никем, Корделия и вовсе появилась потому, что являлась законной женой моего друга, и лишь Аврору можно было назвать полноправной участницей великосветского паноптикума, но она «испортила» себе репутацию работой в школе и связью со мной. На нас косились. Нас обсуждали. Чиновники, лорды и их жёны, главы гильдий, торговцы и владельцы фабрик – они шептались, негодовали, удивлялись, презирали… И все затыкались и пытались справиться с дыханием, когда замечали мой бесподобный килт и слегка выглядывающие из-под подола колени. Да, я не сдержался и укоротил его… А потом появилась крёстная – как всегда роскошная и сияющая, с декольте на грани приличий и причёской столь высокой, что ещё чуть-чуть и это можно было бы счесть проявлением безвкусия, но Джейн была умна, коварна и бесподобна. Рядом с ней, пряча ухмылку, семенил Галахад Уизли, и беседующий с кем-то из благородных приятелей Ричард Нотт прожигал мою крёстную обиженно-ревнивым взором. Поперёк его лица тянулись три глубокие багровые царапины, которые он и не думал прятать. Ясно – нарвался на охранную сову!       Джейн была рада. Джейн лучилась счастьем, проявляла французскую пылкость, целовала нас в щёки, обнимала за плечи и смеялась, прикрывая лицо трепещущим веером, бросая по сторонам блики от украшавших рукоять драгоценных камней. На нас стали коситься ещё сильнее. - Я так рада, видеть на тебе эту награду, милая, – ворковала Джейн над Авророй. – Гении и герои должны быть отмечены по заслугам! Когда ты вновь посетишь нас? Мои подопечные очень ждут очередной встречи с тобой, им понравились твои лекции. - Какие лекции? Мы же… просто беседовали о влиянии зимних созвездий на колебания природных магических всплесков! - Просто беседовали… Аврора, дитя, нет ничего лучше умной беседы с человеком, готовым делиться знаниями и испытывающим от этого счастье! – усмехнулась Джейн. – Корделия, дорогая, я знаю, что у тебя много работы, но к нам так редко попадает колдомедик, способный не только объяснить, но и вразумить... Могу я предложить тебе встречу с моими подопечными, за которыми последует чай в летней беседке и приятное общество? Многие постояльцы приюта крайне интересные люди! – с намёком произнесла она, так как чистокровных и приближённых к знатным семействам, среди сквибов было немало, а затем, не меняя выражения лица, предупредила: – Оглядитесь, прежде чем выбирать сторону. Какое счастье, что я могу этого не делать! – и, прикрыв лицо веером, скрыла улыбку. - Нет, они даже сейчас продолжают играть в свои сучьи игры, – процедил я, присматриваясь к собравшимся в просторном зале магам. На первый взгляд общество казалось однородным, но скоро стало заметно, что оно разделено на две неравные части. Одна занимала две трети зала и представляла из себя всех вышеперечисленных мною благородных господ. Вторая, куда более малочисленная, держалась в отдалении и, можно сказать, образовала «Уголок для наказанных». Джейн говорила про выбор? Я сделал его давным-давно. - Я вижу Вирсавию, – заявил я, углядев знакомый блеск очков. О, и вторые сверкнули. – И Сивиллу! Не могу же я проигнорировать дорогих бывших коллег. - Значит, идём туда, – мрачно заявил Джон и первым направился в сторону островка изгоев. Маги расступались перед ним, как тьма перед Патронусом; Корделия настолько высоко задирала носик, что сразу становилось ясно – боится и нервничает. - Я тоже боюсь, – шепнула моя муза. – На нас все смотрят. - Не обольщайся. Всех интересуют только мои колени, – я постарался развеять её страхи, ведя вслед за Джоном и своей наглостью уничтожая всеобщее возмущение. Как только мы приблизились к скучковавшимся вместе преподавательницам Хогвартса, которых очень старались не замечать аристократические снобообразные ублюдки, я тут же развернулся во всю мощь своей харизмы. Я не собирался набиваться в друзья к благородным скотам и продажным торгашам. Как я уже не раз говорил – моим уделом был полусвет, и он мне нравился своей относительной свободой. Я тормошил и развлекал несчастных, скованных напряжением женщин, заставлял их улыбаться и разжимать кулачки. Септима, прислушавшись ко мне и наверняка обратившись за помощью к Нарциссе, смогла придать себе и своим подружкам ту необходимую степень лоска, что внешне делала их достойными столь высокого общества и не позволяла чистокровным падальщикам смотреть на сокровища Хогвартса свысока. По внутренним же качествам, по силе, уму и достоинству, эти чудесные женщины давно оставили позади все гадючье кубло! Если бы ещё они сами понимали это и ценили себя! Только Чарити, скрывая усмешку, косилась на строящих очередной заговор чистокровных гиен, и мне прекрасно была ясна причина её иронии. Пройдёт совсем немного времени, и эти же твари в мантиях начнут лебезить перед нею и искать расположения преподавательницы маггловедения. Но будет поздно… - Мистер Локхарт! Как же я рад встрече с вами! – громкий оклик заставил меня отвлечься от описания красот Пембрукшира во время дождя с туманом, когда я один, а вокруг меня кружат два оборотня, один из которых страдает эпилепсией и недержанием. Это была очень странная охота… Я вообще оказался в тех краях ради дуллахана, повадившегося шалить и пугать до смерти туристов возле дольмена Пентре-Ифан, а в результате раскрыл ещё и причину пропажи нескольких забулдыг, невовремя попавших на глаза проклятым ликантропам. Зато нам всем повезло вовремя оказаться в центре внимания неистового ирландского джентльмена. Ему на возню акромантулов в бочке было плевать. – О, вы не один! Мистер Долиш, дорогая Корделия. Дамы… вы все прекрасны, как рассвет над заснеженными берегами Шаннон, я даже не знаю, к чьим ногам мне падать в первую очередь! Ой, нет, мне придётся воздержаться, иначе я умру от восторга, а мои избиратели огорчатся, – Лоркан О’Деорайн разорялся, как мог, лобызал ручки ошалевшим от его напора преподавательницам Хогвартса, хлопал по плечу то меня, то Джона, и вообще всячески демонстрировал безудержную радость от встречи. – Мистер Локхарт, не сочтите за дерзость, но у вас потрясающе красивые ноги. Это преступление – прятать их под брюками! - Я тоже так считаю, но никто до вас не дарил мне килт, уважаемый господин Министр Магии Ирландии, – я изобразил преувеличенно вежливый придворный поклон, прекрасный тем, что мне пришлось выставить ногу вперёд и край килта поднялся ещё выше. – Только вы оказали мне подобную честь! - Вы как никто заслужили это, – с нескрываемым злорадством произнёс О’Деорайн и ткнул пальцем прямо в Орден Мерлина Второй Степени, врученный мне за изгнание сидхе и мертвецов фир горта. А потом он со всей ирландской горячностью обнял меня и прошептал: – Во имя Ирландии! - Éirinn go Brách, – ответил я, поддерживая этот маленький антиправительственный локальный мятеж. – Как я вижу, нас всех заставляют играть в политические поддавки? - Ваша, да и частично наша знать решила, что возвышение лорда Блэка и Исход означают победу чистокровной клики, – злорадно хохотнул Лоркан. – Корнелиус точит зубы, записывает имена самонадеянных глупцов в книжечку, и готовится спустить Скримджера с поводка. Простите, Джон, но ваш бывший шеф сегодня настолько не в духе, что рядом с ним тухнет огонь и исчезает вся радость. Вы уверены, что Руфуса не подменил какой-нибудь дементор? - Скажите ему, что Гилдерой прибыл, и он тут же воспрянет духом! – заявил мой друг. О’Деорайн огляделся, потом ещё раз осмотрел меня, расплылся в донельзя счастливом оскале и решительным шагом направился куда-то прочь. От толпы «изгоев» отделилась высокий мужчина с бело-седой копной неожиданно расчёсанных волос, затянутый в строгий костюм и укрытый просторной мантией. Ярко-жёлтые глаза, куда более хищные, чем у Руфуса, окинули меня насмешливо-ехидным взглядом, и я изобразил ещё один поклон. Надо же, слова нашего Гарри были услышаны. - Это же… – ахнула Корделия, не сумев произнести имя. Этого джентльмена она встречала пару раз в своей жизни и, я был уверен, что больше видеться с ним она не желала. - Ага, Отец Волков собственной персоной. Лоркана О’Деорайна сопровождает Фенрир Сивый, и я не удивлюсь, если узнаю, что ирландец протащил его сюда вместо своей супруги, прикрывшись правилом «Плюс один». Вервольф на великосветском приёме? О, это правда будет весело. Дамы, я собираюсь разграбить министерские запасы шампанского. Кто желает стать пособником? -       Я! – гордо тряхнула головой Вирсавия. – Никогда ещё не грабила Министерство Магии вместе с охотником. -       Так давай исправим это упущение...       Северус таращился на меня с противоположного конца зала и не мог отвести глаз. Он, как часть семьи Сириуса, явился вместе с ним, Регулусом, Нимфадорой и Гарри, и теперь не знал, куда себя деть. Благородное общество по-прежнему относилось к нему с подозрением и опаской, одновременно с этим горя желанием сближения, сам же Снейп истекал высокомерным презрением, и только дёргающееся веко выдавало истинные эмоции. Гарри поглядывал на него, прятал усмешку в уголках губ и слал мне свои счастливые улыбки. Он только один раз подошёл к нам, засвидетельствовав почтение, а потом был обязан вернуться к чистокровной и высокородной семье. Крестнику Темнейшего лорда нечего было делать рядом с наёмником и отставным аврором, и поэтому нам приходилось изображать соблюдение социальных традиций. Северус тоже пытался это сделать, но получалось у него из рук вон плохо! - Кажется, я ему нравлюсь! - Ты нравишься всем, но большая часть этих «всех» не нравится уже мне, – резковато заявил Джон, «служебным» взглядом осматривая публику. Стоящий чуть поодаль Деклан Коллинз, также неожиданно ставший гостем на этой ярмарке тщеславия, согласно кивнул. Парню было не по себе, ещё и присутствие Фенрира волновало… Но он держал себя в руках и лапах, идеально контролируя внутреннего зверя, и даже его глаза ни разу не сверкнули волчьей желтизной.       