Расцвет

— Дядь Мить, а куда… — Соня растерянно проводила взглядом коллегу, внезапно решившего куда-то ретироваться из главного зала. — Погодите, а куда ставить-то?! — Сонечка, в угол брось. И постой на ресепшене! Я минут через десять вернусь.       Фотограф скрылся в каморке и Соня лишь натужно вздохнула, оставляя коробку с каким-то тряпками-драпировками в углу помещения.  — Ресепшен… — усмехнувшись вторила девушка. Слишком уж вычурное слово для их обшарпанной стойки, которую даже трудно различить было среди разнообразия бутафории и творческого беспорядка.        Она мирно уселась туда, куда попросили и уставилась в потолок. Странно: пятница, шесть часов вечера, а клиентов нет. Обычно в это время их целая туча, особенно перед выходными. Хотя, оно и к лучшему: бывало, попадались такие ужасно тугие люди, что Соня открыто с ними ссорилась, за что получала потом от Дмитрия. Не сильно, конечно, но приятного было мало.       Колокольчики над дверью всё-таки зазвенели и Соня лениво поднялась, натягивая на лицо улыбку. В помещение зашёл странный дёрганый мужчина, медленно оглядывая зал.  — Здравствуйте, что-то подсказать?        Клиент обратил на девушку внимание и снял с головы шапку, отряхивая с неё скопище снежинок. Открылся вид на длинные волосы и Соня слегка пошатнулась, узнавая в госте личность из  клуба, с которой пришлось столкнуться в прошлом месяце. Он улыбнулся и подошёл к стойке. — Так значит, ты здесь работаешь? — непринуждённо спросил он, опираясь об стену. — Мы на «ты» не переходили. Вам что-то нужно? — сохраняя шаткое самообладание, спросила Соня. — Ваше имя, — делая акцент на первом слове, сказал мужчина.  — Владимир Ильич! До фамилии, думаю, сами догадаетесь, — девушка закатила глаза и плюхнулась на прежнее место. — Если Вы не собираетесь использовать фотоателье по его назначению, то покиньте помещение, пожалуйста.  — Вы работаете допоздна, не так ли? Не боитесь одной по темноте ходить?   — Слышь, я тебе сказала, — Соня снова поднялась и оперлась руками о стойку, глядя в глаза нелицеприятному гостю. — Вали отсюда нахуй, пока начальство не позвала. Кому и надо бояться одному ходить — так это тебе, с твоими пидорскими волосами до жопы, — она улыбнулась и похлопала мужика по плечу. — Может, если как человек выглядеть будешь, на тебя и сверстницы клевать будут, а надобность домогаться до малолеток исчезнет. Всего доброго, уважаемый.       В помещение зашла женщина бальзаковского возраста и Соня приветливо затараторила ей, демонстрируя своё полное безразличие к мужчине. Он странно покосился на неё и окончательно не выдержал, когда она одарила клиентку лучезарной улыбкой. Послышался прощальный звон колокольчиков. — Странный мужчина, — поделилась женщина, с неприкрытой неприязнью глядя на хлопнувшую дверь. — Я мимо вашего ателье каждый день хожу на работу, уже целую неделю вижу, как он вокруг него вечно ошивается, — она вздохнула и вскинула брови, заметив на сонином лице некоторое недоумение.  — Да это… местный сумасшедший, наверное, — девушка выдавила из себя улыбку. — Так, Вам фото на паспорт нужно, да? Сейчас, минуту!        Соня унеслась к каморке, в которую даже не пришлось заходить: они буквально столкнулись с Дмитрием лбами около неё.  — Там это… фото на паспорт, — оповестила Соня, переминаясь с ноги на ногу.  — Понял. Всё нормально?  — Да-да… нехорошо просто стало.       Дмитрий кратко кивнул и Соня занырнула в каморку. Это вообще было чем-то средним между кладовой и подсобкой, но они называли это просто каморкой, потому что подходило. Тут хранились всякие штуки для фотоаппаратов, в чём Соня не смыслила; маленький твёрдый диванчик для отдыха и сонин рабочий стол, который она сама сюда и перетащила, потому что работать здесь было куда уютнее. Она плюхнулась на диван и уставилась в потолок. Внутри было странное предчувствие, неясно чем вызванное. Нарастали тревога и неприкрытый страх, которые Соня не в силах была контролировать. Ей вообще было не впервой встречаться с преследованиями, но всё равно было не по себе. Хотя всё ещё хотелось верить, что рассказ клиентки и неуместные вопросы мужика — простое совпадение.       