Gift

Снова он один. Снова в темноте. Снова он кричит, надрывая голосовые связки. Только теперь проклинает он не всех вокруг, ни Амайю, не своих подданных, а самого себя. Проклинает себя за собственную глупость и слабость.  Это он во всем виноват! Нельзя было ослаблять бдительность! Почему он игнорировал эти тревожные знаки? Почему не доверился чутью, а поверил в этого мерзкого мальчишку?!  Что делать? Как быть? Он собирается вынудить Стеллу исполнить своё желание, не зная что она не сможет, ведь она совсем без сил… От осознания того, что может ждать несчастную Звезду сердце пропускает удар за ударом. Паника стальными тисками сжимает мозг, затем лёгкие и желудок. Мысли путаются и тонут в вязком болоте самобичевания.  Алые капли стекают по искалеченным оковами запястий на холодный пыльный пол. На языке горький привкус желчи.  Неужели на этом все? Вот так все закончится?  «И снова ты здесь… Снова один…, — тело сковывает сильнее, от напряжения, кажется вот-вот сведёт все мышцы, — Такая знакомая картина…», — от яда в голосе хотелось вывернуть желудок наизнанку.  Ну конечно же, то, когда именно он вернётся был лишь вопрос времени.  — Ты тоже снова здесь, — Габриель усмехнулся в темноту, — И снова пытаешься давить на мои эмоции и страхи… Точнее на наши. В ответ была лишь тишина. Улыбка тронула иссохшие губы мага. — Неужели тебе в кой-то веки нечего мне ответить?   «А с чего это так решил? — в голосе слышалось несвойственное раздражение, а в темноте блеснули два ядовито-зелёных огонька. — Помнится ты мне сам дал подсказку: «Взгляни в зеркало», — театрально протянул Габриель последнюю фразу, — Не припоминаешь? «Я лишь констатирую факт того, насколько ты жалок!» —  Если хотел подольше поизмываться надо мной, мог бы и вовсе этого не делать. Но, знаешь, я тебе даже благодарен.  Огоньки зелёных глаз буквально вспыхнули гневом: «Думаешь мне нужна мне благодарность?! Пока ты здесь сидишь — Стелла уже может быть мертва! Мертва, слышишь?! И все из-за тебя!». Все-таки знает куда давить, паразит. Маг с силой сжал челюсти, чтобы не выругаться. Сделал глубокий вдох и с шумом выдохнул. Нельзя поддаваться на эти провокации: — Знаю. А ещё знаю, что ты буквально проговариваешь все что я так яростно в себе отрицал: сомнения, страхи и боль, слабость и гордыню. Это все часть меня. Часть нас! — он едва не сорвался на крик, — И сейчас мне нужна твоя помощь! Чтобы все исправить. Чтобы спасти Стеллу! Повисла тяжёлая, мрачная тишина. Зелёное свечение стало тусклым, едва заметным и опустилось на несколько футов. Словно «он» осел на пол или уменьшился.  -Я…, — даже голос стал звучать тише и… выше. Будто «он» стал моложе, даже нет младше, — А если я не смогу? Вдруг станет только хуже? — голос задрожал как во время плача. — Мне тоже страшно…, — вымучено улыбнулся Габриель, пытаясь подползти ближе, — Но мы обязаны попытаться. Ты и я. Мы больше не будем убегать. Не будем сомневаться. Голосок стал совсем детским, таким жалобным: — П-правда? Т-ты.. Ты не врешь? Маг кивнул. Из темноты  показалась маленькая хрупкая фигура. Неуверенной, робкой поступью он двигался в сторону чародея. Сердце болезненно сжалось, на него испуганно и с надеждой смотрел темноволосый мальчишка лет десяти: большие глаза блестели от слез, губы плотно сжаты в тонкую полоску, худенькие ручки нервно теребили ткань жилетки. Мальчик подошёл почти вплотную и виновато опустил взгляд: — А если тебе будет больно?  — Не страшно, — улыбнулся Габриель, — потрепав его по волосам, а затем осторожно обнял его.  Все вокруг начало медленно заполнять зелёное сияние. Сперва оно было мягким и успокаивающим, но чем чаще Габриель повторял строки всех известных заклинаний, чтобы разрушить цепи и выбраться, тем более ядовитым, колючим, едким становился свет. Голос становился хриплым, искажался, с каждой секундой все больше походя на рык. Он чувствовал, как как деформируется его лицо и тело: выкручивало суставы, выламывало кости одну за другой, острые клыки царапали дёсны и язык, гортанный рык рвал глотку изнутри. Грудную клетку и поясницу выгнуло неестественной дугой, пальцы на руках скрючило в подобие когтей, нижнюю челюсть словно пытались с мясом оторвать. Ужасный шум в ушах смешивался со звуками леса в безумную какофонию, теперь он слышал все; как шелестит ветер в траве в лесной глуши, как ползёт жук по березовой коре, как бьется сердце мыши под землёй. Глаза слезились от непонятных  вспышек света.  Ночную тишину разрезал оглушительна рёв, крохотный домик готовый вот-вот рассыпаться с грохотом разлетался в стороны, а небо пронзила зелёная вспышка молнии. Он нёсся вперёд, сквозь чащу. Мир вокруг стал казаться ярче, громче, чётче. Словно все чувства обострились как у зверя. Среди шума дождя, шелеста листвы, послышался крик. Крик ужаса и беспомощности. Это кричала Стелла. Рванув в сторону крика, он почти в три прыжка добрался до поляны, где фигура молодого человека возвышалась над лежавшей на земле переруганной женщиной. — ПРОЧЬ ОТ НЕЁ!!! — громогласно взревел он, одним движением огромной лапы отправив парня в сторону ближайшего дерева.