А затем явились все высокопоставленные негодяи с повадками кукловодов, свет в зале померк, мягкая, но в то же время неумолимая волна магии заставила всех собравшихся расступиться, и во время броуновского движения магов в замкнутом пространстве состоялось ещё одно разделение. Благороднорождённая толпа распалась ещё на две части – в правой, дальней от нас стороне зала, сконцентрировались «непримиримые», уцелевшие во время аврорских проверок и Пожирательского бунта, но так и не принявших новую политику Министерства и Блэка. Для них не существовало ничего, кроме Чистоты Крови, превосходства артистократии и уверенности в том, что быдло должно молчать и пахать. В центре же разместилось куда более многочисленное сообщество, возглавляемое Люциусом. О, он был прекрасен в этот вечер, его волосы сияли, как снег в сумерках ясного дня, и такую же ауру арктического холода лорд и распространял. Вокруг него собрались многие родители моих студентов, а также бывшие мои заказчики, с которыми мы обоюдно делали вид, что не узнаём друг друга. Я видел Гойла-старшего, видел Вальтеофа и даже Нотта, а также наиболее вменяемых чиновников, включая Амелию Боунс. Ну, а «третьей силой» стали мы – незнатные, но полезные. Таких принято иногда прикармливать и гладить по голове, отправляя потом обратно во двор...       У стены, украшенной мозаикой с изображением деяний величайших магов Англии, появились главные действующие лица спектакля. Фадж, Блэк, Грэй, Скримджер, послы Ромвека, а также печально знакомый мне мужчина со смуглой южной кожей, буйными смоляными кудрями и хищным взглядом тёмно-багровых глаз. Виделся я с ним разок, больше не хотелось! Богато украшенный доспех с изображением дракона не оставлял сомнений в том, кто именно явился в Англию. Вечный Великий Магистр Ордена Дракона, старший сын Влада Цепеша… В центре, держа в руках плотный длинный свёрток, стояла леди, донельзя похожая на свою мать – те же острые черты лица, та же кривоватая из-за неправильного прикуса улыбка, то же величие, чувствующееся при первом же взгляде, и та же любовь к яркой, будто бросающей окружающим вызов, одежде. Принцесса Анна собственной персоной явилась в магический мир. Надо же... Нам раскрыли великую тайну о том, что дочь Леди – сквибка! Маггла бы сюда не пустили.       Пока я обдумывал эту забавную коллизию, Сириус начал торжественную словесную порку и я, признаться, упустил её начало. Меня больше интересовал стоящий рядом с Регулусом Гарри. Что-то он знал, наш младшенький, и радовался этому. - …основания Ордена Ключей и Меча. Его возглавят те, кто более многих достоин звания рыцаря, заслужив его верностью, силой духа и мощью магии! Джон Торнтон Долиш! – Блэк повернул голову в нашу сторону, безошибочно найдя среди многоликой толпы. Мой друг, слегка растерявшись, быстро взял себя в руки и направился к Темнейшему лорду, на ходу преображаясь в того самого принципиального и бескомпромиссного аврора, которому ничего не стоило задержать и бандита, и аристократа, и встать в одиночку не только против толпы головорезов, но и самой судьбы. – Преклони колено, Джон Долиш… – сказал Сириус и мой брат подчинился. Голову он не склонил. Принцесса Анна развернула белоснежный бархат и явила всем длинный меч в расшитых золотом багровых бархатных ножнах, на рукояти которого сверкали золотом фигуры единорога и льва. Большой Державный Меч Англии, являемый лишь в дни коронации и официальной акколады, был принесён в магический мир и передан Сириусу для наглядной демонстрации подтверждённых Леди родственных отношений между её семьёй и Блэками. Как бы иначе наш лорд-протектор смог заполучить этот меч?! Как бы иначе он мог взять с Джона клятвы служения, обойдясь без контрактов и подписей? Как бы иначе сам Сириус принёс бы личную клятву сюзерена?! – ...и встань, рыцарь Ордена Ключей и Меча, достойный сын Магической Британии и её защитник!       Это был единственный раз, когда на моей памяти Джон имел не иллюзорный шанс на миг потерять сознание. Пока Джон стоял, пустым взглядом таращась куда-то мимо Блэка, Руфус лично прикрепил к его мантии знак в виде гербового щита с вороной и ключом, тем самым, что рисовал Гарри, правда, теперь к нему был добавлен меч. Серебро, красная эмаль и чёрные агаты. - Деклан Коллинз! – выкликнул имя ирландского вервольфа Сириус и я понял, что парня от позорного бегства спасает только присутствие О’Деорайна и Джона. Перед ними он никак не мог ударить в грязь лицом. А еще – перед Сивым, который отчаянно скрывал гордость за этого парня и лишь сыто щурился, глядя на него.       Сириус называл имена, Большой Державный Меч взмывал вверх, ложился на плечи, новоиспечённые, ошалевшие от подобного поворота событий, рыцари произносили клятву и, не чуя от счастья под ногами пол, возвращались на прежние места. И все они стояли вдалеке от благородного происхождения гостей. Семь человек… Да, их оказалось больше первоначального числа, но всё равно безумно мало! И ведь это были только капитаны, простых служак в ордене будет явно больше, но смогут ли они справиться с возложенной на них задачей? Я покосился на Фенрира, не сводящего взгляда с Деклана. Его щенок очень высоко забрался, но, увы, уже будучи не в стае Отца Волков. Коллинза подняли Руфус и Джон. Ну, и преданность самого парня тоже оказалась нелишней!       А затем начался второй акт глумливой пьесы. Сириус и Фадж принялись награждать достойнейших. Первыми под поток орденов попали простые авроры, мракоборцы и колдомедики, которые год назад жилы рвали себе, утихомиривая взбунтовавшихся Пожирателей и наводили порядок среди истерящих граждан в этом июне. На моей памяти подобное случилось впервые! Свои ордена получили Люциус и Вальтеоф – второй степени, разумеется, ибо никто не был настолько глуп, чтобы дарить им полную неприкосновенность, но из благородного сословия они оказались единственными награждёнными. Нарцисса сияла, супруга Вальтеофа иронично кривила губы. Все понимали всё. - Гилдерой Локхарт! – голос Сириуса вновь вырвал меня из злорадных размышлений. Я тряхнул головой, наиболее эффектно рассыпая волосы по плечам, и направился к Темнейшему лорду, нагло и громко стуча каблуками по драгоценному мрамору пола. Вспышки колдокамер усилились. Мой острый слух позволил услышать не только возмущённый ропот тех, кого шокировали мои колени, но и заинтересованно-оценивающие возгласы той части магов, кто по достоинству оценил мой вид. Руфус издал странный сдавленный хрип, дядя со стоном прикрыл глаза, а леди Анна эти самые глаза изумлённо округлила. Даже шотландцы сегодня соблюдали протокол, отложив на потом национальные традиции. Даже Лоркан О’Деорайн явился в костюме, как и сопровождавшие его маги, а Сивый причесался. В килт был облачён я один... – За разрушение проклятия Хогвартса, а также за спасение и передачу школе артефактов Основателей, за неоценимый вклад в сохранение и преумножение знаний Магической Британии, вы награждаетесь Орденом Мерлина третьей степени.       Ну да, первую мне тоже не дадут, а вторая уже есть. Корнелиус, сверля меня сердитым взглядом, закрепил на пиджаке вторую побрякушку, рядом с первой, на этот раз на белой ленте, а не фиолетовой, и только тут я понял, почему Лоркан прислал мне килт именно серого цвета, прекрасно сочетающегося с орденской лентой. Золотая звезда с литерой «М» оказалась заслугой ирландца. Наёмников не награждают, наёмников не пускают в приличное общество – им платят, порой двойную цену, а потом они уходят, и желательно через чёрный ход. Министр Магии Ирландии исключительно в пику английским волшебникам постарался сделать наоборот и других заставил поплясать под его кельтскую дудку. - Ну хоть глаза не накрасил, – еле слышно прошептал дядюшка, делая вид, что поправляет орден. – Убью Лоркана! - Не смейте, – не размыкая зубов процедил я, – он сделал то, что все остальные только обещали! Разве мои ноги не достойны килта?       После того, как все получили заслуженное и стало понятно, кого Сириус, как глава Ордена, желает видеть рядом с собой и на кого он делает ставку в грядущем Исходе, пришло время расшаркиваний, интриг, посева намёков и сбора сплетен. - У нас с тобой на двоих полный комплект! – сказал я Авроре, прерывая её попытки поздравить меня. Уж она-то лучше других знала, что хоть эта побрякушка и была заслужена, но её вручение стало политическим ходом, а не искренней благодарностью. Хватало и того, что рунеспур закрывал глаза на почти все мои выходки, не задавал лишних вопросов и даже не пытался натравить на меня Налоговое Управление, чтобы выяснить, где я взял деньги на покупку недвижимости в Ирландии! Мне было достаточного и этого. - Положим их под стекло, рядом с оставшимся у тебя пером Грифона Ровены и моей первой астролябией, – предложила Аврора. Она держала свою ладошку на моей руке и старалась не замечать, с каким брезгливым любопытством её рассматривают супруги достопочтенных лордов. Даже шотландцы соизволили сдержанно негодовать. Как же, мезальянс! - Хорошая идея! Потом добавим туда первый выпуск вашего Хогвартского Журнала Знаний. Чарити, как продвигаются дела по освоению печатного дела? - Боюсь, успехи практической части не могут пересилить неудачи в теоретической. У нас столько идей, что мы никак не можем согласовать, какие из них стоит издать в первую очередь, какие доработать и отправить во вторую, а какие лучше вообще убрать в дальний ящик. А ведь мало купить бумагу, набрать текст на доске и отпечатать первый тираж. Тут ведь надо его как-то продать, и пусть правила школы не запрещают подобное, тем более что деньги, за вычетом личных трат на производство, пойдут в казну Хогвартса, но вряд ли кто-то согласится связываться с нами. Это риски, а для рекламы нужны деньги, которых у нас и так нет! Давай не будем об этом? – скривилась она, тайком показывая средний палец леди Розье, изволившей скривить губы при виде наряда Чарити – она продолжала эксплуатировать образы принцессы Дианы, дополняя их распашными мантиями. – Лучше скажи, где ты добыл килт! Ты так мечтал о нём, я ведь помню все твои страдания над недоступным тартаном, а теперь он у тебя есть, да ещё такого интересного цвета. - Ирландия – прекрасная страна, – со смущением ответил я. – А люди в ней помнят о своей благодарности, даже если говорить «Спасибо» приходится англичанину! - Позор на мою голову, – раздался за спиной голос Вальтеофа. - Граф, моё почтение! – я изобразил положенный светский поклон, чем привлёк внимание некоторых несдержанных господ. Один из них сразу же сорвался в нашу сторону, гневно сверкая очами. – Могу я узнать о здоровье и настроении ваших потомков? - Лучше бы ты о моём здоровье поинтересовался! Не мог напрямую сообщить о том, куда сбежала эта банда малолетних разбойников?! Нет, твоя домовуха вести разносила, причём ко мне так и не явилась, хорошо хоть Сириус изволил заглянуть и объяснить всё. Потом пришлось