Соня глянула на стол. Там покоилась пара фотографий( на которых нужно было воспроизвести задний план) и в свете жёлтых ламп поблескивал скальпель. Соня хмыкнула. Снова вернула взгляд потолку. Задумчиво искусала губу и воровато запихнула ножик в карман. Всё равно она понятия не имеет, для чего он ей нужен, как для ретушёра, а вот если придётся встретиться с длинноволосым извращенцем — он вполне может оказаться полезным.       Сегодня с самого утра ужасно разболелась правая рука и ей было сложно что-то делать. Но хотелось отвлечься от тревожащих мыслей и страшных сюжетов о пути до дома, которые воспроизводились в голове невольно. Соня перелезла за стол и настроив освещение настольной лампы, принялась за ретушь.        Время до конца рабочего времени пролетело быстро и тревожный настрой совсем не спал. Только усилился, несмотря на то, что Соня включила ударный режим в работе и в общем-то, думать о чём-то постороннем было некогда.  — Слушайте, дядь Ми-ить, — протянула она, выплывая из подсобки. — Там такой дубак сегодня… Не подбросите до дома? — девушка обаятельно улыбнулась, но это в целом и не понадобилось, потому что коллега согласился без лишних колебаний, даже не глянув на неё.       В машине было куда спокойнее, у Дмитрия в режиме нон-стоп играл «Ласковый май» и желание обсуждать эпоху Возрождения. Так что было даже комфортно и приятно, Соня в очередной раз признала его хорошим собеседником и даже испытала некоторую грусть, когда её унылая хрущёвка возникла в поле зрения. — Спасибо, до понедельника! — она спешно выскочила из машины и торопливо засеменила к крыльцу подъезда, на котором опять перегорела лампочка( или её выкрутили, что было более ожидаемо в их районе).        В самом подъезде, в лучших традициях, свет горел уже лишь на втором этаже и добираться до своего приходилось в потёмках и наощупь. Наконец-то попав в квартиру, Соня облегченно выдохнула, прям в коридоре усевшись на пол. Страх отпустил.       Ей ещё к Жуку идти — решать алгебру. Хоть она и сама на это согласилась, без настойчивых уговоров, сейчас жуть как этого не хотелось. Наверное, она осмелится прокатится до Саши на лифте. Надо только взять учебники. — Привет, малая, — из комнаты брата вышел его приятель и Соня лишь слабо махнула рукой, поднимаясь на ноги. — Всё пучком? — Ага… — она взглянула на высокого темноволосого парня и вымученно улыбнулась. — Привет, да… Вы с пацанами или ты один? — Один, щас с Аликом до гаража пойдём. Ты с нами? — Не-не, я это… учусь, — она усмехнулась, а парень просто пожал плечами, мол, «всё с тобой ясно», и прошёл на кухню. — О, Сонька, — из комнаты вышел и сам виновник торжества, и девушка дёрнулась, опасливо на него косясь. — Там в почтовом ящике конверт оставили. С фотками твоими. Ты куда влипла? — Чё? — она разулась и подошла к брату, вглядываясь в его глаза. — Угашенный, что ли?       Лёша закатил глаза, скрылся за дверью и вновь возник перед девушкой с прямым доказательством своей вменяемости, протянув его ей в руки.        В конверте без подписей было несколько фотографий, сделанных исподтишка. Вот Соня сидит в сугробе рядом с Жуком, вот заходит в ателье, гуляет с Альбертом и Капитолиной, курит на подъездной скамейке… Она хмурится, косится на Лёшу и скептически спрашивает: — Это прикол? — Блять, ты шлюшничай меньше, чтоб такой хуйни не было. Мне делать по-твоему нечего? — Лёша смерил её серьёзным взглядом и добавил: — И с ментовской трись поменьше. Миленько вы с ней во дворе обжимаетесь, не спорю, но если лишнего спизданёшь, сама знаешь чё будет. Не веди себя как крыса.       Соня зашла в свою комнату и разложила фотографии на кровати. И как она ни разу не заметила, что её кто-то преследует в таком формате, так ещё и фотографируя? А Жук почему не видела? А Капитолина?        В фотографиях не было совершенно никакой взаимосвязи. Никаких подписей, символов или ещё чего-то подобного. Но из конверта выпала сложенная записка, уже знакомым почерком с наклоном влево: «Как тебя зовут?». 