ещё и Сеймура отпаивать, скоро подвалы опустеют! Но что поделать, раз его сын без этой вздорной девчонки ни жить не может, ни учиться! - Подростковые отношения бывают зыбки, непрочны и временны. - Бывают, но не в этом случае. И не в нашем, – Вальтеоф продемонстрировал потрясающие способности лицевых мышц к выражению чувств, пылающих внутри его буйной шотландской души. Помолчав пару секунд, он наконец перешёл к главной причине проявления своего внимания: – Фэй и её друзья обнаружили курган, который полторы тысячи лет успешно притворялся холмом. Не желаешь ли прогуляться в его окрестностях? - Вы хотите меня нанять? – сдержано спросил я. - Пригласить. Вместе с невестой, – он выразительно поклонился Авроре, – и её подругой, чтобы леди смогли оценить красоты графства Данбар и Лотиана в приятной, надеюсь, компании. Мисс Бэрбидж, вас не интересуют шотландские долины? - А вас интересую я или моя фамилия? – в лоб, игнорируя правила этикетных экивоков, спросила Чарити. - Меня интересует весь комплект разом. - Я не умею аппарировать, метла меня плохо слушается и я дважды улетала по каминной сети не в то место, в которое собиралась. Я с удовольствием взгляну на поросшие вереском и чертополохом долины ваших владений, если вы найдёте способ доставить меня туда в максимально целом состоянии, – с иронией заявила Чарити и граф с явным облегчением выдохнул. Кажется, он опасался более упорного сопротивления. Граф с супругой откланялись, пообещав связаться с нами для согласования визита и, не успели Вирсавия с Сивиллой обрушиться на Чарити с поздравлениями, как нас настиг Северус. - Почему даже в такой день ты продолжаешь эскапировать и всячески подчёркивать свой… своё положение! - Какое именно положение? Сейчас, кажется, я расположен в самом прекрасном и безопасном месте этого ядовитого собрания, – я развёл руки в стороны, подчёркивая присутствие очаровательных и гениальных волшебниц, моего брата и друга, ирландских магов, вервольфов, колдомедиков, глав небольших, но критически важных гильдий, и вольных фермеров, умудрявшихся держаться на плаву и обеспечивать нашу общину пропитанием, потому что именно они теперь наравне с владеющими обширными угодьями лордами станут нашей опорой. Сириус не зря затеял на кладбище с Томом Реддлом разговор о власти и капусте. Блэк знал не только о важности урожая этого скромного овоща, но и о том, что поля, на которых он растёт, не должны принадлежать только одному человеку. – Ты чем-то недоволен, милый мой? - Тебе обязательно надо смеяться и фиглярничать, выставляя напоказ… - Ноги? Я ими горжусь. Простите, мы с Северусом прогуляемся, – я изобразил сожаление, расставаясь с бывшими коллегами, и увлёк Снейпа подальше, чтобы получить возможность поговорить с ним. – Что тебя беспокоит, чудо моё? - Твои повадки! – привычно вспыхнул он. – Ты ни дня не можешь прожить в приличии и спокойствии! - Зачем? Я живу так, как хочу. Моё почтение, леди Сазерленд, леди Кливленд, – я остановился и поприветствовал двух милых вдов, и они ответили мне нежными, чуть печальными улыбками. Когда-то давно именно леди Кливленд помогла мне заручиться поддержкой моего нынешнего посредника, который до меня был тем, кто скрашивал одинокие вечера почтенной, но молодой вдовы. Сорок пять лет – разве это возраст?! Северус задохнулся от понимающего возмущения и мне пришлось вовсе вывести его из зала, чтобы этот засранец не начал ругать меня за недостойное поведение на радость публике. Впрочем, кое-кто за нами всё-таки последовал. Терпеть не могу доморощенных шпионов, особенно если они происходят из журналистского племени. – Лучше скажи мне, почему здесь нет Тиберия и Доротеи? Ни за что не поверю, что наш историк вместе с супругой решили вдруг проигнорировать столь важное для Британии событие, – проговорил я, создавая вокруг нас защиту от подслушивания. - Потому что здесь, как ты должен был понять, опеределяются стороны и будущие связи, а Тиберий не станет оказывать политическую поддержку никому, лишь дружественную и родственную. Он не согласен подтасовывать историю ради государственной доктрины и поэтому не стал обострять ситуацию. - Какой мудрый человек. Я восхищён им! А я, как видишь, существо простое, неприхотливое и… - Ты мог бы принять покровительство Сириуса, – в отчаянии воскликнул Северус. – Долиш теперь станет рыцарем подчиняющегося Блэку ордена, он будет служить ему, почему ты не можешь сделать так же? Я знаю, что Аврора отказалась от поддержки Блэков! Вы… Ты рискуешь своей жизнью и её! Как ты смеешь быть настолько безрассудным? - Покровительство означает подчинение, а я предпочитаю контракты с чётко прописанными правами и обязательствами. У меня крепкая поясница, но стоять на коленях и прогибаться я отказываюсь! Или что, ты желал бы, пользуясь своим положением и статусом, поставить меня на надлежащее мне место, облачить в монашеский тусклый костюм и принудить отказаться от всего, что делает меня самим собой? - Ты нарываешься и подвергаешь свою жизнь опасности! Ты лишаешь Аврору того будущего, которого она достойна! Локхарт... – Северус замолчал, нервно откинул с лица волосы и начал меня уговаривать: – Послушай! Ты умён, порой до гениальности, порой до сволочизма, ты талантлив, но ты один. За тобой никого нет! Ты поспособствовал моему будущему, так почему ты сам отказываешься от гарантий безопасности? Несмотря на свою пронырливость, ты бываешь до ужаса наивен и доверчив, тебя же когда-нибудь обманут и подставят! Тебя постоянно пытаются убить, ты рискуешь собственной шкурой, ты по-прежнему просто наёмник и... - Не повторяй ошибок Дамблдора и не тащи людей к счастью за шкирку. И, предупреждая твои стенания о прошлом, тебя самого я волочил прочь от края, куда ты был готов рухнуть, но дальше ты будешь прыгать сам. Ученик, не ученик… Свободы воли я тебя лишать не собираюсь ни за что! И спроси уже у Авроры лично, какое будущее ей нужно и как она собирается его заполучить. Не пытайся видеть за обликом нежной и хрупкой женщины бессильную куклу, способную лишь лепетать о звёздах и орбитах. А теперь извини – я вижу указатель, проясняющий, где в этом лабиринте находится уборная, и собираюсь им воспользоваться! – я развернулся и, не сказав больше Снейпу ни слова, направился в сторону туалета. -      Локхарт, да подожди ты!       Вот же настырный. Я пытался прервать этот разговор и дать ему шанс, но сейчас мы точно поругаемся! -      Нет-нет, милый. Я хочу в туалет. А ещё я хочу оставаться вольным в принятии своих решений, потому что я, в отличии от тебя, всего лишь полукровка-наёмник, а не наследник чистокровной семьи, ведущей линию от Эдуарда Вудстока, Чёрного Принца. Мне не нужно то, что ты так сильно жаждал все эти годы. Так что забудь об идее сделать из меня придворную левретку и укрыть краем вашего фамильного чёрного плаща. -       Тогда ты сдохнешь, как бродячая псина или вышедшая в тираж шлюха! – крикнул он, осёкся и начал сбивчиво объясняться, попутно извиняясь, искренне, надо признать, но я его не слушал. Я шёл в туалет.       Переживал ли за меня Джон? О, да! За мою манеру поведения, за привычку добиваться цели порою спорными, а порой и аморальными способами. За пристрастие к тонику и постоянным отравлениям амортенцией. За капризность, за прорывающуюся порой наружу жестокость, наплевательство на чужие жизни, за мою привычку лишать себя сна, а потом впадать в спячку на несколько дней, он за всё это переживал. И он меня учил, что можно и порою нужно поступать иначе. Джон был первым, кто объяснил мне разницу между добром и злом, кто сказал мне, что даже согласие не даёт права на совершение некоторых действий. Он так крепко вбил это в мою голову, что я до сих пор опасался обнимать Гарри. Наш младший был ребёнком, он был неприкосновенен. Все дети в принципе неприкосновенны, как бы они сами не считали себя взрослыми! Северус хотел поступить как недоброй памяти Альбус, он не знал иной жизни, кроме как по чужой указке и теперь пытался въехать в прежнюю колею, пусть и в другой роли. Меня это не устраивало, но… я сделал всё, что мог. Я имел право умыть руки. После свидания с писсуаром, конечно!       Я остановился возле двери и проговорил, чуть повернув голову в сторону: - Даже обрезанные когти не позволяют тебе оставаться незаметным. Ты топаешь и дышишь! - Надо же! – воскликнул Регулус, превращаясь из скрывавшейся в тени карликовой таксы в статного молодого джентльмена. Он сделал вид, что ему неловко, и изобразил смущение. – Меня даже Сириус порой заметить не может, а ты почуял! - Сириус – лорд-протектор Магической Британии. А я – охотник. Мы разные! Чем могу служить вам, ло… - Хватит, – Регулус резко посуровел. – Могу я поговорить с тобой без титулов и выяснений, кто есть кто в пищевой цепочке? - Я собирался избавиться от выпитого шампанского и вернуться обратно. Всё это время я буду самым лучшим собеседником, а затем продолжу быть самим собой! - Отлично, ты… Что ты делаешь?! - Проверяю уборную на наличие посторонних слушателей. Если ты решил говорить, то постарайся сделать так, чтобы тебя услышал только я! Ну вот, пусто. Ох, волосы растрепались! – я остановился у зеркала и начал приводить локоны в порядок. Потом, исключительно из вредности, ещё и бальзам на губы нанёс. Всё-таки спорран был удобнейшей штукой! Регулус закатил глаза. - Гад. Ты Северусу мозги все вывихнул, он после вашей ночной прогулки даже на беднягу-Джеймса перестал ругаться, только и наседает на Сириуса, чтобы тот озаботился твоим будущим. Братец держит оборону и не собирается мешать тебе сворачивать себе шею тем способом, какой ты для себя выберешь, и готов предложить тебе пару-тройку новых возможностей подохнуть самым зверским даже для такого удачливого как ты охотника способом, но… я согласен с Северусом. Я Блэк. Я знаю, как некоторые люди важны для нашей семьи. Считай это эгоизмом – тебя и так едва не убили недавно, не продолжай ходить по краю. - А я избавился от того, кто это пытался сделать, – я беззаботно дёрнул плечом и отошёл подальше от Регулуса, переключая всё своё внимание на фарфоровую подвесную чашу. – Ты бы лучше о себе волновался. Пусть Сириус и предоставил доказательства твоей невиновности, и со стороны закона к тебе нет претензий, но для большинства бывших сторонников Реддла ты теперь – предатель, и наверняка они будут пытаться сделать из тебя козла отпущения. - Уже пытались. За пределы дома я выхожу лишь с Питером или Биллом. Странно быть настолько беспомощным, но… куда деваться! Я не могу всё время прятаться, все должны видеть, что Сириус – не последний Блэк, что мы ещё живы. И именно поэтому мне больше, чем кому либо, понятны страхи Северуса. - Страх недопустим, – отрезал я, направляясь к раковине. – Волдеморт проиграл именно потому, что боялся. - А ты никогда не боишься? - Боюсь. Но моими действиями руководит не страх. Он позволяет мне понять, что именно для меня важно, и с какой стороны надо усилить защиту, чтобы дышать спокойно. Зачастую источник лежит очень далеко от того берега, который показался опасным. - Не все обладают твоим… – Регулус замолчал, недовольно глядя на вошедшего в уборную журналиста. Того самого, что следовал за мной и Северусом, а потом отстал, когда я прикрыл нас чарами от подслушивания. Надо было запереть дверь! - Простите, я на минуточку, – подобострастно, но одновременно и нагло улыбнулся он, и направился к закрытой кабинке. Ну что поделать, припёрло бедняге!       Он шёл по правильной траектории. Он не пытался вильнуть не в ту сторону. Он не косился выдающим намерения взглядом, он не… И он упустил момент, важный для любого журналиста – сенсацию в виде беседы Регулуса Блэка и наёмника в килте, обозначил присутствие и не стал нас допрашивать. А эти твари такого себе не позволяют!       Изнутри пришло понимание, смешанное с запахом огня и пепла, а следом взвыла интуиция. Рукоять сама скакнул мне в ладонь, и я швырнул вынутый из-за голенища скин-ду прежде, чем незваный гость успел приблизиться к Регулусу на расстояние вытянутой руки. Протыкать горло – глупо, но даже маленькое лезвие легко может его разрезать, главное уметь целиться! Журналист захрипел, дёрнулся, и попытался дотянуться до застывшего столбом парня, несмотря на хлещущую из него версальским фонтаном кровь. Зелёная вспышка отбросила его прямо к кабинке и навсегда прекратила существование.        Кажется, все события заняли не больше пары-тройки секунд... - Я, конечно, в сортирах преступников задерживал, но ещё не убивал, кроме троллей, конечно, – проговорил Джон, опуская палочку. – С почином меня! - Вы… это что… ма-а-ама, – Регулус, за пять секунд оказавшийся на краю гибели и внезапно спасённый, попытался сползти по стене, но его удержал ворвавшийся в туалет Руфус. - Как знал, что вас ни на минуту оставлять одних нельзя, – прошипел он, ставя младшего Блэка на ноги. – Особенно когда Локхарт припёрся с ножом, а Долиш вдруг начинает изображать взявшую след шишугу. Запри дверь, повесь чары, – велел он Джону, а потом повернулся ко мне. – Как ты это объяснишь, чучело? - Как предотвращённую попытку убийства, – я подошёл к трупу, жестом пододвинул его подальше от кабинки и, присев на корточки, разжал его левую руку – ту, что была ближе к Регулусу во время шествия к унитазу. – От него резко запахло кровью и отнюдь не той, которой воняют страдающие от геморроя или простатита! Смотрите-ка, булавочка! – я Левиоссой приподнял тонкую иглу с навершием, маскирующим её под запонку, а потом осторожно понюхал остриё. – С таким я ещё не сталкивался – отравить самого себя, чтобы в нужный момент попытаться своей ядовитой кровью убить жертву. Хотя… некоторые охотники на вампиров иногда пьют специальные эликсиры и позволяют тварям себя кусать, чтобы ослабить их. Правда, работает эта методика через раз, порой охотник успевает сдохнуть прежде, чем вампир ощутит последствия несварения!       Руфус отпихнул меня и задрал рукав на левой руке трупа. Поблёкшая, ставшая серой и неравномерной, Тёмная Метка походила на засохшую грязь, да ей, по сути, и была. - Бывший Пожиратель. Как он вообще смог получить аккредитацию и допуск в Министерство?! - Вот и проверяйте, кто его сюда впустил, как он выследил Регулуса, а мне пора к моей неве… - Мы можем с тобой хоть раз встретиться без подобных происшествий? – устало спросил Руфус. – Ты то ли притягиваешь все возможные неприятности, то ли появляешься именно потому, что они могут случиться! - Я бы тоже хотел встретиться с вами без отвлекающих факторов в виде мертвецов. Пригласите меня в гости, мистер Скримджер, – застенчиво попросил я. – На чашку кофе или на стаканчик виски. Обещаю надеть штаны и не приближаться ближе, чем на пять ярдов. Вы станете рассказывать мне о тяжёлых буднях Главы Аврората, а я – слушать и лить слёзы, восхищаясь вашей мужественность и самоотверженностью. Ничего не могу с собой поделать – хоть героем я не являюсь, но героев люблю и не могу перед ними устоять. - Тогда скройся с глаз моих, я тут сам всё приберу, пока никто не заметил. И Блэка забе… лорда Блэка уведи с собой. Джон! - Да? – мой друг – само спокойствие – повернулся к бывшему начальнику. - Чем ты его? Это ведь не Авада. - Копьё Жаворонка. Смертельные боевые чары, появившиеся на свет благодаря магам римских легионов, – а потом, помолчав, Джон добавил: – Том Реддл пытался меня убить такими. Не вышло. - Кажется, я понимаю твою слабость перед героями, Гилдерой, – нервно хихикнул Регулус. Джон с укором посмотрел на него: - Я не герой. Я – Певерелл, – кратко ответил он и повёл плечами. – Странное ощущение – будто вообще сознание отключилось и остались одни инстинкты. - И огнём запахло? – уточнил я, поглаживая кольцо Кадма. Джон кивнул. Регулус скривился, борясь с охватившим его осознанием прошедшей мимо смерти, от которой мы его избавили в силу владения Дарами, а затем тряхнул головой и решительно двинулся к выходу. - Больше никаких свиданий с тобой туалете, Локхарт. То ослиные уши, то отравленная булавка! Это перестаёт быть забавным. - Действительно, давай перенесём наше общение в иную плоскость, подальше от писсуаров. Это… не романтично! Что на счёт примерочных кабинок в магазине нижнего белья?       Джон сопроводил Регулуса к Блэку, шепнул ему пару слов, но тот сделал вид, будто ничего не произошло, так как всё его внимание было посвящено принцессе Анне и Великому Магистру. Мы провели в Министерстве ещё час, причём всё это время я активно улыбался, любезничал, язвил, пряча яд за интонацией наивного олуха, и слушал. Я буквально давил британских магов своим великодушием, когда рассуждал о том памятном взрыве, его причинах, последствиях и наказании для тех, кто был к нему причастен, а также о случившемся год назад сражении. Я выдавал якобы страшные тайны, которые ими вовсе не являлись, и в ответ выслушивал весьма интересные речи чистокровных глупцов, которые полагали, что могут меня чем-то оскорбить, а вместо этого щедро дарили мне и Грэю пищу для размышлений и подозрений. Информированность у нашей аристократии присутствовала, но была какой-то однобокой, и я активно сворачивал её в нужную нам сторону и языка своего не жалел, лавируя от комплимента к завуалированному оскорблению. Меня не понимали и дули щёки, а мне только того и надо было. Люди никогда не боятся того, кто кажется глупым и доступным для подкупа. Наёмники ведь такие продажные...       Через семьдесят две минуты мы дружной толпой отчалили из Министерства, пообещав Люциусу доставить его подопечных прямо к воротам замка. Пришлось переходить через общий камин в «Три Метлы», а оттуда уже сопровождать развеселившихся и активно обсуждавших министерский приём волшебниц в Хогвартс. Орден был рождён. Джон обрёл кое-что серьёзней служебного контракта – он получил звание и принёс клятву, отрешить от которой его мог лишь Блэк. Мой друг получил всё, чего хотел и чего заслуживал. Корделия лучилась мягким, полным горделивого счастья светом, да и я, наверное, сиял не меньше. Орден Мерлина меня не волновал, а вот успехи Джона радовали.       Мы сдали четырёх милых дам с рук на руки Баннаху, я получил три поцелуя в щёку и одно робкое «Спасибо», после чего мы с чистой совестью вернулись домой, где нас ждали Люччи, спящий Гонт и… письмо от Сириуса Блэка. - Темнейший благодарен, – сказал я, передавая послание Джону. – Напрасно, это был долг. - Он написал, что Гарри взволнован. Люччи, сгоняй за пиццей, а? - Зачем, мастер Джон? Я научилась её готовить! Юный воспитанник будет доволен. Ой, к нам прилетела сова! – Люччи тут же всполошилась и через минуту Джон, глянув на мятую записку от Гарри, переместился к Флинтам, чтобы забрать младшего к нам на пару часов. Пока моего друга не было, я кратко объяснил Корделии и Авроре причину волнения Гарри. Они отнеслись к этому с потрясающим спокойствием. Мы с Джоном опять случайно во что-то ввязались, убили кого-то плохого и Руфус, как всегда, проявил недовольство. Главное – что мы были целы, вне подозрений, и что я не испачкал чужой кровью килт. Авроре он нравился и я уже заранее решил, что этой ночью разденусь не до конца…       Гарри явился и с порога бросился обниматься и проверять нас на целостность. Я еле выдержал его объятия, но Джон взглядом мне дал понять, что всё хорошо, и я не пытался вывернуться из объятий мальчишки. Он старался держать себя в руках, но из него так и пёрли наружу негодование, злость, обида и непонимание. - Даже сегодня угомониться не могли! Что же они за люди такие? У нас что, магов так много, что можно ими как одноразовыми вилками пользоваться? – возмущался он, наворачивая круги вокруг стола, на котором я нашёл себе приют и теперь наблюдал за Гарри, нагло болтая ногами. – Сириусу теперь придётся брать кого-то за жабры и наказывать, причём так, чтобы всем стало всё понятно. Ещё ведь и защитнички подбегут, станут вопить о справедливости, и… А чё вы такие спокойные?! - Да день сегодня хороший. Гарри, забудь о смертях и покушениях, пусть с ними разбираются Руфус и Сириус. Мы же говорили – солому в каждом месте не постелешь, а состав крови всякого недоумка проверять… Это запрещено. Кровь – это деньги, которыми мы платим за свою жизнь. Она неприкосновенна. Давай лучше о ней думать! - О крови? - О жизни! – со смехом пояснила ему Аврора, уловившая смысл моих речей. – На этих приёмах никогда не кормят, а мы все ужасно проголодались, так что Люччи готовит пиццу. Кажется, это важнее трупа с перерезанным горлом. - К тому же… – Корделия задержала дыхание и с осторожностью произнесла: – Мы сегодня забрали ребёнка из Отдела Тайн. Ты не хочешь… - Посмотреть? Хочу! Давайте, знакомьте меня с ним! – Гарри тут же переключился с мертвецов на живых. Мы все прошли в часть дома, принадлежащую Джону, и добрались до отгороженной комнатки, ставшей детской для последнего Гонта. Он спал в созданной руками Джона кровати, на подготовленной Корделией перинке, и его укрывало выбранное мной и Авророй одеяло из сиреневого хлопка с льняными кружевами. Гарри молча смотрел на светлую голову, на курносый нос, на маленькие, сжатые в кулаки руки и молчал. Он видел то, чего его лишили, на высшее проявление несправедливости – убийца его родителей обрёл новую, счастливую жизнь и… - Какой он смешной, такая моська круглая, – проговорил Гарри и, шагнув вперёд, осторожно коснулся сжатой детской руки, скорее из любопытства, чем с какой-то осознанной целью. Безусловный рефлекс сработал как надо – Матиас не проснулся, но тут же сцапал палец Гарри в крепкий младенческий захват. Младший замер, потом дёрнулся, плечи затряслись, и он рвано выдохнул, цепляясь свободной рукой за бортик кровати.       