***

— Жу-ук, чё делать-то-о? — Соня обречённо расплылась по сашиному кухонному столу, с надеждой поглядывая на её фигуру, заваривающую чай.  — Обожди, — нервно фыркнула та и девчонка, по непривычным для себя манерам, послушно примолкла. — Я ничего не поняла из того, что ты мне тараторила. На, успокойся, — Саша вручила ей чай, пахнущий преимущественно ромашкой и села напротив. — А теперь по порядку.  — Мужи-ик, странный такой, приходил сегодня ко мне на работу… Спрашивал как меня зовут и не боюсь ли я ходить одна. А потом в почтовом ящике вот эта вот хуйня! — Соня достала из кармана джинс злосчастный конверт и протянула его соседке. — Жу-ук, он ужасно странный. А вдруг он меня изнасилует и убьет? А ещё хуже: не убьёт, но изнасилует, а я залечу-у? — Мне казалось, ты не боишься покушений на свою жизнь, честь и достоинство, — спокойно отозвалась Саша, рассматривая фотографии. — Э… это мы? Какого… почему я его не заметила? — Вот и я о том! — всплеснула руками Соня. — А покушений я не боюсь от тупоголовых дружков брата, которым на ушко помурчи — они всю бдительность и растеряют. А это… а у этого видно, что котелок варит! — Так, ладно, не переживай… — Саша отложила конверт в сторону и взглянула на нервную Соню. — Ты его знаешь? — Нет… точнее, — девушка выдохнула и подпёрла рукой голову. — В ноябре был концерт у моей подруги, в клубе и вот он впервые там появился… он хотел познакомиться, а потом облапал меня. Я его слегка обматерила, мой друг послал его к чёртовой бабушке, а потом… а-а-а, сука! Это невыносимо-о… — Соня! — Саша взяла её за руку, сохраняя флегматичное выражение лица. — Соберись, пожалуйста и расскажи чётко, как всё было. — Потом… мы с другом гуляли и всё это время было ощущение чьего-то присутствия. Когда я зашла в подъезд оно никуда не делось и я слышала шаги, которые ровно вслед мне шли, понимаешь? Потом пришла к тебе… помнишь, же? А утром в двери была записка со словом «Блядь», таким же почерком! — Соня кивнула на конверт. — Как я сразу не догадалась, что это был тот мудак… — И весь месяц от него ничего не было, да? — Да, — девчонка напряженно выдохнула. — Сегодня я его второй раз в жизни увидела. И этот конверт в ящик кинули. И… и ещё…        Соня запнулась и замолчала. Её резко накрыла смесь странных чувств, пронизывающих откуда-то изнутри. Грудь что-то сдавливало и ей было трудно вздохнуть. Сердце забилось с такой ужасной скоростью, будто бы её преследовали прямо сейчас, в живом моменте. Она рвано пыталась вдыхать воздух, но не выходило, словно она попросту разучилась дышать. Горло стало саднить и сердце сковало болезненным спазмом. — Эй, Сонь, — Саша наконец-то вылезла из своей безмятежной оболочки и на её лице возникла обеспокоенность. Она подорвалась с места и опустилась перед девушкой на колени, сжимая её руки. — Сонь, всё хорошо, слышишь? Эй, Рыжик, дыши, — руки девчонки затряслись и Саша почувствовала, как резко они поразились холодным потом. — Посмотри на меня, пожалуйста? — Соня отрешённо перевела взгляд на неё и та слабо ей улыбнулась. — Дыши, ладно? Глубоко и медленно. Дыши в нос и выдыхай через рот, хорошо?        Сонин взгляд сделался максимально жалобным, а дыхание стало лишь ещё обрывистее.  — Ты в безопасности, тут никого кроме нас нет, понимаешь же это? Давай, попробуй медленнее вздохнуть, — Саша сильнее сжала её руки. — Вспомни что-то хорошее. У твоей… подруги смешная такса. Она правда такая или это ракурс неудачный? — Правда… он толстый и лапки короткие, — Соня шумно вздохнула и ответно сжала сашины руки.   — У нас в деревне тоже такса одна была. Все думали, что это просто ужасно толстый пёс, а он потом кутяшат родил…  — Кутяшат? — Соня слабо улыбнулась. — Это щенки? — Да.  — Никогда не слышала, чтобы их так называли…        Руки дрожать перестали и Соня, пару секунд нерешительно поглядев в глаза девушки, сползла к ней на пол и обняла за шею, утыкаясь ей в плечо. Саша аккуратно придержала её за спину, старательно пытаясь не касаться волос и они молча просидели так с десяток минут, пока Соня окончательно не восстановила ровное дыхание. — Что это было? — тихо спросила Соня, боясь оторваться от девушки и посмотреть ей в глаза.  — Паническая атака. — И… откуда ты знала, что надо делать? — У меня они тоже были.       Соня всё-таки слезла с чужих колен, на которые практически бесцеремонно залезла и нахмурилась, глядя в пол.  — Из-за чего эта хуйня? Мне не понравилось.  — Из-за стресса.  — А что делать… чтобы это не повторилось? — Я не знаю.        Девчонка всё-таки подняла глаза и благодарно улыбнулась. Потом закусила губу и мотнула головой: — Извини за это. Сделаем вид, что ничего не было? — Если тебе так будет легче — хорошо, — Саша погладила её плечо и поднялась с пола, всё ещё держа сонину руку в призыве перебраться на стул.       Соня послушно села и с несвойственным для себя безмолвием прислонилась спиной к углу подоконника, переводя дух. Хмыкнула, снова взглянула на Сашу. Глотнула остывший чай и невозмутимо повела плечами: — Что делать-то? С мужиком?       Саша на мгновение опешила от резкой смены темы, но вскоре всё-таки ответила, сохраняя выразительный широко распахнутый взгляд. — По факту… прямых угроз жизни не было и противоправных действий тоже, — она робко пожала плечами. — То, что он к тебе приставал… могло бы сойти, как развратные действия в отношении несовершеннолетних, но это было давно и, если честно, заявления на таких случаи редко, когда рассматривают всерьёз. Поэтому со стороны закона мы тут бездейственны… — Как всегда, — саркастично улыбнулась Соня. — Тебе нужно рассказать о преследовании близким. Есть кому? Может, тебя бы кто-то встречал после работы? — Жук, я выгляжу как человек с заботливой семьёй?  — Ну, может… молодой человек у тебя есть? — Нету, — Соня взглянула на девушку так, словно та обвинила её в убийстве, не меньше.  — Ладно, а… — Саша задумчиво уставилась в окно и закусила губу. — Давай я буду тебя встречать? И прежде, чем ты спросишь «нахуя я с тобой вожусь», скажу сразу, что просто не хочу чтобы ты пострадала и такие сомнительные личности оставались без присмотра. Когда заметим что-то неладное, я сделаю, что надо. В конце концов, — она улыбнулась, заискивающе посмотрев на Соню. — Я же ментовская. Какие-никакие связи есть. Или может его спугнёт простое известие о том, что у тебя есть некоторое попечительство со стороны органов. — В фуражке за мной приходить будешь? — усмехнулась Соня.  — Почему бы и нет? — Хорошо, — девушка рассмеялась и тоже улыбнулась. — Спасибо. — И ещё… не теряй самообладание, если будешь с ним разговаривать. Поняла? Как бы сильно не хотелось повысить голос, оскорбить, тем более ударить — не делай этого, ясно? Не провоцируй. И всегда говори чёткое «нет», если начнутся просьбы и приглашения куда-то. — Ландыш. Я постараюсь. — Сегодня, наверное, без геометрии?  — Ага…  — Ты снова останешься на ночь?       Брата и мамы дома не должно быть, но Соня смотрит на мягкую сашину улыбку и с губ само по себе слетает бездумное: — Да. — Круто, всё ещё не-подруга, — Саша потрепала Соню по плечу и встала из-за стола. — Пойду постелю.