Мы не трогали его.       Гарри плакал, хватая ртом воздух, сбив очки на пол в бесполезных попытках вытереть лицо рукавом парадной мантии, надрывно всхлипывал и всё пытался что-то сказать, но голос его не слушался. -       Это несправедливо! – наконец прохрипел Гарри, глядя на мирно спящего ребёнка. – Почему для того, чтобы выжить, ему потребовалось умереть и забрать с собой кучу народа, включая маму с папой? Это всё так несправедливо! Вы ведь поможете ему вырасти нормальным? – он резко обернулся к нам и посмотрел с такой надеждой, что все мои последние опасения окончательно канули в Лету. - Ты правда надеешься на то, что рыцарь, колдомедик, астроном и охотник справятся с этой сложной задачей? - Ну, с вами же Люччи, – нервно усмехнулся Гарри, а затем ринулся в объятия Джона. – Вы с Роем как Крампусы, только наоборот. Те похищают детей, чтобы сожрать, а вы – чтобы их другие не схавали. Тётя прочитала мне Питера Пэна, это гадская история! Смысл ведь не в том, чтобы навсегда остаться ребёнком, а чтобы тварью не вырасти, которой придётся пилить голову! Вы ведь лучше других знаете, какие твари на самом деле, и как ими не стать. Мама была права! Мама… – и он снова зарыдал, пряча лицо в одежде Джона и стискивая его мантию так, что крепкая зачарованная ткань едва не трещала.       Я молчал. Горло сдавило, мне не хватало воздуха и казалось, будто сознание вот-вот померкнет. Несмотря ни на что, даже на то, что бывший последователь Реддла два часа назад пытался убить брата его крёстного, Гарри всё равно отказывался цеплять маску сгинувшего Тёмного Лорда на лицо ребёнка, видел между ними разницу, и верил в нас с Джоном, хотя нам… Нам было проще жить по «Уставу» и контракту, не заботясь ни о ком, кроме себя, лелея мечты, но не смея их исполнить, потому что это значило бросить на то дно, где мы с ним выживали, тех, кого мы осмелились полюбить. А Гарри не просил – он верил. В настоящего Рыцаря и фальшивого Гаера, в настоящую целительницу и фальшивую леди. В нас. Это было слишком много, чтобы я мог окончательно принять не привязанность, а веру и абсолютное принятие, перед которым отступали обида и злость, жажда мести и эгоизм – всё то, к чему я так привык. Милосердие Гарри было страшным, куда страшнее того, о котором сговаривались мы с Грэем – мальчика волновали лишь мы, остальных же он был готов свернуть в бараний рог и я знал, что когда он повзрослеет, то станет магом таким же опасным, как и Блэк, но истинное лицо этого чудовища увидят лишь те, кто посмеет тронуть его семью. Болезненная, чуть нездоровая, но крепкая привязанность, которая позволит выжить не хуже, чем существование в гордом одиночестве, в подземельях древнего замка… Брошенные мальчишки так похожи и так различны. Как и девочки, не оправдавшие надежды своих семей. Корделия с Авророй держали друг друга за руки и старательно давили рвущиеся наружу эмоции. - Мастер Рой, Мастер Джон, я… Почему юный воспитанник плачет?! Кто огорчил его? – возмутилась нагрянувшая к нам фэйри. - Это я от счастья, Люччи, – пробормотал Гарри, не отлипая от Джона. – День сегодня хороший. - Вы говорите, как мастер Рой! Он тоже пытается мне врать и улыбаться, когда всё плохо. Я хоть и домовой эльф, но я не дура. Я могу вам чем-то помочь, юный Генри? – Люччи впервые обратилась к мальчику по имени и осторожно дотронулась лапкой до его руки. Гарри тут же переключился с Джона на Люччи и сцапал её, прижимая к себе пищащую от недоумения домовушку. - Ты просто следи за ними, хорошо? Они взрослые и умные, а я мелкий и глупый, но мне будет спокойней, если я буду знать, что ты есть и ругаешь Роя за десятую чашку кофе, а Джона… - Я не ругаю мастера Джона. Он – образец добропорядочности и кофе прямо из кофейника пить не пытается! – с гордостью, будто это было её личной заслугой, произнесла Люччи, а потом добавила: – Я всегда буду рядом со своими дорогими хозяевами. Я ведь живу только для того, чтобы мастер Рой и его близкие были счастливы! - Мы уже счастливы, моя фэйри, – просипел я. – Гарри прав, сегодня очень хороший день…       Мне удалось выкроить сутки на посещение Данбаров, и пока Вальтеоф уговаривал Чарити признать пусть и дальнее, но родство с ним и его семьёй, я под взглядами любопытных вредителей вскрывал и обезвреживал курган. Разумеется, подростки держались в стороне и не лезли под руку. Разумеется, пришлось утихомиривать путём отсечения головы и сжигания обратившегося в драуга обитателя погребения. Разумеется, малолетнюю банду заинтересовал древний клад, волшебное оружие и прочие артефакты, которые торопливо прибрали к рукам маги из числа людей Вальтеофа, чтобы шаловливые детские ручонки не упёрли смертельно опасную игрушку. Уж очень подозрительно Гермиона косилась на парочку ветхих книг… Аврора тоже была рядом. Она не делала трагедии из того, что слуги Данбаров косились на неё с непониманием и подозрением, а отдыхала и с удовольствием играла в магическую разновидность тенниса с Гарри и его кодлой. Струны на ракетке надо было удерживать магией, мяч мог укусить при касании рукой, а сетка при попадании в неё мяча тут же отшвыривала его прямо в косорукого подающего, да ещё и с усилением. Игра была весёлой, подвижной, играли в неё, против правил разделившись на две команды, и то и дело кто-то получал ракеткой по голове от своего же союзника.       Я не участвовал, так как был нечётным, и лишь наблюдал, потягивая прохладное вино из легендарных подвалов. Гарри нравилась эта игра, ведь теперь он мог участвовать в ней наравне со всем, не обращая внимания на свою слабость, к тому же его любимый Генрих эту забаву очень уважал… - Гилдерой, мне надо с тобой поговорить! – Чарити – гневно-возмущённая, озадаченная и вся какая-то встрёпанная – уселась на траву рядом со мной. Высокородные не валялись на траве, слуги или эльфы выносили им стулья и кресла. Или трансфигурировали мебель из подручного материала в виде камней, но мне было плевать, а Чарити никогда не была сильна в трансфигурации. – Что мне делать? Вальтеоф прав – раз уж Сириус имеет в отношении меня серьёзные намерения, то будет лучше, если я стану не просто слабой колдуньей, а слабой колдуньей с именем, но… обязательства! Всеобщее внимание! Я этого не хочу. - Ты получишь всё это и без Вальтеофа, как только Сириус окрепнет в своём статусе и отправится к твоим несчастным родителям. Ты заранее им успокоительное подготовь! – хмыкнул я, следя за тем, как Грэг спорит с Невиллом из-за того, кому должна перейти подача. - Все решат, что мой орден, которым так гордятся папа с мамой, всего лишь следствие принадлежности к Данбарам. Меня будут пытаться убить! Я боюсь… - Тебя и так будут пытаться убить. Это старое доброе людское развлечение, ничего больше. Присоединяйся к клубу Неуступчивых и Неслучившихся Жертв! У нас есть шрамы, но вино от этого только вкуснее. - Умеешь ты утешить… - Не умею. Предпочитаю в данном вопросе быть честным, так больше шансов выжить! – я допил содержимое бокала и протянул Чарити бутылку. – Хочешь? - Хочу, – она отобрала её и отпила прямо из горлышка. – Как же всё раньше было просто! Из-за всех этих связей и привязанностей, политики и чужих надежд, я словно тону в каком-то вязком киселе! По-моему, он ещё и дурно пахнет. - Полностью с тобой согласен, – кивнул я, откупоривая вторую бутылку. – Мне это тоже всё не нравится, но… чем больше людей, которым я дорог, тем больше любви ко мне и восхвалений! Кажется, я их достоин. А ты достойна стать не просто участницей скандального мезальянса, а союзницей нашего инфернального лорда-протектора. - Я слабая волшебница, и вообще работала на заводе! Я метлу укротить не могу, я только со своей новой палочкой и смогла нормально колдовать! Я… - Генриха Пятого уважают и маги, и магглы, хотя он старался не пользоваться «дьявольским даром». Дело ведь не в волшебстве, Чарити. Дело в ответственности, а она отравляет даже самые радостные события. Но, как мне кажется, ты забыла про самую главную свою союзницу, которая у тебя будет. - Ты про зомби с фиолетовыми волосами? – понизив голос, спросила Чарити. Ага, она и про это знает. - Я про леди Вальбургу. Эта дама тебя не бросит в беде. А у Сириуса достаточно верных магов, чтобы тебя научили не только правильно задирать нос, но и бить ножом с нужной силой. - Спасибо за Регулуса, – прошептала она. – Он забавный, пытается подражать Сириусу и всё время срывается на какую-то глупую выходку. Представляешь, тот бывший Пожиратель последовал за вами в туалет потому, что увидел, как Регулус обращается в таксу! Он не догадался проверить, не следит ли за ним кто-нибудь. И как он только шпионил в стане Волдеморта? А недавно Регулус с Питером в животной форме играли в догонялки по дому и свалили с ног Билла. Не думала, что этот холодный мальчик может так ругаться! Кстати, он… - Без ума от нашей… то есть от Сивиллы? Это было очевидно. - Но он был её учеником! Билл учился у неё! - И что? Мы – маги. Для нас возраст не так важен, как для людей. Тут роль скорее играет желание Сивиллы и серьёзность намерений Уильяма. - Ну, с матерью по камину он ругался вполне серьёзно. Кажется, она в курсе его планов и не одобряет их! - Уильям ей напомнил про последствия её собственных решений? - Да. И мы чуть не оглохли от воплей Мэри Лестрейндж. Хорошо, что вмешался Рабастан и попросил сына действовать так, как считает нужным. Бывший узник Азкабана о последствиях своих решений тоже помнит и, как мне кажется, не жалеет! - Ну да, Рабастан лучше многих знает о том, что такое упущенный шанс! Давай-ка мы тоже не будем упускать свой, – предложил я. Чарити недоумённо вздёрнула брови. Я кивнул в сторону огороженного магическим барьером «корта» из травы и сетки на двух столбиках, где бесились теннисисты, и пояснил: – Нас теперь вновь чётное число. Пойдём, помашем ракеткой! - В чью команду ты напросишься? К Генри и Авроре? - К Фэй. Пусть понервничает! – пояснил я, не скрывая глумливые намерения. Пусть не расслабляется, наследница Хельги. Я с детьми не воюю, но за свои испорченные нервы пакость сделать всегда готов!       Презентация прошла так, как хотел я и надеялся Натан. Первый день книги раскупали слабо и вяло. Потом кумушки вчитались, уловили отсылку на те самые будоражащие всех слухи, добрались до части с вампиром, увидели в этом намёк на мои прежние книги, и ринулись делать мне бесплатную рекламу. На второй день Натану пришлось наполнять полки, а на третий, когда и состоялась презентация, убирать не только центральные стеллажи, но и стоящие вдоль стен.       Народу набилось столько, что некоторые страждущие были вынуждены стоять на улице и следить за происходящим через открытую дверь. Плакат с моим портретом, извещающий о выходе новой книги, крали четыре раза и Натан упрямо вывешивал новый. Чары не помогали вообще… Килт и медалька сыграли свою роль, как и сделанные с выгодного ракурса колдографии, так что опасения моих почитательниц о том, что Локхарт уже не тот, были развеяны самым надёжным способом – наглядной демонстрацией того, что я всё тот жещ! Многие из пришедших надеялись, что я и в день презентации буду обряжен в знак любви Ирландии ко мне, но для столь важного события я приберёг подарок Авроры, дополнив его камзолом с золотым позументом и новой треуголкой. В жопу шапероны – я за несколько часов видел через стекло витрины четырёх недоумков в этом убожестве!       Несмотря на то, что наш Орден был направлен на защиту границ, которых пока ещё толком не было, мне выделили в качестве охраны самого лучшего и надёжного рыцаря из всех живущих на свете, и Джон, облачённый в синюю с серебром форменную мантию, с рыцарским знаком на груди и кортиком на поясе. Обучать новоявленных членов Ордена бою на мечах было долго и не всегда оправдано, а вот нож… Гранёный кинжал мог стать отличной парой для волшебной палочки, и те, кто уже и так умел держать в руках не кухонный, а боевой клинок, получили право на его ношение сразу же. Джон, конечно же, это умел, мы ведь со школьных лет с ним учились!       Через час, когда мои поклонники продолжили пребывать, полностью перекрыв доступ в магазин тем, кто хотел в преддверии сентября купить учебники, Джону пришлось вызывать подкрепление и меня охранял не только мой друг, но и воспитанный им ирландский волк. Деклан Коллинз был страшно горд, корчил самую суровую морду и старательно нюхал всех, кто приближался ко мне за автографом или задавал слишком наглые или неуместные вопросы. Кем мне приходится Руфус, насколько родны мне мои сёстры, почему в книжном магазине нет моей невесты, была ли Дороти Ходжкин моей любовницей (я ведь люблю умных женщин!), сколько мне заплатили за обнаруженные мной артефакты Основателей, когда я планирую завести детей… Это же не часы и не шишуги! Их не заводят, вообще-то! Я отшучивался, завуалировано огрызался, с удовольствием обсуждал мой килт, Ирландию, своих персонажей и делился впечатлениями о прошедшем Турнире. Приглашённый журналист в лице Сайруса Ноббса старательно записывал всё, что было нужно, а также не забывал вовремя пинать сонного колдографа, чтобы тот щёлкал затвором. Удача в виде лояльного ко мне Ноббса заключалась в том, что Стокворт был вынужден уйти со своей должности и временно обрести приют в Аврорате – он больше восьми лет скрывал, что один из его сотрудников являлся клеймённым Пожирателем, поручал ему самые щекотливые делишки, и даже умудрился обходными путями выбить ему аккредитацию для участия в министерском приёме, так как мерзавец обещал ему добыть самые скандальные и «острые» новости. В принципе, паскуда не соврала, правда насладиться последствиями никому не удалось. Место Стокворта занял его заместитель, Огастус Эджком – отец перешедшей на пятый курс рэйвенкловки по имени Мариэтта, девочки не бесталанной, но немного скучной и боязливой.       Вместо шести часов презентация заняла все десять, и Джон с Декланом раз восемь останавливали, выкидывали наружу или задерживали тех, кто пытался подпортить её по личным или иным соображениям. Натан в подсобке истово молился Моргане и целовал корешки моих книг. Его супруга приносила мне воду, так как от бесконечно болтовни пересохнуть мог даже мой рот. А под самый конец, когда восторженные почитатели, среди которых оказалось значительно больше мужчин, чем прежде, уже расходились, во «Флориш и Блоттс» вошёл высокий, сухопарый мужчины в чёрном костюме, распашной мантии из тонкой шерсти, больше похожей на мрачное готическое одеяние, и со знаком в виде алой розы и ворона на лацкане сюртука. - Северус! – я чуть не перепрыгнул через стол, чтобы встретить его, но вовремя сдержался и поспешил приветствовать более пристойным способом. – Мой дорогой бывший коллега! Как я рад, что ты заглянул к нам. Тебя интересуют книги по зельеварению или мои скромные труды? – я держал его за руки и всем видом выражал радость встречи, будто и не было неприятного разговора в Министерстве. – У Натана есть потрясающие издания, они не смогут оставить тебя равнодушным! - Я в курсе ассортимента мистера Блоттса, – сдержанно произнёс Снейп. – Я пришёл поздравить тебя… И с пятой попытки мне это удалось! У меня не было и шанса попасть в магазин раньше! - Тебе было достаточно сказать, что я тебя жду, – хлопая ресницами, сообщил я. – Твоя скромность когда-нибудь тебя подведёт! - Это не… Я тебя поздравил, мне пора, – сообщил этот слизеринский гад и собрался уползти прочь. Судя по всему, в магазин он явился только благодаря напутственному пинку Сириуса, который перенял у меня эстафетную палочку по превращению Ужаса Подземелий в человека и мужчину. Догадался, наконец, что Снейпа всё время стимулировать надо. - И даже не возьмёшь книгу? - Это третья часть, я и первые две не читал! – огрызнулся Северус. – У меня не так много времени, чтобы тратить его на беллетристику!       Недовольное ворчание моих поклонников и ощущение холода, который начал источать Джон, заставили Снейпа прикусить язык. Я рассмеялся и, подойдя к одной из оставшихся книжных полок, снял с неё первые два тома своего шедевра, а затем прибавил к ним подписанный экземпляр со своего стола. - Возьми! Ты должен научиться отвлекаться от работы, Северус! Быть деканом тяжело, учить детей такому тонкому и сложному искусству, как зельеварение, ещё тяжелее, но надо же иногда и отдыхать! Ты себя так совсем загонишь… Вот, тебе понравится ещё и это – поэмы Шиллера пробудят твою чувственность, а Шекспир облачит её в доспех из искренности! Мистер Блоттс, запишите книги на меня, не могу же я отпустить своего дорогого коллегу – увы, бывшего – без подарка! Он был так добр ко мне во время моей работы в Хогвартсе, так заботился и присматривал за мной, радовался моим первым успехам и даже помог провести первый сложный практикум – как сейчас помню, что это был боггарт. Я так волновался, а он пришёл мне помощь…       Посетительницы тут же сменили гнев на милость, припомнив, какие именно события предшествовали моему попаданию в школу, и стали с куда большим одобрением коситься на Снейпа. Ах, мужская дружба так привлекает милых дам, оставляя простор для фантазий, домыслов или просто романтичных мечтаний... Джон источал иронию, я – радость и признательность. Снейп, если бы мог, расплавился от смущения. Он тоже всё помнил. Бочку с боггартом – особенно! - Мистер Локхарт, а вы правда были дружны с мистером Снейпом во время работы в Хогвартсе? – не сдержавшись, спросила одна из моих поклонниц, которая торчала тут с самого открытия магазина и мучила меня одним и тем же вопросом – зачем Джон Ди пытался украсть Мэри и не он ли натравил вампира на Джейкоба. - Ещё как! Мы были буквально неразлучны с первых же минут моего пребывания в школе, а во время прошлогодних прискорбных события сражались плечом к плечу, защищая студентов! Ах, если бы вы знали, какая нежная душа скрывается под бронёй из напускной суровости… Вы ведь в курсе, что Северусу пришлось стать деканом в двадцать лет? Ему так тяжело пришлось, но он стойко вынес все невзгоды и остался верен своим идеалам! Северус такой храбрый! – я обнимал Снейпа за плечи, и он не мог отпихнуть меня, не выронив врученные книги. Колдограф без устали озарял нас вспышкой своей камеры, Ноббс, не раз бывший свидетелем наших с Северусом пикировок, прятал ухмылку, а дамы восторженно вздыхали и млели, слушая мои рассказы о школьных буднях и страданиях юного Снейпа. А потом дверной колокольчик снова звякнул и в книжный магазин вошла леди в светлом летнем платье, украшенном лишь кружевом на высоком воротнике, и в соломенной шляпке с полевыми цветами. - Я не опоздала? – весело спросила она. – Меня не хотели отпускать постояльцы «Золотой Астры»! Я прорывалась с боем и отбивалась картами! – она покачала в воздухе тугими и длинными свитками. – Здравствуй, Северус, так приятно увидеть тебя здесь. Кажется, в магазин вот-вот явятся все наши коллеги! – Аврора озарила мир своей улыбкой и Северус побледнел. Эту улыбку преподавательницы астрономии он прекрасно знал. После её демонстрации она отращивала себе зубы и начинала кусаться. - Не знаю на счёт коллег и их намерений, я же пришёл поздравить Гилдероя с выходом новой книги. - Я рада, что ты продолжаешь оказывать ему свою поддержку и не забываешь, – она прижала к себе свёрнутые карты и чуть сощурила глаза. – Охотник и лорд – люди разных миров, но ты по-прежнему верен своим принципам и чувствам! Это ведь то немногое, что никто не сможет у нас отнять – принципы, чувства и верность! – глаза Авроры сверкнули. Она знала о моей непонятной ссоре с Северусом, считала, что он лезет не в своё дело и навязывать мне протекцию Блэка не имеет никакого права. Да, Снейп не был осведомлён о том, что я и так выступал на стороне Сириуса. Да, он не был в курсе моей службы в Отделе Тайн. Но настолько нагло обзывать меня неразумным глупцом и желать закабаления ради безопасности мог лишь тот, кто совсем меня не знал. Меня и Аврору, самолично порвавшую свой поводок. Моя муза обиделась, вот и всё тут. - В эти минуты я начинаю грустить о том, что покинул Хогвартс! – воскликнул я, прижимая ладони к груди. – Сердце Магического Мира прекрасно, но как же важны люди, которые заставляют его биться и всех себя отдают образованию и воспитанию детей! – я надрывно вздохнул, выражая свои возвышенные чувства. посетительницы умилялись и шептались о собственных годах учёбы в школе. Джон источал сарказм...       В итоге Северус смог удалиться со всем достоинством, без эффектных взмахов мантией, и просто произнеся слова прощания, Аврора же пробыла в магазине до закрытия и всё время делала вид, что не замечает пристальных изучающих взглядов со стороны моих поклонниц. Кто-то из них наверняка присылал нам письма – злые, полные негодования и оскорблений, а то и настоящего яда. Но Аврора была выше этого и поэтому вместе с женой Натана искала новые руководства по шитью, где были бы описаны способы справиться с мехом и плотной шерстью. Моя муза окончательно уверилась в решении сшить себе хуппеланд.       Когда насыщенный день закончился и Джон вместе с Декланом, пожелав нам удачи, отбыли в Министерство, где пока что базировался штаб Ордена, мы с Авророй остались одни. Все лавки и магазины были закрыты, сумерки давно укрыли Косую Аллею плотным тёмными платком, и даже фонари будто пригасили свой свет. Август угасал вместе с летом, вечера становились прохладными и поэтому я накинул на плечи Авроры свой камзол. Это было куда романтичней простых согревающих чар! - Я сегодня общалась с твоей сестрой, – тихо сказала моя муза, сжимая в своей ладошке мою. – В следующий раз я её заколдую! - Она пыталась предостеречь тебя от общения со мной? - Да. Причём делала Беатриса это весьма настырно и грубо. Она сказала, что у тебя фиксация на женщинах постарше, и причина в том, что ты – так и не выросший маменькин сынок, и что я для тебя – просто удобная гавань, где ты пришвартовался пока был вынужден скучать в водах Хогвартса. Можно я освою человеческую трансфигурацию и при встрече превращу Беатрису в жабу? - Нельзя, сердце моё, жабы – это банально. Лучше уж в козу! Давай отправимся домой? Признаться, я немного устал, а в четыре утра мне надо уже быть в Норфолке – в Бликлинг-Холле опять объявился призрак Анны Болейн, и нынешний владелец горит желанием от него избавиться. Бэкингемам никогда не везло с дамами! Это просьба принцессы Анны, не могу её проигнорировать! - Гилдерой, позволишь наглый вопрос? - Ты можешь спрашивать обо всём, о чём захочешь даже без разрешения. Если я не смогу ответить, то так и скажу. - Ты старательно дистанцируешься ото всех, кто выше тебя не по должности, а по статусу. Ты играешь с ними, порой безнаказанно в открытую хамишь, смеёшься и будто танцуешь на канате, натянутом над пропастью. Ты так сильно ненавидишь аристократию, или тебе просто нравиться быть гаером, имеющим право говорить правду, которую больше никто не осмеливается сказать? Ты действительно мог возвыситься благодаря Сириусу, он никогда бы не стал использовать тебя, ты важен для него не как выгодный вассал, а просто как человек, но… Ты не хочешь. И когда ты пытался донести до меня печальную истину о том, что мы не можем быть вместе, одним из твоих аргументов было именно моё рождение в семье лорда, пусть и запятнавшего себя некромантией и прочим… дерьмом! Сегодня ты был счастлив. На министерском приёме ты будто охотился, я не смогла этого не увидеть. - Всё вместе, моя проницательная леди. Я рад тому, что родился полукровкой, не связан никакими обязательствами кроме тех, которые сам выбрал, и что могу не менять свободу на хлеб. Про честь молчу – у меня, кажется, её никогда не было! – хмыкнул я, не став уточнять, что свобода всегда была для меня предпочтительней собственного тела. - Значит, всё-таки гаер, а не бунтарь, – она улыбнулась с неприкрытым облегчением. Я едва сдержал смех. Аврора угадала… - Почему не шут? - Шут – придворная должность, скоморох пляшет на ярмарках, паяц – на подмостках. Гаер же не привязан к месту и времени, он свободен! Перенеси меня домой, пожалуйста, – попросила она и уткнулась лбом в моё плечо. – Я хочу представить себе, что есть только мы и никого больше! - Как пожелаешь, – согласился я и, прижав к себе Аврору, аппарировал домой. В отличие от моей мудрой женщины, я заметил стоявшую в тени сухопарую фигуру, прижимавшую к себе стопку книг. Я нарочно позволил Северусу услышать наш разговор. Может, он позволит ему одуматься и перестать портить нам обоим жизнь и отношения!       Тридцатого августа, когда я выполз из Отдела Тайн после суточного участия в испытаниях перстня сидхе, на которых мне пришлось выложиться и магически, и морально, меня перехватил Грэй и, не слушая возражения, поволок к Фаджу. Я вяло отбрыкивался, ныл, и вслух мечтал о ванной и кофейнике. И вообще я хотел увидеться с Гарри, пока он не отправился в Хогвартс, и попрощаться с Маркусом, решившим всё-таки принять приглашение Наставницы. - Рой, сядь! – велел мне Корнелиус и я, прекратив жаловаться на жизнь, молча развалился в кресле напротив Министра, закинув ноги на один подлокотник и свесив голову с другого. – Сойдёт… У тебя много заказов на ближайшие дни? - Нет, я не беру сейчас больше двух за раз. Мало ли к какому безумному мероприятию привлечёт меня любимый шеф, – пояснил я. Фадж довольно кивнул. -       Это хорошо. Мне нужна помощь надёжного специалиста и ты подходишь на эту роль лучше, чем кто бы-то ни было. Грэй не против твоего участия, с оговорками, конечно, но куда же без них! - Предупреждаю – сейчас мне нужно минимум двенадцать часов на сон. Перед тем, как сутки назад я явился на службу, я два дня потратил на то, чтобы загнать энфилда. Эти твари летать умеют, я часов двадцать провёл в воздухе, не меньше, хорошо хоть метла надёжная есть, а оставшееся время продирался сквозь леса и посадки, причём последние никак нельзя было повредить, – я не выдержал и зевнул. Энфилда мне заказали те самые фермеры, у которых летучий хищник повадился таскать птиц и мелкий скот. Их волновало лишь избавление от помехи, на трофеи было плевать, так что мы успешно сговорились на том, что я сделаю скидку, но все ценные потроха достанутся мне. Аврора хотела хуппеланд, а рукава на нём принято оторачивать мехом. Шкура энфилда как нельзя лучше подходила для этого – крепкая, с густым подшёрстком и гладкой длинной шерстью, без магических побочек и прочих подводных камней, она будто сама просилась стать частью облачения моей звезды. Да и маховые перья из крыльев ценились весьма высоко, главным было не попасться Скримджеру! - Глотни тоник, Рой, и помолчи. Задание долгосрочное, ответственное, и очень важное! И касается Генри Поттера. - Та-ак! – сон тут же слетал меня и я резко выпрямился. – В чём дело? - Он обязан проучиться в Хогвартсе все семь лет, а не пять. Вслед за Генри могут уйти многие студенты. Мы не можем позволить подобное бегство. Его друзья и так вторят его соображениям относительно учёбы, причём в основном они базируются на том, что теперь в школе нет тебя и… - Нет! – я едва не начал визжать и топать ногами. - Люциус так и не смог нанять никого на должность преподавателя ЗОТИ! – зачастил Корнелиус. – Все боятся ударить в грязь лицом после тебя. Долорес каждый день получает по десятку писем от тех самых испуганных мамаш, которые поначалу истерили из-за твоего назначения, а теперь паникуют по причине твоего отсутствия в Хогвартсе. Ты нужен в школе. - Ни за что! - Там Генри Поттер, там твоя невеста, – попытался воззвать к моим слабым местам дядюшка. – Я выбью тебе лучшее жалованье, прежние условия вроде деканских покоев и домовушки, свободный выход и так останется за тобой, да и… ты ведь ещё не открывал Комнату Годрика? – он совершил откровенно жалкую попытку воззвать к моему любопытству. - Ни за что! Я каждый год едва не подыхаю в этой грёбаной школе! Я охотник, а не преподаватель! Я не стану менять свою свободу на проверку эссе и очередной повтор уже не раз озвученных банальных истин. Лекции есть – передайте их какому-нибудь отставному аврору из числа тех, кто потолковей, и пусть учит этих визгливых мартышек в мантиях! Дамблдор мёртв, Реддл тоже, мы победили, я там не нужен! - Нужен. Ты благотворно влияешь на молодёжь. К тому же, Люциус надеется с твоей помощью поднять продажи того издания, что собираются печатать в Хогвартсе. Ты же любишь деньги? Ты сможешь обговорить процент. - Нет, нет и нет! Разве что вы опять прикажете мне, господин Министр, – процедил я. Фадж вздохнул. - Тебе даётся карт-бланш, Гилдерой. В школе тебя ценят, Регулус Блэк, как новый Глава Попечительского Совета, сам будет просить у тебя помощи, так как у него мало опыта, а доверять он сможет лишь тебе и Малфою. Мы тебе чуть ли не на золотом блюдечке подносим всю школу, а ты воротишь нос. - Я едва осилил три года, а вы хотите засунуть меня туда ещё на четыре! - Генри Поттер должен окончить Хогвартс. Это важно, Рой. Быть вольным художником хорошо, но он же пытается выступить крысоловом из сказки! Послушай, Тиберий Флинт сейчас пишет монографию об истинных событиях восьмидесятого года, Батильда Бэгшот уже порадовала всех заявлением, что готовит книгу о Геллерте Гриндевальде и сборник каких-то сказок. Ты знаешь нынешних детей, ты сможешь направить их домыслы и возмущение если не в нужное, то хотя бы в безопасное русло. Они наконец начали мыслить, Рой, а не бросаться в атаку на всех, кто покажется им врагом их свобод и мечтаний. Нам нужна разумная молодёжь, а не просто буйная. Тебя слушают. Считай это истинным заданием – направлять, не указывая, и оберегать от глупостей, которые студенты могут выкинуть. В этом году в Хогвартс поступят дети из семей Пожирателей, а после моих выборов будет объявлено о том, что стая Фенрира и все вервольфы перебираются в Ирландию. Ты представляешь себе возможный взрыв? Эти недоумки до сих пор путают оборотней с вервольфами, куда там боуги и баггейнам, а ты, как специалист по тварям, сможешь унять студенческий гнев, деканы с этими вечными бунтовщиками не справятся! Нам нужны вервольфы Сивого! Прошу тебя, Рой… – дядюшка молитвенно сложил ладони. – Ты заключишь долгосрочный договор со школой, ты… - Ты будешь исследовать Запретный Лес и Шотландию. Ну, и брать не особенно затратные по времени заказы, – Грэй тоже решил повлиять на моё решение. – С Джоном ты сможешь видеться в выходные, я уверен, что Сириус Блэк составит такой график дежурств, чтобы рыцарь Долиш всегда был свободен по воскресеньям. - А он сам на это согласен? У него, вообще-то, жена и воспитанник есть! - И два брата, живущих в Хогвартсе, – шепнул мне Грэй, склоняясь к самому уху. – Соглашайся, Гилдерой. Будет весело, поверь. У нас много работы и Хогвартс – одна из целей. Сердце Магического Мира должно биться в полную силу, а не еле-еле стучать. Твоя воля к жизни нужна в Шотландии!       Я скрипнул зубами. Как только я скажу категоричное «Нет», Грэй отправит меня в Хогвартс силой своего начальственного произвола, выписав мне долгосрочную командировку. Оставалось лишь выбить собственные условия и напиться с горя, а начну я с мелочной пакости. - Хорошо. Но вы, господин Министр, позволите мне погладить вашего низзла. - Какого низзла?! - Того самого, на чей норов вы жаловались Доротее Флинт и которого я завалил подарками! Прекратите прятать питомца, дайте полюбоваться! - Да нет у меня никакого питомца, – буркнул Корнелиус, глядя в сторону. – Кроме тебя, морда ты наглая. Точь-в-точь как низзл, живущий сам по себе и точащий когти о моё сердце. Одна радость – добычу хорошую приносишь и мурлычешь, когда в настроении. Руфус после вашего «Вечера откровений с огневиски и гитарой» прекратил на всех рычать и срываться, даже на человека стал похож! Не делай такое лицо! Не мог же я тебе признаться, что банально сорвался и начал жаловаться миссис Флинт на твои выходки, а потом уже как-то неловко было говорить правду, к тому же в подаренной тобой лежанке очень удобно хранить домашние тапочки…       Я молчал, ошарашенно глядя на этого мерзавца. - Я за твоего конкурента проголосую, – пообещал я. – Дважды. Или нет – действительно подарю тебе какого-нибудь драного низзла, чтоб не пропадало всё-то добро, которое я для него накупил! - Да хоть двух, только вернись в Хогвартс! – взвыл дядя. – Прошу! - Но почему так важно, чтобы Гарри проучился семь лет? - Потому что есть Фэй Данбар и её папенька, который ради дочки готов на всё. Мы же не можем допустить того, чтобы вероятный зять наследницы Хельги Хаффлпафф оказался недоучкой и тем самым по законам клана потерял право голоса в делах этого самого клана? Во-первых, крестник Блэка не может стать бессловесным консортом. Во-вторых, мне этот юный негодяй нравится, я не хочу ему подобной участи! - Мать вашу, какой ещё зять?! - Вероятный, – педантично повторил Фадж. – Так что ради самого мальчика – вернись в школу. Сойдутся они с дочкой Вальтеофа или нет – это их дело, но я не намерен отправлять с таким трудом вырванного из безмолвного подчинения мальчишку обратно в такую же кабалу! - С этого и надо было начинать. У меня есть сутки и я хочу потратить их на сон и вино, – я устало поднялся из кресла. – И я искренне советую вам, господин Министр, завести новую книжечку для записи обид. Розовую! Я дам вам достаточно поводов для её заполнения.       Джон смеялся надо мной и едва не давился пивом. Корделия только пыталась сообразить, какие зелья мне следует взять с собой в школу и отбирала плотно запечатанные пузырьки и фиалы у своего ненаглядного приёмыша, который очень шустро тащил их в рот. А вот не надо было заниматься делами с ребёнком на коленях!       Меня провожали, как на войну, но Джон, в отличие от меня, мою ссылку в Хогвартс считал благом, а не горем. - Ты действительно знаешь подход к детям. Ты слишком хорошо помнишь, как сам был таким. Расслабься и развлекайся. Там же будет Снейп, ты сможешь продолжить свои эксперименты на нём. Глядишь, и окончательно в человека превратится. Не дрейфь, Рой. Мы будем часто видеться, я ведь всегда могу прийти в школу к тебе и Гарри. Я вас не оставлю. - Именно, – поддержала его Корделия. – Нашёл из-за чего переживать. Матиас, плюнь! Так, его явно пора кормить. Я скоро вернусь и не обсуждайте без меня ничего, что может меня развеселить. И как раньше я жила без рассказов о том, как кто-то пошёл в туалет и сорвал заговор? - Нашли себе развлечение, – я продолжал дуться и хандрить. – Только я возмечтал о свободе, только вырвался из замка, как приходится возвращаться обратно! Это нечестно. - А мне кажется, что в школе ты не менее свободен, чем на охоте. Ты сделал это место своим, Рой. Ещё немного, и ты совсем отберёшь древний замок у Данбара и Малфоя. - Мне больше нравиться наш дом. Я… да к Мордреду, понятно же, что я вернусь в Хогвартс! Сейчас подросткам начнут гормоны бить в мозг, они совсем одуреют, а Гарри и так слишком вспыльчивый, чтобы сдерживать себя. Вот схлестнётся он со Снейпом, а Сириусу потом придётся своему «сыночку» гроб заказывать. Ладно, пойду и проверю чемодан – взял ли я все свои новые пеньюары! -      Не задерживайся! Сон сном, но надо же твоё новое назначение отметить.       И мы отметили. Хорошо, со вкусом, прервавшись ради встречи с Гарри и Маркусом, а затем продолжили обсуждать, вспоминать, договариваться и спорить. С Джоном даже спор был приятным занятием! В итоге я едва успел тридцать первого августа посетить Хогвартс, ворвавшись в него за час до полуночи, и вовремя подписать контракты. Устроением праздников мне больше не надо было заниматься, но от должности Мастера Защиты я уже избавиться не мог. Хогвартс сам этого не хотел.       На следующий день я вошёл в школу через главные ворота, проследовал в замок и, отправив Люччи разбирать вещи, двинулся в сторону преподавательской двери в Большой зал. Меня распирало от злорадства и предвкушения. Никто из преподавателей школы, кроме Люциуса, не знал о том, что я опять вернулся. Даже Аврора! Неожиданно в сознание ударило чувством узнавания и радости. Факелы и настенные светильника засияли куда ярче, чем прежде, а дремлющий на стене заяц встрепенулся и отсалютовал мне ушами. Вчера я был почти никем, а сегодня окончательно вернулся к прежним правам... - Да-да, я снова здесь. Давай в этот раз обойдёмся без сражений и крови, – проговорил я, поглаживая каменную стену. Хогвартс был не против.       Церемония распределения уже закончилась, Приветственный Пир был в самом разгаре. Я слегка приоткрыл дверь и оглядел своих коллег. Преподаватели тихо переговаривались, обсуждая новый учебный год, какое-то важное объявление, сделанное Малфоем и то, как изменились за лето студенты. Рядом с Люциусом сидела его жена, между Флитвиком и Северусом пустовало свободное место, которое никто не посмел занять. Я вздохнул, пожалел носатого беднягу и без фанфар и дождя из лепестков шагнул внутрь. Прикрыв дверь, я остановился возле Авроры, занятой содержимым своего бокала, которая не сразу поняла, кто это стоит перед ней. Она замерла, в тёмных глазах вспыхнула безграничная, чуть шалая радость, и я откровенно выразил свои ответные чувства демонстративным поцелуем изящной руки моей музы, а затем направился к своему привычному месту.       Гомон студентов медленно затихал. Я изящным пируэтом опустился на ставший привычным для моей задницы стул и произнёс, обращаясь погружённому в чтение моей книги Снейпу: - Вампир должен был быть куда кровожадней, но пришлось заменить расчленёнку эротикой с соплями. Их почему-то цензор пропустил. Бери пример с клыкастой твари, mon ami, и отведай-ка мяса. Я вижу, ты опять пытаешься внедриться в ряды отряда травоядных. - Ты?! – Северус выронил книгу, уставился на меня потрясённым взглядом и начал хватать ртом воздух. - А кто же ещё? – ухмыльнулся я. – Я – лучший охотник Магической Британии, а как показала практика, ещё и лучший преподаватель ЗОТИ. Почему я должен отрицать очевидное? Это что? Жареная рыба?! Да, ради этого стоило вернуться.       Декан молча бахнул на мою тарелку всё содержимое блюда и даже сманил второе с «дамской» половины стола. Леди не возражали... - Милый, – тихо проговорила Нарцисса, – тебе стоило сразу принять решение о введении факультатива по искусствам, не дожидаясь последнего заседания Попечительского Совета. Я уверена, что мистера Локхарта привлёк только наш новый класс изобразительных искусства, и тогда бы наш преподаватель ЗОТИ появился здесь ещё раньше, а тебе не пришлось бы переживать из-за срыва занятий. Да и я бы всё-таки смогла закупить больше холстов. Думаю, студентам они понадобятся, с таким-то источником вдохновения.       Ясно – Нарцисса получила официальную должность и окончательно решила принять сторону Хогвартса. -       Боюсь, если бы о возвращении Гилдероя стало известно раньше, то мы разорились бы на холстах, а к классу искусств примкнули бы даже некоторые Попечители. - И всё-таки, что ты здесь делаешь? – прошипел Снейп, хотя внутри его распирало от радости. - Ты всё ещё должен мне ящик дымного коньяка. Это раз. Два – разве я мог бросить своего ученика? – спросил я, и этот балбес великовозрастный, этот недоумок носатый, этот вечно обиженный взрослый мальчишка не выдержал, обхватил меня за плечи и крепко обнял.       Облегчение, вина, стыд, радость, сожаление, счастье... Его эмоции были куда чище, чем во время прогулки по Сохо. Старшекурсницы не пищали, они орали от восторга, а студенты бормотали о том, что на смену «чернухе» пришла «золотуха». Северус тут же смутился своих действий, отстранился, но я беззаботно толкнул его локтем и продолжил, вонзая вилку в поджаристую рыбёшку: – Ну, а в-третьих, мне хочется провести нормальный учебный год без церберов, полоумных библиотекарш, василисков, массовых побоищ, иностранных студентов и противостояния с вейлами. Разве я многого хочу? - Твои желания совпадают с нашими, Гилдерой, – пропищал Флитвик. Он сбил колпак на затылок, оскалился и лихо обратил свой тыквенный сок в ядрёный огневиски-первач. У меня аж в носу защипало от запаха! – Без тебя уже трудно представить этот замок! - Тогда я буду делать вас всех счастливыми каждый день! – я поднял взгляд и осмотрел студентов. Кто-то радостно улыбался, кто-то досадливо кривился, а кто-то и вовсе горестно прятал лицо в ладонях. Новоявленные четверокурсники Гриффиндора отчаянно зажимали рот Гарри, желающему орать от счастья и прыгать на скамье. Фэй Морвен Данбар, госпожа графиня и моя личная заноза, пыталась удержать не только нашего маленького рыцаря, но и собственные губы, расплывающиеся в широкой улыбке.       Я рассмеялся. Что ж, вы хотели, чтоб я занялся студентами? Я исполню ваше желание изо всех своих сил и со всем присущим мне пылом. Не жалуйтесь, господа, и не забудьте проглотить! Никто не остановит меня, я – метеор. Я – Гилдерой Локхарт!